# Ван-Юн-Чан (отрывки)

Александр Алексеевич Богданов

«…Ветрами принесло туман…

В молочной мгле залив…

Понуро бродит Ван-Юн-Чан

По пляжу… Еле жив…

Вчера… сегодня – девять дней…

Угрюм, оборван, слаб…

На отмели волна светлей.

В лиловых валунах видней

Ракушка или краб…»

# Александр Алексеевич Богданов. Ван-Юн-Чан. Дальневосточная поэма (отрывки)

Ван-Юн-Чан никому здесь не нужен,
Ван-Юн-Чана никто не полюбит.
Десять сен не достал он на ужин,
Что же? Завтра ночлега не будет.
Там, в Чифу, Ван-Юн-Чановы дети.
Столько лет ждут-вернется богат он…
А вот старость идет-не заметишь,
А вот худ, и бос, и заплатан…
Капитану японцу, мадаме,
Как собачка в глаза он заглянет…
Эх, не сердце у них – черный камень.
Десять сен Ван-Юн-Чан не достанет.

## 1. Солнце всходит и заходит

«Солнце юла и миюла,
Чего фанза пушанго»…
Караула юла-юла
Мию фангули в окно.
Фангули! Жизнь вся пухо,
Ломайло ее. О-хо-хо!..
Скачут мысли Ван-Юн-Чана,
Не поймаешь их, как тень,
Одолели сон и лень…
Глупо, голодно и пьяно
В бездну брошен каждый день…
«Солнце юла и миюла,
Чего фанза пушанго»…
С моря ночь тоской вздохнула,
С моря ночь туман плеснула…
Не дождешься ничего.

## 2. Воспоминания

За днями дни, за годом год…
Ах, сколько было солнц и лун!..
И сколько раз качал тайфун
В морях осколки старых шхун, –
Потерян шхунам счет.
Отплывшим парусам вослед
С тоскою смотрит Ван-Юн-Чан…
Вздохнет… В Чифу возврата нет.
С тоскою смотрит Ван-Юн-Чан».
«Чифу!» – зарычит в ответ
Прибоем океан.
Веревки, складки и мешок
На камни бросит. Дремлет сам.
Босые ноги жжет песок,
Бурливо кровь стучит в висок…
Рычит и злится океан.

## 3. Скитанья

Ветрами принесло туман…
В молочной мгле залив…
Понуро бродит Ван-Юн-Чан
По пляжу… Еле жив…

Вчера… сегодня – девять дней…
Угрюм, оборван, слаб…
На отмели волна светлей.
В лиловых валунах видней
Ракушка или краб.

Гнездо синеющих медуз
Качается в волнах.
Метнуть, поймать одну в картуз, –
Не ускользнула б!.. Ах!..

В медузу пальцы запустить
И жрать, без меры жрать…
Один бы день еще прожить…
А дальше что? Как знать!..

## Десятый день

Смешной и глупый Ван-Юн-Чан.
Он лег покорно у дороги.
Так зверь, кровоточа от ран,
Зализывает в корчах ноги…
Стучал зубами в лихорадке
И верил: вот придет сна,
Ночь утомления и сна,
И в сердце мир навеет сладкий.
Быть может, ненароком смерть
Проглотит тихо, как нирвана,
И звездные потоки твердь
Прольет над трупом Ван-Юн-Чана.
Под скрежет пушек он дремал.
Смутят ли битвы Ван-Юн-Чана?
Вчера был «красный капитана»,
Сегодня «белый» проскакал.
Эх, капитана! Что им надо?
Ушла чума, пришла война,
Довольно! Ходям не нужна
Убийственная канонада.

## 4. Красный капитан

Капитан в остроконечной шапке:
– Эй ты, кули! Убери-ка ноги!
Ван-Юн-Чан сгребает в ворох тряпки,
Быстрой мышью катится с дороги.
Капитан и сильный и богатый.
У него в мешке есть много хлеба…
Ах, когда бы накормил он брата,
Засияло славно бы им небо!
Капитан добреет и смеется:
– Стой-ка, ходя, потолкуем ладом! –
В Ван-Юн-Чине сердце рыбкой бьется,
Он стоит, а капитан с ним рядом.

* * *

Шибко есть машинка, капитана!
– Куси дай! – Он куси дал с охотой.
Хлеб да соль. Раз хлеб, то нет обмана,
После хлеба даст он и работу.
Хлеб жуют, а капитан добреет,
Зерна глаз горят тепло, как свечи.
Ван-Юн-Чан теперь не заробеет,
И вдвоем ведут усладно речи.

## Песенка «Шанго». (Разговор с капитаном)

Капитан.

За сопками, в дали живой
Большая есть страна
Там солнце – молот огневой
И серп ржаной – луна.

Ван-Юн-Чан.

О-го!.. Шанго!..

Капитан.

В большой стране был плач и стон,
Но вдруг пришел тайфун.
Богатых мандаринов – вон,
А бедным кули – тун!

Ван-Юн-Чан.

О-го!.. Шанго!..

Капитан.

Там мудрый, пламенный старик,
Талойэ Ленин встал.
Для желтых ходей, кули, рикш
Его слова – устав.

Ван-Юн-Чан.

О-го!.. Шанго!..

Капитан.

Талойэ Ленин так сказал:
– Да будет власть труда,
Для бедных – нивы и фанза,
Заводы и руда.

Ван-Юн-Чан.

О-го!.. Шанго!..
Капитан. Всем кули день кует свой свет
Всех тешит океан,
А правит в той стране Совет
Рабочих и крестьян.

Ван-Юн-Чан.

О-го!.. Шанго!..

Капитан.

За сопками, в дали живой
Большая есть страна.
Там солнце – молот огневой,
И серп ржаной – луна.
Ван-Юн-Чан. О-го!.. Шанго!..

6

Лес на сопках – золотая грива,
А за лесом – партизанский стан.
– Вот письмо. Снеси его, да живо!
Так велел сам красный капитан.
Ван-Юн-Чан лисицей рыжей скачет,
По уступам прыгает стремглав.
Отнести письмо – ведь это значит
Дать и кули ленинский устав.
Ленин! Ты большой, большой талойэ,
Много больше, чем Конфуций сам.
Не накажешь ни чумой, ни зноем.
Дашь радость обиженным сынам.
Раздвигая полесь винограда,
Продираясь сквозь иглистый терн,
Он бежит. Так бедным братьям надо.
Не попасть бы к белым лишь в полон!

## Эпилог

Над бухтой корни крепких кленов
Свисают черной бахромой.
Залив, как змей неутоленный,
Блестит чешуйчатой каймой.
Качается средь скал шаланда
На пенной зыби буйных вод.
Под парусами белых банда…
Вперед? – Назад!.. Назад? Вперед!..
Ворчит зловеще океан,
Дозорный свист несется в пролесь.
Хорьком метнулся Ван-Юн-Чан,
С отвесных круч в богульник кроясь…

– Гей, стой, держи! – И сквозь дымок
Пчела стальная полетела.
Последний бешеный скачок,
От боли изогнулось тело,
Взрывая улами листву,
Он ткнулся головой в коренья…
Во сне, иль это наяву?

Остановилися мгновенья,
В глазах – багровые драконы.
В груди, во рту, хрипит тайфун,
И целый океан соленый
Рокочет тысячами струй…
А лес как птица бьет крылами,
Вокруг разносит шум и стон…
И крепкорукими дубами
Хватается со всех сторон.
О, вот он, близится талойэ!
О, вот последний в жизни свет!..
На все позорное, былое
Пред смертью найденный ответ.
Но вдруг высоких кедров звон
Стал отдаленнее и тише,
И где-то смутно, как сквозь сон.
Одно последнее, чуть слышно:
«За сопками, в дали живой
Большая есть страна.
Там солнце – молот огневой,
И серп ржаной – луна…»
Лу-на…