Матвей Елисеев
Падение

Мне страшно. И я бегу. В прямом и метафорическом смысле одновременно.

Пот обильно стекает с моего лба, делая и без того мокрую рубашку ещё более похожей на половую тряпку как с точки зрения внешности, так и в плане запаха.

На улице красуется жаркий летний день. Каждый вторник я занимаюсь спортом на веранде моего дома. Как правило, я делаю это от скуки, но сегодня, сегодня я стараюсь заглушить тревогу. Забить пугающие пробелы во времени хоть чем-нибудь, что способно отвлечь меня от неприятных мыслей о результате одного важного для меня мероприятия.

И я бегу. Шум от стучащих по ленте беговой дорожки кроссовок отражается от находящийся справа от меня стены и ударяет мне прямо в ухо. Этот гул отстраняет меня от жизни, что протекает вокруг меня, и в тоже время напоминает мне, что я также жив.

Я в наушниках. Вопреки обычному порядку вещей, в этот раз я отдал своё предпочтение не динамичной, а спокойной, утяжеляющей душу мелодии. Она разносится по всему моему естеству и добавляет процессу какой-то романтики. Мне это нравится.

Неожиданно мой телефон начинает вибрировать. На бегу я достаю его из кармана шорт и смотрю на экран: пришло сообщение от друга. Из его содержания умом я выделяю две вещи: пришли результаты экзамена, а также мой друг написал его на восемьдесят два балла. А что я понял из этого сообщения сердцем? Мой балл должен быть выше. Он обязан сделать меня лучше… хотя бы в моих глазах.

Я нажимаю кнопку выключения на беговой дорожке и спрыгиваю с неё. Ещё несколько мгновений я прихожу в себя: пытаюсь справиться с жуткой одышкой и головокружением. Затем я открываю стеклянную дверь в дом и быстрым шагом направляюсь в свою комнату. Подойдя к лестнице, я почти что перепрыгиваю ступеньки. Прохожу среднюю комнату второго этажа и оказываюсь в своём параллелепипеде одиночества и спокойствия.

Сажусь на кровать, расположенную слева от окна. Справа от неё находится красный столик, на котором лежит мой планшет. Я беру его, включаю. Открыв нужную вкладку, я нажимаю кнопку перезагрузки страницы, и в тот же миг отвожу взгляд в сторону. Я смотрю то на потолок, то на пол. Вглядываюсь в кожу своих рук и разглядываю красующийся в окне пейзаж. Затем я нерешительно бросаю свой взгляд на экран планшета: ничего. Страница всё ещё не обновилась. Это немного раздражает меня, но не настолько, чтобы я повторно нажал на кнопку перезагрузки. Просидев так ещё с секунд тридцать, я всё же обновляю страницу ещё раз. Мгновения спустя я вижу: восемьдесят четыре балла…

Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и на выдохе произношу:

Господи, спасибо!

Убрав планшет обратно на столик, я всем своим телом погружаюсь в объятия постели. Наконец-то я чувствую себя… нет, не окрылённым. В моём мире нет такого чувства. Я испытываю нечто похожее на… перекладывание камней… Будто кто-то перетаскивает камень за камнем. Они лежат друг на друге, образуя при этом нечто похожее на стену, и стена эта давит. На землю. На меня. И этот кто-то облегчает мою ношу, но… он лишь перетаскивает камни. Не забирает их с собой, нет, просто кладёт в другое место.

Я падаю… Слишком глубокие чувства посетили меня, вопреки радостному событию. Мне хорошо и в тоже время… тяжело. Но я не печален, нет, я вовсе не

опечален. С широкой улыбкой на лице я беру телефон и начинаю рассылать всем своим близким и знакомым эту счастливую новость.

Все мне пишут, как же это замечательно. Называют мой результат отличным. А те люди, что ближе всего ко мне, говорят… говорят простое “молодец”… Это начало моего погружения…

Усмирив своё счастье, я начинаю спрашивать у своих друзей, насколько хорошо они написали. Вскоре я выясняю, что мой результат – наилучший в классе… Я испытываю гордость, граничащую с гордыней.

Через несколько минут безудержных переписок я возвращаюсь к прерванной тренировке. Я на веранде. Солнце всё также ярко светит. Под моими ногами всё тот же шум, что и всегда. А я до сих пор не могу избавиться от улыбки на лице: она всё никак не хочет сползать, уступив место другой, повседневной маске. А также в моих ушах – музыка. И музыка эта та же, что и пару десятков минут назад. Она тянет меня куда-то… а я и не сопротивляюсь.

Покончив с тренировкой, я принимаю душ – в данный момент это для меня не просто стандартная мера противодействия мерзотам тела, а самый настоящий праздник. Мой праздник, созданный мной и для меня.

Выйдя из ванной, я направляюсь к себе в комнату. Улёгшись на кровать, я открываю соцсеть и начинаю просматривать непрочитанные сообщения одноклассников, друзей и знакомых, что вспоминают обо мне только в моменты осознания собственной неполноценности как личности. Вижу сообщение от одного из одногруппников с курсов по подготовке к этому экзамену. Он пишет, что у него восемьдесят восемь баллов… Эта крошечная, ничтожная новость словно камень прилетает в меня. Я падаю всё глубже…

Отправив свои поздравления этому человеку, скрывая при этом зародившуюся во мне зависть, я начинаю перечитывать оставшиеся сообщения. В них нет ничего особенного: кто-то отшучивается, пытаясь при этом преуменшить значимость собственного провала, кто-то пишет “спасибо, ты тоже молодец”, а кто-то просто жалуется. И вот я уже собираюсь положить телефон в сторону, как вдруг мне приходит новое сообщение. Оно от хорошего друга.

В нём он пишет, что “результат у него отвратительный и откровенно разочаровывающий”. Затем он спрашивает о моих баллах. Я с показным хладнокровием рассказываю о своём ослепительном успехе. Успехе, что полностью перекрыл поток неприятного послевкусия от моего провала на предыдущем экзамене. Я пишу ему о восьмидесяти четырёх баллах. Выясняется, что у него восемьдесят…

Горечь, что всё это время умело балансировала между скрытностью и открытостью, наконец предстала передо мной в своей полной губительного влияния красе. Мне горько. Мой успех, как оказалось, лишь на четыре балла оторвался от разочарования. Или не оторвался? Есть ведь те, кто набрал больше. Возможно, я даже знаю этих людей. Возможно, они не хвастаются передо мной своим достижением просто потому, что не считают его достижением вовсе. Возможно, мне нечему радоваться…

И снова я пишу, что не из-за чего переживать, что “восемьдесят баллов – неплохой результат”, но в этот раз я не просто не вкладываю никаких чувств в эти слова, я применяю их без особого смысла. Просто условный рефлекс. Просто выработанная реакция под названием “сопереживание”…

Вплоть до возвращения моей семьи домой я пытался занять себя чем-нибудь, но каждый раз снова и снова прерывал какой-либо процесс и думал, точнее, систематизировал свои чувства. Я подбирал слова, много слов, но только одно оказалось достаточно правдивым, чтобы не вызвать у меня привкуса самообмана: “падаю”…

На улице распластался ленивый вечер. Родители, вопреки моим ожиданиям, не стали особо поздравлять меня с победой. Я думал, что на фоне предыдущего поражения, эта победа будет особенно ярко сиять в глазах моих родных. Но, кажется, им всё равно. Может, это и не так, однако разве могу я залезть им в голову и заставить их выдавить из себя хотя бы парочку приятных эпитетов. Хотя бы капельку сладкого нектара, что зовётся лестью…

И вот я сижу в кресле напротив окна в своей комнате. Я не вижу пейзажа позади меня, ведь я повёрнут спиной к окну и открыт для двери, ведущий из средней комнаты, этого этажа, этого дома, семьи… Я разговариваю по телефону с одним из своих родственников. Мне скучно. И скука эта душит мысли в моей голове: на похвалу дорогого мне человека я отвечаю – “Рад, что вы рады за меня”. Какой позор… Зачем я выдавливаю это из себя, словно мерзкий прыщ? Почему я не могу просто сказать, что устал? Не знаю и, наверное, не очень-то и нуждаюсь в этом знании…

Окончив беседу, я кладу трубку и думаю. Нет, визуализирую. Формирую собирательный образ всех моих чувств, что неприятно колются во мне. Это человек. Он нагой и у него нет крыльев, но он падает. Вокруг него тьма, которая всё равно что-то отражает. Серебристый свет разливается в темноте, словно в воде. И ветер… настолько жуткий ветер, что человек не понимает – где заканчивается его тело и начинается переполненная пустота… И он падает, не чувствуя при этом ничего кроме всеобволакивающего ветра. Равнодушного и холодного. И человек приземляется. У него нет крыльев, но его падение что-то смягчает. И вот он лежит посреди безграничного океана чёрной воды. Он проводит рукой по этой воде… и ничего не происходит. Здесь вообще ничего не происходит. Просто нагой одинокий человек, лежащий посреди скопления из зависти, гордыни и прочих, противоестественных, но отчего-то существующих чувств. Не человеческая ли природа порождает весь этот мир? Не она ли окунает его в океан печали? Не она ли является причиной падения…

Я открываю глаза и оборачиваюсь. За окном виднеется уставшее солнце, что зовёт меня уйти вместе с ним. А завтра, хорошенько отдохнув, оно вернётся, а значит – вернусь и я. И вместе мы снова будем дополнять наш общий мир присутствием друг друга. Мы будем также молчаливы и несговорчивы, что и сегодня. И мы проживём ещё один день в безмятежном игнорировании того факта, что когда-нибудь мы будем вынуждены также молча, что и прежде, попрощаться… навсегда. Но это будет не завтра, я знаю. А завтра… я снова буду падать, а оно снова будет светить. Природа ли во всём виновата или я?