Элла Савицкая
Не моя

Пролог

Каждому человеку, не раз бывавшему на железнодорожном вокзале, знаком шум оживленного толпой огромного здания, служившего человечеству как пункт отправления или прибытия. Сколько раз мы пробегаем по шумному перрону, спеша и не смотря под ноги. Боясь опоздать на поезд, или не успеть встретить родственника, близкую подругу или любимого человека. Настя докуривала сигарету, провожая задумчивым взглядом торопливых прохожих, заталкивающих свои сумки в вагон после того, как проводник проверил их билеты. Холодный осенний ветер пробирал до мозга костей, да и дождь вот-вот начнется, судя по тяжелым тучам, нависшим над головой. Да… хорошенький последний денек на родине, подумала девушка, поежившись от очередного порыва ветра, и выбросив окурок под железное колесо.

– Девушка, через две минуты отправляемся. Проходите в вагон. – Средних лет проводник доброжелательно ей улыбнулся и повернулся к двум мужчинам только что подошедшим к шестому вагону. От них неприятно разило спиртным, обещая не совсем спокойную поездку соседям. Но разве наш народ не привык к этому

Что может быть хуже плацкартного вагона, где с одного конца плачут дети, изнуренные долгой поездкой, а с другой – не стесняясь, пьют и смеются компании, которым скоротать дорогу легче, будучи навеселе.

Хорошо, хоть она едет в вагоне – купе, которое с ней разделяет семья с сыном лет четырнадцати, уже сейчас уткнувшимся в журнал с комиксами. Она и сама планировала всю дорогу провести с наушниками в ушах, слушая любимые песни и мечтая о жизни в Нью – Йорке, куда она и направлялась. Отец перебрался туда несколько месяцев назад, а теперь забирал и её. А почему бы и нет? Перспектив в тысячи раз больше, чем на родине. Обучение сильнее. Да и само слово Америка действовало на нее самым волшебным образом. Человеку, прожившему в не самом большом городке, всегда кажется, что там, заграницей, его ждет сказка. Там Настя, возможно, встретит любовь и создаст семью. Откроет свою фирму и будет жить до конца дней ни о чем не заботясь. Розовые мечты. Но разве можно ее за это осудить? Все мы живем только благодаря тому, что имеем возможность мечтать. Неважно о чем. О грандиозной поездке, или небольшой новой кожаной сумочке. О здоровых детях, или трехкомнатной квартире. Каждый день грезим этой мечтой и ждем ее осуществления. Думаем, как и какие шаги предпринять, чтобы задуманное скорее воплотилось в жизни. Одни мечты сбываются, другие появляются. Исполненья третьих можно так и не дождаться. Такова жизнь. Мечтать – не вредно, твердит известное высказывание. Да. Даже полезно. Порой – это единственное, за что можно держаться, чтобы существовать дальше.

– Проходите, девушка, – еще раз поторопил проводник, и Настя уже собралась взбираться по этим неудобным ступенькам, как вдруг услышала свое имя среди вокзального гомона. Обернулась, но никого не увидела. Только сильный порыв ветра бросил волосы в лицо, подталкивая внутрь теплого вагона. Взялась за поручень, но застыла, когда сзади, уже ближе прозвучало отчетливое, надрывное:

– Настяяяя!

Мимо проходившие люди обернулись вместе с ней на несущегося в её сторону парнишку лет четырнадцати. Яростный ветер трепал его русые волосы, длиною до плеч. А он, подбегая ближе, отчаянно махал руками, чтобы девушка увидела его.

Первые капли дождя сорвались с неба, когда мальчишка подбежал ближе и схватил Настю за руку. Она покачнулась, чуть не упав, и поспешно спустилась на перрон.

– Что, Стас? Что случилось? – испугалась она, узнав сына своей учительницы по английскому языку, к которой ходила заниматься последние месяцы, после известия о том, что её отец получает должность в США.

Симпатичный мальчишка с глубокими карими глазами отчаянно замотал головой, переводя сбившееся дыхание. Неужели что-то с Лилей Святославовной, встревожилась девушка, всматриваясь в его перепуганное лицо.

– Насть, не уезжай! – заговорил Стас, сжимая ее пальцы и откидывая назад волосы резким движением головы.

– Что? – не сразу поняла девушка, переводя непонимающий взгляд с его лица на шероховатые пальцы, крепко сжимающие ее собственные.

– Не уезжай, говорю! Зачем тебе эта Америка? Пожалуйста, останься! – его голос, ломающийся в силу возраста, надрывался, а капли дождя только сильнее ударяли по лицу, не давая понять, к чему он ведет.

– Почему ты не в школе? – спросила девушка, пытаясь осторожно отнять свои руки, которые он только крепче сжал.

– Какая школа? Ты меня слышишь, Настя? Не уезжай туда! Останься здесь, – с каждым его словом она понимала все меньше, теряясь в потемневших глазах, выдающих настоящее буйство эмоций.

– Успокойся, Стас. Объясни в чем дело. Почему я не должна ехать? Что-то с матерью?

– Со мной. Не должна ехать, потому что должна быть со мной, – с рвущейся наружу яростью убеждал юный парень. – Я же говорил тебе. Несколько раз! – Теперь она вспомнила. Да, Стасик не раз за последнее время провожал её домой после занятий. Приглашал даже в кафе или кино, но она каждый раз отказывалась. Все-таки ему четырнадцать, а ей двадцать один. Как – то это неправильно. Плюс ко всему – он сын её учительницы, а такое поведение с её стороны было бы как минимум неуважительным. Да и ухажеров ее возраста хоть отбавляй, поэтому она всегда отдавала предпочтение именно им. Пару раз он заикнулся о том, чтобы она не уезжала, что нравится ему, но разве можно принять слова подростка всерьез? Сегодня им нравится одна, завтра другая. Сейчас люблю, потом ненавижу. Гормоны, они такие. Она по себе помнит, не так давно это проходила. Так что только улыбалась в ответ на эти детские признания и, взъерошив его мягкие волосы, отправлялась домой. Но то, что сейчас этот мальчик не выпускает её рук, подобно утопающему, ни за какие деньги не готовому выпустить спасательный круг, заставляло ее сердце гулко и надрывно биться.

– Стас, ты шутишь? – она даже сердиться начала, подумав, что это какой-то дурацкий розыгрыш, и где – то неподалеку их снимают на камеру его дружки. – Ты понимаешь, о чем говоришь вообще? – Ей все – таки удалось вырвать свои руки из его цепкого захвата и нервно поправить сумочку. Прохожие косились на них, зеваки из окон поезда тоже не спешили заняться другими делами. Все прилипли к стеклам, словно смотрели реалити-шоу.

– Какие шутки? Я говорил тебе, что ты нравишься мне. Не мои проблемы, что ты пропускала все мимо ушей. Но я повторю еще раз, – нервно проведя пятерней по мокрым волосам, он устремил на девушку довольно взрослый и осмысленный взгляд. – Я сделаю все, чтобы ты была счастлива! Я клянусь тебе, Настя! Если надо, я президентом стану, слышишь? Или банк ограблю! Ты будешь жить со мной, как королева. На руках носить обещаю с утра до ночи. Только останься! Это ты сейчас думаешь, что я пацан, молокосос, но я докажу, что ты ошибаешься! Просто поверь мне! Я ради тебя все сделаю!  – его пальцы подрагивали, когда он снова попытался схватить девушку за плечи, но она отступила. – Не веришь, да? – прищурился со злостью, и сжал в тонкую линию губы.

– Стас, тебе нужно успокоиться! – может это и не розыгрыш, как Настя подумала изначально, потому, что такие эмоции сложно сыграть, но остановить его все же стоит. – Послушай, это просто влюбленность. Она пройдет, – ей даже жалко его стало, когда он вдруг после этих её слов, отчаянно замотал головой.

– Нет, это не просто влюбленность. Я помешался на тебе. С ума схожу. Жрать не могу. Девок зажимать. Да зачем мне вообще девки, если есть ты? Никто из них не сравнится с тобой, ни..

– Это первая влюбленность, – настойчиво повторила она, не дав ему договорить свою сумасшедшую речь. – Все пройдет, – твердила уверенно, смотря как его отчаяние сменяется тягучей злостью.

“Уважаемые пассажиры, поезд сообщением “Пенза – Москва” отправляется с третьей платформы” – известил противный голос с громкоговорителя, вырывая их из этой странной сложившейся ситуации. Стас тут же дернулся вперед, как будто мог остановить её, но девушка успела быстро вскочить в вагон и уже сверху смотрела на то, как ветер бездушно треплет его легкую куртку, и швыряет челку в лицо. Как он, такой взрослый и не похожий на остальных сверстников, игнорирует ледяные хлесткие капли ливня и сверлит ее стальной ненавистью. Ощутимой физически и пробирающейся под мокрую куртку, отправляя ледяные мурашки вдоль позвоночника.

– Ну и езжай! – Выплевывает ожесточенно. – Вали нахрен в свою Америку, но когда вернешься, не думай, что я тебя вспомню. А ты вспомнишь! – ткнул пальцем в её направлении. – Это я тебе обещаю! Ты будешь слышать мое имя из каждой колонки и гребаного радио. Видеть по всем телеканалам, и на каждом биллборде. Поняла меня? – поезд тронулся, а проводник даже не смел закрыть перед растерявшейся девушкой дверь. Колеса застучали, перекрывая слова одинокого мальчика, оставшегося на перроне один на один со своей безответной, отверженной любовью. Кричащего что-то вслед уходящему поезду, и только по губам можно было прочитать отчетливое, брошенное несколько раз в сердцах “Ненавижу!”

Глава 1

Спустя 7 лет

Москва

– Вить, мы сегодня с Ариной и Машей в клуб идем. – Настя крикнула из ванны, и вышла обмотанная белым мягким полотенцем. Вторым промакивала только что вымытые длинные каштановые волосы.

– Идите, – безучастно ответил статный сорокалетний мужчина, даже не взглянув на жену. Его взгляд был устремлен в ноутбук, а пальцы бегло летали по клавиатуре.

– Ты что там строчишь? – поинтересовалась девушка, подходя ближе и положив ладонь мужу на плечо. – Снова помощнику своему?

– Да достал. Объяснить нормально не может рекламному агенту, что конкретно мне от него нужно. Все надо делать самому.

– Ну ты же знаешь, хочешь сделать хорошо, сделай это сам, – он только фыркнул в ответ.

– А нахрена я зарплату ему тогда плачу? Чтобы я сам все делал?

– Так найди другого! Стоит только людям услышать кому именно нужен помощник, к тебе очередь выстроится. – Мужчина, наконец, повернулся к жене, и вскинул указательный палец к верху.

– Вот, тут ты права. Не надо было тащить его за собой из Штатов. Лучше здесь найду столичного кого-нибудь. И на зарплате сэкономлю. – Настя только глаза закатила.

– Вообще-то я не это имела в виду.

– Умница! Не зря я женился на тебе!

– Лучше бы оторвался от своего ноутбука и уделил внимание жене, – укоризненно сказала Настя. – Я здесь в одном полотенце, если ты не заметил.

– Как же не заметить. – Мужская рука по – хозяйски обняла тонкую талию и притянула к себе на колени, с явным намерением забраться под полотенце. Девушка обхватила мужа за плечи, и потянулась губами для поцелуя, который так и не получила. Мужчина бесцеремонно отправил полотенце на пол, пересадил ее к себе спиной, и, не распаляясь на долгие прелюдии, расстегнул ширинку и усадил девушку сверху.

Настя привыкла к такому его отношению, поэтому быстро постаралась подстроиться под движения внутри себя. Еще четыре года назад, когда они только познакомились с Виктором на одном из мероприятий, куда пригласили ее отца, а он, конечно, не упустил возможности вывести в свет дочь, мужчина ей показался невероятно мужественным и сексуальным. Старше ее на тринадцать лет, он создавал впечатление уверенного в себе, могущественного, эдакая стена, за которой ничего не страшно. И вот такие его вспышки желания обладать ею где угодно и как угодно – девушка расценивала, как невозможность контролировать себя по отношению к ней. Ей даже льстило, что начинающий музыкальный продюсер выбрал именно ее, и хочет именно ее. Не важно где, как и когда. Захотел, взял. Маленькая девочка в руках большого медведя. Сказка, о которой она так долго мечтала. Ей даже не пришлось долго его очаровывать. Уже через два месяца бурных отношений Виктор сделал ей предложение в одном из самых дорогих ресторанов Нью-Йорка, с громадным букетом насыщенно розовых роз, и дорогим кольцом. Конечно, она бы не позволила себе отказаться. Нет, не из-за всего этого пафоса, а потому что верила, что любит.

Свадьбу сыграли за счет отца, потому как будущий муж потратил большую часть своих сбережений на кольцо для любимой, но это и не было важно. Главное счастье, а девушка слепо верила, что именно с этим мужчиной будет безоговорочно в нем утопать. Поэтому сразу после свадьбы, Настя полностью посвятила себя семье. Ведь именно о ней она мечтала вот уже несколько лет. Об уютном доме, не обязательно большом, главное своем собственном. С удобными креслами на веранде, преданной собакой, которая по утрам будет приносить газету, брошенную разносчиком, и парой детишек. А может и тремя. Несвойственная молодой девушке нынешнего поколение мечта. С деньгами её отца можно жить на широкую ногу, утопая в алкоголе и запрещенных препаратах, как и делали большинство её знакомых. Сверстники постоянно зависали на вечеринках, где царил мир хаоса и разврата. Неразборчивый секс, океаны выпивки, путешествия из одной страны в другую ради поиска новых приключений. Настя же словно из другого мира прибыла на эту планету. Отец не зря называл её звездочкой, потому что еще с самого детства девочка отличалась от детей своего возраста. Словно яркая чистая звезда на облачном небе. Настя редко гуляла допоздна с подругами, почти никогда не приходила домой в выпившем состоянии. Пару раз было конечно, но это скорее исключение, чем правило. В клубы не отпрашивалась, хоть от приглашающих отбоя не было. Она искала одного. Того, кому подарит настоящую семью, какая была у них с родителями, пока мама не покинула этот мир.

Поэтому, когда первая мечта о счастливом браке осуществилась, она принялась рьяно выполнять работу по исполнению оставшихся. Научилась вкусно готовить, вопреки просьбам мужа не делать этого, ведь для готовки у них есть кухарка, а для уборки дома – слуги. Стала читать журналы и литературу о том, как правильно забеременеть. Высчитывала дни, пила витамины, даже лежала в позе березки после занятий любовью, но мечта никак не осуществлялась. После сдачи всех возможных анализов врачи подтвердили их обоюдную фертильность, и почему до сих пор у них не получалось, никто не мог дать точного ответа. Наверное, спустя два года всех этих попыток, в их отношениях и прошел легкий холодок. Теперь, беря жену у стены, или ворвавшись в ванную комнату, когда она принимает душ, Виктор не заботился о ее удовольствии. Ему захотелось, он вошел и взял. Две минуты, одна. Не имело значения. Создавалось впечатление, что муж таким образом просто доказывает, что он мужчина. Здоровый мужчина, способный на многое и довольно таки часто. Настя поначалу старалась не замечать этой грубости. Молчала. Терпела. Ведь мы женщины. Мы много способны вытерпеть ради человека, которого любим. Только она не была уверена, ради него ли терпит, или все же это дань тому времени, когда они были счастливы и надежда на то, что она скоро обязательно забеременеет и все вернется на круги своя.

Когда эти его животные инстинкты стали приобретать более жесткий характер, а на кистях после очередного совокупления, по – другому его не назовешь, она заметила синяки, то больше держать в себе это не стала. Высказала мужу все, и насколько это для нее неприятно, больно и обидно. Он кажется, понял. Во всяком случае, на некоторое время такие вспышки прекратились. Старался быть нежным, приносил цветы и возил по ресторанам, щедро одаривал украшениями. А с недавнего времени грубый секс снова вошел у супруга в привычку, правда уже без жесткости, но о том, получила ли жена удовольствие, он мало заботился. Сделал дело, застегнул ширинку, поцеловал в щеку и ушел по делам. Насте оставалось только держать себя в руках и продолжать ждать чуда. Она почему-то была уверена, что с рождением ребенка все станет иначе. Поэтому любой секс воспринимала, как еще одну возможность забеременеть. Да и муж сам не раз говорил, что хочет сына. Того, кого бы он сделал самым популярным певцом, и они вдвоем бы свернули горы в музыкальной индустрии. Серые глаза загорались особенным блеском, когда он мечтательно рисовал себе эти картины выступления на сцене Платона. Да, он даже имя уже придумал, оставалась самая малость – «забеременеть»…

Настя и молилась Богу, и в церкви свечи ставила. К провидице ходила, которая наплела ей черти что о том, что с этим мужчиной она счастлива не будет. Настя тогда просто встала и вышла, не поверив шарлатанке. Не может такого быть, чтобы не была счастлива. Все у них получится. Обязательно. Только и эта вера со временем начала медленно угасать. Отчаявшаяся девушка решила пустить все на самотек. Чудеса происходят тогда, когда их не ждешь. Так что, перестав смотреть в календарь овуляций, Настя пошла на курсы бизнеса, которые так и не закончила. Виктор сказал – переезжаем в Москву, и ей ничего не оставалось, как послушаться. Муж и жена обязаны быть вместе, не раз говорил ей отец, а его слова значат для нее очень много. Папа остался в Америке вести бизнес, и теперь все, что у нее оставалось – иногда созваниваться и радоваться редким минутам разговора. После смерти мамы, он практически заменил ее дочери. Весь мир сконцентрировался в отце, и чтобы обоим не сойти с ума, они направили всю любовь друг на друга. Собственно, поэтому Настя и не рвалась никуда с друзьями, чтобы потом ее отцу не приходилось разгребать все то дерьмо, которое творят юные ищущие приключений отпрыски богачей в пьяном угаре.

Вот и сейчас, Настя, слушаясь отца, уехала с мужем, хотя желания особого не было. А смысл? Если он каждый день приходит под утро, за завтраком даже не всегда удается увидеть друг друга, а потом снова уезжает то на студию звукозаписи, то на съемки клипов. Такова жизнь продюсера, скажут многие, ты жена – терпи! Только сколько еще терпеть и ждать? Чудес не бывает, поняла наконец и она, сняв розовые очки и взглянув на мир трезвым взглядом. Но ведь это не значит, что брак разрушен! Мы женщины сильные и выносливые существа. Перед тем как поставить точку, не один раз перепробуем варианты сохранения брака и возрождения отношений. У всех бывают моменты затишья. В это Настя заставляла себя верить всеми силами. Поэтому и уходить не спешила. Разрушить легко, а собрать потом бывает чрезвычайно сложно. Как невероятно драгоценный фарфоровый сосуд. Ты холишь его, лелеешь, сдуваешь с него пылинки, но единожды треснув, он больше не будет прежним. Настя из последних сил пыталась не дать появившейся трещине разрастись, стараясь быть тем клеем в их семье, который скрепит надтреснувший сосуд.

Телефон зазвонил, когда она уже почти собралась и подводила губы красной помадой, полностью готовая к встрече с подругами. С Машей и Ариной девушка познакомилась еще до знакомства с Виктором, в Италии на показе мод С тех пор они стали неразлучны. Когда Маша узнала, что Настя переезжает в Москву, чуть барабанную перепонку ей не повредила, настолько громко завизжала в трубку от радости. А сегодня она везла подругу в недавно открывшийся клуб, на котором, по ее словам, должен выступать совершенно очаровательный парень, финалист какого-то музыкального шоу. Настя слушала ее и улыбалась. Женщине уже почти тридцать, а она стрекочет о молодых парнях, как восемнадцатилетняя. Но именно это ей сейчас и было нужно. Легкая расслабленность. Отрешенность от тяжести дома, где даже крыша давит. С девушками она чувствовала себя окрыленной. Счастливой. Такой же, как они.

– Тааак, проходим, девочки, проходим, – защебетала Маша. Стройная высокая блондинка, облаченная в золотистое короткое платье, плотно облегающее фигуру. – Вон наш столик.

Девушки проследовали за ней к зарезервированному столику, находившемуся практически у самой сцены. Народу толпилось неисчислимое количество. Одни еще трезвые, другие уже порядком «под шафе» подпевали молодой девчонке, исполняющей, вероятно, популярную песню, раз весь зал знал слова. Похоже, одна Настя была не в курсе кто это.

– Да ты что! – удивленно распахнула глаза Арина, плюхаясь на один из стульев. – Это же Смирнова Катя.

– Как – будто, это что-то должно мне объяснить, – закатила глаза Настя, открывая меню.

– Она ж почти до финала дошла в шоу.

– Так я ведь его не смотрела. Мне что Смирнова, что Попова.

– Эх ты! Село. Сидела там в своей Америке, ничего в жизни не видела. Вот мы тебя с Аринкой научим уму разуму, – вмешалась Маша и девушки рассмеялись.

Уже через полчаса спустя пару бокалов шампанского Настя подпевала и Кате Смирновой, и еще какому-то молодому певцу, от которого верещала половина девушек клуба. И совершенно не важно, что слова она пела невпопад. Тут самое главное настроение. Шум молодых ребят, их энергия, которая подпитывала ее не хуже алкоголя. Та самая жизнь, о которой она успела забыть. Не то, чтобы она не посещала мероприятий. Конечно, будучи женой продюсера, сидеть дома невозможно. Но ведь это совсем другое. Не высший свет звезд, а обычный клуб, пусть дорогой, но мирской. Где парни в углу зажимают девушек. А те в свою очередь сходят с ума от новомодных исполнителей и кидают на сцену мягкие игрушки. Хорошо, что только их.

И вот, когда толпа была уже порядком разогрета, а вечер пылал в самом разгаре, диджей объявил выход певца, имя которого Настя не расслышала, потому что заливисто смеялась с Ариной над какой-то нелепостью. Зал будто ожил. Девчонки заверещали громче прежнего. Даже Машка подскочила на месте, пролив на себя шампанское, чертыхнулась, и растерев ладонью расползающееся по платью пятно, ткнула на сцену пальцем.

– Настяяя, это он. Тот, что я тебе говорила!

Настя только головой снисходительно покачала. Ну, кого она там увидит интересного? Смазливого паренька, поющего елейным голосом о несчастной любви? В общем, не ожидая ничего нового, Настя перевела взгляд на сцену, куда были устремлены еще пара сотен влюбленных пар глаз поклонниц. Под оглушающий визг на сцену вышел этот самый «смазливенький» паренек, широко улыбаясь и выкрикивая приветствия. Девушки кричали в ответ, Машка кажется, орала громче остальных, заставляя подруг ухахатываться. Но следовало признать, что молодой исполнитель оказался все же, очень даже ничего. Теперь Настя, исследуя его любопытным взглядом, понимала всеобщее ликование. Да и невозможно было не заметить привлекательность высокого крепкого парня, с медовыми волосами до плечей, по которым от проводил рукой, то и дело откидывая небрежным движением назад.

Белая футболка, с надписью «CraZy» обтягивала рельефную грудь и плоский живот с выделяющимися кубиками пресса. Парень не был качком, но за телом следил, однозначно. Темные джинсы, рваные в нескольких местах, с черным кожаным ремнем, и наручные часы. Вот и вся атрибутика. Но как оказалось, исполнитель брал публику не только привлекательной сексуальной внешностью. Самым цепляющим и будоражащим оказался невероятно глубокий и бархатный голос, который пел довольно бодрую песню, заставляя народ прыгать и мотать головами из стороны в сторону в такт музыке. Арина тоже пританцовывала, когда певец начал совершать легкие круговые движения бедрами, явно зная, как это действует на публику. Настя снисходительно улыбнулась. Ох уж эти девушки. Ведутся на такое банальное движение. И обведя беснующуюся толпу ленивым взглядом, потянулась за бокалом с шампанским. Сделала глоток, вернула взгляд на сцену и заметила, что певец смотрит прямо на нее. На смуглом лице приятная улыбка, скорее всего такая, которая клеится на лицо исполнителей для покорения публики. С долей вежливости и сексуальности. Звезды знают, как нужно улыбнуться, чтобы их запомнили. Как обратить одну улыбку сразу всей толпе и конкретно каждому зрителю. Бархатный голос пел о больной любви, а Настя понимала, что не может оторвать взгляда от его резких взмахов рук, которые он то возносит к потолку, то протягивает поклонницам, а те, как сумасшедшие, готовы растолкать друг друга, лишь бы дотронуться до идола.

Парень продолжал смотреть прямо на нее, правда, на долю мгновения ей показалось, что по его красивому лицу пробегает тень. Как-то изменилось его выражение, но не успела девушка моргнуть, как он снова улыбался. И даже подмигнул ей, заставив Машку рядом недовольно поморщиться.

– Нуууу, здрааааасти! Я тут сижу вся мокрая для него, а он тебе подмигивает! – Настя обалдела и смеясь, уставилась на подругу.

– Ты нормальная вообще? Он не мне одной тут подмигнул.

– Ага, ну да конечно. А то я не вижу, как он уже несколько раз покосился на тебя. Но ты ж замужем, не забывай, – и даже пальцем пригрозила, как будто Настя могла это забыть.

– Я помню, не волнуйся. А ты старше его почти на десять лет, – не осталась в долгу подруга.

– Вот не прилично с твоей стороны, указывать мне на мой возраст. И чтобы ты знала, женщина, когда ей тридцать, самая сексуальная.

– Ага, а еще обаятельная и привлекательная.

– Да! – твердо кивнув, Мария взяла бутылку с шампанским и плеснула сначала себе в бокал, а потом Насте и Арине, – музыка сменилась на негромкую клубную, но девушки за диалогом этого даже не заметили. – Пей давай! – кивнула головой блондинка. – Настроение все портишь своим негативом. Тебе тоже скоро тридцать стукнет. Я на тебя посмотрю, когда тебе секса будет хотеться, как самке богомола.

– С чего ты взяла, что самка богомола хочет секса? – расхохотались Настя с Ариной.

– Ну раз от страсти даже башку самцу скручивает, значит еще и как хочет. – теперь девушкам пришлось слезы вытирать от смеха, когда вдруг они заметили, что Маша внезапно выпрямилась, как струна. Села ровно, плечи расправила, выставив вперед свою немаленькую грудь, и подбородок задрала, натянув на лицо соблазнительную улыбку. Девушки медленно подняли глаза и теперь уже застыли обе. Над ними, упершись ладонями на столик, стоял тот самый певец и ухмылялся кончиками губ.

– Смотрел вот на вас со сцены и думал, что с такими обалденными девушками просто грех не познакомиться. Не против? – И не дожидаясь ответа, потянулся за стулом за соседним столиком и приставил его к их.

Машка заторможенно головой качнула, находясь под гипнозом исполнителя, на которого глазела пол вечера, а Настя бровь вздернула.

– По-моему, Вам и ответ наш не нужен.

Пухлые губы парня растянулись в чувственной усмешке. Кажется, этот тип был чересчур самоуверен.

– Ну, привет, Насть!

Подруги так рты и пооткрывали, переводя удивленные взгляды с певца на девушку, которая сама не меньше удивилась тому, что он к ней обратился. Хотя, может это один из знакомых Виктора, которых Настя даже не запоминает?

– Простите, мы знакомы?

– Если ничего не изменилось с нашей последней встречи, то да.

Легкий прищур и такая же улыбка на губах заставила ее присмотреться лучше. Разве она могла бы забыть такого яркого молодого мужчину? Но нет, как не присматривалась не могла узнать ни широких остро очерченных скул, ни слегка крупноватого носа с небольшой горбинкой. В ушах серебряные серьги – кольца, придающие парню неординарный вид. Таких Настя про себя называла, бунтарями. Большой лоб, густые брови, пухлые губы, растянутые в хитрой усмешке, две родинки на левой щеке, одна крупная, вторая едва заметная. Внутри щелкнула догадка, но пока Настя не обратила на нее внимания, пропустив мимо, как мы часто делаем, не придавая значения мелочам.

– Беру подсказку друга, – сдаваясь, улыбнулась Настя.

Парень усмехнулся шире, обнажая белые зубы и кладя локти на стол. Придвинулся ближе.

– Неужели даже имя с фамилией ни о чем не сказали?

– А должны были? – с вызовом уточнила Настя.

– Ну, за семь лет я не менял имени. – Семь лет? Настя и сама с появившимся задором, облокотилась на стол, склоняясь ближе, чтобы в темноте клуба рассмотреть черты лица парня, который казалось, очень хочет быть узнанным. А потом как гром среди ясного неба… Семь лет. Пронзительный взгляд в глаза. На усмешку эту самоуверенную. И снова в глаза. Взгляд карих глаз глубокий, хоть и улыбающийся. Смотрит с ожиданием… В этот момент она узнала. Узнала именно этот взгляд. Она никогда не забывала того дня, когда мальчик – подросток клялся, что ради нее готов на все, а после кричал в след уходящему поезду, что ненавидит. Сколько раз она винила себя, что не выслушала. Сколько снов видела. Нехороших. Темных. Пугающих. А после поняла, что волнуется напрасно. Что он, наверное, и забыл уже и ней, и смеется над собой и тем, что принял за влюбленность. Живет дальше, встречается с девушками и радуется, что Настя тогда ему отказала, а то кто знает, как жизнь сложилась бы, согласись она тогда остаться. И пусть сейчас он изменился практически до неузнаваемости, превратился из несформировавшегося подростка в настоящего магнетического и надо признать, сексуального взрослого парня, она не могла не узнать глубину этого взгляда. Взгляда, который долгое время преследовал её, а теперь покоряет женские сердца.

– Не может быть… – отрицательно качнув головой, Настя вопросительно уставилась на парня. – Стас?

– Ну наконец-то, – всплеснув руками, он рассмеялся, откидываясь на спинку стула. – Ты так долго рассматривала меня. Неужели так сильно изменился?

Настя улыбнулась, все еще пребывая в потрясении от колоссальных изменений Стаса, но глубоко обрадованная видеть человека из ее далекого прошлого. Кого – то знакомого и родного в такой огромной чужой Москве.

– Очень!

– И как изменения? Нравятся? – надменно вскинул бровь, и откинул волосы пятерней, а она поняла, почему это действие со сцены показалось ей знакомым. Машка тут же выпалила, выныривая из гипноза, и перехватывая инициативу:

– Очень! Меня Маша зовут. Это Арина. Ну, а Настю ты похоже знаешь, – заерзала подруга на стуле и ресницами захлопала, обращая на себя внимание.

– Знаю, – кивнул тот, и взмахом руки подозвал официанта. – Настя брала уроки английского у моей матери, – кратко объяснив, сделал заказ и переключился на знакомство с Марией. Музыка загремела, не давая возможности общаться всем четверым, поэтому Настя болтала с Ариной, время от времени косясь на молодого человека, распивающего текилу и непринужденно болтающего с её подругой. Такой легкий в общении, раскрепощенный, он заставлял Машку смеяться. Ему всегда удавалось быстро расположить к себе человека. Стас даже с Настей легко нашел общий язык после первого же занятия дома у Лили Святославовны. Девушка вспомнила, как он тогда постучался с двумя чашками чая и тарелкой конфет с орехами, апеллировав это тем, что шоколад способствует работе мозга, и английский будет даваться в разы легче, если подкрепиться. Они тогда с его мамой долго смеялись, но все же чай с конфетами выпили. Настя вспоминала этот случай, медленно потягивая наполненный пузырьками напиток, и задумчиво улыбалась. Интересно, он всем ученикам матери чай предлагал, или только ей? А потом одернула себя за странные вопросы. Почему, собственно, это вдруг начало ее интересовать спустя столько лет.

Вынырнув из воспоминаний, она краем глаза успела заметить, как Маша и Арина встают и выходят из-за стола, оставляя ее наедине с бывшим знакомым.

– Эй, вы куда? – крикнула вслед, но перекричать музыку не удалось.

– Носик припудрить, – раздалось рядом немного хриплым голосом, и обернувшись, Настя обнаружила, что Стас пересел ближе к ней.

– Понятно, – после такого количества шампанского удивительно как ей самой еще не пора было в дамскую комнату.

– Замуж вышла, смотрю? – поинтересовался парень, указав кивком головы на её обручальное кольцо.

– Вышла, – вскинула взгляд, и встретилась с карими глазами. Стас сидел близко. Слишком близко. Но из-за грохочущей музыки, дальше сидеть было невозможно. Тогда бы они просто не услышали друг друга. В руке стакан с текилой, который он медленно прокручивает на месте. – А твои как дела? Как мама? Все так же занимается репетиторством? – с любопытством произнесла девушка.

– Мать отлично. Уже давно не дает уроков. Разве что игре на скрипке, – улыбнулся, и отпил небольшой глоток из стакана. – А я.. ты и сама видишь.

– Как ты вообще на сцене оказался? Вроде никогда не проявлял интереса к музыке, – удивленно спросила она, вспоминая, что все, чем интересовался парень – был футбол, но никак не музыка, или пение.

– Честно сказать, единственное, что связывало меня с музыкой – была гитара. А после твоего отъезда все изменилось. Мать оплатила уроки вокала. Потом мы перебрались в Москву. Ну а дальше несколько кастингов, два шоу, одно танцевальное, другое вокальное.

– И вот ты здесь.

– И вот я здесь, – озорные глаза улыбались, и Настя нашла доказательство того, что зря она так долго изводила себя чувством вины. Он улыбался ей. Никакой обиды иди злости. Значит, рана была не очень глубокой и быстро зажила. Это не могло ни радовать. Ответственность за чужую жизнь слишком тяжелая ноша.

– Ну, ты должно быть, счастлив. Столько поклонниц.

– Не жалуюсь. Их действительно много. Иногда по две, три за ночь, – он самодовольно хохотнул, с интересом рассматривая старую знакомую.

– Нашел чем выхваляться, – фыркнула Настя, откинувшись на спинку стула. – А о чувствах их ты подумал?

– Они сами на все согласны, я никого не принуждаю. С какого я должен думать об их чувствах? Пусть сами думают перед тем, как соглашаться на секс на одну ночь, – равнодушно пожав плечами, он допил остатки алкоголя одним большим глотком и махнул официанту, давая знак повторить.

– А если девушка влюбится в тебя после такой вот одной ночи?

– Мне-то что? Пару раз перед другим ноги раздвинет, и разлюбит.

Все же ошиблась Настя. Сейчас это не тот парнишка, которого она знала семь лет назад. То был доброжелательный, веселый и щедрый мальчишка, так и излучающий свет. А теперь на его месте оказался совершенно противоположный человек. В словах сквозил холодный эгоизм. Что с нами делает время? Или это опыт? Почему мы так меняемся, закрывая глубоко в себе ту искреннюю и лучезарную душу, ограждая ее забором хладнокровия и цинизма? Хотя, наверное, это правильно. Чем чаще открываешь душу, тем тяжелее её потом излечить. Да и время сейчас такое. Чему она удивляется? Это раньше занимались сексом только с тем, кого любили, а сейчас это как здрасте сказать. Познакомились, переспали, разбежались. Парень просто живет нормальной жизнью двадцати однолетнего. И он прав. Если девушки сами прыгают к нему в постель, значит все, что им нужно – голый секс.

– И давно ты замужем? – отвлек её объект размышлений.

– Четыре года как.

– И дети есть?

– Нет. Пока нет.

– А муж где?

– Дома.

– Почему отпустил так поздно в клуб?

– Я же не маленькая девочка, за которой нужен глаз да глаз. Да и нам не по двадцать, чтобы бегать друг за другом по клубам.

Он задумался, а потом проговорил, серьезно смотря ей в глаза.

– А я бы не отпустил.

– Почему это?

– Ты в зеркало себя видела? – взгляд карих глаз проехался по ее лицу, и даже нагло спустился к груди. Мгновение там задержался и обратно к глазам взметнулся.

– В смысле?

– На тебя как минимум трое глазеют, и это только те, кого я заметил.

– Ну и что? Пусть глазеют. Никто не запрещает ведь.

– Я бы запретил, и глаза повырывал, если б на мою женщину так пялились.

– Стас, это возраст. Ты слишком импульсивен.

– Мммм, возраст значит? Помнится, ты в моем возрасте довольно рационально мыслила, а я значит, нет?

– Я не это имела в виду. Просто, – запнулась, подбирая правильные слова, – в общем, потом будешь по-другому на вещи смотреть.

– Не-а. – цокнув языком, он тоже откинулся на стул, касаясь ее плеча своим. – Я слишком ревнивый, чтобы отпускать свою женщину куда-нибудь одну.

Зачем он ей это доказывает? Все равно ведь будет так, как Настя говорит. С возрастом начинаешь немного иначе смотреть на вещи. Появляется доверие. Нет глупых импульсивных истерик на почве ревности. Мировоззрение меняется. Но есть ли смысл сейчас это доказывать парню, полностью уверенному в своих словах? Конечно, нет.

Настя бросила взгляд на часы. Телефон показывал половину второго. Странно, но не смотря на все свои убеждения, Насте вдруг пришла в голову мысль о том, что Виктор ни разу за целый вечер не позвонил. Не поинтересовался все ли у нее в порядке. Доверие доверием, но банальную заботу ведь еще никто не отменял. Хотя. Может он устал и спит уже. Все же они только привыкают к смене часовых поясов.

Вернулись подруги, громко о чем-то болтая, и беседа полилась в новом ключе. Машка трещала без умолку, Арина тоже не отставала. Одна Настя спустя некоторое время стала молчаливой. Навалилась дикая усталость от выпитого шампанского и громкой музыки. Организм не привык к таким гулянкам, и во всю требовал отдыха. Поэтому попрощавшись со всеми, она взяла такси и поехала домой. Супруга дома не оказалось. Позвонив ему, Настя узнала, что он на вечеринке, какой конкретно уточнять не стала. Приняла душ и свалилась без задних ног.

Ближе к обеду, услышала раздражающий звук будильника, и сквозь туман, охвативший голову, вспомнила, что Машка записала её к своему парикмахеру. Лениво откинувшись на подушку, отметила, что сторона мужа нетронута. Значит, дома не ночевал. Набрала подругу, но та не ответила. Вероятно, принимает душ, предположила девушка и нехотя поплелась делать то же самое. Раз договорились, надо ехать. И о чем они думали вчера, выпивая такое количество шампанского? Зачем спрашивается?

Выпив таблетку, Настя спустя сорок минут звонила в дверь подруге. На глазах темные очки, чтобы скрыть следы вчерашней гулянки. Позвонила раз. Другой. Ну и где она? Рассердилась, когда поняла, что открывать никто не собирается. Набрала снова номер Машки и услышала за дверью веселую мелодию звонка. Это что еще такое? За сорок минут уже можно было душ принять несколько раз. Неужели спит? И теперь уже с силой надавила на дверной звонок, и не отпускала до тех пор, пока не услышала, как замок щелкнул. Вот так, моя дорогая. Будешь знать, как спать до обеда, победоносно улыбнулась девушка.

– Какого хрена? Щас башку разнесу нахрен. – прозвенел охрипший сонный мужской голос, как раз когда дверь с грохотом открылась. Настя так и замерла. Протерев глаза, на нее поднял заспанный взгляд Стас, обернутый до пояса простыней, и только сейчас кажется, окончательно проснулся. – Доброе утро!

Глава 2

– Доброе. – Настя даже присвистнула, осмотрев парня с головы до голых пят. – Ну, во всяком случае, мне теперь понятна причина, почему Маша не отвечала на звонки, – девушка уверенно прошла в большой холл, заставляя Стаса отодвинуться. Тот только усмехнулся, наблюдая, как высокая брюнетка снимает очки и обводит коридор любопытным взглядом. Идеальная бровь взметается вверх, когда ее глаза натыкаются на валяющиеся в паре метров джинсы парня. Тот только плечами пожимает, и шлепает мимо, придерживая рукой простынь.

– Мария спит еще. Можешь разбудить. Думаю, на сегодня мы закончили, – поравнявшись с девушкой, кивает ей на спальню, а сам отправляется в душ, спиной чувствуя ее пронзительный взгляд. Обернись сейчас, точно наткнется на темные зеленые глаза, но он не обернулся. Пусть смотрит. Он сам вчера слишком много на нее смотрел. Непозволительно много. Он даже сам над собой готов был истерически смеяться от того, насколько сильно вчера его зацепила эта встреча. Встреча, родом из прошлого. Парень забрался в душ, оставив смятую простынь на полу и включил прохладную воду, позволяя стекающим ручьям взбодрить себя. Нет, этого просто не может быть! Не должно было, мать его случиться снова. Не с ним. Не из-за нее! Не сейчас, когда он, наконец, нашел себя там, где никогда не искал. Судьба дрянь заставила ночью сердце к горлу подскочить, когда он увидел ее в клубе, смеющуюся с подругами, и так безмятежно потягивающую шампанское. Он сначала не поверил. Софиты слепили глаза, и парень тщетно надеялся, что обознался. Что это злодейка память достает из подкорки воспоминаний образ, мучивший его долгими ночами. Выковыривает с кровью ту, которая когда – то причинила глупому мальчишке столько боли, сколько никто больше. Но нет. У него даже холод вдоль позвоночника побежал, когда она подняла свои омуты на него и посмотрела прямо в глаза. С легкой улыбкой на губах, оценивая. А у него пальцы задрожали, когда понял, что та, кого он давно похоронил в своей памяти, закопал под несколькими метрами воспоминаний о других, каким – то образом снова оказалась на поверхности и тянет к нему свои щупальца. И нет, он сейчас не о Насте. Он о той любви, которую она посчитала наивной первой влюбленностью, стоившей ему нескольких лет реабилитации. Знаете, как бывает. Люди взрослеют, и забывают, как важны бывают чувства в подростковом возрасте. Как близко к сердцу их воспринимают молодые девушки и парни. Как тяжело переживают расставание с возлюбленным. В этом возрасте кажется, что жизнь окончена, и многим не удается найти сил идти дальше. Четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать, семнадцать – очень опасный возраст. Когда еще есть иллюзия, что весь мир по колено, а когда этот мир у тебя забирает тот, кого ты любишь, тогда и самому хочется оставить этот мир и уйти в другой. Нет, так не у всех. Далеко не у всех, но есть и те, кого попросту некому поддержать. Никто не подставит дружеское или родительское плечо, будучи занятыми другими делами, и такие не выдерживают. Уходят туда, где, по их мнению, уже не существует никаких чувств, оставляя всех остальных самостоятельно справляться с собственной болью от утраты. А многие порой решают проблемы и другим способом. Пьют, употребляют запрещенные препараты, чтобы погрузиться в забвение. Вот так и Стас. Он прошел много стадий и попыток забыть ее. Вычеркнуть из памяти ненавистно любимый образ и забыться. Сначала он ненавидел. Каждой клеткой организма мечтал о том, чтобы Насте там было плохо. Морально, физически. Чтобы она в своей гребаной Америке мучилась чувством вины, места себе не находила. Он забросил школу, пропадал по дворам с пацанами и баловался травкой. Курил столько, сколько нужно было, чтобы притупить это отвратительное гнетущее чувство. Да ему ведь только четырнадцать, смеялся он в пьяном угаре, футболяя жестяную банку в подворотне. У него впереди вся жизнь, все самое лучшее только начинается. У него столько телок будет, что не сосчитать. И он представлял во всех красках как трахает всех, у кого симпатичная мордашка. И его сверстниц и девушек старше. Только почему-то каждый раз образ новой возлюбленной сменялся на призрак той, которая стояла в вагоне поезда и провожала его потерянным взглядом. Ненормальная, больная любовь, так не свойственная юному парню. Сколько бы он ни старался забыть, ничего у него не получалось, пока в один момент, когда передавал деньги дилеру, не понял, что покупает уже не амфетамины. Что вокруг больше не обеспеченный двор, в котором он живет, а обшарпанные стены одного из бедных кварталов города. Что друзья, с которыми гонял мяч по двору там и остались, а рядом теперь чужие щуплые пацаны, с кожей, которая почти просвечивается, и стеклянными глазами. Он тогда просто вышвырнул этот пакетик и побрел домой. Мучился от ломки, на стены лез, срывался, снова сюда ехал, но в итоге смыл купленные таблетки в унитазе. В тот момент понял, как соскучился по матери, которая почти сразу после Насти уехала на гастроли. Она у него помимо досконального владения английским языком еще и в оркестре на скрипке играет, и, как на зло, именно в этот раз поездка получилась необычайно долгой. Они колесили по нескольким странам, а Стасу ничего не оставалось, как следить за собой самому. Ничего, не впервые. Он привык. За ним часто присматривает мамина подруга, но присматривает – это слишком сказано. Пару раз в неделю позвонит, на том дело и заканчивается. И сейчас, полностью разбитый, потерянный, он ковылял домой, не понимая, чего дальше хочет от жизни. Мать по приезду сразу заметила в сыне изменения. Впалые щеки, безжизненный взгляд, а самое главное – нашла его блокнот с несколькими стихами. Женщина тогда от шока даже на диван присела, вчитываясь в смысл строк, плывших перед глазами. Там все было понятно. Чистая ненависть и больная любовь ее сына к девушке, так часто бывавшей в их доме. Матери долго объяснять не нужно. На то она и мать, чтобы помочь своему ребенку во что бы то ни стало, выбраться из ямы, в которую тот скатился в ее отсутствие. Она только долго себя корила и ругала за то, что строит карьеру, а о самом главном в жизни – ее плоти и крови забыла. Не задумывалась чем он живет, какие эмоции переживает, думала раз трубку берет, значит жив – здоров, а это главное. А все оказалось гораздо сложнее. Лиля Святославовна тогда после окончания десятого класса, сына к психологу повела. Не помогло. Сама пыталась поддержать, отвлечь, но снова напрасно. Сын ушел в себя, почти не ел и не разговаривал. А к началу лета предприняла последнюю попытку и взяв расчет, в деревню увезла. Ничего, им хватит. Если что она может не только английский преподавать, а и игру на скрипке. Не пропадут. В селе с утра до ночи они помогали бабушке с дедушкой в поле, и садах. Садили, пололи, копали. Так, что Стас к ночи с ног валился от усталости, а в шесть утра снова вставал и шел на поле. Что самое интересное, даже без капризов. Будто, и сам нашел в этом выход своей болезни. Работал как настоящий наемный рабочий, не покладая рук, а со временем и улыбаться начал. Лиля тогда до одурения радовалась, когда услышала однажды вечером тихую игру на гитаре. Легкий перебор струн стертыми в кровь от работы пальцами заставили ее материнское сердце всколыхнуться от счастья. Она считала, раз играет, значит легче ему. Музыка – она ведь лечит. В нее можно вложить все переживания и выплеснуть словами, нотами. А ее мальчик, значит готов лечиться. Радовалась она так несколько вечеров, пока не услышала, что он еще и поет. Красиво, мелодично, немного не попадая в ноты, но голос – то есть. И почему она никогда не задумывалась над тем, чтобы отдать его в музыкальную школу? Мальчик сам научился игре на гитаре, но ему было достаточно. Не просил отдать его в вокальную студию, не спрашивал о целенаправленном обучении, вот она и не настаивала. Считала, если захочет, скажет, и тогда они уже решат этот вопрос. У женщины по коже мурашки табуном шли, когда в ночи, под миллиардами звезд, и при свете яркой луны, по двору лился тихий ломающийся голос, наполненный трепетностью и дрожью. Она тогда в слова вслушалась и поняла, что это те самые строки с блокнота. Что поет он ей – Насте. Ее одной из лучших учениц. Доброй, улыбчивой девочке, всегда старательно выполняющей домашнее задание.

Потом спустя время, когда семья вернулась в Москву на последний год обучения, Стас изъявил желание учиться вокалу. Начал брать уроки игры на фортепиано и скрипке. Загрузил себя домашним заданием настолько, что в университет поступил с практически самым высоким баллом. Женщина видела, что не просто дается ему забыть Анастасию, но он старается, а это самое главное. Сын взял себя в руки, и теперь все будет отлично. Он справится ее мальчик. Он сильный, упрямый.

И он справился. Стас действительно думал, что все прошло, как дурной сон. Все стало отлично, жизнь заиграла новыми красками, когда парня впервые за год начало что – то интересовать, кроме как закрыться в комнате и уплыть в воспоминания о ней. Теперь он играл и пел. Поступив в университет, и вовсе стал нормальным, пропадая на дискотеках и зажигая с девчонками. Их он менял на удивление часто, надолго не останавливаясь на одной. А зачем? Возвращаться к тому чувству, которое возносят и боготворят поэты, не было ни малейшего желания. Да он бы и за деньги не захотел снова влюбляться и тонуть в тех зыбучих песках, затаскивающих на самое дно и выдавливающих весь воздух из легких. Поэтому даже сильно не присматривался к пассиям. Так потусили, провели парочку ночей вместе и ариведерчи. Стас даже не питал больше ненависти к Насте, вспоминал ее с теплотой и улыбкой. Став взрослее понял, кем тогда виделся борзый, уверенный в себе мальчишка, девушке старше его на семь лет. Теперь, когда у него самого появились фанатки разных возрастов, включая самых маленьких, он осознал, что и он сейчас смотря на их слепую любовь, верит, что это временно. Это не по – настоящему. Пройдет.

Но твою ж мать, какого черта его вчера так тряхнуло, когда он заговорил с ней? Зачем вообще подсел? Мог бы проигнорировать, ведь она даже не узнала. Ушел бы со сцены, пошел в бар, нашел телку и забылся в ней. Но нет. Его, подобно мазохисту потянуло к той, которая давным-давно была погребена под слоем прожитых лет. А удивилась как, когда поняла, наконец кто он. Ему даже показалось, что обрадовалась. Глаза загорелись и улыбка такая теплая – теплая. Настолько теплая, что в груди запекло от этой теплоты. Только замужем оказалась. Его женщина и не его вовсе. Да и никогда не была его. Только в мыслях подростковых глупых ему принадлежала. А изменилась как. Холеная. Стильная. Статная. Не та девчонка на высоченных каблуках и с высоким хвостом на затылке. Теперь в ней был шарм. Нечто такое, что сразу заметно мужскому взгляду, и от чего на нее хочется смотреть и смотреть. Улыбается свысока. И в который раз делает акцент на том, что она старше. Толкая какие – то речи, что он, Стас, еще молодой совсем и не понимает ничего в отношениях. Может, и не понимает, потому что всегда избегал их, но такую женщину как Настя саму бы никуда точно не отпустил. Муж должен быть или слепым, чтобы не видеть в ней того, что видят другие, а Стас был уверен, что помимо него, на нее положили глаз вчера как минимум еще двое, или же попросту не интересоваться ее жизнью. И дело тут вовсе не в доверии, как была уверена девушка. Она вчера так его разозлила этими своими убеждениями, что он после ее ухода пить начал как не в себя. Даже спустя столько лет, она все – равно смотрит на него как на неопытного пацана. У него крышу снесло от всего происходящего. И не потому что проклятие всей его жизни снова вернулось, а потому что он будто в прошлом оказался. Снова на том вокзале, где он ничтожество, а она ему втирает о том, как незначительны его чувства, и какой он еще маленький и глупый. И хоть вида не показал, как задели ее слова, но руки чесались схватить стул, на который она так вальяжно раскинулась и расхреначить его об пол. А еще лучше ее саму схватить и сделать с ней тоже самое, что и с остальными творит каждую ночь. Тогда бы она вряд ли назвала его пацаном. И уж тем более неопытным.

Хотя, если они с этой Машей так близки, то она ей и сама расскажет. Сам не помнит, как он оказался в ее квартире. Только ощущения свои помнит – непонятные, раздирающие. Секс тоже помнит. Частями. Неплохой секс, надо сказать. Девушка умеет доставить изысканное удовольствие. Когда они уснули то? Все же нельзя так пить. Сколько он так в душе стоит уже? Парень смыл шампунь с волос, и ополоснувшись, вылез из ванны, понимая, что кроме простыни здесь больше ничего его нет. А и хрен с ним, подумал и обернул бедра висящим на змеевике, красным полотенцем. Вышел в коридор, и услышав женские голоса с другой стороны квартиры, поднял с пола джинсы и пошел в комнату. Натянул их на голое тело. Искать боксеры – это как иголку в стоге сена. Если бы хотя бы помнил, где их скинул, а так как в поле зрения не обнаружил, значит и так сойдет. Подхватил рубашку, небрежно валяющуюся на прикроватной тумбочке, и отправился на кухню. Девушки сидели за столом и обе замолчали, когда парень оказался на пороге.

– Обо мне говорите? – бросил с ухмылкой и подошел к свободному стулу. Развернул его спинкой к столу и сел, положив локоть на холодную металлическую спинку, а другой рукой потянулся за чашкой кофе, любезно налитой ему заранее. С волос все еще стекали капли воды по крепкой груди и прятались там, где низ живота скрывала столешница.  Настин взгляд зацепился за одну из таких капель и последовал вниз, как примагниченный. Спохватилась, что смотрит совсем не в чашку, взгляд вздернула и наткнулась на смеющиеся карие глаза с чертятами. Боже, какая нелепость. Только не смотреть было сложно.  Фигура у парня что надо.  Не перекаченная грудь, пресс под кожей отлично выделяется, руки крепкие, натренированные.  Не зря Машка вчера на него запала.

– О тебе. И …вот о чем, – блондинка вытащила из кармана шелкового халатика его боксеры. – Это, кажется твое, – хитро улыбнулась, покручивая в руках черный кусок ткани.

– Оставь себе, – парень махнул рукой, делая глоток уже не горячего кофе. – На память.

– Ничего себе, – возмутилась Настя, подавившись пончиком. – А ты уже такой популярный музыкант стал, что твои боксерки скоро можно будет на аукционе продавать?

– Не на столько! – хохотнул он. – Но думаю, Маше еще не раз захочется вспомнить сегодняшнюю ночь.

– Не только вспомнить, но и повторить, – подмигнула девица, и Стас не мог не поддержать ее.

– Обязательно! – Взял с тарелки пончик и откусил, поворачиваясь к Насте. – А ты как, Насть? Выспалась?

– Не совсем. Еще спала бы, если бы некоторые не записали нас сегодня к парикмахеру, – недовольно зыркнула на подругу, а та только глаза закатила.

– Ничего, выспишься на том свете.

– Ну конечно, – возмутилась девушка, – сама-то дольше меня спала.

– Это потому что я легла позже.

– Я уже поняла, – с пониманием глянув на Стаса, констатировала Настя.

– Я не при чем, – парень вскинул руки, засунув в рот остатки пончика. – Это все твоя ненасытная подруга. – Взгляд Насти странный оттенок приобрел. Осуждающий что – ли.  А он доволен.  Даже улыбаться захотелось.  Пусть знает, что он уже не мальчик.  И разговаривать о сексе с ним не стыдно. А потом одним глотком допил кофе, и хлопнул себя по коленям. – Мне пора, девушки. Дел по горло, – встал из-за стола, натянул изрядно помятую рубашку, и не застегиваясь направился к двери. – Отличного дня, красавицы!

– Тебе тоже, – пробормотала Настя вслед, когда позади Стаса раздались быстрые шаги. Хрупкая рука Маши развернула его к себе.

– Сегодня все в силе? Придешь на студию? – еще даже не расчесанная, но и так достаточно привлекательная светловолосая молодая женщина, смотрела на него снизу-вверх с обожанием. Не то, чтобы он к этому привык. Еще нет. Ведь он не так давно на сцене. И пока еще сцены клубов и шоу нельзя назвать большими, но все же такой взгляд он видел уже не раз. И, черт возьми, он солжет если скажет, что ему это не льстит. Еще и как. Сложно справиться с соблазнами молодому талантливому певцу, а уж если и вовсе не пытаться… Бросив мимолетный взгляд на кухню, где сидела Настя, с интересом наблюдающая за воркующей парочкой, парень притянул Машу к себе за талию, и поцеловал. Долго так. В засос. Зачем и сам не понял, только от осознания, что на него Настя смотрит, захотелось задеть ее. Вызвать эмоции. Хотя бы какие-нибудь, главное не те жалостливые, что были раньше. Оторвался, и кивнув на прощание обалдевшей Маше, пообещал быть вечером и вышел, захлопнув за собой дверь.

– Обалдеть. – томно проговорила Мария, падая на стул и обмахиваясь ладошкой. Щеки красные. А глаза так и сияют.

– Ты влюбилась что ли? – Настя даже испугалась. И дело совсем не в том, что подруга не имеет права влюбляться. Пусть кладет глаз на кого хочет, любого мужчину, ухлестывающего за ней, а их не мало, девушка знала это не понаслышке. Но на Стаса? Нет, быть этого не может. Он еще слишком молодой для нее. Глупый. Ему бы сейчас только сексом заниматься, и уж явно не с подругой. Почему-то мысль, что Машка может серьезно обзавестись отношениями со Стасом ей претила. Ведь это он. Тот юный парень, провожающий ее домой и покупающий время от времени мороженой или сладкую вату. Это тот, к чьей матери она всегда питала теплые чувства, и принять, что он уже все же совсем другой человек, девушка никак не могла.

– Влюбилась? – звонко расхохоталась подруга. – Ты же знаешь, что эти все глупости не для меня. Нет, не влюбилась. – Машка встала, собирая чашки и блюдца, и отправила их в посудомоечную машину. – Но черт, что он со мной творил! Даже пьяный! Ты себе не представляешь!

– О Боже, не рассказывай мне об этом. – Настя прикрыла глаза рукой, отказываясь верить, что речь идет о Стасе.

– Это еще почему? – возмутилась подруга, явно намереваясь в красках описать прошлую ночь.

– Не надо. Это будто слушать про инцест, честное слово.

– Ну, ты глупая. Какой инцест. Ему двадцать один год. Даже не восемнадцать, – покрутив у виска, девушка отправилась в комнату переодеваться. Кофе – это конечно хорошо, но вот в салон они уже опоздали. Хотя, Борюсик, если ему привезти какую-нибудь безделушку легко простит их за эту оплошность.

Борюсик и правда долго не дулся, когда девушки привезли ему кулон с огромным бирюзовым камнем. Настя в них не разбиралась, поэтому даже спрашивать не стала что это за чудо природы такое. Главное, что высокий светловолосый парень мигом оттаял, а потом сделал свою работу на все двести процентов. Руки у него воистину были золотые. Сияющие волосы теперь послушно обрамляли овальное лицо девушки, придавая той еще более сексуальный вид. Маше тоже челку укоротил и кончики подравнял. Теперь девушки довольные сидели в машине у здания студии, где работала Машка.

– Я побежала. – залепетала та, открывая дверцу и выставляя на раскаленный летним солнцем асфальт, стройную ножку на высоченном каблуке. – Жду тебя вечером. И только попробуй не прийти!! Мне нужен полный зал!

– Приду, приду! – утвердительно кивнула головой Настя, заранее ругая себя за то, что повелась на поводу у подруги. За Машей захлопнулась дверца и девушка отправилась домой. Через несколько часов снова нужно будет сюда приезжать на запись какого-то нового шоу, ведущей которого была родная сестра Марии. Снимают пробные выпуски, и, если народ клюнет, его продлят до конца года, обещая девушке высокие гонорары. Машка там тоже одной из помощниц подрабатывает, так что и ей самой на руку, чтобы проект выгорел, а подругу подвести Настя не могла. Надо помочь, значит надо. Потерпит несколько часов.

Зайдя в дом, в нос сразу ударил приятный аромат запеченной курицы. Это Валентина, их кухарка, крутилась на кухне, готовя хозяевам ужин.

– Добрый день, Валя, – радушно поздоровалась Настя и получила в ответ приятную улыбку женщины.

– Ох, здравствуйте, Анастасия Витальевна. Ничего, что я уже начала, пока вас не было? – женщина работала у них всего несколько дней и пока еще между ними шла притирка, но Настя определенно была расположена на счет нее положительно.

– Конечно, мы ведь не зря дали вам ключи. Кухня – ваше королевство здесь правите Вы! – и развернулась, чтобы отправиться к себе, но тут же спохватилась. – Виктор Сергеевич не приезжал?

– Был, минут двадцать назад. Принял душ, переоделся и уехал.

– Ясно, – задумчиво ответила хозяйка и вышла из кухни. Достала из сумочки мобильный и набрала мужа.

– Да. – прозвучало сдержанно и сухо.

– Вить, привет. Ты где?

– Насть, я занят немного, давай позже наберу, – и отключился, заставив девушку недовольно уставиться на телефон. Ладно, ей не привыкать. Правда, раньше мужа можно было застать дома чаще. На Москву у него грандиозные планы. Пара подопечных у Виктора уже имеется, но для продюсера этого мало. Он хочет найти свою золотую жилу, поэтому и ездит на прослушивания разных не очень известных групп, чтобы найти тех, кто станет его открытием. Настя это понимала, но как и каждой женщине, ей хотелось хотя бы небольшую часть внимания и себе. Вот уже какую неделю он даже не общается с ней толком. Пара слов в сутки стала нормой.  И её это разозлило. Она бросила всё, и уехала за ним в Москву ради чего? Чтобы наблюдать, как Виктор отдаляется? Причиной ее согласия было именно желание быть вместе, поддерживать, помогать.  Проводить больше времени за совместными занятиями. Она и помощь ему свою предлагала, и пыталась ездить с ним на прослушивания, но спустя две таких поездки, он заявил, что ему проще будет одному.  Мол женские группы стесняются присутствия другой женщины и не могут полностью раскрыть свои способности. А мужские, наоборот, изо всех сил лезут вон из кожи, чтобы произвести впечатление на привлекательную жену продюсера, а его это бесит. Настя тогда подумала, что он ревнует, и попыталась помочь в другом. Обзванивала знакомых в поисках талантов, но ни один из предложенных ею вариантов, мужу не понравился.  Так что она оставила эту затею, и теперь, когда все эти события начали накатывать как снежный ком, рассердилась еще сильнее. Даже душ не спас утраченное настроение.

Вечером, в оговоренное время, все еще рассерженная, облаченная в строгий костюм белого цвета девушка, вступала в здание, куда еще днем впорхнула подруга. Машка встретила ее внизу у лифта и проводила до павильона, в котором намечались съемки.

– О чем хоть будет шоу? – поинтересовалась Настя, осматриваясь по сторонам. В зале было уже немалое количество народа.

– О сексе. – Шум и болтовня зрителей немного заглушил ответ подруги.

– О чем? – переспросила девушка.

– О сексе, – крикнула на ухо Машка, и тут же махнула рукой кому-то в зале. Настя перевела взгляд и остолбенела. На одном из стульев сидел вразвалочку Стас, склонив голову на бок и криво ухмыляясь. Этого ей только не хватало. Мало того, что настроение и так ниже плинтуса, так еще и наблюдать за довольной физиономией знакомого, которого утром видела практически голым, придется.

– А его ты зачем пригласила?

– Я же говорила, мне нужна массовка. И чем больше, тем лучше, – подтолкнув подругу к ступеням, блондинка указала ей на место рядом со Стасом, а сама испарилась приводить других. Вот же засада. «Добром это не кончится» думала Настя, пробираясь через сидящих к парню. Сейчас он выглядел опрятнее, чем утром. Волосы затянуты в небрежный хвост на затылке, выглаженная футболка красного цвета и светло-голубые джинсы с большой пряжкой. В руке стаканчик с кофе.

– И снова здравствуй, – пропел елейным голосом, даже не убрав ноги с прохода. Настя стукнула по его коленям сумочкой.

– Может, подвинешься?

– А что мне за это будет?

– Каблуком будет, по ногам, если не уберешь. – усмехнувшись, парень все же убрал ноги, позволяя девушке занять свое место. На каждом стуле лежал небольшой пакетик с черной лентой внутри. – Кто-то без настроения? – спросил он, но девушка проигнорировала вопрос. Не будет же она ему объяснять из-за чего сегодня вся на нервах.

– Это еще что? – решила уточнить, вытаскивая атласную ткань из бумажного кулька.

– Хрен его знает. – качнул головой Стас, кивком головы указав на такой же пакетик на его коленях. – У всех одинаковые.

– Нас тут что, связывать собираются?

– Я бы не отказался кого-то связать. – ответил, заставив Настю вскинуть на него голову.

– Не рано ли тебе еще? – укоризненно попрекнула она.

– Знала бы, как я часто это практикую, не задавала бы глупых вопросов. – Господи, да что это с ним? Как был ребенком, так им и остался, раздраженно подумала девушка. Желание вседозволенности зашкаливает.

Спустя несколько минут, когда все места были заняты, началась запись шоу. Оно действительно, оказалось о сексе. Сначала ведущая рассказывала о каких-то секретах и жестах, с помощью которых девушки привлекают парней, а те в свою очередь опять же используют определенные жесты, чтобы дать понять свою ответную реакцию.

 Что она здесь забыла, задавала себе один и тот же вопрос Настя, пока слушала этот бред сумасшедшей. Девушка уже понимала, что шоу, скорее всего, окажется провальным. Сейчас столько информации в интернете, что проще быстренько прочитать интересующую тему, чем тратить время на просмотр передачи. И когда девушка уже от скуки начала рассматривать узор на своей сумочке, вдруг в громкоговоритель объявили:

«Дорогие, зрители, на ваших стульчиках находились небольшие пакеты с черными лентами. Достаньте их и повяжите пожалуйста на глаза»

Кажется, она ослышалась. Девушка взметнула вопросительный взгляд на публику, и поняла, что нет. Не ошиблась. Половина присутствующих послушно выполняли приказ.

– Это что, шутка такая? – возмутилась Настя. Неужели весь зал и правда заставляют надевать эту чертову тряпку?

– Надевай, раз говорят, – со смешком проговорил Стас, так же вытаскивая повязку и накручивая ее на кулак. – Передача же об интиме. О доверии. Об ощущениях, которые мы испытываем, когда глаза закрыты.

– Это кто сказал, что об этом передача?

– Минут десять уже как говорят. Ты чем слушала? – она настолько далеко ушла в себя, что даже не пыталась вслушиваться в тематику, а оказывается стоило. И что теперь делать? Осмотревшись, девушка поняла, что этой участи ей не избежать. Почти все уже сидели с лентами на глазах. Шумно выдохнув, она со злостью подняла руки, растянув ткань в ладонях и завязала ее сзади на голове.

– Я убью тебя, Машка, – пообещала злобно, будто подруга могла ее услышать, а в ответ раздался тихий смех Стаса.

 «Итак,»– зазвучал голос ведущей, которую ей уже хотелось придушить. «Слева от вас не просто так оказался мужчина. Всем известно, что по правилам этикета, мужчина всегда должен находиться слева. Но и не только из-за этого правила, вы девушки сегодня сидите справа. Каждая наша передача будет посвящена определенной части тела человека. И сегодня мы начинаем именно с рук. При ухаживании за дамой мужчина очень часто старается взять ее за руку. Это не только акт единения, но и неосознанное воздействие на эрогенную зону. Если партнерша не отнимает руки, значит, она согласна на продолжение отношений. У некоторых женщин более чувствительной является ладонь, у других – тыльная поверхность, а кто-то предпочитает, когда целуют их пальцы. Поэтому, в отличие от мужчин, многим женщинам не нравятся рукопожатия при знакомстве или встрече. Это слишком грубо. Официально.

Ну что, ж думаю, начнем. Я прошу вас, мужчины, взять в правую руку ладонь женщины, сидящей справа от вас. А вас, милые девушки, положить свои прекрасные руки в сильную ладонь мужчины слева»

От этих слов Настю даже подбросило. Что за оргию они здесь устраивают? Чертовщина какая- то. Она замужняя женщина, не будет заниматься непонятно чем с другим мужчиной. Сдернув с глаз повязку, приготовилась встать и покинуть студию, но в этот же момент свою повязку стянул с глаз Стас, опустив ее на шею.

– Что-то не так?

– Все не так. Я не собираюсь этим заниматься. Бред, – прошипела девушка, обводя толпу, берущую друг друга за руки, шокированным взглядом.

– Это не бред. Это испытание себя. Своих ощущений, – ответил парень, слегка прищурившись. – Чего ты так испугалась?

– Я замужем, и не должна сидеть за руку с кем попало, даже если об этом меня попросила Маша.

– Во-первых, я не кто попало! А во-вторых, это просто рука. Если ты дашь мне ее, это не будет означать, что я тебя трахнул. – Это его слово, сорвавшееся с губ, разозлило Настю еще больше. Трахнул. Нашел, кому об этом говорить. Словно подружке, своей ровеснице. Но с другой стороны он прав. Домой ехать все-равно не хотелось. Виктор так и не перезвонил, а сидеть одной в огромном доме скучно и одиноко.

– Ладно, – без энтузиазма согласилась и снова натянула на глаза злополучный кусок атласа.

Протянула руку, и почувствовала, как ее пальцы не сильно, но уверенно обхватывают немного шероховатые мужские.

«А теперь отключите все чувства. Оставьте позади переживания, заботы и мысли о мирском. Просто почувствуйте свою ладонь в тандеме с другой.»

Отключить? Ладно, Настя попробует. Зазвучала тихая мелодия, и девушка решила все же последовать указаниям ведущей. Опыт, так опыт. Стараясь забыть, что она находится в студии с большим количеством людей, девушка слегка пошевелила пальцами, и почувствовала, как Стас проводит подушечкой большого по ее запястью. Осторожно так. Медленно. Лаская нежную кожу и вызывая у девушки странные ощущения. Ощущения, что так не должно быть. Это неправильно. Но руку пока не убрала. Ведущая продолжала говорить, но девушка уже не слушала. Все ее мысли были сконцентрированы на ощущении ее хрупкой ладони в его. Как давно она не ходила за руку с мужем? Почему они перестали это делать и то и дело на мероприятиях появлялись под руку? Потому что так надо. Так ходят семейные пары. Только это не вызывает никаких ощущений, а держаться за руку – более интимно. Близко. Мы словно обнажаем себя, говоря, я открыта, доверяю тебе. Пустить другого в личное пространство очень сложно. Так почему сейчас, ощущая, как ее пальцы держит в руке мужчина ей это не противно? Может, правильно сказал Стас, потому что он не кто попало? Его она знает. В нем уверена. Очень сомнительно, чтобы Настя вот так позволила кому-то другому взять ее за руку, даже ради опыта, и Маша это знала, поэтому позвала именно Стаса. Когда сильная рука перевернула ладонь Насти внутренней стороной кверху, а крупные линии обвел большой палец, девушка поняла, что имела в виду ведущая. Это действительно приятно. Оставшись без одного из пяти чувств, не зря говорят, что другие начинают работать в усиленном режиме. Так происходило и сейчас. Музыка казалась слишком чувственной, аромат туалетной воды Стаса чересчур густым и обволакивающим. Вообще странный запах. Вроде бы и резкий, но в то же время волнующий. Интересно, как называется эта вода? Насте еще не приходилось сталкиваться с такой. В один момент все действительно ушло на второй план. Она чувствовала свои пальцы в его, но сама никаких движений не делала. Только пыталась понять, что происходит с ее ощущениями и почему они так накаляются? Почему мужская ладонь стала такой теплой и даже немного влажной? Почему ощущение его холодного крупного перстня на безымянном пальце чувствуется по-особенному ярко? Нервные окончания на руках девушки и парня, казалось, накалились до непозволительной отметки. И если Стас понимал, что конкретно с ним происходит, то Настя нет. Он еще как только прикоснулся к ее руке, понял, что это будет пытка. Мучительное, болезненное издевательство над его самообладанием. Разве можно выдержать даже одну минуту этого сносящего крышу ощущения, когда хрупкая ладонь Насти лежит в его? Господи, она ведь идеально ему подходит. Ровные пальцы, ухоженные длинные ногти, которые парень так ярко представлял впивающимися в его спину, в момент, когда девушка заливается в экстазе под ним. Это невыносимо, даже ладони вспотели, настолько далеко его унесло воображение. Парень давно стянул повязку, и теперь просто смотрел на сидящую, натянутую как струну девушку, и выписывал разные рисунки на ее ладони. Черт, даже линии на ней безупречны. А как хочется поднести руку к губам и втянуть в рот каждый пальчик, наблюдая за тем, как плывет ее взгляд от желания. Как ее начинает потряхивать, а кожа мурашками покрывается, желая, чтобы он тоже самое сделал с ней там. Внизу. Втянул в себя ее чувствительную плоть и ударил по ней языком. Сначала один раз, потом другой. Стас и не заметил, как хватка его руки стала крепче от вспыхнувшего желания. Как пальцы обхватили женское запястье, крепко сжимая, пока в фантазиях он снова и снова брал девушку, доводя ее до дичайшего оргазма и криков наслаждения. Не понял, что Настя слегка дернула руку, давая понять, что ей некомфортно, и только крепче сжал пальцы, чтобы не дать этому сыпучему моменту утечь. Еще хотя бы мгновение. Одну секунду ощущать ее нежную кожу и тонуть в мираже, где она принадлежит ему.

Настя дернула руку второй раз уже сильнее, и спешно сняла с глаз повязку, встретившись с потемневшим взглядом Стаса. Парень сидел с открытыми глазами и смотрел прямо на нее. Без тени улыбки на смуглом лице. Ноздри слегка раздуваются, линия скул напряжена. Что это с ним? Не поняла девушка, но все же намерения уйти не изменила. Поспешно встала, и пригнувшись вылетела пулей из студии. На этот раз парень ее не задерживал. У него бы и не получилось. Сейчас, когда она ощущала себя странно и непонятно, ей хотелось покинуть это душное помещение. Глупая затея. Идиотская. Нет, ведущая оказалась права. Чувствовать свою руку в мужской, сильной и уверенной – приятно. Даже слишком, что не особенно понравилось Насте. Но только находиться ладонь должна в руке мужа, а никак не другого мужчины, пусть даже знакомого. То, как Стас водил своими пальцами по ее коже до сих пор ощущалось девушкой в салоне автомобиля. Она даже руку протерла о юбку, желая избавиться от этого зудящего ощущения. А потом еще и пальцы сильнее сжал, как – будто выпускать не хотел. Смотрел на нее с голодом. Настя хорошо знала этот взгляд. Супруг раньше часто так на нее смотрел, когда утаскивал в укромное место для жаркого секса. Именно этот взгляд Насте и не понравился. Что он из себя возомнил? Думает, раз Машку получилось положить под себя, так и ее удастся? Где там, пусть подавится! Настя замужем. У нее муж есть, которого она любит, и который любит ее. И на эту передачу она больше ни ногой.

Глава

3

– Любимая, ты дома? – раздался громкий голос Виктора, как раз, когда Настя заканчивала обедать в компании Валентины.  И хоть кухарка всеми силами сопротивлялась, не понимая, как может сидеть за одним столом с хозяйкой, все же Настя настояла на своем. Обедать самой чересчур одиноко. С Валей хотя бы можно было поговорить. И как же удивилась девушка, услышав в разгар дня голос мужа дома. Валентина поспешила испариться, забрав с собой тарелку, когда хозяин вошел на кухню с огромным букетом роз. Настя даже привстала от неожиданности.

– Ого.  Это в честь чего? – спросила, подходя ближе. Супруг так и сиял. Так не присуща ему широкая улыбка и счастливый взгляд подсказали девушке, что случилось что-то хорошее. Взяла букет ярких розовых цветов, издающих неповторимый аромат, как раз в тот момент, когда муж приобнял её, и поцеловал в губы.  Долго так, как давно не целовал.

– Поздравь меня, я сегодня подписал контракт с одним перспективным молодым певцом. – выдал на одном дыхании, а Настя не смогла удержать удивленного возгласа. Еще утром думала, что как только Витя вернется домой, им предстоит серьезный разговор. Хотелось высказать все, что накипело. Давило изнутри, но сейчас, смотря, как муж по-настоящему счастлив, она не могла омрачить ему этого события. Поэтому взяла себя в руки и крепко обняла Виктора.

– Серьезно? Я очень рада за тебя.

– Уверен, это та золотая жила, которую я давно искал.  – мужчина высвободился из рук супруги и отправился к бару за бутылкой Скотча.  – Он даже песни сам пишет, и довольно неплохие. Я прочитал его наброски, и уже на днях мы отправимся на студию звукозаписи.  – плеснув в стакан алкоголь, поднес его к губам, а потом торжественно произнес. – Ну, за новую жизнь! – Настя была так счастлива за мужа, что совсем неправильно растолковала его слова о новой жизни. Ей вдруг нарисовалась перспектива, что теперь все изменится.  Красивые картинки того, что жизнь вернется в прежнее русло, потекли рекой, согревая изнутри, и подкидывая мысли, что не зря она долго терпела его отсутствие дома и холодность. Теперь, когда Виктор больше не будет тратить столько времени на поиски звезды, он сможет больше внимания уделять ей.  Как же она ошибалась тогда, но иногда человек готов хвататься за любую надежду, лишь бы вернуть себе бесценные мгновения счастья.

– Сегодня ты с ним познакомишься! – радостно произнес супруг, – мы решили в тесном кругу и неофициальной обстановке познакомиться и с ним, и его музыкантами. Я решил пока никого не менять, посмотрим, как работа пойдет.

– Подожди, с ним? Разве это не группа? – не поняла Настя, передавая букет Алине, молоденькой служанке, которая тут же унесла его ставить в вазу.

– Нет.  Это сольный исполнитель.

– Ты вроде бы группу искал?

– Я искал того, в кого смогу вложить деньги. А группа это или одиночный исполнитель, не имеет значения.  Главное результат и желание работать.  У этого парнишки желания хоть отбавляй.

– Тогда это нужно отметить! И я с радостью познакомлюсь с ним! – Виктор подошел ближе и с довольным лицом притянул жену к себе.

– Познакомишься обязательно!  Но сначала отметим это по-настоящему. Поздравишь меня! – что конкретно имел в виду муж, долго думать не нужно было. Достаточно было увидеть, как он по-хозяйски засунул руку ей под юбку.

– Не здесь же.  – возмутилась Настя, легко стукнув его по рукам и осмотревшись по сторонам.

– А кого ты стесняешься?  Моя жена.  Где хочу, там и беру. – игнорируя протест, мужская рука сильнее сжала женскую ягодицу, а вторая уже отодвигала в сторону ворот домашней кофты.

– Нет, дорогой мой.  – строго сказала девушка, вырываясь из рук мужа.  – Мы займемся этим в нашей спальне, где я не буду думать о том, что нас могут увидеть слуги.  Я хочу расслабиться и получить удовольствие, в конце концов.

Прищурившись, мужчина на мгновение напрягся.  Не понравился ему этот протест. Если сказал здесь, значит здесь.  Мог бы, за шиворот схватил, прямо сейчас, над обеденным столом наклонил, юбку задрал и рот закрыл бы, чтобы не возмущалась.  Но пока не время. Пока он не может позволить себе этого с ней, поэтому уже спустя несколько минут супружеская пара оказалась в постели.  Впервые за долгое время.

Вечером, облаченная в черное приталенное платье в пол, Настя зашла под руку с супругом в ресторан, где уже в одном из заказанных залов присутствовало немалое количество приглашенных.

– Ты же сказал, что мы познакомимся в тесном кругу, – растерянно шепнула девушка, не понимая для чего весь этот пафос и обводя толпу рассеянным взглядом.

– А разве это не тесный круг? – похлопав ее по руке, Виктор отошел, оставляя девушку одну посреди незнакомых людей.  Где не где мелькали знакомые лица, но все же близко она ни с кем из них не общалась. Стало неловко стоять так одной у двери, и Настя прошла вперед, беря с подноса официанта бокал шампанского.  Справа смеялась компания молодых людей, одетых не так официально, как остальные. Один из них с растрепанными волосами улыбался шире остальных, что-то обсуждая с другим в очках в нелепой оправе. Интересно, кто это? Не успела Настя додумать ответ, как сзади раздался бодрый голос мужа.

– Любимая, знакомься.  – Настя обернулась и от неожиданности чуть не выплюнула шампанское обратно в бокал.  – Это Стас Багиров.  Тот самый перспективный, подающий огромные надежды исполнитель.  А это моя жена. Анастасия.

Стас охренел. Сердце совершило кувырок, пока карие глаза исследовали девушку внимательным взглядом.  Анастасия Свиридова? Он и не думал спрашивать у нее фамилию при встрече. Таких совпадений просто не бывает. Но невероятно красивая девушка напротив, с обручальным кольцом на пальце доказывала обратное.

Первой опомнилась Настя и приветливо улыбнулась.

– Ну, поздравляю, Стас! Думаю, из вас выйдет отличная команда.

– Вы знакомы?  – нахмурился Виктор, переводя вопросительный взгляд с жены на нового подопечного.

– Да.  Уже очень давно.

– Ну, тогда, любимая, ты не будешь скучать.  Уже есть с кем поговорить, – и, хлопнув парня по спине, удалился здороваться с гостями.  Настя, кажется, не ожидала, что так скоро останется в чужой компании. Даже фыркнула, провожая спину мужа не совсем доброжелательным взглядом.

– Я не знал, что Свиридов твой муж, – неуверенно подал голос Стас, и Настя взглянула на него снизу-вверх.  Даже сейчас, на высоких каблуках, она доставала ему только до линии глаз. Хотя раньше все было наоборот.

– Теперь будешь знать. Поздравляю еще раз! – широко улыбнулась. – Как вы вообще познакомились?

– Я слышал на днях, что проходит кастинг к одному известному продюсеру. Пробил через знакомых его номер, и мы встретились.  Он нас послушал, мы пообщались, а сегодня утром подписали контракт.

– Быстро так.

– Ты чем-то недовольна?  Не хочешь, чтобы я работал с твоим мужем?  – прищурившись, Стас не мог отвести взгляда от Насти, ища подтверждения своей догадке, что она совершенно не рада была снова с ним встретиться. Еще с прошлой встречи вела себя слишком резко по отношению к нему, надменно.

– Нет!  Что ты!? Просто обычно Витя долго думает перед тем, как начать новое сотрудничество. Но, видимо, ты его покорил! – «Витя», прозвучало как наждачкой по стеклу для Стаса. Так по-простому, семейному, как жена и должна называть мужа.

А потом девушка глубоко вздохнула и виновато склонила голову на бок.

– Слушай. Я хочу извиниться за позавчера. У меня был не очень хороший день, и все раздражало. Я повела себя, как самовлюбленная дура, на все сердясь и ворча. И ушла тогда не из-за тебя.  Просто навалилась куча мыслей, и нужно было успокоиться и разобраться в них.

Словно услышав его собственные домыслы, Настя сама ответила на самый главный вопрос. Парень еще с пару секунд пронзительно на нее смотрел, а потом улыбнулся кончиками губ. Подхватил бокал шампанского с подноса у проходящего мимо официанта.

– Ну, приятно познакомиться, Анастасия! Меня Стас зовут, – стукнулся с её бокалом, и Настя рассмеялась.

– И мне приятно.  Спасибо.

– У всех бывают плохие дни. Когда у меня хреновое настроение, под руку вообще лучше не попадаться.

– Договорились. Буду избегать тебя, – продолжая улыбаться, знакомые последовали в центр зала.

– Ну, совсем уж избегать не надо, – подмигнул Стас. – Кстати, ты сегодня круто выглядишь!

– Спасибо, – благодарно кивнув, девушка не оставила и его без ответного комплимента. – А ты вообще на себя не похож. Костюм, рубашка. Так официально!

– Не нравится? Не идет мне?

– Идет! Даже очень! Просто непривычно.

– А что более привычно?

– Ну… – задумалась Настя, – толстовки и широкие джинсы.

Стас громко рассмеялся, закидывая голову назад, и вызывая у Насти ответную улыбку. Она ведь описала ту одежду, в которой он ходил, когда был подростком. Никак этот образ не хотел стираться из ее памяти.

– Может, я тебя разочарую, но теперь я их не ношу. Можешь забыть. Но и костюмы тоже очень редко. В основном то, что ты видела недавно.

– Простынь? – хитро вздернула идеальную бровь.

– Иногда, – карие глаза прищурились, не скрывая веселья. – Только если приходится открывать дверь утром незваным гостям.

– Это я-то незваная? – возмутилась девушка.

– Ты всегда званая, Насть! – сказал чуть тише и странным взглядом ее окатил, словно говорил о чем-то другом. А потом развернулся и кивком головы указал на ту самую компанию, за которой еще пару минут назад наблюдала она сама.

– Пойдем, познакомлю. Это мои пацаны.

Так вот как эти странные, не вписывающиеся в общую картину парни оказались здесь, поняла, наконец, девушка.

– Парни, знакомьтесь.  Это Анастасия Витальевна. Супруга Виктора.

– Настя, – поправила его девушка, заранее показывая, что против такого официоза.

Ребята по очереди назвали свои имена.  Все оказались очень веселыми и общительными. Гитарист, барабанщик, клавишник, тот самый в крупных очках, приняли ее дружелюбно и уже нахваливали Стаса, как самого популярного певца планеты.  Она слушала и улыбалась такой преданности.  Интересно, как давно они вместе? Не часто встретишь такую сплоченную команду. Тем более в столь юном возрасте.

После обеда, где Стас был официально представлен всем гостям, обстановка перестала быть холодной.  Незнакомые женщины подходили к Насте первые и садились рядом, чтобы обсудить какой у нее амбициозный муж, и как много он добьется в музыкальной индустрии с таким стремлением. Ей было приятно слушать их слова, но уже спустя какое – то время, когда поток желающих познакомиться с женой известного продюсера иссяк, девушка, ковыряясь в тарелке, думала о том, что сейчас с удовольствием бы позвонила Машке и укатила кататься по городу.  Виктор, весь вечер занятый разговорами с гостями, к ней практически не подходил.  Представил жену паре певцов, о которых сейчас немало говорили с экранов телевизоров, и на этом все.  Наверное, думал, что и сама справится.  Не маленький ребенок, познакомится с кем-нибудь и найдет общую тему для разговора.  Но ей не хотелось.  Встревать в чужие компании, вслушиваться в обсуждаемую тему, чтобы потом самой подхватить общую волну. Зачем? К паре женщин она таки подошла, но тема фен-шуя её не прельстила.  Позже к ней подсел какой-то именитый певец и дружелюбно улыбнулся.

– Думаю, Стасу повезло.  Я знаю его уже несколько лет, и Виктор сможет продвинуть его так, как сам бы он никогда не смог.

 Настя только кивнула, задумчиво посмотрев в сторону молодого парня, с которым теперь контрактом был связан её муж. Стас разговаривал с Виктором и двумя женщинами, неприлично громко смеющимися. Сказать честно, в строгом костюме он выглядел действительно как мужчина.  Не мальчик, а достаточно взрослый человек, которого Настя в парне никак не хотела замечать.  Она поняла это сегодня, когда увидела, как вежливо он ведет себя с незнакомыми людьми.  Как ловко подхватывает любую тему разговора и как имеет свою собственную точку зрения по поводу оговариваемого. Не строит из себя петуха и не распускает хвост. Какой-то совсем другой.  У Маши утром он был более развязный.  А теперь такая перемена.  Настя не понимала, какой он настоящий, а где маска.  Та, надменная и наглая, или эта – образованная, знающая толк в двух иностранных языках, и разбирающаяся в науке и даже литературе. Правда, под конец вечера парень снял пиджак и теперь от строгого образа остались только черные брюки и рубашка, рукава которой были подкатаны до локтей. Верхние пуговицы расстегнуты, а светлые волосы собраны в хвост.

– А может и Вите повезло, – подала голос девушка.  – Если он выбрал Стаса, значит, он этого достоин. И оправдает все ожидания.

– Все возможно. Скоро увидим результат их работы, – ответил молодой человек, а потом извинившись, отошел ответить на звонок мобильного.

– Ты так меня разглядывала, что я не мог не подойти, – прозвучало над самым ухом девушки, а потом соседний стул скрипнул по полу. Объект ее недавних размышлений присел, усмехаясь и потягивая шампанское.

– Я вот следила за тобой сегодня и думала о том, что не понимаю, кто ты на самом деле, – прямо ответила Настя, посмотрев в темные глаза.

– В каком смысле?

– В том, что еще позавчера ты был совсем другим. Самодовольным эгоистом, целующим на моих глазах подругу, а сегодня ты рассказываешь теорию происхождения солнечной системы, как сказку о колобке.

Парень рассмеялся.

– Вот сказку о Колобке, я честно сказать плохо помню.

Настя тоже улыбнулась.

– Так все же?  Какой ты настоящий?

Смуглое лицо посерьезнело.

– Я такой, каким ты меня видишь.  И тогда у Маши, и сейчас.  Просто разные обстоятельства.  Если я только что обсуждал с теми очень странными барышнями как расставить мебель по фен – шую, это не означает, что я сейчас не могу пойти и зажать где-нибудь в углу симпатичную официантку.

Настя покачала головой не прекращая улыбаться.

– Столько контрастов. Я и не догадывалась.

– Что я помимо занятий сексом еще чем-то в жизни могу заниматься? – уголок пухлых губ поехал вверх, а она словно узнавала его впервые. С одной стороны – это тот же парнишка из прошлого, с озорным взглядом и длинными волосами, а с другой – совершенно иной. Которого нужно открывать постепенно, узнавая каждый раз что-то новое и удивляясь таким колоссальным изменениям.

– Нет. Просто все, что я о тебе помню – это то, что ты учился в девятом классе и постоянно гонял мяч с друзьями во дворе.

– Мало ты помнишь, – беззлобно попрекнул он, исподлобья смотря на девушку. – А то, как мы бежали от бабки, которая гналась за нами, размахивая клюкой, когда я для тебя малину оборвал с ее куста? – Настя даже рот прикрыла от удивления. Как она могла такое забыть?! Рассмеялась, когда волна воспоминания окатила лавиной.

– Помню! Я тогда еще ногу подвернула, потому что обула неудобные туфли на каблуках.

– Да, и отказалась, чтобы я тебя до дома донес.

– Ну, куда тебе было? Ниже меня на полторы головы, я и сама доковыляла.

– Сейчас бы легко донес, да и тогда тоже, просто ты не захотела проверить.

– Ну да, а потом бы Лиля Святославовна тебе поясницу лечила. Слушай, я еще вспомнила, как однажды пришла, а твоей мамы дома не было. Опаздывала почему – то, а я голодная была прямо с пар. Ты мне тогда…

– Пельменей сварил пол кастрюли и сказал, что сам их лепил.

– Ага, а я сделала вид, что поверила.

– А ты не поверила?

– Ни капли!

– И правильно сделала. – Теперь они уже смеялись оба, все сильнее углубляясь в теплые воспоминания.

– Да, я тогда в каждой мелочи пытался тебе показаться Суперменом. Чай, торты, сладкая вата. Даже на аттракционы звал, – уже более серьезно сказал Стас, смотря Насте в глаза.

– Я помню, – девушка вздохнула. – Ты был прям настоящим джентльменом, я это ценила.

– В этом я почти не изменился.

– Почти?

– Почти.

– А в чем еще не изменился?

– В отношении к тебе, – девушку как ледяной водой окатили, она даже слова на секунду все растеряла, не понимая, шутит он или нет. А потом Стас улыбнулся. – Ты всегда для меня была чем-то светлым. Такой, какая должна быть каждая девушка. Эдакий эталон. Красивая, ухоженная, стильная, вежливая, со своими стремлениями и мировоззрением. Ты помогала мне с геометрией, если я тупил или если просто хотел провести с тобой время, а ты этого не понимала. Рисовала таблицы, пытаясь втемяшить в мою башку ту или иную теорему. И не просто объясняла и уходила, а потом еще, приходя на занятия к матери, несколько раз перепроверяла, не забыл ли я её.  Да ты и маму мою покорила. Ни к одной из своих учениц она не относилась с такой теплотой, – у Насти и слов не нашлось, чтоб ответить на подобные откровения. Никто уже очень давно не говорил ей такого. Ведь это не просто общепринятое «выглядишь великолепно», как любит говорить ее муж, или «ты всегда прекрасна». Слова, сказанные Стасом, согревали, обволакивая чем-то таким приятным, но давно забытом. Он говорил о ней не как о красивой картинке, а как о личности. Оказывается, он помнил так много. Девушка успела позабыть те или иные ситуации, которые сегодня Стас описывал ей с доскональной точностью, возрождая в памяти то, например, как её часто ждали у подъезда ухажеры, а он бесился, провожая её с уроков. Сначала она не понимала почему, а потом он признался ей в чувствах.  И с тех пор Настя стала отказываться от его компании, ради него самого же. Но он все – равно провожал.

– Ты столько помнишь, хотя прошло уже много лет, – произнесла вслух свои соображения, следя за тем, как он опускает глаза на бокал, крутит его в руке, а потом снова поднимает пронзительный взгляд на нее.

– Я помню всё!  – сказано настолько серьезно, что девушка даже не сразу нашлась с ответом. Конечно, ей приятно, что он многое не забывал, льстит, что так хорошо о ней отзывается и не держит зла за прошлое, но что-то в потемневших глазах, ставших цвета черного шоколада, не дает ей покоя. Тяжелый взгляд, куда – то в самую душу…

Как только Настя собралась ответить, на её плечи легли руки супруга.

– Смотрю, не скучаешь, любимая!  Но нам пора ехать уже. У нас со Стасом завтра долгий день. – Стас нехотя отлепил от девушки взгляд, кивнул и встал. Настя тоже поднялась, взяв со стола маленькую сумочку.

– Спасибо за приятную компанию, – сдержанно улыбнулся и протянул руку. Настя вложила свою ладонь в его для прощального легкого рукопожатия, и тут же ощутила теплоту его кожи и легкий электрический разряд. Точно как вчера, когда они сидели за руку в тех отвратительных повязках на глазах.  Парень слегка сжал её пальцы, но Насте вдруг стало неуютно. Вчера он делал так же. И это ощущалось неправильно.

– Тебе спасибо, – ответила и поспешила забрать руку. Виктор так же пожал парню руку, и абсолютно никак не отреагировал на их невинное рукопожатие.  Странно.  Получается, только для Насти это действие показалось противозаконным. Еще раз бросив на парня мимолетный взгляд, развернулась и последовала за мужем к выходу, не замечая как сзади её спину, обтянутую черным шелком, сверлит молодой певец.

  Пара плывет по залу. Рука Виктора на стройной талии девушки, с которой не успел наговориться, на которую не хватило времени насмотреться, и от этого у Стаса перед глазами темнеет.  Вырвать бы Виктору нахрен руку, чтобы не смел трогать.  Только у него на это полное право.  Он её муж.  Муж!  Как Стас мог не знать об этом?  Если бы знал, сто раз подумал бы подписывать этот контракт или нет.  А так. Собственноручно подписал себе смертный приговор. Теперь встреч с Анастасией не избежать. Кулаки непроизвольно сжались, когда фантазия начала подбрасывать картинки из постоянных пересечений. Все музыкальные мероприятия, праздники, дни рождения. Твою ж мать, не жизнь, а извращённая пытка. Неужели ему теперь нужно будет вести с ней вот такие невинные беседы как сегодня каждый раз, когда они будут видеться, если внутри одно желание – притянуть её к себе и поцеловать.  Так как всегда мечтал.  Чтобы забыла, как дышать.  Чтобы им одним легкие наполнялись. Его запахом.  Стаса.  А не Виктора.  От мысли, чем они сейчас займутся дома, у Стаса глаза пеленой заволокло.  Нет.  Нужно избегать её. Он не протянет так долго. Любым способом, лишь бы не видеть и не слышать этого мелодичного голоса, который он так часто слышал по ночам, пока пытался ею переболеть.  А теперь болезнь возвращается, только в еще более сильной форме.  Заражая собой каждую клетку организма и вызывая еще более сильные осложнения.  Если тогда Настя была молодой девушкой, красивой и умной, покорившей его с первого взгляда, то теперь она невероятно манящая сексуальная женщина. Сегодня, с волосами распущенными, струящимися по плечам, и в длинном узком платье она была словно русалка. Такая неземная. Еще и улыбалась ему, смеялась.  Господи, да ради этого смеха он мог бы душу дьяволу продать.

Нет.. Нет.. Нет, мать её.  Нельзя.  Нельзя снова позволять болезни обладать им.  Нужно бороться, иначе произойдет катастрофа.  Он не может теперь подставить себя и пацанов. У них контракт, а если его мозг будет постоянно думать о ней, он нахрен взорвется и вся карьера пойдет в задницу.

Твердо решив стараться избегать девушку или хотя бы давить в себе желание каждый раз, когда видит её, наброситься с жадными поцелуями, Стас с парнями тоже разъехались по домам, прихватив с собой несколько официанток.

А потом жизнь для Стаса потекла в новом ускоренном и более насыщенном ритме. Под руководством Виктора они записали сразу несколько песен, которые уже много лет как томились в блокноте молодого человека и теперь, наконец, были услышаны миром. Не сразу конечно. Сначала записали первую, под названием "Омут", которую Стас написал еще тогда, много лет назад, когда Настя сидела на занятии с его матерью. Он тогда наблюдал за ними из коридора и не мог взгляд оторвать. От такой старательной, внимательной, время от времени прикусывающей шариковую ручку, и невероятно красивой. Его подростковое сердце впервые забилось по-новому, не для себя, а для нее… и мысли вылились в строчки. На тот момент кривые, плохо рифмованные, но все же это было первое в его жизни творение. Конечно, пришлось многое подправить сейчас, когда песня дождалась своего часа. Изменить некоторые слова, переписать на новый лад, ведь прошло столько лет, и теперь, как и семь лет назад, парень снова ощутил это сумасшедшее биение сердца, рвущегося наружу каждый раз в присутствии Насти. И хотя у парня были более поздние стихи, более разрывные, написанные в полной прострации, когда его раздирало изнутри одиночеством, продюсер сказал, что для начала нужно покорить девушек и женщин романтическим образом, а потом уже запускать другую музыку. Пришлось послушаться.

 Виктор оказался прав и сделал все, чтобы песня постоянно была в ротациях на радио. Результат не заставил себя долго ждать. Женские сердца не смогли остаться равнодушными, слыша настолько трепетные слова по отношению к любимой. Наверное, каждой хотелось бы хотя бы раз в свой адрес услышать такие признания. Вероятно, это и было одной из причин, почему песня очень быстро набрала обороты и стала хитом в считанные недели, подарив известность тому, чье имя еще совсем недавно знал совсем небольшой круг слушателей.

Чтобы заставить народ влюбиться в певца еще больше, было решено как можно скорее снимать клип, а потом ехать в Америку для записи полноценного альбома, синглы из которого будут постепенно выходить и привязывать публику к новоиспеченному певцу.

– Ну, и где она? – рявкнул грозно Виктор, когда все участники съемочной площадки никак не могли дозвониться до модели, которая должна была сниматься в первом клипе Багирова. Обстановка накалилась до предела. Время утекало, как вода, а павильон был оплачен только до завтра.

Одиночные кадры Стаса были отсняты, и теперь он сидел и тупо втыкал в телефон, стараясь не обращать внимания на то, что на съемки пришла и Анастасия, и сейчас сидела рядом с мужем и видеооператором, медленно потягивая кофе. Она, конечно, не догадалась, что слова его песни были посвящены ей, но одна из первых поздравила с успешным стартом и назвала песню невероятно теплой и душевной. Душевной, мать ее. Да у него такие слова изнутри рвались, что описание «душевные» никак не подходит, чтобы описать всю эту палитру. Он старался, прилагал невероятные усилия, чтобы не думать о ней. Не смотреть в ее сторону, но разве это возможно, если она жена его продюсера и сталкиваться с ней приходится, даже когда встреч стараешься избежать? И вот даже сейчас, когда ему нужно будет играть любовь на экране с девушкой, которую он видел только раз в жизни, неделю назад, когда проходил кастинг на роль его пары, он думал не о предстоящей съемке, а о том, что на ней будет присутствовать ОНА. Будет смотреть, как он принимает участие в постельной сцене, гладит, целует другую. А в прочем, пусть смотрит, подумал певец, бросив на Настю взгляд исподлобья. Она же все еще считает его маленьким, тем пацаном, которого можно как собаку потрепать по макушке и свалить. Вот пусть сегодня и увидит его в деле. Уж он постарается вложить весь свой актерский талант, чтобы клип получился обжигающим.

– У нас ЧП! – срывающимся от нервов голосом выдала новая помощница Виктора, отрывая всех от томящегося ожидания. – Виолетта сломала ногу сегодня ночью и сейчас находится в больнице.

Тишина показалась разрушающей. Виктор медленно встал со стула и угрожающе шумно выдохнул. Будто ему стоило громадных усилий взять себя в руки.

– Как эта дура умудрилась сломать ногу? – процедил сквозь зубы, пока остальные не смели даже взгляда поднять. Одна Настя, кажется, не боялась его, сидела, наблюдая за разворачивающейся ситуацией.

– Каталась на скейтборде.

– На скейтборде? Перед съемками? – гаркнул так, что помощница даже голову в плечи вжала.

– Да. – пискнула тихо-тихо.

– Дрянь! Я ей оторву ее ногу переломанную и собакам скормлю, – продюсер тяжело зашагал вперед назад, потирая виски.

– А вторая? Которая на замене?

– Уехала в Дубаи на фотосъемки. Я уже позвонила.

– Твою мать!  Модели тупоголовые.

– Послушай, а что если позвонить Маше? – предложила вдруг Настя, переключая на себя внимание. – Вы, кажется, встречаетесь? – обратилась к Стасу. – Вам будет легко сыграть.

– Подружка твоя? – вставил Виктор, не давая Стасу ответить. – Нет, уволь. Я ее терпеть не могу.

Настя оторопела.

– У тебя вариантов нет! Либо Маша, либо Стас будет в клипе сниматься один. Ну, или вы проплатите это время, а потом будешь платить еще раз, когда найдешь модель, – огрызнулась девушка, вставая со стула и воззрила на мужа рассерженный взгляд. Она ему предлагает довольно неплохой вариант, а он еще носом воротит. Машка стройная, красивая, грудь, попа – все при ней.  В клипе сняться только глупая бы отказалась. А Машку далеко глупой не назовешь. Легкомысленной да, но не глупой.

Муж как-то странно посмотрел на Настю, а потом медленным взглядом проехался по стройным ногам вверх. Прищурился, и супруге этот прищур совершенно не понравился. Он всегда так делал, когда что-то обдумывал.

– Кира, у нас есть еще варианты? – бросил помощнице, не отводя взгляда от жены.

– Нет, Виктор Сергеевич. Я только что позвонила своей подруге модели, но и она заграницей. А тех, кто готов сниматься за предложенные деньги не так уж и много, – мужчина тяжело выдохнул.

– Тогда остается единственный вариант.

– Какой? – спросил отчаявшийся режиссер.

– Сниматься будет Настя!

Глава 4

– Ты с ума сошел? – пораженно выпалила девушка, не поверив услышанному. – Я не модель и никогда в жизни не снималась в клипах. Я не знаю, как это делается. И вообще это бред. Что люди скажут о том, что жена продюсера снимается в клипе его подопечного?

– Какая разница, что скажут? На съемках я присутствую! Курирую каждое ваше действие! Это тебя не должно беспокоить. И потом, любимая, – уже спокойнее, взяв жену за руки, как – как будто разговаривая с маленьким ребенком, жутко боящемся аттракционов, но попадающего под давление уговоров покорить эту фобию. – Ты выглядишь как настоящая модель! И искать никого не нужно, и деньги не пропадут.

– Я выгляжу старше его. – Настя, выхватив руку, ткнула пальцем на стоящего в паре метров Стаса, а ему словно пощечину дали. Хлесткую такую, наотмашь.

– И что теперь? – не смог смолчать парень, заставив всех на себя посмотреть, – Песня не может посвящаться той, кто старше? Или это для тебя табу?

– Вот именно! – всплеснул руками Виктор.

– Да вы рехнулись! – понимая, что теперь против нее двое, Настя схватилась за голову. – Это просто невозможно. Я – твоя жена!

– От того, что ты с ним сыграешь сцену секса, меньше моей женой не станешь! – крикнул Виктор, и Настя сжала кулаки. Как он смеет на нее орать при таком количестве людей? Она ему не помощница, на которую он может поднять голос в любой момент. Злость волной прокатилась по телу, распаляя желание поставить его на место. Сколько можно двигать ее, как предмет мебели из стороны в сторону и использовать только по собственной нужде? Он хочет, чтобы она снялась в клипе? Ооо, она снимется! Так снимется, чтобы он сразу вспомнил, что Настя не просто его жена! Она женщина! Красивая, сексуальная! Вздернув подбородок, девушка перевела взор с мужа на Стаса, который сверлил ее тяжелым взглядом. Его внутренности горели предвкушением, потому что он уже видел, что она готова согласиться. Назло этому индюку, посмевшему унизить ее при всех. Мог бы, сам ему морду расквасил прямо сейчас за такое отношение к той, кого сам Стас готов на руках носить круглые сутки.

– Хорошо, – с гордо поднятой головой согласилась Настя скорее в поддержку собственного решения. – Я снимусь. Только при условии, что в сцене секса здесь будем присутствовать мы втроем, режиссер и видеооператор. Я вам не актриса, готовая по щелчку пальцев раздвинуть ноги и сделать вид, что получаю сумасшедший оргазм, когда на меня смотрят тридцать пар глаз.

Виктор не мог не согласиться с этим условием. И не потому что сам ревновал, а потому что другого выхода все – равно не было. Его жена капризная и требовательная вообще могла развернуться и уйти, но спасибо, хоть не полная дура, чтобы выкинуть немалые деньги на ветер за проплаченное время на студии.

Настю быстро как могли накрасили, помыли голову и сделали укладку, позволяя волосам спадать на плечи тяжелыми волнами. Переодели в чрезвычайно мягкое и сексуальное полупрозрачное черное белье, и сверху накинули такой же тончающий ничего не скрывающий, но возбуждающий воображение халат-пеньюар из кружева шантильи. Когда она взглянула на себя в зеркало, тут же потянула руки к груди, понимая, что ее соски отчетливо просматриваются сквозь кружевной бюстгальтер. Господи, неужели она готова вот так выйти на съемочную площадку? Позволить всем присутствующим оценить все ее прелести, просто ради того, чтобы отомстить мужу? Былая смелость начала стремительно улетучиваться, представив, что ей предстоит. Нет, дело не в том, что она сомневалась в своей внешности. Настя никогда не была обделена вниманием мужчин. Она знала о своей привлекательности и умела ею пользоваться. Просто сам факт того, что нужно осознанно выставить себя напоказ перед объективами видеокамер заставлял основательно задуматься.

– Ну что? – в гримерку ворвался Виктор, но застыл на пороге, обведя супругу удивленным взглядом. – Охренеть, любимая! Почему я сразу не подумал о тебе, когда искал модель? Экономия в пару тысяч долларов, а результат ни капли не хуже, – эта его «экономия» как разорвавшаяся граната тут же разнесла в пух и прах все сомнения. Даже сейчас, глядя, как она почти голая готова сниматься в эротической сцене с другим мужчиной, он не испытывает ни капли ревности, а думает только о деньгах. Именно это подхлестнуло девушку выпрямить спину, и, собрав в кулак уверенность, пройти мимо супруга, не ответив на его «комплименты». С достоинством, слегка виляя бедрами, и надеясь, что он увидит. Но Виктор, не заметил ее стараний.

Зато заметил Стас. Как только режиссер подал голос, увидев Анастасию, входящую на площадку босыми ногами, парень обернулся и задохнулся. Во рту мгновенно пересохло, когда Настя, на которой было одно чертово полупрозачное белье и этот проклятый халат, буквально вплыла в помещение, обставленное под спальню. Мир вокруг нее поплыл, заставляя певца с удвоенной силой бороться с взорвавшимся в его теле жгучим желанием. Как же часто он представлял, какого это видеть предмет своей любви вот такой, как сейчас, но ни одна его фантазия не шла в ровню с реальностью. По венам потекло болезненное возбуждение, а он смотрел на девушку, подобно разъяренному быку на красную тряпку. На то, как новоиспеченная актриса отбрасывает в сторону волосы, приблизившись к нему и остановившись в паре шагов. Улыбается и что-то говорит. Губы шевелятся, но парень не слышит. Глаза жадно скользят по идеальному телу, а ладони зудят от желания скорее содрать эту чертову тряпку кружевную и прикоснуться к нежной коже.

– Стас? – повторила Настя, на этот раз уже громче. Кадык парня дернулся, когда он нервно сглотнул и поднял взгляд со стройных ног на зеленые, как омут глаза. – Ты слушаешь Богдана? – режиссер что-то, оказывается, рассказывал. Нехотя оторвавшись от девушки, Стас постарался сосредоточить слух не на крови, бьющейся в ушах, а на том, что говорил Богдан.

– Сначала Настя стоит у окна. Стас, ты подходишь сзади. Шепчешь ей что-то на ухо, и ты, Настя, улыбаешься, слегка так смущенная. Потом Стас тянет вниз халат с твоего плеча, ты разворачиваешься в его руках, и вы целуетесь. А после уже все выйдут, и перейдем на кровать, – от желания скорее начать снимать у Стаса в мозгу переклинило. Неужели то, о чем он грезил бесконечными днями и ночами, наконец, сбудется? Пусть так, пусть пока не по-настоящему, но он почувствует на вкус ее губы. – Насть, ты поняла?

– Вроде да! – неуверенно ответила девушка, пытаясь понять, как сыграть влюбленную. Одно дело действительно гореть человеком, тогда и думать не нужно. Глаза сами пылают изнутри этим чувством. Но сейчас… как ей смотреть с обожанием и желанием на Стаса, да еще и при таком количестве людей и света, направленного прицельно на них?

Развернувшись к окну, девушка медленно выдохнула. Она сможет. Обязательно, ведь сейчас она сыграет эту роль для мужа. Пусть вспомнит, что значит ревновать жену к другому.

«Мотор, начали» – послышалось сзади, и Настя почувствовала, как к ней подходит Стас. Наклоняет голову и шепчет:

– Ты выглядишь сногсшибательно. – с тягучим придыханием, но со стороны это могло казаться отрепетированной ролью. Настя улыбается, как того просили, и чувствует, как по плечу скользит ткань халата. Стасу в этот момент и Оскара за мгновенное перевоплощение не нужно давать было. Какая нахрен игра, если он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете, получившим то, о чем в реальной жизни и мечтать не мог? Ему и выдумывать не нужно было, что говорить. Только правду. Скользить ладонью по острому предплечью, поддевая пальцами кружево, чтобы то, подобно перышку упало к ногам, оголяя нервы до боли. Вот она, перед ним, в одном белье, а на спине несколько родинок. Россыпь маленьких и одна чуть крупнее на лопатке. Не смог сдержаться, чтобы не провести по ней дрожащим от желания большим пальцем.

– Стоп. – Стас вздрогнул, когда в затуманенный мозг вихрем ворвался голос режиссера. Твою ж мать, он и забыл, что их снимают. Настя обернулась, задевая волосами его лицо, и он неосознанно втянул их запах, позволяя аромату прожигать легкие. – Насть, немного расслабься. Ты слишком напряжена.

– Ладно. – Стас только сейчас понял, как она переживает, когда девушка рвано выдохнула, и нервно прикусила губу.

– Эй, – тихо, обволакивая и словно делясь собственным спокойствием, вновь привлек к себе внимание, рядом стоящий парень, – все нормально! Представь, что здесь никого нет, только мы. – усмешка дернула ее алые губы.

– Ты думаешь, если бы здесь были мы одни, я бы позволяла себе такое поведение и расхаживала перед тобой полуголой?

– Все когда-нибудь происходит впервые, – прищурившись, он наблюдал за ее реакцией.

– Ты о съемках? – кажется, не поняла.

– И о них тоже.

«Мотор, начали».

Вторая, третья и четвертая попытки тоже оказалась провальными. Девушка никак не могла расслабиться. Движения были резковатыми, улыбка фальшивой. Она то и дело старалась прикрыть ягодицы от посторонних глаз, которых было слишком много в помещении.

– Так, мы с таким успехом будем снимать всю ночь, – раздраженно констатировал Виктор и подошел к жене. – Что тебя смущает, Настя?

– Все! – выдохнула, натягивая на плечи чертов халат. – И толпа людей, и то, что я должна целоваться со Стасом.

– Все вышли, – резко развернувшись, рявкнул Виктор. – Остались только Стас, Богдан, Саша, и Кира, – а потом повернулся к супруге. – Представь, что на месте Стаса я. Так тебе будет проще.

На Стаса словно ведро помоев опрокинули. Настя должна представлять на его месте другого. На ЕГО месте.. Другого!! От ярости и чувства отвращения его замутило. Спешно вышел из павильона и нервно закурил. Хрена с два он даст ей на его месте представить другого. Пусть подавится богатый мудак. Стас ей такую съемку устроит, что она о муже своем нахрен забудет, и будет им видеоклип похлеще эротического фильма.

Настя к его приходу уже кажется успокоилась и действительно решила, что проще всего будет представить того, с кем долгое время находится в интимных отношениях. С Виктором она знает как вести себя, как посмотреть, какие маневры принять, чтобы он зашелся от удовольствия. Павильон опустел, и даже песню включили, на которую клип снимали, чтобы молодым людям было проще раскрепоститься.

«Мотор, начали»

Настя отпустила себя, представляя, как к ее плечу касается рука мужа. Только не как обычно, резко и грубо, ладонь Стаса была нежной, пальцы ласкающими, а слова на ухо взметнули ее сердце к горлу:

– Я хочу тебя, Насть… – полные губы зацепили мочку уха, посылая табун мурашек вдоль позвоночника. – Как больной хочу… – она действительно смутилась и улыбнулась. Молодец, Стас, он тоже видимо решил поменять тактику. Помочь ей погрузиться в реальность снимаемого. Склонив голову, почувствовала, как по рукам скользит халат, а ее талию гладят уверенные мужские руки. Тянут на себя, разворачивая. Стас в полурастегнутой рубашке нависает над ней, тяжело дыша, а взгляд такой темный, как никогда прежде. Сигаретами пахнет и той туалетной водой, что ей тогда понравилась на студии. Карие глаза никогда раньше не смотрели на нее с таким желанием. Это же надо, как он вошел в образ, будто и правда хочет ее до умопомрачения, даже грудная клетка вздымается, так глубоко он дышит. Ее собственные руки скользят вниз по его груди. Мышцы под гладкой кожей напрягаются, пока осторожные пальцы едва касаются его живота.

Твою же мать, как это сложно. Искаженное восприятие происходящего. Ему хочется, чтобы она ласкала его так же, только не для клипа. Чтобы в голове был не придурок муж, а он – Стас. Чтобы смотрела с ненормальной потребностью и изгибалась от желания, а она смотрит так, будто в мыслях все еще убеждает себя в том, что это не Стас, а Виктор, и это сшибает все тормоза. Парень забывает о том, что режиссер просил нежности и трепетности, и буквально с силой зарывается пятерней в ее шелковые волосы и за затылок притягивает к себе. Его жесткие, уверенные губы обрушиваются на ее, непонимащую почему все идет не по сценарию, но слыша сзади голос Виктора «Отлично все, отлично, Настя, подхватывай», теперь уже и ее терпение доходит до предела. Пожалуйста, получай, дорогой, хочешь страсть? Так смотри же! Изящные руки взметаются вверх, ложась на плечи парня, а губы приоткрываются, впуская в рот наглый язык. Ее ощущения в мгновение смешиваются, рассерженные на мужа, и ошеломленные ощущением того, как ее целует совершенно чужой мужчина. Да, мужчина, не мальчик. Его губы жесткие, сминающие, а ладони лихорадочно скользящие по спине девушки приводят ее в настоящий шок, но раз она обещала показать мужу, на что способна, значит включит актрису и в себе. Привстав на цыпочки, девушка позволяет горячим рукам парня приподнять ее и усадить на подоконник, чтобы обхватить его ногами за талию и притянуть к себе.

– А теперь, не останавливаемся, и переходим на кровать. Стас, поднимай Настю и неси, а ты, Настя, смотришь ему в глаза.

– Я отойду, у меня срочный звонок, – теперь уже донесся до девушки голос мужа, и она хотела было отстраниться от парня, когда муж гаркнул, заметив на экране этот ее порыв. – Продолжай, Настя, тебе же сказали! Я вернусь скоро.

Продолжать? Ну, хорошо, я продолжу, дорогой! Пронеслось в ее мозгу, когда он в очередной раз на нее повысил голос. Ногти от злости больно впились в плечи Стаса.

– Насть, посмотри на меня, – низкий голос парня заставил зеленые глаза взметнуться. Он тяжело дышал и кажется, вспотел. – Не обращай на него внимания. Отключись. Забудь обо всем. Просто позволь себе получить кайф от происходящего. У тебя отлично получается, у меня уже даже встал.

– Ты серьезно? – не поверила девушка. Разве можно реально возбудиться, когда на тебя направлены несколько камер?

– А ты ближе прижмись и почувствуешь.

Настя неосознанно опустила глаза вниз, и чуть было не ахнула. Джинсы действительно сильно натянулись под молнией. Ее бросило в жар от того, насколько очевидно было желание парня по отношению к ней. Неужели, он может вот так отключиться от того, что происходит вокруг и погрузиться в игру? Захотеть человека, к которому испытывает только лишь дружескую симпатию? Не успела об этом подумать, как съемки продолжились, и губы парня снова оказались на ее собственных. Руки приподняли под ягодицы, и она крепче обхватив его ногами, чтобы удержаться на весу, почувствовала промежностью его эрекцию. Твердую, как сталь. Жесткая ткань джинсов проехалась вдоль чувствительного места, и ей стало не по себе. Острое ощущение пронзило внизу живота. Зеленые глаза столкнулись в неравном бою с карими. Только теперь его взгляд напротив был таким обжигающим, что девушке показалось, будто желание настоящее. У нее даже кончики пальцев похолодели, когда Стас осторожно уложил ее, словно принцессу, на кровать, лег сверху, опираясь на руки и не разрывая зрительного контакта. Сердце забилось раненой птицей, когда он, склонившись, прошептал едва слышно:

– Я же сказал, что хочу тебя, Настя! – во рту пересохло от осознания, что парень не шутит. Не играет. Мужские прикосновения скользнули вверх по ее бедру, пока девушка в полной прострации, не веря в происходящее, смотрела в его глаза и не понимала собственной ненормальной реакции. Ей казалось, что кожа в местах, где он прикасается, горит. Странные импульсы внутри подсказывали ей, что это возбуждение. Острое, неуместное. Когда жесткая хватка накрыла ее грудь, слегка сжимая, Стасу показалось, что он зарычит от этой агонии. Член уже несколько минут как болезненно ныл, требуя ворваться в желанное и такое манящее тело, но, НЕЛЬЗЯ. Нельзя, потому что не его она. Но этот запрет только сильнее подхлестывал издеваться над девушкой. Вызывать реакцию, которую та тщетно пыталась скрыть. Нет, Настя, его не обманешь. Он же прекрасно чувствует, как подрагивает полуобнаженное тело, когда он впивается в него жадными пальцами. Когда губы скользят вдоль ключицы, женская грудь приподнимается, а соски предательски заостряются. О да! И это с ней делает он! Сейчас далеко не муж был в мыслях у девушки, в чем Стас был абсолютно уверен, благодаря ее пронзительному взгляду с поволокой, подтверждающим столь нахальную догадку.

«Настя, расстегивай джинсы» – в микрофон послышался голос Богдана. Давай, девочка, расстегивай, мысленно приказал Стас, и сам чуть не кончил, когда она вдруг без сомнений потянулась руками к пряжке на ремне и уверенно дернула ее в сторону. Ловкие пальцы потянули вниз ширинку, и он почувствовал, как джинсы сползают вниз. Настя бросает мимолетный взгляд туда, где еще немного и их тела могли бы слиться воедино, если бы все было по-настоящему, и рвано втягивает воздух. Догадка вспыхивает ярким пламенем в его мозгу. Настя хочет его. Сейчас. «Да, моя хорошая, сейчас захочешь еще сильнее», проносится в мыслях, когда мужская рука отталкивает ее ногу в сторону, шире раскрывая бедра для себя.

– А теперь Стас движение вперед, как – будто сексом занимаешься, Настя, а ты выгибаешься! – прозвучал голос режиссера, только ей уже не нужно было говорить. Женское тело странным образом само реагировало на движения Стаса. Когда он подался вперед, а жесткие губы обрушились обезумевшим поцелуем, девушка потерялась. Внутри пронесся вихрь порабощающего, запретного желания, стоило только ощутить сквозь тонкие трусики, как твердый член Стаса трется о ее ставшую чувствительной плоть. Без джинсов, даже сквозь бежевые боксерки можно было не просто рассмотреть, а главное почувствовать его внушительный размер. Светло-русые волосы щекотали шею каждый раз, когда полные губы ласкали ключицы, но девушке было не до смеха. Настя будто с ума сошла. Позволяя себе и своим рукам гладить его мокрую спину, а ногам обхватывать мужские бедра. Она хотела сыграть свою единственную и лучшую роль, но что-то пошло не так. Не так, как как представлялось ранее. Наивная, думала, что в голове будет Виктор, и именно его она будет целовать, смотреть в серые глаза и задыхаться от родных прикосновений, только реальность оказалась более извращенной. Девушка понимала, что смотрит на Стаса и собственное тело горит в опытных, но чужих руках. Руках того, кто младшее ее на семь лет. Кто был ребенком последний раз, когда они виделись, а теперь в женских мыслях все перемешалось. Когда этот подросток успел так вырасти? Вырасти настолько, чтобы так умело дарить ласки женщине? Пусть даже для съемок, но что-то подсказывало, что в жизни все еще более остро и изысканно, чем сейчас. В данный момент его хотя бы камеры и люди вокруг сдерживают, а что же происходит, когда он остается наедине с женщиной? Как он ведет себя с ней? Как целует? И как входит в ее тело, вырывая крики из желающей освобождения девушки? Господи, почему это ее интересует?

Пара настолько увлеклась, что на какое – то время молодые люди забыли о присутствующих на площадке. Выполняли их наставления настолько совершенно, что вошедшему человеку бы показалось, что перед камерой талантливые актеры. Режиссер был настолько доволен их игрой, что не смел останавливать, выдумывая все новые и новые задачи. То заставляя Настю перевернуться и оседлать Стаса, то целовать его грудь и живот, чтобы отснять как можно больше материала, и потом смонтировать в невероятно чувственный клип, который для парня явно станет попаданием в десятку. Анастасия и правда не уступала выбранной модели во внешности. Стройная талия, сочная полная грудь и упругие ягодицы делали ее младше своего возраста, а сексуальное белье только подчеркивало красоту. Действительно манящая женщина, с горящими глазами и сбившимся дыханием могла дать фору любой актрисе.

Стаса же бросало то в жар, то в холод, а внутренности пылали, грозясь расплавить заторможенные мозги, стоило посмотреть на девушку, чьи губы целовали его грудь и живот. Настолько интимно. Близко. Адское мучение. Сгреб в кулаки простынь, чтобы не схватить свою любимую за затылок и к себе не притянуть. Не подмять под себя, и выдать всем его истинные чувства.

Когда режиссер посчитал, что материала предостаточно, прозвучало заветное «Стоп, снято», Настя замерла, выныривая из тумана и непонимающе уставившись на Стаса. Она сидела на нем сверху, а его руки по-хозяйски лежали на ее талии, выжигая кожу. Пара даже не смогла сразу встать с кровати. Несколько долгих мгновений смотря друг другу в глаза. Даже сейчас, сидя на нем сверху, Настя чувствовала под собой его вставший член, и именно это ее отрезвило. Господи, да что же она делает? Вскочив с кровати, схватила с пола халат и пулей вылетела в гримерку. Стас же, не спешил сразу вставать, потянулся за рядом лежащей простыней и прикрылся ею. Все же для стояка не совсем подходящее время. Его руки все еще чувствовали гладкость нежной кожи, а член пульсировал от одного лишь воспоминания о том, как скользил вдоль чувствительных складок, прикрытых трусиками. Черт, как же хотелось их содрать и рывком войти в ее горячую влажную плоть. А в том, что девушка была влажной, парень не сомневался. Ему удалось заставить ее на мгновение забыть о муже. Думать о том, с кем находилась сейчас, и хотеть именно его. В груди разлилось приятное торжествующее тепло от этих мыслей и ненужной надежды. Сыпучей, неуверенной, но все же надежды, что возможно она сможет принадлежать ему. Если бы любила настолько мужа, то вряд ли бы отреагировала так на него.

А у Насти щеки горели и губы ныли, пока она в спешке натягивала юбку и кофточку прямо поверх ненавистного кружевного белья. Подошла к зеркалу и ужаснулась. Выглядит, словно только что сексом занималась. Волосы всклокочены, щеки красные. Сумасшествие. Девушка коснулась пальцами припухших губ и тут же руку отдернула, словно обожглась. Что это только что было? Почему ее пальцы ледяные и дрожат? Почему по спине пот ручьем катится, а ноги не слушаются, и хочется сесть и сигарету подкурить? Она столько лет не курила, бросила, когда начала планировать ребенка. Единственная плохая привычка у идеальной дочки. После смерти матери закурила и не могла бросить, сколько не пыталась. Теперь же, спустя столько лет отказа от этого пагубного занятия вдруг снова захотелось затянуться. Что за реакция? Это невозможно! Просто невозможно, чтобы ее тело так отзывалось на ласки другого мужчины. Не ее мужчины. Не Виктора. Она ведь замужем. Это неправильно. Ненормально. Противоестественно!

Но вопреки всем этим ощущениям, клип вопил об обратном. Во время премьеры, сидя дома на диване перед экраном телевизора, Настя себе все ногти сгрызла. Муж звал ее на монтаж перед этим, даже когда уже клип был готов, но не запущен на музыкальные каналы, девушка все равно отказывалась ехать смотреть творение, в котором принимала самое активное участие. Слишком активное! Отвоспоминания которого, у нее до сих пор во рту пересыхает. Не поехала, потому что с ним не хотела пересекаться. То, что она почувствовала там, на площадке, ей не понравилось. Очень. Она потом долго под душем стояла и смотрела на руки свои, по которым вода стекала, не понимая, как по собственному желанию могла ими гладить его спину и плечи. ЕГО, СТАСА! Сына ее преподавательницы. Несколько дней она пыталась тщетно выдрать из памяти этот инцидент, даже с Машкой в клуб поехала, пытаясь напиться. Подруги до утра там плясали, и девушке действительно удалось на время вычеркнуть из памяти те пылкие поцелуи и жадные фальшивые объятия. Ведь они были именно такими. Они играли. И Стас тоже. Или нет? Этого девушка до конца не поняла. Потом, когда волна возбуждения прошла, девушке уже показалось, что она выдумала его истинные эмоции. Парень просто играл, вошел в роль и отыгрывал ее по полной. Но несмотря на это, все же избегать встреч с ним было хорошей идеей. Премьеру клипа смотрели вместе с Машей и Ариной. Девушки настолько были захвачены процессом на экране, что на три минуты выпали из реальности.

– Ого… – все, что смогла промямлить Арина по окончании. – Я аж завелась. Настька, да ты актриса!

– Офигеееть, – подала наконец, голос и Машка. Вот перед ней Насте было немного неудобно. Все – таки у нее со Стасом были отношения, как она думала. – Слушай, это было горячо! Мне даже кажется, что он тебя там глазами прямо аж трахал.

– Дааа. – подхватила Арина, хватая свой бокал с мартини. – Секс прям через экран чувствуется. Как его Витька-то не убил?

– Да я же говорила, что инициатором и был Витя, – ответила Настя, отпивая из своего бокала. – Он сказал только, что сыграли мы превосходно и клип будет выше всяких похвал. Маш, ты не думай, это просто игра, – обратилась к подруге, виновато заглядывая в глаза.

– Ты о чем? – не сразу поняла блондинка, а потом прыснула со смеха. – Да ну, дуреха! Мы же не встречаемся. Так, было один раз и на этом все.

– В смысле? Я думала, вы до сих пор вместе.

– Да я че ж дура? Нет, я бы не отказалась повторить еще несколько раз, потому что прошлый был.. – девушка присвистнула, а Настя поежилась, как наяву вспоминая на себе все то, о чем свистела подруга.. – Но он не звонил, а когда мы виделись пару раз, вел себя, как хороший знакомый, так что я и без объяснений все поняла. А бегать за мужиком я не буду, ты меня знаешь. У меня из них вон очередь стоит, как в продуктовый во времена СССР.

– Ну, слава Богу, а то я волновалась, – облегченно выдохнула Настя.

– Успокойся! Это ты у нас правильная девочка, замужем, а я женщина свободная. Сегодня с одним в ресторане ужинаю, завтра с другим в Париж лечу.

– Но клип реально крутой! – будто не слушая их, выдохнула Арина. – Слушай, а на ютубе уже вышел? Давай посмотрим еще раз! Я уверена, он долго продержится на первых ступенях видеочартов.

Подруга не ошиблась. Клип, и правда, несколько недель держался в топе, щедро одаривая популярностью и Стаса и Настю, которой теперь звонили все знакомые. И те, с которыми тесно поддерживала связь, и даже те, кого не видела уже долгое время. Всем вдруг захотелось узнать, как она живет, за кого вышла замуж и как оказалась в клипе Стаса Багирова. Даже папа не один раз прокручивал видео, и не смог остаться в стороне, позвонив дочери и сказав, что с этой стороны он ее еще не знал, но Настя, по его словам, была восхитительной. Ей, как дочери слышать такие слова от отца было невероятно лестно, приятно и немного неловко. Все же папа прав, именно в этом ключе он ее не знал, и, наверное, лучше бы не знал и дальше…

А потом Виктор со Стасом и его командой улетели в Америку на запись первого альбома. Сначала Настя обрадовалась, что теперь не придется задумываться над тем, будет ли Стас на том или ином мероприятии, столкнутся ли они лицом к лицу. Теперь она свободно ездила на дни рождения некоторых знакомых певцов, презентации их альбомов, гуляла с подругами и отрывалась в барах. Но потом, спустя время словила себя на мысли, что листает страницу соцсети не для того, чтобы просмотреть новости друзей, а конкретно ради того, чтобы найти обновления одного единственного… Пролистывая вниз, не ставя лайки, не заинтересовываясь кто чем хвастается, девушка остановила движение пальца только когда наткнулась на фото Стаса. Он, как и остальные начинающие звезды, активно вел страницу инстаграма, выкладывая практически каждый свой шаг. Это сейчас модно. Поднимает рейтинги. Нажала на его имя и перешла в профиль. Пролистала вниз до момента отлета. Вот он в аэропорту Лос-Анджелеса, уставший, прищуривший один глаз и ехидно ухмыляющийся. Вот развалился на кровати в отеле, раскинув руки в стороны. Тут они на студии с ее мужем и подпись «Стартуем. Ждите бомбу». И тысяча комментариев от поклонниц: «Ура, ждем», «Не могу дождаться. Уверена, это будет круто», «Я люблю тебя, Стас!» Следующее фото он в наушниках, видео, на котором звучит его бархатный голос, напевая новую неизвестную ей песню. Бар. Его команда со стаканами, скорее всего виски. Отрываются. Смеются. Надпись HOLLYWOOD, снова бар. Опять студия звукозаписи и очередной бар. А на следующей, Стас обнимает высокую девушку. Красивую, молоденькую брюнетку с яркими голубыми глазами и неестественно пухлыми губами. Парни отрываются, а что им еще делать, когда на голову свалилась слава? Не понятно зачем, но она пролистала еще. Да уж, прошла всего неделя, а фото уже столько, словно они там месяц. И на всех с разными девушками. Как на подбор, красивыми и стройными. С длинными ногами и белоснежной улыбкой до ушей. Такой же, как и его собственная. Наглая, самоуверенная и дерзкая. Настя бросила взгляд на правый угол экрана и сама себе удивилась. Полчаса уже сидит в инстаграме. Никогда раньше не проводила столько времени за столь глупым занятием. Это же надо так жизнь прожигать. Нажала на возврат страницы на свою, где последним фото было их с девчонками совместное с вечеринки популярного канала. Настя как раз поднесла палец к экрану и нажала на кнопку возврата в меню, когда телефон завибрировал. С экрана на нее глядело то самое лицо, на которое девушка смотрела последние пол часа. Он ей звонит? Сердце отчего-то совершило кувырок, и все еще сомневаясь поднимать трубку или нет, девушка просто пару секунд смотрела на экран.

– Нет, ну это бред, – импульсивно сказала вслух сама себе, понимая, что страдает ерундой. Глупости все это, и то, что думала, что парень реально ее хочет, и то, что скрывалась от него как глупая девчонка, стараясь не подавать ложных надежд. Не будет же она теперь до конца жизни сидеть дома, в четырех стенах. Сыграли, сняли клип и забыли. Да и вообще, может с Виктором что-то случилось? Это предположение было решающим в ее сомнениях. Поэтому нажав на прием звонка, девушка ответила:

– Алло!

Глава 5

– Привет.  – Стас вышел на балкон и чиркнул зажигалкой, подкуривая сигарету. Глубоко затянулся. Совсем ненужная певцу привычка, но он даже не пытался бросить. Ему нравилось ощущение, когда ядовитый дым проникает в легкие и дарит некую легкость, облегчение, когда нервы на пределе, что в последнее время происходило все чаще.

– Привет, что-то случилось? – спросила Настя, как ему показалось немного нервно. Все – таки подняла трубку.  Думал, не ответит. Целую неделю держался, но желание услышать ее с каждым днем становилось все невыносимее.

– Нет.  Или для того, чтобы тебе позвонить, должно что-то случиться? – спросил, выдыхая горький дым, и щурясь от утреннего солнца, слепившего глаза.

– Да нет. – она, кажется, улыбнулась. – Просто ты впервые звонишь мне.  Еще и из Америки. Вот и предположила.

– Расслабься, все тип – топ.  Просто захотелось услышать кого-то, кто разговаривает на родном языке, – соврал первое, что пришло на ум, и сам поморщился от такой глупости.

– А вся твоя команда и продюсер не считаются? – из трубки послышался мелодичный смех и у Стаса в груди потеплело. Нет, Настенька, не считается, хотел сказать он.  Ты и только ты можешь так на него воздействовать. Он даже сигарету затушил, чтобы она не отвлекала внимания от той, из-за кого приходилось каждый день телефоном ладонь прожигать, высматривая ее фото в сети и душа порывы позвонить.

– Не-а, они же рядом.  Смысл им звонить? А это поболтать по телефону захотелось, как раньше, помнишь?

– Когда ты иногда звонил мне вечером и спрашивал, чем я занимаюсь?  – он и сам удивленно улыбнулся. Помнит.

– Да.  А кстати, чем ты занимаешься? – задорно усмехнулся и прикусил кончик языка.

– Лежу на кровати.  Фильм смотрю.

– Какой?

– Какой-то из последних вышедших. С Джеки Чаном.

– Нихрена себе, – присвистнул и рассмеялся, откидываясь на стуле и позволяя лучам солнца обдавать его утренним светом.  Оно грело снаружи, а Настя изнутри. Вот чего ему не хватало все это время в хваленом ЛА. Той, за разговором с которой забываешь о красивой обертке богатого города. – Обычно девушки мелодрамы смотрят, любовь морковь и все такое.  А ты Джеки Чана.

– Да, я люблю этого актера с детства.  Мы часто с бабушкой вместе смотрели фильмы с его участием. Она называла его “Джикастан”.

– Крутая бабуля.

– Ты сам-то как?  Витя говорил, уже две песни записали и скоро съемки нового клипа?  – при воспоминании о продюсере, Стас вынырнул из приятной неги. Конечно, Виктору ведь не надо переживать о том, когда он звонит своей жене.  Задумываться над тем поднимет ли она трубку, как будет отвечать. Ему позволено набирать её номер в любое время суток.

– Да.  Записали.  Снимать поедем в Сан-Франциско, – даже не заметил, как резко ответил.

– Модель уже нашли? – она, судя по голосу, улыбается.

– А что?  Хотела бы сняться?

– С каких пор ты начал отвечать вопросом на вопрос?

– Ты не ответила.

– Ты тоже.

– Да.

– Нет, – он даже привстал, и прищурился, словно наяву видя перед собой зеленые глаза, обрамленные длинными пушистым ресницами.

– Не понравилось?  – и дыхание затаил. Соврет?

– Нет.  Сложно было.  И вообще это не мое, – соврала. По голосу услышал. Помнит он, как ей не понравилось.  Как целовала и выгибалась под ним. У него до сих пор от этих воспоминаний встает, как каменный.

– Я бы так не сказал. Клип в тройке лидеров чартов даже по прошествии нескольких недель.

– Согласна, красиво получилось. Но еще раз я вряд ли на такое пойду.

– А мне понравилось.

– Тебе и следующий понравится. У тебя еще этих клипов будет видимо невидимо.

– Ты сюда не планируешь ехать? К мужу, например, – сменил тему, понимая, что каждый ее ответ его только сильнее распаляет.  Хочется заорать в трубку, что именно с ней все было охеренно, именно благодаря их внезапной страсти видео вышло таким чувственным и горячим.  Но девушка, похоже, либо не понимает этого, либо специально отрицает. А это злит еще больше.

– Не знаю, может и приеду, – позади парня неожиданно щелкнула дверь. Он обернулся, заметив, как на балкон вплывает его вчерашняя сонная пассия. Черт, он и забыл о ней. В одних трусиках, потирая глаза, стройная брюнетка подошла ближе и провела острыми ногтями по мужской груди.

– Why are you here? It's too early. (Почему ты здесь? Еще так рано, – перевод с англ.)

– Ты не один?  – из трубки удивленно прозвучал голос Насти.

– Go back.  I’ll join you soon. (Возвращайся, я скоро присоединюсь к тебе – перевод с англ.)  подтолкнув толком не проснувшуюся девушку в спину, захлопнул дверь и ответил уже Насте.  – Прости. Я не думал, что она так рано проснется.

– Зачем ты звонишь мне, если рядом с тобой девушка? Это невежливо. – ему показалось, или Настин голос звучит необоснованно резко?

– Меня мало заботит вопрос вежливости.  Тем более она спала.

– Понятно.  Ну, теперь иди и присоединяйся к ней, как и обещал. Нельзя заставлять девушку долго ждать.  – Стас потер переносицу. С чего вдруг такой резкий перепад в настроении? Неужели..? Догадка вихрем пронеслась в голове.. Да нет.  Не может быть, чтобы она ревновала. Но это подозрение уже во всю разгорелось, заставляя парня глупо улыбнуться. Как мало нужно, чтобы вернуть бодрость и хорошее расположение духа. Всего лишь крошечное, неподтвержденное подозрение, что человек, который занимает все твои мысли, ревнует.

– Ревнуешь?

– Что за бред?

– Не знаю, ты просто так взбеленилась.

– Мне девушку твою жалко. Ждет тебя там, а ты со мной треплешься.

– Насть… так ты приедешь?

– Нет.  Пока, Стас, – и положила трубку.  Парень еще пару секунд смотрел на экран, с которого ему приветливо улыбался океан, и сам готов был рассмеяться. Дышать стало так легко вдруг, как давно не дышалось. Полной грудью. Будто до этого все время грудь тиски сжимали, а сейчас ктото их разорвал, позволяя вспомнить, что значит по-настоящему заполнять легкие кислородом.

Стас развернулся и со счастливой улыбкой вернулся в комнату. Выполнять обещание данное брюнетке еще пару минут назад расхотелось. Натянул шорты с футболкой и отправился на тренировку, выпроводив растерянную девушку.

А потом работа закипела. Если по началу Виктор давал возможность группе приспособиться, адаптироваться к бешеному ритму, то теперь они влились в него и мчали на полной скорости. Торчали на студии практически с утра до вечера, записывали песни. Стас даже голос сорвал через несколько дней усердных стараний. Но и это время продюсер не подарил ему для развлечений. Нашел именитого режиссера, и организовал съемки клипа на только что записанную песню. На этот раз модель нашли через знакомых. Девушка веселая, энергичная, она быстро влилась в процесс съемок и откровенно заигрывала со Стасом. Он не проявлял взаимного интереса. Переспали, конечно. Кто б не повелся на искренние старания красивой девушки? Да и напряжение нужно было как-то сбрасывать.

  Новое видео получилось невероятно светлым, нежным, и излучающим любовь. Герои, смеясь, носились за руку по Сан-Франциско, Стас таскал на плечах “свою любовь” на фоне моста “Золотые ворота”, а потом они обедали в одной из бургерных. Вроде ничего особенного, но влюбленность удалось передать максимально правдиво. Да и слаженная работа режиссера, сценариста и всей команды дали свой результат.  Клип почти мгновенно набрал несколько миллионов просмотров на ютубе. Радости Виктора не было предела. Да и что скрывать, сам Стас кайфовал от новой жизни. От молниеносно растущего количества подписчиков в соцсетях, от частых звонков с разных радиостанций и просьб об интервью. Конечно, за все это отвечал Виктор, но какому молодому парню не польстит свалившееся на голову внимание!? Единственное, чего ему не хватало, хотя бы пара слов от той, для кого была написана недавно вышедшая песня.

Стас даже помнил, как он каждые две минуты проверял телефон на пропущенный звонок, или хотя бы входящее сообщение с простыми словами: “Поздравляю. Мне понравилась песня”. Ведь так хотелось, чтобы именно ей она пришлась по душе. Насте нужно было просто вслушаться в слова. Вдуматься. Много лет назад он говорил ей фразу, с которой начинался припев. Черт, да он ведь специально её не изменил, лишь бы она заметила. Догадалась. Но батарею только садил напрасно, мучая телефон и как последний дурак обновляя соцсеть. Он опять и снова ждал. Как тогда. Когда верил, что она может вернуться. Все – таки это поганое чувство опять пустило свои черные корни, подарив надежду и возродив глубоко внутри давно забытое чувство ожидания.

Через месяц Стас вернулся на два дня в Москву на выступление, посвященное дню автоинспекции. Он не спрашивал Виктора придет ли Настя.  Не потому что знать не хотел, а потому что убеждал себя, что ему это не интересно. Придет и придет. А нет, то и флаг ей в руки. Но после того как выступил, все же не удержался. Подошел к продюсеру.

– Отлично, Стас! – похвалил Виктор, хлопнув певца по плечу. – В следующий раз можно еще немного больше обожания в зал.  Бабы это любят. Улыбайся им, выбери парочку, которым можно прям в глаза спеть слова песни. Пусть растаят. – подмигнул и вытащил из кармана пачку сигарет. Одну Стасу протянул.

– Больше, так больше. Не проблема, – усмехнулся парень, подкуривая сигарету.  И как бы невзначай спросил, – Я что-то Анастасии не видел. Не любит она таких концертов?

– Настя-то? Да она в Канны укатила со своими свиристелками. Там же фестиваль сейчас проходит.

– А нам там не нужно быть?

– Зачем?

– Перед камерами посветиться, например, – выпалил первое, что на ум пришло.

– Нам работать нужно, Стас! Перед камерами еще успеешь насветиться.

Стас с одной стороны благодарен был за то, что Виктор отказал.  Правильно, ему работать надо, карьеру строить, всего себя в творчество вкладывать, а не искать любого повода, лишь бы Настю увидеть. А с другой – ему было непонятно, как могут муж и жена, довольно состоятельные люди, не видеться так долго? Ведь Виктор, если захотел бы, мог поехать к ней даже на сутки, а потом прямо оттуда в Лос-Анджелес полететь. Да и Настя тоже.  Супруги даже созванивались не каждый день. И в основном звонила она, а Витя сбрасывал. Перезванивал позже. Стас наблюдал за ним исподтишка, и у него в голове не укладывалось, как можно было ее одну оставить там? Да если бы у него возможность была, Стас бы за собой Настю везде возил. И на студию, и на обед в кафе, и на все интервью. Лишь бы чувствовать рядом ту, без которой дышать не хочется, и иметь возможность прикоснуться в любой момент.

 Через четыре месяца упорной работы альбом был готов.  Еще несколько треков запущены в ротацию, а команда, наконец, возвращалась в Москву.  За все это время Стас больше не ездил домой. Только Витя улетал несколько раз к жене, а заодно и порешать вопросы с другими его подопечными, временно ушедшими на второй план. Настя так и не звонила. Стас тоже. Иногда пролистывал её фото в инстаграме и лайки ставил, она же даже этого не делала. Создавалось ощущение, что-либо целенаправленно игнорировала, либо попросту девушке было наплевать. И всё, что ему тогда показалось вспышкой эмоций, оказалось результатом слишком богатой фантазии.

 Настя считала так же. После случая с телефонным звонком девушка решила, что в день съемок все выдумала. Накаленная обстановка и новый, причем неожиданный, опыт сыграл с ней нехорошую шутку, вывернув реальность наизнанку. Не зря ведь актрисы часто влюбляются в своих партнеров по проектам, а потом спустя время расстаются. Созданные образы, необходимость играть влюбленных, флирт – всё это нереально, но ощущается как настоящая жизнь, пробуждает внутри ненужные чувства и эмоции.  Она просто перепутала. И это не могло не радовать. Было бы совершенно не к месту, если бы парень испытывал к ней настоящие чувства. Да и прислушиваясь к себе, девушка не могла сказать, что все еще испытывает то ощущения смущения при мысли о встрече. Все – таки четыре месяца, не два дня. Они оба остыли и теперь смогут вести себя, как прежде.

"Время все ставит на свои места", подумала девушка, выходя из спортзала. Сегодня прилетает Виктор, и Валентина готовит сейчас превосходный ужин, судя по запахам, охватившим дом. Из кухни донеслись голоса, и девушка прислушалась. Неужели супруг уже приехал? Уставшая после тренировки, раскрасневшаяся, с хвостом на затылке она поспешила туда, откуда доносился смех. Подходя к кухне, уже у самого дверного проема, когда голос мужа не оставлял сомнений в его приезде, оттуда вдруг вышел Стас, чуть не врезавшись в Настю. Она резко затормозила, успев все же инстинктивно упереться в его грудь руками, а он придержал её за талию. Сердце мгновенно ухнуло вниз, а по коже холодок побежал. Девушка вскинула голову и наткнулась на знакомые карие глаза. Парень широко улыбнулся, но руки с талии не убрал.

– Привет, – опустил взгляд вниз, и Настя поспешила отойти подальше. На ней были только спортивные шорты и топ. А если смотреть сверху, можно увидеть то, что конкретно его глазам видеть совершенно не нужно. Да и что вообще он здесь делает?

– Привет, – все же ответила, замечая, как он смотрит на нее. Весело. Не стесняясь, оценивает взглядом стройную фигуру. Ей вдруг стало неудобно. Он хоть и видел ее в одном белье, но вот такой взгляд откровенный заставил ее нервно поправить волосы и захотеть одеться. Стас немного изменился. Загорел. Пушистые ресницы казались еще длиннее на смуглом лице, а шоколадные глаза – светлее.

– С тренировки?

– Да. Вы когда прилетели?

– Любимая! – не успел парень ответить, как с кухни донесся голос Виктора, и девушка поспешила туда. Стас стоял как раз в проходе, даже не думая отодвигаться. Когда Настя подошла вплотную, чтобы обойти его, он внезапно склонился и сказал так тихо, чтобы услышала только она:

– Тебе идет, когда ты мокрая! – у Насти вся краска сошла с лица. Зеленые глаза яростно взметнулись вверх, встретившись с его смеющимися.

– Что, прости?

– Говорю, тренировки тебе к лицу. Не каждая девушка может выглядеть сексуально, отпахав в спортзале, – подмигнул и, как ни в чем не бывало, пошел по ступеням наверх. Как он вообще смеет говорить ей такие вещи, да еще и при муже? Благо кухня большая, похоже, Виктор даже не заметил их маленького диалога, а то неизвестно чем бы все могло закончиться.

– Стас, давай принимай душ и спускайся! – крикнул Виктор вслед. – Комнату найдешь?

– Найду, – донеслось уже сверху. Насте же пришлось приводить в порядок сбившееся дыхание. Что это только что было? Он действительно имел в виду, то, что сказал, или без подтекста не обошлось?

– Ну, что ты так долго, Настя? – перед ней вырос улыбающийся супруг и протянул жене коробку конфет. Все что–то сегодня в хорошем настроении. Зато ее врасплох застали незваным гостем. – Я соскучился!

 Девушка натянуто улыбнулась в ответ.

– Я тоже. Очень! – она и правда скучала. Раньше они редко расставались на такое долгое время. Муж хоть и пропадал на работе почти сутками, но все же видеться дома им удавалось. А тут четыре месяца разлуки, хоть и с редкими встречами. Настя потянулась и обняла мужа за плечи. Поцеловала в губы и почувствовала, как он мягко от нее отстраняется.

– Насть, ты после тренировки. Принимай душ и спускайся, ужинать будем. Валюша сегодня постаралась на славу. Да и Стас скоро подойдет.

 При воспоминании о Стасе ритм сердца снова сбился.

– А что он здесь делает, кстати? – спросила, оставляя конфеты на столе.

– Да я его из аэропорта к нам привез, чтобы он в ночь не ехал через весь город на такси. Черти сколько денег потратит, а так у нас переночует, а завтра я его отвезу, все – равно буду в центр выезжать. Ты против?

– Да нет, с чего мне быть против? – деланно равнодушно пожав плечами, Настя отправилась наверх. При мысли, что Стас сегодня будет рядом, за одним столом, ей почему-то стало не по себе. Сама не поняла, откуда такая агрессия. Всегда относилась к нему, как к замечательному парнишке, да и он столько делал для нее еще тогда, в прошлой жизни, а теперь по непонятной причине и видеть его не хотелось. Вот сегодня встретились, и сразу же разозлилась. На что? Черт его знает. Может у нее ПМС начинается?

Взяв из шкафа чистое полотенце, девушка отправилась в ванную комнату. Приняла контрастный душ и быстро вымыла голову. Обернулась полотенцем, вышла в комнату и замерла. На кровати сидел Стас, облокотившись локтями на колени, и смотрел на нее снизу-вверх. В глазах чертики пляшут, а выражение лица игривое, и такое озорное-озорное. От возмущения Настю затрясло.

– Ты спальню перепутал? – недовольно спросила она, крепче сжав верх полотенца. Сердце хаотично забилось, будто она не в душе купалась, а на беговой дорожке милю пробежала. Под полотенцем абсолютно ничего не было. Даже трусиков. От понимания этого факта, у нее щеки запылали. По шее стекала вода с мокрых волос. Девушке даже показалось, что он взглядом проследил за одной из капель, стекающих прямо в ложбинку на груди.

– С легким паром! – улыбнулся, не ответив на вопрос. Такой самоуверенный, красивый. В комнате стоял запах мужского геля для душа и лосьона после бритья. Вероятно, его. Волосы мокрые, даже не потрудился феном подсушить. Белая футболка с открытым воротом и узкие джинсы с большой пряжкой в виде американского флага и головой орла по центру. И Настя напротив него. Не расчесанная, без косметики, в одном полотенце.

– Ты еще и глухой? – рассердилась девушка, наблюдая, как парень встает с кровати и делает шаг в ее направлении. Останавливается. Она инстинктивно шагнула назад. Опасаясь больше себя, чем Стаса. Рядом с этим человеком пропадало понимание самой себя и своего поведения.

– Ты еще красивее становишься, когда злишься! – будто не замечая девичьей агрессии, продолжал улыбаться и сверлить взглядом полуобнаженную диву. Таким темным, в котором странный блеск отражается.

– Стас, что ты здесь делаешь? – до Насти только сейчас дошло, что он ей комплимент сделал. Смутилась. – Выйди, пожалуйста.

– Если я скажу, что за феном зашел, ты ведь все – равно не поверишь?

– Нет, конечно. – фыркнула Настя, чувствуя как пальцы занемели от силы, с которой она полотенце сжимала.

– Ну вот. Так что я даже врать тебе не буду. – парень только голову на бок склонил, получая эстетический оргазм от того, что сейчас видел. «Господи, какая же она красивая», пронеслось у него в мыслях. Домашняя. И ведь ничего не стоит взять сейчас и потянуть за край полотенца… Интересно, как бы она отреагировала? Хотя Стас и так знал. Пощечину бы влепила. Смачную такую, чтобы след потом еще долго на щеке горел. Но черт, как же хочется вот такую ее к себе прижать и поцеловать, как тогда на съемках. Не смог удержаться и мимо комнаты её пройти. Слышал, как душ шумит, а фантазия уже подсовывала жаркие картинки, как она там купается. Голая совершенно. Такая идеальная. Как струи воды скользят по подтянутому телу, а он им завидует. Каждой капле.  Сам бы хотел так же её кожу облизывать. И черт, ведь еще в Америке клялся больше к Насте не подходить. А как увидел её сегодня, свое же обещание нарушил.  В том проклятом коротком топе она ему мозги мгновенно расплавила. Парня жаром обдало, словно в котел швырнули. Сквозь обтягивающую ткань два острых соска торчало. У него большие пальцы запекло от потребности провести по каждому из них, а следом так же мучительно медленно языком повторить этот путь, чтобы она задохнулась от желания. Потом здесь себя обнаружил. В спальне её. Светлой с красными тяжелыми шторами.

– Мы так и будем стоять, или ты все-таки выйдешь? – спросила с вызовом, вздернув острый подбородок.

– Мне нравится стоять. – ответил честно и криво усмехнулся. А она опять не поняла, прямо он говорит, или нет? В каждой фразе мерещился подтекст, а глаза, прищуренные и наглые, только подтверждали ее догадку. – Я могу хоть всю ночь напролет … стоять.

– Стоялка не отвалится? – съязвила, и Стас вдруг совершенно неожиданно рассмеялся. Громко так, раскатисто. Она и сама улыбнулась.

– Нет, Насть, я проверял. Не отвалилась.

– Значит, плохо проверял.

– А ты знаешь, как надо?

– Знаю, но тебе не скажу.

– Хорошо, тогда покажешь, – она даже не сразу нашлась, что ответить на его самоуверенную реплику. Только головой покачала, наблюдая, как взгляд темных глаз светлеет и окутывает ее странным теплом.

– Не дождешься. Выметайся давай, а то Витя нас уже, наверное, потерял. – хотела, чтобы прозвучало строго, но не очень уж получилось.

– Ничего, еще подождет!

– Иди уже, – и в грудь ему рукой уперлась. Под ладонью тут же разряд пробежал. Крепкие мышцы напряглись. У Насти низ живота в узел мгновенно скрутило. Руку отдернула и в кулак сжала. Девушка казалась такой маленькой по сравнению с парнем. Без каблуков она едва доставала ему до подбородка. У Стаса кадык дернулся, а спустя долгих пару секунд, он охрипшим голосом произнес:

– Все-таки я был прав. Ты чертовски сексуальная, когда мокрая. – шумно выдохнул, развернулся и вышел, оставляя растерянную девушку одну посреди комнаты. Воздух, которым они дышали вместе, показался ей чересчур сдавленным, тяжелым. Подскочила к окну и открыла его нараспашку, облокотившись на подоконник. От такого откровенного комплимента в груди тепло разлилось, и низ живота отчего-то приятно заныл. Настя и не поняла, что улыбается. Каждой женщине приятно слышать, что она не просто красива или привлекательна. Быть для мужчины сексуальной – вот главный критерий. Они ведь самцы. Им нужно желать женщину. Хотеть ее в самом первобытном смысле слова. Для мужчины важно, чтобы девушка не просто была красива. И сейчас, уже второй раз за вечер слыша от Стаса слово «сексуальная», у нее кровь по венам быстрее бежала. Настя ненавидела себя за эту реакцию. Четыре месяца его не видела, а одна встреча и снова реальность выворачивается. Разве так можно? Нельзя. Господи, помоги ей. Избавь от этих мыслей и желаний, иначе она возненавидит себя еще больше.

Совладав с собой, Настя как можно скорее привела себя в порядок. Надела довольно простенький сарафан лилового цвета, глаза тушью подкрасила и пухлые губы блеском подчеркнула. Волосы, правда, не сушила. Слишком времени много ушло бы на это, а мужчины уже, наверное, заждались. Голодные с дороги. Спустилась вниз и ожидала увидеть что угодно, но только не то, что Витя уже почти доел ужин. Перевела взгляд на тарелку Стаса. Она была нетронута.

– Прости, Насть. Я голодный как волк был. Не мог больше ждать, – жуя, проговорил супруг и сделал глоток виски. – А ты садись! Стас компанию тебе составит. Правда же? – мужчина сделал вопросительный жест вилкой в сторону Стаса и тот кивнул.

– С удовольствием! Не оставлять же тебя одну ужинать, – и взглядом ее обжег. Серьезным таким. Пронзительным. Даже сочувствие промелькнуло.

– Спасибо, – стало неприятно. Она так ждала приезда мужа, чтобы вместе, наконец, поужинать, пообщаться, провести время. А он даже не в состоянии был дождаться, пока она присоединиться к ним.

Валя появилась из ниоткуда и быстро наполнила их со Стасом тарелки ароматной индейкой с овощами. Налила в бокалы шампанское, которое Настя тоже планировала выпить с супругом.

– Насть, а почему ты в Штаты не приезжала? – спросил Стас, отправляя в рот кусочек мяса.

– Я и была в Штатах. Только у отца. В Нью-Йорке, – ответила сухо, ковыряясь вилкой в тарелке. Ужинать желание пропало.

Стас сразу заметил перемену ее настроения, поэтому дальше расспрашивать не стал. Ему и самому была некомфортна эта ситуация. Ведь Настя довольно быстро собралась, можно было бы и подождать ее, чтобы поесть вместе, но Свиридов настаивал на том, что жена не против и сама потом может поужинать. Не дура, понимает, что они с дороги, есть хотят. Нет, она не дура, подумал Стас. И он не дурак. Слепому понятно, что этот олух ее ни во что не ставит. Кретин безмозглый. А ведь она улыбалась. Еще десять минут назад там в комнате. А теперь на ней лица нет.

– Хорошо там время провела? – спросил лишь бы отвлечь ее от мрачных мыслей. Вернуть ту улыбку, которая заставляла его сердце заходиться от счастья.

– Отлично. – ответила нехотя, но взгляд на парня подняла. Улыбнулась слабо, а потом и вовсе в спальню ушла, пожелав всем спокойной ночи.

Настроение пропало. Хотелось просто лечь и уснуть, и чтобы завтра их обоих дома уже не было. Мужа – потому что даже по прошествии такого количества времени он не мог повести себя нормально и потерпеть несколько минут, хотя бы для того, чтобы не унижать ее перед Стасом. А Стаса, потому что рядом с ним она чувствовала себя неуютно. Она то злилась на него, то смеяться хотела, когда он внезапно сам смеялся. Заразительно и тепло. Играл он так? Понять было сложно, но ее больше пугала собственная реакция. Никак не могла поверить, что действительно тело и главное мозг реагируют на его близкое присутствие, посылая по кровеносным сосудам порции адреналина. Она запуталась. Возможно, если бы Витя уделял ей больше времени, демонстрировал хотя бы мизерными поступками свои чувства, её организм бы не реагировал так на Стаса. Вероятно, это просто недостаток внимания.

Спустя какое-то время дверь в спальню открылась, впуская свет из коридора, и Настя заметила порядком подвыпившего мужа, снимающего на ходу пиджак и направляющегося в сторону кровати.

– Любимая, ты спишь? – спросил заплетающимся языком и улегся рядом с ней, стаскивая с себя брюки. Настя не ответила. – Эйййй, Настяяяя… – протянул он, склонившись к ее лицу. – Я соскучился, любимая! – девушку обдало пьяным дыханием, и именно это послужило спусковым механизмом.

– Ты издеваешься? – резко сев на кровати, она вперила в мужа сердитый взгляд.

– Не понял…

– Ты приезжаешь спустя две недели после нашей последней встречи, и даже не можешь дождаться, пока я спущусь к ужину, а сейчас приходишь и заявляешь, что соскучился!

– Ты обиделась? Настя, ты что ребенок? – облокотившись одной рукой на постель, супруг присел, всматриваясь в темноте в лицо жены.

– При чем здесь ребенок? Ты перед чужим человеком просто показал насколько сильно тебе на меня плевать.

– Да с чего ты взяла, что мне плевать? – нервно передернул плечами Виктор.

– А разве нет? Ты же не хотел, чтобы я в ЛА приезжала. Почти не звонил. В чем дело? У тебя кто-то появился? Так скажи мне об этом в лицо!

– Что за чушь ты несешь? – мужчина, кажется, мгновенно протрезвел. – Я объяснил тебе почему не хотел, чтобы ты приезжала. Потому что я почти все время работал. Тебе бы там было скучно. А так ты провела время с отцом и подружками своими в Нью-Йорке. В свободные дни я приезжал к тебе. Я же о тебе забочусь в первую очередь. Да о такой жизни любая баба мечтает! Гуляй не хочу, и муж около себя, как собаку не держит!

– А я не любая баба! – психанула Настя. – Я рядом хочу быть с мужчиной, который меня любит, и которого я люблю! И если ты этого не понимаешь, то похоже наши отношения катятся туда, откуда уже нет пути обратно. – встала с кровати и схватив свою подушку вышла из комнаты, хлопнув дверью. Ночевать пошла во вторую гостевую спальню, а спустя время услышала, как дверь снова открывается. Даже не повернулась, когда кровать прогнулась и на ее бедро легла рука мужа. Видеть его не было никакого желания.

– Ну, прости меня, любимая, – сказал осторожно на ухо, зная, что жена все-равно не спит. – Я слишком много времени посвящаю работе. Это не значит, что я тебя не люблю, просто добившись того, о чем давно мечтал, я забыл о самом главном – о человеке, который все время был рядом. О тебе. Я исправлюсь, Насть. Обещаю! – девушка молчала, уткнувшись пустым взглядом в темноту. Сколько еще таких обещаний будет? Как долго нужно ждать, чтобы муж вспомнил, что она не вещь? – Поверь мне, любимая! – прозвучало у самого уха, но на этот раз его просьбы не принесли мгновенного успеха. Может, Витя и правда заработался. Недаром говорят, что быть замужем за творческим человеком стоит огромных усилий. Мириться с перепадами настроения, частым отсутствием. С этим она давно свыклась. Но откровенное пренебрежение ею в последнее время никак не добавляло девушке уверенности в том, что супруг ее все еще любит.

– Посмотрим, – все, что смогла безэмоционально ответить девушка. Сегодня Виктор даже не полез к ней с приставаниями. Хотя обычно этим и заканчивались все ссоры. Он просто уснул позади нее. Утром Стас, проходя мимо гостевой комнаты, заметил сквозь приоткрытую дверь спящую семейную пару. Виктор спал, развернувшись спиной к жене, а её рука находилось на его плече. Парень вызвал такси и уехал, не дожидаясь, пока проснется Виктор. А главное Настя. Именно ее он сейчас хотел видеть меньше всего.

Влетел в квартиру, с ноги чемодан в угол толкнул, и шкаф от ярости чуть не разгромил прямо в коридоре. Материл ее, ругался. Костяшки пальцев сбил отбивая грушу в спортивном зале, куда направился спустя десять минут. Надо было выместить все то, что пожирало изнутри. Да он с ума по ней сходил. У него руки дрожали от желания возносить ее к небесам и мир к ногам положить, а она ложится под того, кто даже спит, развернувшись к ней спиной. При этом Стас ведь не слепой. Видел, что он ей небезразличен, хоть девушка и старалась изобразить противоположное. Как она смотрела на него в спальне. Его током шибануло так, что перед глазами потемнело, когда рука Насти ему на грудь легла. Да и ее тоже. Отскочила, как от чумного, потому что тоже почувствовала это. А потом ноги пошла перед Свиридовым раздвигать. И это при том, что Стас спал через две комнаты от них. Спортзал не помог. Его трясло, внутри все выворачивалось, как только их вместе представлял. Принял душ и пошел пить в первый попавшийся бар. Не помог спорт – добьет алкоголем. Этот всегда помогает. Ненадолго. Иллюзорно. Но помогает.

Спустя полчаса, когда первая бутылка текилы была выпита, а рядом уже сидели две девицы, имена которых Стас не вспомнил бы, даже если бы ему заплатили, в кармане его джинсов завибрировал смартфон. Ромыч. Довольная усмешка растянула губы. Вот его он был рад видеть всегда.

– Здарова, че делаешь? – спросил друг, а по совместительству и гитарист в его команде, когда парень принял вызов.

– А ты как думаешь? Радуюсь жизни, – притянул к себе блондинку, сидящую справа, и смачно поцеловал в губы.

– И без меня? – возмутился Рома. – Диктуй адрес давай, щас буду.

С Ромой Стас с первой встречи нашел общий язык. Они познакомились на первой паре в универе. Ромыч опоздал, и ввалился в аудиторию, запыхавшийся, словно километровку пробежал.  Препод тогда не поверил нерадивому студенту, что тот якобы автобус выталкивал из ямы, а Стас возьми и поддержи его. Крикнул с последней парты:

– Так это напротив ЦУМа было? Белая маршрутка?

Ромка сначала с секунду тормозил, а потом радостно закивал головой.

– Так я видел, когда мимо проезжал на пары, – продолжил Стас, обратив на себя головы одногруппников и преподавателя Евгения Леонидовича. – Там, наверное, весь автобус толкал ее. Яма, пиздец, глубокая была, я реально думал, не вытянут.

– Выыытянули! – махнул тогда Ромка, будто и сам поверил в только что выдуманную историю.

Препод поверил или нет, так и не узнали, но опоздавшего студента впустил. Ромыч завалился рядом со Стасом, скидывая рюкзак на парту, и благодарно пожал ему руку.

– Спасибо, не хотелось бы вылететь с первой же пары.

– Да делов-то. С тебя штука, – равнодушно пожал плечами Стас.

– Неее, я тогда пошел, – парни рассмеялись и с той поры не расставались.

Собственно, они вдвоем и начали устраивать выступления на концертах в универе. Оба играли на гитарах, а Стас еще и пел. Спустя время пробовали себя на сценах в клубах, куда удавалось пробиться. Грузили видео в ютуб, даже в городских парках народ развлекали и, собрав деньги в чехол от гитары, отправлялись гудеть.

Ромка стал ему другом, братом, советником, всем тем, что так часто ищут в человеке другие, но находят только единицы. Ему Стас доверял, как себе. Да и Рома Стасу тоже.

Спустя еще полбутылки алкоголя, знакомое светлое лицо в веснушках уже ухмылялось, подходя к компании.

– Ну, здравствуйте, девушки! – пропел парень, натягивая на лицо обольстительную улыбку. – Роман.

– Даша.

– Юля, – так вот как их зовут, подумал Стас. Хотя, все – равно не запомнит. – Стас, и не стыдно тебе таких красавиц от меня прятать? – Рома пожал руку другу, и завалился на стул напротив.

– Неа. Самому мало.

– Мы еще найдем. Правда, девочки? – девушки закатили глаза, и даже губы попытались надуть обиженно, только кажется, ни Рому, ни Стаса это не смутило. Официант принес еще один стакан. – Ну, за знакомство. – выпили, поболтали пять минут, а потом девушки отправились танцевать. Ромка подсел ближе к Стасу и кивнул на танцпол.

– Тебе какую?

– Да мне похер. Обе нормальные, – безразлично пожав плечами, Стас махом допил стакан.

 Рома покосился на друга, и вопросительным взглядом его обвел.

– У тебя все нормально, Багира?

– Отлично. Не выспался просто.

– Ты ж у Свиридова ночевал. Там, мне кажется, только дурак не выспится. – Стас чуть стакан не раздавил, как только его фамилию услышал.

– А ты чересчур умный, я посмотрю.

– Тих, не кипятись. Золотые простыни не подошли? – Рома саркастически скривил губы, потянувшись за бутылкой.

– Скорее золотая клетка.

– Слушай, мне поговорить с тобой надо, – плеснул в стаканы текилу.

– Ну, давай. Случилось что? – Стас подкурил сигарету и внимательно посмотрел на друга. Тот стакан нервно в руке крутил. Потянулся за пачкой сигарет и тоже закурил.

– Да. Помощь твоя нужна.

– В чем?

– Олька моя вляпалась. Нужны деньги срочно.   – Стас от удивления даже стакан отставил. Оля – младшая сестра Ромыча часто вляпывалась в истории, но пока все обходилось без материальной ответственности. Судя по тому, как выглядел друг, девчонка нарвалась на серьезные неприятности.

– Че на этот раз?

– Машину угоняла, и поймали её. Нужно заплатить адвокату, он вытащить обещал. Правда просит пять штук баксов.

Стас присвистнул.

– Где ж ты такого адвоката нашел?

– Да через знакомых. Сам в шоке.  Сегодня позвонили утром, разбудили, сказали, что ночью ее повязали. Съездил в обезьянник, она там в слезах вся.  Плачет, говорит – забери меня отсюда, а у меня сердце кровью обливается. Так дать по шее хотелось, но и жалко ж заразу.

Стас тяжело вздохнул. Любила девочка хорошо затусить, даже таблетками баловалась. Но угонять тачки – это уже перебор. Хотя и Рому понять можно. Олька вообще с виду одуванчик. Невысокого роста, миниатюрная, с длинными светлыми волосами. Ангел во плоти. Пока говорить не начинает. У окружающих уши сохнут.

– Почему мне сразу днем не позвонил?

– Да искал через своих. Тебя впутывать не хотел.  – Ромка по столу пальцами забарабанил, выдавая нервное напряжение.

– Ты б один раз не спас ее задницу малолетнюю, может в другой уже б подумала, стоит ли лезть туда, куда нельзя. Отвечать за свои поступки научилась бы.

– Да я знаю, Стас. Сколько раз себе говорю хватит, и все – равно каждый раз когда ей нужна помощь, не могу отказать. – Рома с размаху зажигалкой по столу стукнул. В этот момент девушки вернулись.

– Пойдите погуляйте еще. – бросил им Стас, когда те собирались усесться за столик. Достал купюру и протянул Даше, кажется. – По коктейлю купите себе. – а потом снова к Роме повернулся, не обращая внимания на возмущенный возглас Юли, которую уже тянула в сторону подруга. – А как же тетя ваша?  У нее ж бабки водятся вроде.  – предположил Стас, подыскивая выход.  Не потому что не хотел давать денег, а потому что такой суммы у него не было. Он все на поездку потратил.  Заработать пока мало что получалось. Нет, постепенно деньги, конечно, начали капать на счет, но часть он отдал матери, еще часть деду в село отправил, самому почти ничего не осталось.

– Да тетка в Норвегии. Туда укатила, на меня дом повесила. Присматривать.  Если я у нее денег попрошу, придется объяснять причину, а она потом Ольку в частную школу какую-нибудь запрет.

– Ну и отлично. Ума разума наберется.

– Ага щас. – фыркнул друг, перекрикивая музыку. – Сбежит оттуда, и ищи ее потом по всей России.  А так она хотя бы у меня под присмотром. – пятерней в волосы вцепился, туша сигарету в пепельнице.  Жалко его. И Ольку жалко. Глупая она еще. Маленькая совсем. – Так че, поможешь?

– Помогу, – разве ж можно не помочь? На то они и друзья, чтобы не только ржать и пить вместе. – Только пяти у меня нет.  Пара штук найдется.  Остальное придется еще искать. Ромыч даже посветлел и друга по плечу кулаком стукнул.

– Спасибо, брат. Найду остальное.  По знакомым пройдусь. Отдам, как только насобираю.

– Это если малая твоя снова никуда нос свой не засунет, – скептически поддернул Стас, притягивая обратно стакан.

– Не засунет. Я ее как только вытащу из той дыры, на привязь посажу.

– Ну – ну. – усмехнулся парень. – Смотри, как бы кусаться не начала.

– Не начнет. – Ромыч покосился на наручные часы. – Так, щас обзвоню еще пару типов, а потом вернусь. – Без меня не уходи, понял?

– Вали давай, – несильно толкнул друга в плечо и поискал взглядом девушек, крутившихся около бара. Блондинка или брюнетка? Блондинка симпатичная, высокая, задница ничего так. Да и брюнетка не хуже.  Размер третий точно, губы полные, большие.  На такие приятно будет сверху смотреть. Как их зовут там? А похрен, влил в себя очередной стакан Стас.  Пусть блондинка будет!

Глава 6

На протяжении следующих дней Виктор вел себя, как идеальный муж. Старался успевать к ужину, а если не удавалось, приглашал Настю в ресторан. Был внимательным, участливым и довольно счастливым. Правда причиной тому было обещание жене или стремительно идущие вверх дела понять было сложно. Вообще с появлением Стаса Багирова в жизни продюсера, он очень изменился. Словно крылья обрел. В глазах появился характерный блеск, а настроение почти всегда было приподнятым. Это и не удивительно, если учесть какой доход приносил ему исполнитель. Каждый популярный журнал готов был выложить круглую сумму за эксклюзивное интервью с новой звездой эстрады, а приглашения на корпоративы и закрытые вечеринки сыпались со всех сторон. Дочки богатых банкиров и предпринимателей столицы желали видеть на своих днях рождениях и свадьбах того, чье имя звучало практически с каждой радиостанции, и чье лицо сводило с ума добрую половину слабого пола. Счет Виктора Свиридова увеличивался, так же, как и Стаса. Но если певец получал небольшую долю заработанного, продюсеру доставалось в разы больше. Конечно, он и вкладывал немало. Клипы, студии звукозаписи, проживание в отелях, костюмы, зарплата всей команды, включая музыкантов, стилистов, визажистов, танцоров и остальных – все было на нем. Правда, не совсем на нем. Деньги, которыми он выкладывал себе путь наверх, принадлежали сте. А если быть точнее – ее отцу. Виктор же хотел быть полностью независимым. Отдать долг и иметь возможность жить так, как ему всегда хотелось. На довольно широкую ногу. Он и сейчас не бедствовал, конечно. Но все время чувствовал себя зависимым от жены, хотя об этом никто не знал. Это не особо претило его моральным принципам. Будучи человеком целеустремленным и непереборчивым, он готов был пойти на многое лишь бы добиться мечты. А сейчас, когда он, наконец, откопал драгоценный клад, не замеченный другими продюсерами, Виктор старался вложить в него как можно больше. Чтобы золотая птичка несла золотые яйца ее нужно кормить золотым зерном. Так он и делал. Стас светился везде. Ни один концерт не обходился без его выступлений. Продюсер узнавал о любом планирующемся мероприятии и старался сделать так, чтобы Багирова туда устроить. Многочисленные шоу на телевидении, дни города, грандиозные открытия ресторанов или частных предприятий в столице и других городах страны.

За короткий срок парень настолько устал, что буквально спал на ходу. Перелетая с одного конца родины на другой – он проваливался в глубочайший сон, в котором видел ее… Всегда только ее. Разную. Веселую, грустную. Смотрящую на него своими омутами, смеющуюся, но всегда ускользающую. С того момента, как Стас видел Настю последний раз, прошел месяц. С тех пор он ей не звонил, да и она тоже. Перед глазами парня все еще как наяву стояла картинка того, как его любимая спит, обнимая мужа. Злость на девушку не прошла и по сей день. Каждый раз, вспоминая о ней, в его груди что-то болезненно сжималось. Не потому что он скучал, а он скучал. Дико. Мог бы, завыл от желания увидеть. Но больше от того, как сильно хотел схватить и хорошенько встряхнуть. Рявкнуть в лицо, чтобы она очнулась. Парню казалось, девушка живет в каком – то своем мире, не видя ничего вокруг. Как можно не замечать пренебрежения мужа? Его откровенного неуважения, холодности. Почему она простила тогда так быстро его выходку у них дома? Как могла заняться с ним сексом после того, как он ее унизил?

 «Что ж ты со мной делаешь, Настя?» – подумал парень, выкуривая сигарету днем после очередного двухчасового сна.

Ночью он прилетел из Грузии, а на сегодня был запланирован концерт на главном стадионе столицы, и уже через полчаса нужно выдвигаться на репетиции. Звезд будет немало, и для каждого отведено свое время для подготовки. Парень старался погрузиться в работу с маниакальной усердностью. Даже благодарен был продюсеру за многочисленные выступления, ведь тогда ему удавалось хотя бы на короткий срок не думать о Насте. Он выкладывался по полной. Говорили танцуй – танцевал. Почти никогда не пел под фанеру, если не считать пару редких случаев, когда у него голос сел и простуду подцепил. Певец тогда выступал с температурой тридцать восемь и пять, но никто из присутствующих этого даже не заметил. Артисты ведь они как куклы. У них всегда шикарная и счастливая жизнь. Они должны улыбаться и нести счастье несмотря на то, что творится в их душе и сердце. Для общественности у артиста всегда все идеально. И только попробуй показать слабину, как тебя сожрут заживо. «Да это хрень, сам наверное на Мальдивах сидит, а делает вид, что заболел», «Ну и чего он ноет? Пиарится видать», «Схалявил», «Не отработал заплаченный гонорар, пел с кислой миной». Никому не нужна тоска. Грусти у людей и так хватает в реальности. А на концерт идут, чтобы зарядиться позитивом, и не важно, что тому, кто стоит на сцене хочется орать или плакать от несчастливой любви, потери домашнего питомца, болезни родного человека, он должен излучать радость. Стас понял это, поэтому всегда отдавал тем, кому пел, часть своей энергетики. Душераздирающей, больной, немой и призрачной любви к той, кому посвящалась каждая его песня. Зрители это очень хорошо чувствовали. Их не обманешь. Всегда чувствуется пустая ли песня, сложенная ради продажи и получения прибыли, или в ней заложен смысл. Песни Стаса пустышками не были. В каждой строке, каждом слове он воспевал ту, которая навсегда для всех останется загадкой.

И хоть Стас не догадывался, но все его треки давно уже были затерты до дыр в плейлисте Насти. Девушке еще до выхода альбома Виктор загрузил их на телефон. Она даже не просила об этом. Супруг сказал, что у его жены просто обязаны быть песни его звезды. И вот однажды, когда она возвращалась от Маши, и захотелось в машине послушать что-нибудь новенькое, она вспомнила о песнях Стаса. С тех пор треки звучали в наушниках постоянно. Почему она их слушала, и сама не понимала. Нельзя сказать, что современная музыка ее впечатляла. Настя больше любила старые, давно забытые песни. Могла часами слушать Нэнси, сидя на подоконнике и наблюдая, как дождь барабанит по стеклам, Скорпионс, RHCP. А вот этих бесталанных выскочек, которых полным-полно на современной эстраде, терпеть не могла. Наверное, дело в том, что песни Стаса нельзя назвать поверхностными и глупыми. В текстах было что – то такое глубокое, что цепляло самые потаенные струны ее души. Может это его глубокий бархатный голос, слыша который сердце девушки не могло биться спокойно, каждый раз заходясь в сумасшедшем ритме, а возможно строки, которые желает услышать каждая девушка от любимого мужчины. Настя улетала в совершенно другое измерение, когда вставляла в уши наушники, ступала на беговую дорожку и включала его песни. Как бы она ни старалась не думать о парне, у нее это не получалось. Поначалу, когда Виктор, казалось бы, изменился, она запретила себе его вспоминать. Ей виделось, будто она изменяет мужу, даже просто вспоминая о Стасе. Такие глупости. Но несмотря на это, Настя старалась не смотреть его выступлений, переключала радиостанции, когда на них объявляли Багирова. Всячески ограждала себя от навязчивых мыслей. Только чем больше запрещаешь, тем сложнее становится. Если раньше она думала о нем и не замечала того, как часто, то теперь только по количеству одергиваний самой себя поняла, что этих мыслей гораздо больше, чем хотелось бы.

– Насть, – муж позвонил как раз, когда Настя собиралась садиться за выполнение домашнего задания. Не так давно девушка пошла на бизнес – курсы, чтобы получить необходимые знания по ведению малого бизнеса, и в последующем использовать их для открытия своей кофейни. – Мне нужна твоя помощь. Я застрял в клубе, Ксюша уперлась, хочет петь под минус, а организаторы против.  Надо разрулить ситуацию, но проблема в том, что я должен привезти костюм Стаса на стадион, а я никак не успеваю это сделать.

– А почему костюм Стаса у тебя, а не у Ираиды? – Настя закрыла ноутбук, понимая, что домашнее задание откладывается.

– Потому что я не думал, что возникнут проблемы с группой, и собирался сам отвезти костюм, так как Ираида нужна здесь в клубе. Вчера забрал его у нее, а сегодня эта чертовщина. Так что давай поднимай свою пятую точку и мигом на стадион. У него репетиция скоро. – Настя выдохнула, поднимаясь со стула.

– Где костюм?

– В шкафу висит в чехле самый крайний, – девушка зашла в гардеробную и открыла шкаф. Расстегнула крайних чехол.

– Черная рубашка и джинсы с цепями?

– Да.

– По-моему он и в повседневной жизни в таких ходит. Может, пусть выступит в том, в чем приехал? Фанатки не заметят.

– Выступать в том, в чем приехал – плохой тон, и ты должна это знать. Тем более, что это не повседневный костюм, а подарок от именитого дизайнера. Так что меньше вопросов и больше действия, Настя. Надо успеть к его репетиции, потому что потом все засуетятся, начнет народ съезжаться, потеряешься там. Пропуск возьми в верхнем ящике стола, а то не пустят, – и отключился.  Настя недовольно покосилась на телефон.  Вот ведь привычка указания раздавать. Ни тебе пожалуйста, ни спасибо.  Но костюм из шкафа достала. Мысль о том, что появилась причина увидеть парня, ей приглянулась. Как она ни старалась избегать популярного артиста, все же какая-то часть души безумно хотела хотя бы на минуту оказаться рядом. Уже довольно давно они не общались. Понять хотя бы его отношение было бы неплохо. Потому что создавалось впечатление, что он каждый раз, как оказывался рядом, просто играл с ней, а потом переключал внимание на других.  Иной причины такого поведения найти не удавалось.

Девушка быстро собралась, набросив легкое платье, так как летняя жара была в самом разгаре. Уложила чехол на заднее сиденье и завела машину. Телефон снова зазвонил, а на экране высветилось фото супруга.

– Я уже выезжаю, – ответила Настя, зажав телефон между плечом и ухом, и выехала за ворота дома.

– Почему так медленно? Насть я же сказал быстрее! – нервно попрекнул продюсер. – И еще побудь там до окончания его репетиции, проследи, чтобы все прошло как надо. Если будут загвоздки, сразу звони.

– Побуду, – сухо ответила и скинула звонок. Достало её, что как только проблемы у мужа, тот сразу же срывается на ней. Близким, чаще всего, достается больше остальных.

Спустя тридцать минут, автомобиль Насти припарковался на парковке стадиона. Девушка вышла, достала костюм и захлопнула дверь. Поставила на сигнализацию и, цокая каблуками, отправилась ко входу. Охранник пропустил внутрь после предъявления пропуска, и девушка направилась к центру поля, на котором сегодня для выступления соорудили большую сцену. Популярная группа как раз репетировала свой номер. Оглянувшись, девушка направилась к молодому парню с наушником в ухе и какой-то папкой в руке.

– Извините, – окрикнула его, подходя ближе. Парень обернулся. – Не подскажете где можно найти Стаса Багирова?

– Он в гримерке. Пройдите туда, – указал шариковой ручкой на один из выходов с поля, – там если что спросите.

– Спасибо, – поблагодарила и пошла к выходу. Поблуждав по коридору, на дверях которого были написаны имена популярных артистов, она спустя несколько минут нашла нужную. Медленно выдохнула, поправила волосы и постучалась. Повернула ручку, заглянула внутрь. Стас сидел на подоконнике, закинув на него одну ногу, второй оперевшись на пол, и разговаривал по телефону. Сердце Насти подскочило, когда парень повернул голову на звук открывающейся двери и встретился с ней взглядом. Приветственно махнув рукой, вошла внутрь и прикрыла за собой дверь. Гримерка была совсем маленькой, с одним стулом и зеркалом. Зато светлой. Посреди комнаты небольшой столик с бутылками негазированной воды и фруктами. Настя переминалась с ноги на ногу, не желая мешать. Положила костюм на стул, как раз, когда Стас свернул разговор и сбросил вызов.

– Привет, – улыбнулась. Карие глаза на удивление окатили безразличием.

– Привет, – даже не улыбнулся в ответ, как обычно.

– Как дела?

– Лучше всех. – может, случилось что-то, подумала Настя, всматриваясь в смуглое лицо. Похудел, под глазами синяки. Совсем его Витя загонял, рассердилась она, замечая разительные перемены. Еще месяц назад, когда они вернулись из Америки, от парня веяло жизнерадостностью и энергией. А сейчас даже взгляд потух.

– Я костюм привезла. Витя не может приехать, попросил меня, – нерешительно подошла ближе. Стас вынул из кармана сигареты и подкурил одну.

– Спасибо, – к окну отвернулся.

– Может ты бы лучше не курил? Голос испортишь.

Стас вдруг резко обернулся и усмехнулся криво так, со злостью. Глубоко затянулся и выдохнул струю дыма в её сторону.

– Переживаешь за то, что популярность упадет?

– Причем здесь популярность? – не поняла девушка, развеивая рукой дым.

– Ну как же. Витю твоего заработка лишу, – нахамил и голову набок склонил, наблюдая за реакцией. Защищать начнет любимого? Стоило Насте только зайти в гримерку, как у него тут же злость, давно копившаяся, забурлила. На нее, а теперь и на себя. Не видел ее столько, уже б забыть можно было. А хрен там. Разве же забудешь? За семь лет из сердца не выдрал, а тут месяц всего лишь. Увидел её, и сердце к горлу подскочило. Как всегда, идеальная. С волосами своими распущенными, запахом которых он часами мог бы упиваться. Помадой красной на губах, в которые поцелуем впиться хочется до ломоты в костях. Сколько ж можно, а? Смотрел сейчас на нее и её саму вывести захотелось. Из мира выдуманного вытащить и увидеть настоящую.

– Если у тебя плохое настроение не надо портить его другим, – недовольно ответила девушка, разворачиваясь и направляясь к выходу. Потом вдруг остановилась и обернулась.  – А за Витю моего не переживай, он таких как ты еще десяток себе найдет.

Стас рассмеялся, громко, запрокидывая голову и обдавая холодом по нервам.

– Серьезно? Ты уверена, Настенька? – от этого его Настенька сказанного с сарказмом, захотелось по физиономии влепить, чтобы ухмылку самодовольную стереть.

– Уверена.

– Ну, ты свистни, когда он второго такого найдет, я тогда свалю с радостью.

Вот это ее разозлило. Развернувшись на каблуках, она в два шага оказалась прямо перед парнем.

– Какой ты неблагодарный, – прошипела сквозь зубы, сверля парня яростным взглядом.

– А ты с ним из благодарности или любишь?

– Что за вопрос? Причем здесь я?

– Да так. Смотрю иногда на вас и задумываюсь, что в нем такого, что ты с ним.

– Он мой муж, вообще-то.

– Вот и я об этом. – снова струю дыма ей в лицо отправил, Настя выдрала у него из рук сигарету и прямо о подоконник затушила. Надменная усмешка растянула пухлые губы. – Насть, что можно было сделать такого, чтобы заполучить тебя в жены? Во всяком случае, ему. Я, хоть убей, не понимаю.

– Ты сейчас не о том думаешь! И вообще нужно ценить то, что для тебя делают, а ты как я погляжу, совсем бессовестный.

Стас резко встал и шагнул к ней вплотную. Настя отшатнулась, когда в нос ударил знакомый аромат туалетной воды. Чуть не упала, наступив на край чехла. Вскинула голову. Карие глаза пылали, а на скулах желваки заходили.

– Если бы у меня не было совести, я бы давно уже плюнул на все моральные принципы и сделал то, чего хочу больше всего в жизни.

– И чего ты хочешь?

– Тебя, Настя. – у нее весь воздух из легких испарился. Сердце забилось гулко, гулко, отдаваясь в ушах. Ей послышалось? Не может быть, чтобы это было правдой.

– Ты шутишь? – сорвавшимся голосом, смотря прямо в потемневшие глаза.

– А похоже, что шучу?

Нет, не похоже. Она и сама не знала, зачем задала этого вопрос. Настя вообще прокляла ту минуту, когда вошла в гримерку. В тот момент все стало чертовски сложно. Оно и было нелегко, но сейчас…

– Ты ведь понимаешь, что это невозможно, – а у самой сердце заходится. Смотрит на него и кончики пальцев дрожат. Оказывается, ей хотелось это услышать. Она только сейчас поняла, что где-то глубоко бабочки воспарили. Крыльями замахали в отчаянной попытке жить. Нужно их задушить в зародыше. Не позволить окрепнуть и вырасти до катастрофических размеров, когда справиться с ними будет невозможно.

– Мне кажется, ты ошибаешься, – руку протянул и скулы её коснулся, разгоняя кровь по венам. Как всегда, самоуверенный. Настя головой дернула, отступая назад.

– Нет. Между нами ничего не может быть. Никогда. Ты мне безразличен. Я мужа люблю. – развернулась и к двери быстрым шагом направилась. Выскочила в коридор и к выходу бросилась, оборачиваясь назад, будто опасаясь, что он за ней побежит. Руки дрожат, а сердце как загнанная охотником лань, трепыхается.  Неужели такое возможно? У него действительно чувства или это квест такой? Завоюй ту, которая отказала много лет назад.  Настя хотела уже к машине направиться и уехать поскорее, как вспомнила, что Витя просил всю репетицию отсидеть. Господи, где сил то взять снова встретиться с ним? Увидела табличку WC и зашла в женский туалет. Открыла холодную воду, плеснула себе в лицо. Подняла голову и посмотрела в зеркало. Щеки красные, словно с тридцатиградусного мороза. Только внутри не холод, а лава плещется. Руки дрожат, а в ушах кровь шумит. Выхода нет.  Нужно оставаться.  Все будет в порядке. Она поступила правильно. Сказала ему все, как есть. Стас парень неглупый, должен понять, что она уже даже не та девочка, которая отказала ему семь лет назад. Сейчас Настя замужем, и тем более у них ничего не может быть.  Только сердце отчего-то больно сжалось. Ничего.  Пройдет это. Главное следить за собой и своими эмоциями. Убеждая себя и повторяя эти слова, как мантру, Настя поплелась на стадион.  Оттуда уже доносились звуки песни Стаса. Он ее даже не заметит, подумала с надеждой. Она в сторонке постоит, и после репетиции сразу домой сбежит. А на концерт уже Витя поедет. Устроившись недалеко от сцены, Настя села на один из пластмассовых стульчиков. Распорядитель что-то объяснил Стасу, тот кивнул и пошел в конец сцены. Зазвучала музыка и парень запел в микрофон. Как всегда, в живую.  Танцуя вместе с балетом. Несколько раз музыку останавливали, что-то опять активно обсуждали и запускали по новой. Потом Стасу принесли микрофон для головы, как поняла Настя, чтобы освободить руки и все началось сначала. Только теперь он танцевал с одной из участниц балета. Обхватывал ее за талию, поддерживал. Голос сбивался, но ведь за это публика и любит живое исполнение. Оно естественно. Настя и не заметила, как напряглась, когда в перерыве одна из танцовщиц подошла к Стасу и обняла его за шею. Тот улыбнулся и притянул её за талию. Парочка болтала и смеялась. Это была не его партнерша. Другая.  Настя зубами скрипнула. И это он говорил, что она нужна ему? Что за ложь такая в лицо? Парень шлепнул девицу по ягодице и в этот момент на Настю взгляд перевел.  Испытывающий. Обличающий. Поймал с поличным за подглядыванием.  Она себя виноватой почувствовала. Тут же взгляд отвела, будто не он её обманул, а она его.

Когда репетиция закончилась, и позвали на сцену следующую певицу, Настя подскочила со стула, готовая тут же уехать, как вдруг услышала как её сзади окликнули. Репортерша с микрофоном и видеооператором спешили в её направлении. Этого только не хватало.

– Добрый день, Анастасия. Мы проводим небольшие интервью среди знаменитостей, можно вам задать несколько вопросов?

– Ну, я не знаменитость. Это вам надо с моим мужем побеседовать. – попыталась слинять Настя, натянуто улыбнувшись.

– Нет, с Виктором мы уже говорили, теперь еще с вами бы хотелось. Не часто удается возможность вас поймать. Нельзя ее упускать, – репортерша расхохоталась, а Настя только зубы сцепила. Надо было раньше уйти.

– Хорошо, задавайте ваши вопросы. На что смогу, отвечу.

– Итак, Настя, скажите каково это быть замужем за известным продюсером? – о, Господи. Какой идиотский вопрос.

– Прекрасно.

– Как миритесь с частым отсутствием мужа?

– Мы созваниваемся часто. В любое свободное время Виктор приезжает домой, поэтому справляемся, – хотела бы она и сама в это верить.

– А что насчет детей? Не ожидаете пополнения? – мерзко захихикав, блондинка с накаченными губами, деловито захлопала глазами, надавив Насте на самое больное.

– Пока нет. Но думаю, как только это случится, вы узнаете первыми, – намекнула на то, что от дотошных папарацци будет спрятаться довольно сложно, но репортерша предпочла пропустить этот укол мимо ушей.

– Ну, желаем удачи. Думаю, такому импозантному мужчине как Виктор наследник просто необходим.

– Это все вопросы? – грубо одернув девицу, Настя даже улыбаться перестала. Знала бы та, как девушке самой хотелось ребенка, не резала бы её по живому.

– Нет, нет, еще минуточку, – защебетала она, переступая с каблука на каблук. – Скажите, Анастасия, вот у вашего мужа несколько подопечных.  Как вы миритесь с ними и делите внимание мужа? – Господи, ну кто ей вопросы составляет, раздраженно подумала Настя.

– Нормально мирюсь. У нас превосходные отношения с Аидой, Алексеем и группой «Трэмбл». Они часто бывают у нас дома.

– А как же Стас? – распахнув голубые глаза, обрамленные искуственными ресницами, девушка ближе к Насте подсунула микрофон. – Вы не упомянули самого главного!

– Со Стасом тоже прекрасные. – широко улыбнувшись, пропела Настя. А что еще делать?  Не говорить же, что еще полчаса назад она в гримерке чуть не расплавилась под его взглядом. Им нельзя показывать даже намека на сомнения. СМИ потом додумает столько, что и в кошмарном сне не приснится.  – Мы дружим, общаемся.

– Ой, ну ведь это прекрасно, когда у звезды с семьей продюсера такие теплые отношения. И еще последний вопрос. Мы задаем его всем. Можно посмотреть ваш плейлист?  Это такой мини опрос – что слушают сливки общества.  – Настя уже мечтала поскорее избавиться от этой горе репортерши, поэтому не раздумывая разблокировала телефон и открыла той плейлист. Думала на камеру просто пролистают его и на этом дело закончится. Но все вышло не совсем так.  Блондинка начала вслух читать исполнителей как раз, когда Настя от нетерпения быстрее уйти отсюда, обернулась на выход и замерла, увидев прямо за своей спиной, буквально в двух метрах Стаса. Он стоял, облокотившись бедром на сцену, и засунув руки в карманы. Смотрел на девушку, читающую имена исполнителей с его телефона. Как сквозь вату Настя услышала:

– Нэнси, Нэнси, Григорий Лепс, Сергей Трофимов, Стас Багиров, Стас Багиров, Стас, снова Стас, Ой как много его песен у вас, – словно специально подчеркнула визжащим голосом, нервируя Настю еще больше, – Стас, Стас, Стас, Владимир Кузьмин, Стас.. – да заткнись уже ты. Настя готова была сквозь землю провалиться. Парень, сузив глаза, внимательно слушал то, как эта дура раз за разом произносит его имя, а потом медленно на Настю взгляд перевел. Пронзительный такой, от которого у нее холодок вдоль позвоночника побежал. Усмехнулся нагло, исподлобья, будто упрекая глазами. Настя резко отвернулась и выхватила телефон из руки репортерши.

– Простите, я спешу. Вы всё узнали, что хотели? – та оторопела, но заметив сзади Багирова, быстро пролепетала о том, что была счастлива поболтать с Настей и поскакала к нему, шикнув оператору, чтобы он поторапливался. Настя же схватив со стула сумочку, бросилась к выходу.  Щеки горели от стыда. Ноги не слушались. Девушке казалось, если она обернется, Стас непременно будет смотреть на нее и улыбаться своей дерзкой ухмылочкой, обличающей. До мозга костей пробирать осуждающим взглядом.

Села в машину и домой рванула. Подальше от него и правды его неуместной. Зачем он это сказал? Не похоже было, чтобы врал. Только как ей самой теперь быть, если часть ее рвется обратно на стадион? Лучше бы он молчал, проще было бы. Держал свою любовь при себе и не бередил ей душу.

Настя приехала домой и Маше сразу позвонила. Хотела к себе позвать, но у подруги свидание назначено было с каким – то депутатом. Арина на концерт собирается. Так что опять одна. Ну и ладно, подумала девушка, и села за домашнее задание, которое не успела даже начать днем. Пару раз пыталась составить план, но все время что-то отвлекало. То часы слишком громко тикали, то мышка заедала, то без причины сконцентрироваться не могла. Хотя причину она знала, но предпочитала мысли о ней засунуть в дальний ящик.  Через полчаса бессмысленных стараний встала и пошла варить кофе. За окном вечерело, концерт как раз начался. Опять мысли не туда свернули. Рассердившись на саму себя, Настя достала из бара виски и плеснула пару капель в кофе. Нужно расслабиться, иначе она совсем с ума сойдет.

Входная дверь хлопнула, и в холле раздались шаги мужа.

– Насть? – окликнул Виктор.

– Я в столовой.

Супруг показался у арки и улыбнулся.

– А ты почему не на концерте? – спросила Настя, подходя ближе и целуя его.

– Собираться пришел. Стас и без меня справится. А тебе, любимая, я тоже предлагаю собирать чемодан, – рука мужа легла на талию девушке и подтолкнула ее к ступеням. Она непонимающе вскинула взгляд.

– Куда собирать?

– Как куда? В Болгарию. Со мной полетишь. Сама же говоришь, что мы мало времени вместе проводим, вот отличный повод отдохнуть.

– А почему так внезапно? Завтра же уже вылет. – Настя шла по ступеням и не понимала, почему Витя вдруг решил предложить ей поехать вместе с ним и Стасом на ежегодный фестиваль. Об участии Багирова было известно уже месяц назад, но Витя ни разу и словом не обмолвился, что хочет и Настю видеть рядом с собой.

– Ну да. Я сначала думал, что ты откажешься из-за курсов своих, а потом решил ну их к черту, один раз пропустишь, а так вместе побудем. – толкнув рукой дверь, муж пропустил Настю в спальню. – Я же и так последнее время летаю туда-сюда, тебя одну оставляю, а в Болгарии и отдохнуть можно, – он говорил это так просто, будто и правда только сегодня изменил решение, и Настя не могла не поверить. Не ухватиться за такую редкую возможность побыть вместе вне дома. Да еще и на море. Правда, смущало присутствие рядом Стаса, но отказаться нельзя было. Муж сам предлагает провести вместе время, сам позвал ее, а значит нужно соглашаться. И пусть будет неловко, но она возьмет себя в руки. Может это шанс все вернуть на круги своя. Ей – понять, что ненужные мысли о Багирове лишь из-за нехватки внимания мужа, а ему увидеть Настю в компании Виктора и осознать, что между ними ничего быть не может. Они – счастливая пара, и разрушать семейную идиллию – грех. Стас увидит это и поймет, задушит в себе все чувства и переключится на другую. Его возраста, и свободную.

Настя так размечталась, что буквально за час собрала все вещи, которые могут пригодиться в течение четырех суток, и уже горела желанием скорее оказаться в этой потрясающей стране.

Сказать, что Настя ошиблась думая, что будет неловко – это не сказать ничего. Виктор расщедрился и заказал чартерный рейс для всей небольшой команды, поэтому в самолете их летело девять человек, и не натыкаться на Стаса было невозможно. Она сначала пыталась вести себя вежливо и улыбаться, но когда поняла, что тот, по сути, почти не обращает на нее никакого внимания, прекратила эти бессмысленные действия, а потом и вовсе задремала, уткнувшись в иллюминатор. Виктор был занят обсуждениями со своей помощницей, все остальные пили шампанское.

Стас тоже выпил пару бокалов, а потом просто сидел и смотрел на Настю, свернувшуюся на сидении. Он как увидел ее сегодня в аэропорту, перед глазами потемнело. Свиридов говорил, что сам полетит, а потом вдруг она – такая идеальная в легком дизайнерском платье, с небольшим чемоданом за спиной, волосы развиваются, а на глазах солнцезащитные очки. Он чуть не придушил Свиридова там же. За то, что он притащил ее сюда, за то, что придется четыре дня провести в их идеальной компании, и за то, что она с ним. Стас злился на него, на себя, на Настю. За то, что говорит, что мужа любит, а у самой весь плейлист с его песнями. Убегает, как от чумы, но дыхание предательски сбивается, когда рядом оказывается. Он же не слепой. Видит, как каждый раз пальцы нервно перебирает, губы кусает. Только продолжает лгать. Ему, а главное самой себе.  Кивнул им и в самолет отправился. Внутри все дрожало от желания заорать, но он молчал. Сидел сейчас и под веселый гомон друзей, просто пялился на нее. Курить хотелось адски. А потом она проснулась. Потянулась осторожно, а у него в груди заболело от желания вот такую сонную к себе сейчас прижать, сцеловать уходящий сон и вернуть в реальность. Поцелуями страстными и сексом прямо здесь на полу этого долбанного самолета, ставшего для него тюрьмой. Клеткой, в которой приходится терпеть пытку находиться с ней в такой близости, и наблюдать за тем, как ее муженек подходит и наклоняется к ней, чтобы поцеловать. Стас психанул и отправился в кабину к пилоту. Остаток пути провел там, иначе понимал, что сорвется, и попадет всем.

Спустя несколько часов самолет приземлился в Варне. Оттуда команда на трансфере отправилась в Золотые пески, где в одном из лучших отелей были забронированы места для звезд, принимающих участие в фестивале.

Оформились, заселились. После того, как Настя приняла душ и переоделась в легкую юбку и блузку, и муж тоже привел себя в порядок, пара спустилась в холл. Знакомые встречались повсюду, поэтому поужинать вдвоем не получилось. Каждый считал своим долгом подойти и поздороваться с Виктором, а если кто-то по неизвестной причине не подходил, он шел сам.

– Вить, может мы все-таки поедим? – попрекнула Настя после очередного его отхода. – У тебя уже остыло все.

Виктор махнул рукой на бараний стейк, который действительно уже даже теплым не был.

– Ты же видишь, все внимания требуют. Надо уделить, парой слов переброситься.

– Это можно сделать и после ужина, не обязательно вставать, и подходить к каждому столику. Вы все – равно сегодня увидитесь в каком-нибудь заведении и отметите встречу. А сейчас можно и со мной поужинать, – казалось бы, это так просто, сесть и вместе поесть, но даже сейчас, в таком огромном зале, забитом людьми, Настя чувствовала себя брошенной, когда каждые две минуты оставалась одна и ела этот треклятый стейк, который уже не лез в горло. Неужели это так сложно просто двадцать минут поесть, а потом идти на свои встречи, не понимала девушка.

– Вечером мы в казино идем, там не особо поговоришь, но ты права. Давай ужинать.  – и все-равно супруг оборачивался и кивал только что зашедшим в зал знакомым.

– Ты не против, если я не пойду в казино? Мне там нечего делать.

– Еще как пойдешь. Все с женами придут, а я что? С ними и потреплешься о вашем о женском. – запил он шампанским последний кусок баранины.

– Вообще-то я приехала сюда, чтоб с тобой побыть, а не трепаться с женами твоих знакомых.

– Ну, так это моя жизнь. И в радости, и в горе, помнишь? Вот это всё – Виктор обвел зал рукой, – Моя радость. – и Насте вдруг стало неудобно перед ним. Ведь он не виноват, что это его профессия. Со всеми общаться, каждому руку пожимать, улыбаться и участливо интересоваться здоровьем детей. Её муж строит связи, налаживает контакты, а она ворчит. Эгоистка.

В казино пошли всё – таки вместе. Мужчины играли в покер, женщины, как и предполагал Виктор, трепались о своем. Настя даже разговор пыталась поддерживать пока тема была о музыке, и моде, но когда же начались обсуждения личных качеств той или иной светской львицы, девушка отправилась к мужу. Следить за игрой, как оказалось было интереснее. Перемывание костей не входило в её привычки.

***

– Стасян, ну давай сыграем. – толкал в плечо Рома, подбивая Стаса усесться у игровых автоматов.

– Нет, Ромыч. – отмахнулся парень, обводя взглядом зал. Парни за полдня успели наплаваться в бассейне, поужинать и теперь добрались до казино, хотя конкретно Стасу хотелось просто надраться от души. Мог бы так и сделал, если бы не десятки фотографов вокруг, следящих за каждым шагом свалившегося звездопада из популярных исполнителей на бедные Золотые пески Болгарии.

– Тогда нахрена мы сюда приперлись? – буркнул Рома, сверля взглядом полным обожания целую стену из автоматов.

– Потому что Свиридов позвал. А ты давай не пялься. Тебе вообще запрещено прикасаться к чему – либо здесь. Понял меня?

– Ой, нашелся папочка. Ты мне тот случай никогда не забудешь. – закатил глаза Рома.

– Не забуду, не надейся. Ты из этого дерьма полгода выбирался, хватит. – отрезал Стас, имея в виду зависимость друга от азартных игр. На втором курсе он так сильно заигрался, что чуть из универа не вылетел за непосещаемость и неуплату. Все деньги проебал на эти свои игрушки. Стас долго матерился, когда узнал. Даже в морду другу дал для отрезвления, когда тот орал на него, что это не его дело.

– Ладно, все, замяли. Понял я. Вон смотри, там Свиридов кажется. – Рома кивнул в сторону одного из столов для покера, и Стас проследил за его взглядом. Сердце на мгновение споткнулось, когда он увидел Настю, а потом погнало кровь быстрее. Нахрена он приперся сюда? Опять изводить себя? Свалить может? Хотя нет, чести много. Он пойдет и сыграет. Еще и выиграет у её муженька.

Но только парни сделали несколько шагов в сторону играющих, как Настя вдруг встала, шепнув что-то на ухо мужу, и отправилась к выходу. Куда это она, заинтересовался Стас.  Виктор даже не обернулся, продолжая смотреть в свои карты. Стас и сам не понял зачем, но бросил Роме, чтобы шел к Свиридову, а сам за девушкой к выходу быстрым шагом направился.

Настя его даже не видела. Наблюдала за игрой, несколько раз заблаговременно угадывала кто выиграет, а кто останется ни с чем, читая по лицам игроков эмоции. Отец учил её играть в покер еще давно. Лет с тринадцати. Только девушка никогда особо не пользовалась своими знаниями, даже Виктор не догадывался о том, что его избранница превосходно играет. Она считала, что эти рисковые игры до добра не доводят. Однажды отец проиграл пятьдесят тысяч долларов одному банкиру в Нью – Йорке, с тех пор и сам не играл, когда понял, что может потерять свою компанию. Хорошо, что вовремя пришло это понимание, потому что до других бывает доходит только тогда, когда терять уже остается нечего. В буквальном смысле слова. Виктор же любил это времяпровождения. Часто бывало собирался то у них дома с друзьями, то у кого-то из своих знакомых, чтобы провести время за игрой.  Иногда выигрывал, но и проигрывал тоже.  Пока что дело не доходило до больших сумм, поэтому Настя никак не реагировала на его пристрастия.  Но наблюдать за игрой все же надоело. Она спросила у Вити, не хочет ли он прогуляться, на что тот ответил, что ему как раз начало фартить, и Настя решила пройтись сама. Где-где, а в Болгарии она еще не бывала. Ночью, правда, не многое можно увидеть, а точнее совсем ничего, но прогулка вдоль берега все же лучше, чем душное казино.

Выйдя из здания, девушка направила взгляд направо, там в нескольких сотнях метров, судя по Чертовому колесу, находился местный лунапарк. Веселый гомон доносился с ярко – освещаемых аттракционов, но Насте хотелось тишины. Да и что делать в парке одной? Ступив на тротуар, девушка медленным шагом направилась в противоположную сторону – к пляжу. Воздух был невероятно чистым и свежим, так что легкие с благодарностью наполнялись морским бризом. Мимо проходили компании молодых людей, и Настя невольно задумалась о том, чем сейчас занят Стас. Вряд ли сидит в номере. Скорее всего, отправился куда-нибудь в бар или клуб в поисках молоденькой девушки, чтобы приятно провести время. От этой мысли Насте стало неприятно и в груди сдавило. Но все правильно. Она же ему отказала. А он молодой, долго горевать не будет. Настя добрела до пляжа, разулась, взяла туфли в руки и ступила на мягкий песок. На водной глади отражался молодой месяц, висевший на звездном небе. Людей почти не было. Тишина и только шелестит шум прибоя, будто призывая подойти к кромке воды.  Настя так и сделала. А потом, когда кончиков пальцев коснулась прохладная вода, услышала сзади шаги. Обернулась и дышать перестала. Даже дневного света не нужно было, чтобы понять, кто стоял в нескольких шагах от нее. Волосы затянуты в небрежный хвост на макушке, легкая белая рубашка с расстегнутыми сверху пуговицами и джинсы. Руки в карманах и на нее смотрит.

– Ты следишь за мной?

– А похоже? – вопрос на вопрос и усмехается, а Настя только сейчас поняла, что в груди теплеет от этой его дерзкой ухмылки. Хотела она его здесь встретить? Ждала? Возможно.  Может только ради этого и ушла из казино, чтобы наткнуться на него случайно.

– Даже очень.

– Тогда да. Следил. Каюсь, – и ближе подошел. Босиком. Так же, как и она, ступнями в мокрый песок погрузился.

– Правда, каешься?

– Не-а, – не сдержала улыбку. Какой же он все-таки наглый.  – Ты же избегаешь меня, вот решил пойти за тобой и узнать, долго ли еще бегать будешь, – улыбка мгновенно растаяла на губах.

– Я не избегаю тебя, – ответила тихо, и взгляд вдаль устремила. На самый горизонт. Где море с небом встречаются. Две параллельно существующих синевы, которые никогда на самом деле не пересекутся, но если просто смотреть вдаль, забыв о теории построения вселенной, то можно увидеть, как они сливаются воедино. – Просто не понимаю как себя вести рядом.

– Да как обычно. Я же не стал вдруг кем-то другим, когда сказал тебе о своих чувствах. – у Насти от того, что он снова это говорит, мурашки позвоночник атаковали. – И жалеть меня не надо. Проблема только в тебе. Ты говоришь одно, а чувствуешь другое.

– С чего ты это взял?

– Я ж не дебил. Если бы у тебя ко мне не было никаких чувств, ты бы даже не думала о том, как вести себя рядом, как ты говоришь. Послала бы на три буквы, как тогда, и веселилась бы, не обращая на меня внимания.

– Как тогда? Я тебя тогда не посылала.

– Да, но тебе было плевать. Сейчас нет.

Настя подняла голову и в глаза парню заглянула. В темных зрачках отражался месяц, а она не знала, как ему ответить. Ведь правду говорит. Лгать, оправдываться… Зачем?  Все-равно это ничего не изменит. Они, как это море и небо. Никогда не будут вместе.

– Стас, для тебя все просто. Тебе двадцать один год, и по сути развлечения только начинаются.

– Какие развлечения, Насть? – в голосе зазвучало раздражение, но она не обратила внимания.

– Ты можешь влюбиться еще раз тридцать, пока не найдешь ту, которой скажешь, что любишь. И это будет по-настоящему. Но поверь, это произойдет еще не скоро. До того момента, как ты к этому подойдешь, тебе предстоит набраться опыта.

– Значит, опять возраст… – шумно выдохнул парень, и песок ногой поддел, отшвыривая его в воду.

– Дело не в возрасте, – спокойно ответила Настя, стараясь не смотреть на парня, потому что от того, как он близко стоял, ей хотелось зажмуриться. – Дело в том, что для тебя сейчас очень просто влюбиться. Так же, как и просто расстаться с девушкой.  Повстречались месяц, два, шесть, и разбежались. А брак – это совсем другое. Это ответственность в первую очередь. За человека, которого выбрал. За себя. Свои действия и желания. Нельзя так просто взять, сходить налево, а потом так «Упс, я тебе изменила, давай разойдемся». Понимаешь?

Стас понимал. Что ж он совсем глупый не понять к чему она клонит. Но несмотря на ее слова, все – равно даже за последние несколько часов, видя Настю рядом с мужем он не мог назвать их счастливой супружеской парой. Дело не в том, что они почти не разговаривали в самолете и трансфере. И даже не в том, что сейчас Свиридов в казино, а она гуляет одна в чужом городе ночью. Хотя и в этом тоже. Самое главное, если бы она любила мужа, то не смотрела бы на Стаса так. Исподтишка. Будто воруя эти взгляды у самой себя. Когда есть одна любовь, второй не ищут. Настя возможно и не искала.  Любовь сама её нашла, просто девушка пока этого не поняла. Или поняла, но боится признать. Другая бы уже бросилась в этот омут, а потом к мужу обратно вернулась, как ни в чем не бывало, но не Настя. Она пока сама не поймет глубины своих чувств, так и будет стоять посреди двух берегов.

– Я подожду, Насть. Мне не впервой, – девушка вскинула взгляд своих бездонных глаз, в которых Стас тонул каждый раз, когда смотрел в их непроглядную глубину.

– Нечего ждать, – а сама по линии его скул скользит омутами своими, противореча самой себе. И снова усмешка на его пухлых губах.

– А говоришь нечего.

– Стас…

– Насть…

– Какой ты упрямый!

– Очень. Особенно касательно тебя, – море выбросило волну на берег, обрызгав их прохладной водой, и заставив девушку отвернуться. Слишком тяжело было находиться рядом. Слишком неправильно. Особенно неправильно то, что ей это нравилось. Она ведь сама намеренно ушла из казино, чтобы пересечься с ним и хотя бы несколько минут провести наедине. Пусть так. Пусть осознавая тот факт, что им не быть вместе, но какая-то часть ее сердца требовательно тянулась к этому самоуверенному парню, с бейсболкой, козырьком назад, и серьгами в ушах. Стас не тот, кто ей нужен. Не тот, о ком она мечтала всю жизнь. Не ее мужчина – скала, за которым она будет принцессой в своем дворце. У нее уже есть мужчина. Ее муж. Ему она собирается родить ребенка, как только у них это получится. Они семья. Слаженная. Любящая. Сердце предательски кольнуло… «Ели все так хорошо, то почему же ты тогда стоишь здесь, на берегу теплого моря и делишь одни звезды не с мужем?» погано прошептал внутренний голос.

Настя не придумала, что ответить Стасу. И Стас молчал. Она не находила слов прогнать, а он не искал причины уйти. Так и стояли у моря, смотря как месяц, такой далекий от земли, распластывается на поверхности воды, и позволяет ей нежно качать его на своих волнах. Стас закурил.

– Пошли, я проведу тебя до отеля.

– Я дойду сама. У тебя дела еще есть, вероятно.

Он не ответил, пошел вперед, дождался пока еще недавно одиноко прогуливающаяся девушка отойдет от пляжа и пойдет в сторону гостиницы. Около входа их встретила шумная компания, тут же бурно приветствуя Стаса и буквально уволакивая его с собой. Уже внизу на ступеньках, парень обернулся и встретился с Настей взглядом. А потом отвернулся, хлопнул одного из парней по плечу, и толпа исчезла в темноте улицы. Насте хотелось побежать следом, догнать его и убежать вместе с ним.  Не важно куда. Пусть даже в клуб, где сходит с ума молодежь. Не имело значения. Лишь бы еще раз почувствовать на себе этот его взгляд, ухмылку на невероятно привлекательном лице, и по губам кончиками пальцев провести. Господи, Настя чуть не завыла. Почувствовала себя ужасной, грешной, падшей женщиной. Что за наваждение такое? За что? Что она в жизни сделала не так, что сейчас судьба решила вывернуть ее наизнанку и выпотрошить?

Поднявшись в номер, обнаружила, что Виктора еще не было. Звонить ему не стала. Если он сам не посчитал нужным узнать, где она находится, то какой смысл звонить и говорить – я дошла до номера и ложусь спать? Никакого.

Глава 7

– Вить, я не могу. Поставь себя на мое место, – довольно резко ответил Анатолий Криванов, известный в широких кругах музыкальный продюсер, Виктору Свиридову, с которым они уже минут двадцать вели беседу на не совсем дружеских тонах. Виктор хотел, чтобы его знакомый взял в тур своей активно набирающей популярность звезды Светланы Ленц его молодую и малоизвестную группу Трэмбл, но Анатолию эта идея казалась совершенно неоправданной и даже наглой. С какого счастья он должен брать на распевку совершенно чужих звезд, не принадлежащих его продюсерскому дому? Тратить деньги на их перелеты, гостиницы, пропитание. Раскручивать группу пусть даже знакомого, но не имеющего к нему никакого отношения человека?

– Ставлю. И думаю, что тебе не составило бы труда включить ребят хотя бы в пять – шесть городов. Они у меня тихие, проблем не доставят, зато ты поможешь дарованиям засветиться. – настаивал Виктор, еле сдерживая раздражение. Он несколько месяцев ходил вокруг этого Криванова. На обеды приглашал, дружбу заводил, и на день рождения свой уже заранее позвал, который планирует отметить с большим размахом, хотя тот только через два месяца, а этот гад уперся и ни в какую не хочет идти навстречу.

– А деньги где я возьму?

– Ерунда вопрос. Я заплачу. За переезды, отели. Тебе не придется тратить больше, чем ты предполагал изначально.

– Да черт с этими деньгами. На распевку со Светой поедет Дэймар. У них и дуэтных две песни есть уже. Так что это не обсуждается. Трэмбл твоих пусть Стас берет, у него тоже скоро тур намечается, если я не ошибаюсь?

– Через месяц. – выдавил сквозь зубы Свиридов. Внутри ресторана, куда все гости прибыли на препати фестиваля, послышался бодрый голос ведущих.

– Тем более. Совсем немного осталось. Это будет проще и тебе, и ребятам из группы. Все, пойдем, там уже начинают. – поставил точку в разговоре Анатолий, и поспешил за свой стол. Свиридов нервно стукнул кулаком по мраморной колонне и без какого-либо настроения тоже отправился в зал. Шикарно украшенное заведение сегодня было наполнено самыми популярными и активно обсуждаемыми сливками общества. Звезды музыки и даже кино занимали почетные места, и, не стесняясь, пили шампанское под живые выступления своих коллег. Те, кто успел немного захмелеть, даже подпевали со своих мест, а то и танцевать вставали. Атмосфера царила веселая и набирающая обороты. За столом с семьей Свиридовых, конечно, сидел Стас, супружеская пара спонсоров этого грандиозного мероприятия и еще одна молодая певица, которая видя в Насте возможную собеседницу, поспешила сесть с самого начала мероприятия рядом с ней. Юлианна – миниатюрная блондинка с высоким, даже детским голосом, сейчас, когда вечер был в самом разгаре, рассказывала девушке о своих планах на будущее, клипах и еще о чем-то, чего Настя никак не могла уловить, потому что постоянно отвлекалась на Стаса. Он сидел как раз напротив, разговаривая с Виктором и Самойловым Никитой Петровичем, одним из спонсоров фестиваля. Стас уже исполнил песню и теперь просто наслаждался вечером, перебрасываясь парой слов с гостями за соседними столами. Было видно, что парень привлекает много внимания своей персоной, и даже Юлианна пыталась с ним флиртовать. Настя не могла этого не заметить, хоть и тщательно скрывала. Стас никак не демонстрировал своим поведением то, что вчера вечером они виделись. Настя даже на мгновение задумалась, не приснилось ли ей это, но когда посреди одного из выступлений, взглянула на Стаса, то почувствовала, как пальцы на ножке бокала обдало дрожью. Он смотрел на нее. Не исподлобья, не прячась за бокалом, а открыто. Дерзко. Не заботясь о том, что за одним столом сидит ее муж, а по совместительству и его продюсер. Парень вальяжно раскинулся на стуле, закинув ногу лодыжкой на колено, и просто смотрел на нее. Без злости, вызова. Со стороны могло показаться, что он любуется шедевром искусства. Настя отвела взгляд и похлопала выступающему. По спине скатилась капелька пота, и она обмахнулась рукой. До чего же жарко было в этом заведении. Или это только ей вдруг стало жарко?

Спустя несколько минут объявили Светлану Ленц, и зал поприветствовал её, как Насте показалось не слишком бурным аплодисментами. На сцену вышла невероятно красивая блондинка. В длинном серебристом платье с разрезом почти до самой талии и обворожительной улыбкой на губах. Заиграла приятная музыка, и тут Настя заметила, что некоторые звезды к ее удивлению начинают вставать и выходить из зала на веранду.  Прямо в начале песни. Что это еще за неуважение, фыркнула про себя девушка, провожая взглядом одного известного певца. Нет, Настя слышала о том, что эта Ленц стоит поперек горла всей попэстраде, но и не предполагала, что люди будут выказывать такое откровенное пренебрежение прямо посреди грандиозного мероприятия. Светлана держалась очень достойно и взглядом не выразила своего отношения по поводу происходящего. Настя же, возмущенная до предела, обернулась к Вите, чтобы поинтересоваться, чем же так всех раздражает новоявленная певица, как вдруг ошарашено вперилась взглядом в отодвигающего свой стул мужа.

– Ты куда?

– Выйду, покурю.  – ответил супруг, даже не понизив тон.

– Прямо сейчас? – шепотом, но довольно резко спросила Настя.

– Да. Не могу это слушать.

А потом ушел. Настя еще несколько секунд потрясенно смотрела туда, куда он вышел, не веря своим глазам. Неужели ее муж мог так поступить?  Проявить наплевательское отношение к молодой девушке, явно нуждающейся в поддержке. Настя непонимающе озиралась вокруг, наблюдая, как вышли еще пара человек, и ей с каждой секундой становилось еще более некомфортно. И это те люди, которые должны подавать пример.  На которых смотрит подрастающее поколение, чтоб их.

Светлана спустилась со сцены и пошла в зал. Надо отдать должное её выдержке. Держалась она как королева. Улыбалась оставшимся и уверенно продолжала петь.

Настя подняла взгляд на Стаса, когда увидела, что он собирается вставать. В этот момент у нее сердце оборвалось. Неужели и он способен на подобное? Не успела толком обдумать происходящее, как поняла, что парень делает шаг в совершенно противоположном направлении. Куда он? Взгляд Насти переместился со Стаса на других присутствующих, тут же доставших телефоны, и начавших снимать его действия. Светлана проходила как раз мимо их столика, когда Стас широко ей улыбнулся и протянул руку. Настя заметила замешательство в глазах певицы. Она вопросительно глянула на протянутую ладонь, но не успела сообразить, как Стас подошел ближе и уверенно приобнял ее за талию, уводя танцевать. Зал в одно мгновение ожил. Одни шептались, другие откровенно посмеивались, третьи наоборот слишком серьезно смотрели на то, как парень открыто идет против всеобщего бойкота и демонстрирует свою позицию, не смотря на мнение большинства. Даже не считаясь с мнением Виктора. Но Настю последнее заботило меньше всего. Девушка не особо была осведомлена, за что так не любят недавно появившуюся на эстраде певицу, но в любом случае полностью была на стороне Стаса. Настя была уверена, что это сделано не ради пиара, как в последнее время привыкли делать медийные персоны. Она знала парня много лет, чтобы понять, что это личное желание поддержать. Помочь загнанной овечке не чувствовать себя одинокой среди стаи волков. Похоже, они даже знакомы не были, так как Света держалась на расстоянии, но глаза на её лице засверкали по-особенному. Явное доказательство того, что все, что ей нужно было – это немного поддержки. Пара танцевала под вспышки фотокамер и не совсем корректное улюлюканье. Друзья Стаса по сцене одобрительно свистели ему со своих столов, а он будто не замечал, полностью подарив свое внимание девушке. Песня закончилась и Светлана, смущенно улыбнувшись Стасу, поклонилась публике и отправилась на свое место.

– Стас, ты такой молодец.  – затараторила Юлианна, восхищенно смотря на парня, когда тот вернулся к их столику. – Мне Светку так жалко стало, вот же люди, а.

– Я ничего такого не сделал. Просто пригласил девушку на танец. – усмехнувшись кончиками губ, Стас взял свой бокал и бросив на Настю мимолетный взгляд, отправился в другой конец зала. За столиком остались только девушки.

– Юль, а ты случайно не знаешь, за что к Светлане такое отношение? – осторожно поинтересовалась Настя у своей явно желающий поболтать, знакомой.

– Ну, во-первых, голос у нее так себе. – скривила нос девушка, но Настя услышала больше констатацию факта, чем осуждение. Голос и правда у девушки был не ахти. Но разве это сейчас диковинка? У каждого второго голос либо компьютерный, либо он рэпер, и петь особо не нужно, только речитатив читать.

– А во – вторых?

– А во – вторых, она не стесняется показать себя настоящую. Когда ей хорошо, она радуется, открыто демонстрируя свое счастье. Когда плохо, плачет. Тоже не скрывая этого. В инсте у нее миллионы подписчиков. Одни её хаят, другие возносят чуть ли не в ранги Богини.

– И что, это реально причина так к ней относиться?

– Её полюбил народ. Даже без вокального таланта. На нее идут. О ней говорят. Её обожают. Свете ничего не нужно делать, просто выйти на площадь и там мгновенно соберется толпа, вопящая «Света – лучшая». Думаю, остальные просто завидуют.

Странно, но в голосе Юли не было зависти, о которой она говорила.

– А вы подруги, да? – уточнила Настя.

– Нет, с чего ты взяла?

– Ну, просто ты говоришь о ней в положительном ключе. А это редкость, как я понимаю.

– Нет, – мило улыбнулась Юлианна. – просто я понимаю, каково это, когда тебя игнорируют. Знаешь, очень сложно ужиться со звездами, которые уже завоевали мировую сцену. Свете удается закрыть на это глаза и идти вперед, несмотря ни на что. Мне пока это сделать тяжело.

В зал постепенно начали возвращаться те, кто выходили, и когда Виктор занял свое место за столом, Настя наклонилась к нему и с неприкрытым неодобрением прошептала:

– Зачем ты это сделал?

– Что именно? – Настя не ответила, только взглядом его полоснула обвиняющим. – Не начинай, а. – отмахнулся Виктор, видя, что жена недовольна его поступком. – Сходил покурил, а заодно не мучил свой слух этим пением.

А потом отвернулся к Самойлову и, как ни в чем не бывало, продолжил разговор. Настя же оторопело смотрела на супруга. Не ожидала от него такого. Виктор всегда казался ей вежливым и учтивым, но сегодняшнее его поведение ни шло ни в какие ворота.

Стас так и не вернулся. Настя осмотрелась по сторонам, но парня не было видно, так же как и Светы. Странное ощущение овладело девушкой. Ей захотелось, чтобы он оказался здесь, в поле ее зрения, потому что непрошенные мысли, подобно земляному червю начали грызть ее подсознание.  Господи, скорее бы они уже вернулись домой, иначе у Насти крыша поедет. Видеть его так часто оказывается сложнее, чем когда-то предполагалось, да и поездка проходит совсем не по ожидаемому плану.

Чтобы проветриться, Настя встала и отправилась на широкую веранду. Там во внутреннем дворе ресторана находился небольшой фонтан с шумящей водой, рядом с которым можно было немного посидеть и успокоить нервы.

Девушка вежливо извинилась, встала из-за стола и направилась туда. Юлианна тоже подскочила, но её к счастью отвлекла проходившая мимо известный хореограф, так что Настя, воспользовавшись моментом, быстро зашагала ко внутреннему дворику.

Вышла на улицу и глотнула свежего воздуха, наполненного запахом моря. Именно таким, каким они вчера дышали со Стасом. Прошла в дальний угол веранды, чтобы спокойно постоять в тишине, как вдруг заметила две фигуры. Долго думать о том, кто это был, совершенно не нужно было. Девушка и парень стояли к ней спиной. Он облокотился локтями на широкий балкон и курил, она же просто стояла рядом, потягивая коктейль. У Насти сердце быстрее забилось, и она отчего-то даже замерла на мгновение. Уйти? Дать понять, что они здесь они не одни, или тогда парочка подумает, что за ними давно наблюдают?

– Я уважаю мужчин с собственным мнением, – вдруг залепетала Светлана, а Настя и вовсе перестала дышать, понимая, что хочет услышать их разговор. Ей здесь не место, и она внедряется в чужое пространство, но ноги отказывались слушаться, просто приросли к полу.

– Так я должен радоваться, что завоевал твое внимание? – судя по голосу, Стас усмехался.

– Вообще совсем не многие сейчас откровенно выказывают поддержку. – девушка откинула волосы на плечо сексуальным жестом. Господи, да она же флиртует, подумала Настя. – Многие звонят потом после концертов или выступлений, хвалят, а на публике занимают нейтральную позицию. Я их не виню. Им еще работать со многими из тех, кто осуждает мой образ жизни. Это личный выбор каждого. Но вот так открыто, как ты сегодня поступил – еще никто не делал. И мне это очень приятно.

– Я просто не люблю стадного инстинкта. – Стас глотнул из стакана, и кубики льда стукнулись о стекло. – У каждого должно быть свое мнение. И если ты ведешь себя как-то, как не приходится по душе остальным, это вызовет резонанс. Нужно не бояться осуждения, слать всех нахер и быть чертовски неправильным для окружающих, так как это делаешь ты. Личность должна оставаться личностью, а не подстраиваться под толпу.

– Ты тоже так делаешь.

– Не совсем. Я не демонстрирую публике свою жизнь. Только редкие моменты. Ты же выносишь на обозрение буквально всё. Но это твой выбор. За это тебя полюбили. Ты приоткрываешь завесу в жизнь популярных людей, а это сама понимаешь, как интересно фанатам.

– Не все это понимают. Мне многие говорят, что я перебарщиваю с эмоциями, как будто я актриса какая-то. А я ведь просто человек, которого боготворят на сцене, и от которого отворачиваются за кулисами. – да уж, у девушки явно с самооценкой все отлично, подумала Настя.  – Но не ты. Ты не отвернулся.

– Я же говорю, не терплю стадный инстинкт. Да и мы с тобой не знакомы толком, чтобы я подрывался и сваливал. – Стас затянулся и выпустил струю дыма вверх. Настя же слушала и понимала, что с каждым его словом, уважение к парню только растет. И это ведь не просто красивые слова, он буквально только что доказал их на деле. Сломал стереотипы.

– Ты прав. – заулыбалась голливудской улыбкой брюнетка и губу прикусила. Настя подавила в себе желание прокашляться и вмешаться в разговор. Она же не девочка-подросток ревность свою показывать. Да и о какой ревности вообще может идти речь, если они не вместе? Стас – не ее мужчина, чтобы даже мысли допускать о том, чтобы мешать ему строить свою личную жизнь. – Слушай, мне сейчас нужно бежать на интервью, но я бы хотела с тобой встретиться в Москве. И познакомиться ближе. Думаю, мы найдем общий язык. Как считаешь?

–Встретимся в любом случае, у нас профессия такая, которая не исключает встреч.

–Дай мне свой телефон.

–Зачем?

–Давай-давай. – Стас выполнил просьбу девушки, затушив окурок и лениво вынув телефон из кармана брюк. Изящные пальцы залетали по экрану, а потом зазвонил мобильный в ее сумочке. – Вот, теперь у тебя есть мой номер, а у меня – твой. Буду ждать звонка, – мило похлопав глазами, развернулась, чтобы уйти. Настя вздрогнула и, опомнившись, быстро шагнула внутрь зала. Подошла к одному из знакомых, делая вид, что очень увлечена разговором, в то время, как у самой злость через край била. Неоправданная и бессильная. Нет, наверное, Света поступала правильно, со своей точки зрения, стараясь подцепить популярного певца, под стать ей, но Настя никак не могла понять, как можно вот так самой нагло навязываться мужчине? Она же девушка. За ней должны ухаживать, а не она сама себя на блюдечке подносить.

Вечер был в самом разгаре. Чего только Настя не успела насмотреться. И танцев на столах, и караоке от всегда сдержанных, а сегодня расслабившихся звезд современной сцены. Они тоже люди. Имеют право отдыхать так же, как и остальные, особенно когда собираются вместе. Многие фотографировались, селфи друг с другом приобрело маниакальный характер. Алкоголь лился рекой, ведь завтра предстоял еще один день отдыха, а на послезавтра был назначен концерт. Подготовка была расписана по часам, поэтому те, кто должен был репетировать завтра, пили намного меньше остальных. Стас же отрывался как-то и полагается молодому парню. На сцене исполнял хиты своей коллеги по сцене с ней на пару так, что зал взвывал от восторга. Его буквально разрывали, утаскивая к разным столам, но все же Светлана проявляла самое обостренное внимание, везде таскаясь за ним. Кажется, Настя поняла, почему присутствующие так ее не любили.

– Пойдем, потанцуем, – Настя обратилась к мужу, пытаясь отвлечься, когда заиграла медленная музыка. Тот непринужденно болтал с подсевшим к нему концертным директором Багирова.

– Ой, Насть, ты же знаешь, я всего этого не люблю. Да и мы с Виталием разговариваем.

– Нет, нет, идите, – замотал головой Виталик, – Настя права, ты уделяешь мне внимания больше, чем ей. Я никуда не денусь, пойду, перекинусь пока парой слов с Вениамином.

И, встав из-за стола, отошел к мужчине за соседним столом.

– Ну ладно, пойдем. –  великодушно согласился Виктор, протянул жене руку и повел ее в середину зала. Обхватил за талию и крепко к себе прижал. Настя положила руку ему на плечо и только сейчас поняла, что звучит мелодия с их свадьбы. Они танцевали под нее свой первый танец.

– Вить, ты узнал песню? – поинтересовалась она, взглянув на мужа снизу-вверх.

– Нет, а должен? – почему-то такой ответ даже не удивил.

– Да, мы под нее вальс танцевали на свадьбе.

– Ох, ну ты вспомнила, это же было столько лет назад.

– Всего четыре.

– Ну, в свое оправдание, я очень хорошо помню то, что было после свадьбы. Да и во время тоже. В лимузине, помнишь, любимая? – Виктор склонил голову и в мочку уха ее поцеловал. Как не помнить? Он тогда Настю в любой угол таскал. А она слепо радовалась, наслаждаясь тем, как мужчина хочет ее.

– Конечно помню, ты был ненасытный. – голову слегка отвела, чувствуя себя неловко посредине зала с огромной толпой людей.

– Я и сейчас такой. Просто времени стало меньше. – и крепче прижал ее, опуская ладонь к ягодице.

– Витя, перестань. – не сдержалась Настя. Как бы не любила его знаки внимания, но не здесь же и не сейчас.

– Почему это?

– Люди вокруг, – и невольно по сторонам осмотрелась, сама понимая причину. Его взгляда искала. Осознавала, что не хочет, чтобы он видел. Только зря надеялась, что Стас не заметит. Он в нескольких метрах от нее танцевал с одной из певиц, и как раз в этот момент руку Свиридова взглядом сверлил. На нее глаза перевел и у Насти холодный пот заструился вдоль позвоночника. Взгляд темный, тяжелый. Стасу в этот момент будто под ребра нож вонзили. Он, вчера как щенок поперся за ней на тот пляж. Еле в руках себя сдержал, чтобы не поцеловать прям там. Она бы ответила, точно знал. В глубине души чувствовал, но не стал. Хотел, чтобы не силой, а сама признала, что хочет этого. А она про верность втирать начала, ответственность. Провел ее до отеля, а сам пить пошел со своими, чтобы не думать о том, чем его муза ночами со Свиридовым своим занимается. Утром проснулся в одной постели с телкой какой-то и Ромычем. Они не раз делили девушек в постели, поэтому не особо удивившись этому обстоятельству, разбудил девицу и выпроводил. Ходил весь день как чумной, везде ее искал, зачем не знал, просто увидеть хотел дьявольски. Знал, что где-то рядом, вот и выискивал. На пресс-конференции, посвященной открытию фестиваля, с трибуны вместо того, чтобы сосредоточиться на вопросах журналистов, ее тщетно найти пытался. А потом здесь встретил, как всегда безупречную. С высоким хвостом элегантным и в платье белом до колен. Оно так облегало аппетитные формы, что не смотреть было невозможно. Утащить одно желание было отсюда подальше, и под корсет руку засунуть, чтобы полную грудь почувствовать в своей ладони. Настя смотрела на него и взгляд отводила, глупая. Как – будто он не видел, как у нее пальцы дрожат, когда вилку ко рту подносит. Думал время ей дать на осознание себя, а сейчас, увидя как она с мужем танцует, да еще и позволяет ему лапать себя прилюдно, у него барьеры все снесло. Он с ней, как с хрустальной мечтой носится, а она его мордой в дерьмо окунает. Будто специально показывается, мол "Смотри, как у нас все прекрасно, вали, мальчик, куда подальше". Стас прижал к себе ближе Милану, с которой сегодня познакомился, и голову к ее плечу опустил. Пусть Настя думает, что хочет. Играть захотела, так получит игру по ее же правилам.

– Моя жена, хочу трогаю. – Виктор в плечо Настю поцеловал, а она и не заметила. На Стаса напряженно смотрела и на то, как он с девицей танцевал. Тискал ее, прижимал, а та только рада была. Выгиналась и смеялась, проводя по его плечам ладонями. Настя и сама не поняла, почему не убрала руку мужа с талии. Наверное, отомстить захотелось. Внутри горело все, раздирало, но она дотанцевала этот танец до конца, а потом в номер отправилась, не оборачиваясь. Виктор решил уйти с женой. Все, с кого можно было поиметь какую-то выгоду, уже тоже разошлись по номерам, осталась только молодежь, а с ней ему делать нечего. Лучше с женой вечер проведет. Ведь не зря ее сюда притащил.

На следующее утро Свиридовы с другими участниками отправились на небольшой яхте на прогулку по морю. Настя понимала, что расслабиться все-равно уже не получится, как бы ей того не хотелось, но раз она приехала сюда отдохнуть, значит этим и нужно заниматься. Во всяком случае, стараться.

Погода стояла жаркая, даже шляпа с широкими полями не спасала от солнцепека, но девушка не спешила прятаться в тень. Сидела, вытянув ноги перед собой, и потягивала коктейль. Знакомая модель, которую Настя знала уже несколько лет, рассказывала о том, как сейчас занялась благотворительностью и открыла фонд помощи детям – сиротам. Это модно, светить свое имя в благотворительности. Не ради истинной помощи нуждающимся, а ради себя и своих рейтингов.

– Я тоже сделаю взнос. – сказала Настя, прищурившись от солнца.

– Ой, было бы отлично. Мы как раз сейчас собираем на новую одежду детскому дому в Подмосковье. Я внесу твое имя в список благодетелей.

– Нет, не нужно. Я деньги дам, но имя мое писать не надо.

– Как скажешь. – пожала худыми плечами Марина и хотела что-то еще сказать, как Насте вдруг на глаза легли чьи-то ладони.

– Угадай кто? – над ухом прозвучал знакомый низкий голос, и Настя широко улыбнулась, уже догадавшись, кто стоял сзади.

– Тиииим.  – радостно протянула девушка, накрывая ладони одного из лучших друзей своими и оборачиваясь. Тим подхватил её за талию и легко поднял, заключая в объятия.

– Тэйша, радость моя.  Наконец – то мы встретились.  – с Тимом Настя познакомилась в тот же вечер, что и с Виктором. Он пытался за ней ухаживать, но когда понял, что предпочтение девушка отдала не ему, прекратил все попытки. С тех пор они стали очень хорошими друзьями, и Тимур часто присутствовал на семейных праздниках, вылазках с общими друзьями, и просто стоял под номером четыре в быстром наборе Настиного смартфона после Виктора, отца и Машки. А еще он был всемирно известным хореографом, которого приглашали на самые масштабные шоу для постановки номеров.

– Да ты же, как президент, тебя не поймаешь. – рассмеялась Настя, безумно счастливая видеть здесь родного человека. Среднего роста парень, с коротким ежиком темных волос на голове и идеальным телом. Мечта любой девушки.

– Это да. Из Японии только прилетел и сразу сюда. Уснул внизу пока ждал вас, а как проснулся пошел тебя искать. Соскучился адски. – и снова Настю к себе прижал так, что у нее кости захрустели.

– Раздавишь.  – прохрипела она, смеясь, и парень разжал руки. – Ну как ты, рассказывай.

– Да тип-топ все. Устаю как черт, но зато домик себе купил в Майами. Так что когда будешь в США, отметим новоселье как следует.

– Обалдеть. – восхитилась Настя. – Поздравляю. – Тимур долго к этому шел. Парень был невероятно целеустремленным, за что в свое время и вызвал у девушки интерес и уважение. Ему столько раз Америка пинок давала под зад, пытаясь сломать, что другой бы уже отчаялся, и, поджав уши, ехал обратно в свой провинциальный городок штата Огайо, но не Тим. Он участвовал во всех танцевальных кастингах, ставил номера в клубах, сначала в маленьких, чуть позже его заметил хозяин элитного ночного клуба в Нью-Йорке и пригласил туда. Парень сначала просто выступал, а потом начал руководить местной группой. Там же и познакомился с ребятами, которых потом взял в свой балет. Именно с ними они ездили из города в город на разные мероприятия. Бывало, на последние деньги домой возвращались, но их это не сломало. За свое упорство их, похоже, решили вознаградить свыше. Однажды на выступлении в центральном парке, где ребята просто захотели подзаработать своим талантом и собственным танцем, их засняли на камеру прохожие. Выложили видео в сеть. А спустя несколько дней с Тимом связалась менеджер одной из популярных звезд Америки и предложила встречу. Разве мог он отказаться принять участие в грандиозном концерте самой известной эстрадной исполнительницы? Конечно, нет. С тех пор его балет на слуху. Их сначала приглашали для выступлений, а спустя время парня стали звать и просто для постановки номеров. Теперь Тим ездил по миру, его имя было известно практически каждому певцу, а если номер был поставлен именно им, это однозначно гарантировало успех и шквал оваций. Поэтому Настя действительно безумно была рада за своего друга, который своим примером мог бы показать всему миру, как нужно идти вперед и не сдаваться.

– Спасибо, Насть. Я и сам до сих пор поверить не могу, что это случилось.

– Ты молодец.  И это только начало, я уверена. Ты и здесь ставишь номера? На фестивале?

– Да. Но только половину. Я физически не успевал приехать к сегодняшним саундчекам. Да и передышку надо сделать хотя бы сутки.

– Да уж. Загонял себя совсем.

– Кто бы говорил. – серьезно произнес Тим. – Сама то за собой не следишь. Тебе лучше хоть? – и заботливо голову склонил, будто переживал о чем-то.

– В каком смысле? – не поняла Настя.

– Да в прямом. Из-за своей ангины могла бы так в Москве и просидеть, и со мной не встретиться. Когда б мы еще потом увиделись. А так, я смотрю, отдыхаешь, не зря я настоял, чтобы Витя тебя с собой взял, здесь даже воздух помогает поправиться.

У Насти внутренности холодом обдало. Леденящим таким и замораживающим.

– Ты настоял?

– Ну да. Он же не хотел брать тебя, чтобы не рисковать здоровьем. Осложнения и все такое. – Насте будто желудок вырвали с мясом, настолько неожиданно было то, что говорил ей Тим.

– А когда вы виделись с Витей?

– Так я звонил ему. Мне нужно было узнать, что они планируют в номере Багирова. Заговорились за фестиваль, и Витя сказал, что тебя не будет. Ангину подхватила. Вот как ты умудрилась ангиной летом заболеть?

– Мороженое ела холодное, – на автомате ответила первое, что пришло на ум, а у самой губы еле шевелились от услышанного. Настя будто окаменела, как в тумане слушая, что Тимур говорил дальше.

– Килограммами что ли? – ответить в себе сил не нашла. – Так я Вите сказал, чтобы тащил тебя сюда без разговоров. Антибиотик можно и здесь попить, так хоть и сама не останешься во время болезни, он присмотрит здесь, да и воздухом морским подышишь.

– Ты прав.  – Настя оторвала взгляд от переливающихся морских волн, на которые как оказалось смотрела уже несколько секунд, и перевела взгляд на Тима. – Мне и правда стало лучше. Спасибо за заботу.

– Ну, умница. А сегодня вечером тусанем. Как в старые добрые времена, помнишь?  – только Насте теперь не до этого было. Она стояла на корабле посреди моря и не понимала, что с ней происходит. Чувство опустошения и разочарования поглотили целиком. Все те надежды, что она лелеяла когда думала, что супруг сам её позвал в Болгарию, чтобы побыть вместе, в одно мгновение разрушились. Все оказалось совсем не так. Он и брать ее даже не хотел. Интересно, какой раз Виктор выдумывает разные отговорки, чтобы не брать ее с собой? Первый или это уже закономерность? Теперь хотя бы понятно, почему он так резко изменил свое мнение и в последний момент позвал её. Чтобы не казаться плохим мужем в глазах других. Ведь это для него главное. То, как его видят со стороны. Его и их брак. Свиридов не раз говорил, что его жена всегда должна выглядеть безупречно. Его дом должен быть совершенным. А их семья – примером остальным. Все было бы так, если бы и внутри этой идеальной оболочки находилось не жалкое подобие уходящих в небытие отношений, а счастливая, любящая семейная пара. Они же теперь начали казаться Насте тем самым портретом Дориана Грея. С виду – превосходная семья, а то, что скрыто от глаз, таит в себе ложь, недосказанность и покрытое грязной пылью уважение. О любви речь уже не шла. Потому что когда любят, используют каждый выпадающий шанс, чтобы быть рядом с любимым, а не отговорки, дабы от него избавиться. Настя так долго билась за свои мечты, что не заметила реального отношения мужа. Хотя нет, она давно заметила, только сама себе в этом не признавалась. Странно, но ожидаемой боли предательства не последовало. Только холод внутри. Ей не захотелось вдруг ринуться к Вите, дать ему пощечину и вытрясти объяснения. Не было желания даже услышать извинений. Обычно в такой ситуации обиженная половина находит любую ниточку, за которую можно ухватиться, чтобы оправдать любимого. Настя же устала искать нити, связывать их, и упрочнять этот перевязанный узлами канат отношений, который настолько прогнил, что рано или поздно прорывается в другом месте, сколько бы она не связывала.

– А давай, – к своему же удивлению вдруг согласилась Настя. Уезжать она не станет. Не подарит супругу такого счастья. Но и весь вечер проводить с Виктором не будет. Она возьмет себя в руки и назло обстоятельствам проведет хорошо время. В последние дни мозг и, главное, сердце изводят ее круглосуточно. Сердце тянется к одному, а мозг претит этому желанию и тянет в другую сторону. В ту, где, кажется, Насте больше нет места.

– Вот и отлично. Витю предупреди.

– Мы без него пойдем. Он собирается вроде на встречу вечером.

– Точно? Проблем не будет потом у тебя?

Настя холодно усмехнулась.

– Нет, Тим. Проблем больше не будет.

Супруг заметил настроение Насти ближе к вечеру. Не то, чтобы он искал причины, но все же ее отстраненности не заметить было невозможно. Настя не подходила к нему, не пыталась обнять со спины, как часто это делала, когда ее мужчина одевался перед зеркалом. Не комментировала выбор галстука или рубашки. Она была здесь вроде бы, но и не здесь. Виктор попытался с ней поговорить, но девушка отвечала коротко, не вдаваясь в подробности, как зачастую это делала, пытаясь посвятить его в детали своей жизни. Он никогда особо не слушал, но сейчас настораживало то, как она оделась в одно из своих сексуальных платьев черного цвета, подняла кверху волосы, закалывая их заколкой, и отправилась в ванну, даже не объяснив, куда идет и с кем. В дверь постучались, и Свиридов открыл.

– Тимур, добрый вечер. – мужчины поздоровались уже во второй раз за день, в первый – они виделись на яхте, но тогда Виктор не успел перекинуться даже парой слов со своим хорошим знакомым, который сделал ему огромную скидку на постановку всех номеров Багирова в его концертном туре. – Ну как там твой дом в Майами? Можно поздравить?

– Конечно. – радостно кивнул Тим и прошел в комнату.

– Ну, поздравляю, ты молодец. Давно ты на него поглядывал.

– Очень. Сейчас идем с Настей отмечать покупку, а заодно и ее выздоровление.

Виктор застыл посреди комнаты, осознавая наконец причину странного поведения жены. Настя обиделась. Он уже было подумал, случилось что-то катастрофическое. А это ерунда. Сегодня загладит все. Мужчина улыбнулся, когда супруга вышла из ванны, и, обхватив ее за талию, прошептал, как она великолепна. Настя даже взглядом его не наградила. Тимуру улыбнулась приветственно и, не попрощавшись, вышла за дверь.

Пара отправилась в один из дорогих ресторанов на Золотых песках. Настя отключилась от всего и расспрашивала парня о его жизни. Личной и профессиональной. Тимур не был ловеласом, но все же несколько раз знакомил подругу со своими пассиями. Одна из них Насте даже понравилась, но их отношения долго не продержались. Почему у молодого человека не складывалось с девушками, понятно не было. Он легкий в общении, позитивный, о такой внешности мечтает если не половина, так четверть мужского населения точно. Да и засматриваются на него частенько. Даже здесь, в ресторане, Настя ловила на друге взгляды девушек, и не преминула ему об этом сообщить. Он только отмахнулся, подливая ей текилу. Спустя минут сорок, оба уже порядком выпившие, друзья вспоминали забавные случаи, произошедшие в Америке, и смеялись до коликов в животе. Болтали обо всем. Раскрепостившись, Тимур рассказал о том, как его брат, который осуждал его в начале карьеры за то, что тот выбрал не мужскую профессию, недавно заявился и потребовал у него денег на покупку машины.

– А ты что? – шокированно спросила Настя, не веря своим ушам.

– Сказал, что могу дать только часть, потому что такую тачку даже я себе еще не могу позволить. Все ушло на дом.

– Обалдеть. Гони его в шею. Он отвернулся от тебя, а теперь, когда увидел, что твои дела пошли вверх, прискакал на готовенькое. Если, не дай Бог, что-то пойдет не так, и твоя популярность упадет, поверь, он опять свалит, – какие же люди лицемерные и наглые, мысленно возмущалась девушка, накалывая на вилку оливку. Как только видят того, за чей счет можно поживиться, тут же появляются все забытые родственники, знакомые, которые не давали о себе знать десятками лет, и просто желающие, покупаться в лучах чужой славы.

Сзади послышались голоса, и девушку на мгновение прошибло током. Ей показалось, что она услышала голос Стаса. Обернулась, но поняла, что ошиблась. Компания молодых людей заняла столик недалеко от них с Тимуром, но этих ребят Настя не знала. Медленно выдохнула, в глубине души признавая, что ей хотелось, чтобы это был Стас. Сегодня она его не видела, и какое-то сосущее чувство, похожее на то, когда по кому-то скучают, давало о себе знать. Отрицать это было сложно, и до момента пока не обозналась, ей казалось, что ей вполне удается себя в этом разубедить. Тряхнув головой, Настя вернулась к разговору с Тимом.

Поужинав, они отправились в один из элитных баров, который находился как раз около отеля. Очень удобно. Как давно девушка уже не проводила время в компании своих друзей, она и не помнила. Маша в последнее время все время где-то пропадает. Арину тоже в городе не нарисуешь, а среди чужих людей, которые делают с ней селфи и постят в соцсетях, отмечая ее, как будто реально были закадычными друзьями, девушка не чувствовала себя свободно. Только за последние два дня ее имя отмечали двадцать-семь раз. И это при том, что с этими звездами, Настя почти не была знакома. В этом вся фальшь шоу-бизнеса. Все строят из себя близких людей, а когда дело доходит до реальной помощи, от бывшего табуна льстецов остается только пыль.

В баре Насте захотелось танцевать, и она отправилась на танцпол, в одной руке держа бокал с коктейлем. Тим присоединился почти сразу, понимая, что девушку одну нельзя оставлять. Настя не из тех, кто позволит к себе подкатывать, да и защититься всегда в состоянии, но все же пьяная молодежь иногда не может похвастаться рациональным мышлением. Настя пела песню, слова которой Тимур не знал, поэтому просто отрывался под кайфовую музыку. А потом, когда девушка порядком устала и изъявила желание отправиться спать, провел подругу до отеля, а сам пошел на вечеринку, на которую получил приглашение еще в обед.

Настя вошла в лифт, ноги нещадно ныли от активных танцев, голова кружилась, но ей удалось ненадолго все же выпасть из реальности и заглушить чувство ненужности и обиды на мужа. Так вот почему люди спиваются, поняла девушка. Когда в висках стучит алкоголь, а по венам течет расслабление, все кажется легко и просто, и проблемы отходят на второй план, даря ложное чувство счастья. Правда, когда приходит отрезвление, становится в разы хуже и больнее.

Нажала на кнопку, и когда дверь уже почти закрылась, в нее вдруг протиснулся Стас, и на миг замер, заметив Настю. Взгляд полыхнул, но парень просто встал с ней рядом, словно с незнакомкой. Все опьянение как рукой сняло. Сердце забилось непростительно быстро, и Настя прокашлялась, прочищая мгновенно пересохшее горло. Стас не мог не заметить этих раскрасневшихся щек, растрепанных волос, и запаха алкоголя, разившего от девушки, которую почти никогда не видел выпившей. Покосился на нее, а у самого кулаки сжались. Платье это короткое, которое только задрать стоит, к стенке лифта развернуть, руки заломить и трахнуть. Кто так одевается? Еще и сама ходит черти где. Или не сама? Виктор точно был в отеле, Стас видел его в фойе, тот говорил с администратором еще час назад, а потом в номер поднялся. Стас же днем заходил к Свиридову обсудить пару моментов по туру вместе с Виталиком и забыл у него на столе планшет. Вспомнил только сейчас, когда парни позвали затусить у бассейна, и подключить к планшету блютуз колонки. Пришлось возвращаться, а здесь она. Стоит в углу, подбородок задрала, гордая мать ее. На каблучищах этих, и с губами без помады. Насыщенно красными от природы. Пухлыми и манящими. Как же он ее сейчас ненавидел. Еще со вчерашнего вечера, когда она с мужем своим в номер отправилась. Он, чтобы фантазию свою гребаную заглушить, поперся в море ночью купаться с телками и пацанами своими. Пил так, что днем вместо двух, четыре таблетки пришлось выпить от головной боли и тошноты. В комнате провалялся, потому что мир, мать его, плыл вокруг, как только вставал. А на завтра нужно быть в форме, иначе саундчек накроется, а выступление и того подавно.

В кармане завибрировал телефон. Стас вынул его и посмотрел на экран. Света. Стас уже успел пожалеть о своем опрометчивом поступке поддержать тогда ее, потому что с того вечера девушка не оставляет его в покое. Кажется, его рожа еще так часто не мелькала ни на чьей странице в соцсети, как сейчас на ее. Не прекращал только весь этот спектакль, чтобы Настю позлить. Кажется, работало, потому что он боковым зрением заметил, как она бросила взгляд на его смартфон и челюсть сжала. Молча, не проронив ни слова.

– Как отдыхается? – не выдержал Стас, отклонив вызов и запихнув телефон обратно. Повернулся к Насте.

– Отлично. Тебе, как я вижу, тоже?  – с вызовом вскинула бровь, а у него поджилки затряслись от желания размазать ее по стене своим телом.

– Мне еще никогда так хорошо не отдыхалось.

– Ну и славно. Ничего еще не загнулось от такого количества отдыха?

– А ты проверь! – у Насти дыхание сперло от такой наглости.

– Пусть воздыхательницы твои проверяют! У тебя целая вереница из желающих.

Стас внезапно к ней шагнул.

– И тебя среди них нет, угадал?

– Какой ты догадливый!

Взгляд сердитых глаз заскользил вниз и зацепился за откровенное декольте. Вспыхнул подобно факелу и Настю жаром опалил.

– Врешь! – мужская рука вдруг резко притянула к себе за талию. Сердце девушки загрохотало в горле. В легкие прорвался аромат его крепкого тела, и у нее голова закружилась, словно алкоголь по новой разнесся по венам. Воздух вокруг стал густым и тягучим. – Ты первая в этой веренице, Настя! – второй рукой поднял лицо за подбородок, отнимая у бедной девушки дыхание. – Хочешь, правда же?

– Нет!

– Готов поспорить, что если сейчас задеру это чертово короткое платье, то твои трусики будут мокрые.

– От чего? От того, что твоя известная персона рядом находится? Очень ошибаешься! – хрупкие ладони уперлись ему в грудь в тщетной попытке оттолкнуть, но Стас только сильнее вжал ее в себя, давая отчетливо почувствовать животом твердую выпуклость на джинсах. Настя нервно сглотнула, понимая, что если он сейчас усилит напор, то сил оттолкнуть уже не будет. Слишком соблазнителен был этот грех. У нее уже мозги плохо соображали, чувствуя только бессильную злость на то, что он, черт его раздели, прав, и усиливающееся возбуждение, охватывающее с ног до головы. Уголок губ парня дерзко поехал вверх, раскусив ее состояние.

– Давай проверим! – игнорируя сопротивление, уверенная ладонь накрыла стройное бедро и схватила подол платья, но в этот момент как раз звякнул сигнал лифта, оповещая о том, что нужный этаж достигнут и двери разъехались в стороны.

– Твою мать. – рявкнул Стас, когда Настя, воспользовавшись его секундным замешательством, вырвалась из цепких объятий и вылетела наружу.

– Настя, стой! – угрожающе крикнул, и вышел следом. Тяжелыми шагами прямо к их двери.

«Что он делает?», сердце бешено заколотилось, когда девушка дрожащей рукой вынула карточку и провела по замку. Распахнула дверь, быстро шагнула внутрь и застыла, не успев закрыть её за собой. На мгновение показалось, что она ошиблась номером. Следом вошел Стас, и так же, как и Настя, врос в пол. В комнате был приглушен свет, а на столе два огромных подсвечника со свечами. Накрыт на двоих персон и для явно романтического ужина. В ведре со льдом бутылка шампанского, а рядом на диване огромный букет красных роз. Настя обернулась на Стаса, но он не смотрел на нее. Обвел тяжелым взглядом всю эту постановку для одного зрителя, развернулся и стремительно вышел, мысленно послав нахрен тот планшет. Он не собирался пить? Как же он ошибался. Сейчас захотелось не только пить, но и накуриться. Сначала разнести в хлам этот разукрашенный номер, раздолбить бутылку шампанского о голову Свиридова, а потом накуриться. С размаху нажал на кнопку лифта, потом еще и еще, обернулся на открытую дверь. Настя следом не вышла. Ну конечно, у них же сейчас будет супер романтический ужин с дальнейшим сексом на этом же столе, на котором штук пятнадцать свечей горело. Желание затушить каждую о рожу Свиридова зашкаливало. Еще раз ударил по кнопке, а потом психанул и толкнул дверь на лестничную площадку. Поскорее убраться отсюда. От суки этой, мозги ему проевшей, от мужа ее, подарившего Багирову билет в жизнь, и от самого себя прежде всего.

Настя же со все еще стучащим, как раненное, сердцем, осмотрела взглядом номер, не понимая, что происходит. Подошла к столу и провела пальцем по идеально белой скатерти. Услышала, как дверь из комнаты открывается. Виктор, в брюках и рубашке белой, будто на свидание собрался, холеный, чрезмерно надушившийся туалетной водой, подошел к ней и поцеловал в губы:

– Где ты была, любимая? Я же соскучился!

Глава 8

Но как Виктор не старался, ему не удалось больше затуманить Насте рассудок. Девушка сразу поняла, какие цели он преследовал всем этим фиктивным романтическим ужином. Вероятно, Тим проболтался об ангине, и теперь супруг пытается таким образом загладить вину. Но не получается на этот раз ни обходительным отношением, ни побрекушкой дорогущей с бриллиантом вызывающего размера. Настя только сейчас поняла, что у нее таких украшений была уже большая шкатулка, и каждое из них она надевала по одному разу, не потому что не нравились ей, а просто, потому что не успевала снашивать, как Свиридов дарил уже следующее. Раньше не приходилось задумываться над их количеством, а сейчас вдруг задалась вопросом, почему он так часто дарил украшения. Заглаживал таким образом свои грехи перед ней? Значит, их накопилось уже ровно столько, сколько ожерелий, браслетов и колец было в ее позолоченной шкатулке, тоже подаренной супругом. Не помогли ни слова любви, ни объяснения, что он дико соскучился за день, ни попытка заняться сексом. Фальшь, сочившаяся из каждого его слова, обрела для Насти физическую форму. Перед ней больше не было прежнего Виктора Свиридова – ее любимого мужа, которому она так отчаянно хотела подарить ребенка, ради которого в свое время отложила собственную жизнь на второй план, и для которого не раз просила денег у отца, помогая тем самым мужу укрепиться и встать на ноги.

– Насть, в чем дело? – раздраженно спросил Свиридов, ослабляя галстук и понимая, что девушка не ведется на его ласки. Сидит, похожая на статую, даже взгляд померк. Обычно, подарками ему удавалось поднять ей настроение, а сегодня что-то шло не по привычному сценарию.

– Скажи, зачем ты соврал Тиму? – девушка взяла бокал с налитым шампанским, а потом поставила его обратно, так и не пригубив.

– О чем соврал? – деланно удивленно выгнул бровь муж.

– Ты знаешь о чем, не унижай меня враньем, – грубо ответила Настя, насторожив Виктора. – Об ангине, что ли? – развел руками тот, стараясь придать себе как можно более беззаботный вид. – Так ради тебя и сказал. Ты же не любишь все эти мероприятия. Знаешь, что я часто хожу по ужинам, времени могу тебе уделить минимум, плюс курсы твои.

– Ты же послал курсы к черту, когда решил взять меня с собой? Или это была часть спектакля?

– Какого спектакля, Настя? – еще более раздраженно огрызнулся супруг, плеснув себе в бокал виски из бара. Шампанское так и не понадобилось. – Что ты несешь?

– Я думаю, нам стоит разойтись. – Виктор даже поперхнулся от неожиданности.

– Что?

– Разойтись. – решимость так ясно читалась в глазах жены, что Свиридову стало не по себе. В прошлый раз, когда она об этом говорила, в ее словах еще были эмоции, сейчас его супруга, всегда излучающая дичайшую энергетику, была подобна холодному изваянию, и именно это и пугало. Отсутствие эмоций.

– С чего бы это вдруг?

– А это не вдруг, Витя. Это уже давно не вдруг. Ты лжешь другим, находя причины, чтобы не брать меня с собой никуда, унижаешь перед знакомыми, даже на танец вчера тебя позвала я, а не ты меня. Дома почти не ночуешь, сплошные разъезды.

– У меня профессия такая… – не успел договорить, как Настя прервала.

– Да знаю я. Но твоя профессия не мешает тебе эти дни быть со мной, а ты со мной только спишь и ешь. В остальное время, даже если мы находимся рядом, ты где угодно, но не со мной. Уходишь к своим друзьям, они сидят вместе, ты третий, я же одна. Не они к нам идут, а ты к ним. Без меня.

– Настя, ты говоришь глупости.

– Ладно, хватит, – девушка устало потерла лицо, понимая, что полностью вымотана и морально и эмоционально. Даже на разговоры нет сил. Ей просто хочется лечь, и чтобы никто не трогал. Особенно Свиридов. – Мы вернемся домой и решим, как все это лучше сделать.

– Что сделать?

– Разъехаться. Развестись. – Настя встала, но Виктор вдруг грубо схватил ее за локоть, перед этим с грохотом поставив на стол бокал. Виски расплескалось по скатерти, оставляя рваное пятно.

– Ты рехнулась? Какой развод, Свиридова? – произнес со злостью, сжимая ее руку достаточно ощутимо.

Настя дернула рукой, вырывая ее из его хватки, и шагнула назад. В глазах человека, которого она когда-то любила, полыхал яростный огонь. Темный такой, сумасшедший. И как будто неконтролируемый.

– Обычный развод. Люди расстаются, когда от их прежних отношений остаются одни воспоминания, а нынешние приносят только боль.

– Боль? – громко рявкнул тот, кто еще недавно пылинки готов был сдувать, а потом отвернулся, глубоко вдохнув и руки в волосы запустив. Через несколько секунд обернулся и схватил Настю за плечи. – Любимая, давай ты успокоишься, и мы все обсудим дома, хорошо? Я не согласен на развод, слышишь? – к себе дернул и к груди прижал, внутри которой сердце билось. Насте когда-то казалось, что оно ей принадлежит, сердце его черствое. Глаза зажгло от обиды и непонимания. Ее супруг бывает таким разным. Холодным, отстраненным, а когда дело доходит до ссор – меняется, преображаясь и становясь эталоном идеального мужа. Проблема в том, что спустя время все возвращается на круги своя до следующей ссоры. И снова эти повторяющиеся замкнутые круги.

– Может не развод, но хотя бы пожить раздельно. Нам нужно понять, нужны ли мы еще друг другу.

– Конечно, нужны, дурочка моя!

– Пусти меня, – вымученно прошептала одними губами, уже устав от таких гнетущих мыслей, одновременно высвобождаясь из его рук. – Мы еще все обсудим. Только я не думаю, что это поможет. Того, что связывало нас вначале брака уже нет.

На следующий день Виктор принес Насте дорогое элегантное алое платье в пол для концерта, с неглубоким, но выгодно подчеркивающим полную грудь, декольте. Платье идеально подошло по размеру и село на точеную фигуру, как влитое. Девушка все же согласилась пойти на концерт. Подводить мужа и демонстративно не прийти, вызвав у его коллег обсуждения за спиной, она бы не посмела, хоть обида все еще грызла изнутри. Настя сама наложила макияж. Этот навык достался ей от матери, которая всегда выглядела совершенно, не прибегая к услугам специалистов. Она и Настю успела в свое время научить правильно краситься. Ярко выделенные глаза, покрытые темно – серыми тенями и высветленные во внутренних уголках глаз добавляли образу девушки сексуальности, которой у нее и так было хоть отбавляй. Прозрачный блеск для губ подчеркивал их чувственность. Черные туфли на высоком каблуке, которых почти не было видно под подолом платья, но в то же время возвышающих Настю на целых пятнадцать сантиметров, ставили девушку вровень с моделями. Виктор не мог насмотреться на это произведение искусства, созданное природой и великодушно подаренное ему ею. Любил он красивых женщин. А точнее питал к ним слабость. Настю в свое время заметил именно поэтому. Не сказать, что влюбился сразу, просто всегда хотелось видеть рядом именно такую женщину. Яркую. Выразительную. Дорогую. И сейчас Виктор испытывал болезненное возбуждение, наблюдая, как его супруга выстукивает каблуками по роскошному холлу отеля, в котором они остановились. Если бы не её вчерашний выбрык, мужчина бы еще полчаса назад завалил бы жену на кровать и трахнул, широко разведя стройные ноги и удерживая за каблуки, чтобы выбить из нее всю спесь. Но сейчас никак нельзя. Не то у нее настроение. Надо быть осторожным, обходительным, что Свиридов больше всего не любил. Но глупые мысли о разводе нужно выветрить из пустой головки его благоверной, чтобы те не приняли угрожающий характер и не встали на путь воплощения в реальность.

Красная дорожка открылась в самый разгар дня, когда солнце еще даже не клонилось к горизонту. Сегодня был первый вечер фестиваля, который открывали популярные звезды эстрады. Сам фестиваль разбивался на четыре дня, но выступление Багирова было запланировано именно на сегодня. Стас с утра прогнал номера на сцене вместе с балетом, проверили звук, свет. А сейчас сидел в машине, перед автомобилем Свиридовых, и думал только о том, что ведет себя, как последний идиот. И чувствует себя так же. Обернулся и бросил мрачный взгляд на машину, стоявшую позади. Внутри мерседеса Настя с мужем своим. Он их еще не видел. Из отеля вышел и в авто сразу забрался. Со вчерашнего вечера его душило ощущение третьего лишнего. Парень долго думал над тем, что вчера увидел. Свечи, шампанское, розы – картина идеального вечера для любящей пары. Смущал только взгляд Насти, который она на него обратила, когда услышала, что он следом вошел. Наполненный сожалением, смущением и волнением.  Видать, за него переживала, чтобы не обидеть маленького мальчика, который ходит за ней по пятам. О чувствах его заботилась. Заботливая, мать её. Парня раздирали противоречивые чувства. Столько вопросов хотел ей задать, но сегодня четко решил – хватит. На кой хрен он вообще занимается мазохизмом, выворачивая себя наизнанку? Настя слишком сильно верит в институт брака, чтобы позволить себе хотя бы малейший шаг в сторону. Нет, Стас не оправдывал измен. Более того, сам не терпел их. Людей, которые не могут удержать себя в штанах, идя на поводу у похоти, вообще стер бы с лица земли, потому что те не ценят то, что имеют. И никогда не будут ценить. Играют на чувствах любящих половин и используют по собственной нужде. Но Настя это другое. Багирову передавались ее чувства и эмоции, будто они находились на одном ментальном уровне. Язык тела не обманывает. И, зная Настю, она не просто хотела его. Судя по тому, как боролась с собой, это было нечто большее. То, что душит самого Стаса, с каждым днем все меньше оставляло воздуха на существование. Он понимал ее, но и себя унижать больше не хотел. Хватит с него.  Он если захочет, окажется между ног любой девушки. Стоит только пальцами щёлкнуть, и половина прекрасного пола Варны уже через минуту сами прибегут в его номер с отчаянным желанием подарить себя любимому идолу. Нет, это не самолюбование. Фанатки, они такие и есть. Пойдут на край света за тем, кого возводят в ранг Бога и кому поклоняются днем и ночью. А со Стаса хватит. У него мозги уже дымятся от постоянных навязчивых мыслей, грудная клетка болит от частоты сердечных сокращений каждый раз, когда он видит Свиридовых вместе. «Нас бьют – мы делаем». Это не про него. Хватит истязаний. Настя сама для себя не решила чего хочет, но и за поводок не держит. Стас сам себя на привязь к ней посадил. Ей делать ничего не нужно, а он уже слюной истекает. Придурок. От желания выдрать девушку из памяти, в солнечном сплетении колет. Парень глубоко вдохнул и открыл окно, когда его машина наконец подъехала к началу красной ковровой дорожки. Он должен взять себя в руки и больше не реагировать на нее. Хочет быть с мужем, значит это ее выбор. Он больше не станет бегать. Раздерет зубами гребанный ошейник и на свободу вырвется.

Натянул на лицо свою фирменную улыбку и приготовился выйти из машины. Там снаружи он звезда. От него фанатеют, его появления ждут, как второго пришествия. Уже отсюда были слышны крики «Багиров, Багиров» и парень невольно усмехнулся. Как быстро ему удалось завоевать любовь миллионов. Он словно комета ворвался в индустрию, мгновенно обращая на себя внимание народа. Самым гнетущим было то, что помог ему достичь этого именно Виктор Свиридов. Тот, кого он ненавидел каждой клеткой, и не потому что ревновал, хотя и это тоже. Сначала парень делал все, чтобы завоевать уважение продюсера, даже после того, как узнал, что Настя его жена. Стас искренне пытался отодвигать мысли о ней в самый дальний ящик, чтобы не стать гадом, использовавшем Свиридова, но положившим глаз на его жену. Только все изменилось, когда парень заметил истинное отношение Вити к Насте. Как находясь в баре и распивая алкоголь в большой компании, скидывал ее звонки, а потом перезванивал и говорил, что был дико занят на студии. Нет, Стас еще ни разу не ловил того на измене, с виду все было шито крыто. Но все же внутри что-то подсказывало парню, что хороших качеств в этом человеке мало. Он будто прятался за маской совершенства, скрывая истинное лицо. Иногда, срывался на ассистентке так, что та ревела в туалете. Порой мог завестись от казалось бы незначительной причины, а потом в секунду брал себя в руки и снова мило улыбался, пряча ту часть личины, которая прорывалась наружу. Если бы он открыто так себя вел, Стас бы не обратил на это внимания. Ну, что поделаешь, характер такой. Но со Свиридовым все было иначе. Как на чаше весов, где хорошее соревнуется с плохим, и что – то подсказывало, что очень скоро плохое перевесит.

Выйдя из машины, парень уверенно направился вперед по красной дорожке, откуда по сторонам его уже с визгом встречали фанатки. Плакаты «Мы любим тебя, Стас» то и дело попадались в поле зрения. Парень, проходя мимо бьющихся в агонии девушек, сделал несколько селфи с некоторыми из них, утонув в еще большем шуме одобрения. Перекинулся парой слов с ведущими, натянув самую обольстительную улыбку, и зашагал вперед к зоне фотосессий. Настя не могла не отметить про себя внешний вид парня, когда они с Виктором вышли следом за ним из машины. Пока супруг давал короткое интервью, Настя наблюдала за тем, как Стас лениво позирует на фотокамеры. Волосы завязаны в идеальный хвост, на лице как всегда немного дерзкая ухмылка, которая сводит с ума и даже сейчас заставляет Настю залипнуть на его лице с четко очерченными чертами дольше положенного. Черные джинсы, с несколькими цепями на поясе, дорогая футболка, аналогичного черного цвета, обтягивающая мышцы рук и выгодно подчеркивающая пресс. Певец улыбается, позируя то в один объектив, то в другой. На глазах солнцезащитные очки, которые он снимает, складывает и держит в ладони. Виктор под локоть ведет Настю туда же, в зону фотосессий. Стас, кажется, даже не замечает их, когда Виктор окликает парня и тот оборачивается. Широко улыбается продюсеру, и мужчины приветственно жмут друг другу руки прямо перед камерами. Перебрасываются парой слов, которые Настя не слышит из-за визга беснующейся толпы. Девушка пытается отойти в сторону, понимая, что им нужно сфотографироваться вдвоем, но Виктор внезапно оборачивается и мягко хватает её за руку. Тянет к себе и кладет руку на талию. Приходится улыбаться под ослепляющие вспышки фотокамер. Настя натянуто растягивает губы, на самом же деле ощущая себя не в своей тарелке. Стоять вот так рядом с Витей и Стасом некомфортно. Сердце предательски стучит в ускоренном ритме, а по виску стекает капелька пота. Солнце нещадно жарит, испепеляя лучами, и слепя глаза.  Приходится щуриться. Вокруг царит атмосфера какого – то хаоса, и Насте хочется скорее сбежать внутрь. Нет, она привыкла к такой жизни и дело здесь не в том, что ей не нравятся подобные мероприятия. Скорее дело в Стасе, который полностью поглощен позированием и болтовней с Виктором, а на Настю ни единого взгляда не обратил. Глупости такие, одернула себя девушка. Когда она подходила к зоне, думала что как и всегда Стас увидит ее и долгим взглядом окатит, таким, каким может смотреть только он. Многозначительным и чувственным. Тем, от которого у нее внутри все узлом скручивает, а он даже не поздоровался толком. Головой в ее сторону кивнул и на этом все. Не оценил внешний вид, хотя девушка знала, что выглядит сногсшибательно. Мужчины проводят ее взглядом вот уже несколько минут, пока она топчется на дорожке, а именитые личности комплименты отвешивают и раздевают глазами.

– Насть, я отойду, – крикнул на ухо Витя, и быстрым шагом направился в сторону, приветливо махнув кому-то рукой. Девушка на мгновение растерялась, а потом вдруг почувствовала, как на её талию ложится рука Багирова. Тут же вздрогнула, когда кожу в этом месте запекло. Голову непонимающе вскинула. Стас широко улыбался в камеру, перевел на девушку быстрый взгляд и кивнул в сторону фотографов, толпившихся перед ними.

– Улыбайся, Настя, – сейчас на каблуках девушка доставала парню как раз до линии глаз и когда он, находясь в такой непосредственной близости, обратился к ней, у нее дыхание сперло, потому что легкие мгновенно окутал рассеянный запах сигарет вперемешку с его собственным. Порочные губы, искривленные в чувственной усмешке прямо напротив нее, в нескольких сантиметрах от её собственных, которые Настя с трудом подавляет желание облизать. По телу пробегает дрожь, как раз когда слева их окликает один из фотографов.

– Стас, Анастасия, посмотрите, пожалуйста, сюда.

Пара послушно направляет взгляды куда просят и слегка поворачивается полубоком так, что теперь Настя спиной чувствует тепло поджарого тела Стаса и у нее перед глазами начинает плыть от того, как между ними прибегают сотни крошечных разрядов тока. Господи, ругает себя девушка, стараясь унять дрожь в коленях, на них смотрят миллионы зрителей и телезрителей, потому как все дни фестиваля будут транслироваться в прямом эфире одного из ведущих музыкальных каналов, а она еле на ногах стоит. Жар, охвативший тело бедной девушки, стремительно распространяется, грозясь разрастись до катастрофически масштабов. Стас же кажется, наоборот, непозволительно расслабленным. Лениво кивает на камеры, машет рукой куда – то в сторону и снова возвращает взгляд туда, откуда доносится свет вспышек. Это его мир. Его любят, не Настю. Что она вообще здесь делает? Она ведь даже не звезда. И Витя, черт бы его побрал, куда-то запропастился.

Настя не заметила, как произнесла возмущения вслух.

– Что с настроением? – раздался над ухом немного хрипловатый голос Стаса, от которого у Насти мурашки вниз по шее побежали.

– Все отлично, – буркнула, продолжая широко улыбаться, даже не взглянув на парня.

– Не верю. Когда все отлично, не ворчат недовольно находясь там, где другие только мечтают.

– Это где же? Рядом с тобой?

– Вообще-то я имел в виду красную дорожку, но и со мной тоже, – пара не смотрела друг на друга, обратив взгляды в объективы, да и слышать их никто не мог из-за непрекращающегося шума, доносившегося со всех сторон.

– Какое самомнение, – фыркнула девушка.

– Так что с настроением? Вечер не удался? Шампанское невкусное или трах не удовлетворил? – проигнорировав ее заявление, нахально поинтересовался Стас.

Настя от потрясения резко к нему повернулась, тут же пожалев об опрометчивом поступке. Стас не успел отстраниться, и их губы оказались в непозволительной близости. Настолько близко, что у обоих дыхание перехватило. Потемневшие карие глаза внимательно изучают линию скул Насти, цепляются за губы, а она провалиться сквозь землю готова, потому что ощущает на физическом уровне то, как он царапает их этим пронзительным взглядом. Ладони мгновенно вспотели, во рту пересохло. Спохватившись, Настя спешно отвернулась и снова натянула фальшивую улыбку, хотя теперь это было сделать гораздо сложнее.

– Это не твое дело, – огрызнулась, скрипя зубами, и с дико колотящимся сердцем.

– Ну почему же? Я волнуюсь за дорого продюсера, – так же с улыбкой и кивнув головой знакомому исполнителю, саркастично заметил Стас, кажется не почувствовав того, что чувствовала Настя, когда он прижимал её к себе. – Он так старался организовать романтический ужин. Надеюсь, ты хорошо его наградила за старания?

– На самом высшем уровне, – гордо нанесла ответный удар и почувствовала, как мужские пальцы впиваются в спину через тонкую материю платья. Довольно улыбнулась.

– А это благодарность за ночь? – небрежный кивок головы на ожерелье, инкрустированное драгоценными камнями, и украшающее изящную шею.

– Тебе не кажется, что ты слишком много себе позволяешь? – стальным голосом произнесла девушка.

– Нет, не кажется. Я же глупый, необразованный и недоросший до тебя пацан. Как умею, так и веду себя.

Настя не успела ответить, потому что справа их уже подзывал один из работников, назначенный для того, чтобы провожать звезд на их места в зале. Витя, оказывается, был внутри и давал еще одно интервью. Стас испарился, давая Насте долгожданную передышку. Господи, как ей хотелось разодрать ему физиономию ногтями за то, с кем посмел ее сравнивать. Борзый самовлюбленный хам.

Девушке удалось успокоиться только спустя минут двадцать после начала концерта. Один за другим на сцену выходили исполнители, удивляя публику неожиданным дуэтами, новыми аранжировками собственных композиций, да и просто крышесносными постановками номеров, за которые Настя испытывала неприкрытую гордость. Ведь большинство из них ставил Тим.

Ближе к концу первого вечера, когда публика была в самом драйвовом настроении, готовая, наконец, встретить фаворита, ведущая объявила Стаса Багирова.

Зал взвыл. Оглушающий визг лился со всех сторон, пока на сцену выходил он. Тот, кому она сегодня принадлежала безоговорочно. Стас и чувствовал себя королем, выкрикивая приветствия в микрофон.

– Погудим, Варнааааа??? – публика, казалось, не может вопить громче. Закладывало барабанные перепонки. – Руки в небесаааа! Поехали!!

И Стас запел. Старые песни, стихи которых Настя знала наизусть, но в совершенно новой обработке. Более рваные, битовые, надрывные. Настя смотрела на него из вип – зоны и только сейчас осознавала, что еще ни разу не видела его выступления вживую в концертном зале, не считая вечера, когда они встретились, но тогда он не был еще настолько популярным, одним своим именем вызывая дикий ажиотаж. Внутри будто ожил табун бабочек, стирая из памяти то, на какой ноте они расстались буквально два часа назад. Настя не могла оторвать взгляда от того, как мистически падает свет на сцену, играя различными красками и создавая эффект туманности, что не сразу можно было понять, где находится исполнитель. Как виртуозно выполняют номера девушки из подтанцовки, отточенными и четкими движениями вводя зал в транс, приковывая взгляд каждого зрителя к этой умопомрачительной постановке. Стас тоже танцует.  Черт, как же он двигается, пронеслось в голове Насти, когда она завороженно наблюдала за движениями его рук, ног, бедер и плеч. Парень явно имел талант не только к пению. Талантливый человек, талантлив во всем. Это про него. Если бы Багирову выдался шанс принять участие в каком-нибудь шоу танцев, можно было бы поставить десять тысяч долларов на его победу и уже планировать куда потратить выигрыш. Парень был полон секса. Не только благодаря шикарному подтянутому телу, нет. От него излучалась мощнейшая энергетика. Дома, на видео с его выступлений, которые иногда просматривала Настя, этого не ощущалось. Здесь же она словно попала под гипноз. Кажется, теперь Настя отчасти начала понимать фанаток парня. Сдерживать собственные желания, глядя на него, чрезвычайно затруднительно. Хочешь, не хочешь, а заведешься.

Стас пел, а зал заканчивал за ним строки. Как одно целое. Вселенная, в центре которой правит Багиров. Настя была уверена, скажи он сейчас им пойти и сброситься с крыши – они пойдут. Может не все, но многие однозначно.

В один момент, на песне, которая Насте особенно нравилась, у девушки вдруг появилось странное ощущение. Даже холодок по спине побежал. Ей вдруг показалось, что этот трек посвящен именно ей. Дуристика просто. Ерунда, отмахивала назойливую, как муха, мысль девушка, но с каждым куплетом все чаще к ней возвращалась. Никогда прежде, слушая его песни, у нее не возникало мысли о том, что они могут быть связаны с ней, а сейчас вдруг, совсем внезапно она отчетливо провела связь между строками и жизнью.  Исполнитель, крепко сжав микрофон в руках, вторил, повторяя несколько раз припев:

«Ради тебя готов продать дьяволу душу.

В каждой песне всё о тебе. Услышь, послушай.

Разгляди между нот мою боль, тревоги.

Я расскажу о счастье, о безнадеге.

Для тебя я – бунтарь, не знающий жизни.

Утопаю средь девушек, в изобилии, в дороговизне.

Всё считаешь, что правды нет, хоть кричу "я люблю"

Со стороны наблюдаешь, как себя активно гублю.

Но хочу излечиться я от твоего яда.

Все зовут это любовью, а мне одному не надо.

Забирай, подавись, между нами оставив домыслы.

Я к тебе откровенно, с чистыми помыслами.

Так иди по прямой, а к счастью другая дорога.

Если б любила меня, то рискнула сойти хоть немного.

В крови ненависть топит мечты. Закипая,

Гневно кричу «Ненавижу тебя» и «Прощаю».

Я ненавижу тебя. Ненавижу и с ума схожу.

На сердце имя твое выжжено, хочешь, покажу?

Я ненавижу тебя, ненавижу за то, что так сильно люблю,

Ты душу вывернула хладнокровно, вымотала всю.

Я ненавижу Тебя, Ненавижу. Ненавижу»

И все это таким надрывным голосом, что Насте становится трудно дышать. Стас не смотрит на нее, хотя прекрасно знает, где она сидит. Может ей показалось? Больная фантазия, разбушевавшаяся на фоне последних нервных дней. Только сердце ведь не обманешь. Себя можно, а его нет. Оно умное. Всегда знает правду, даже если его не спрашивать. Дает нам знаки, подсказки, а порой вопит, изнемогая от попыток быть услышанным, а мы притворяется глухими. Возвышаем стены, ограждая бедное трепыхающееся сердце от хладнокровного мозга, втирающего нам о правилах и нормах поведения. Вот к нему мы прислушиваемся. Так и Настя. В глубине души она отчетливо поняла, кому посвящены эти болезненные строки, ключевым словом которых было «ненавижу», произнесенное Стасом тогда, семь лет назад на перроне. Настя его не слышала, стоя в вагоне, потому что грохот колес заглушал голос отчаявшегося подростка, но ей и не нужно было. Она странным, парадоксальным образом, ощущала на себе всю его ненависть. Исступленную и жгучую.

Неужели эта песня и правда для нее? О ней? Возможно ли это? Настя не могла сказать. Возможно, да, скорее всего, ей бы хотелось, как любой девушке, чтобы ей посвящали песни. Только именно к такой она была не готова.

 Утром вся группа отправилась обратно, правда уже не чартерным рейсом, а обычным. Настя почти не разговаривала с Виктором, хотя тот и предпринимал для этого много попыток. В самолете подкладывал ей подушку под голову, интересовался, не принести ли выпить или перекусить. Обхаживал, как мог, и от пристального взгляда Стаса это не укрылось. Как и то, что Настя никак не реагировала на старания мужа. Парень следил за ними и не мог понять, что произошло. Неужели поругались в тот вечер, который согласно его фантазии закончился бурным сексом? Или после? В принципе, его это не интересовало, упрямо заверял себя молодой человек. Больше нет.

Пара так и не поговорила толком ни в этот день, ни на следующий. Времени подходящего не выдалось. Виктор попросил у Насти время на обдумывание ее решения и сказал, что сейчас полностью поглощен предстоящим туром, и не может уделить ей должного внимания. Они поговорят, вторил он, вот разгребется немного и поговорят. Настя привычно кивнула головой только, снова чувствуя, что даже разговор о разъезде отодвигают на второй план. Как и всегда. Она дала ему два месяца. Потом либо они садятся и как взрослые люди спокойно и серьезно обговаривают проблему в их браке, либо Настя просто съезжает. Она больше не ждала его с работы, перестала просыпаться утром и сразу смотреть на половину его постели, хотя муж старался чаще появляться дома, чем прежде. Звонил, интересовался, как прошла очередная лекция. Старался исправиться, Настя видела, но внутри словно сковала себя, боясь снова поверить и в очередной раз почувствовать разочарование.

Спустя несколько дней, когда девушка только что, поболтав с Машей по телефону, сварила себе кофе и собиралась садиться за проект, который задали проработать на курсах, входная дверь хлопнула и Настя обернулась, слыша, как тяжелые шаги пересекают холл.

– Вить, это ты? – крикнула девушка, направляясь к лестнице. Ответом послужила тишина, а потом звук открывающейся и захлопывающейся двери. Настя оставила кофе на столе в гостиной и отправилась вслед за мужем. Судя по звуку, он заходил в кабинет. Подошла ближе и отворила дверь. Виктор сидел за столом, суетливо перебирая папки. Открывал каждую и отшвыривал её в сторону. Листья разлетались, превращая кабинет в свалку бумаги.

– Что-то случилось? – поинтересовалась Настя, подходя ближе к столу. Виктор даже взгляда не поднял.

– Здесь лежала папка черная. Куда она делась? – порывисто встал, откидывая стул назад рукой, и дернул верхний ящик на себя.

– Откуда я знаю, – наблюдая за тем, как ящик с грохотом залетает обратно, а средний вылетает следом за ним. Виктор поднял на жену полный негодования взгляд.

– Ты на днях брала со стола пропуск. Здесь, – указал на край стола, – лежала черная папка с номерами телефонов. Куда она делась?

Настю его такое поведение заставило ощетиниться. Мало того, что устроил бардак в кабинете, так еще и голос на нее повышает на ровном месте.

– Это было неделю назад, и я взяла только пропуск, – сухо ответила, пока муж перерывал остальные ящики, выбрасывая содержимое на пол. – Никакой папки не трогала.

– И где мне ее теперь искать? – рявкнул мужчина, сбрасывая со стола свои блокноты и другие папки.

– Откуда я знаю? У Алины спроси, она же здесь убирает, – так же резко ответила Настя и собиралась уже выйти, как муж заорал так, что она шокированно вросла в пол.

– Алина! Бегом сюда, – обернулась и неверяще уставилась на мужа. Никогда прежде Витя не доходил до того, чтобы позволять себе такое поведение. Нервно волосы ерошит и кабинет меряет широкими шагами, распихивая носком туфли разбросанные бумаги. Эмоциональные вспышки довольно непривычное дело для него, и обычно он отпускает себя только в их ссорах, но кричать на прислугу не входило в повседневность.

– В чем дело? – поинтересовалась Настя, всматриваясь в супруга. – У тебя что-то случилось? – Виктор остановился, лихорадочно постукивая пальцами по столу.

– Этот хрен Криванов не хочет включать в концертный тур своей Ленц моих «Трэмбл». -

Настя нахмурилась.

– И что? Это же не его подопечные, а твои. Почему в концертный тур своей звезды он должен включать на распевку твоих ребят?

– Да потому что я его об этом попросил. По-человечески. А он уперся как баран, мол, не мои, брать не буду.

– Ну, так он прав. У него есть свои нераскрученные звезды, которых он, скорее всего, и поставит на распевку. Зачем ему пиарить тебя просто так? – Виктор даже вспыхнул, не получив от жены должной поддержки.

– Эта скотина была у меня дома. На подписании договора со Стасом пил шампанское, за которое я платил немалые деньги. Я его пригласил на презентацию его альбома. Всячески налаживал контакт, жопу ему лизал мать его, а он носом воротит. Алина!!! – Настя поморщилась, казалось, даже стены задрожали от того, как он гаркнул.

– Не ори! – не выдержала, не веря тому, что её муж мог питать такие иллюзии. В мире шоу-бизнеса мало кто готов пойти на дружеские жесты, еще и бесплатно. Надеяться на помощь глупо. И Виктор как никто должен это знать, так долго прогрызая себе дорогу в эту область индустрии. – За твоих Трэмбл надо платить. Гостиница, машины, лишняя работа визажисту и костюмеру. И это только начало.

– Так я готов заплатить, Настя. Он просто уперся. Не хочет чужих пускать. Своих потащит.

– А ты бы пустил? – скептически выгнула бровь девушка.

– Хрена с два я теперь его Ленц куда пущу.

– Вы меня звали, Виктор Сергеевич? – дверь приоткрылась и Алина, облаченная в черное платье и белый фартук, несмело вошла в кабинет.

– Да. Ты глухая что ли? Я два раза тебя звал, – отругал Свиридов, заставляя девушку от неожиданности потупить взгляд.

– Не ори на нее! – недовольно вступилась Настя, видя, как молоденькую девушку начинает трясти. – Алин, ты случайно не видела здесь папку черную на столе?  – участливо спросила хозяйка. – Никуда не перекладывала?

– Нет, не видела. – Алина подняла на Настю испуганный взгляд. – Давайте я помогу поискать, – и не дожидаясь ответа бросилась к столу.

– Я здесь все уже перерыл, – грубо остановил её Виктор, схватив за локоть. Девочка сдавленно пискнула, распахнув голубые глаза. – Давай вспоминай куда ты её дела. – тряхнул за руку, не заметив как Настя сжала кулаки от злости. Видно же, что Алина и так готова в обморок упасть от страха, а он еще больше ее пугает.

– Отпусти ее, – процедила сквозь зубы супруга. – сказала не знает, значит не знает. – Виктор перевел бешеный взгляд на жену, но пальцы разжал.

– Алин, оставь нас, пожалуйста, – как можно спокойнее попросила Настя, не сводя обвиняющего взгляда с мужа. Девушку дважды просить не нужно было. В долю секунды она покинула кабинет, тихо закрывая за собой дверь.

– Ты напугал её до смерти. Не смей больше так общаться с прислугой.

– Не указывай, как мне общаться с теми, кому я плачу деньги. Немалые кстати.

– Не ты платишь, а я. – Настя не любила делить деньги и не понимала семей, которые каждый свою зарплату считает и тратит, но сейчас удержаться не смогла. Все же пока они жили на деньги ее отца, и тыкать носом прислугу в то, что он им платит, было со стороны мужа как минимум опрометчиво. – И вообще, что в этой папке такого, что ты весь кабинет свой выпотрошил?

  Виктор еле сдержался, чтобы не схватить Настю за шиворот и не вытолкать за дверь. Как щенку место указала. Хозяйка херова. Деньги ее. Ничего, ничего, еще немного и он не будет от нее зависеть. От нее и папочки её ненаглядного.

– Номер телефона одного нужного человека, – ответил, подавив в себе жгучую ярость. Развернулся, обошел стол и снова начал переворачивать папку за папкой, отыскивая нужную.

– Что за человек?

– Хороший человек. За круглую сумму заставит Криванова не только поставить «Трэмбл» на распевку, но и оплатить все расходы на них. А если заплатить больше, то и зад мне лизать будет, вымаливая прощения. – Насте показалось, что она ослышалась, и сказал это вовсе не ее муж.

– Что? Шантаж? Ты готов пойти на такое только ради того, чтобы получить место на распевке? – Настю затошнило. Замутило от открывшейся правды. Привычный мир вывернули наизнанку, вытаскивая наружу то, что издавало отвратительный смрад, заставляя внутренности содрогаться от желания вырвать. Ей всегда казалось, что Витя сам себе дорогу пробивает. Налаживает знакомства, упорно работает. Но чтобы опускаться до столь кардинальных и далеко нелицеприятных методов, этих мыслей даже не допускалось. Она его и уважала всегда только за то, какой он у нее самостоятельный, целеустремленный, самодостаточный.

– Ой, Настя, не делай такого выражения лица. – отмахнулся Свиридов и как – будто что-то вспомнив, вытащил из нижнего ящика стола ключи, развернулся и пошел к стене, на которой находился сейф. – Я же не преступник какой-то. Знаешь, как важно попасть на распевку к популярной звезде?

– Таким путем? С каких пор шантаж не преступление? – Настя смотрела, как супруг вводит код, поворачивает ключ и открывает дверцу.

– Вот же она! – восклицает и достает папку, как ни в чем не бывало. Усаживается за стол, расталкивая разбросанные листки бумаги ладонью. Вспомнив о жене, поднимает на нее глаза. – Не будь глупой, Настя. Каждый второй готов пойти на что угодно, чтобы получить желаемое.

– Стаса ты так же продвигал?

– У Стаса хватает таланта, чтобы лишний раз за него не платить. А этих надо толкать. – фыркнул, перелистывая страницы.

– Так зачем они тебе нужны, если они бесталанны? Найди других.

– Любимая, ты всегда была умной девочкой. Подумай сама, сколько я бабок в них вложил. Теперь пусть отрабатывают. Не сам же я себе их возвращать буду. А выступить на распевке Ленц отличный вариант, чтобы заявить о себе.

Насте больше слушать не хотелось. Даже видеть супруга не было ни малейшего желания. Она в очередной раз получила доказательство правильности своего решения о разъезде. Как бы не было жаль отпускать то, что было между ними, но с каждым днем открывать в муже стороны, которых никогда не хотелось бы видеть, становилось все неприятнее и болезненнее. Постояла еще пару секунд, наблюдая, как он нашел нужную страницу, взял телефон и, набрав номер, откинулся на кресле, ожидая ответа. Такой привлекательный, властный, сильный, но совершенно чужой. Неужели столько лет прожито под одной крышей с человеком, которого не знала? Ей казалось, что её муж образец трудолюбия и целеустремленности, а оказалось, что простейшую задачу он способен решить самым нечестным способом.

– Это Ивлеев Никита? – раздался елейный голос супруга. Ну да. С этим он разговаривает как надо.

– Перед Алиной извинись, – выдавила Настя, перебивая мужа, развернулась и вышла. Почувствовала себя грязной. Перепачканной в чужой лжи и нечестности. Интересно, Виктор хоть понимает, как на его подопечных будут смотреть после пары таких вот выходок? Круги, в котором они вертятся, узкие, и очень скоро все может всплыть на поверхность, подобно черному маслу в океане, перепачкивая все вокруг липкой грязью. Осуждать будут не только его, но и тот же Трэмбл, и даже на Стаса падет тень поступков ее мужа. Как далеко он готов зайти в своем желании покорить олимп эстрады? Виктор говорил, что он пойдет по головам ради достижения успеха, но Настя и не подозревала, что он говорил это в буквальном смысле слова.

Глава 9

Телефон Насти зазвонил как раз в момент, когда она была на курсах. Девушка покосилась на экран, лежавшего на столе, гаджета. Машка. Сбросила вызов и постаралась сосредоточиться на теме финансового учета, которую с воодушевлением объяснял преподаватель. Телефон снова завибрировал, заставив Алексея Михайловича, преподавателя курса, средних лет с легкой сединой на висках, недовольно зыркнуть на студентку. Настя, пробурчав “Извините”, сгребла телефон со стола и запихнула в сумку.  Что за привычка наяривать после того, как звонок сбросили? Наверное, человек все-таки занят, раз не может принять вызов?

Спустя два часа, когда занятие было закончено, девушка, попрощавшись на крыльце со знакомыми по группе, отправилась к машине. Сумка неистово вибрировала, призывая ответить на звонок, и только сейчас Настя вспомнила о Маше. Да, снова она. Убедилась, выудив из сумки телефон.

– Маш, что случилось? Цунами? Торнадо? Курс доллара упал? – отключила сигнализацию и села за руль, бросив сумочку на соседнее сиденье.

– Блин, Настька, до тебя не дозвонишься. Студентка блин, – без злобы съязвила подруга, хотя первая за нее порадовалась, когда узнала, что Настя поступила на курсы. Сказала, что теперь она будет еще умнее, и они вместе смогут замутить что – то интересное в столице.  На счет последнего Настя очень сомневалась. – В общем, слушай. Прямо щас садишься и едешь к Ромке, у него днюха.

– Какому Ромке? – не поняла Настя, поправляя в зеркале макияж.

– Что значит, какому Ромке? Гитарист Стаса. – Ромка. Дошло до девушки. Так вот зачем он ей звонил вчера. Настя как раз говорила с отцом, когда по второй линии вклинился Рома. Папу заставлять ждать не хотелось, поэтому послушная дочка решила перезвонить парню позже и забыла.

– А мне что там делать?

– Что значит что делать? Отрываться. Шашлыки и все дела, – затрещала Машка бодро. – Тут уже все. Тебя только не хватает, – у Насти сердце дернулось на слове “все”. Она даже в кресле заерзала.

– Все, это кто? – осторожно поинтересовалась, надеясь не услышать или, наоборот, до одурения желая услышать одно единственное имя. С прошлой их встречи прошло чуть больше недели, и за это время Настя осознала, что думает о Стасе не просто каждый день, а каждый час, если не чаще. Она как глупая малолетка сдерживала себя, чтобы не листать соцсеть и не смотреть его фото, на которых он жизнерадостно улыбался своей лучезарной, счастливой и уверенной ухмылкой. Той, от которой у нее колени подкашивались. Дико злилась на их последний разговор, но мелькнувшая на горизонте возможность увидеть его сегодня, неожиданно подарила какое-то окрыляющее ощущение. Наверное, это была надежда…

– Все, это все. Давай, я тебе адрес сейчас скину. Ждем, – и положила трубку. Вот и что теперь делать? Настя задумчиво уставилась на дорогу, которую поглощал опускающийся на город вечер. Домой ехать не хотелось, Витя укатил в тур с Кривановым. Все-таки тот взял на распевку “Трэмбл”. Понятно, по какой причине.  И сейчас, чтобы проконтролировать, как будут там относиться к группе, Виктор решил в первые два города поехать с ними. По правде говоря, она даже обрадовалась, что супруга не будет несколько дней. У нее появится возможность все хорошенько обдумать. Находиться порознь, как оказалось, стало проще, чем вместе. А домик с шашлыками так внезапно нагрянувший, сулил неплохое окончание вечера. Как давно она вот так выбиралась на шашлыки? Не в дорогой ресторан или вечеринку со звездами, на которых каждый не знает с какой стороны себя лучше показать, а именно в дом, с компанией и жареным мясом? Настя сейчас и не вспомнит. Давно это было. Несколько лет назад точно.  Еще в Нью-Йорке с друзьями. И то ведь это совсем другое. Желудок одобрительно заурчал от перспективы полакомиться ароматным шашлыком, и Настя решила ладно, так и быть. Махнув на все, девушка завела машину и поехала по указанному Машей адресу, по пути заехав в магазин и купив дорогого виски.

Коттедж оказался недалеко от её дома, не доезжая пары улиц. Небольшой, но симпатичный, с большими панорамными окнами на втором этаже.

Припарковавшись в конце короткой вереницы дорогих иномарок, девушка вышла из автомобиля и сразу ощутила атмосферу праздника.  Из дома доносился веселый гомон. Во дворе во всю из колонок лилась современная музыка. Настя подошла к дому, осторожно ступая на гравий около ступенек. На крыльце толпилось четверо ребят, вероятно уже навеселе, если судить по их плывущим взглядам и дикому ржанию. Всем лет по девятнадцать – двадцать. В руках сигареты и бутылки с пивом. Настя уже пожалела, что так легко и опрометчиво согласилась. Какие общие темы можно найти с этими малолетками? Побудет минут десять, именинника поздравит и домой укатит. Не так она себе представляла вечер с шашлыками.

Брезгливо протиснулась мимо компании и вошла в дом. Народу, на удивление, оказалось не очень много. По шуму, казалось больше раза в два. Несколько человек сидели за столом, что-то активно обсуждая. Три девицы танцевали в центре гостиной, а одна парочка оккупировала диван.  Мда, подумала девушка, наблюдая всю эту картину, здесь ей явно не место. Знакомые лица Настя нашла только пройдя дальше в дом. Саша и Артём – двое музыкантов из команды Стаса затаривались пивом из холодильника как раз, когда девушка заглянула.

– Привет.

– Оооо, какие люди. – радостно протянул Саша.

– Настя, мы уже заждались, – подхватил Артем, широко улыбаясь гостье. Эти парни ей нравились. Открытые, искренние. Всегда на позитиве. Таких людей редко можно встретить.

– Ну, я вижу, вы не скучали, – натянуто улыбнулась девушка. – Мне бы именинника найти.

– Так он на заднем дворе. Вот сюда выходи, там по голосам сориентируешься, – и указал бутылкой пива на дверь из кухни, ведущую на улицу. Благодарно кивнув, девушка отправилась во двор. В нескольких метрах от крыльца и правда слышались беззаботные голоса, среди которых отчетливо разбирался и звонкий Машкин. Площадка была довольно освещенной, поэтому пройдя мимо пары декоративных деревьев, девушка без труда обнаружила компанию молодых людей, окруживших мангал. Двое незнакомых, Маша, и конечно Ромыч, как его называли друзья между собой.

– Ооо, Настюха, – радостно бросившись к подруге, Мария сразу же всучила ей пластиковый стаканчик со спиртным, судя по запаху.

– Да погоди ты.  – Настя вернула стакан обратно, подошла к Роме и вручила картонную коробку с виски.  – Без подарка на день рождения не ходят. Поэтому вот, будь здоров.

Парень рассмеялся, крутя в руках коробку, и присвистнул.

– Вот я сейчас кааак оздоровлюсь, – теперь уже хохотали все.

– Для оздоровления хватает пятидесяти грамм, – подметила Настя, замечая предвкушающий блеск в глазах Ромы.

– Нууу что ж это за оздоровление? Не пойдет.  У меня организм плохо витамины поглощает. Ему надо раз в пять больше положенного, – и, подмигнув Насте, повернулся к мангалу, чтобы перевернуть шампура с мясом. – Знакомься, это Жора и Глеб. Мои друзья, – представил девушке ребят кивком головы. – А это Настя. Прекрасная жена продюсера Стаса, Виктора.

– Привет, – вежливо поздоровалась девушка и добавила, – Я, наверное, пойду, Ром.

– В смысле? Ты же только пришла, – недоуменно воззрился на нее друг Стаса.

– Так я только поздравить! Это от меня и от Вити.

– Так, Насть, пошли, поговорим! – Машка схватила Настю за локоть и потянула в сторону рядом стоящей беседки. – Куда ты собралась?

– Домой, Маша! – со злостью прошипела девушка, отойдя на достаточное расстояние. – Ты куда меня притащила вообще? Что это? Голые девицы, обкуренные пацаны малолетние. Ты сама-то что здесь делаешь?

Маша только глаза закатила.

– Какая разница где отдыхать? Ты же шашлыки есть приехала, а не общаться с ними.

– Маш, ты теряешься немного. Тебе лет сколько? И им?

– Я не парюсь по этому поводу. Мне весело.

– А мне нет.

– Потому что ты не умеешь веселиться. А ты попробуй расслабиться! – подруга схватила Настю за руку и захныкала, как ребенок. – Ну, останься. Дома все – равно скучно. Витя – то уехал, ты говорила. А так хоть поболтаем. Шашлыки поешь и поедешь. От тридцати минут от тебя не убудет. А я хоть не буду общаться с этими пьяными дурами малолетними. – Настя глаза от удивления распахнула.

– Так зачем ты здесь?

– Ну, мальчики ж не дураки. Нормальные парни. С ними интересно. – Маша как всегда. Одни парни на уме. Только с каких пор она скатилась от бизнесменов до музыкантов? Шумно выдохнув, Настя обернулась на компанию, крутящуюся у мангала. Запах стоял невероятный. Такой прям окунающий в прошлое.

– Я убью тебя, – покачав головой, она признала поражение. Скорее в пользу голодного желудка.

– Ааааа. – закричала Мария и набросилась на нее с объятиями. – Можешь ни с кем не общаться, только со мной. – а потом схватила стаканчик с рядом стоящего большого декоративного камня и вручила ей.

– Это что? – потянув носом над ним, Настя скривилась. – Нет, спасибо, я лучше кофе.

– Ща оформим в лучшем виде, – и подруга упорхнула в дом.

Изнутри зазвучала клубная музыка, и послышались девичьи вопли. Кошмар какой, поежилась Настя.

– Насть, иди сюда, – позвал Рома, – все нормально?

– Да, спасибо, – подошла к мангалу и еще раз обвела взглядом двор.  Стаса, вероятно, на этом празднике жизни не было, раз он до сих пор не дал о себе знать, поэтому, наверное, можно расслабиться. Это даже лучше, что он не здесь, убеждала себя Настя. Вдохнуть можно полной грудью, и избежать очередной стычки.

– Как курсы? – поинтересовался Рома, когда они остались вдвоем, а остальные ушли в дом, спасаться от комаров или присоединяться к визжащим барышням.

– Неплохо.  Материала правда много, нужно успевать справляться, но у меня получается, – ответила Настя, не отрывая завороженного взгляда от звездного неба. Такого красивого. Ясного.  Без единого облачка.

– Думаю, по-другому и быть не может, – подбодрил Рома. – Если что спрашивай чего, помогу чем смогу, я ж на факультете международного бизнеса учусь.  – Настя спрятала в уголках губ улыбку. Парень учится на третьем курсе и готов уже советы давать. Но ей было приятно. С Ромой они хоть и не особо общались, но парень ей нравился. Светловолосый, невысокого роста, он оказался легким в общении и таким бодрым и энергичным, что каждый раз после общения с ним Настя чувствовала себя перезаряженной.

– Спасибо, обязательно, – благодарно кивнула.

Рома покрутил еще пару раз шампура, а потом вдруг крикнул в никуда:

– Стас, думаю, готовы уже.  Можно нести, – у Насти дыхание сперло, и сердце кувырок сделало, когда обернувшись, увидела, как из темноты беседки вразвалочку выходит Стас. Она и не думала, что там кто-то был.  Это же он весь разговор с Машей слышал, вихрем пронеслось в голове. За ухом сигарета, большие пальцы рук зацеплены за карманы джинсов с крупными цепями, а сверху белая футболка. Весь такой расслабленный, беззаботный.

– Привет, – посмотрел на нее ровно и в дом пошел.  Настя схватила стакан Ромы и залпом его опустошила. Вот тебе и спокойный вечер.  Ладони моментально вспотели. Бабочки, которых пыталась задушить, обрели второе дыхание, взметаясь к горлу от одного лишь осознания, что Стас здесь.  Глупая, сама себе врала, убеждая, что обрадовалась его отсутствию.

Шашлыки отнесли в дом, и компания снова уселась за стол, выделив Насте место рядом с подругой.  Стас сидел напротив. Настя старалась не замечать того, как его рядом обхаживала девушка из балета. Шептала что-то на ухо, и тот криво ухмылялся. Откровенно заигрывала, водя острым ногтем по его руке, лежащей на столе. «Кто ее вообще сюда пригласил, эту пигалицу?» мысленно сердилась Настя. «Для чего? Или они со Стасом вместе? А как же Света?» Пришлось даже сесть полу боком, чтобы не замечать их общения. Стас позволяет такое поведение, значит ему приятно ее внимание. От этого стало не по себе. Она, как дурочка, боится с ним встреч, как огня, а этот плэйбой, кажется, живет себе нормальной жизнью, уже и забыв о том, что еще недавно обещал ждать… Только чего ждать?

Парни что-то рассказывали, перебивая друг друга, полупьяные девушки смеялись, кажется громче электродрели, то и дело, вешаясь на таких же полупьяных особей мужского пола. Настя смотрела на весь этот хаос и ловила себя на мысли, что ее казалось бы единственное желание встать и уйти перекрывает еще более сильное – остаться. Из-за него.

– Анастасия, – внезапно подал голос один из гостей. Настя нехотя посмотрела на рыжего паренька лет восемнадцати и отложила вилку. – А ты поедешь в тур со Стасом?

– В тур даже продюсер не всегда едет со своими певцами, – окинула его безразличным взглядом и встала, взяв со стола свою чашку с кофе.

– Жаааль. – протянул рыжий и отхлебнул из стакана, как будто не замечая нежелания девушка общаться. – Думаю, такая муза как ты им не помешала бы.

– А ей не нравятся музыканты. – Настя резко обернулась на дерзкую реплику Стаса. Тот сидел, вальяжно откинувшись на спинке стула. Рядом Катя, кажется, так ее звали, закинула ему на колени свои длинные ноги. Прям идеальная пара с обложки журнала.

– Мне нравятся те, у кого есть мозги. – не стушевалась Настя, демонстративно проведя взглядом полным презрения по танцовщице.

– А что ж ты тогда замуж за продюсера вышла, а не за ученого? – карие глаза не отпускали её взгляда, вызывая на эмоции. Она понимала это. Понимала, что специально дерзит, злится на то, что произошло в Болгарии. Только если злится, зачем эту обнимает? Тоже на зло?

– Кого полюбила, за того и вышла.

– И сильно полюбила?

– Достаточно для того, чтобы остаться с ним и не уехать, – больно уколола. У Стаса даже челюсти сжались. Зачем сказала такое и сама не поняла. Только Катя эта жутко её бесила. Ревность, черт знает откуда взявшаяся, уже захватила в свои цепкие когти и не отпускала, раздирая все сильнее и больнее впиваясь в кожу.

За столом все переглянулись, но спустя пару секунд растерянного молчания, общение возобновилось. Выпивка и тосты снова потекли рекой.

Настя вытащила у Машки из сумки сигареты и отправилась во двор. Сколько она не курила? Пять лет? А сейчас внутри все сжималось, так сильно хотелось затянуться. Прошла к подвесной деревянной качели и уселась на нее, потеплее укутавшись в кардиган. Подкурила сигарету и глубоко втянула горький дым. Сколько сил ей стоило бросить, и вот сорвалась. А все из-за него. Откуда он взялся только на её голову? Все внутренности выворачивает. Настя и далеко находиться не может, и рядом тоже. Мучает ее только. Или она его мучает? Как сложно все это. Если он и правда влюблен в нее, то и парню несладко приходится. Даже хуже, чем ей. Разумом это понимала. Да разве ж сможешь вести себя адекватно, когда эмоции на грани? Противоречивые и разные. Когда врезать хочется за эту его Катю, Свету и вагон остальных, а взгляд сам на губы падает, на блюдечке поднося воспоминания тех поцелуев под прицелом камеры. Она клип до сих пор пересматривает. Каждый раз возбуждается так, что потом по полдня как на иголках ходит. Его руки на ней, твердая выпуклость между жаждущих внимания бедер, задевающая самое чувствительное место. Её тогда трясло как в бреду. Да и сейчас тоже, каждый раз, когда вспоминает те минуты.

Спустя время снова заорала музыка, и вся компания ввалилась во двор. В руках стаканчики. Девушки, кажется, совсем перестали отдавать себе отчет в том, как ведут себя, или это сейчас стало нормой – зажиматься на глазах у всех, и позволять парням лапать себя так бесцеремонно? Стас тоже вышел на крыльцо и оперся плечом о дверной косяк. Сзади его обхватили женские руки, и Настя зубами скрипнула от вновь воспламеняющихся ревностных чувств. В темноте не было видно, куда он смотрит, но ей отчего-то казалось, что именно на нее. Обнимает свою Катю за талию, что-то шепчет прильнув вплотную к уху, после чего та губу прикусывает и тащит его за руку в дом. Стас смеется, запрокинув голову, и шлепает ее по обтянутому короткими шортами подтянутому заду, тут же бесследно вместе исчезая в доме. Больше Настя этого выдерживать не могла. Ярость на него и в первую очередь на себя окатила волной. Вскочила с качели, забрала из дома свою сумочку и бросилась к машине. Что за мазохизм? Зачем она сидит и как последняя идиотка наблюдает за ними? Ей делать что ли нечего кроме как вестись на его провокации? На нее ведь смотрел, а ту зажимал. Специально. Цепляет так и знает, за какие ниточки дергать, чтобы добиться своего.

Когда Настя дошла до ворот, перед ней вдруг выросла мужская фигура, неуверенно стоящая на ногах.

– Настяяя, уже уезжаешь? – Жора. Тот самый рыжий, что донимал ее вопросами за столом. Глаза смотрят в разные стороны, пьяная ухмылка, в дрожащих руках сигарета. Кажется, ему сейчас только одно нужно – кровать и хорошенько выспаться. Настя не ответив, шагнула вправо, чтобы обойти его, но тот, покачнувшись, схватил ее за руку и неожиданно к себе потянул. – Мы же даже познакомиться еще не успели. – злость, кипевшая до этого, усилилась вдвое, когда ее лицо обдало пьяным дыханием.

– Слушай, отвали, а. – выплюнула Настя и руку дернула. Тот выпустил ее запястье, но лицо в мгновение посерьезнело.

– Ты охренела?

– Протрезвей, придурок.

– Я тебе щас устрою. Во все щели отымею…– больше он сказать ничего не успел. В его физиономию с силой врезался чей-то кулак, и парень отшатнулся, врезаясь в ворота и ударяясь головой. Из носа хлынула кровь. Настя вздрогнула от неожиданности и вскинула голову. Стас. Челюсть сжата, глаза подобно грозе извергают молнии, весь напряжен. Жора попытался сфокусировать взгляд, но Стас грубо схватил его за шею и подтолкнул в сторону дома.

– А ну пошел! – что-то еще сказал, но Настя уже не слушала. Развернулась и быстрым шагом направилась к машине.

Сердце колотилось как сумасшедшее. Хватит с нее общения с этими недоросшими Казанова. Кажется, Настя в своем желании чаще видеть Стаса совсем уже потеряла грань на какие мероприятия можно ходить, а какие стоит обходить стороной. Она уже прошла этот этап взросления и данный круг общения явно не для нее. Почему когда мы влюбляемся, здравый разум превращается в подобие желе и плавится под воздействием выделяемых серотонинов? Стук каблуков отдавался по пустынной улице, перемешиваясь с шумом летнего прохладного ветра. Девушка поежилась.

– Насть, постой! – Настя обернулась и увидела идущего за ней быстрой и уверенной походкой Стаса. Ускорила шаг. Пусть идет к своей Кате. Так будет лучше для всех. Проще. Пикнула сигнализацией и потянула на себя дверь, когда шаги сзади перешли на легкий бег, и у нее за спиной раздалось гневное: – Да подожди ты, Настя! – дверь с силой захлопнулась обратно, чуть не прищемив ей пальцы.

– Стас, что ты себе позволяешь? – обернулась, хлестнув парня волосами по лицу, и вперила в него рассерженный взгляд.

– Ты в порядке? – глаза парня лихорадочно скользили по ее лицу, выискивая признаки того, что этот придурок Жора ее обидел. Стас видел из окна, что Настя уходить собралась. Хотел сначала отпустить. Пусть бы шла. К Свиридову своему любимому. Катя вроде как раз раздевалась в этот момент, только ему не до нее было весь вечер. Его раздражали такие девушки, которых даже пальцем манить не надо. Глупые, поверхностные. Ни гордости, ни самоуважения. Ноль без палочки. Тискал ее только, чтобы Настю разозлить. Хоть и обещал себе больше не лезть к ней, но он ведь и не лез, правда? А вот выбесить ее аж руки чесались. Доказать, что ни хрена ей не по барабану на него. Хотел целый спектакль устроить, а эта харáктерная взяла, во двор ушла и на качелях сидела все время. Он ее как только сегодня увидел, внутри все сжалось камнем. Она его даже не заметила. Разговор с Машей услышал и усмехнулся. Насколько они разные. Казалось бы, две подруги, а общего ничего. Если у Маши главное на уме – затусить, то Настя чувствовала себя не в своей тарелке все тридцать четыре минуты, что находилась там. Он считал каждую. Взгляда с нее не сводил и считал. Сколько она продержится? Оказалось, еще прилично, думал и на пятнадцать минут ее не хватит. Не общалась ни с кем, кофе пила и тоже на него взгляды бросала, уверенная, что он не видит. Стас злился, как черт. Еще с последнего их разговора на красной дорожке. Чего ему тогда стоили эти несколько минут? Он думал, поджарится от болезненного желания. Настя выглядела как Богиня. Афродита, мать ее. Только лучше в миллион раз. В том платье алом длинном, которое ноги ее стройные скрывало, но этим только добавляло желания залезть под него и исследовать все до мелочей. С глазищами ярко накрашенными и губами своими пухлыми. Током шибануло, когда ее обнял, и почувствовал, как и Настя дернулась в этот момент. Тоже ощутила разряд. Напряжение тогда между ними можно было электропилой пилить, но нет, единственное, что ее выдало, так это то, как она на губы его посмотрела, когда разъяренная обернулась. Стас чуть не поддался соблазну и не поцеловал ее. Идиот. Вовремя опомнился, а то бы вся страна в прямом эфире наблюдала. Рейтинги бы точно побили все рекорды. Но сегодня отпустил бы. Хотела валить, пусть бы валила на все четыре стороны. А потом этот Жора. Стас как увидел, что тот руку свою к ней протянул, так у него глаза пеленой черной заволокло. Сам не понял, как выскочил из комнаты и к воротам бросился. Вовремя успел. Не сдержался и по роже ему врезал. Ничего, ему полезно.

Мудак способен на многое. Вес и рост позволяют вести себя с девушками как хочет, да и имеющиеся деньги в семье внушают уверенность в своих способностях.

Но Настя выглядела нормально. Глаза, правда, немного расширены, но больше от злости, чем от страха. Челюсть сжата. Злится.

– Ничего не случилось! Дай мне уехать, я устала, – дернула дверную ручку, но тщетно. Ладонь парня лежала на двери, которую тот тут же закрыл, толкнув обратно.

– Он сделал тебе больно? – руки накрыли ее лицо, всматриваясь в зеленые глаза, в которых полный месяц отражался.

– Нет. Пусти меня, – повела головой в попытке вырваться, но вырваться, но не вышло. Не пустил. Не мог. Смотрел на нее и понимал, что сил больше нет отпускать. Еще десять минут назад сделал бы это, не задумываясь, но не сейчас. Не когда понял, что любому руки оторвет, кто посмеет тронуть. Что сам себя обманывал в попытке излечиться от своей же болезни. Разве можно вылечиться, если в глубине души и сам не жаждешь выздоровления? Настя взглядом пронизывающим до костей сверлит и заставляет внутри все вверх дном переворачиваться. Его исцеление. Проклятие. Сколько лет ушло на то, чтобы выдрать из сердца и не вышло. И теперь, когда они снова встретились, и все стало в миллион раз хуже, влюбленный до мозга костей точно знал, что теперь уже не забудет. Она не изменилась, как он наивно надеялся. Не стала хуже, страшнее, глупее. Наоборот. Прежняя Настя, в которую был влюблен подросток много лет назад, подобно цветку, распустилась и стала еще прекраснее. Ее аромат сводил с ума, а красота довела бы не одного мужика до дуэли за ее сердце, если бы сейчас был девятнадцатый век.

– Пусти, сказала, – тише, чем в прошлый раз. Дыхание тяжелое, и как специально, мимолетный взгляд на губы его бросила. У Стаса перед глазами поплыло. Прижал вдруг собой к машине и поцеловал. Языком грубо губы раскрыл и в мягкую влажность рта ворвался. Готовясь удерживать силой, потому что больше не отпустит. Пальцы в копну волос шелковистых запустил и с ума сошел, когда ощутил на своих губах ее сорвавшийся стон. Хрупкие ладони уперлись в мужскую грудь, но противореча самой себе, девушка потянулась навстречу его губам. Отчаянно. Ненасытно. Их языки сплелись, и Настя, больше не сопротивляясь, вцепилась пальцами в футболку Стаса. Господи, как долго ей этого хотелось. Разряды в двести двадцать вольт между их телами били обоих, заставляя еще ближе вжиматься друг в друга. Ее язык, теперь уже дерзко встречающий его, плавил парню мозги. Нет, он ошибался, когда думал, что тогда на студии поцелуй был сумасшедший. Сейчас, когда рядом не было камер, и Настя целовала его неожиданно жадно, страстно, будто сама только и ждала этого момента, Стас проклинал себя только за то, что давно не поцеловал ее. Они улетели оба. В мир, о котором грезил каждый, только Стас – открыто, а Настя – боясь признаться даже самой себе. Где – то около ворот хрустнула ветка, и парень резко отстранился, переводя дыхание. Обернулся, но никого не увидел. Настя, выныривая из помутнения, еле стоя на ногах, тоже с опаской посмотрела на ворота.

– Что это было? – спросила сорвавшимся голосом.

– Не знаю. – Стас повернулся к раскрасневшейся девушке и провел ладонью по ее щеке. – Садись, я тебя отвезу, – потянул за руку к пассажирской двери, Настя забралась в машину и тыльной стороной ладони щеки коснулась. Горячая, как в лихорадке. Низ живота приятно ноет, а между ног чувствуется влага. И это всего за короткий поцелуй. Считанные секунды, а она уже возбуждена. Стас сел рядом, завел автомобиль, и рванул с места. – Ты мне напомни, где здесь поворачивать, а то я не ориентируюсь еще, – мужская ладонь легла ей на колено и сжала.

– Хорошо, – платье немного задралось, и Настя одернула его. – Стас, – женские пальцы накрыли его собственные, но снять с ноги свою руку парень не позволил.

– Насть, хватит, – рявкнул так, что Настя вздрогнула от неожиданности. Взгляд карих глаз в мгновение изменился. – Долго это еще будет продолжаться? Ты минуту назад целовала меня, а сейчас делаешь вид, что этого не было. Сколько можно?

Настя тяжело выдохнула и посмотрела в окно, за которым ничего кроме объятых ночью домов и фонарей не было видно. Только пальцы нервно заломила.

– Я не знаю, – не смогла смотреть ему в глаза. – Я не знаю, Стас. Я запуталась. Направо здесь.

Стас резко крутанул руль вправо, так, что девушке пришлось упереться ладонью в стекло, чтобы не удариться головой. Он злился. Снова из-за нее. Но что можно было сказать ему? Что не умеет так? Что сначала нужно решить все с Виктором? А потом что? Сразу пускаться в новые отношения? А если их брак еще можно спасти? Так все это тяжело, неправильно. Предосудительно. Но кости выламывает от потребности снова ощутить губы Стаса на себе. Броситься в омут и подумать хотя бы раз о своих желаниях. Не отставлять на второй план, а сделать то, чего требует все ее естество.

– Давай распутаем, – машина с визгом притормозила напротив входной двери, проехав ворота. Дом казался ночью еще больше, чем днем. Свет не горел. Алина и Валентина, наверное, спят уже. – Насть, тебя саму не достало играть со мной? – Стас развернулся к ней полу боком и локтем на руль оперся. – Вот то, что произошло только что доказывает, что ты хочешь меня. Или я не прав?

Настя повернула голову и встретилась с взглядом цвета ядовитой ртути. В темноте салона он казался темнее, чем обычно, но лунный свет придавал особое сияние. Словно и правда ртуть. Ее персональный яд. Только не такой, который действует мгновенно и убивает без права на спасение, а тот, что очень медленно проникает в легкие и постепенно отравляет собой внутренние органы. Так и Стас. Он не стал для нее взрывной любовью с первого взгляда, погибелью от одного глотка, но спустя много лет и несколько встреч отравил собой все ее сознание.

– Хочу, – признала, наконец, а потом сорвалась, – хочу, Стас. Да я готова себя убить за то, как иногда до дрожи в коленях хочу тебя просто увидеть. Как внутри все сжимается, когда песни твои слышу или по телевизору на клип натыкаюсь. Я наш с тобой, наверное, из всех тридцати миллионов просмотров – сама раз пятьсот прокрутила. Потому что там ты меня целуешь. Там – ты мой! – у Стаса сердце остановилось от ее слов. – Но не в жизни. Я не могу так. Не могу, понимаешь? Я не знаю, что со мной не так, – голос сорвался, и Настя запрокинула голову назад, переводя дыхание. – Прости меня. Я не знаю, что сделать, чтобы стало легче. Чтобы не хотеть тебя так сильно, и при этом не убить за то, как ты тискаешь других, – выдохнула и снова в глаза посмотрела. – Прости… – отчаянно, с болью, будто прощаясь, или для себя что-то решая в этот момент, открыла дверь и выскочила из машины. Только Стас не даст ей больше и шагу сделать после такого признания. Рывком открыл дверь и, шагнув наружу, схватил Настю за локоть и дернул на себя. Зеленые глаза непонимающе вперились в его лицо. Настя думала, что он все понял. Она же извинилась. Он должен был понять и уйти, но вопреки всему Стас к себе ее за затылок притянул и губами в ее впился. Пересохшие от тяжело давшегося признания, но тут же приоткрывшиеся для него. Какая она слабая. Жалкая. Только сил и желания сопротивляться не осталось. Настя так вымоталась этой чашей весов, что не могла больше лгать самой себе. Ведь это глупо до одури хотеть его, и врать, что это не так. Сумочка тихо упала на землю, когда Стас толкнул Настю к машине и снова прижал собой.

– Я твой, Насть, – прохрипел, находя ее губы. Девушку затрясло от надрывных слов, и она вцепилась в его длинные волосы, заглядывая в глаза. – Всегда твой только был. Я же говорил тебе! – и снова поцелуй. Сумасшедший. Доказывающий каждое его слово. Накаляющий обоих до максимальной отметки. Мужские руки заскользили вниз, откидывая в сторону кардиган, и сжимая упругую грудь. Настя выгнулась навстречу ласке, а у самой голова закружилась. Желание взорвалось, вбрасывая в кровь токсины и отравляя собой каждую клетку. У Стаса рассудок помутился от того, как хотелось снова почувствовать ее нежную кожу, но чертово платье не позволяло. Девушка провела по его щеке ладонью, обхватила за шею, прижимая еще ближе, хотя это было невозможно. Они и так издалека казались одним целым. Растворившимися друг в друге. Пальцы парня задрали подол платья, и ладонь поехала вверх по стройному бедру. Настя дернулась, скорее от неожиданности, и глаза распахнула. Голодный взгляд, устремленный на нее не оставлял сомнений в его намерении. В черных зрачках плескалась необузданная страсть, когда девушка почувствовала его пальцы на своих трусиках. Прохладный ветер в контрасте с его горячей рукой, скользящей вдоль тонкой кружевной ткани, заставил девушку прикрыть глаза от того, как засаднило там, внизу, где он касался. Парень резко отодвинул тонкую полоску трусиков и скользнул вдоль влажных складок.

Твою ж мать, Стас готов был завыть, зарычать, заорать. Из глаз искры градом сыпались, держа в руках Настю. Девушка подрагивала, ища губами его собственные, а он с триумфом смотрел на нее и не мог насмотреться. Ощущение ее чертовски влажной плоти на его ладони возносило его к небесам. Каждая мышца болела от напряжения. Не один раз представлял этот момент, когда вбивался в чужие тела, и каждый раз видя перед глазами ее, но и подумать не мог, что в реальности все окажется в миллион раз фантастичнее. Опустив голову, сомкнул губы на атласной шее, покрывшейся бусинками пота, пока средний палец проник в горячую плоть. Стон сорвался с припухших от поцелуев губ Насти, и ей показалось, что она вот-вот кончит. Животом чувствовала его твердую эрекцию и до дрожи в пальцах захотела прикоснуться к нему. Дерзко. Откровенно. Потянулась к пряжке ремня, как вдруг сквозь затуманенное сознание скорее поняла, чем увидела, что стало как-то светлее. Стас первый от нее отпрянул, успев одернуть подол платья.

– Анастасия Витальевна? – входная дверь приоткрылась и оттуда выглянула заспанная Валентина.

– Да, Валь, это я. – хозяйка прокашлялась, услышав не свой голос, а чей-то чужой. Хриплый. Дрожащей рукой Настя провела по волосам, пытаясь привести их в должный вид, и на Стаса взгляд бросила. Тот тяжело дышал и спиной к двери повернулся. Причина была очень даже наглядна.

– Что ж вы мерзнете среди ночи? Все в порядке у Вас?

– Все отлично. Стас домой подвез, я как раз собиралась заходить.

– Давайте я пока вам чай заварю, а то еще ненароком простынете! – обеспокоенно предложила кухарка.

– Нет, спасибо, Валь, я устала очень. Сразу спать. Ты ложись.

– Ну, смотрите, но я все-таки заварю, – и исчезла, закрывая за собой дверь.

Настя шумно выдохнула и лицо руками закрыла, готовая истерически засмеяться. Нет, на этот раз она не передумала, просто от желания внутренности горели, так же как и у Стаса. Парень шагнул к девушке вплотную, протянул руку и большим пальцем по губе её нижней провел.

– Завтра продолжим! – резко развернулся и направился к дороге, но через два шага остановился, вернулся и поцеловал. То ли убеждая в чем-то, то ли просто не было сил уйти, но Настя прильнула ближе и прошептала между поцелуями:

– Обещаешь?

– Попробуй меня оставить! – и снова поцелуй. Руки на её талии, а губы по ключице скользят, обещая снова унести обоих только в им понятный мир. Рывком оторвал себя от нее, и, не оборачиваясь, поспешил дальше от дома.

Настя смотрела ему в след и не могла в себя прийти. Её всю колотило, трясло, внизу живота болезненно сжималось, требуя опять его внутри себя. Девушка обернулась, чтобы забрать ключи из машины, но только сейчас спохватилась и крикнула вслед парню:

– Стас, возьми мою машину.

– Мне лучше пешком сейчас, – хохотнул, обернувшись к ней и идя задом. Настя губу прикусила, не сдержав улыбку. Конечно, ему пешком, а ей как быть теперь?

Вошла в дом, поднялась по ступенькам, и сразу в душ отправилась. Ей не привыкать заканчивать начатое самой. Виктор редко когда заботится о её удовольствии, поэтому раньше Настя всегда после секса отправлялась в душ. Хотя в последнее время уже и это не требовалось. Она даже возбуждаться толком не успевала теперь. Но сегодня все было иначе. У нее перед глазами Стас стоял, сумасшедший и горячий, когда она привычным движением опустила руку между ног. Пальцы нащупали чувствительный клитор, медленно скользнув по нему, а следом запорхали, в несколько минут доведя девушку до сильнейшего оргазма. Ее затрясло, пока она крепко сжимала ноги, отдаваясь во власть ослепляющего, уносящего за пределы самых безрассудных ощущений и воспоминаний, удовольствия. Сегодня оргазм был так непохож на предыдущие. Он был острым, ярким, фееричным, топящем все грани разумного. Ведь внутри себя она все еще ощущала его пальцы, и губы пахли ЕГО запахом. Она вся насквозь пропахла им. Её самым влекущим соблазном. Искушающим, порочным грехом.

Глава 10

Настя открыла глаза и лениво потянулась. За окном ярко светило солнце, что означало, что день был в самом разгаре, и девушка проспала добрую его половину. Бросив взгляд на насыщенно зеленую верхушку дуба, Настя улыбнулась, вспомнив как ночью неподалеку от него, они со Стасом целовались. Не просто целовались, разжигая внутреннее пламя. Они сходили с ума. Если бы не Валя, скорее всего, Стас довел бы девушку до оргазма прямо на улице, перед её домом, но она и не думала бы останавливать это безумие. Ей впервые за долгое время было хорошо. В глазах парня Настя читала неподдельную страсть. Желание доставить ей удовольствие в каждом жесте, каждом жадном поцелуе и действиях наглых пальцев. При воспоминании о том, как молодой человек дерзко ласкал ее плоть, у Насти низ живота жаром обдало, и она сжала ноги, чувствуя приятное томление.

Присела на кровати и взяла с тумбочки телефон. Увидела входящее сообщение и в груди тепло разлилось. Стас.

«Доброе утро. Как спалось?»

 «Очень хорошо» – быстро набрала ответ, и прикусила губу. – «А тебе?»

«Херово. Спать со стояком неудобно»

«Ну, я эту проблему решила, и уснула»

«Можно поподробнее?)))»

«Разбежалась»

«Ну хотя бы намекни»

«Ты взрослый мальчик, сам догадайся»

«Черт… значит покажешь как-нибудь»

«Много хочешь – мало получишь»

«Я тебя хочу, Насть, мне большего не надо»

Настя не ответила. Только глупо улыбаясь, побрела в ванну. Привела себя в порядок, оделась и спустилась на кухню. Позавтракала тостами с ветчиной и кофе, а потом услышала, как рядом с ее домом с визгом тормозит автомобиль. Выглянула в окно и увидела, как из тойоты, цвета мокрый асфальт, выбирается Машка. Волосы собраны в высокий хвост, вчерашнее платье, минимум косметики. Подруга явно ночевала не дома. Скорее всего, у Ромы. За рулем, кстати, тоже он был. Парень ослепительно улыбался, задрав очки на лоб и послав Машке воздушный поцелуй. Господи, где тормоза у этой девушки?

Настя даже встречать не пошла. Подруга и сама найдет дорогу. Близкие друзья всегда сами заходят в дом, если надо находят еду в холодильнике, даже когда ты занят или попросту отсутствуешь. Да и вообще чувствуют себя точно, как в собственном доме. На то они и близкие.

Машка влетела в столовую на своих высоченных каблуках и, завидев Настю, завалилась на рядом стоящий стул.

– Привет, подруга, – выдохнула и к чашке Настиной потянулась. – Ох, и мне кофейка сбацай, башка трещит жуть.

– Пить надо было меньше, – укоризненно покачала головой Настя, но кофе подруге налила. – Ты что, там и ночевала?

– Конечно, а ты сомневалась во мне? – блондинка потянула из чашки горячий напиток, и блаженно растянула губы. – Ромыч – парень что надо. Я без сил.

– Вот же…слово бы подобрать подходящее, Маш, для тебя.

– Это еще какое? – вздернула бровь девушка, откидываясь на стуле и закинув ногу на ногу.

– То самое! – упрекнула Настя. – Но это не мое дело. Жизнь твоя.

– Вот – вот! И он, кстати, трахается просто бомбезно. Не лучше Стаса, конечно, но я улетала… – у Насти внутри все свернулось от ее слов. Она и забыть успела, что они переспали.

– Ты пришла похвастаться своими победами, Маш? – сухо бросила хозяйка, отставляя кофе. Маша потянулась к недоеденному тосту Насти и, схватив его, надкусила.

– Неа. – потянула кофе и, все еще жуя, спросила, – Скажи мне подруга, что это вчера было?

– Где? – вопросительно подняла плечи Настя.

– За столом. Я офигела. Со Стасом. У вас что, терки какие-то?

Настя вздохнула тяжело. Это же не одна Маша обратила внимание на их перепалку за ужином. Вчера просто никто на этом внимание не заострил, но заметили все. Вот же вляпалась.

– Никаких терок, с чего ты взяла?

– Ага, конечно. Не ври мне. Я тебя знаю как никто. И то, как вы вчера с Багировым взглядом друг друга сверлили, от меня не укрылось. Ты спишь с ним? – прямо в лоб, прищурившись и изучая лицо подруги. Настя не любила врать, но еще больше не любила, когда лезли в ее жизнь. Особенно, когда она сама в ней еще не разобралась.

– Что за глупости?

– Так, как вы вчера друг с другом общались, не общаются простые знакомые. И потом оба исчезли. Вернулся Стас сам, Катьку послал, и спать завалился в отдельной спальне. Катя проревела полночи, говорит, голая его ждала на кровати, а он не пришел. Решилась сама к нему в спальню прийти, но этот звезда отправил ее подальше. Это вообще как понимать?

– Мне откуда знать, у Стаса спроси.

– Ага, он мне расскажет прям. Не знаю, Насть. Все же странно все это. У вас с Витей все в порядке? – понизив голос до шепота, поинтересовалась подруга, будто Свиридов дома был и мог ее слышать.

– Маш, мне кажется это не твое дело, – довольно резко ответила Настя, вставая со стула. – Когда мне понадобится твоя помощь, совет или поддержка, я обращусь к тебе, а пока что ты приходишь ко мне, заявляешь о странных предположениях и спрашиваешь все ли у меня нормально с мужем. Конечно, нормально, когда у нас что-то было ненормально?

– Ладно, тттшшш, не кипятись подруга. Я просто волнуюсь за тебя. Но ты реально присмотрись к поведению Стаса. По-моему, ты ему не безразлична. Он вчера пол вечера на тебя пялился, даже когда Катюха ему в штаны руку засовывала.

– Маш, хватит. Мы просто с ним давно знакомы, дольше, чем он знает кого – либо из своей компании, вот и все, – отрезала, понимая, что сама себя сдает такой реакцией на банальные слова о том, что парню в штаны руки девушки суют, но эмоции штука сложная, их тяжело сдерживать.

– Может, и так. Ладно. – Мария примирительно вскинула руки. Допила кофе и, недовольно посмотрев на маникюр, предложила: – А поехали в салон? Мне маникюр нужен, да и почистить себя в некоторых местах тоже. Я на днях на Бали собираюсь с одним, надо бы подготовиться.

Настя глаза закатила.

– А Рома как же?

– А что Рома? У него девушка есть, не буду же я разрушать пару.

– Я не знала, что у Ромы есть девушка, – нахмурилась Настя.

– Угу, танцует в клубе московском. Я на фотках видела, ничего такая, сисек правда нет, но мордашка милая.

– А почему ее на дне рождении не было?

– Уехала куда-то к родным в поселок. Огород и все дела, – подруга сморщила нос, как – будто говорила о чем-то гадком. Встала долить себе еще кофе. Значит, у Ромы есть девушка, задумалась Настя. И он, несмотря на это, позволяет провести себе ночь с другой. Вероятно, Маша не первая, да и не последняя. В мысли непрошенно прорвался противный внутренний голос, нашептывая о том, что раз даже Рома изменяет, то, что говорить о Стасе? Он намного популярнее своего гитариста. От него фанатеют. Девушки, возрастом от тринадцати лет поджидают своего богоподобного кумира у клубов с огромными плакатами с его именем и различного рода надписями. В сети под каждой фотографией в любви признаются, а в залах бывает, даже трусики на сцену кидают, в которые завязаны записки с номерами телефонов. Это ей Витя рассказывал. Это открытая часть его жизни, а что на счет той, о которой Настя не знает? Той, в которой нет камер, фотографов. Где он, дорвавшись до вседозволенности, отрывается и позволяет себе то, о чем можно только догадываться. Что Настя знала о Стасе, кроме того, что он хочет ее, как одержимый? С кем на самом деле бывает по вечерам после концертов? С кем коротает ночи? Она не раз задумывалась об этом, но сейчас, когда девушка буквально ощутила на себе всю его страсть, и когда и сама до мурашек хотела большего почему – то задалась вопросом, а что же будет потом? Когда потешив свое мужское эго, получит недоступное и даже запрещенное? Не факт, что этого станет ему достаточно, и парень, получив то, о чем мечтал всю жизнь не похлопает ее по ягодице со словами «Это было обалденно, ты – супер, крошка» и не поменяет на другую. Голова разболелась от всех этих мыслей, давящих подобно артериальному давлению на сосуды мозга. Хорошее настроение улетучилось, будто и не было во все. Настя давно перестала слушать Машу, болтающую о предстоящей поездке на остров, полностью погрузившись в свои метания.

– Маш, я обойдусь без маникюра. Ты сама езжай, – прервала подругу на полу слове, вставая из-за стола.

– Насть, ты чего? Случилось что? – Машка всматривалась в потухшее лицо девушки, недовольно надув губы.

– Голова разболелась что-то. Не дуйся. В следующий раз сходим вместе. – улыбнувшись натянуто, Настя чмокнула подругу в щеку. – Закроешь дверь, ладно? Я пойду, лягу.

– Давай, чет ты мне нравишься. Простыла может ночью?

– Вряд ли. Спала плохо. Пока, Маш, – и к лестнице отправилась. Насте хотелось побыстрее закрыться в спальне и ясно посмотреть на ситуацию. Поднявшись к себе, села на край широкой кровати и тяжело вздохнула, уставившись в одну точку на бежевой стене. Сердце заныло от предстоящего решения. В погоне за мечтой можно совершить непоправимые ошибки. Настю вчера настолько ослепила страсть, что она чуть было не бросилась с головой в пропасть, из которой уже не будет выхода. Никакой возможности выкарабкаться из тех глубоких чувств, которые уверенно и беспощадно овладевают девушкой, подобно разрушительной буре. Настя понимала, что если отдаст себя в руки Стаса, от нее потом ничего не останется. Жалкие осколки. Потому что любить его будет невероятно сложно. Они – полные противоположности. Она – спокойное голубое небо, не знающее грозовых туч и шквалистого ветра, он – своевольный бушующий океан, не знакомый со штилем. И если влюбленная душа в нем утонет, это будет навсегда. Без права выплыть на поверхность. Сделать глоток воздуха, и спастись на недосягаемой суше. Он обречет ее на страдания. Мучительные и долгие. От одной только мысли, что Стас может после Насти быть с другой, у нее сердце рвалось наружу. Настя бы не простила предательства. Ни за что. Когда-то и Виктору искренне сказала, что если он изменит, то может сразу собирать чемоданы. Как бы сильно сердце не любило, но снова доверять, как раньше не сможет.

А у них со Стасом даже еще ничего не было. Так может лучше и не начинать? Эта влюбленность пройдет. Нужно время. Оно лечит. Вероятно, так будет лучше, с тяжелым сердцем подумала Настя. Тогда она оградит себя от сумасшествия, которое обязательно нагрянет, как только у них что-то случится. Он – звезда. Он всегда на виду, в разъездах. А у нее муж. Муж.. Господи…Настя закрыла лицо руками, как раз когда ее айфон издал сигнал о входящем сообщении.

«Давай встретимся. Хочу тебя увидеть»

Стас. У Насти ком к горлу подступил, стоило взять в руки телефон.

«Мы и встретимся на концерте»

«Давай раньше. Заеду за тобой?»

«Нет, не нужно» – торопливо набрала Настя. «Стас, я думаю, ничего не выйдет»

Отправила и замерла. Сердце перестало биться. Телефон мгновенно завибрировал. Она знала, что он позвонит. Медленно выдохнула. Дрожащим пальцем приняла вызов.

– Алло.

– И как это понимать? – Настя встала с кровати. От его жесткого голоса принятое решение оказалось сложнее озвучить вслух.

– Так, как я написала. Думаю, ничего не получится у нас.

– Это же что могло случиться за час, что ты вдруг передумала? Утром было все в порядке. Муженек вернулся?

– Вот именно поэтому, Стас! – не выдержала Настя и повысила голос. – Мы слишком разные с тобой. Ты сразу в штыки все. Только позвонил и в оскорбления.

– А как ты хочешь, Настя? Если я как придурок жду минуты, чтобы увидеть тебя скорее, а ты меня опять посылаешь. Не надоело? Или это у тебя кайф такой?

– Хватит! – устало произнесла Настя, слыша разъяренное дыхание на том конце. – Если ты думаешь, что мне легко, то ошибаешься. Просто я не уверена, что тебе это действительно нужно.

– Мне?

– Тебе.

– Ты издеваешься?

– Так лучше будет, поверь.

– Я понял, – и отключился. Настя еще несколько минут смотрела на погасший экран и чувствовала, как и внутри что-то тоже медленно угасает. То, что вчера обрело крылья, сегодня летело камнем вниз.

Ближе к обеду позвонил Виктор, напомнил о предстоящем концерте, как будто Настя могла о нем забыть. Вечером в одном из самых крупных концертных залов столицы состоится выступление звезд эстрады, организованное одной из ведущих радиостанций в честь своего десятилетия. Приглашены самые именитые певцы, популярные актеры исполнят роль ведущих. Подготовка идет вот уже несколько недель. Событие должно быть грандиозное. Только Насте теперь идти было подобно каторге. А не прийти совсем – нельзя. Так как Виктор отсутствует, нужно чтобы хотя бы она представляла их семью. Директор радиостанции был хорошим знакомым Свиридова, их и пригласили одними из первых, а выказывать подобное неуважение было бы со стороны Насти некрасиво и низко.

Супруг во время разговора так же рассказал о том, как хорошо принимают Трэмбл в городах, и с каким ажиотажем публика подпевает им. Криванов конечно недоволен, но его состояния интересовало продюсера меньше всего. В каждом городе «солд-аут». Виктор горел предстоящими перспективами, Настя же разделить счастье супруга не могла. То, как он добился внимания к своей группе, не добавляло ему плюсов в ее глазах.

Концерт начался ровно в семь вечера. Зал был забит до отказа, даже место рядом с Настей недолго пустовало. Его со счастливым видом заняла одна из востребованных блогерш после того, как Настя обрадовала ее новостью, что оно не занято. Девушка тут же поспешила завести с ней знакомство. На все расспросы Настя отвечала вежливо и сдержанно, а когда начался концерт, смогла облегченно выдохнуть. От надоедливого щебетания этой раскрашенной куклы и рекламы собственного блога – голова загудела.

Ведущие, как и полагается, шевелили зал, пели оды самому лучшему радио страны и рассказывали о спонсорах сего зрелищного мероприятия. Половина певцов выступало под фонограмму, что не стало ни для кого сюрпризом. В живую чаще поют те, кому есть что показать публике, или те, кто уже завоевал сцену, но имеет достаточно гордости, чтобы не использовать фонограмму. К сожалению, в наше время ею пользуются все чаще даже те звезды, кто некогда пели только под минус. К этому привыкли. Это стало больше правилом, чем исключением. Именно поэтому если певцы поют вживую, их выступление воспринимается особенно ярко и эмоционально. Тогда зритель чувствует связь исполнителя с залом. Его отдачу. Желание провести контакт с теми, кто знает песни наизусть и готов петь вместе с ним. Фонограмма же чаще вызывает смех и осуждение. Находящийся на сцене даже слова лишнего произнести не может, потому что сразу же будет слышна разница идеального тянущего строчки голоса, с совершенно не похожим на него, сбившимся от танцев.

Когда ведущие объявили Багирова, у Насти внутри все к верху взметнулось от предвкушения. Оказывается, она только его и ждала. До дрожи в кончиках пальцев хотелось его увидеть. Пусть так, издалека. Хотя бы три минуты…Больше она на его концерты ходить не будет. Сегодня последний, поклялась сама себе под всеобщий приветственный гул, когда певец показался на сцене…

Распущенные волосы небрежно растрепаны. На парне светло-голубые джинсы и темно-коричневая футболка. На левой руке широкие часы. Почему на него даже смотреть больно? Задалась вопросом бедная девушка, не находившая себе места.

– Руки в поднебесьеее! – закричал Стас в микрофон бодрым голосом, и зал эхом принес дикий гул в ответ. – Добрый вечеееер! Вы готовы?

– Даааа!

Заиграла музыка, но Стас вдруг поднял левую руку и снова поднес к губам микрофон:

– Подождите, остановитесь парни, – обратился к своим музыкантам, а у Насти сердце остановилось. Необъяснимое предчувствие тяжелым грузом повисло над головой. По залу прошелся растерянный шепот. – По программе было запланировано, чтобы я сегодня спел для вас «Над нами», НО… меня буквально только что посетила мысль, а почему бы не подарить вам премьеру песни, как думаете?

Со всех сторон послышались одобрительные восклицания. Настя напряженно вцепилась в ремешок сумочки. Что он делает? Разве так можно? Еще никто прежде не позволял себе менять программу на ходу, в самом разгаре концерта.

– Я написал эту песню всего месяц назад. Даже меньше. Она еще сухая. Даже не записана. Но мне так дико хочется, чтобы сегодня в такой крутой юбилей самой охренительной радиостанции страны, вы ее услышали, – зрители снова неистово зашумели, подхватывая инициативу звезды. Многие достали телефоны, приготовясь снимать незапланированную премьеру. И только, кажется, ведущие пребывали в шоке, уходя за кулисы, да и организаторы, вероятно тоже. Настя тревожно озиралась по сторонам, пытаясь зацепиться взглядом за руководителей радиостанции и понять, чем будет этот поступок чреват для Стаса, но в неярком освещении найти кого – либо было невозможно.

– Парни, осилим? – Стас снова повернулся к своей команде. Те, кажется, были потрясены не меньше Насти. Рома оглядывался на Сашу, тот в свою очередь на Артема. Что-то шептали друг другу, Стас то и дело прикладывал палец к наушнику, в котором, скорее всего, ему уже выказывали недовольство из закулисья.

– Что ж ты творишь? – еле слышно прошептала Настя, во все глаза наблюдая, как парни не совсем уверенно утвердительно кивнули Стасу.

– Ну, вот и отлично, – обрадовался парень и откинул пятерней назад волосы, закрывавшие до боли красивое лицо. Усмехнулся. – Итааак, представляю вашему вниманию мою новую песню, которая называется «Не могу ненавидеть». Это первое ее исполнение на публике. – Стас обвел свободной рукой зал, и внезапно остановил ее на Насте. – Надеюсь, ВЫ оцените! – Указательным пальцем ткнул в девушку, не отрывая взгляда от толпы. У Насти вся краска с лица сошла. Растерянно моргнула, чувствуя, как сердце рвется из груди, а потом по сторонам огляделась. Конечно, никому бы и в голову не пришло, что парень сделал это намеренно, одна она догадалась и тяжело сглотнула.

Заиграл мягкий перебор струн гитары, а потом полился бархатный голос исполнителя, проникающий под кожу, и пробирающий до мурашек. Настя забыла, как дышать, когда вдруг такой привычный жанр исполнения сменился на речетатив наполненный болью и отчаяньем.

Ради тебя разорвал душу в клочья.

Все замечают, а ты не хочешь.

Искренность, боль, слезы и страхи.

Все для тебя, а в ответ «Иди нах*»

Не могу ненавидеть. Не могу. Не верится,

Что для тебя я – юнец без права первенства.

Готов приползти, все простить и забудем.

Так нет же, ты за стеной, за мужем.

За тобой наблюдаю, как глаза твои светятся.

А мне для счастья с тобой лишь встретиться.

Не могу ненавидеть. Не могу. Не вывезу

Одиночества, как щенок на привязи.

Ты мое пламя, я на свет. Я искренний.

Ну а ты опалила, спалила искрами.

Разбередила чувства, в костёр подкинула

Надежду в счастье и сразу сгинула.

Не могу ненавидеть. Не могу. Я тонущий

В омуте твоих глаз. Не прошу о помощи.

Я, как больной, как падший ангел

За тебя готов драться в боях без правил.

Я, как слабак, признаю, что выиграла.

А ты смеешься в глаза, моя наивная.

Не могу ненавидеть, не могу. А хочется.

Растоптать свои чувства бы, да, боюсь бл*дь, воротятся…

Стас с силой сжимал микрофон, вкладывая в исполнение то, что не мог сказать словами. Все его чувства, эмоции. Они всегда выливались в строчки песен. Так ему было проще. Еще с четырнадцати лет.

Выйдя сейчас на сцену, певец сделал то, что вряд ли до него кто-нибудь себе позволял. Сорвал прописанную программу. Но ему было наплевать. Единственное, чего ему хотелось, это чтобы один единственный человек в этой десятитысячной толпе проникся тем, о чем он пел. Стас написал песню после того, как увидел Настю утром на кровати с мужем. После того, как пары выпитого литрами алкоголя испарились, оставляя после себя гнетущее тошнотворное ощущение. Но помимо этого, пришло и понимание, что он будет ждать. Сколько бы не потребовалось. Пусть срывается, злится, бесится, но если Настя однажды придет к нему и скажет « Я хочу быть с тобой», он забудет обо всем, и сойдет с ума от счастья.

Песня закончилась, и зал встрепенулся, как ото сна. Наверное, ему удалось передать все настолько точно, что народ поверил на все двести процентов. Стас прокричал «Спасибоооо, до встречи в ваших городах, когда я привезу вам самое крутое шоу», и ушел со сцены под шквальные аплодисменты. Даже не взглянул на место, на котором должна была находиться Настя. Его трясло так, как не пожелаешь и врагу. Впервые он показал настолько голые чувства другим. По сути, каждая песня певца несла в себе его переживания, невыплеснутые эмоции, нерастраченную и отвергнутую любовь. Но эта…была особенной. Это его признание. Полная капитуляция перед НЕЙ.

В коридоре на парня налетел директор радиостанции, но на удивление вместо того, чтобы рвать и метать, тот начал рассыпаться в благодарностях и крепко жать Стасу руку за то, что в доли секунд рейтинги радио взлетели до максимальных отметок. В инстаграме и твиттере посты и сториз с выступления Стаса градом заполняют ленту.

Так всегда. Стоит вывернуть себя наизнанку, как это тут же используется ради выгоды другими.

Стас подошел к гримерке и толкнул рукой дверь. Вошел и замер. Посреди светлой комнаты с большим столом, зеркалом в полстены и широким диваном стояла Настя.

– Зачем ты это сделал? – спросила едва слышно, судорожно заламывая пальцы. Как давно она здесь? Пришла снова жизни учить?

– А ты не знаешь? Ты же сказала сегодня, что мне не нужно, чтобы мы были вместе. Вот я и решил доказать, как ты ошибаешься. – Стас прошел внутрь гримерки, остановился спиной к Насте и взял со стола сигареты. Подкурил одну.

– Так не поступают. Это безответственно! Ты хотя бы подумал перед тем, как срывать программу?

Стас обернулся, затягиваясь горьким дымом.

– Это был самый обдуманный поступок в моей жизни! Чего бы он мне не стоил, даже если бы сейчас мне вместо того, чтобы пожимать в благодарностях руку, закрыли дорогу на другие площадки, я бы сделал это снова. Это моя жизнь. Мои решения.

– Ты сумасшедший, – пробормотала Настя, скользя взглядом по заострившемуся от напряжения лицу и утопая в живых глазах, в которых плещется собственное отражение.

– Какой есть, Настя. Ты же по–другому не понимаешь.

– Это ты не понимаешь. – сделала шаг вперед, срываясь на крик, но тут же постаралась взять себя в руки. – Тебе еще гулять и гулять. Серьезные отношения тебе видятся чем-то простым и таким легким, но это не так!

– Откуда ты знаешь, какими мне видятся отношения?

– Ты же девушек меняешь, как сигареты свои. Стас, я не хочу быть одной из…сколько их там у тебя? – карие глаза вдруг потемнели после ее вопроса. Настя физически ощутила, как напряжение в считанные секунды достигло максимальной отметки.

– Ты не знаешь, чего мне стоило забыть тебя! – процедил сквозь зубы и навстречу ей шагнул. Глаза в глаза. Грудная клетка тяжело вздымается, а Настя смотрит на него снизу-вверх и губы нервно кусает. – Я в таком дерьме побывал, ты представить себе не можешь. И сейчас, нагло и прямо в глаза мне говоришь, что ты мне не нужна! Я большую часть этих семи лет провел в агонии и неосуществимом желании тебя забыть. Ты песни слушала? У тебя же до хрена моих песен. Неужели так сложно было понять про кого они? Каждый гребанный трек о тебе! – Стас больше не мог сдерживаться. Отшвырнул сигарету прямо на пол и кулаки сцепил, чтобы не схватить и не тряхнуть её хорошенько. Изнутри поднималась необузданная волна гнева. – В каждой строке – ты! Я знаешь, зачем их писал? Чтобы не сдохнуть от осознания, что этого никогда не случится. Что любовь к тебе – простой мираж. Желание, которое не станет явью, как бы невыносимо я того не хотел. Чтобы рядом с тобой быть, хотя бы через песни эти. Ты же уехала не оставив после себя ничего, кроме зияющей дыры внутри меня. И если до сих пор думаешь, что ты одна из череды, то ты, Настя, просто дура!

Глава 11

Стас ожидал чего угодно. Того, что Настя заедет ему по морде. Что развернется и вылетит из гримерки на этот раз навсегда. Он был готов к любому исходу, но только не к тому, что девушка вдруг шагнет к нему, настолько близко, что парень сможет ощутить нежный и тонкий запах ее волос. Запрокинет голову и утащит в водоворот своих встревоженных зеленых глаз. У Стаса сердце готово было из груди выскочить, когда та, за кем он гнался всю свою жизнь, вскинула руку и очень осторожно провела прохладными пальцами по его губам, а потом потянулась и поцеловала. Едва касаясь губами, с опаской, вынуждая Стаса бороться с самим собой, чтобы не сжать ее в объятиях. Это что? Что она делает? Вихрем проносились догадки в голове. Жалеет его так? Поцелуй полный вины перед тем, кому не может ответить взаимностью?

– Что ты делаешь, Настя? – спросил Стас, задыхаясь от опасной близости и позволяя хрупкой ладони скользить по своей щеке. Оливковые глаза встретились с его. Чистые, светлые, как утро нового дня. Настя отстранилась на сантиметр, но руку не убрала.

– Не понятно? – полные губы произнесли еле слышно. А потом она развернулась и направилась к выходу. Стас не знал, как реагировать, понимал только одно, если сейчас уйдет, это будет конец. Если Настя растопчет его после того, как были выдраны собственные чувства с мясом и под микроскопом отданы для рассматривания каждого оттенка, он больше не сможет ждать. И простить тоже. Но Настя подошла к двери, повернула ключ, защелкнув замок, и обернулась. Тут сердце парня не выдержало. Забившись исцелившейся птицей, оно, оглушая, взнеслось к горлу.

У Насти дрожал каждый нерв. После слов, которые она услышала в песне, после отчаянья, сочившегося из каждой строчки, и признания в том, что он будет ждать, сколько бы не потребовалось, она вдруг поняла, что сама больше не может ждать. Что именно заставило ее прийти в гримерку? Потребность снова увидеть, почувствовать на себе вкус его губ, страсть жадных рук, или осознание, что он не врет? Наверное, все вместе. Она и не поняла, как встала и сама пошла в эту комнату еще до того, как закончилось его выступление. Знала, что выглядит глупо, ведь еще несколько часов назад сказала, что между ними ничего быть не может, но разве влюбленный человек способен на осмысленные поступки? Сердце приказывает идти к тому, к кому тянется всеми фибрами, и мы идем. Наступаем на гордость, предписанные правила, мораль и принципы и уверенно ступаем по этой шаткой тропинке. Ведомые невидимыми нитями туда, где кажется, будем счастливы. А когда Стас еще вывернул на нее то, о чем она догадывалась последнее время, о том, кому песни его посвящены, она поняла, что больше не может сопротивляться. Бороться с самой собой бесполезно.

Насте до боли хотелось прикоснуться к Стасу и улететь в его взгляде в обещанное необузданное счастье. Оставалось лишь вновь подойти к нему вплотную и в глаза посмотреть. Темные, дерзкие, глубокие. Пара метров несмело преодоленных, и реальность потеряла свое значение.

– Теперь понятнее? – спросила, а взгляд сам сполз на его порочные губы. Стас тяжело дышал, челюсть сжата. Настя понимала, что он ждет от нее очередного ухода. Так сложно сделать новый шаг, если на прошлых тебе постоянно ставили подножку. Парень прижался своим лбом к ее.

– А потом снова сбежишь? – тихо спросил и ладонь на ее щеку положил, большим пальцем лаская кожу. Настя накрыла ее своей рукой.

– От себя не сбежишь.

Несмело сама коснулась его губ.

– Настя… – резко выдохнул парень и сорвался. Прижал к себе, до боли сжимая талию, и зарываясь рукой в густые темные волосы. Целуя с каким-то отчаянием, будто просыпаясь ото сна, словно ему именно этого не хватало, чтобы полноценно дышать. Настя же наоборот задохнулась от его напора, всхлипнула, когда почувствовала, как взрывается на части все его накопившееся напряжение и выливается в то, что обоим грозит сойти с ума. – Моя Настя… – хрипло проговорил, потеряв голос. Оторвался и взял ее лицо в ладони. Снова склонился и проник в рот языком. Уверенно, горячо, опьяняюще, встречаясь с ее собственным, посасывая его и прикусывая губы. Проглотил стон нетерпения, вырвавшийся изо рта девушки, и заскользил языком по ее скуле к мочке уха. Настя затрепетала, чувствуя, как ее с головой накрывает необратимое желание. Чувствительные соски закололо, когда мужская рука сжала грудь, а большой палец ласкающе провел по заострившейся вершинке. Стас дернул вниз декольте платья вместе с лифчиком, чтобы обхватить губами алый сосок. Лизнул его и втянул в рот. Настя выгнулась навстречу дерзкой ласке, зарываясь пальцами в длинные русые волосы.

– Господи, – сорвалось с ее губ, когда она открыла глаза, и поняла, где они находятся. Только остановиться было невозможно. В здании тысячи людей, шум толпы отдаленно слышен даже здесь, когда им обоим становится душно и томительно больно от нахлынувшей страсти. Это настолько неправильно. Сумасшедше. Запретно. Но от этого еще острее. Они здесь вдвоем, в этой небольшой комнате, в своем собственном мире, из которого уже нет пути назад. Сильнее прижать к себе его губы. Жестче. Низ живота стягивает в пружину, когда губы парня перемещаются к другой груди, обделенной его вниманием, и снова начинают свою мучительную пытку. Не медленно, нет. Жадно всасывают в горячий рот сосок, и кончик языка ударяет по нему, вызывая у Насти волну удовольствия вдоль позвоночника. Девушка горящими глазами наблюдает, как Стас нетерпеливо поднимает голову и снова ее рот в его власти. Терзает, поглощает, порабощает своим напором. Мужские пальцы тянут вниз молнию на платье и стаскивают его вниз по стройным ногам. Куда делся весь дискомфорт, который Настя испытывала на съемках, когда точно так же оказалась перед парнем в одном нижнем белье? Тогда она не знала, куда себя деть от его испепеляющих глаз. А сейчас наоборот, ей хотелось скорее избавиться от всех ненужных атрибутов, которые только лишь мешают почувствовать его кожу своей. Трясущимися пальцами Настя взялась за подол футболки Стаса и потянула ее кверху. Парень перехватил ее руки и, стащив через голову вещь, отбросил ее в сторону. Тонкие пальцы тут же накрыли мускулистую грудь и заскользили вниз по твердому как сталь прессу, сокращающемуся от ее легких касаний. Настя взялась за пряжку ремня и потянула ее в сторону. Расстегнула и в нетерпении дернула пуговицу.

Стас схватил ее за запястья, удерживая, не хотел торопиться. Он столько ждал этого момента, что должен растянуть каждую секунду, чтобы раствориться в удовольствии обладания ею. Завел руки за спину и расстегнул лифчик, освобождая полную грудь с торчащими сосками. Поднял потемневший взгляд на девушку, и Настя утонула в нем. Как она и предполагала. Безвозвратно. На самое дно, добровольно уходя туда, куда он тащил ее, а она больше и не сопротивлялась. Ей жутко захотелось узнать каково это. Почувствовать на себе его любовь. Безудержную страсть. Словно ослепленная чувствами, уже тогда знала, что если Стас даст ей это все, то выжмет себя всего, без остатка. Возможно, потом они оба об этом горько пожалеют. Проклянут тот день, когда решили перейти все границы дозволенного, но сейчас они шли на дно оба. Обвязав себя валунами, крепко держась за руки на самую глубину.

– Как же я хочу тебя, Настя! – хриплым голосом ей на ухо. Отправляя электричество по покрывшемуся испариной хрупкому телу. Мужские ладони гладят, жмут, щипают ее грудь, а потом скользят вниз по подтянутому животу. Стас толкает Настю к краю стола, заставляя облокотиться ладонями. Мгновение, и женское тело ощущает секунду полета и резкое соприкосновение ягодиц с прохладной поверхностью. Разгоряченная кожа в контрасте с холодным стеклянным столом посылает табун мурашек по коже до сумасшествия возбудившийся девушки. Его губы на ее ключице, а умелые пальцы сдвигают полоску кружевных трусиков и сразу два проникают во влажную плоть. Настин взгляд плывет, а ноги инстинктивно распахиваются шире. – Твою ж мать! – Стас выругался. Казалось бы, только вчера чувствовал ее вот так, но сегодня это снова сносит крышу. Ладонь сверху на клиторе, потирая набухший чувствительный бугорок, пока пальцы внутри гладят стенки горячей, узкой и тугой плоти. У него в мозгах закоротило, когда Настя вдруг оторвалась от стола, и грубо притянула его к себе рукой, впиваясь в губы сладким поцелуем. Его Настя. Неужели это происходит на самом деле? Не призрачная галлюцинация, как много лет назад в обкуренном дурмане, когда он отчетливо видел ее, а просыпался рядом с потасканными девками. И это всего в пятнадцать лет. Порой любовь настолько беспощадна, что подминает под себя даже тех, кому по возрасту, казалось бы, еще рано быть заложником этого взрослого чувства. Стас любил ее. Все эти годы. И теперь его любовь обрела очертания. Она громко стонет ему в губы, царапает плечи, и подрагивает, когда его пальцы уверенными толчками доводят ее к приближающемуся оргазму. По его пальцам стекает влага, и Стас не может больше держаться. Это невозможно. Слишком. Член болезненно ноет. Настя и сама не в силах балансировать больше на этой тонкой грани между удовольствием, которое хочет растянуть, чтобы дольше подвергать себя приятной пытке, и желанием разлететься на осколки в его руках. Девушка, дыша в приоткрытые губы Стасу, просовывает руку между их телами и засовывает ему в джинсы. Стас с шумом втягивает воздух, ощущая тонкие пальцы на своем члене. Второй рукой Настя расстегивает ширинку и тянет вниз боксерки, выпуская на волю внушительную эрекцию. Несколько секунд смотрит на каменный член, на головке которого выступила влага, облизывает губы и у Стаса от этого темнеет в глазах. От того, как она хочет его. Как призывно поднимает взгляд, полный желания и первобытной похоти. Скидывает джинсы, успев захватить из кармана презерватив, хватает Настю под ягодицы, поднимает, и укладывает на рядом стоящий стильный мягкий диван, цвета холодной стали.

Нависает сверху, между ее распахнутых ног, зубами разрывает пачку с презервативом, достает его и раскатывает одной рукой по всей длине члена. Поднимает глаза и замирает. Настя неотрывно следит за каждым умелым и отточенным движением, а потом встречает его взгляд. Какая она красивая. Раскрасневшаяся. По виску стекает капля пота, а грудь тяжело вздымается от сдавленного дыхания. Парень опускает руку и обхватывает напрочь мокрые трусики, чтобы с треском содрать их с нее. В ответ Настя приподнимает бедра, не разрывая зрительного контакта.

– Хочу тебя, – шепчет еле слышно пересохшими губами.

– Еще раз скажи! – требует Стас, потеревшись головкой члена о ее промежность, и чуть не закатив глаза от прострелившего позвоночник предвкушения. Настя прищуривается, а потом резко притянув его к себе за затылок повторяет, прямо в губы:

– Тебя хочу, Стас. Сейчас! – и Стас выполняет ее настойчивое требование. Со звучным шлепком заполняет собой горячее, тугое тело.

– Чеееерт. – ругается от охватившего паутиной удовольствия, в момент, когда Настя выгибается.

Набрасывается на манящие губы, выходя и снова заполняя собой до основания ту, о которой мог раньше только мечтать. Которую еще утром убить хотел, а сейчас погружаясь в ее тело, молит то ли черта, то ли бога, чтобы та грань, которую только что совместно перешагнули, никогда не заканчивалась.

Настя заметалась под его крепким телом, кусая губы, чтобы не кричать. Снаружи их знакомые. Даже сейчас слышны их веселые разговоры, и кажется, легкий стук в дверь, но все, как в тумане. Только влажные шлепки их зашедшихся в нарастающем удовольствии тел, глубокие алчные поцелуи, его руки повсюду на ее теле. Мужская ладонь исследует, гладит, сминает нежную кожу, а потом скользит вверх по шее к скулам, и властно сжимает их.

– Моя Настя… – повторяет, глубоко проникая в скрученное в пружину тело все быстрее и резче. С каждым толчком уверенно подводя пылающую девушку к экстазу. Языком в приоткрытые губы, чтобы почувствовать, как ее бьет дрожью. Настя напрягается, и с протяжным стоном, который парень тут же заглушает поцелуем, пульсирует, вынуждая Стаса каждой веной почувствовать ее мощное удовольствие. Впивается пальцами в его плечи, продолжая извиваться под тяжелым телом, как раз когда парень еще несколько раз хаотично толкается в жар ее разгоряченного, податливого тела и кончает, разрываемый вспышкой яркого удовольствия.

Опускает голову ей на плечо и тяжело дышит, находясь во власти тлеющего наслаждения, приносящего невероятно приятную истому во всем теле. Настя обнимает его, взмокшая, вымотанная, опустошенная. Счастливая. Только сейчас до них доходит, что кто-то уверенно рвется внутрь. Оказывается, это был не шум на заднем плане, как показалось Насте сначала. Девушка напряженно замерла, выкапывая из памяти момент, когда закрыла гримерку на ключ.

– Тссс! – улыбнулся Стас, поднимая голову и прикоснулся своими губами к ее. – Нас здесь нет, – шепотом, обводя языком контур истерзанных им губ.

– А если запасной ключ найдут? – запаниковала Настя. Вот ведь зрелище тогда откроется. Она даже заголовки статей в интернете отчетливо увидела «Жена продюсера Свиридова спит с его подопечным». Позорище. Уперлась Стасу в грудь руками и слегка оттолкнула. – Вставай, надо одеться.

Парень вопреки ее просьбе только сильнее прижал девушку к дивану.

– Не хочу. Не зайдет никто, Насть.

– Стас, ты там? – послышался голос Ромы снаружи двери, и Настя расширенными глазами уставилась на парня.

– Да, – крикнул в ответ и ее губы указательным пальцем накрыл. – Ромыч, я переоденусь и приду. Подождите меня на улице.

– Лады, а закрылся чего?

– Да рвутся сюда все, кому не лень. Скоро буду.

– Давай, ждем тебя.

– Ушел. – Стас убрал палец с губ Насти и склонился для поцелуя. Как можно так целоваться? Подумала девушка, чувствуя, как от прикосновения его языка у нее внутри все снова в ком скручивается.

– Ты все еще во мне, – проговорила, когда он наконец оторвался от нее и просто смотрел своими карими глазами, исследуя ее улыбающееся лицо. Какой же он был сейчас расслабленный, глаза сверкают, а губы то и дело растягиваются в любимой Настиной усмешке.

– Мне нравится быть в тебе.

– Нам вставать надо.

– Я уже, – и толкнулся внутри нее, демонстрируя свою готовность.

– Мы же только что закончили, – шокированно выпалила Настя, когда почувствовала, как его член приятно растягивает ее изнутри.

– Насть, я хотел тебя семь лет. Думаешь одним разом можно это желание утолить?

– А сколькими можно?

– Миллионом.

– Я не выдержу, сумасшедший!

– На что спорим?

– А на что ты хочешь?

– На еще один раз.

Она рассмеялась и шире бедра распахнула в томительном ожидании. Но второй раз улететь им не удалось. Ромыч начал трезвонить на мобильный спустя две минуты, а в дверь опять постучались. Стас помог Насте одеться, выслушал беззлобное ворчание о том, что домой придется ехать без трусиков. Снова завелся и чуть было не взял Настю у двери, но она успела повернуть ключ и открыть дверь, которая была тут же захлопнута обратно. Прижал к стене и поставил руки по обе стороны от ее головы.

– Не хочешь больше? – прищурился.

– Хочу. Но не сейчас, когда вокруг тьма народа, – мягко улыбнулась Настя.

– Мне похер. Я хочу тебя, Насть. С ума схожу, как хочу. – губы заскользили по скулам, шее, вынуждая девушку перебороть саму себя и осторожно его оттолкнуть. В сумочке не переставая, вибрировал мобильный, и она уже знала, что это Виктор. Будет злиться и выведывать подробности того, что натворил Стас. – Не посмотришь, кто звонит? – услышал вибрацию парень. Но звонок теперь уже на его телефон ответил сам за себя. Покосился на смартфон, лежащий на столе и в глазах блеснул холод. Настя тут же повернула его лицо к себе, обхватив ладонями.

– Успеем еще, – успокаивающе проговорила, заглядывая в глаза и растапливая в них появившееся отстранение. – Слышишь меня?

– Поехали, прокатимся, – вдруг предложил Стас, игнорируя наяривающую мелодию.

– Тебя же Рома ждет.

– Да похрен. Я с тобой хочу побыть, – как долго Настя добивалась этих слов от мужа, а сказал их тот, кого она и рядом не представляла. Удивительная штука – жизнь.

– И как ты себе это представляешь? Ты же постоянно под прицелом фотокамер.

– Я купил машину недавно, и никто не знает, что она моя. Подожди меня здесь, а через полчаса я вернусь за тобой.

– Нельзя. Мы оба должны присутствовать на вечеринке после концерта.

– Чееерт. – обреченно выдохнул парень.

– Стас! Это твоя работа, – осторожно напомнила, а потом скользнула губами по его щеке и хитро добавила: – Но никто ведь нам не запрещает уйти раньше.

Вечеринка длилась утомительно долго. В большом ресторане, арендованном на вечер специально для этого события, собралась сотня, а то и больше звезд эстрады, известных блоггеров, тусовщиков, радио и телеведущих. Сливок общества, если быть точнее. Как и полагается, все пили, меню пестрило дорогими изысками, а на сцене то и дело выступали популярные певцы. Стаса тоже вытащили. Из глубины ресторана требовали спеть снова сегодняшнюю премьеру, но парень категорически отказался, аргументировав это тем, что на концерте был подарок. Эксклюзив. И второй раз он её исполнит только после записи. У Стаса не было желания сегодня еще раз окунаться в то гнетущее чувство, под действием которого неосознанно и без приложения усилий возник этот трек. Сегодня парень был слишком счастлив, слишком окрылен, чтобы омрачать такое событие чувствами из прошлого. Настя сидела поодаль сцены, болтая со знакомой ведущей, и то и дело тайком бросала взгляд на исполнителя. Стас пел ей. Теперь она отчетливо слышала это и по-новому вникала в смысл слов. Теперь его песни нравились ей еще больше, проникая под самую кожу. Парень тоже кидал взгляды на девушку, умостившуюся у барной стойки и давил в себе желание свалить быстрее со сцены, чтобы украсть её отсюда. Чувствовал её взгляд на себе, хотя в глаза светили софиты. Физически ощущал. Энергия била через край. Сегодня Стас танцевал с еще большей отдачей, вызывая у публики бурный восторг. Девушки томно вздыхали, глазея на скульптурно сложенного парня, умеющего до умопомрачения сексуально двигаться под музыку. Спев две песни, парень резво прокричал поздравления для радио, пожелал всем отличного вечера и удалился, стараясь быть никем не замеченным.

Спустя пару минут Насте пришла смс.

«Жду тебя снаружи»

Спрятала улыбку в уголках губ и, наспех попрощавшись с Яной, упорхнула к выходу. Благо к этому времени все были уже порядком выпившие, и если эти двое вдруг не дождутся, когда подадут торт, никто этого даже и не заметит.

Настя вышла на улицу, и через секунду перед ней притормозил полностью тонированный спортивный автомобиль насыщенного красного цвета.

Стекло опустилось. За рулем сидел Стас и широко улыбался.

Настя открыла дверь и уселась внутрь.

– Отличный выбор машины. – не успела восхититься, как её тут же прижало к сиденью от скорости, с которой парень рванул с места. Проехал несколько кварталов, резко свернул на обочину, ударив по тормозам, и остановился. Повернулся к тяжело дышащей девушке, не привыкшей к таким скоростям, за шею к себе притянул и поцеловал, глубоко проникая языком в рот и мгновенно воспламеняя в обоих жгучее желание.

– Эти два часа как сутки длились, мать их. – Настя рассмеялась, скользя своей щекой по его колючей.

– Так быстро соскучился?

– А ты нет? – вздернул наглую бровь и по внутренней стороне бедра ладонью вверх повел. Раздвинул рукой ноги и коснулся влажной плоти. Как же обалденно что он оставил ее без трусиков. Никаких препятствий. Абсолютно открыта для него.

– Ты же и сам чувствуешь, зачем спрашиваеееешь? – ахнула Настя, когда мужские пальцы проехались вдоль ее складок и один из них проник внутрь.

– Нравится смотреть, как я пою? – спросил, кайфуя от того, какая мокрая она была. Как пальцы легко скользили внутрь податливого тела, вырывая изо рта бедной девушки надсадный стон.

– Больше, как танцуешь, – ответила и губу прикусила, задыхаясь от его власти над её телом.

– Лгунья, – присоединил второй палец, и девушка выгнулась от первой волны прострелившего удовольствия. Пока Стас одной рукой таранил её взмокшее, напряженное тело, второй крепко сжимал шею сзади, и целовал. Ее громкие стоны швыряли его то в жар, то в холод. Парень с триумфом смотрел на то, как неконтролируемо сокращаются мышцы на её ногах и внизу живота, когда Настя закричала и больно вцепилась ему ногтями в руку, взвиваясь в сладком оргазме. Он был именно сладкий, потому что после того, как пульсация её плоти слегка ослабла, парень поднес мокрую от ее влаги руку ко рту и облизал пальцы. Дерзко ухмыляясь и заставляя её щеки вспыхнуть.

– Помнишь, я как-то сказал, что тебе идет, когда ты мокрая?

– Такой комплимент сложно забыть, – выдохнула Настя, откидываясь на сиденье и сводя подрагивающие ноги.

– Я был не прав. Тебе идет не просто, когда ты мокрая, а когда ты мокрая на мне.

Настя только головой покачала, не в состоянии скрыть улыбку.

– Стас, ты такой…

– Какой? – посмотрел на нее искоса, задорно ухмыляясь.

– Бесстыжий! – Стас рассмеялся, а у Насти в груди защемило. Захотелось остановить мгновение. Затеряться во временной петле, чтобы они смогли жить, повторяя вечер этого дня снова и снова. Она боялась подумать, что будет дальше. Какое будущее их ждет, и есть ли оно вообще это будущее. Может, уже завтра все изменится. Возможно это все, что у них есть, и от этого становилось больно. Больнее, чем она предполагала, хотя изначально знала, на какие муки себя обречет, если сделает шаг на встречу.

Стас, взвизгнув покрышками, рванул с места. Пара неслась по ночной Москве, с опущенной крышей. Ветер трепал волосы, швыряя в лицо, и заставляя Настю со смехом поправлять их снова и снова. Стас взял ее руку и переплел пальцы, бросая взгляд по очереди на дорогу и Настю. Поднес к губам и поцеловал каждый. Сегодня был их вечер. Как и несколько вечеров после. Они никак не могли насытиться друг другом. Хотя оба знали, что рано или поздно придется всплыть с их личного дна, на которое они опустились, чтобы быть вместе. И это дно было таким красивым. Переливалось разными оттенками, ощущениями, звуками. Кому-то оно показалось бы темным, беспросветным, вызвавшим осуждение и презрение. Но только не для них. Упав туда вместе, оба заранее знали, что утонут. Только даже это осознание не встало на их пути. Им не нужен был воздух, чтобы дышать. Ведь дышать, оказывается, можно друг другом. Ловили любой момент, чтобы провести его наедине. Стас изловчался найти хотя бы час, а то и два в сутках, чтобы провести его с Настей. Съемки в рекламах, репетиции, ежедневные интервью оставляли мало возможностей, но он их находил. Утром звонил, писал, даже когда ему накладывали грим для съемки в рекламе мобильных телефонов, умудрялся переписываться с Настей. И ни разу не было такого, чтобы она не ответила. Не считая лекций. На них Настя даже телефон из сумочки не доставала, потому что знала, что не удержится и прочитает сообщение. А потом сама же об этом и пожалеет, потому что после сообщений Стаса ей становилось не просто жарко. Подпитываемая ответными чувствами, девушка не знала, куда себя деть до следующей встречи. Ходила, как на иголках, пока он не приезжал и не дарил ей долгожданное освобождение. Им даже не всегда удавалось доехать до его квартиры, настолько невыносимым было ожидание. Он брал её в машине, заезжая в какой-нибудь спальный район. Всегда жадно. Властно. Так, как умел только он. Нет, с Виктором Настя не сравнивала, потому что их занятия любовью кардинально отличались. Не потому что с мужем все теперь было по привычке, опостылело и без эмоций. Нет. Свиридов умел делать это с чувством, но он чаще заботился только о своем удовольствии. Так было с самого начала отношений. Стас же всегда сначала дарил его Насте, с гримасой напряжения на лице, ждал, пока она кончит, и только потом отпускал и себя. Он был неутомим, её молодой любовник. Горячий. Импульсивный. Брал Настю разными способами, а ей оставалось улетать все выше и выше, забыв о том, что чем выше взлетаешь, тем сильнее вероятность опалить крылья. Девушка не уступала ему в страсти. Так же дарила парню удовольствие, наслаждаясь своей эфемерной властью над тем, кого обожали миллионы, а он принадлежал только ей.

Так прошла неделя. Всего неделя. Целая неделя. Смотря, с какой стороны посмотреть. А потом вернулся Виктор.

Глава 12

Не то, чтобы Настя не ждала. Просто потеряла ощущение времени. Раньше ей всегда казалось, что супруг отсутствует подолгу, но на этот раз время пролетело слишком быстро.

Виктор вплыл в спальню рано утром, пока Настя еще спала. Положил на подушку букет роз и коробочку с эксклюзивной брошью. Откинул простынь, царапнув взглядом подтянутое тело супруги, скрытое полупрозрачным бежевым пеньюаром, и его кадык дернулся. Он всегда хотел свою жену. С их первой встречи. Её внешность была яркой, грудь манящей, а бедра хотелось насаживать на себя чем чаще, тем лучше. Виктор видел в ней совершенство. Ни одного изъяна во внешности, не считая небольшого шрама на лопатке, но он был практически незаметен, поэтому на нем можно было не заострять внимания. Мужчина гордился тем, что обладает такой красивой статуэткой. Еще и дорогой. Что было главным её достоинством.

Виктор скинул с себя рубашку и лег рядом, по-хозяйски положив руку на упругую ягодицу своей законной избранницы. Отодвинул пальцами тонкое кружево трусиков и погладил теплую плоть. Настя заворочалась, сонно улыбаясь.

– Кто это здесь такой красивый, любимая!? – горячо прошептал на ухо, наматывая на кулак трусики.

Настя распахнула глаза, окончательно проснувшись.

– Витя? – она знала, что муж приедет, но не подозревала, что ему придет в голову с самого утра предъявить свои права.

– Конечно я. А ты кого-то другого ожидала увидеть? – Настя растерянно моргнула, ощущая, как шершавые костяшки пальцев скользят вдоль её плоти. Внутри поднялась волна неприятия.

– Конечно, нет, – ответила, отодвигаясь от супруга и возвращая себе личное пространство. Виктор привстал и рукой толкнул её на постель, нависая сверху. – Вить, перестань, – уперлась в его грудь вспотевшими ладонями.

– Почему это? – супруг склонился и прижался своими губами к её. Наверное, впервые за четыре года его поцелуи не были желанными или приятными. Настя задыхалась, как загнанный в клетке зверек. Все существо воспротивилось его рукам, грубо сжимающим грудь, эрекции, выделяющейся сквозь жесткую ткань брюк и упирающейся в её распахнутые ноги. Вместо ожидаемого желания к горлу подкатила тошнота.

– Потому что с прошлого раза ничего не изменилось. – Насте не хватало воздуха под его напором. – Да перестань же ты! – с силой оттолкнула мужчину и отползла к краю кровати. Виктор прищурился, наблюдая, как его жена поспешно встает и отходит в сторону. – Мы даже не поговорили. – выдыхает, обхватив себя руками и закрывая от его взора грудь. – Ты обманываешь меня, а потом как ни в чем не бывало, приезжаешь и лезешь с супружеским долгом.

– Долгом? – недобро блеснул глазами Свиридов, медленно вставая с кровати. Расстегнул брюки и скинул их на пол. Настя судорожно сглотнула. – Это с каких пор секс стал для тебя долгом, Настенька? Помнится, ты всегда орала, чтобы я трахал тебя жестче и глубже. Что-то изменилось?

– Да. Я узнала, что мой муж придумывает отговорки, чтобы не брать меня с собой на мероприятия. А потом одаривает подарками, заглаживая вину. – Настя с опаской следила за тем, как супруг сбрасывает нижнее белье и идет в её сторону. Её снова заколотило, но девушка уверенно вскинула голову.

– Настя, ты всё перевернула. Не поняла, как было на самом деле, и придумала проблему. Я думал, ты осознала свою вину, и эти глупые мысли уже испарились из твоей головы.

– Мою вину? – оторопело выпалила Настя. – Свиридов, ты обалдел. – мужчина взял её пальцами за подбородок, но Настя выдернула голову.

– Ну ладно. Хватит уже, – уверенно притянул её к себе за плечи и коснулся губами виска, будто разговаривая с нерадивым ребенком, – Я соскучился и хочу тебя. Могу я получить свою жену? – толкнулся в её живот каменной эрекцией, заставляя девушку резко отшатнуться.

– А когда я дождусь разговора? Нам нужно решить, что делать дальше. -

супруг окатил её незнакомым, полным холода взглядом, а потом недовольно выдохнул.

– Сейчас я приму душ, и мы поговорим. – развернулся и направился в сторону ванной комнаты. После того, как дверь за ним закрылась, Настя судорожно вздохнула. Руки подрагивали, а по спине холодный пот катился. Закрыла лицо ладонями. Боже, реальность вывернулась наизнанку стоило только отдаться Стасу. Если раньше прикосновения мужа вызывали трепет, радость и желание, то сейчас хотелось скрыться подальше, чтобы даже дотронуться не смел. Внутри полная пустота, а ведь раньше там жила и процветала любовь. Или она ошибалась? Не бывает ведь, чтобы можно было так быстро полюбить другого. Или первая любовь давно умерла, оставляя за собой шлейф привычки и уважения? Которое так же стремительно умирало, по мере того, как Насте открывалась правда на методы ведения бизнеса Свиридовым и его человеческих качеств?

Девушка наспех оделась и спустилась вниз, где в гостиной убирала Алина, а рядом из столовой доносился запах кофе и блинчиков. Направилась туда.

Почти допила кофе, когда в арке показался Виктор. В чистом костюме, гладко выбритый и щедро облитый туалетной водой. Он сел за стол, и Валя тут же подала чашку черного кофе. Женщина быстро выучила предпочтения хозяев и научилась выполнять их без слов.

– Итак, ты хотела поговорить. – как на деловой беседе. Но может так и лучше, подумала Настя.

– Да. Я думаю, объяснять причины не нужно, ты и сам все понимаешь и видишь.

Супруг тяжело выдохнул, а потом потянулся через стол и взял Настину ладонь в свою.

– Любимая, – ее уже передергивало от этого его «любимая», произносимого, словно на автомате, – Я не знаю, почему тебе пришло в голову разъехаться. Возможно, да и скорее всего, в последнее время я был не лучшим мужем. Но это не причина делать такие поспешные выводы и принимать скоропалительные решения.

– Не причина? – Настя вытащила ладонь из его руки. – Вить…

– Постой. Дай мне высказаться. Ты же просила поговорить. Слушай теперь, – как всегда командным тоном. – Я тебя люблю. И хочу от тебя сына. Я уверен, если мы найдем компромисс, то все у нас получится.

– Компромисс? – заломила бровь Настя. – Создается ощущение, что мы не о семье говорим, а о работе. Но давай будем говорить на твоем языке. Я искала компромиссы больше двух лет. Еще в Америке, пока ты пытался там сделать карьеру. Я все понимаю. Ничего не приходит сразу. Я ждала, пыталась помогать, но от моей помощи ты отказывался. Но дело ведь даже не в этом.

– Так в чем же тогда?

– В твоем отношении. Я верю в отношения на расстоянии. В то, что все возможно, но только если этого хотят двое.

– Я хочу, Настя, – в сердцах вырвалось у Виктора, и он снова потянулся к руке супруги, которую она тут же убрала со стола. Сжал челюсть. – Дай мне время. Сейчас у Багирова турне, и я физически не смогу быть здесь. Подготовки, репетиции, города. Это его первый серьезный тур, и я максимально должен помочь ему в этом.

– Причем здесь Стас? – Настя посмотрела в сторону, стараясь не выдать волнения, которое вызывает у нее любое воспоминание о парне.

– Я прошу у тебя время. – сдержанно ответил мужчина, так и не притронувшись к чашке с кофе.

– Вить, я не думаю, что мне еще это нужно. – сказала тихо и на мужа осторожный взгляд бросила. Сколько сил ей потребовалось, чтобы сказать это? Сердце гулко забилось. Как бы в последнее время не испортились их отношения, но все – же ставить точку было тяжело. Проще было бы, если бы вина была только Виктора. Но теперь Настя чувствовала себя предательницей по отношению к нему. Она обманула. Больше недели состояла в интимной связи с другим мужчиной и была счастлива. Её воспитание, моральные принципы были разрушены. Стас стал тем, с кем были нарушены все правила и церковные каноны, которым с детства учила ее мать. Чувствовала ли парящая в облаках девушка себя виноватой? Хотела бы все остановить или изменить? Нет, Господи, ни за что на свете. Но и обманывать мужа не могла. Совесть бы не позволила. Он бы тоже так с ней не поступил.

Виктор напрягся и бросил пронзительный взгляд на жену, которая от чего – то нервно подергивала рукав бардовой атласной блузки.

– Почему?

Настя не стала бы говорить правду. Унижать его собственной изменой. Она просто хотела сказать, что её чувства прошли, и вернуть их уже вряд ли получится. Девушка посмотрела мужу прямо в глаза, не видя больше в нем собственного отражения. Мужчина казалось, ждал её слов, как приговора. Губы растянуты в тонкую нить, руки на столе, сжаты в замок.

– Потому что… – внезапно по дому разнесся звонок в дверь. Настя вздрогнула от неожиданности и обреченно прикрыла глаза. Шанс был упущен. Свиридов, кажется, выдохнул с облегчением. Да что ж это такое? Кто бы это ни был, она его убьет. Или нет? Сильно усомнилась в своих мыслях, когда на пороге показался Стас. Вопреки упавшему настроению, у девушки сердце к горлу взлетело. В джинсах потертых и майке с неровным крестом на груди, парень нагло подмигнул ей, пока Виктор не успел повернуться, и бабочки в животе вытеснили тяжесть ушедшего момента.

– Здравствуй, Виктор. – Стас прошел на кухню, пожимая руку Свиридову. – Доброе утро, Настя. – вежливо кивнул головой, а взгляд такой откровенный, будто он прямо сейчас вспоминает, как вчера трахал её на столе в своей квартире. Насте краска в лицо бросилась.

– Привет, Стас, – кивнула в ответ, слабо улыбнувшись.

– Доброе – доброе, Стас. – вставил супруг, поднимаясь из-за стола. – Ну что? Пойдем в мой кабинет, побеседуем. – не слишком доброжелательно прозвучало. Парень лениво развернулся, стрельнув в Настю хитрым взглядом исподлобья, и побрел к ступеням. – Насть, мы потом договорим, – пообещал Виктор, следуя за за своим подопечным. Странное было что-то в его поведении. Он будто сбегал от разговора. Глубоко внутри Настя понимала, что возможно супруг использует любой предлог, чтобы только не отпустить её. Неужели он настолько её любит, что и мысли допустить не может о расставании? Но развить мысль девушка не успела, потому что рядом лежащий айфон зазвонил мелодией, установленной на отца.

Тем временем Виктор действительно был рад, что их с женой неприятный разговор прервали. Даже благодарен был Стасу. Продюсеру не понравились слова Насти. Её интонация, взгляд немного виноватый, но решительный. Она будто с силами собиралась, чтобы сказать ему что-то. Шестое чувство редко его подводило. Сейчас оно вопило о нависшей опасности. О кардинальных изменениях не в лучшую сторону. А этого глава семьи допустить не мог.

– Итак, – Стас завалился в кресло напротив стола и вытянул вперед ноги. Вскинул руки вверх в примирительном жесте, уже заранее зная причину их встречи. Улыбнулся. – Виноват.

Парень оказался не совсем таким, каким изначально представлял его себе Виктор. Поначалу все шло гладко. Исполнительный, хоть и импульсивный, юнец выкладывался по полной. Старался ловить каждое слово наставника, коим считал себя Свиридов. Прислушивался. Хоть и не давал вмешиваться в изменение текстов своих песен, в которые продюсер не раз пытался внести коррективы, но в остальном плыл по течению.

Молодой, эмоциональный, Стас в последнее время стал вести себя через чур самостоятельно, что выводило продюсера из себя. Ощутил вкус денег, льющихся на счет, популярность вскружила голову, и теперь считает, что может делать то, что ему вздумается.

– Хорошо, что ты это понимаешь. Объясни мне, что это было на концерте? – Виктор облокотился на край стола, прямо перед Стасом. Тот вскинул голову.

– Премьера.

– Почему ты не согласовал ее со мной? С каких пор ты принимаешь такие важные решения сам?

– Это пришло внезапно. Тем более рейтинги взметнулись выше прежнего.

– Я читал заголовки в соцсетях. Не слишком лицеприятные отклики.

– Ты читал желтую прессу, – фыркнул парень, вынимая из кармана пачку сигарет и подкуривая одну. – остальным песня понравилась.

– Дело не в песне. А в том, что ты сам себе режиссер, – дорвавшийся до звездных высот артист усмехнулся, выпуская дым изо рта. – Стас, если ты не прекратишь, нам придется пересмотреть условия и сроки контракта. – парень взметнул на продюсера острый, как лезвие бритвы взгляд. Усмешка стерлась с губ.

– Виктор, тебе не в чем попрекнуть меня. Я работаю на излом. Концерты, интервью, фотосессии, реклама, радио и телепередачи. Выступления на открытиях торговых центров, спортзалов, яхт-клубов, днях рождения, свадьбах. Ты заставляешь меня вести видеоблог, чего я ненавижу, но делаю, потому что ты считаешь, что это поднимает мои рейтинги. Выворачиваю свою жизнь наизнанку, демонстрируя ее публике. За все время, которое мы с тобой работаем вместе, у меня не было еще и недели отпуска. А через три недели начинается тур. – Стас говорил резко, понимая, что перегибает, ведь если бы не Свиридов, кто знает, в каком клубе бы они сейчас выступали. И выступали ли бы вообще. Но общаясь с коллегами по сцене, Стас не раз слышал от них, как ведут свою работу их продюсеры. Такого прессинга не было ни у кого.

– А ты понимаешь, что если бы не все это, ты бы не был сейчас там, куда взобрался?

– Я понимаю, Витя, – немного сбавил обороты парень. – И благодарен за это. Ты подарил мне то, о чем другие только мечтают. Но позволь и мне иногда принимать решения. Я же не сделал хуже.

– И слава Богу. – Виктор тоже сменил тон, понимая, что они оба накаляются, а это ни к чему хорошему не приведет. – Просто в следующий раз хотя бы предупреждай. Я же не зла тебе хочу. Все так работают. Артист – это тяжелый, ежедневный труд. И если ты не будешь трудиться, опустишься снова вниз.

Стас это понимал. Конечно, понимал. Как и истинную причину своей резкости. Она находилась в этом доме. Коротко кивнул, туша сигарету в пепельнице. В дверь вдруг постучались, и вошла Настя. У парня губы дернулись в неконтролируемой улыбке, как и всегда, стоило любимой появиться рядом. Девушка выглядела растерянной и озабоченной.

– Вить, – обратилась к мужу, – Звонил отец. Он просит меня приехать в Лос-Анджелес.

Виктор нахмурился.

– Случилось что-то?

– Не знаю. Он не сказал. Просто попросил с ним встретиться.

– Мое присутствие необходимо? У меня дел по горло, ты и сама знаешь, но если сильно нужно, я постараюсь выделить день – другой.

– Смотри сам, но думаю, если бы было что-то важное, он бы сказал об этом.

– Хорошо, езжай. Билет забронировала?

– Нет еще. – и на Стаса быстрый взгляд бросила. Ей хотелось с ним поговорить, объяснить хотя бы, что поездка не должна быть долгой. Настя и сама не понимала причины, по которой отец хотел её видеть, еще и так скоро. Просто сказал, что им нужно поговорить, и теперь рой домыслов атаковал бедную девушку. Может, со здоровьем что-то серьезное, ведь без причины не вызывают на другой конец света. Только Стасу объяснять ничего не нужно было. Он и так все в её взгляде прочитал. Коротко кивнул, давая понять, что все понимает.

– Тогда бронируй, собирай вещи, а мы тебя до аэропорта подвезем и по делам поедем. – не заметил их общения взглядами Виктор.

Ближайший рейс оказался через четыре часа. Настя по-быстрому побросала в чемодан вещи, взяла необходимые документы, и спустя тридцать минут все трое сели в машину.

Стас ехал сзади, откинувшись на сиденье и постукивая пальцами по кожаной обивке. Ему до чертиков хотелось остаться с Настей наедине хотя бы на несколько минут. Обнять, к себе прижать, сцеловать гребаную морщинку между бровей, выдающую глубокое волнение и обеспокоенность. Чертов Свиридов. Как назло, за полчаса, пока она собиралась, не дал парню передышки. За рекламу втирал презервативов. Презервативов! Это до какого уровня надо опуститься, чтобы рекламировать средства контрацепции? Еще и кому? Фанаткам его, которые сразу метнуться скупать всю имеющуюся резину только потому, что ею сам Багиров пользуется. Ладно, если бы они все совершеннолетние были, а так… Молодой человек категорически отказался, чем снова вывел из себя продюсера. Лучше бы он оставил их наедине минут на десять, а еще лучше вообще навсегда. Парня колотило от злости и безысходности. Вот же она. Руку протянуть и коснуться шелковистых волос, к себе на заднее сиденье затащить и в омутах утонуть. Поддержать. Успокоить. Но нет же. Только сидеть сзади и увязать в этом гребаном ощущении третьего лишнего. Любовник, мать его. Знал ли он когда-нибудь, что будет выступать в этой роли? Почему все думают, что любовники – это мерзкие людишки, разрушающие чужие семьи? Никто ведь не задумывается, насколько тяжело бывает тем, кто любит до помутнения сознания того, кто принадлежит другому. Нет, это не те лицемерные и эгоистичные создания, живущие для себя и использующие чужого мужа или жену в корыстных целях. Дело в истинных чувствах. Не всегда человеку достается в пару его настоящая половина. Настя ошиблась. Выбрала не того. Она со Стасом должна быть, потому что судьба у них одна, и другого варианта парень не примет.

Виктор спрашивал у нее про их общих знакомых, с которыми можно встретиться в ЛА, обсуждал понятные только им двоим темы, что бесило Стаса еще больше. Он столько знает о ней. Им принадлежит целый период жизни. А что известно Стасу, кроме того, что Настя безупречно разговаривает на нескольких языках, улыбается как совершенство, и сексом занимается так, что у него в мозгах клинит? Этот пункт особенно заставлял напрячься. Потому что сразу в голове возникал следующий вопрос – с супругом она так же себя ведет в постели? Кричит, извивается, царапает спину, когда кончает? О том, как девушка умела доставлять удовольствие парень и вовсе думать отказывался. Здесь он пытался выстраивать барьеры, чтобы не представлять себе эту картину с её мужем. Ревность приходила редко, пока Виктор был в отъезде, и Настя только парню принадлежала, а сейчас, когда продюсер вернулся, эта дрянь снова заполнила собой все сознание парня. Свиридов знал, как она выглядит, когда просыпается, какие статьи предпочитает в журналах, какие фильмы любит. За неделю, которую они пытались урвать себе, провести с любимой достаточно времени все – равно не получилось, как бы Стас не старался. Ему было мало. Каждой минуты рядом недостаточно.

Автомобиль подъехал к аэропорту.

– Стас, ты с нами пойдешь или здесь подождешь? – спросил Виктор, заглушая мотор и посмотрев на парня в зеркало.

– С вами пройдусь. – хрен он её оставит наедине с тобой.

Вышли из машины, зашли в здание. Виктор шел впереди, Настя следом за ним, катя за собой чемодан. Почувствовала, как на её ладонь поверх ручки чемодана легла рука Стаса, обдав костяшки пальцев легким разрядом тока, и обернулась. В этот момент зазвонил мобильный Виктора, и он повернулся. Стас быстро убрал руку.

– Я отойду, две минуты. Важный звонок, – да неужели. Стас уже не надеялся. Тут же шагнул к Насте, как только Свиридов отошел в сторону.

– Насть, ты как? Что случилось? – глазами по ее лицу скользит, а она на физическом уровне ощущает это. Будто рукой гладит, нежно, но властно, как только он умеет.

– Я не знаю, правда. Прости, что так уезжать приходится, – девушка подняла руку, чтобы прикоснуться к щеке колючей, но задержала ее в воздухе и опустила. Бросила взгляд на мужа, который стоял спиной к ним.

– Не переживай за меня. Я все понимаю. Дай знать, когда долетишь. – глаза в глаза, внутри у обоих надрывное желание прильнуть поближе, губами прижаться, забыть о тревогах. Вокруг сотни людей, шум огромного вокзала заглушает слова Стаса, когда Виктор, закончив разговор, возвращается к ним. Настя читает по губам:

– Я буду думать о тебе.

Слабо улыбается.

– Все, любимая, мы поехали. А ты позвони, как долетишь. – Виктор прижал жену к себе и в губы поцеловал. Стас зубами скрипнул, сжав кулаки. Внутри черная буря взвилась.

– Позвоню, – а сама на парня смотрит.

– Пока, Насть.

– Пока, Стас.

Спустя мучительных двенадцать часов, Настя вышла все-таки из аэропорта в Лос-Анджелесе, где её встречал отец.

– Дочка. – среднего роста мужчина в деловом костюме и теплой улыбкой на еще моложавом лице раскинул руки и крепко прижал к себе девушку. Настя широко улыбнулась, увидев, наконец, отца, и обхватила его за плечи, отмечая про себя его довольно здоровый вид, если не считать легких синяков под глазами.

– Здравствуй, пап, как ты? – оторвалась от родного человека и заботливо склонила голову. – Ты меня напугал. Что-то случилось?

В серых глазах мужчины промелькнула тень. Водитель забрал у Насти чемодан, и отец с дочерью уселись в автомобиль.

– Насть, я здесь пробуду до вечера, так что мы сможем все обсудить. Давай пока домой. Ты отдохнешь после дороги, душ примешь, закажем ужин, и я тебе все расскажу.

– Пап, ты пугаешь меня.

– Все в порядке, дочь. Ничего смертельного, но все же проблема есть.

– Со здоровьем?

Отец удивленно вскинул брови, а потом улыбнулся, и на его привлекательном лице появились несколько морщинок. Прижал к себе дочку и поцеловал её в макушку.

– Прости, Настя. Я забыл, какая ты у меня мнительная. Надо было тебе сразу сказать, что я здоров как бык. И дело касается совершенно не этого.

– Пап, ты изверг. Знаешь, сколько нервов я вымотала, пока ехала сюда? Уже черти что навыдумывала. – Настя облегченно выдохнула, отпуская дурные мысли и укладывая голову на крепкое плечо. Раз отец здоров, то и все остальное ерунда. Можно расслабиться после стольких часов непрерывного волнения. Что может быть настолько ужасного?

– Насть, скажу тебе правду, дела наши довольно плохи. – серьезно произнес Виталий Олегович, сидя за обеденным столом в их доме на берегу Тихого океана. Настя, как и просил отец, приняла душ после дороги, приготовила легкий ужин, отказавшись от ресторанной еды. И теперь после того, как они поели и допивали вино, отец решился рассказать дочери причину её приезда.

– Наши, это наши с тобой? – потянула из бокала вино девушка, наблюдая, как ее сильный, мудрый, уравновешенный обычно отец устало потирает виски. Тяжелое предчувствие снова нависло над девушкой, подобно куполу, лишающему воздуха.

– Наши, это нашей компании, – тяжело выдохнул мужчина и посмотрел дочери в глаза. – «Speeds» на грани банкротства. – Настю оглушило новостью. Она медленно поставила бокал на стол. Ей послышалось? Не может быть, чтобы это было правдой.

– Как это?

– Мы уже полгода не в самом лучшем положении. – признал Виталий, виновато заглядывая дочери в глаза.

– Полгода? – потрясенно прикрыла рукой рот Настя. – Как это? Почему ты не говорил ничего?

– Думал, что получится все уладить. – пожал плечами Виталий Олегович, вставая из-за стола и закладывая руки за спину, как обычно делал во время собраний в компании. Ее отец был прекрасным руководителем, унаследовавшим от деда контрольный пакет акций в одной из ведущих компаний по созданию спортивной обуви. Это было их семейное дело, в которое дед вкладывал немало сил и сбережений. Много лет было потрачено на то, чтобы стать на ноги и сделать имя. Качественных фирм не так уж и много, а их смогла заработать себе место на равных с мировыми брендами. Сначала отец был директором филиала в Пензе, а после смерти деда ему пришлось уехать в США. Он смог достойно заменить его, и Насте казалось, что нет ничего нерушимее их компании. Соответствие цена-качество приносило немалую прибыль, что позволяло им оставаться в лидерах и вести безбедную жизнь.

– Что случилось? – Настя смотрела на отца и до сих пор не верила в услышанное. Она только сейчас заметила, какой усталый вид у него был. Плечи опущены, привычных морщинок больше, чем прежде. – Пап?

– Не знаю, Настя, – сдержанно ответил отец. – Возможно, не нужно было нанимать нового модельера и менять стиль обуви. Продажи упали. Значительно. Конкуренция на рынке растет.

– А если вернуть Тая?

– Он отказывается. Категорически.

– Но ты ведь не виноват в том, что он перестал ответственно относиться к работе и начал принимать наркотики. Рано или поздно это сгубит его, и все равно пришлось бы искать нового.

– Знаю, дочь. Но суть не в этом. Мы должны немалые деньги банкам за кредиты. Я пытался покрывать из собственных сбережений, но суммы слишком большие, чтобы я мог сделать это сам.

Настю холодом обдало.

– Подожди, – привстала и подошла ближе к отцу. – Ты продолжал присылать нам деньги, не смотря на то, что они нужны были тебе? Зачем?

– Не хотел, чтобы вы волновались. Был уверен, что все распутается. Но ни акции, ни скидки, ни новые рекламные компании не помогли. Мы все равно уверенно тонем. – у нее голова закружилась. Девушка не боялась остаться без средств к существованию. И отец и Настя были людьми с высшими образованиями, что могло обеспечить им довольно хорошее будущее. Дело в том, что фирма принадлежит их семье. Потерять ее – это потерять часть реликвии, доставшейся им по наследству. Настя не проявляла особого интереса к ведению этого бизнеса, но знала, насколько он дорог ее отцу. Однажды он собирался передать пакет акций своему внуку.

– Пап, у меня есть сбережения, – начала лихорадочно искать выхода Настя, – Я могу только представить, сколько необходимо, но возможно часть каких-то кредитов можно будет выплатить?

Виталий грустно и одновременно тепло улыбнулся.

– Нет, дочь, это твои деньги. Тебе ведь тоже принадлежит пять процентов акций. Они положены тебе по закону.

– К черту закон. Я перешлю тебе их прямо сейчас.

– Дочь, дочь, – останавливая ее порывы, любящий отец взял Настины руки в свои, через прикосновения передавая, как в родной дочери души не чает, – Все будет хорошо. Я пока точно не знаю как, но будет. Для начала нужно добиться реструктуризации задолженности. Найти нового дизайнера, разработать совершенно иную концепцию бренда. Сделать мощную пиар-компанию, привлечь спонсоров.

– А банки не согласны на реструктуризацию?

– Только если я предоставлю им бизнес – план на ближайший год. А я не могу пока этого сделать.

– Акционеры согласны ждать?

– Пока да. Видно, что недовольны, но пока держатся. – Настя задумчиво кивнула. – Настя, послушай меня дочка, – заботливо проговорил Виталий Олегович, видя, как на родную кровинку повлияла новость. – Я думаю, все должно быть в порядке. Виктор постепенно возвращает мне долги, хоть и медленно.

Тут только Настя вспомнила о муже и с подозрением покосилась на отца.

– Пап, а ты официально занимал ему деньги? Или на честном слове?

– Ну как это? Я деловой человек и такие суммы просто так отдать не могу. Даже учитывая, что это твой муж, – от Виталия не укрылся облегченный выдох дочери. – Настя, у вас все в порядке? – тут же заглянул в зеленые глаза, ища ответа на вопрос.

Девушка на мгновение замялась, но сумела натянуто улыбнуться.

– Да, отлично. Но ты прав. Это слишком большие деньги, чтобы одалживать их просто так.

– Ты мне правду говоришь, Настя?

– Конечно, – отмахнулась и отошла от отца, не желая лгать ему в глаза. – У меня появилась идея. Я вот уже пару лет как знакома с довольно талантливым начинающим модельером. Зовут ее Джейми, и она, если не ошибаюсь, сейчас в Нью-Йорке. Возможно, получилось бы что-то из этого.

Виталий задумался и пожал плечами.

– Попытка не пытка. Я в любом случае улетаю сегодня, так что мог бы с ней встретиться.

Настя позвонила Джейми, и та согласилась на деловой ужин. Если учитывать, что у перспективной девушки сейчас нет постоянной работы, то очень возможно, что она смогла бы поработать со Speeds.

– Я побуду здесь дня три, пап. Ты мне дай знать, как пройдет ваш ужин, и если этот вариант не выгорит, то будем вместе искать другой. – Настя поцеловала на прощание отца, и тот, махнув дочери, сел в автомобиль и уехал. Дочь была настроена решительно. Если не получится с Джейми, будет искать другого модельера. Она не может позволить семейной фирме кануть в лету и оставить тысячи работников по всему миру без места работы. А деньги Настя, так или иначе, перешлет. Отцу нужнее. Каждый доллар сейчас на вес золота. Девушка закрыла дверь и пошла убирать со стола.

Какое – то чувство подсказывало, что Виктору о проблемах в компании знать не нужно. Во всяком случае, пока. Странное на самом деле ощущение. Она так давно его знает, казалось, изучила мужа до мельчайших подробностей. Но никак не давало покоя то, как он повел себя недавно с Кривановым. Какие бы цели не преследовал Виктор, способы их достижения претили Настиным принципам и разрушали уже пошатнувшееся доверие.

Часы показывали одиннадцать часов вечера. Оставшись одна, Настя поняла, как сильно ей не хватает Стаса. Как ощутимы эти километры между ними. Будучи еще в Москве, часы разлуки не казались такими мучительными. Они, так или иначе, были рядом. В одном городе, дышали одним воздухом. А сейчас, находясь на другом континенте, девушке было настолько одиноко без него. Взяла телефон и снова набрала парня. Абонент недоступен. Второй раз за день.

– Что за чертовщина? – бросила телефон на кровать, а потом вновь схватила его и полезла в мессенджер. Был онлайн несколько часов назад. В груди нарастала тревога. Что могло случиться, что Стас оказался вне зоны доступа и уже какой час даже не пишет ей. Такого за все дни, которые они провели вместе, еще ни разу не было. Он всегда был на связи и отвечал, как только была возможность. Набрала Виктору. Тот принял вызов спустя несколько гудков.

– Да, любимая. Все в порядке? Долетела?

– Давно уже, – ответила, откидываясь на кровать.

– Зачем отец вызывал?

– Ему новый модельер нужен. Я посоветовала Джейми, у них завтра встреча, посмотрим, что из этого выйдет.

– Хм. А разве нельзя было по телефону посоветоваться?

– Вить, отец здесь один остался. Я могу понять, почему он захотел меня увидеть. – резко ответила Настя, пряча за грубостью правду.

– Да, я понимаю. Отдохни там и возвращайся, а то я уже соскучился.

– Отдохну, – на языке крутился вопрос о Стасе, но как его задать? Странно будет звучать: «Слушай, дорогой, я тут звоню Багирову полдня, а он не берет трубку, не знаешь, почему?» – Ладно, пока, Вить. – все, что смогла выдавить Настя, и нажала отбой. Снова влезла в мессенджер. Черт. Без изменений.

– Где же ты, родной? – и хоть Настя была уверена в чувствах парня, его искренности к ней, все равно мысли о том, что он может быть на какой – то закрытой вечеринке с кучей девиц вокруг, не давали покоя. Он был зол, когда уходил. От пристального взгляда девушки не укрылось напряжение в его отточенном лице и сжатых кулаках. Ревновал. Да и кто бы не ревновал? На месте Стаса, Настя бы с ума сошла, если бы его вот так поцеловала в губы какая-нибудь девушка, как ее Виктор перед отъездом. Можно только представить, какую бурю эмоций он ощущает. Настя полночи не могла уснуть, то вставая попить воды, которая в горло не лезла, то выходя на балкон, чтобы послушать шум океана, и снова возвращаясь в кровать. А в два часа телефон завибрировал, извещая о входящем сообщении. Стас появился в сети. Настя подскочила как на углях, ожидая звонка, но он не перезвонил. Девушка не верила в происходящее, нагревая телефон вспотевшими ладонями, но напрасно. Она писала ему днем, вечером, сообщения о пропущенных вызовах с вероятностью в сто процентов дошли до адресата, но звонка так и не последовало. Спустя полчаса пришло смс «Насть, я дико устал, валюсь спать. Завтра утром позвоню. Целую». В груди запекло от предчувствия необратимого. Настя не поверила в это сообщение. Ни в единое слово. Так бывает, когда мы чувствуем ложь на расстоянии. Она будто становится видимой человеческому глазу, и хочется зажмуриться, чтобы продолжать быть в неведении и жить счастливо. Настя смотрела в экран телефона, снова и снова перечитывая сообщение и чувствуя, как его закручивает в водоворот ледяного волнения. Мог ли он изменить? Нет, НЕТ! Не мог! Кто угодно, но не Стас! И хоть он не говорил ей о том, что любит, ей достаточно было его песен, его глаз, губ, того, как ведет себя с ней, как гладит и нежно целует родинку на плече. Он не мог изменить. Здесь что-то другое. Только, что?

Глава 13

Насте удалось уснуть только ближе к утру, когда рассвет уже успел окрасить комнату в тускло оранжевые тона. С телефоном в руке, в неудобной позе сон таки взял над ней верх, если учесть, что девушка толком не спала целые сутки. В самолетах спать так и не привыкла. Иногда удавалось, но не когда все мысли были заняты отцом.

Настю разбудил звонок в дверь. Распахнула глаза, пытаясь сообразить, где находится. Сознание все еще было мутным, но воспоминания вернулись, как только она обвела спальню взглядом. Дом отца. В дверь снова позвонили. Бросила взгляд на настенные часы. Полвосьмого утра. Кого могло принести в такое время, да еще и к отцу? Встала, мимолетом глянув на себя в зеркало. Под глазами синяки, явные свидетели бессонной ночи, глаза красные, волосы взлохмачены. Ну и к черту. Кто бы это ни был, он пришел раньше положенного всеми правилами времени и не обидится, если Настя его пошлет.

Спускаясь по ступеням, проверила телефон. Стас был в сети. Все ее сообщения, в которых писала о том, что долетела, и что отец возвращается в Нью-Йорк, а она еще несколько дней здесь пробудет, доставлены. В ответ – ничего. У нее руки зудели написать ему снова, но она этого не сделает. Если Стас разозлился, то он ведет себя глупо и по-детски. Он знал, что Настя замужем. И мучить ее молчанием, в отместку за то, что произошло в аэропорту, это самое худшее наказание, которое он, возможно мог только придумать.

Входной звонок раздался третий раз, и Настя как раз оказавшись у двери, со злостью открыла её, тут же обомлев и отпустив ручку. Дверь с силой стукнулась о стену. Сердце бедной девушки неистово забилось, и ей даже показалось, что она все еще спит, а тот, кого видит перед собой не что иное, как призрачный сон, навеянный душевными волнениями. В той же майке, что был одет в день её отлета и потертых джинсах перед ней стоял Стас, засунув одну руку в карман, а второй придерживая на плече спортивную сумку.

– Что ты здесь делаешь? – пролепетала Настя пересохшими от волнения губами. Стас не ответил. Зашел внутрь, не дожидаясь приглашения, захлопнул дверь, скинул сумку на пол, и, шагнув вплотную к Насте, прижал её к себе и поцеловал. Девушка задрожала, почувствовав его губы на своих. Мгновенно прильнула к парню, чей запах ворвался в легкие, подобно нашатырю, отрезвляя. Он был здесь. Не сон. Не фантазия. Обхватила его руками за шею, отвечая на поцелуй и чувствуя, как он крепко сжимает её в объятиях. Еще немного и ребра захрустят, но какая к черту разница, ведь единственный желанный человек здесь. Прилетел к ней.

– Ты была слишком далеко, – мягко ответил, разрывая поцелуй и исследуя лицо любимой. Настя утонула в его взгляде. Заботливом. Теплом. Таким, каким на нее никогда прежде не смотрели. Провела пальцами по четко очерченным губам, а потом с силой ударила по груди.

– Почему ты не отвечал? Я чуть с ума не сошла.

– К тебе ехал, – тепло улыбнулся, наслаждаясь её реакцией. – Сюрприз сделать хотел. Если бы я позвонил из аэропорта, ты бы сразу просекла. – на лице явно только что проснувшейся девушки мелькали мириады эмоций. Злость, понимание, принятие. Настин взгляд теплеет, но она все – равно сгребает его майку в кулаки.

– Ты мог хотя бы написать, что все в порядке? Я не знала уже, что и думать. Где ты. С кем.

– С кем? – бровь парня дерзко взлетела вверх, а усмешка приобрела самодовольный оттенок. – Ты ревновала что – ли?

– Нет, черт тебя дери, – огрызнулась Настя. Стас рассмеялся, сильнее притягивая её к себе.

– Глупая, – зарылся в каштановые волосы и ко лбу её прижался, – глупая моя Настя.

– Ничего не глупая. Откуда я знаю, что с тобой. Ничего не написал.

– Написал, – тембр парня перешел на более низкий, а пальцы на затылке начали медленно растирать точки, от которых у Насти кружилась голова. Выучив особенность этой эрогенной зоны, особыми колдовскими движениями он уже не раз доводил Настю до состояния, после которого ей становилось наплевать на весь окружающий мир, и она бросалась на него подобно разъяренной тигрице. – Я же сказал, что спать ложусь, – потянул слегка за волосы, запрокидывая ее голову и открывая доступ к шее. Склонился и языком проложил дорожку вдоль скулы к уху.

– Ты соврал, – голос Насти сорвался. Хватка на его майке ослабла, и девушка тяжело задышала, чувствуя, как по телу разливается напряжение вперемешку с расслаблением. Тревоги улетучились еще минуту назад, когда крепкие руки молодого человека обхватили её талию, возвращая взволнованному сердцу спокойствие. А теперь, когда его зубы обхватили ее сережку, прикусив мочку, и в секунду распаляя тело, мысли и вовсе улетучились из головы.

– Нет. Я уснул в самолете. Так что считай, не соврал, – чувственным голосом ей на ушко. Стас крепче обхватил Настю, продолжая оттягивать её волосы назад. Подобно мастеру, знающему как управлять куклой, Стас знал, какие ласки нужны, чтобы свести ее с ума. И не гнушался этим пользоваться. Ему нравилось, как она плавилась в его руках. Усмехнулся, когда прикусив ключицу, с алых губ сорвался стон.

– Ты сволочь, Багиров. – всхлипнула Настя, ощутив его наглые пальцы на своем соске через тонкую ткань ночного топа. Парень погладил его ладонью, а потом оттянул, зажав между средним и указательным пальцами. Настя застонала. Горячее дыхание обдавало её шею, ноги стали ватными. Ей казалось, что собственное тело полностью принадлежит ему. Чувствуя, как крепко прижимает сильная рука, пришло понимание, что если она не выдержит, то не успеет почувствовать, что могла бы упасть, ведь он удержит. Продолжит свои мучительные ласки, но удержит.

– Ммм. А еще кто? – мужская ладонь издевательски нырнула в шорты и обхватила изнывающую плоть, слегка сжав и заставляя Настю хватать ртом воздух.

– Самодовольный мерзавец. Врун. Скотина. – Настя не могла уже говорить, ей хотелось, чтобы он ввел в нее палец и дал кончить, потому что напряжение граничило с болью.

– Какой кошмар, – вопреки ее желаниям, парень внезапно отпрянул, вынимая руку из шорт. Деланно округлил глаза, а потом закинул руку за голову и потянул майку, снимая её и откидывая на пол. Перед глазами Насти появился его голый торс, на который девушка никак не могла насмотреться. Зеленые глаза блеснули похотью. Он был идеален. Ни капли жира на животе. Но и не перекаченный, как качки в спортзале. Подтянутый, стройный, с ярко выделяющимися кубиками при каждом его движении. Дернув пряжку ремня, расстегнул ширинку и скинул джинсы, исподлобья наблюдая, как его любимая не отводит взгляда от трусов. Соскучилась. А он-то как соскучился за эти восемнадцать часов перелета. Когда Виктор царским жестом дал парню пять дней на отдых перед туром, видимо задетый словами того об отсутствии отпуска, Стас уже знал куда отправится. Ему не нужно было думать, прикидывать варианты. Он хотел быть с Настей. Парню не давал покоя ее полный тревоги взгляд, когда она улетела, её волнение. Да, он злился. Как он злился, когда остался наедине со Свиридовым. Пришлось сдерживать себя, чтобы не двинуть того рожей об руль, когда он вел машину, как ни в чем не бывало, будто и не заметил того, как Настя переживает. Музыку врубил и начал обсуждать предстоящие репетиции. Неужели его даже не волнует то, что жена так внезапно улетела? Стас не понимал. Он даже разговаривать с мужчиной нормально не мог, нахамив несколько раз за день. Видимо тогда Виктор и решил, что Стасу нужен отдых. «Езжай куда-нибудь на острова, отдохни» раздраженно распорядился продюсер. На пять дней, мать его. Отдохнуть. Да плевать. Он и этому рад. Сразу забронировал билет на ближайший рейс. Свиридов сказал, будет заниматься оставшимися делами, которые нужно закончить до турне, а после возвращения Стаса начнутся усиленные репетиции. Ладно. Без проблем. Ему главное Настю увидеть. Адрес он знал. Когда группа записывала альбом в ЛА, Виктор познакомил парней со своим тестем, и тот пригласил их как раз в этот дом на берегу океана на ужин. Мужчина оказался приятным в общении, совершенно не надменным или высокомерным, как многие, имеющие такое состояние на банковских счетах. Довольно простой и с юмором. Стас тогда понял в кого Настя характером. Его умная, сильная, и в тот же момент добрая, щедрая женщина.

Приехал, думал, сразу расспросит как у отца дела, но увидев её, из головы все вылетело. В коротких шортах и топе, прикрывающем только грудь и оголяющем сексуальный животик, инстинкты взяли верх. Да и Настя больше не казалась обеспокоенной. Не смог удержаться. К себе прижал, понимая, что хочет её. Вот прямо сейчас в этом холле. На полу кафельном разложить и взять.

Настя губы облизала, изучая эрекцию Стаса после того, как тот остался в одних трусах. Её тело горело, а внизу живота натянуло так, что ей пришлось ноги сжать, пока он опять к ней не подошел и не поцеловал, ныряя языком в рот. Хрупкая рука тут же отодвинула резинку боксеров, но Стас перехватил запястье, смеясь ей в приоткрытые губы.

– В душ.

– Что? – не поверила Настя, чувствуя, что она не выдержит и десяти минут без него. – Хочешь, чтобы я сама себя удовлетворила, пока ты душ принимаешь?

Глаза парня потемнели, выдавая бешеное возбуждение.

– Настя, ты покажешь мне это сегодня же, – приказал, хватая ее за руку и таща за собой вверх по ступеням. – А в душ мы идем вместе.

– Откуда ты знаешь, где здесь душ?

– Я знаю все. У меня камеры повсюду, ты не знала?

– Ну, если так, то ты уже видел, как я себя удовлетворяю. – хитро прикусила губу, когда они оказались в ванне. Парень сжал её талию, упираясь членом в плоский живот.

– Если ты еще раз это скажешь, то я трахну тебя, Настя, забив на то, что был в дороге почти сутки.

– Трахни меня. – её руки уверенно потянули вниз черные трусы, выпуская каменный член. Пальчики тут же обхватили ствол, вызывая на родном лице болезненную гримасу и заставляя сквозь зубы втягивать воздух. Он чертыхнулся, грубо отбрасывая Настину руку, влез в ванну, и потянул её за собой, даже не дав снять с себя одежду. Тут же включил воду, оказавшуюся ледяной, и Настя завизжала. Стас рассмеялся, настраивая нормальную температуру.

– Я смотрю, на тебя холодная вода не действует, – покрывшись мурашками, Настя многозначительно посмотрела на член Стаса, который заныл еще требовательнее при виде того, как тонкая ткань белья намокла, заставляя её соски торчать, как две крупные горошины.

– Не когда ты рядом. – парень отрицательно качнул головой, потянув топ вверх, и стаскивая его с Насти. Бросил прямо в ванну, и, зацепив большими пальцами шорты вместе с трусиками, потащил их вниз. Его взгляд обжигал, следуя за руками вниз по животику, гладкому лобку, замерев на её плоти, требующей его внутри, а потом поехал вниз по стройный бедрам. – Как же я соскучился. – Настя поняла, что не дышит, когда освободив ее от одежды, Стас остался сидеть на корточках и поехал вверх ладонями по ногам, навстречу скатывающимся каплям воды. Надавил на внутреннюю часть бедер, и Настя раздвинула шире ноги.

– Я тоже очень скучала, – тихо сказала и встретилась с потемневшим взглядом карих глаз. Его пальцы добрались до верха, поглаживая кожу прямо между её ног, но не касаясь самого чувствительного места. – Ты издеваешься? – проговорила сквозь зубы, скользя ладонями по плитке позади себя.

– Нет. Я наслаждаюсь, – ни тени улыбки на напряженном лице. Говорят, женщина может кончить даже без физического контакта. Только лишь под воздействием взгляда мужчины, его слов. Настя, кажется, начала верить в это утверждение, потому что то, как Стас скользил пальцами вдоль ее чувствительных складок, властным взглядом пригвоздив к месту, заставляло ее мелко дрожать. Парню не нужно было слов, чтобы глазами приказать ей не отводить взгляда, а Настя и не смела бы отвести его, потому что это было так интимно, так чувственно. Сдавленно застонала, когда подушечка большого пальца коснулась клитора и надавила на него.

– Чееерт… – протянула, утопая в темных зрачках. Почувствовала, как палец заскользил глубже, поглаживая вход в давно мокрую плоть. Рвано вдохнула и схватилась за плечи своего мучителя, – Пожалуйста…

– Покажи мне, как ты ласкаешь себя, когда думаешь обо мне, – от дерзкой просьбы, больше звучащей как приказ, у Насти электричество по коже пробежало. Оторвала руку от его крепкого плеча и послушно положила пальцы на клитор, обводя его по кругу и ощущая приближение оргазма. Ей не нужно было многого. Достаточно было, что Стас перед ней. Скулы неестественно сжаты, на дне зрачков тьма. Только ей не хотелось вот так. Настя хотела почувствовать в себе его член. Скольжение, доставляющее невообразимое, уносящее за грань, удовольствие. Парень же наблюдал за тем, как пальчики с идеальным маникюром поглаживают блестящую от воды и влаги плоть и его член протестующие дернулся. Зрелище не для слабонервных. Это настолько горячо, видеть, как любимая доводит себя до экстаза, в мыслях представляя его. Мышцы на бедрах Насти инстинктивно сократились, выдавая приближение оргазма. Пальцы запорхали быстрее, но Стас вдруг оторвал тонкую руку от набухшей от желания плоти и поднес ее пальцы к своему рту. Облизал, а потом приблизился и, обхватив Настю за ягодицы, ударил языком по клитору. Девушка вскрикнула, выгнувшись и подставляя себя его ласкам. Вцепилась в мокрые волосы, прикрывая веки, когда полные губы обхватили ее плоть, а язык слизал влагу.

– Господи…

– Больше не могу, – услышала у самого уха, даже не поняв, что парень встал с корточек. Развернул ее к стене, вынуждая руками упереться в холодный кафель. Надавил на спину, и, направив рукой член, медленно, растягивая плоть под себя и вырывая изо рта измученной девушки протяжный стон, заполнил ее до основания. Накрутил волосы на кулак и оттянул в сторону голову, присасываясь губами к нежному месту, где шея переходит в плечо. Наполовину вышел и ударом вошел снова, теперь уже заставив Настю вскрикнуть. Она прогнулась сильнее, упираясь скользящими ладонями в стену и впуская его еще глубже. Сильные руки теперь крепко сжимали талию, со звонкими шлепками заполняя готовое в любую секунду взорваться взвинченное тело. Настя стонала, не сдерживая себя, чувствуя его бесстыдные губы на своей шее, укусы на лопатке, предплечье. Ей не нужна была дополнительная стимуляция клитора, чтобы ускорить закручивающееся внизу живота торнадо. Стас был горячим, страстным, жадным. Его толчки глубокими и мощными. Мужская рука обхватила гладкую шею впереди и на себя потянула, заставляя выпрямиться. Вторая накрыла грудь и сжала под безжалостные проникновения. Вода шумела, нещадно обдавая обоих прохладными каплями, стекая по без того взмокшим телам. – Ты невероятная, Настя, – мокрыми губами ей на ухо. Настя схватилась за его руку, слегка сжимающую горло. – Сводишь меня с ума!

– Быстрее, Стас, – нестерпимый огонь окутал все ее тело, и Стас подхлестываемый дерзкой просьбой, задвигался еще резче, сдерживая рвущееся рычание, подобно зверю в полнолуние. Его Настя. В эти дни будет принадлежать только ему. И потом тоже. Стас не знал как, но четко понимал, что со Свиридовым Настя пробудет еще недолго. Он не сможет так. Делить ее с другим невыносимо. Девушка надсадно закричала, и ее вопль эхом отбился от стен небольшой ванной комнаты, а мокрая горячая плоть интенсивно запульсировала, вытягивая и Стаса в сокрушимый оргазм. Он тоже хрипло кричал, изливаясь в девушку, и не контролируя то, как сильно сжимает ее горло, продлевая этим грубым и хозяйским движением ее экстаз. Настя дрожала в сильных руках, трясущиеся ладони уперлись в стену, когда он осторожно выскользнул из нее и смыл водой из-под душа свои следы на ее бедрах.

– Так было достаточно быстро? – спросил, порочно улыбаясь, когда осторожно развернул ее к себе лицом и отбросил мокрые волосы с раскрасневшихся щек.

– Да. Но я еще хочу. – Настя взяла душ из его рук и полила водой на грудь. Хриплый смех заставил ее улыбнуться.

– А вы, девушка, неутомима, правда?

– Только когда ты рядом, – перефразировала его же слова, а потом поцеловала, привстав на носочки.

Они вместе приняли душ, намыливая друг друга гелем, исследуя каждую родинку. Стас снова возбудился, когда Настя мыльными руками заскользила по его члену. Быстро смыл с обоих воду, обтер девушку полотенцем, и под непрекращающиеся поцелуи они ввалились в комнату. На этот раз Настя решила доставить удовольствие Стасу. Толкнула парня на кровать и, примостившись на его бедрах, взяла тяжелый член в руку, едва обхватывая пальцами, и языком обвела головку. Стас любил, когда эта искусительница брала бразды правления в свои руки. Надолго он их ей, конечно, не отдавал, но когда горячий ротик любимой втягивал его в себя, у парня вышибало все пробки.

Сгреб простынь в кулаки, запрокидывая голову, стоило острому язычку пройтись вдоль всего ствола. Но не успел полностью расслабиться, как почувствовал, что девушка садится сверху, оседлав его.

– Прости, я очень хочу тебя! – Настя ничуть не виновато накрыла ладонями его грудь и, не стесняясь, задвигалась снизу-вверх. Зеленые глаза смотрят бесстыдно прямо в его, и Стас хищно ухмыляется. Привстает, обхватывая ладонями стройную талию. В его руках бесценное сокровище, и она говорит ему, что хочет его. ЕГО! Мог бы Стас сейчас быть ещё счастливее? Черт, да это невозможно. Он сорвал джек-пот еще в четырнадцать лет. И просто ждал все это время. А Настю стоило ждать.

– Сильно скучала? – поймал зубами сосок покачивающейся перед глазами груди и прикусил. Тот вмиг стал еще тверже, и Настя схватилась руками за его плечи.

– Я места себе не находила! – алые губы заскользили вдоль его колючей скулы к уху. Нежные касания, подобные взмаху крыла бабочки, а его от этой нежности выкручивает сильнее, чем если бы Настя просто остервенело скакала на нём. Стасу хочется, чтобы такая она только ему принадлежала. Настоящая, мягкая, ранимая. Маленькая девочка внутри женщины, старше его. Только эта разница для него никогда не была важна. Она просто Настя. И не важно, сколько ей лет. Двадцать один, двадцать восемь или тридцать пять. Она – любовь всей его жизни и это никогда не изменится.

Парень легко приподнимает девушку, облокачивается на спинку кровати и укладывает Настю сверху на себя. Теперь её спина на его груди и она буквально распластана на его теле. Поворачивает её лицо к своему и целует, встречаясь с лукавым язычком, поглаживая его своим. Настя ловит его язык и втягивает в себя, а потом резко выпускает и стонет, выгнувшись дугой, потому что в этот момент Стас входит в нее на всю глубину. В этой позиции проникая под новым углом и получая возможность ласкать любимую так, как ему хочется. Широко разводит бедра девушки в стороны и накрывает их ладонями с внутренней стороны, фиксируя. Первое напряжение он уже сбросил и теперь готов терзать свою добычу часами, балансируя на краю удовольствия.

– Стас… – взмолилась Настя, когда его член начал ритмично проникать в её напряженное тело, скручивая ещё сильнее пружину внизу живота. Она знала, что парень может быть неутомим, но никак не могла остановить эту волну наслаждения, которая неумолимо приближалась, побуждая расставить ноги еще шире. Господи, как же она сейчас выглядела бессовестно. Буквально распятая на теле Стаса, удерживаемая его крепкой хваткой так, что ноги свести невозможно, потому что он не позволяет. Словно хозяин сам решает, когда позволить прикрыться, а когда сходить с ума от его безжалостных толчков, глубоких и резких. Настя хватается руками за его запястья, чувствуя, как мышцы ног начинают конвульсивно подрагивать. Все тело охватило безжалостное пламя. Это невыносимо. Она сейчас взорвется на миллиарды мельчайших кусочков.

– Стаааас! – то ли всхлип, то ли требование.

– Мы только начали, Настя! – хриплый голос на ухо, но её тело отчаянно протестует. Оно уже почти на финише. Опускает руку к своему клитору, чтобы ускорить это сносящее все на своем пути цунами, но Стас грубо отбрасывает её. – Нет, моя хорошая! Так только, когда меня нет рядом.

– Но я хочу! – начинает сердиться Настя, потому что контролировать себя становится невозможно. Этот огонь, распространяющийся под кожей, требует выхода. Он обжигает, жалит. Стас намеренно проводит пальцами вдоль места, где их тела сливаются воедино, но не касается чувствительной вершинки. Точно знает, что стоит едва лишь провести по нему пальцем, как Настю разорвет от оргазма и именно поэтому снова возвращает руки на бедра и надавливает, раздвигая еще шире.

– Не отказывай себе, Настя! Кончай! – надрывным голосом ей в шею, потому что и сам на пределе. С ней всегда так. Как на краю обрыва. Вроде готов ходить по нему бесконечно, но каждый раз не прочь сорваться. Хрупкая рука вдруг взметается и обхватывает его за шею, притягивает к себе, и у Стаса планку срывает от того, как требовательно Настя его целует. Словно приказывает дать ей кончить. Второй рукой сжимает собственную грудь, и у него из горла вырывается бесконтрольное рычание. Его собственные ладони жгут от желания точно так же сжать её полную грудь, перекатить между пальцами острые соски, но это в следующем забеге. Сейчас Стас жадно кусает губы Насти, давит на её бедра, чувствуя, как взмокшее тело девушки начинает бить крупной дрожью, выходит из нее, а потом снова резко заполняет собой до упора. Настя кричит, утопая в сумасшедшем оргазме. Выгибается и хватается за безжалостную сильную руку, которая теперь накрыла ее плоть и интенсивно гладит чувствительный клитор, продлевая её удовольствие. Острое наслаждение прокатывается вдоль всего её тела, даря неповторимые, мощные импульсы. Её трясет и колотит.

– Стой, остановись! – слова рвано вылетают изо рта, пытаясь остановить сладкую пытку, но он словно не слышит. Продолжает выжимать из нее все соки своим беспощадным членом и пальцами. Настя теряется. Уплывает куда-то за самую грань, где не ощущает ничего, кроме того, как её тело буквально крошится в его руках. Рассыпается на атомы, и где-то на задворках осознания, чувствует, как Стас кончает следом. Утыкается носом ей в шею и тяжело дышит. Виртуозные пальцы больше не мучают. Только нежно гладят её измотанную агонией плоть. Успокаивают.

– Ты изверг, – шепчет пересохшими губами вымученная девушка. Сердце заводится в бешеном ритме. Мокрая, уставшая, но до одури счастливая. Откидывается на плечо парня и чувствует, как он улыбается.

– Ты же хотела меня. Я дал тебе себя, – его пальцы поехали вверх по животу к груди и осторожно погладили все еще напряженный сосок.

– Нет. Ты отнял меня у меня же.

– Это еще лучше, – сказал серьезно и повернул ее лицо к себе за подбородок. Нежно накрыл губы своими и поцеловал. Выбрался из-под девушки, не разрывая поцелуя и навис сверху. – Но я планирую сделать это еще раз.

– Что? – растерянно заморгала Настя, уверенная, что ей послышалось. – Ты ведь не серьезно! Я не в состоянии повторить этого!

– Ты сможешь! – наглая бровь взлетела вверх, когда мужские губы заскользили вдоль её ключицы.

– Не смогу!

– Сейчас узнаем!

Настя смогла. Да и разве могло быть иначе с таким мужчиной, как Стас? Пара потеряла счет времени, растворяясь друг в друге.

Настя смогла.  Да и разве могло быть иначе с таким мужчиной, как Стас?  Пара потеряла счет времени, растворяясь друг в друге. Они плыли по волнам бесконечного удовольствия, взлетали и падали, задыхались, кричали и обессиленно стонали, за несколько минут приходя в себя и начиная по новой. Солнце уже во всю нагрело крышу, в доме стало нечем дышать от летней калифорнийской жары. За окнами кричали чайки, а океан сегодня был на удивление тих, фоном нашептывая свои серенады.

– Я не могу больше, – пролепетала Настя, вконец вымотанная напором ненасытного любовника. – Ты когда-нибудь устаешь, Багиров? – осталась лежать на животе после того, как Стас вышел из нее и лег рядом, облокачиваясь на локоть.

– Очень редко. – широко улыбнулся, очерчивая подушечкой пальца острые лопатки Насти, на покрытой капельками пота, спине. – Все хотел спросить, что это за шрам?

– С качели упала в детстве, – Настя прикрыла глаза от легкой, но приятной усталости, – Мама тогда так испугалась, думала, я сломала ключицу, потому что я кувыркнулась назад. Повезла меня в травматологию. Я до сих пор помню, как она с врачом спорила, когда тот доказывал, что перелома нет, и требовала рентген сделать, – грустно улыбнулась.

– Ты впервые говоришь о матери, – тихо заметил Стас.

– Она умерла. Мне тогда четырнадцать было. Разбилась на машине.

– Мне жаль. Мой отец тоже погиб, только мне было шесть.

– Что с ним случилось? – Настя тоже легла на бок, опираясь на локоть.

– Инсульт. В тридцать два года, представляешь? Они с мамой поругались, она вышла в комнату, слышала, как он кричит что-то вслед, а потом вдруг замолчал. Вернулась на кухню, он сидит за столом, из глаз слезы текут, одна рука висит безжизненно, а спустя мгновение отключился. В коме пролежал почти месяц, но спасти не удалось.

– Боже, мне так жаль, – осторожные пальцы коснулись щеки парня, и он грустно улыбнулся.

– Я почти не помню его. Так только по фотографиям, и короткие обрывки воспоминаний. Матери сложнее. Она долго себя винила в мужа. Говорила, если бы не ссора, то он жив бы был. Но потом смирилась. Хотя, может это она только внешне.

– Бедная. Жить с таким грузом вины…

– Да. Я не представляю, как она справлялась.

– Из-за тебя, думаю, нашла в себе силы.

– Да. Ты права. Пацана растить не просто. Еще и такого, как я.

– Да лааадно. – улыбнулась Настя. – Ты был отличным парнем. Во всем помогал ей. Я ведь помню.

– Ты не все знаешь Насть. – вспомнил о времени, когда он боролся с наркотической зависимостью и тут же решил свернуть тяжелую тему. – Ты мне лучше скажи, как твой отец.

Улыбка стерлась с нежного лица.

– Проблемы в компании.

– Расскажешь?

– Продажи сильно упали, кредиторы требуют выплат. Отец бросает все силы на поиск нового модельера, который мог бы вдохнуть новую жизнь в коллекции. Я стараюсь помочь, но не знаю, что из этого выйдет. Такого раньше не бывало. Компания переживала сложные часы, собственно, как и все хотя бы несколько раз за период существования, но на этот раз все сложнее. – Настя тяжело вздохнула, вспоминая удрученное лицо отца, когда он рассказывал ей о проблемах.

– Варианты есть? Модельеров. Да и дело вероятно, не только в модельере.

– Конечно. Нюансов много. Акционерам нужно выплачивать их деньги, иначе они ринутся продавать акции. Кредиторам тоже. Отец утверждает, что компания выдержит, а я не знаю. Он в ней души не чает. И я даже представить боюсь, что с ним будет, если Speeds придется объявить себя банкротом.

– Так, Насть, – Стас привстал, утаскивая за собой девушку. – Не думай о худшем. Выход есть всегда.

– Я знаю, – улыбнулась, отодвигая плохие мысли подальше. – Ты прав. И отец, и я, мы сделаем все, что в наших силах, чтобы удержать компанию на плаву.

– Не только удержать, а и максимально поднять продажи. Если я вообще как-то смогу помочь, ты говори. Давай рекламу снимем. Вдвоем. Для инсты. И платить никому не нужно будет, во всяком случае за съемки. Смонтирует Ромыч, он в этом сечет. Придумаем что-нибудь, Насть. Я тебе обещаю! – ободряюще подмигнул Стас. Настя благодарно оплела руками его торс. Так хорошо, что он был с ней. Парень младше её по возрасту оказался самой настоящей поддержкой и опорой. Если бы тогда на перроне ей сказали, что такое будет происходить на самом деле, она бы рассмеялась в лицо. Но сейчас, чувствуя щекой, как мерно бьется его сердце, а губы целуют её макушку, Настя впервые за долгое время чувствовала себя счастливой.

Чуть позже пара позавтракала, а если быть точнее то пообедали, судя по времени суток, и отправились на совместную пробежку. Оказывается, Стас каждый день тренировался, ну это и не удивительно. Такое тело просто так не появляется. Им удалось покорить крутой подход к надписи HOLLYWOOD, а потом когда они спускались, Стас вдруг забрался на узкий забор и побрел по нему вдоль обрыва. У Насти сердце остановилось.

– Что ты делаешь? – крикнула, наблюдая, как парень подходит к вертикально торчащему из земли деревянному брусу, сантиметров десять в ширину, и возвышающемуся вверх до двух метров. Продолжая балансировать на ограде, одной ногой упирается в брус, подтягиваясь и хватаясь руками за его верхушку, а потом второй ногой становится на нее. Выпрямляется, когда обе ноги оказываются на этом узком обрезке дерева и у Насти от страха леденеют ладони.

Стас смеется, пошатываясь.

– Ты сумасшедший! – со злостью ругает, не отрывая взгляда от обрыва за его спиной.

– Насть, это же кайф. Адреналин, – подгибает ногу, а на второй начинает приседать. Этого идиота без чувства самосохранения покачивает из стороны в сторону, пока он пытается обрести равновесие.

– Ненормальный! Слезь оттуда! – ветер бросает Насте в лицо волосы, когда она подходит ближе и смотрит на него снизу-вверх. В бейсболке козырьком назад, без майки в одних только шортах, парень кажется совсем юношей. На лице озорная улыбка, а в глазах чертята пляшут. Только Насте было не до веселья. – Я уйду, если ты сейчас же не слезешь, – сквозь зубы угрожает, а в ответ получает хитрый взгляд.

– Насть, ничего не случится. Просто прикалываюсь.

– Я больше повторять не буду! – и взглядом яростным сверлит. Парень еще несколько секунд стоит вверху, а потом спрыгивает рядом с ней.

– Ну, ты чего злишься, Насть? – этот бесстрашный псих продолжает улыбаться, как ни в чем не бывало, пока сердце Насти пытается войти в нормальное состояние.

– Ничего, – фыркает, отворачиваясь. Стас поворачивает ее к себе за плечи.

– Все нормально ведь. Жив, здоров, – весело смотрит в зеленые глаза, которые отчего-то совсем не разделяют его веселья.

– Ну и отлично. Рада за тебя.

– Ээй! – обхватывает пальцами подбородок и тянет на себя. – Не злись, Насть. Ну, прости меня, – мягко целует в губы, пытаясь вытеснить напряжение. – Я же делал так уже сотню раз, пока здесь жил три месяца. Мне по кайфу.

– А мне нет. Это опасно, – ворчит Настя уже без прежней злости. – Ты упасть можешь.

– Ну ничего. Одним больше, одним меньше, – пряча в уголках губ улыбку.

– Вот идиот, – снова вспыхивает Настя. – Я же тебя только нашла.

Стас замирает, долго смотря ей в глаза, утопая в неожиданном искреннем признании. Грудную клетку заполняет тепло и ощущение, что там поселился рой фей и эльфов, под руководством Санта Клауса. Кажется, Стас только сейчас осознал, как это быть любимым той, кого давно боготворишь. Неописуемое ощущение. Будто солнце жарит, а ты готов и кожей пожертвовать ради того, чтобы еще хотя бы минуту почувствовать это сжигающее тепло.

– А я тебя нашел семь лет назад.

Они долго целовались, не замечая мимо проходящих туристов, которые задыхались от проложенного по жаре расстояния, но не останавливались, ведомые мечтой оказаться ближе к всемирно известной надписи.

– Иди сюда. – Стас оторвался от губ любимой и потянул её в сторону обрыва. Перелез через ограждение. Под ногами оставалось еще полметра выступа. – Перелазь.

– Это шутка?

– Нет, Насть. Если ты так и будешь бояться, никогда не узнаешь как это, узнать что там за ограждением.

Настя перевела взгляд с ненормального парня на глубокий обрыв за его спиной. Хлипкая ограда, поставленная здесь скорее для предупреждения, чем для защиты вот таких сумасшедших от падения, пошатывалась.

– Я не полезу.

– Боишься? – в смеющихся глазах вызов.

– Да. И в этом нет ничего постыдного. Я не хочу, чтобы меня потом отшкребали от камней. – Стас рассмеялся, отпуская руки. У Насти сердце из груди чуть не выпрыгнуло. – Ты специально?

– Нет, просто хочу показать тебе, что нет ничего страшного в том, чтобы отшагнуть с привычного пути и рискнуть. Сделать то, на что не решалась раньше. – внутри девушки что-то отчаянно затребовало послушать его и сделать это. Перешагнуть и почувствовать, как это, быть необремененной рамками. Но Настя не готова была. Мало ли что случится. Нога соскользнет или голова закружится от высоты. Ее отец этого не переживет. – Я удержу, Насть! – серьезно сказал Стас, читая ее мысли и продолжая балансировать над пропастью.

– Не будь так уверен. Порой обстоятельства сильнее нас.

– А иногда и мы сильнее обстоятельств.

Настя снова посмотрела вниз, куда скатывались мелкие камни из-под ног Стаса, и отрицательно качнула головой.

– Я не буду так рисковать.

Стас прищурился, обернувшись через плечо назад.

– Многое теряешь, – но видя, что Настя действительно пока не готова, перелез обратно и притянул её к себе за талию. – Когда-нибудь ты это сделаешь.

– Возможно, – обхватила руками крепкую шею и поцеловала, почувствовав облегчение от того, что Стас был в безопасности.

Потом потерявшая себя друг в друге парочка отправилась домой принять душ. Парень настаивал на совместном, но Настя возмущенно протестовала, до сих пор ощущая у себя между ног последствия их утреннего марафона.

Ближе к вечеру они пошли гулять. Настя старалась избегать мест, где можно было бы встретить знакомых, поэтому они просто бродили у океана, держась за руки, разговаривая обо всем на свете. Стас не говорил Насте, через что он прошел после её отъезда, да и оно ей не нужно. Зато рассказывал о детстве, университете, в котором теперь учится на заочном факультете. О том, как его мать сейчас снова гастролирует по странам с оркестром, в котором солирует на скрипке. Они много смеялись, бросая в океан мелкие камушки. Настя, наверное, впервые за долгое время так много смеялась, что у нее даже мимические мышцы заболели. Со Стасом она могла быть самой собой. Не думая о том, как выглядит, что скажет. С любимыми мы раскрепощаемся, доставая из глубины души истинные качества и не боясь снять маски. Только они принимают нас такими, порой неловкими, смешными, со всеми недостатками и любят каждый из них. Настя чувствовала себя любимой. Не просто красивым дополнением. Муж всегда восхищался ею, а Стас, кажется, он действительно любил. Теперь Настя отчетливо чувствовала разницу в этих двух понятиях.

Они долго бродили, а потом Стас потащил Настю в салон, изъявив желание подстричься. Девушка сначала не поверила, что он готов пойти на это, ведь сколько времени понадобилось, чтобы отрастить такую длину, но Стас заверил, что перемены всегда к лучшему, да и «патлатым быть уже осточертело». Против последнего у Насти аргументов не нашлось. Пока мастер полностью менял внешний вид парня, колдуя над его волосами, Стас самым наглым образом издевался над ней, пользуясь тем, что парикмахер совершенно не понимает по-русски, он рассказывал, как сильно ее хочет и что конкретно сделает с ней, когда они окажутся дома. Во всех подробностях. Настя сначала была в шоке, краснея и кусая губы от неловкости, но когда поняла, что волнуется напрасно, ответила той же монетой, в деталях рассказав какую именно позу примет вечером. Стас напрягся, заерзав в кресле, и пригрозил наказать её. Так глубоко, как никогда раньше. А потом Настя забыла обо всем, когда на его голове более – менее прорисовались будущая новая прическа. Она наблюдала, как мастер умело работает бритвой, оставляя по бокам и сзади выше шеи короткий ежик. Сверху волосы были длиннее, особенно по центру. Они доходили почти до кончиков ушей, и теперь если Стас захочет, то сможет каждый день укладывать их по-разному. С помощью геля откидывать назад, придавая модный стиль, или же на бок, делая одну сторону короче, а другую длиннее. Он стал выглядеть старше. Настя и не предполагала, что одна лишь прическа может так сильно изменить внешний вид. Господи, когда его увидят фанатки, они же с ума сойдут. На месте бывшего сорванца, ворвавшегося в шоу – бизнес, перед ней сидел стильный, дорогой исполнитель.

– Хочешь меня? – вырвал её из мыслей бесстыжий хриплый голос. Стас прекрасно видел, как Настя на него смотрит, да и он сам не мог не заметить кардинальных изменений в зеркале. И почему раньше не догадался изменить прическу? Наверное, сейчас, когда его жизнь начала преображаться, ему захотелось внести коррективы во всё и полностью избавиться от прошлого.

– Нет, – уверенно качнула головой, скрывая в глазах смешинки.

– Нет?

– Уу.

– Не верю.

– Твое дело.

– Я проверю, когда мы выйдем. И если твои трусики окажутся мокрыми, пеняй на себя.

– А если не окажутся?

– Это невозможно.

Настя рассмеялась. От его наглости, самоуверенности, которая когда-то чудовищно раздражала, а сейчас дико заводит. Или может он уже тогда ее заводил, а девичья натура противилась собственным ощущениям и поэтому злилась.

Пара вышла из парикмахерской и побрела по улочкам, наслаждаясь опустившимся вечером.

 Стас крепко держал её за руку, лаская большим пальцем кожу и заставляя её сердце биться чаще. Так правильно ощущалась её ладонь в его. Так приятно. Они шли вдоль дороги, свернули в парк у самого океана. Народ жил своей беззаботной жизнью, катаясь на роликах, скейтбордах. Кое-где хохотали компании, наслаждаясь тихим вечером. Спортивную площадку атаковали молодые парни, сверкая перед девушками спортивными телами, но ни один их них не мог сравниться со Стасом. На узкой дорожке играл на синтезаторе средних лет мужчина в потертых темных джинсах и клетчатой рубашке. Его волосы иссиня черные и кучерявые были затянуты в хвост, а пальцы так ловко и талантливо летали по клавишам, что Настя со Стасом остановились загипнотизированные виртуозной игрой. Рядом стояла гитара, и Стас, недолго думая, подошел, взял инструмент, перекинул кожаный ремень через голову и устроил его у себя в руках. Настя с улыбкой наблюдала, как он шепнул что-то музыканту, и тот понимающе кивнул, бросив теплый взгляд на Настю. Мелодия прекратилась, и заиграл мягкий перебор струн. Стас бархатным голосом запел на английском песню, которую Настя давно знала, и раньше довольно часто слушала, а потом забыла в потоке новой музыки. (Энрике Иглесиас и Лайонелл Риччи, «To love a woman”)

I don't know what it is, but she drives me crazy!

I don't know what she does, but she drives me wild!

I know that she can let me be the man I want to be

Or she can leave me helpless as a child

Я не знаю, что это, но она сводит меня с ума

Я не знаю, что она делает, что так бесит меня

Но я знаю то, что она может сделать меня мужчиной, которым я хочу быть

Или оставить беспомощным, как дитя

У Насти кожа мурашками покрылась. Его голос тягучий, глубокий, с легкой хрипотцой затрагивал внутри ее души такие струны, до которых не удавалось добраться никому прежде. Музыкант подхватил. Его тембр оказался настолько подходящим под Стаса, что казалось, они долго репетировали, чтобы вот так идеально звучать вместе.

I don't know how it is, but she has the power

She can make me laugh when I want to cry

She tells me that I'm in control, but I know it's just a lie.

А потом запели в унисон, составляя просто невероятный тандем:

And I don't mind, no!

Will she love you tomorrow like she loves you today?

She can keep your heart guessing

But she's yours if she stays

That's what if feels like to love a woman

To love a Woman.

Не знаю как, но у неё есть сила

Она может рассмешить даже когда мне хочется плакать

Она говорит, что она мной управляет

Но я знаю, что это неправда

Но я не против, нет.

Будет ли она любить тебя завтра

как любит сегодня?

Она заставляет замирать твоё сердце

Но если она останется, то будет твоей

Вот каково это

любить женщину, любить женщину

 Настя переводила взгляд с одного на другого и не могла сдержать счастливой улыбки. Прохожие останавливались, заставляя ее смущенно прятать взгляд. Не привыкшая к таким знакам внимания, Настя и не думала, насколько это приятно. Быть в центре чьей-то вселенной.

Стас шагнул вперед, смотря на Настю лучистым взглядом, в котором плескалось столько всего, что в какой-то момент ей стало сложно определить всю палитру его эмоций.

When you're lookin' in her eyes you can see forever

(forever)

You're captured by the beauty of her soul

(oh, yea)

Когда ты смотришь в её глаза то видишь вечность.

Ты покорен красотой её души

You know you're never gonna find a woman like this again

Ты знаешь, что никогда больше не найдешь женщину похожую на неё

И снова вместе:

So don't let go. (don't let go!)

Will she love you tomorrow like she loves you today?

She can keep your heart guessing

But she's yours if she stays

And that's what if feels like to love a woman

Oh, to love a Woman.

Так не дай же ей уйти (не дай ей уйти)

но я не сержусь, нет

Будет ли она любить тебя завтра

как любит сегодня?

Она заставляет замирать твоё сердце

Но если она останется, то будет твоей

Вот каково это

любить женщину, любить женщину

Стас подошел вплотную к девушке, сердце которой готово было выскочить из груди от переполняющих эмоций. Адресуя Насте слова, он, улыбаясь, медленно пошел вокруг нее, не оставляя сомнений у собравшихся вокруг зевак кому именно посвящает песню. Настя лицо в ладонях спрятала и выглянула из-под них, когда он оказался совсем близко, одним своим присутствием рядом заставляя ее воспарить к небу.

Oh, she can make your day

Oh, she can take it all away (take it all away)

Oh, whether it is wrong or right

You know that it in the end, you'd do it all again

To love a woman

Just to love a woman

Mmm – hhhmmm

Она может заполнить твой день

И может отнять у тебя все

Правильно это или нет

Ты знаешь, что в конце концов снова

Ты сделал бы все это снова.

Полюбил женщину.

Oh, you know

Yes I know, Yes I know

Will she love you tomorrow like she loves you today? (when she loves you)

She can keep your heart guessing

But she's yours if she stays. (who knows if she'll stay?)

And that's what if feels like (oh, I wanna say)

That's what it feels like (what it feels like)

And that's what it feels like to love a woman

To love a Woman

Oh yea, just to love a woman.

Ты знаешь, ты это знаешь, да ты это знаешь

Будет ли она любить тебя завтра

как любит сегодня?

Она заставляет твоё сердце догадываться,

Но если она останется, то будет твоей

Вот каково это

Любить женщину, любить женщину…

 Последние слова протянул чувственно, обнимая ее за талию, и прижимаясь лбом к ее. Народ вокруг проснулся, свистя и улюлюкая, пока Настя, смеясь, прятала лицо на его груди.

– Я говорила, что ты ненормальный? – сгребла футболку в ладони, наслаждаясь его теплом и близостью. Девушке было так хорошо, что хотелось запрыгнуть ему на руки, раскинуть свои в стороны и на весь мир прокричать, что этот молодой, внимательный, страстный и сумасшедший мужчина принадлежит ей.

– Кажется, уже раз сто, – тихо рассмеялся Стас.

– Спасибо, – прошептала Настя и встретилась с нежным взглядом. – Мне еще никогда не пели.

– Да лааадно. Я тебе уже полгода пою.

– Я о другом, – ее улыбка благодарная и наполненная нежностью сводила с ума.

– Я перестаю дышать, когда ты улыбаешься, Насть. – Стас положил ладонь ей на затылок, запуская пальцы в мягкие волосы, и они утонули в долгом поцелуе.

Музыка снова зазвучала, а влюбленные только спустя минуту вспомнили, где находятся. Настя осмотрелась, понимая, что только что устроили со Стасом шоу, но кажется, их никто не замечал. Все жили своей жизнью. Одни, так же, как и они, целовались на набережной, другие танцевали, третьи смеялись, четвертые устраивали представления. Говорят, Лос-Анджелес город неудачников. Талантливые люди со всего мира приезжают сюда, ведомые грезами о всемирной популярности, которые разбиваются и таят в океане, когда оказывается, что таких талантов здесь тысячи. Каждый уникален и неповторим в череде выдающихся личностей. Мечты не сбываются, но народ все – равно остается здесь. В городе ангелов. Потому что здесь остаются их мечты, и возвращаться обратно бессмысленно. Настя же не считала их неудачниками. Наблюдая за всеми этими радостными лицами, можно было с уверенностью сказать – они счастливы здесь. Или это она была счастлива, и от этого мерещилось, что весь мир светится радужным цветом?

Обнимаясь, и целуясь на каждом шагу, Настя со Стасом сходили в кино на один из старых фильмов. Поужинали в местном кафе. Казалось, что мир существует только для них двоих. Стас накормил Настю сладкой ватой, как тогда, в далеком прошлом, только теперь он не говорил ей, что на щеке остался кусочек ваты, а слизывал его, оставляя поцелуи по всему лицу. Взяли в аренду автомобиль и поехали вдоль океана. Музыка грохотала из колонок, ветер бил в лицо, а их пальцы крепко переплетенные лежали на колене у парня.

Настя уснула еще в машине, вымотанная активным днем. Сквозь сон чувствуя, как Стас относит её в дом, укладывает на кровать и прижимает к себе.

Весь следующий день они провели вместе, ровно так же как и предыдущий. Окутанные любовью, не замечали ничего вокруг, делая все глупые вещи, которые надлежит делать влюбленным. Фотографировались, любовались совместными снимками, но тут же удаляли. Точнее Настя удаляла. Стас нет. Он сохранял их в скрытую папку, чтобы потом перебирать в памяти упоительные моменты.

Минуты летели незаметно. Время смеялось над ними, заранее точно зная, сколько отведено этому недолгому счастью, и продолжая утекать, подобно течению реки. Неумолимо и скоротечно.

Глава 14

Ближе к вечеру второго дня, уставшие от прогулок по палящему солнцу, Настя со Стасом, поглощали заказанные крылышки с рисом.

– Вкусно, черт возьми, – жуя, восторгался парень, Настя улыбалась.

– Я тебе такие же приготовлю, хочешь?

– Хочу. И не только крылышки, – многозначительно вздернул бровь, опуская взгляд в декольте её футболки. Настя глаза закатила, и хотела уже было ответить какой-нибудь шуткой, как зазвонил ее телефон. Судя по мелодии, Виктор. Стас бросил взгляд на экран, пока девушка вытирала жирные руки салфеткой.

– Я сейчас, – поцеловала его в губы и, взяв мобильный, отправилась на кухню.

– Да? – ответила, как можно тише, зная реакцию парня на супруга.

– Привет, любимая! Как ты там?

– Отлично.

– Я вот думаю, может приехать? Ты одна там совсем, скучаешь.

– Я не скучаю, – ответила машинально, чувствуя, как мгновенно холодеют пальцы.

– Совсем? – в голосе Виктора послышались стальные нотки. Настя за щеку себя укусила.

– Я не это имела в виду. Хотела сказать, что мне есть чем заняться. Отец сегодня встречается с Джейми, и если она не согласится на его предложение, полечу в Нью-Йорк, будем искать подходящего человека дальше.

– Так значит, не приезжать? – Настя слышала, как трудно ему дается каждое слово, но ничего с собой поделать не могла. Видеть мужа не хотелось. Понимала, что ему неприятно, и от этого становилось тошно от самой себя.

– Помнишь, ты просил у меня время? Теперь я прошу у тебя того же.

– Как скажешь, Настя. Я жду тебя дома. И люблю. Целую.

– Целую, – ответила по привычке, скидывая вызов, а когда обернулась, встретилась с пронизывающим взглядом карих глаз. Сердце ухнуло вниз. Стас стоял, оперевшись плечом на дверной косяк.

– Целуешь, значит.

– Стас… – Настя шагнула к парню.

– Зачем тебе время, Насть? Мне кажется, оно нужно только в том случае, если человек еще не определился.

– Все не так просто.

– Ты любишь его?

– Стас.

– Настя.

– Я собиралась сказать ему о том, что ухожу. В день, когда ты приехал к нам, как раз перед тем, как вошел, я начинала говорить, но не успела.

– А теперь передумала? – серьезный взгляд куда-то в самую глубину. У Насти сердце сжалось. От озорного парня, который вчера делал сумасшедшие поступки, остались только воспоминания. Тот, кто стоял перед ней сейчас не был её Стасом. Точнее был, но тем прежним. Закрытым и чужим.

– Нет. Но теперь я не знаю, что делать. – Настя отошла в сторону, не в состоянии смотреть ему в глаза. – Я не могу сейчас развестись.

– Соскучилась по нему? – злая усмешка проскользнула в любимом голосе. Настя резко обернулась.

– Нет, представь себе, есть еще другие причины! – Стас челюсть сжал. – Не могу, потому что отцу сейчас только этой новости не хватает для целого букета. Сначала компания рушится, а теперь еще и дочь скажет, что разводится. Он в Вите души не чает. Думает, что у нас все идеально, как в сказке про Золушку. Долго и счастливо. И если я сейчас преподнесу ему такое, он совсем поникнет. Да и Витя ему денег должен, немало. А если начинать бракоразводный процесс, по контракту он должен будет отдать отцу всю сумму сразу.

– Не обеднеет, – огрызнулся Стас.

– От такой суммы обеднеет. И не сможет больше в тебя вкладывать.

– Насть, по-моему, мое имя уже достаточно известно, чтобы работать и на меня, и на него.

– Тебе так кажется. Сейчас ты на пике, но никто не может сказать, что будет через месяц, два, пять.

– Ты предлагаешь мне столько ждать? – неверяще выпалил Стас, отталкиваясь от косяка и подходя к Насте. – Ты хотя бы понимаешь, как это. Быть на моем месте.

– Нет. И не хочу. И я не предлагаю ждать так долго. Мне всего лишь нужно, чтобы компании отца позволили реструктуризацию задолженностей, а модельер активно заработал. Возможно, отец позволит Свиридову не сразу отдать весь долг. Даже, скорее всего, если учесть его отношение к нему. – Настя положила ладонь на грудь парню, ощущая, как его сердце колотится с бешеной скоростью.

– Тогда объясни все Виктору.

– Как ты себе это представляешь? – раздраженно убрала руку. – Витя, я тебя не люблю, но давай не будем разводиться некоторое время?

– А как ты представляешь то, что после секса со мной будешь ехать к нему? – Настя не знала, что ответить. Обессилено села на стул, закрывая лицо ладонями. В голове царил полный бардак. Ей хотелось разорвать себя на две части, одну отправить домой, а вторую оставить со Стасом. Только Стас никогда не согласится на половину.

– Я не знаю, – тихо ответила. – Я ненавижу лгать. И смотреть ему в лицо после того, как изменила, не могу.

– Когда трахаешься, не обязательно смотреть в лицо, – отрубил, словно пощечину дал. Жесткую такую, безжалостную.

Настя вскинула на парня яростный взгляд, резко вставая со стула.

– Ты думаешь, мне легко? – крикнула, и голос сорвался. – Или мне так хочется проводить с тобой время, а потом идти к нему? Я похожа на шлюху? Ответь мне. – Стас молчал, сверля ее взглядом исподлобья. – Тебе проще всего взять и оскорбить, даже не став на мое место. Ты хоть представляешь, как это быть с тем, кого рядом больше видеть не можешь? – Настю колотило. Господи, ведь она и есть шлюха. Самая настоящая. Бессовестная лгунья.

– А ты представляешь, как мне отпускать тебя к нему каждый день, а потом полночи думать сама ты спишь или с ним? Или смотреть на вас, держащихся под руку и мило воркующих? Ты бы выдержала? – сорвался в ответ парень, чувствуя внутри грозящуюся прорваться наружу бурю. Видеть ее с ним было невыносимо. Но если раньше они были не вместе, то сейчас все изменилось. Теперь она ЕГО. СТАСА. Во всех смыслах слова. И если Свиридов будет к ней прикасаться, целовать или лапать, он его просто убьет.

– Нет, не представляю. Но и ты пойми. Если сейчас подать на развод, поднимется такая шумиха, что потом места будет мало всем. Свиридов не обычный человек, так же, как и мой отец. Ты знаешь СМИ. Они откопают всю грязь.

– Грязь? – рявкнул Стас, инстинктивно подходя ближе и нависая над Настей, подобно коршуну. – Наши с тобой отношения грязь?

– Ты понял, о чем я. То, что мы делаем неправильно.

Стас шумно выдохнул, отшатываясь от нее и искривляя губы в ядовитой усмешке.

– Мммм. Я понял. Лучше правильно оставаться с мужем, врать ему и терзать себя и меня. Да, Настя? Продолжать жить счастливой семейной жизнью и наплевать на то, что у НАС с тобой получилось.

Стас развернулся на пятках и вышел из кухни. Входная дверь хлопнула, оставляя Настю наедине со звенящей пустотой. Девушка обхватила себя руками, съезжая обратно на стул. Все, что он сказал, правда. В последнее время Настя настолько погрязла в обмане, что смотреть на себя в зеркало становилось противно. А эта ложь, подобно куску пластилина притягивает к себе все новую и новую, превращая его в комок липкой тошнотворной грязи. Сможет ли она так жить? Улыбаться Виктору и ложиться с ним в постель ради того, чтобы помочь отцу? Прятать глаза от Стаса, когда они будут встречаться после таких ночей. Строить из себя довольную жизнью и счастливую? Ответ один – нет. Настя не сможет. Наверное, именно в этот момент девушка допустила мысль о том, что могла бы попробовать поговорить с Виктором и все ему объяснить. По – человечески. Честно. Он уважает ее отца, всегда отзывается о нем самым лучшим образом. Так может из уважения к нему супруг бы смог несколько месяцев умалчивать о разводе, но при этом отпустить её. Конечно, Настя бы не сказала, что уходит к другому. Это может убить, если учесть, как он рьяно не желает ее отпускать. Но тогда хотя бы не пришлось лгать близкому человеку в лицо. И заставлять себя делать то, чему противится все ее нутро.

В глубине души девушка понимала, что план изначально обречен на провал. Но ей нужна была хотя бы мысль, что все может сложиться, чтобы иметь возможность двигаться дальше. Порой проще надеяться на несбыточное, чем смотреть в глаза реальности.

Настя поднялась в комнату и легла в кровать. Сон не приходил. Она раз за разом смотрела на часы, но Стаса не было. Он вернулся только около двух. Принял душ и лег в постель. Настя дыхание затаила, а потом почувствовала, как мужская рука ложится ей на талию и крепко прижимает к себе. Тиски словно разжались, возвращая способность дышать. Бедное сердце защемило от мысли, что он пришел. Снова. Каждый раз, когда Настя причиняет Стасу боль и отталкивает, он всегда первый делает шаг навстречу. Снова и снова. Раз за разом. Только любящий человек способен пойти на уступки, наступая на собственную гордость, и мириться с обстоятельствами, не смотря на то, как порой это бывает невыносимо. Настя понимала, как парню сложно. Господи, да если бы она оказалась на его месте, сломалась бы сразу же, как только увидела его с другой. Сердцу тяжело выдержать подобное испытание. Стас – он сильнее ее. Несмотря на возраст, именно он сейчас снова принял её решение и готов идти по краю бездны, лишь бы быть с ней. Могла ли Настя мечтать о том, что её будут так любить? Достойна ли она? Наверное, нет. Но как только у нее появится возможность, она обязательно сделает все, чтобы Стас больше не чувствовал себя обделенным её любовью. Не делил с другим, не терзался догадками. Если бы Настя знала тогда, что такой возможности не представится, наверное, начала бы уже в эту ночь, но она уснула. Под мерное дыхание любимого мужчины, который перевернул её жизнь с ног на голову.

Проснувшись утром, обнаружила, что Стаса нет. Парня не было ни в ванне, ни на кухне. Как и его кроссовок со спортивной одеждой. Облегченно выдохнув, Настя надела бриджи с топом и отправилась на пробежку. Не далеко от её дома, в парке около пляжа, парень облюбовал спортивную площадку, на которой занимался каждый день. Настя заметила Стаса сразу. В одних шортах и неизменной бейсболке козырьком назад, он занимался на кольцах. Подтягиваясь на руках, повисал, раскачивался и отпуская одно кольцо, хвастался рукой за другое, таким образом перебираясь из одного конца в противоположный. Молодое крепкое тело блестело от пота, мышцы под кожей перекатывались, приковывая к себе взгляды пробегающих мимо девчонок его возраста и женщин постарше. Настя остановилась попить воды, и Стас тоже спрыгнул, подхватывая с рядом стоящего турника полотенце. Обтер лицо и шею, и закинул его на плечо. Настя как раз хотела подбежать к нему, как вдруг увидела молоденькую блондинку, лет восемнадцати, которая направлялась прямо в сторону парня. Подошла, улыбаясь голливудской улыбкой, склонила голову на бок и заговорила с ним, время от времени прикусывая губу. Стас беззаботно отвечал, улыбаясь в ответ и кивая головой. Они так хорошо смотрелись вместе, что Насте стало не по себе. Она крадет его время, его жизнь, заставляя ждать, пока сможет посвятить всю себя ему. Грудь невыносимо сдавило, даже дышать стало больно. Девушка развернулась и быстрым шагом направилась к дому. Убежать и не видеть, иначе устроит истерику. Боже, она взрослая женщина, а ревнует, словно ей восемнадцать. Ревнует того, кто из-за нее только страдает. Ускорила шаг, но пройдя двадцать метров, услышала, как сзади кто-то подбегает.

– Насть. – Стас оббежал её и остановился, преграждая дорогу. – Ты не заметила меня?

Настя остановилась и взглянула на парня. До боли красивого, умного, чертовски сексуального, и поняла, что не имеет права просить его ждать.  Он заслуживает лучшего. Самого лучшего.

– Я бы не смогла, – ответила на его вчерашний вопрос.

– Чего бы не смогла? – нахмурился Стас, снова обтирая скатывающиеся по вискам капли пота.

– Не смогла бы мириться с тем, что ты с другой. И ты не должен. Я не могу тебе обещать, как сложится ближайшее будущее, поэтому пойму, если ты не захочешь ждать.

– Настя, ты в своем уме? – Стас потрясенно уставился на Настю, не веря в то, что она несет.

– Нет, просто…

– Что просто? – парень вскипал мгновенно, выбитый из колеи её странным утверждением.

– Ты слишком многим ради меня жертвуешь.

– Ты так говоришь, как будто я ягненка на жертвенный стол приношу ради выгоды. Настя, я люблю тебя, – у нее внутри все перевернулось от его признания. Оказывается, догадываться и точно знать – совершенно разные вещи.  – Люблю с четырнадцать лет, и если нужно будет подождать еще какое-то время, то я это сделаю, как бы сложно не было. – Стас схватил Настю за плечи и крепко сжал. – Я честно не представляю, как это будет, может, я буду срываться, что, скорее всего, или убью его к чертовой матери, что тоже вероятно, но Настя, я не отдам тебя ему. Поняла меня?

– Но…

– Нет но, Настя. Их просто нет. Я слишком долго тебя ждал, чтобы сейчас сдаться. Вчера я сорвался. Наговорил тебе лишнего.

– Ты правду сказал, Стас, – глаза Насти выдавали слишком много боли, чтобы Стас не мог этого не заметить. – Жить во лжи худшее, что я могла бы себе позволить. Я очень постараюсь решить этот вопрос, обещаю.

– Да. Постарайся. Как можно скорее! Потому что меня надолго не хватит. Я буду ждать, как и сказал, но делить тебя с ним не намерен. Я помогу, чем смогу. Деньгами, рекламой. Чем там еще нужно? Только скажи! Но ему тебя не отдам, – его ладони обхватили девичье лицо, а большие пальцы гладили щеки.

– Не лги мне только, пожалуйста. – Настя готова была захлебнуться от собственного эгоизма. Лгунья просит о том, чтобы ей не лгали. Только именно мысль о том, что Стас может причинить боль, раздирала сердце на ошметки. И, как ни странно, никогда не задумывалась об этом, будучи с Виктором. Ей и в голову не приходило, что муж может изменить. Просто знала, если это произойдет, она уйдет. А мысли о том, что предаст Стас уже сейчас приносили почти что физическую боль. Настя понимала, случись такое, от нее ничего не останется. Девушка потеряла голову, позволив этому чересчур эмоциональному, вспыльчивому, взрывному, подобно гранате парню влезть ей под кожу.

– Я хотя бы когда-нибудь тебя обманывал?

– Нет.

– Так вот запомни. Я обману тебя только один раз. Когда скажу, что больше не люблю тебя.

Настя не знала, что ответить. В горле застрял ком, и все, что она смогла сделать, это потянуться и поцеловать его. Долго, вкладывая в поцелуй все накопившиеся тревоги и полные сумбура чувства. Провести с любимым время до вечера, излюбленным способом подтверждая то, что сейчас хрупкое сердце принадлежит ему. Потом отвести Стаса в аэропорт, потому что их время истекло, и снова долго целоваться, забившись в дальний угол.

Стас улетел, а Насте потом все – таки пришлось лететь в Нью-Йорк, в главный офис компании Speeds. Джейми приняла предложение и согласилась разработать абсолютно новую коллекцию обуви. Но отец решил собрать совет директоров и на этот раз пожелал, чтобы и Настя присутствовала. Вся ее роль в компании до этого была нулевой. Она просто была обладательницей акций и получала свои дивиденды, даже не появляясь на собраниях. Теперь же девушка воочию познакомилась с еще пятью акционерами, двое из которых грозились продать акции, если директор в ближайшее время не найдет способ, как поднять компанию со дна. Оказывается, Виталий Олегович нанял нового персонального помощника, который работая вместе с ним несколько последних суток подряд, таки сумел написать достаточно дееспособный план по выходу компании из кризиса. Настя поехала вместе с отцом и Мэтью, так звали нового помощника, в банки, где кредиторам нужно будет тщательно вникнуть в пункты плана и вынести вердикт. Отец отправил Настю домой и сказал, как только станет что-нибудь известно, даст знать. На все про все ушло полторы недели. За это время Настя все время была на связи со Стасом, а в один из дней обнаружила, что тот выложил пост в соцсеть со своим фото. Парень был одет в стильные черные джинсы и такого же цвета обтягивающую футболку, а на ногах кроссовки фирмы Speeds. С подписью «Глядите, какие охуенные кросы приобрел». Настя тепло улыбнулась, глубоко благодарная за его жест. Вроде бы глупость. Что такое соцсеть? Ерунда для нового поколения, в котором молодежь тратит свое драгоценное время, листая новости звезд и завидуя их яркой жизни. Но нет. На самом деле это главным образом, крупнейшая площадка для рекламы, на которой еженедельно зарабатываются миллионы.

 Стас встретил её с самолета, отвез к себе, тут же набрасываясь с жадными поцелуями, поспешно стаскивая одежду и не распаляясь на прелюдии, взял прямо в коридоре. Оба смертельно соскучились, чтобы тратить время на лишние шаги до кровати. Когда первый голод был утолен, Настя отправилась в душ, пока Стас заказывал еду. Смыла с себя дорожную пыль, обмоталась полотенцем и вышла.

– Насть, ты сильно голодная? – крикнул Стас, выглядывая из кухни. – Сказали минут через сорок – пятьдесят доставят. Я могу смотаться по-быстрому купить что-нибудь, если сильно хочешь есть.

– Не надо, – отмахнулась девушка, входя на кухню. – Я думаю, мы найдем чем заняться это время.

Хищная улыбка поселилась на точеном мужском лице.

– Еще бы. Иди ко мне, – притянул к себе любимую, пахнущую его гелем для душа. Настя вскинула голову и оплела крепкую шею руками, подставляя губы поцелую. Она так соскучилась по нему. Его рукам, глазам, губам, страстным и нежным поцелуям. Раньше и не думала, что можно скучать по поцелуям. По тому, как его язык скользит к ней в рот, поглаживая губы и уверенно раскрывая их, чтобы проникнуть глубже. Сплестись с ее собственным, втянуть его в рот, закручивая желание в безвольном теле. Настя издала стон, зарываясь в непривычно короткие волосы и прикусывая губу парня. В дверь внезапно позвонили, противной трелью врываясь в их идиллию.

– Кто это? – спросила Настя, нехотя отрываясь от чувственных губ.

– Не знаю, – нахмурился парень и бросил взгляд на наручные часы. – Будь тут, я посмотрю, – быстро поцеловал её еще раз, и, прикрыв дверь на кухню, вышел в коридор. Повсюду валялись Настины вещи, которые он снимал с нее впопыхах. Похватал все и вместе с чемоданом закинул в комнату. Звонок раздался еще раз. Парень нажал кнопку домофона, и на экране появилось веснушчатое лицо друга.

– Ромыч, че надо?

– Ни хрена себе приветствие. Я тебе долг принес. Открывай!

Стас недовольно выдохнул и нажал на кнопку, открывая дверь. Друг ввалился, тут же скидывая кроссовки. Видать решил задержаться подольше. – Здарова! – пожал руку, и из внутреннего кармана легкой ветровки вынул конверт. – Держи, братан, спасибо, выручил. Можешь пересчитать.

– Да иди ты. – стукнул Стас друга кулаком в плечо. – Главное, что Олька в порядке. Ты с тех пор о ней и не говорил. Взбучку устроил хорошую? – хохотнул Стас.

– Ага, есть такое. Она вообще-то к тебе сегодня собиралась, я думал, здесь найду ее.

– Нет, не у меня. Я уезжал, может и приходила. Только нахрена?

– Сказала, хочет «со звездой поболтать», – переиграл тон сестры Рома, и Стас фыркнул.

– Повыделываться короче захотела.

– Типа да.

– Я понял. Ладно, Ромыч, у меня дел по горло, давай завтра после репетиции где – нить посидим.

Ромка кивнул и повернулся, чтобы взять кроссовки, как заметил туфли Насти, которые Стас не подумал убрать. Твою мать, про себя выругался парень.

– Ты с бабой чтоль? – физиономия друга расплылась в ухмылке.

– Не твое дело. Вали давай, – подтолкнул его Стас, зная, что тот не обидится.

– Уууу, друга на бабу променял. Красивая видать, да?

– Вали, я сказал.

– Слушай, – Ромка склонился и перешел на заговорщицкий шепот. – Может, давай ее на двоих распишем? У меня секса с позавчера не было.

Стас еле сдержался, чтоб не заехать тому в рожу.

– Рома, я сказал, пошел вон.

– Ни хрена се. Уже делиться не хочешь?

– Не хочу.

Ромка у виска покрутил, зыркнув на парня, как на последнего кретина.

– Лады, не ори. Видать сосет хорошо?

– Рома, еще одно слово, я тебе рожу расквашу.

– Молчу, – хохотнул белобрысый. В этот момент как раз из кухни донесся звонок мобильного Стаса.

– Так я пошел, надо ответить, – хлопнув друга по плечу, Стас обменялся с ним рукопожатиями. – Дверь за собой закрой, окей?

– Без проблем, – крикнул Рома, обувая кроссовки. Стас развернулся и направился на кухню, слыша, как сзади него захлопывается дверь. Настя стояла у окна. Ответил на звонок и к девушке подошел сзади, обнимая за талию. Звонил его менеджер. Настя развернулась в его руках и уткнулась носом в грудь. Хитро взглянула снизу вверх на волевой подбородок и, став на носочки, слегка укусила. Стас прищурился, продолжая разговаривать, а рукой ей под полотенце залез, раздвигая коленом ноги. Настя приглушенно охнула, почувствовав его пальцы на своей плоти.

– Давай я перезвоню, Денис, через минут тридцать. Или сорок. Да. Отлично. – Стас отбросил телефон на стол, и нетерпеливо схватив Настю за ягодицы, усадил на подоконник.

– Значит, не хочешь делиться, да? – прикусила девушка губу, дразняще поглаживая Стаса ладонью по выпуклости на джинсах.

– Нет, Настя. Тобой никогда.

– А многими делился?

– Мммм, – Стас губы зажал, чтобы не улыбаться. – Это имеет значение?

– Какой же ты козел, – выпалила Настя и громко вскрикнула, когда расстегнув ремень, парень не сильно шлепнул кожаным концом по внутренней стороне ее бедра.

– Был, Настенька. Был, – а потом, резко дернув за концы полотенца, скинул его с ее тела, и они снова улетели в водоворот обоюдного удовольствия.

Вечером Настя вернулась домой. Она уже знала, что Виктора нет, что ему пришлось уехать в один из городов на кастинг нового шоу – талантов. Продюсера пригласили в качестве одного из членов жюри, поэтому теперь ему придется разрываться между турне Стаса и городами, в которых будут проходить кастинги. Понятно, что везде он не успеет, но на первых концертах своего подопечного все же хотел присутствовать. Виктор немало вложил в программу, не только денег, но и сил в контролирование процесса подготовки. Работа продюсера всегда мало видна фанатам. В центре – звезда. Именно ее любят, превозносят, копируют. Продюсеры же, подобно серым кардиналам остаются за кулисами, на самом деле играя ведущую роль в становлении исполнителей. Начиная от подбора репертуара, и заканчивая созданием рабочего расписания, ведением переговоров. Конечно, на данном этапе у Багирова была уже целая команда, которая поедет на гастроли вместе со Стасом, и в принципе можно было спокойно наблюдать за всем со стороны, но только не Свиридову. Потребность все контролировать текла у него по венам, и если парень снова выкинет какой-нибудь фокус, как на последнем концерте, Виктор сможет сразу же принять меры, наложив на певца штрафные санкции. Он предупреждал своего подопечного, и еще одного самоуправства не простит.

Для Насти же это была возможность свободно дышать и ждать новости от отца.

В последний вечер перед отъездом Настя со Стасом необычайно долго прощались у него в квартире. Было необъяснимо тяжело обоим. Настя не могла оторваться от парня, как – будто он уезжал не на три месяца, а навсегда. Тревожное предчувствие, неясно откуда взявшееся, терзало душу.

– Насть, я приеду через месяц. У меня будет два дня отдыха, и я сразу к тебе, – успокаивал Настю Стас, читая в глазах неподдельное волнение.

– Я знаю. Это будет день рождения Вити, – виновато взглянула на него, переплетая пальцы. Девушка лежала на груди Стаса, пока тот курил и поглаживал большим пальцем ее запястье.

– Я в курсе. Ты не говорила с ним?

– Нет. Некогда было. Я же только прилетела три дня назад, а он еще не вернулся.

– Может, к этому времени поговоришь.

– Возможно.

– Отец не звонил?

Настя отрицательно качнула головой, скользя взглядом по их рукам. Ее хрупким пальцам в его такой большой ладони. Крупным кожаным браслетам с витиеватыми рисунками на руке парня. Стас выдохнул дым вверх.

– Значит, ждем.

Молча кивнула.

– Насть, – затушил сигарету, и, опрокинув девушку на спину, навис сверху, наблюдая, как зеленые глаза исследуют черты его лица. – В чем дело?

– Я буду скучать по тебе. – Настя выдавила из себя улыбку, чтобы не портить вечер, и чтобы после отъезда Стас не думал о том, что Настя вела себя странно. Она и правда была странной. Ей не хотелось отпускать только обретенное счастье. До колющей боли в груди. Возможно, это был просто страх перед кучей сумасшедших фанаток или перед длительной разлукой, она не знала, и поэтому постаралась отбросить догадки, чтобы не мучить ни себя, ни его. Стас вернется, и влюбленные до беспамятства снова будут счастливы. Возможно, к этому времени решится вопрос с компанией отца, и Настя таки скажет Вите об уходе. Да, именно так все и будет, а пока придется подождать. Ведь это каких-то три месяца. Капля в океане их будущей счастливой жизни… Крошечная капля, способная заставить выйти умиротворенный океан из берегов и разрушить его…

Глава 15

Виктор влетел в номер отеля, громко хлопнув дверью и с силой пнув ботинком попавшийся на пути стул. Тот отлетел, громко ударившись о стены. Мужчину трясло от ярости. Подошел к бару, и, вытащив бутылку виски, плеснул себе в стакан. Махом выпил содержимое, и повторил. В голове постоянно прокручивался один и тот же вопрос «Как эта дрянь могла так поступить?» Настя. Его Настя. Образец воспитания и принципиальности. Несколько минут назад ему подобно ведру с помоями вылили на голову отвратительную и, казалось бы, невозможную правду о его жене и Багирове. Да еще и денег за это потребовал сученыш. Виктор бы не поверил. Даже если бы описали в красках и мысли бы не допустил, что это возможно, если бы не фото. На репетиции, буквально несколько дней назад перед отъездом эта парочка зажималась в одной из гримерок. Перед глазами до сих стояла стопка фотографий с его женой в главной роли. Стройная нога обхватывала бедро Стаса, пока этот молокосос лапал ее за задницу и целовал. Первым порывом было заявиться к подопечному, и выместить всю злость на нем. Благодарность такая, мать его. Свиридов в этого пацана столько денег вкладывает, а он к его жене в трусы залез, ублюдок. Сколько это у них уже длится? Скорее всего, недолго. Настя бы не смогла долго скрывать. Она праааавильная! Наверное, совсем недавно. И именно поэтому начала так рьяно от него отдаляться. Свиридов, конечно, заплатил. Не позволять же этим фото стать достоянием общественности, и чтобы потом ему в лицо тыкали тем, что жена спит с его звездой. Смеялись за спиной и кости перемывали. Стас вернет ему эти деньги с торицей. Можно было бы разорвать контракт, но нееет. Виктор сделает лучше. Он его так пахать заставит, что тот пожалеет, что разговаривать умеет, не то, что петь. С утра до ночи выступать будет. В неделе семь дней, а у этого концертов будет десять. Свиридов на нем обогатиться. Если сейчас он его еще жалел, то теперь черта с два.

А Настя…Пока он ездит по городам, разрываясь между идиотскими кастингами и концертами, жена оказывается радуется его отсутствию. Виктор в кресло сел, крепко сжимая стакан. На самом деле, он и не предполагал, что известие об измене жены может вызвать такие острые эмоции. И самое главное, ревность. Он всегда относился к Насте, как к той, кто неизбежно рядом. Она в нем души не чаяла со дня их знакомства, в глаза преданной собачонкой смотрела, и каждый раз отдавалась, когда хозяин потребует. Страстно и самозабвенно. Ему даже не пришлось ее долго завоевывать. Собственно, именно на это он изначально и рассчитывал, что на покорение такой девушки уйдет как минимум полгода. Но все оказалось намного проще. Она словно принца в нем увидела. В вечер их знакомства отцу представила, хотя Виктор изначально знал кто такой Виталий Олегович Свиридов. Хозяин крупнейшей в мире компании по созданию спортивной обуви. Стоило только представить их капиталы, как у него звук шуршащих долларов в ушах звенел самой приятной мелодией. Он уже тогда знал, что сделает все, чтобы эта утонченная глупая девушка принадлежала ему. Нет, она не была доступной, да и глупой, в принципе, тоже. В Нью-Йорке обучалась в престижном университете на отлично, много читала и рассуждала довольно интересно и живо на разные темы, но то, как она практически сразу влюбилась в него, и сделало для мужчины будущую жену глупой. Чувства ведь они отупляют. Влюбляешься и все, считай, пропал. Она перед ним, как перед Папой Римским стелилась. Да он и не был против. Наоборот, пользовался возможностью, которую судьба так щедро преподнесла. У самого денег было немного, но он занимал у друзей, чтобы красиво ухаживать, подсаживать на цепь и крепче затягивать узел. Потом свадьбу сыграли, на деньги Свиридова старшего, кстати, Виктор и фамилию жены взял, потому, что она отдает известностью и сразу дает понять, какой человек перед собеседником. Правда, ребенком сразу обзавестись не получилось. Хотел, чтобы она забеременела, родила, и тогда уже точно от него никуда не делась бы. Настя тоже была одержима этой идеей. Бегала по врачам, анализы сама сдавала и его заставляла. Вычитывала что – то постоянно. Собственно поэтому Виктор и не задумывался, что в их отношениях ей может что-то не понравится. Да, в последнее время Настя отдалилась. Сильно. Ему даже казалось, что действительно готова уйти, но все же он отодвигал эту мысль в дальний ящик. Думал, как и всегда задарит подарками, отымеет до умопомрачительного состояния, и все забудется. Дел, правда, столько навалилось, что он даже не успевал с женой толком пересечься, что усложняло задачу. Но то, что дрянь пойдет раздвигать ноги перед другим, еще и пацаном младше её, его потрясло.

Привыкла, чтобы вокруг нее плясали, обхаживали. Хотя с такими деньгами это и не удивительно. В ее семье их всегда можно было лопатой грести, не то, что Виктору с тринадцати лет работать приходилось, чтобы на пропитание заработать. Он, конечно, не особо пылал желанием таскать аппаратуру по клубам, но это были его первые деньги, которые он тратил на одежду. Именно по ней встречают. И он не ошибся, сделав на это ставку. Из грязи постепенно поднялся к вершкам. От аппаратуры в клубах до студий звукозаписи. Нужных знакомств и первых шагов на поприще продюсирования. Да, его проекты в Америке не были успешны, именно поэтому он поехал на родину матери, в Россию. И снова не просчитался.

Только если сейчас позволить Насте уйти, он потеряет все. Мгновенно. Материальную поддержку ее отца в первую очередь. А этому нельзя позволить случиться.

Виктор снова встал, подливая алкоголя и подкуривая сигарету. Он сделает по-другому. Настя уверена в том, что он ее не любит. Так почему бы не разуверить ее? Обернуть все в свою пользу. За несколько лет Виктор хорошо выучил свою жену и уже знает, на какие точки нужно надавить, чтобы вызвать определенные эмоции.

Ночь как раз вступала в свои права, и Алина, прислуга семьи Свиридовых собиралась ложиться спать, последний раз осмотрев придирчивым взглядом гостиную, когда входная дверь внезапно распахнулась, и на пороге появился хозяин.

– Добрый вечер, Виктор Сергеевич, – удивленно поздоровалась молоденькая девушка. Обычно сдержанный, вежливый, не считая редких моментов, сейчас мужчина совсем не походил на себя. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, галстук болтается на шее, будто его долго нервно теребили. А самое главное взгляд. Под ним прислуга мгновенно стушевалась, отводя глаза.

– Настя дома? – бросил на диван пиджак и кейс.

– Да. У себя в комнате.

– Не беспокоить нас. – Приказал через плечо и быстрым шагом полетел наверх, перепрыгивая через ступеньки.

Алина от чего-то заторопилась в комнату, перед этим забрав пиджак хозяина и отнеся его в комнату для стирки.

Виктор снова кулаки сжал, остановившись перед дверью. Глубоко вдохнул, успокаиваясь. Он ей устроит. Трахаться с другим захотела? Мало ей? Он напомнит как это, когда трахает собственный муж. Повернул ручку, медленно дверь открывая. Настя обернулась. Из руки выпала расческа, но она тут же ее подняла. Удивление. Непонимание. Радости ноль.

– Витя? – даже без макияжа она была идеальна. Как он этого не замечал? Хотя, замечал, конечно. Именно поэтому и выбрал. Вторая причина после денег. Он любил восторгаться женщинами, а эта была идеалом. В тонком халатике кружевном и белье сверкающе белом. Она всегда следила за собой. Никаких балахонов, бесформенных засаленных халатов. Его жена умела одеваться и преподносить себя. Или это она разоделась так по причине? Во сколько там концерт у Багирова заканчивается? Виктора от этой мысли подбросило. – Что ты здесь делаешь? Я думала, ты со Стасом.

«Это ты со Стасом, дрянь» понеслось в мозгах супруга.

– Я понял, что никакое турне не может мне заменить тебя, – медленно вошел, прикрывая за собой дверь. – Я жутко соскучился. Сначала тебя не было, потом я улетел. Что ж это за семья такая? – обманчиво спокойным голосом, скрывающим истинные чувства.

– В смысле? – Настя заметно напряглась, инстинктивно запахивая крепче халат и поворачиваясь к зеркалу, усердно расчесывая распущенные волосы. – Случилось что – то? Ты никогда не приезжал вот так без причины.

– Ты причина, любимая. Разве муж не может соскучиться настолько, чтобы бросить все и сорваться к собственной жене? – Виктор потянул узел галстука, ослабляя его, и стянул через голову, швыряя на пол. Настя в зеркале проследила взглядом за куском черной ткани, и нервно сглотнула, чувствуя, как цепенеет.

– Ты не можешь. Никогда прежде ты не приезжал просто так. – отложив расческу, Настя потянулась за тюбиком крема. Ледяные пальцы начали быстро откручивать крышечку, но Виктор в два шага преодолев расстояние между ними, выхватил из ее рук тюбик и бросил в угол столика.

– Он тебе не понадобится. – Провел пальцами по шее, сдвигая каштановые волосы на бок, и коснулся губами плеча. Развернул к себе за локоть и поцеловал, притягивая к себе за талию. Медленно, чувственно, как делал довольно редко. Только она не ответила. Голову в сторону отвела, а у Виктора челюсть от злости ходуном заходила. В зеленых глазах отторжение. Ну нет, любимая, черта с два я тебя ему отдам, застучало в висках тяжелым молотком. Любил ли Виктор Настю? Он не задавался этим вопросом. У него была цель, а дочка акционера – была решением. Все просто. Но мысль, что ЕГО жена хочет от него уйти, чтобы быть с другим – снова внутри все разжигала. Не хочет по-хорошему, значит будет по плохому. Он не собака уличная бегать за ней и ждать пока сучка разрешит пристроиться. Резко дернул в стороны тонкий халат, швы которого жалобно затрещали и опять к себе притянул, наваливаясь всем телом на ту, чье сердце готово было выскочить от непринятия и страха. Да, именно страха. Настя не знала таким Виктора и не понимала, с чего вдруг такой напор.

– Витя остановись. – Его губы стали грубыми, причиняющими настолько неприятные ощущения, что Настя не замечая того начала отбиваться, уперевшись кулаками в широкую грудь. Перед глазами замелькали звездочки, когда он сильно стянул волосы на ее затылке, запрокидывая голову назад и разрывая лифчик. Липкие губы обхватили сосок, больно кусая. Перепуганная до чертиков девушка вскрикнула. – Перестань!

– Нет, Настя, – тяжело дыша, на ухо захрипел супруг, сжимая полную грудь ладонью. Крепко и жестко. – Ты меня месяц держала на сухом пойке, я не подписывал пакт о воздержании, и сам себя удовлетворять не буду. У меня для этого законная жена есть.

Настя не знала, куда бежать, и сама не понимала, что происходит. В голове тут же образ Стаса всплыл, нежный, любящий, полный страсти, но не такой черной, как Виктора. Муж рванул на себе рубашку, отрывая пуговицы, и отшвыривая на пол более бесполезный кусок хлопка. Настя отшатнулась в сторону.

– Витя, ты меня пугаешь, – прикрывая руками голую грудь, которая покалывала от того, с какой силой супруг ее сжал несколько секунд назад.

– Не бойся меня, любимая. Тебе понравится. – Шагнул вперед. Настя отскочила, читая в почерневших глазах больную одержимость, но он больно схватил ее за локоть, рывком толкая на постель и тут же наваливаясь сверху, прогиная кровать и блокируя любую попытку откатиться. – Соскучилась? – животным рычащим тоном, опаляя стройное тело неторопливым угрожающим взглядом. Настин телефон звякнул о входящем сообщении. Стас. Сердце застучало в горле, разгоняя по венам липкий страх. Виктор тоже догадался кто это был, но сделал вид, что не заметил. Она не должна знать, что ему известно. Тогда поймет, почему приехал. – Ты не ответила.

– Нет. – Дерзко взглянув в глаза, совершенно не понимая, на что себя обрекает. Больше он терпеть этого не станет. Опустил руку между их телами, обхватывая тонкие трусики ладонью и грубо срывая. Треск пронесся по комнате, как предвестник чего-то необратимого. Того, после чего жизнь Насти никогда не будет прежней. Перед глазами плыло лицо некогда любимого человека, превратившегося в зверя. Настя опустила руку, прикрываясь, пытаясь предотвратить то, что намеревался сделать супруг, но он оттолкнул ее. Попыталась вывернуться, в тщетной попытке сжать ноги, но бесполезно соревноваться с тем, кто в разы сильнее. – Не делай этого! – Отчаянно замотала головой. Но он будто не слышал.

– Чего не делать? – Снова набросился на ее губы, ладонью накрывая грудь, сжимая кожу на ребрах, и крепко прижимаясь в развилку ее ног жесткой тканью брюк. Насте глаза запекло. Она понимала, что его не остановить. Грудь давил тяжелый ком, грозясь разорваться и причинить самую сильную боль. Этого не может быть. Не с ней. Не Виктор. Девушка билась, отбиваясь от его настырных рук, блудливых губ, кожи, которая выжигала на ее теле раны вместо трепетных ощущений.

– Того, о чем потом пожалеешь. – Запыхаясь, ответила, когда услышала, как расстегивается ширинка и еще истошнее засопротивлялась. Виктор же казалось, вместо того, чтобы образумиться, понять, какую ошибку совершает, будто с цепи сорвался, только сильнее распаляясь. Настя колотила его по плечам, и он, психанув, завел руки ей за голову, удерживая ладонью.

– Я никогда не пожалею о том, что хочу свою жену.

Настя почувствовала головку его члена прямо у входа и внутренне сжалась.

– Неееет! Витя не надо! – мотала головой, смотря на свое отражение, трепыхащееся в сумасшедших глазах, подобно загнанному животному. Мужчина смочил пальцы слюной и провел ими по головке члена, ее плоти, а потом одним резким движением пронзил сопротивляющееся тело натянутой, как струна супруги. Настя закричала от острой боли и мужская ладонь грубо накрыла ее рот.

– Тише, любимая. Разбудишь прислугу. – Виктор и сам почувствовал, как не готова была Настя. Самому больно стало от того, как натянулась чувствительная кожа на головке, но чувство злости и желания обладать, отомстить, оказалось сильнее. То, как она ожесточенно отбивалась, основательно снесло все планки. Значит, тому сама ноги раздвигает, а от него отбивается, как от чертового насильника в подворотне. Начал двигаться внутри сухой плоти, а потом в глаза ей посмотрел. Из уголка правого глаза стекала одинокая слеза, пока он раз за разом вонзался в опустошенное тело. Настя больше не сопротивлялась. Лежала, как безжизненная кукла. Он даже испугался в какое-то мгновенье. Убрал ладонь с ярко – красных губ, истерзанных его злыми поцелуями, но остановиться не мог. Превосходство над ней, сила, завели похлеще любой прелюдии. В несколько толчков довел себя до самого бурного оргазма, который когда – либо испытывал.

Мышцы на руках и ногах все еще подрагивали, когда мужчина вышел из Насти и откатился в сторону. Наверное, именно в этот момент пришло понимание. Может, нужно было по – другому? Не так? Повернул голову. Настя так и лежала с закинутыми за голову руками, и раздвинутыми ногами.

– Насть? – тихо позвал. – Настя, я.. – приподнялся на локте, и коснулся костяшками пальцев бледной щеки. Она дернулась, как от удара током. – Черт, Настя, прости. – Кажется, он сейчас вместо того, чтобы заставить ее поверить в сильные чувства, подписал себе смертный приговор. Девушка перекатилась на бок, сдвигая ноги и сворачиваясь в клубок. Виктор коснулся хрупкого плеча, но она поежилась.

– Не трогай меня, – безэмоциональным тоном.

– Настя, – тяжело задышал супруг, начиная оправдываться. – Послушай, я не знаю, что на меня нашло. Просто все эти события. Ты просила у меня время, говорила, что больше не нужны тебе наши отношения. Я думал, думал, а сегодня понял, что не смогу без тебя. Понимаешь? – Настя будто не слышала. Вцепилась белыми пальцами в халат, как в спасительный кокон. – Пожалуйста, послушай меня.

– Уйди.

– Я не уйду, – бессильно зарычал, вставая с кровати и обходя ее, чтобы видеть лицо. Настя лежала, уткнувшись в одну точку. – Слышишь меня, я не уйду. Я люблю тебя. – Сел на корточки перед кроватью.

– Когда любят, не делают того, что только что сделал ты.

– Прости меня. Прости! Я не могу смириться с мыслью, что потеряю тебя. Дай нам шанс, любимая. – Протянул руку, чтобы убрать локон с ее лица, но она предостерегающе выставила руку.

– Не прикасайся ко мне. Никогда, Витя.

– Прости.

– Это можно простить?

– Да. Да, если любишь!

– А если нет? – у Свиридова опустилось все.

– Настя, я не могу тебя потерять, – кажется, теперь и Настя увидела его истинные чувства, как ей тогда ошибочно показалось. Мужчина вцепился в волосы, съезжая с корточек на пол. В глазах непринятие и неверие. Каким же превосходным актером был этот человек. Жаль, Настя этого не знала. Виктор и правда не мог ее сейчас отпустить. Не тогда, когда ему так нужны были деньги ее отца, которые сразу же нужно будет отдать, если она потребует развода. Да и вообще сама мысль, что она больше не будет принадлежать ему – была нереальной. У него все должно быть идеально. Так было всегда. С самой школы. Он был самым лучшим учеником. Медалистом. Гордостью родителей и мечтой каждой девчонки, не достойной его внимания. В университете популярным спортсменом, и музыкантом. Красный диплом. Только лучшие отзывы. Он во всем лучший. А такая прореха, как развод – это выше его понимания. Никогда. Никогда он не даст ей развод.

– Витя, я изменила тебе, – тихое признание, видимо последняя попытка достучаться до обезумевшего мужа и найти оправдание уходу. Проблема в том, что для него это не сюрприз. Он уже был готов. Серые глаза подняли на супругу тяжелый взгляд.

– Что?

– Ты слышал.

– С кем?

– Разве это имеет значение?

Мужчина выпрямился, сгребая в кулаки простынь на кровати. Грудная клетка тяжело вздымалась. Встал с пола, и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Настя зажмурилась, позволяя непролитым слезам прорваться. Телефон продолжал пищать смсками, но она не могла даже пошевелиться. Ей казалось, что все, что случилось, произошло не с ней. За прозрачным экраном с другой семьей. Как мог Виктор так поступить? Неужели это действительно одержимое желание удержать ее? Настя сжимала подушку, все еще чувствуя, как плоть нарывает от грубого вторжения. На ее теле точно останутся синяки, но разве это важно? Главное то, что он сделал с ее душой. Хотя, наверное, она заслужила. Это такая плата за несколько недель счастья. Она причинила ему боль изменой, а он ей – физическую. Кто бросил камень первый? Теперь они были квиты. Только от чего же так сердце болит? Почему ей так надрывно хочется заорать? Настя позволяла слезам течь, оплакивая последние годы их жизни и тогда еще не понимая, что плачет не только над прошлым, но и над будущим. Над светлым, ясным, счастливым будущим со Стасом, которое рисовалось в ее фантазиях цветной радугой, но над которым издевательски посмеется судьба, смазывая эту радугу в грязь на полотне их жизней.

У девушки не было сил встать. Сходить в душ. Посмотреть на себя в зеркало. Она чувствовала себя никем. Пустым местом. Телефон зазвонил, но она не ответила. Что она скажет Стасу? Как вообще будет говорить с ним после произошедшего? Если он узнает, убьет Виктора. Нет, нет он не должен никогда узнать. Не должен, потому что потом всю оставшуюся жизнь на Настю с жалостью смотреть будет, а она этого не вынесет. Завтра скажет, что уснула рано, а телефон на вибрации стоял.

Уснуть все же не получилось. Ближе к утру Настя сходила в душ, мочалкой до боли стирая кожу, пытаясь смыть с себя последствия ночи. Тронула пальцем синяки на груди и запястьях. Вылезая из ванны, почувствовала, как больно стягивает между ног. Укуталась в полотенце, а когда вышла, обнаружила Виктора сидящим на краю кровати. Как когда – то Стас сидел. В такой же позе. Только выражение лица совсем иное. Под глазами синяки, а в зрачках чувство вины.

– Я знаю, почему ты это сделала, – муж встал, и к ней подошел. Настя крепче полотенце сжала, не зная чего от него ожидать. Она теперь всегда будет так внутренне сжиматься, когда он будет подходить к ней?

– И почему же?

– Я тебя на это толкнул.

– Что?

– Да. В этом я виноват. Если бы чаще был дома, этого бы не случилось. – Как такое может быть? Настя лихорадочно скользила глазами по изнуренному лицу, пытаясь понять, шутит он или нет. Разве можно такое простить?

– Не думаю, что причиной послужило только это, – ответила пересохшими губами.

– Не оправдывай меня. Это так. Ты сколько раз пыталась со мной поговорить, а я все время торопился, не уделяя тебе достаточно времени. Пытался построить для нас безоблачное будущее, чтобы мы не зависели от твоего отца, а жили на свои деньги, ни о чем не задумываясь. Я так сильно старался ухватиться за любую возможность заработать, что потерял счет времени. Не брал тебя с собой, чтобы лишний раз не мучить этими перелетами и переездами. Ты придумала собственное объяснение происходящему и сделала то, что сделала. Сорвалась. Или отомстила мне, я не знаю. Но я готов простить. Готов, потому что люблю тебя. – Виктор выглядел таким измученным, но решительным, что в Насте вдруг проснулось сомнение. Он переступил через собственную гордость, мужское эго и готов простить измену?

– Витя, я..

– Теперь все будет иначе. Мне сейчас нужно улететь, я добью эти чертовы кастинги и отныне буду с тобой. Никаких других проектов. Я обещаю, что все изменится. Но один секс на стороне не причина, чтобы разрушать семью.

– Ты не понимаешь, – у Насти в ушах зашумело.

– Это ты не понимаешь. Я не отпущу тебя. Ты моя жена, Настя. Мы давали клятвы о вечной любви.

– Витя, после того, что ты сделал, я не смогу с тобой даже за один стол сесть. Не говоря о сексе. Я даже сейчас смотреть на тебя не могу. Ты причинил мне боль.

Супруг с шумом втянул воздух, закрывая глаза.

– Я сделаю так, чтобы ты забыла об этом. Клянусь. Не знаю, что на меня нашло. Ты отдалялась, а я обезумел от страха потерять тебя. Я хочу, чтобы ты знала. Я люблю тебя. И ты останешься моей. Несмотря ни на что.

У Насти слова о том, что она любит другого, в горле застряли.

Виктор посмотрел ей в глаза, а потом развернулся и вышел. У бедной девушки ноги подкосились, отказываясь держать. Она схватилась за край стола, и стоящий на нем флакончик с духами полетел на пол, разбиваясь в дребезги. Комната закружилась, и она поспешно села на край кровати, чувствуя, как дрожат руки от безысходности. Какой навязчивой бывает любовь. Какой несвоевременной. Виктор всегда так ее любил, что готов бороться до последнего? Почему она не замечала его одержимости ею, или он понял это, только осознав, что Настя ускользает? Или же… она думала только о себе, требуя внимания в то время, как супруг старался ради их семьи? Настя ничего не понимала. Где была правда?

Девушка знала одно, прежней любви не вернешь. Особенно после того, что он сделал. Да, возможно это было на эмоциях. Переживания взяли верх, но это не оправдание. Теперь каждый раз, когда он будет к ней прикасаться, она будет вспоминать его зверский взгляд в момент, когда он брал её силой. Она не сможет так жить. Стас бы так никогда не поступил. Он не причинил бы ей боль. Прикрыла глаза, совершенно потерявшись. Что ей делать? Как поступить? Бросить всё, и эгоистично попробовать стать счастливой? Или остаться с Виктором, простить и дать их семье второй шанс? Это правильно. Тем более Виктор раскаялся. И, кажется, действительно любит ее.

Спустя двадцать минут Настя собрала самые необходимые вещи, села в машину и уехала. Находиться дома было невыносимо. Стены давили, потолок душил. Она в воздухе ощущала присутствие Виктора, и мыслить свободно не получалось. На часах было только семь утра, когда девушка уже звонила в квартиру Маши.

Глава 16

– Насть, ты расскажешь, что случилось? – все еще сонная блондинка с наспех завязанным хвостом на макушке и в шелковом бежевом халате до середины бедра, крутилась около кофеварки. Все же в семь утра она чаще ложилась, чем вставала, поэтому мозг пока абсолютно не включался. Кого – кого, а Настю видеть в такую рань было не то, что странно, а выходяще вон за все мыслимые объяснения. Да еще и с чемоданом. Без разговоров впустила подругу домой, и тут же отправила на кухню.

Настя сидела на стуле, растерянная, сама не своя. Достала из сумочки пачку сигарет и подкурила одну. Маша её не торопила. Если человек готов поделиться, он поделится, если нет, то допытываться бессмысленно. Вынула из буфета две чашки с блюдцами, и из ящика достала две чайные ложки. Наполнила одну чашку ароматным кофе, и уже собиралась отдать её Насте, как услышала тихое:

– Витя меня изнасиловал. – Маша напряглась на несколько долгих мгновений, а потом медленно повернулась, направив на Настю пристальный взгляд.

– В каком смысле изнасиловал?

Насте тяжело было рассказывать такое. Только в голове творился полный бардак, и хотелось хотя бы кому-нибудь высказаться. Не к психологу ведь идти. Настя никогда не делилась ни с кем сокровенным. Переживала все внутри себя, радость, печаль, волнение. Но порой необходимо просто снять груз с плеч, поделившись с близким человеком, и может тогда станет легче. Сейчас был именно такой случай. Последние события совсем вымотали девушку. Сначала всеобъемлющая радость со Стасом, потом то, что случилось ночью с Виктором. Она готова была взорваться, если и дальше будет молчать.

– В прямом.

Мария ничего не понимала. Взяла чашку с кофе, но блюдце задрожало в её руке, противным звоном разнося дребезжащий звук по кухне. Тут же поставила ее обратно и медленно опустилась на стул рядом с Настей.

– Как он может тебя изнасиловать, он же твой муж?

– Не всегда жена хочет секса.

– Насть, я не понимаю.

Настя глубоко затянулась, и, подержав дым во рту, выпустила его в воздух.

– У нас давно с Виктором не всё в порядке. Я хотела уйти, и просила времени на то, чтобы определиться, понять себя. А вчера он приехал, начал говорить, как скучал, лезть с поцелуями, я попросила не делать этого. Он разозлился и..

Маша уставилась в одну точку на полу. Настя встала, и сама взяла чашку с кофе, а потом еще и Маше налила, ставя ее перед ней.

– Я думала у вас все в порядке, – подала, наконец, голос полный потрясения, подруга, и посмотрела на Настю.

– Нет.

– Давно? Почему ты не говорила?

Та плечами пожала и отпила глоток кофе.

– А зачем? У тебя своих проблем хватает.

– Ты нормальная? – прорвало блондинку. – Быстро рассказывай, что случилось и как вы вообще до этого дошли. Блин, Насть, я была уверена, что твой брак идеален.

Горькая усмешка растянула губы.

– Все в этом уверены.

– Вы же любите друг друга. Ведь да?

– Не знаю. Раньше я думала, что да. Потом эта уверенность ушла.

– Но почему?

– Маш, не важно. Много нюансов было. И даже то, что он сделал прошлой ночью подтверждает это.

Машка шокированно покачала головой, и, последовав примеру подруги, подкурила сигарету.

– Ну а он что, прям вот изнасиловал?

– Господи, Маша.

– Не ворчи. Я просто думаю, может он действительно соскучился, хотел так показать тебе это.

– Так соскучился, что трахнул жену, которая орала и брыкалась?

– О, Господи. – Маша нервно затянулась. – Я не знаю, что сказать.

– Значит, ничего не говори.

– А ты настолько готова уйти, что даже не хочешь дать шанс? Может, нужно было не брыкаться, а наоборот?

– Маша, ты защищаешь его? – Настя рассерженно затушила сигарету, и встала, отходя к окну. Все, что ей нужно было, это немного поддержки, а подруга берет и давит на самое больное. Ведь она в какой – то степени права. Чтобы сохранить брак, нужно делать шаги навстречу. А Настя теперь наоборот, отступала назад, даже больше не пытаясь ухватиться за последнюю возможность.

– Нет. Я для себя пытаюсь выяснить твое отношение к нему. Если бы ты мне раньше хоть что – то рассказала, я бы может, больше понимала, а теперь должна расставить для себя все по полкам. Ты окончательно решила уйти?

– Да. Наверное.

– Так да, или наверное?

– Маша, это сложно. – Настя обернулась к подруге, зарываясь пальцами в волосы. – Я знаю точно, что не люблю его.

– А он тебя?

– Говорит, что любит. Извинялся.

– Но ты не веришь.

– Я уже ничего не знаю. – Настя готова была разрыдаться. Перед глазами всплыло виноватое лицо мужа, и она в очередной раз почувствовала себя последней сукой. Да, он поступил грязно, воспользовался своей силой против нее, но он раскаялся. Просил прощения, даже после того, как узнал об измене. А она? Почему же она не может раскаяться в своих грехах? Отпустить Стаса и дать их браку второй шанс. Дура, потому что, шептал внутренний голос. Кто такой Стас? Молодой парень, который влюблен и сейчас души в ней не чает, а что если через месяц вся сказка закончится? Он поиграет в любовь, и пойдет искать другую принцессу, оставив от Насти один пепел. Да? Или нет? В тот момент Насте казалось, что это невозможно. Он любил её. Любил столько лет. И она верила, так же, как и верила в то, что даже если сильно постарается, относиться по-прежнему к Виктору не сможет. Он любит её, она нет. Сколько семей так живут, не питая друг к другу прежних чувств, которые когда-то заставили их соединить себя узами брака? Сколько из них прикладывают усилия и возрождают то, что казалось, давно погребено под слоем быта и привычки? И сколько ограждают себя устроенными рамками общества, пытаясь сохранить то, что давно пора было отпустить и дать и себе и бывшей половине шанс на новую счастливую жизнь. Как Стас сказал когда – то «Не бойся перешагнуть черту. Если ты этого не сделаешь, так и не узнаешь, что за ней». Готова ли Настя её перешагнуть?

– Мда. – голос Машки ворвался в невеселые размышления девушки. Острым ногтем подруга почесала висок. – Если ты его не любишь, то конечно, смысла оставаться вместе нет. Детей у вас тоже нет. Встретишь мужика, полюбишь, начнутся измены и только хуже будет.

Настя взгляд спрятала, опуская глаза. О Стасе говорить она не станет. И так сегодня слишком много сказала.

– Ты не против, если я у тебя поживу? – сменила тему, возвращаясь к столу и остывшему кофе.

– Нет. Живи сколько нужно. Только это не поможет решению проблемы.

– Знаю. Просто не могу там находиться сейчас.

Не допив кофе, Маша показала Насте гостевую комнату, и девушка уснула прямо в одежде. Вымотанная и обессиленная, она видела кошмарные сны. Ничего четкого или конкретного. Просто ощущения тяжелые и необъяснимые. Затягивающие в самую глубь, и не позволяющие глотнуть воздуха. Настя крутилась, вертелась, объятая чувством страха, и подскочила на постели вся в липком поту. Из кухни доносился голос Машки, и Настя снова прикрыла веки, откидываясь на подушку, когда услышала свое имя. Это Маша о ней треплется? Встала, превозмогая головную боль и бесшумно ступая по паркету, пошла на кухню.

– Да. Не знаю. Ничего не говорила. Спит. – переодевшаяся из домашнего халата в сексапильные обтягивающие домашние брюки и топ, блондинка нервно курила у окна.

– Кто это? – спросила Настя, и подруга резко обернулась.

– Витя. – прошептала одними губами. С каких пор Виктор звонит Маше? Настя прошла вглубь кухни и налила воды из графина. – Хорошо, я передам, – и скинула вызов.

– Это ты ему позвонила? – холодно поинтересовалась Настя.

– Ты чего? Он сам позвонил спросить, не у меня ли ты. Я сказала, что у меня. Спишь. Попросил за тобой присмотреть.

– Присмотреть?

– Да. Он, похоже, действительно переживает.

***

Стас натянул на себя джинсы, футболку, засунул телефон в карман, и вышел из гостиницы. Час дня, но, несмотря на то, что наступила осень, летняя жара пока никак не хотела отступать. Солнце слепило глаза, клеилось к коже. Парню нужно было ехать на саундчек в концертный зал, а вокруг центрального входа в гостиницу уже сейчас толпился верещащий народ с плакатами. Ему ничего не оставалось, как остановиться и подписать несколько, сфотографироваться, демонстрируя широченную улыбку, хотя у самого на душе кошки скребли. Парень не понимал, почему Настя со вчерашнего дня пропала и не отвечает. Целую неделю после концертов они созванивались. Стас рассказывал о том, как выступил, расспрашивал как прошел ее день, и это было лучше любого отдыха. Просто слышать ее голос. Или видеть по видеозвонку. Настя в это время уже лежала в постели, такая домашняя, нежная, красивая, и до чертиков сексуальная. Им даже один раз удалось заняться сексом по видеосвязи, когда ему не нужно было переезжать в другой город. Как горячо это было. Настя, ласкающая себя пальцами под его чуткими приказаниями, сводила возбужденного парня с ума. Подобно неземной Богине она лежала на кровати, удерживая телефон на расстоянии, и Стас не мог насмотреться на ее раскинутые по подушкам темные волосы, округлую грудь с торчащими бусинками – сосками, и до оскомы в зубах манящую плоть, издевательски спрятанную под тонкое кружево стрингов. Любимая специально дразнила его, поглаживая ладонями плоский живот, заныривая пальчиками под трусики, и прикусывая пухлую губку. Она была невероятна. Парень помнил, как чуть ли не рычал, когда она поднесла камеру к низу живота и отодвинула полоску между стройных ног в сторону, демонстрируя, как блестит алая плоть от влаги. Его девочка изнемогала от желания. Стас тогда приказал ей ввести в себя два пальца и представить, что это его собственные. Зеленые глаза затуманились, когда Настя спустя несколько минут этих дерзких пыток, смотря прямо в камеру, выгибалась в оргазме. У Стаса искры из глаз летели, пока он остервенело водил рукой по стволу члена, кончая под ее сладкие стоны. А теперь это долбаное молчание.

– Стас, Стас, посмотри сюда, пожалуйста, – сзади крикнула молоденькая девчонка и парень обернулся, тут же попадая в объектив ее камеры. Он не скрывался от фанатов. Во всяком случае, пока. Наверное, когда их внимание станет слишком назойливым, он пересмотрит свои правила, а сейчас старался давать автографы при любом удобном случае. Почему бы не порадовать тех, кто тратит свои деньги на то, чтобы попасть к нему на концерт? Ну, или тех, кто просто тащится от его музыки. Благодаря слушателям – он звезда, и это нужно ценить. Охранник, завидев, как на парня буквально накинулись со всех сторон, пробрался сквозь визжащих девиц и помог ему усесться в машину.

В зале Стас уселся на кресло одного из пустых рядов, закинув ноги на переднее сидение. Ромыч завалился рядом.

– Не выспался, Багира? – толкнул парня в плечо белобрысый.

– Выспался.

– А че рожа такая, как будто кирпичом заехали и ты теперь думаешь чем бы в ответку закинуть?

– Нормальная рожа, Рома. Иди, настраивай синтезатор.

Друг фыркнул, и оттолкнувшись от сидения пошел на сцену. В этот момент телефон в кармане завибрировал, и Стас с маниакальной скоростью полез его доставать. Настя. Подорвался с места, пулей вылетая из зала.

– Алло, Насть?

– Привет! – прозвучало тихо.

– Привет. Что-то случилось?

– Нет, все в порядке. Прости, пожалуйста, я вчера приехала к Маше, мы выпили, разговорились, а потом я уснула и только вот проснулась. – Стас облегченно выдохнул.

– Насть, я тебя убью. Я уже собирался к тебе выезжать, – подошел к окну, и облокотился ступней на подоконник.

– Зачем?

– Выяснять что случилось. Я же не железный, у меня тоже нервы есть.

– Извини. – Стас нахмурился. Ему кажется, или ее голос звучит вымученно?

– Настя, точно все в порядке?

– Да, все хорошо, – она прочистила горло. – Просто тихо говорю, чтобы Маша не услышала.

– Вы хоть сами вчера были?

– Да, – вроде бы улыбнулась. – Ревнуешь?

– Нет, не ревную. Но если узнаю, что были не сами, Машу с десятого этажа спущу.

– А меня?

– А с тобой по-другому разберусь.

– Договорились. – Нет, все же не то что-то. Обычно она дерзит в ответ, флиртует. В груди непонятная тревога начала разрастаться.

– Насть, ты ни о чем мне не хочешь сказать?

– Например?

– Не знаю. Ты мне скажи. Настроение твое мне совсем не нравится.

– Я просто не выспалась. Мы легли утром почти. Все в порядке, правда. Лучше скажи, как вчера концерт прошел?

Стас вздохнул, оттолкнувшись от подоконника, и зашагал по вестибюлю.

– Нормально, как обычно. Не знаю, куда эти букеты девать уже. Столько подарков разных тащат. Картины, шкатулки, сладостей куча, чтобы у меня задница слиплась, наверное. Букет из перцев красных. Тебе нужен? Я привезу. Приготовишь что-нибудь острое. – Настя мягко рассмеялась и у парня в груди потеплело.

– Ты любишь острое, я помню. Крылышки, я ведь обещала.

– Да, отлично. И побольше.

– Хорошо. Я пойду, а то Маша зовет кофе пить.

– Ладно. Больше чтоб не пропадала.

– Не буду. Хорошо тебе выступить сегодня.

– Спасибо. Целую, Насть.

– Целую.

– Я люблю тебя.

– Созвонимся, Стас. – И трубку положила, в очередной раз не ответив. Парень засунул телефон обратно в карман и бросил долгий взгляд в окно. Что-то не так было, нутром чувствовал. Если бы увидеть ее, он бы вытряс правду, а так по телефону это хрен сделаешь. Наверное, первый раз за все время у него на полном серьезе мысль об отмене концерта поселилась. Плюнуть, сорваться и к ней поехать. С собой забрать, и чтобы ездила с ним на все выступления. Мало ли что могло произойти. Может с фирмой отца опять что-то, а она не говорит, чтобы его не расстраивать. Снова достал телефон, и спрятал обратно. Не звонить же еще раз. Стаса позвали в зал, и парень, тряхнув головой, побрел на сцену.

***

Через неделю Виктор позвонил в Машину квартиру. Блондинка впустила его, пока Настя крутилась на кухне, готовя обед. За эти дни легче не стало. Она заметила только, что настроение более – менее докатывалось до нормальной отметки, когда звонил Стас. Ему удавалось вытянуть ее из болота постоянных размышлений. Шутками, рассказами, да и просто голосом. Когда она слышала его, решение казалось таким простым, лежащим на поверхности. А когда клала трубку, ее снова затягивало обратно. В водоворот сомнений и самоистязаний.

– Любимая? – голос Виктора прозвучал так неожиданно, что Настя уронила тарелку с нарезанными помидорами на белоснежный кафель, так и не донеся ее до сковороды, и та разлетелась на мелкие осколки. Обернулась и встретилась с серыми глазами супруга. Машка за его спиной топталась.

– Маша, дай нам поговорить, – прозвучало как приказ, но по-другому он и не умел.

Подруга скорчила виноватое лицо, и поплелась в комнату. Виктор провел ее взглядом, а потом прикрыл дверь на кухню. Настя открыла дверцу под раковиной, чтобы достать щетку, но Виктор взял ее за запястье и потянул на себя, усаживая на стул. Сел напротив.

– Настя, послушай. У меня есть три дня, и я хочу провести их с тобой. Вдвоем.

– Витя, я не знаю.

– Пожалуйста, Настя. Ты поймешь, что теперь все изменится. Просто дай мне этот шанс. Поехали домой. Театр, выставки, что хочешь? Я готов на все, только давай попробуем еще раз. Пожалуйста.

Настя тяжело вздохнула, сцепив холодные пальцы. Но шанс решила дать. Не ему. Себе. Если девушка почувствует, что внутри есть еще чувства, и их можно возродить, то она ухватится за эту возможность.

Пара уехала домой. Виктор повез Настю в оперный театр, где в ложе не выпускал ее руки. Настя не любила оперу. Никогда. Драмтеатр да, балет, но не оперное пение, от которого закладывало уши. Ну, не понимала она этого искусства. Виктор наоборот восторгался талантами, игрой на музыкальных инструментах. Рассказывал ей о какой-то оперной диве, с которой познакомился в прошлом году. Настя слушала, стараясь сосредоточиться на нем. На его рассказах, стараниях. В ресторане Виктор пригласил Настю танцевать. Впервые за все эти годы он не был напористым. Уверенным, внимательным, но он настолько пытался произвести на нее впечатление, что это раздражало. Купил букет роз по пути домой. Недалеко играли уличные музыканты, и Настя остановилась, вспомнив вдруг, как Стас играл так же в Лос-Анджелесе.

– Не понимаю я этого. Как можно вообще разрешать захламлять улицы вот этим отребьем? – возмутился Виктор, подталкивая Настю под локоть к парковке.

– По-моему хорошо играют.

– Любимая, если бы они хорошо играли, они бы не стояли сейчас здесь на улице, а как минимум в клубе, или на дискотеке.

– Ну, нужно же с чего-то начинать. Возможно, это их первые шаги. – Больше из принципа начала заступаться за совершенно незнакомых ребят. Виктор не ответил. Раньше бы настоял на своей точке зрения, а сейчас решил промолчать. Следующие два дня были самыми долгими в жизни девушки. Приторно – сладкими, как свежесобранный мед. Вкусный, но его сладость настолько выражена, что вызывала тошноту. Совместный просмотр фильмов, завтраки, обеды, ужины. Господи, раньше Настя об этом только мечтать могла. Она, как обделенный ребенок, ждала его внимания, а сейчас все события проходили мимо. Ждала минуты, когда супругу звонили, чтобы просто побыть наедине с самой собой, без его навязчивых рук, которые как никогда часто гладили ее ладони, колени. Но дальше так и не заходили. А Настя бы и не позволила. Она не хотела его. Никакой реакции тела и мозга. Холодное равнодушие.

Виктора было слишком много. Парадокс. Настя находилась в одной гостиной с мужем, а мыслями совершенно в другом месте. Со Стасом. И как бы не пыталась заставить себя переключиться, ничего не получалось. Все так или иначе возвращало ее мысли к нему. Она закрывалась в туалете, чтобы ответить на смс. Тайком проверяла телефон, улыбаясь очередному сообщению вместо того, чтобы сосредоточиться на фильме. А после отъезда Виктора поняла, что дело не в Стасе. Не стань его сейчас, их отношения с супругом никогда не вернутся в прежнее русло. Он так и будет чувствовать себя виноватым за то, что сделал с ней, а она за то, как поступила с ним. Если бы в их семье был ребенок, как правильно сказала Маша, все было бы иначе. Настя бы не смогла лишить его отца, так же, как и у Виктора отнять возможность каждый день видеть их малыша. Но природа их этим обделила. Так зачем сейчас заставлять себя жить с человеком, которого не любишь, и обрекать его на ежедневную ложь? Смотреть в глаза, отдаваться в постели, но при этом не чувствовать любви. Виктор такого не заслуживает. Он умный, привлекательный мужчина, который еще сможет найти ту, что способна одарить его любовью. Настоящей и искренней. Но это будет не Настя.

Девушка решила не говорить супругу о своем решении до его дня рождения. Осталось две недели, она подождет. Вина тяжелым грузом лежала на ее плечах. Какую боль она причинит любящему ее мужчине, но поступать так ни с собой ни с ним не могла. Она готова перешагнуть эту черту, чтобы узнать сможет ли снова быть счастливой. А она сможет. Да она уже счастлива. От одной мысли, что сможет быть с любимым человеком, Настю охватывал восторг. Она так соскучилась по Стасу. По его непосредственности, драйву. По тому ощущению, которое испытывала рядом с ним. Она чувствовала себя живой, настоящей.

Все приготовления ко дню рождения Свиридова были возложены на специальную фирму, занимающуюся организацией праздников. Все, что нужно было сделать – это предоставить список гостей и выбрать меню. Если список был отдан организатору еще три недели назад, то с меню нужно было разбираться прямо сейчас. Как бы Насте не хотелось оставаться в стороне, но оставалось совсем мало дней и они с Машей отправились в ресторан. Витя хотел, чтобы все прошло идеально, поэтому попросил Настю со всей ответственностью подойти к каждому блюду и тщательно попробовав, выбрать самые вкусные.

– Насть, а устрицы обязательно должны присутствовать? – скривила маленький нос Машка. Официанты не стесняясь, глазели на блондинку в черном обтягивающем платье до колен, а девушка, зная свое воздействие на них, только глаза закатывала.

– Витя хочет, чтобы стол ломился от деликатесов.

– Жуть. Я их пробовать не буду, даже не думай. Сама давай. – Настя покачала головой, но взяв одну устрицу, осторожно вылила себе ее в рот. В принципе к их вкусу она привыкла давно, но эта показалась ей странной. Горьковатой и с неприятным запахом. Взяла вторую на всякий случай. Тоже самое.

– Устрицы отпадают, – констатировала, прополаскивая рот водой. – Что – то не то с ними.

– Я же говорю, гадость. Давайте дальше, – повелительно крикнула Маша, махнув рукой официанту. Молодой парень принес стейк из молодой баранины в соевом соусе. – Вооот, это другое дело. – потерев ладони, облизнулась Машка и надрезав кусочек отправила в рот. – ММмм, кайф, попробуй.

Настя, последовав примеру подруги, отрезала небольшой кусочек и попробовала. Довольно ничего. В меру сочный. Но вкус странноватый. Запила шампанским и съела еще один.

– Маш, тебе не кажется он горьким? – презрительно посмотрев на мясо, спросила Настя.

– Да нет, нормальное мясо. А что?

– Ничего, – отмахнулась Настя. – Оставляем?

– Думаю да. Отличный стейк. – так они перепробовали еще больше десятка блюд, пока Настю не начало тошнить от этого изобилия.

– Все, я больше не могу, – откинулась на стул девушка. – Остальное выберем наугад.

– Много гостей будет? – Машка подмигнула тому самому официанту, который каждый раз, когда подходил, прилипал глазами к глубокому вырезу ее декольте.

– Прилично. Около ста человек. – Машка присвистнула.

– Да, с размахом. Помню, раньше ваши дни рождения отмечали в ресторане за одним, максимум двумя столами. – Да, припомнила Настя. В Америке их жизнь была в разы спокойнее и тише, чем сейчас. – Кстати, как у вас с Витей? – как бы невзначай поинтересовалась подруга, закидывая ногу на ногу.

– Я решила уйти.

Машка даже ближе придвинулась, не веря своим ушам.

– Да ладно! Сказала уже ему?

– Нет, не перед праздником ведь.

– Блииин. Это ж что теперь будет?

Настя пожала плечами. Возвращаться к этой теме было тяжело. Лучше бы он Настю бросил, чем она его. Причинять боль человеку, который столько значил для нее, и для которого так много значит она – будет невероятно сложно. Это словно собственноручно воткнуть ему нож в грудь, при этом смотря прямо в глаза. Но лучше так, чем всю жизнь медленно прокручивать рукоятку и лгать о чувствах, которых нет.

– Так, Насть, ты не грузись. Все будет нормально. Точно говорю, – затараторила сексапильная блондинка. – Витька он мужик не глупый. Должен понять тебя.

Настя только кивнула, и допила остатки шампанского. Встала и внезапно почувствовала тошноту. Чертовы устрицы. Глубоко вдохнула, выдыхая через рот. Вроде бы, полегчало.

– Эй, ты чего? – Машка обеспокоенно вперилась в побледневшее лицо подруги.

– Нормально все. Устрицы, наверное, пропавшие.

Уходя, Настя сказала об оплошности официанту, и девушки уехали по домам.

Стас звонил каждый день. И Витя тоже. Только если звонки первого девушка принимала с радостно бьющимся сердцем, то, чтобы принять вызов от мужа, ей нужно было каждый раз заставлять себя.

Завтра они оба возвращались. Как пережить вечер, на котором супруг будет в центре внимания, и везде водить ее за собой, а Стасу придется за всем молча наблюдать? Насте не знала и умоляла высшие силы, чтобы этот день закончился как можно скорее, потому что чувствовала, что без катастрофы не обойдется.

Утром Настя проснулась уже напряженной. День грозился быть непредсказуемым, но насколько она тогда еще не догадывалась. Встала, накинула халат и вдруг почувствовала резкий позыв к рвоте. Бросилась в ванну, и нависла над унитазом. Девушку стошнило несколько раз. Желудок выворачивался, пока она пыталась сообразить, что такое съела, что ее организм так реагирует уже третий день. Неужели до сих пор треклятые устрицы? Выпрямилась, ополоснула рот, почистила зубы. Через час приехала Маша с платьем, которое Настя заказала у ее знакомого дизайнера. Цвета тиффани, до колен, и с белыми кружевными вставками по бокам оно обещало сделать ее неповторимой для одного единственного мужчины, по которому страшно соскучилась. Настя сварила им кофе, но как только сделала первый глоток, почувствовала, что он возвращается обратно.

– Черт, – только и успела сказать, подбегая к раковине. Желудок болезненно сокращался, пока Маша недоуменно наблюдала за скорчившейся над раковиной подругой.

– Настя…

– Погоди я выпью сорбент, – сказала Настя, прополоскав рот и проходя мимо подруги, но та вдруг схватила ее за руку и встала со стула, серьезно смотря в глаза.

– И давно ты так? – кивнула на раковину.

– Да уже несколько дней. Устрицами, наверное, отравилась. Хорошо, что ты их не ешь, а то бы как я бегала.

– Насть, я думаю, это не устрицы.

– А что?

Маша обвела подругу таким взглядом, от которого Насте еще больше поплохело. Такая серьезность откровенно пугала.

– Ты сядь, – сказала осторожно, и надавила на плечи усаживая ее на стул, как будто подготавливала к трагической новости. Настя прищурилась.

– Маш, в чем дело?

– Насть, а ты не делала тест на беременность?

Девушка шокированно глаза округлила, услышав странное предположение.

– Нет, конечно. С чего бы?

– С того самого, подруга. По-моему, ты не отравилась. – Настя рассмеялась. Какая глупость. Она мечтать о беременности бросила больше года назад.

– Да ну, Маш, – отмахнулась, вставая. – У нас секса-то не было сколько.

– Сколько? – вопрос в лоб, а потом как выстрел в висок. – Три недели. На ранних стадиях беременности токсикоз очень распространен. У меня сестру в две недели тошнить начало, когда она Сашкой залетела. – У Насти голова закружилась. В груди сдавило больно – больно и она за горло схватилась, чувствуя, как начинает задыхаться. Беременность? Нет, этого не может быть. Кровь зашумела в ушах, когда Машка ее снова на стул усадила и сказала, чтобы та сидела на кухне спокойно, а она за тестом съездит. Двадцать минут.

Двадцать минут ожидания, которое показалось Насте вечностью. Мысли летали в голове, как мухи, создавая непрекращающееся жужжание. Ребенок… Сейчас? Этого не может быть. Судьба не могла так поиздеваться над ней. Швырнуть в лицо мечтой, которую она вынашивала и трепетно лелеяла долгих четыре года, и на свершение которой уже не смела надеяться.

Глава 17

– Пойдем, – вернулась Маша, отрывая Настю от стула, на котором та сидела, как приклеенная, и потянула за руку в комнату. – Я два купила на всякий случай.

Настя не нашла в себе силы ответить. Ее било мелкой дрожью, когда она словно в тумане заходила в ванну. Наверное, именно это же испытывали приговоренные к гильотине в древние времена. Подруга открыла коробку, и достала тест.

– Я выйду, – обеспокоенно взглянула на потерянную девушку, вручила ей тест и вышла. Белая палочка в руке Насти подрагивала, а она не верила, что это происходит на самом деле. Сколько таких вот тестов переделала в свое время, каждый месяц надеясь на долгожданную беременность, и раз за разом разочаровываясь. А сейчас ей было страшно. Она будто не тест в руке держала, а акт о помиловании. Две полоски – казнить. Одна – жить дальше. Или наоборот? Девушку снова затошнило, и она быстро склонилась над унитазом. Даже организм бунтовал. Сделав все положенные по инструкции манипуляции, Настя закрыла крышку и села на унитаз, а тест положила на край ванны. Обхватила себя руками, боясь смотреть на него и, разрываясь между радостью и непонятными ощущениями. Она ведь так хотела ребенка. Дочку, маленькую темноволосую девочку, которую даже во сне видела. Они шли с ней за руку по улице и что-то весело обсуждали. Длинные идеально ровные волосики летели в лицо малышке, а у Насти в груди щемило от того, какая она красавица ее дочка, маленькая умница. Она так долго ждала этого, что устала верить и надеяться. А сейчас, хотела ли она ребенка сейчас? Да! ДА! Она рождена была для того, чтобы стать матерью, Настя знала это. У нее были крестники в Америке, в которых она души не чаяла, и которых постоянно баловала подарками, тихо радуясь их детскому смеху. Только почему же сейчас так сердце больно сжимается, а в горле ком застрял? Девушка знала ответ. Знала и от этого становилось тяжело дышать. Исполнившись, одна мечта перечеркнет вторую. Жирной черной чертой. Нет, красной. Ведь полоска должна быть именно красной. Муж, с которым Настя готова была попрощаться, снова вернется в ее жизнь, даже не успев уйти. А Стас… Девушка зажмурилась, пытаясь вернуть способность дышать.

Глубоко вдохнула и медленно потянулась за пластмассовой палочкой. Самое сложно – просто посмотреть. Взяла в руку и поднесла к глазам. Тест в ладони задрожал. Настя прикрыла рот, сдерживая рвущийся наружу всхлип. Уронила на пол и закрыла лицо руками. Ее затрясло, обдавая изнутри холодом. Слезы покатились по щекам, обжигая и капая на колени. Обхватив себя руками, закачалась из стороны в сторону, и истерически рассмеялась, захлебываясь в рыданиях и таком несвоевременном счастье.

Машка вбежала в ванну, расширенными глазами смотря на подругу, которая свернулась на унитазе в комок, обхватив колени руками. Перевела взгляд на пол, где валялся тест, и подняла его.

– Насть, ты рада? – спросила тихо.

Настя рассмеялась сквозь льющиеся слезы.

– Ты же видишь.

Маша видела, но не понимала. Назвать Настю счастливой будущей матерью, которая только что узнала о том, что у нее будет ребенок нельзя было.

– Хорошая моя, ты в порядке? – присела на корточки перед подругой и осторожно коснулась ее волос. Настя не ответила. Что она могла сказать? Что она безумно счастлива, но при этом мертва? Что ребенок – это лучшее, что могло с ней произойти, но происходит так несвоевременно, что у нее внутри все болит? Она будет ужасной матерью. В первые секунды узнав о том, что в ней живет новая жизнь, вместо радости, испытывать потерю – это ненормально. Нет, Настя будет любить этого ребенка. Да она уже его любит. Только себя в этот момент потеряла. Себя и Стаса. Настя вдруг вспомнила, что сегодня его увидит и от этого стало еще больнее. Как она посмотрит ему в глаза? Как признается во всем и уйдет? Слезы потекли сильнее, а она не могла остановиться. С ними она выпускала наружу всю боль, которую только начала испытывать, и которая теперь на долгое время будет ее спутницей.

– Что здесь происходит? – из спальни раздался голос Виктора. Машка подскочила, закрывая Настю собой, а девушка быстро вытерла слезы тыльной стороной ладони. Маша закрыла дверь перед носом Свиридова и помогла Насте привести себя в порядок, если это можно было так назвать. Глаза красные, в них – пустота. Именно такое отражение увидела Настя в зеркале. Но ей было все – равно. Виктор хотел, чтобы она осталась с ним. Видимо, высшие силы посчитали нужным воплотить его желание в реальность, а Настино пропустить мимо ушей.

– Настюх, как ты? – повторила Маша, через плечо заглядывая в зеркало.

– Нормально, – безэмоционально ответила девушка.

– Я тогда пойду.

Настя кивнула. Машка испарилась, как и не было, а Настя собравшись с силами вышла в комнату. Виктор стоял напротив, сложив руки за спиной, и напряженно наблюдал за женой. Конечно, от него не укрылось ее состояние.

– Здравствуй, – поздоровалась. Он сдержанно кивнул в ответ, вероятно, готовясь услышать о ее уходе. Настя не говоря больше ни слова, протянула мужу тест. Мужчина перевел взгляд с Насти на палочку и взял ее в руку. Глаза удивленно распахнулись.

– Это то, что я думаю?

– Да.

– Ребенок мой?

– Если бы он был не твой, я бы не ставила тебя в известность. С днем Рождения, Витя.

В серых глазах промелькнуло облегчение. Свиридов счастливо рассмеялся, в два шага приблизился к Насте и крепко обнял, целуя в губы.

– Видишь, любимая, даже судьба дает нам второй шанс, – закружил в объятиях, а у Насти снова глаза запекло. Какая она эгоистка. Самовлюбленная дура. Вот как нужно радоваться новости о ребенке, а не как она, захлебываясь в слезах. Виктор действительно был счастлив. Он ходил вокруг Насти целый день, даже когда отвечал на постоянную трель мобильника, все – равно не отходил от нее. Тут же поставил в известность Валентину и приказал ей готовить Насте только полезную пищу.  Женщина взволнованно заохала, рассыпалась в поздравлениях и бросилась к плите. Алина, сдержанно улыбнувшись, тоже поздравила, но от хозяйки не успело укрыться сочувствие в светлых глазах прислуги.

Днем приезжали общие друзья, дарили подарки, но им Витя посчитал нужным не рассказывать последние новости. Даже не приглашал на стаканчик виски, как обычно делал, когда к нему приходили знакомые. Обещал вечером всем уделить внимание на банкете, а пока оно целиком и полностью доставалось жене. Навязчивое, удушающее. Насте хотелось побыть одной, смириться с мыслью, что теперь все изменится, забиться в угол и просто постараться дышать. Ей нужно было подобрать слова для Стаса. Подготовить себя к его реакции, выстроить стену, напиться обезболивающих. Их же нельзя принимать, вспомнила девушка, закрывшись в туалете. Только здесь она могла побыть одна. Стас звонил уже два раза. Даже Виктору. Настя слышала, как он говорит с ним, благодарит, отвечает, что да, Настя, конечно, будет на банкете. Он даже у Свиридова о ней спросил, но как она могла сейчас поднять трубку? Что сказать? Говорить, что скучала и ждет не дождется встречи, а вечером собственноручно выстрелить в лоб новостью? Она не сможет. Стас по голосу поймет. Он так легко ловит ее настроение и самочувствие, что иногда это Настю даже пугает. Разве можно на расстоянии понять, что чувствует человек? Стас мог. Он много мог из того, что не было доступно Виктору или другим мужчинам, до него. Он мог сделать ее счастливой. Мог, но не успел. Месяц их счастья теперь разлетался на крошечные осколки перед глазами, а она пыталась схватить даже самый крошечный и сохранить каждый из них для себя в памяти, чтобы хотя бы оставаясь наедине с собой, иметь возможность погрязнуть в этих воспоминаниях и тонуть в них подобно утопающему.

– Любимая, нужно выезжать. – Виктор постучался в дверь. Ну, вот и все. Настя до боли закусила губу.  Из зеркала на нее смотрела красивая девушка, с безупречной прической, вечерним макияжем, подчеркивающим глубокие, но печальные глаза, и в нежном сексуальном платье, которым она собиралась сразить наповал любимого мужчину. Последние минуты жизни. Для нее. И для него тоже. Настя могла только представить, что испытает парень. Он ее возненавидит. От любви до ненависти один шаг, а у них будет одно слово. – Настя, ты в порядке? Мы уже опаздываем! – поторопил муж. Нет, не в порядке.

Настя вышла из ванной, и Виктор одобрительно развел руки.

– Как всегда, ты великолепна, – в черном костюме и стальном галстуке Свиридов тоже выглядел превосходно. Ему никак не дашь сорок один год. Седина на висках только начала появляться, но это скорее придавало ему лоск. Высокий, крепкий мужчина, когда – то он был ее любовью, а стал причиной погибели. Настя задержала дыхание, а потом улыбнулась. Виктор не виноват ни в чем. Ни в ее боли, ни в потере. Во всем виновата она сама. Если бы не позволила себе неподобающих чувств, сейчас бы испытывала совершенно другие эмоции. Могла бы разделить радость вместе с супругом вместо того, чтобы ежеминутно глотать раздирающий горло ком.

Они, и правда, немного опоздали. Гости уже собрались в роскошном дорогом ресторане в центре столицы, возбужденно галдели, ожидая прибытия виновника сегодняшнего торжества. Сливки общества, дорогостоящие модели, востребованные певцы и актеры, самые известные ведущие. Свиридов собрал всех, даже пригласил фоторепортеров и журналистов. Никаких закрытых вечеринок. Только открытые, напоказ, на широкую ногу.

Настя с Виктором вошли в зал под всеобщие аплодисменты и поздравления. Мужа тут же обступили со всех сторон, пожимая руку, обнимая, поздравляя. Настя отошла в сторону, а потом почувствовала, как ее ладонь крепко сжали и потянули к стене. Даже не обернувшись, она уже знала кто это. Как только он коснулся ее пальцами, в этом месте ток побежал. Настя вскинула голову и у нее дыхание перехватило. В строгом костюме, с расстегнутыми верхними пуговицами на белой рубашке и стильно уложенной прической Стас выглядел ослепительно.  Карие глаза горели, когда он оградил ее спиной от присутствующих. Отпустил руку, чтобы не вызывать подозрений. Насте же хотелось схватить его и убежать. Прочь отсюда. Хотя бы еще один вечер для них. Последний, чтобы она могла надышаться. Насмотреться, выгравировать в памяти каждую его родинку, морщинки около губ, когда он улыбался, пушистые ресницы и точеные скулы.

– Настя, вы чего так долго? – парень спросил, не сводя с нее восхищенных глаз.

– Пробки, – максимум, что смогла выдавить из себя.

– Ты такая красивая! – восторженно прошептал, и улыбнулся порочно. Настя посмотрела на его губы и ее собственные задрожали. – Я пробуду в городе еще завтра, пересечемся?

Не успела ответить, как сзади Стаса вырос Виктор. Улыбаясь, отодвинул парня в сторону, и протянул Насте руку, сверкнув на Стаса ледяным взглядом.

– Пойдем, любимая. Пора начинать торжество. – Настя в последний раз бросила взгляд на Стаса, он подмигнул ей, скидывая пиджак, и отправился за стол.

Гости заняли свои места, зазвучали тосты, музыка на дальнем плане, смех, но все, как однотонный шум проносилось мимо девушки. Она не могла ни есть, ни пить. Улыбалась журналистам, на автомате отвечала на их вопросы, чувствуя на своей талии руку Виктора, а из другого конца зала взгляд Стаса. Именно он обжигал. Его внимание обжигало нервные окончания бедной девушки.

В один момент, когда вечер был в самом разгаре Виктор встал, постучав вилкой по бокалу и привлекая внимания уже порядком развеселившейся публики.

– Внимание, дорогие мои, уважаемые и весьма любимые мною гости, – запел елейным голосом. – У меня сегодня День Рождения, все знают, – в зале рассмеялись. – Так вот, моя супруга, – на этих словах, Виктор указал на Настю, – Встань, пожалуйста, любимая, – у Насти внутренности скрутило от нехорошего предчувствия. Сердце болезненно сжалось и помчалось вскачь.

– Что ты делаешь? – вставая, прошептала под всеобщим вниманием.

– Скромная моя девочка, – девушки в зале умиленно вздохнули, а Настя начала искать взглядом Стаса. Он стоял в компании молодых музыкантов, пристально наблюдая за семейной парой. – Так вот, Настя сегодня сделала мне самый лучший подарок. Угадаете какой?

– А это прилично озвучивать? – крикнули из зала, и Настя заметила, как у Стаса щека нервно дернулась.

– Конечно! – ответил Виктор, расхохотавшись, и притянул девушку к себе, – Ладно, чтобы вы не гадали, я скажу, – Сделал многозначительную паузу, а Настя не могла отвести глаз от прищуренного взгляда Стаса. Их примагнитило друг другу. Приклеило. Притянуло настолько, что даже на расстоянии оба ощущали силу этого натянутого каната между ними. Каната, который в секунду разорвался и отшвырнул Стаса ударной волной в живот, расшибая о стену, и разрывая внутренности после следующих слов Виктора. – Настя ждет ребенка. – Зал взорвался, Стас же в эту секунду оглох. – Мы так долго старались. Все это время усердно работали, и вот Бог нас наградил!

Заткнись, замолчи, умоляла про себя Настя, наблюдая, как потемнело лицо парня. Как он медленно поставил бокал на стол, а взгляд покрылся коркой инея. Она физически ощутила, как связь между ними оборвалась. Взял пиджак со спинки стула, и под всеобщие поздравления пошел к выходу.

Стас шел, чувствуя, как его толкают в плечи желающие пробиться ближе к Свиридову и поздравить их с женой с радостным событием, но кроме этого не чувствовал больше ничего. Так бывает, когда болевой шок настолько сильный, что ты не чувствуешь боли. Доходишь до поликлиники, тебя осматривают, ставят диагноз, отпаивают обезболивающими, обрабатывают открытый перелом, или рваную рану и отправляют домой. А уже дома, спустя время боль начинает постепенно овладевать сознанием, и телом проникая в самые глубокие его ущелья, чтобы поселиться там и не утихая нарывать.

Еще утром у Стаса поджилки тряслись от мысли, что он, наконец, увидит любимую. Кости ныли, так хотел к ней прикоснуться. Пусть она будет с Виктором сегодня, он смирится. Готов был пережить этот вечер, улыбаться, немного выпить и расслабиться. Он заткнет в себе чувство ревности, постарается не обращать внимания на то, что Свиридов рядом. Он так и делал. Мысль, что дышит с Настей одним воздухом, перекрывала ревность и злость. Ему так сильно не хватало ее. Мечтал завтра увести ее к себе, целовать, заниматься самым умопомрачительным сексом. В красках представлял, как будет брать ее. Страстно, безудержно, нежно, чувственно, глубоко. А она будет кричать, как она соскучилась. Стонать его имя и содрогаться в судорогах бесчисленных оргазмов. Стас даже позволил себе мечтать о том времени, когда она будет полностью принадлежать ему. Пока ездил, представлял, как она к нему переселится, и он, просыпаясь утром, будет видеть ее в его рубашке, топчущуюся на кухне. Они бы ездили вместе на гастроли, Настя бы открыла уютную кофейню, и они бы сидели там часами, наслаждаясь друг другом. А потом бы шли гулять. Держась за руки и не боясь быть пойманными. Он бы целовал ее каждую минуту, потому что оторваться от нее невозможно. Она его хроническая зависимость. Зависимость, которая подчинила себе, вызвала привыкание и сломала.

Стас вышел на улицу и посмотрел на небо.  Серое и темное, грозящееся пролиться на землю вторым за день дождем.  Холодный ветер бросился в лицо, но он не чувствовал холода. Вынул сигарету дрожащей рукой, но та упала на влажный асфальт.

– Твою ж… – достал вторую и подкурил. На негнущихся ногах пошел в сторону, где припарковал машину. Желтые листья падали под ноги, смешиваясь с грязью от недавно прошедшего дождя. Мимо проехал автомобиль, въезжая колесом в лужу и расплескивая воду на тротуар.

– Стааас. – раздался быстрый цокот каблуков. Парень остановился и повернулся, не выпуская сигарету из зубов. К нему навстречу быстро шла Настя. – Стас.. – подошла, и смотрит. Молчит.  А у него внутренности кровоточат при взгляде на нее.

– Что?

– Я. .

– Попрощаться вышла? – вытащил сигарету изо рта и швырнул на тротуар. В голосе лед, но другого она и не заслуживает. Он даже видеть ее не хотел. Развернуть и затолкать обратно в ресторан. Пусть туда валит.

– Стас, мне жаль, – губы искусаны. Наверное, Свиридов так сегодня благодарил за ребенка. У Стаса в глазах потемнело и ярость в черный ураган закрутила.

– Ты, с*ка, Настя! – ближе шагнул и за волосы на затылке схватил, к себе притаскивая. Настя поморщилась, но у него уже все ограничители сгорели. Легкие свело от ее запаха. Оттолкнул грубо. – Скажи зачем? Какого черта ты меня обманывала?

– Я не обманывала. – Из зеленых глаз слезы брызнули.

– Да? А как это называется? Пока мужа не было, со мной трахалась, а когда он рядом, то с ним. Я так? Запасной вариант был?  – Настя зажмурилась, чувствуя, как разрывается сердце. Только не знала, что ответить. Если скажет, что Виктор изнасиловал ее, но она все – равно остается с ним, Стас не поймет. Она для него исчезнет. Хотя, смотря в бешеные карие глаза, Настя и сейчас чувствовала, как медленно испаряется из его жизни. – Ответь мне.

– Нет, я полюбила тебя, – зачем призналась и сама не знала. Наверное, оправдание перед ним. Чтобы он не чувствовал себя использованным, второсортным, заменой. Она ведь любила. Почему ни разу ему об этом не сказала? Почему сейчас?

– Заткнись! – выплюнул Стас, сильно схватив ее за скулы. – Ты не знаешь, что такое любить. Ты чертова эгоистка. Если хотела просто со мной трахаться, могла бы так сразу и сказать, а не плести сказки о разводе. – Разжал пальцы, развернулся, сделал несколько шагов, а потом обернулся и остановился. Ткнул в нее пальцем. – Мой тебе совет. Не играй с чувствами других. Однажды кто-нибудь сыграет на твоих, и ты почувствуешь как это, когда тебя смешивают с дерьмом. – полоснул жестоким взглядом и зашагал прочь.

– Я люблю тебя! – Сказала тихо, чувствуя, как в животе нарастает боль. Но он услышал. Обернулся, и отрезал:

– А я тебя ненавижу! – Сжал кулаки и развернувшись, почти бегом рванул к машине. Какая же с*ка. Даже сейчас, тупо признавая то, что пользовалась им, как бабой по вызову, смотрит в глаза и лжет.

Завел тачку, бросил взгляд в зеркало заднего вида, в котором Настя отражалась. Бледная, обхватившая себя руками. По рулю ударил. Второй раз.  Третий. Схватил себя за волосы и крепко зажмурился. Из груди вопль рвался. Завел машину и на бешеной скорости рванул с места.

Как он мог наивно допустить, что судьба позволит его единственной мечте сбыться? Долбанная мечта, пронесенная сквозь года, проросшая в нем и подарившая крылья… Нет, чертовы мечты не сбываются. Они дарят лишь короткое мгновение эйфории, желания жить и дышать, возносят к радуге, а потом швыряют сквозь землю в преисподнюю. Боль только сейчас начала охватывать все естество, но черт ее дери, почему она не физическая? Ее хотя бы заткнуть можно, затупить таблетками, транквилизаторами, а эту ж суку, раздирающую с мясом плоть – невозможно. Внутренняя боль в разы сильнее и безжалостнее. И сколько теперь понадобится времени, чтобы она хотя бы немного угасла?

Настя смотрела вслед уносящемуся спортивному автомобилю, и медленно умирала. Перед глазами неслись картинки их быстротечного счастья. Его улыбка, от которой у Насти коленки подкашивались, и приятно сосало где – то глубоко внутри, раскатистый смех. Непосредственность, эмоциональность. Живые и страстные глаза. Насте показалось, что Стас выдрал ее сердце и забрал его с собой. Ее заколотило, бросило в холод, а внутри начала разрастаться боль. Такая острая, что Настя не поняла в какой момент она перестала быть душевной и переросла в физическую. По ногам потекло что – то теплое, и она, опустив голову, увидела, как на асфальт капает ярко – алая кровь. В панике схватилась за живот. Нет, нет, НЕЕЕТ! Если что – то случится с ребенком, она не переживет. Не простит себе этого никогда.

– Девушка, что с вами? – средних лет женщина, взволнованно подошла к Насте и охнула, посмотрев вниз. – Я сейчас вызову скорую, держитесь.

У Насти перед глазами поплыло. Ноги подкосились, и она упала на асфальт, кое – как придерживаемая перепуганной прохожей. Сквозь туман слышала, как она зовет на помощь, полный тревоги голос Виктора, Маши, и еще несколько знакомых, которых не могла различить. Все приобрело черный оттенок, когда она потеряла сознание.

Глава 18

Настя пришла в себя уже в больнице. В светлой палате с пикающими аппаратами рядом. Из рук торчат провода. Память острым лезвием пронзило воспоминание. Тут же скрутил страх. Около двери Виктор разговаривал с мужчиной средних лет в белом халате.

– Что с ребенком? – приготовившись к худшему, хрипло спросила Настя. Врач улыбнулся, подошел ближе. Муж сел на край кровати и взял ее за руку.

– Все в порядке, Анастасия. Вы в полном порядке, – заверил доктор, наблюдая за монитором справа от кровати и делая какие-то записи в карточке.

– Я не о себе спрашивала, – сложно было произнести еще раз слово ребенок, потому что это было слишком тяжело. Если она его потеряла, ее жизнь так же потеряет какой-либо смысл.

– И с ребенком тоже. Плодное яйцо на месте. Мы сделали УЗИ, пока вы были без сознания. Точно смогу сказать только после пятой недели, когда будет возможность прослушать сердцебиение.

Настя отвела взгляд и положила руку на живот. «Будь там, маленький. Пожалуйста, будь там, – мысленно умоляла она, – Я не могу тебя потерять». Виктор сжал ее руку.

– Настя, Сергей Александрович говорит, что тебе нужен покой. И будет лучше, если две недели ты побудешь здесь, под наблюдением.

– Да, Анастасия, – подтвердил врач кивком головы. – Я даже настаиваю на том, чтобы вы остались. Вам нужен покой, никаких негативных эмоций и лишних движений.

– Я согласна.

Настя была согласна на что угодно, даже если придется проваляться в этой чертовой постели все девять месяцев. В том, что случилось, была только ее вина. Если бы она не позволила эмоциям овладеть собой настолько, что весь мир показался ей мертвым, то с малышом было бы все в порядке. Проклинала себя за то, что когда делала тест, в глубине души надеялась на отрицательный результат. Какая глупая идиотка. Своими мыслями накликала беду.

Именно в тот момент Настя запретила себе думать о Стасе. Она закрыла все воспоминания о нем в самый дальний сундук своей памяти, замкнув ящик на сотню защитных кодов. Но они грозились каждый день сорваться от силы, с которой чертовы картинки их совместного времяпрепровождения пытались вырваться наружу. То одна, то другая». Но Настя оказалась сильнее. Точнее даже не Настя, а ребенок внутри нее. Он так отчаянно хотел жить, что каждый день посылал маме мечты о том, как появится на свет, помогая тем самым усесться на этот проклятый сундук и перекрыть кислород всем мыслям. Догадкам, домыслам как там Стас. Настя не сомневалась, что звездный парень уже нашел замену, а может и не одну. Даже, скорее всего, каждый раз новую. Девушка в эти моменты зажмуривалась и представляла, как держит на руках малыша, а он ей улыбается, посасывая кончик пальчика. Это помогало. Боль отпускала. Ненадолго, но пряталась, лишенная способности побороть силу материнской любви. Настя удалила все приложения с телефона, намеренно лишая себя возможности листать стену соцсетей и натыкаться на ненужные фотографии. Виктор предложил ей привести ноутбук, но она отказалась, заменив его книгами. Ходила по палате и гладила живот. Приезжала Машка с огромным плюшевым медведем, занимающим теперь почетное место рядом с кроватью. Ни о чем не спрашивала, хотя она точно видела в тот вечер, как Настя выбегала из кафе следом за Стасом. Арина прилетела из Парижа и половину одного из дней рассказывала о своих путешествиях. Виктор приезжал четыре дня подряд, а потом уехал. Настя была глубоко благодарна этому мужчине за то, что нашел в себе силы простить ее и ни одним словом или намеком не попрекнул за случившееся.

А через две недели в темном кабинете УЗИ Сергей Александрович с радостной улыбкой заявил, что все в полном порядке. Показал Насте на мониторе крошечный круг, похожий на небольшой орешек, а ей показалось, что ничего прекраснее она никогда прежде не видела. Настя тогда заплакала. Тихо, благодаря Бога за то, что не отнял у нее малыша и подарил долгожданное счастье. Врач велел сменить пыльную Москву на более чистый воздух, и семейная пара приняла решение, что супруга уедет в Лос-Анджелес.

Когда летела в самолете, Настя думала, что будет легко войти в дом, где они со Стасом больше двух месяцев назад тонули друг в друге. Но поняла, как ошиблась, только открыв дверь и ступив на порог. Воспоминания подобно зыбучей волне накатили прямо в холле. Перед глазами отчетливо всплыло утро, когда Стас прилетел к ней. Его глаза, кепка назад, руки страстные и дарящие немыслимые удовольствия. Здесь он обнимал ее, целовал. Повернула голову в гостиную, и сердце болезненно сжалось. На полу у камина они занимались любовью. И на диване. На столе. По этим ступеням он поднимал ее, когда Настя уснула в машине. Стало тяжело дышать. Казалось, даже стены были пропитаны воздухом, который они разделяли вместе. Развернулась и, решительно захлопнув дверь, отправилась в аэропорт. Поживет у отца в Нью-Йорке. Здесь точно можно с ума сойти. А отец только рад будет ее приезду.

В компании Виталия Свиридова дела шли вверх. Банки позволили реструктуризацию задолженностей и увеличили срок выплаты по кредитам. Джейми активно занималась созданием новой коллекции, пересматривались договора с поставщиками, искались новые спонсоры. Папа с их последней встречи будто ожил. Встретил Настю с распростертыми объятиями. Никак не мог оторвать руку от ее растущего живота. С этого времени Настя стала часто бывать на фирме. Помогала Джейми чем могла. Девушка оказалась довольно интересной и веселой. Раньше их связывало только общее знакомство с Тимом и минимум других поводов для разговоров, теперь же круг общих тем расширился. Девушки часто сидели за столом, кропотливо прорабатывая идеи и вкладывая их в рисунки, выходящие из-под талантливой руки модельера. Настя старалась занять свое время как можно более продуктивно, потому что только в эти минуты ее мысли были заняты не воспоминаниями. Отец радовался, как ребенок, наслаждаясь вечерами в компании дочери. С тех пор, как родное дите вышла замуж и переехала в новую квартиру, их с Настей семейный угол, в котором они жили до ее свадьбы, словно опустел. Без ее веселой болтовни и звонкого смеха Виталий чувствовал себя одиноко. Дети вырастают и покидают дом. Это нормально. Родители всю жизнь к этому готовятся, но когда наступает момент, и они остаются одни, понимают на самом деле, что только детьми и дышали все эти годы. Это будто много лет подряд летишь на бешеной скорости, а потом резко тормозишь и бьешься всем телом, утопая в боли. Сначала сложно понять кому и как теперь посвящать свое внимание, давать советы, ведь они взрослые теперь, уже не нуждаются. Потом привыкаешь. «Синдром пустого гнезда» понятен только тем, кто остался с пустотой внутри, отпустив свое чадо во взрослую жизнь. Хорошо, если есть любимая работа, чтобы силы в нее вкладывать, или человек, готовый разделить старость. Такой женщины у Виталия не было. После смерти жены он и смотреть на других не хотел. Никто больше не нужен был ему. Побыв счастливым однажды, больше этого счастья не переплюнуть. Теперь же, когда Настя снова изъявила желание жить с ним весь период беременности, мужчина готов был вокруг дочери кругами ходить, лишь бы она не передумала. Работа работой, но ничто не заменит любящих глаз рядом. Настя уезжала к себе в квартиру, только когда приезжал Виктор. За первые два месяца он смог вырваться только три раза на несколько дней. У его подопечного как раз был тур и какие-то кастинги, в которые Свиридов старший не вдумывался. Он был счастлив за детей и с нескрываемым нетерпением ждал внука или внучку.

***

Стас запрокинул голову назад, чувствуя, как неумолимо приближается оргазм. Стройная, охренительно красивая блондинка стояла перед ним на коленях, полными губами и умелым языком вознося его все выше и выше к вершине удовольствия. Сколько таких пустышек он сменил за последнее время, пальцев на руках и ногах не хватит посчитать. По одной, а то и две на одну ночь в каждом городе, пока турне не закончилось. Да, не смотря на выматывающие концерты и энергию, которую отдавал зрителям, у него оставались силы еще и на то, чтобы потом полночи забываться в желающих оказаться поближе к звезде. Поначалу противно было. Первые дни после того, как Настя уничтожила его, растоптала и стерла в порошок, Стас вообще не понимал, как дальше жить и что делать. Приперся домой и напился в хлам. Чуть самолет не проспал через сутки. Смутно помнил, как Рома тащил его на себе до аэропорта, матерился, на чем свет стоит, даже по роже, кажется, заехал. Или это Стас Роме заехал? Похер. Не было важно. С того момента все перестало иметь значение, кроме невыносимой боли, которая нарывала подобно гноящейся ране и ныла, ныла, ныла. Как он отпел первый концерт и сам не понял. На песнях, которые ей посвящал когда-то, наизнанку выворачивало. Парень просто разворачивал микрофон в зал, и зрители пели сами, наизусть зная слова. Да, он позволял им пропеть большую часть текста, потому что сам был не в состоянии вспоминать о тех чувствах. Именно тогда, в первое, второе и даже третье выступление он орал на сцене. Публика оценила. Они все думали, певец играет. А он подыхал. Пел, что любит, ненавидит, ждет, и сдыхал прямо там, падая на колени и молотя кулаками по деревянным полам. Почти сорвал голос. Выдрал половину волос, а потом его понесло. Виктор спустя пять дней, когда приехал и увидел в каком состоянии Багиров, устроил тому разнос. Долго орал, что не знает в чем дело, но если исполнитель не возьмет себя в руки и не отработает концерты, лишится гонорара. Да Стас плевать хотел на весь этот гонорар. В рожу хотелось тому дать. Кулаки зудели от желания въехать и размазать по стене. Смотреть, как кровь хреначит из носа, и убивать. Методично и беспощадно. Только смысл? Свиридов не виноват в том, что натворила Настя. Интересно, он хоть знает об этом? Вряд ли. Но в руки себя все же взял. Концерты отыгрывал на все сто процентов, и только после них шел в разгул. Брал самых настойчивых фанаток, море выпивки и перся к себе в номер. Они, не стесняясь, делали свое дело, а парень в пьяном угаре улетал туда, где не было боли и ее. Плыл только покачивающийся мир и его собственное удовольствие.

– Давай, детка, еще немного! – зашипел, чувствуя, как позвоночник простреливает наслаждением. Положил ладонь блондинке на затылок и крепче к паху прижал, сосредоточенно наблюдая, как алые губы обхватывают его член. Девушка явно не первый раз делала минет. Глубоко втягивала в себя его стояк и ударяла языком по головке, приближая к пику. – Умница! – шумно выдохнул, открыв рот, а потом, оттянув ее за волосы, развернул к себе спиной и толкнул на кровать животом вниз. Потянул на себя за бедра, заставляя встать на колени, и одним ударом заполнил мокрую плоть. Девчонка вскрикнула, сгребая в кулак простынь и сильнее прогибаясь, а Стас тут же задвигался быстро и глубоко, сжимая ягодицы, краснеющие под его ладонями от силы, с которой пальцы впивались в мраморную кожу. На каждом его толчке она кричала все громче, толкаясь навстречу округлыми бедрами, и со звонкими шлепками принимая его глубже. А парню хотелось еще сильнее. Чтобы орала и слезы из глаз. Он ненавидел себя за это. Долбаное желание причинить боль. Раньше такого не было. Одноразовый секс – да, довольно часто и регулярно, но всегда с обоюдным удовольствием. Он любил, когда девушки кричат, извиваются и корчатся, кончая под ним. Но теперь ему было мало. Теперь хотелось, чтобы те испытывали боль. Стас знал причину. У нее даже имя было и глаза зеленые. Именно ей он мстил посредством ни в чем невиноватых девушек. Ее слезы хотел видеть и боль причинить такую же, какую и она ему. Заставить заплатить за гребаную ложь и все то, в чем любящий свою недосягаемую мечту теперь жарится ежедневно.

Мобильник затрезвонил в самый неподходящий момент. Стас выматерился и, не прекращая двигаться внутри блондинки, нащупал рукой на рядом стоящей тумбочке телефон.

– Да? – ответил, даже не взглянув на экран.

– Багира, ты дома? – Ромыч. Как всегда вовремя.

– Угу, – промычал Стас, наблюдая за извивающейся подтянутой задницей.

– Не занят? Я сейчас подтянусь. Это срочно.

– Не занят. Валяй. – откинул мобильный обратно на тумбочку и вернул руку на порозовевшую ягодицу. Второй намотал взмокшие волосы на кулак и на себя потянул.

– Давай еще немножко! – зарычал, чувствуя, как по телу проходит приятная судорога. Резче задвигался, быстро, но не очень глубоко, пока девица не закричала, выгибаясь, а стройные ноги не задрожали под его ладонями в конвульсиях оргазма. Вошел в нее еще раз, натягивая на себя за волосы, и обхватил пятерней скулы, нависая сверху и быстро толкаясь в пульсирующую плоть. Хрипло застонал, когда тело прошибло волной удовольствия, и оперся рукой на кровать, несколько раз еще ритмично дернувшись внутри девушки. Тяжело задышал, выскальзывая наружу, стащил презерватив и выкинул в урну, рядом с кроватью. Пару дней назад специально для этих целей сюда поставил. Заебывался каждый раз собирать по комнате использованную резину. Откинулся на простынь и выдохнул.

– Обалдеть, – без сил упала на живот Ира, да, кажется, так ее звали. – А можно еще раз так же?

Стас усмехнулся криво и потянулся за сигаретами. Засунул одну в рот и чиркнул зажигалкой, подкуривая.

– Неа, нельзя. Ко мне сейчас друг придет, так что тебе пора.

– А ты хам, – возмутилась кукла, приподнимаясь на локтях. Стас не смотрел на нее. Прикрыл глаза и дымом затягивался.

– Думаешь, меня это беспокоит?

– Вряд ли.

– Умничка.

– Я в душ хоть схожу, можно?

Стас махнул рукой в сторону ванной комнаты, даже не утруждаясь глаза открыть. Потом оделся, выпроводил блондинку, а спустя десять минут впустил Ромку.

– Здарова, – пожал руку и стукнулся плечами. Отправился на кухню, слыша, как Ромыч стаскивает кроссовки.

– Как ты тут? – поинтересовался друг, странно на Стаса поглядывая.

– Да нормально, – Стас подошел к холодильнику. – Пиво будешь?

– Нет, – хозяин квартиры достал бутылку, открыл и хлебнул. Рома сел на стул и на друга нерешительный взгляд бросил.

– Ну? Чего приехал тогда? – Стас занял стул напротив, вытянув ноги под столом.

– Тут это. Дело такое. Даже не знаю, как тебе сказать. – Рома запустил руку в волосы, на парня виновато взглянул, а потом к его бутылке потянулся. Выпил залпом половину.

– Не тяни.

– В общем, у меня знакомый есть. Папарацци хренов. В газетах нескольких работает и на сайтах. Гнида такая, что мама не горюй. В баре одном познакомились около полугода назад, – и замолк, заламывая пальцы. Стас прищурился.

– И что?

– Короче, он сегодня ко мне пришел и дал кое-что. Сказал тебе передать. – Рома потянулся во внутренний карман зимней куртки, которую так и не снял, и вытащил толстый белый конверт. Перед Стасом положил. – Сказал, если ты не заплатишь, эти фотки будут во всех газетах и с самыми грязными подробностями.

Стас взял конверт, открыл и высыпал на стол фотографии. Штук двадцать. В груди мгновенно сдавило, и перед глазами красные пятна замелькали. На фото Настя и он. Раскинул верхние в стороны. Рома по-любому их уже рассмотреть успел, скрывать нет смысла. На одном фото Настя улыбается, пока Стас говорит ей что-то на ухо. Парень и сейчас помнил, что именно тогда говорил. Что хочет ее, как одержимый. И не врал. Ни разу не врал. На второй Настя расстегивает его брюки. На третьей уже лежит на столе, без лифчика, а он между ее ног со спущенными штанами. Кулаки непроизвольно сжались, сминая фотографию. Этот день помнился так отчетливо. Настя тогда на репетицию приехала, сказала, что не может ждать вечера. Соскучилась она. Траха хотелось видать так, что зудело в одном месте, а муженька рядом не оказалось. Вот тебе и «соскучилась». Ярость вспыхнула с новой силой. Он так старался не думать о ней все это время. Давил, как вошь поганую каждую мысль, что напоминала о некогда любимой женщине. А теперь это.

– Сколько? – спросил, сжимая до хруста челюсть.

– Много… – Рома глаза в сторону отвел, стараясь избегать фотографий. Стас вынул из-под кучи последнюю. Пара уже одевалась, и Настя помогала ему застегнуть пуговицы на рубашке. Раскрасневшаяся, блестящие волосы в беспорядке, в глаза заглядывает, а на лице улыбка такая, что у него зубы от злости сводит. Над ним, наверное, улыбалась. Устроилась хорошо, захотела, приехала и получила. Отшвырнул фото в сторону. Вот ведь как может один человек заставить другого разувериться во всех светлых чувствах и убить в нем веру в любовь.

***

Настя ждала Рому в кафе. На днях он написал ей, что им необходимо встретиться потому, что по интернету рассказывать ни о чем не может. Договорились увидеться в одной известной кофейне Нью-Йорка. За окном тихо падал снег, тут же превращаясь в серую грязь под ногами прохожих. Настя теплее укуталась в кардиган, медленно потягивая имбирный чай. Город во всю готовился к предстоящему Рождеству, вырядившись в яркие огни и праздничную мишуру. Отовсюду звучали веселые колокольчики, а дети в предвкушении глазели на витрины магазинов, гадая, какой же подарок их будет ждать под елкой в канун Рождества. Аромат корицы царил в маленьком светлом заведении, так похожем на то, о котором мечтала Настя. Курсы пришлось бросить, но она обязательно их закончит в ближайшем будущем. После рождения малыша.

Дверной колокольчик звякнул, и девушка инстинктивно покосилась на дверь. Рому узнала сразу. Да и разве можно не узнать парня, чье лицо, подобно солнцу, укрыто веснушками? Парень обвел взглядом кафе, и Настя подняла вверх руку, чтобы он ее заметил. Махнул в ответ и направился к ней, снимая на ходу куртку. Подошел, смущенно улыбнулся.

– Привет, Насть.

– Привет, – видеть его с одной стороны было радостно, а с другой девушка понимала, что проделал он сюда путь через океан не потому, что соскучился. – Как дела?

– Пойдет. Как твои? Растешь? – кивком головы указал на живот и заказал у официанта чашку американо.

– Совсем немного пока что. Что нового? – поинтересовалась и сама не поняла, какой ответ хочет услышать. Конечно, ей не терпелось узнать как Стас. Чувство вины ее сжирало, потому что столько боли, сколько она принесла ему, вынести тяжело. Ей хотелось… А чего ей хотелось? Чтобы он просто был счастлив. Да, представлять его с другой было невыносимо, но если Настя будет знать, что у него все в порядке, то ей самой станет чуточку легче дышать.

– Ну, как сказать? В целом, нормально. Турне закончилось, отдыхаем. Виктор, правда, такой план расписал, что можно повеситься, но будем справляться. На праздники, сама понимаешь, сколько желающих заполучить Багирова. – Настя понимающе кивнула. – Но я к тебе по делу, Насть.

– Какому? – девушка отпила горячего чая.

– Я вообще вот даже не представляю, как тебе это сказать. – Рома напрягся, заерзав на стуле. – Ты только не нервничай, пожалуйста. – именно после этих слов Настя занервничала.

– Ром, говори.

– В общем, мне знакомый папарацци передал кое-какие фото для Стаса.

– Какие?

Парень вынул из небольшой спортивной сумки конверт и медленно передал его Насте.

– Насть, пожалуйста, только не переживай. Черт. Если с тобой что-то случится, я ж не переживу.

– Давай сюда. – Настя уже догадалась, что могло быть в конверте, и как подтверждение вынула стопку фотографий. Их все-таки засняли вместе… Господи, от волнения руки мелко задрожали. – Я так понимаю, требовали денег.

– Не у тебя. Знакомый просил заплатить Стаса. Сказал, если он не заплатит, эти фотки появятся на первых страницах желтой прессы и на таких же сайтах. Ты сама понимаешь, во что это выльется. – Настя понимала. Очень хорошо.

– Сколько ему пришлось заплатить?

Рома прокашлялся и смотрел куда угодно, только не на Настю. А потом тихо сказал:

– Он отказался платить. – если бы на Настю сейчас вылили чан с кипятком, это не было бы так больно.

– Что? – взгляд зеленых глаз был настолько потрясенным, что Роме даже неловко стало. Опустил голову в чашку с кофе.

– Сказал, не будет платить такую сумму, – и снова на нее взглянул.

Девушка сидела бледнее покойника. Губы сжаты в тонкую линию, а рука на животе. Медленно поглаживает и еле дышит. – Насть, я бы и сам заплатил. Только у меня суммы такой нет. Это ж сама понимаешь, откуда у меня такие деньги? У Стаса точно есть, он сейчас зарабатывает столько, сколько я за год не получу.

– Я понимаю, – проговорила Настя, едва шевеля губами. Ей казалось, что внутри у нее все в одну секунду замерзло. Стас готов был обнародовать их связь из чувства мести. А то, что это была именно месть, сомневаться не стоило.

Настя на автомате выписала чек с нужной суммой, а фотографии оставила себе. Рома еще сто раз извинился и ушел. А девушка так и осталась сидеть, крепко сжимая конверт и чувствуя, как внутри растет непонимание и негодование. Как? Как можно так поступить с человеком, которого любишь? Или Стас уже разлюбил? Разве месть это лучшее, что он мог сделать? Господи, до такого мог скатиться только низкий и подлый человек. Насте было так больно, будто ее резали изнутри, вырезая сердце. Он ненавидел ее настолько, что мог разрушить ее жизнь. Эти новости таким резонансом отбились бы, что пострадали бы все. И Настя, и Витя, и отец ее с компанией. Да и Стас тоже. Но ему, похоже, все равно. Или это такая возможность пропиариться? Мол, смотрите, с кем я спал. Рейтинги снова зашкаливают, и он опять на вершине. Настя дрожащими руками закрыла лицо. Значит, Стас не любил. Никогда не любил ее, потому что когда любят, так не поступят. Несмотря ни на что, ни на какие обстоятельства, любящий человек всегда постарается защитить, оградить любимого от невзгод. Да, Настя причинила ему боль. Он уверен, что им попользовались, но если бы действительно любил ее, то сделал бы все возможное, чтобы эти фото никогда не увидел мир.

Настя вздохнула тяжело и снова взяла в руки проклятый конверт. Она поняла в тот момент, что Стас даже помог ей. Отрубил на корню одним своим действием, а точнее бездействием, все чувство вины по отношению к нему. Разве могла теперь Настя чувствовать себя виноватой? Девушка места себе не находила, переживала, а эта сволочь чуть было не уничтожил ее. В ту минуту, как ей казалось, умерли все чувства к парню. Не сразу конечно, но теперь забыть его стало не такой невыполнимой задачей. Он не был принцем, как наивно полагала Настя, и все, чтобы было красивой сказкой, обернулось банальной дешевкой. Настя вернулась домой и сожгла фотографии в камине, последний раз мельком взглянув на счастливую пару, сходящую с ума на столе в одной из комнат зала для репетиций. Тогда неважно было где. Главное, что они были вдвоем. Глупая Настя. Она собственноручно чуть было не разрушила семью из-за него. Чувство горечи подкатило к горлу. Фотографии сворачивались и горели, превращаясь в пепел, а она не могла перестать смотреть сквозь оранжевые сполохи огня на лицо парня, который с нескрываемым обожанием гладил ее щеку.

– Я люблю тебя, Насть, – говорил он тогда.

– А я тебе верила… – ответила вслух и, смахнув навернувшиеся слезы, ушла в комнату. День был в самом разгаре, но ей нужно было прилечь. Свернуться под одеялом и успокоить раненое сердце. Убедить глупое, что все будет в порядке. Не нужно так болеть по тому, кто этого никогда не заслуживал…

Глава 19

Спустя 4 года

– Папааааа! – Настя обернулась на несущуюся в сторону двери дочку и встала с дивана, отправившись следом за ней.

– Алексия, милая моя! – Виктор присел на корточки, ловя девчушку с яркими голубыми глазами и самой красивой на свете улыбкой, и крепко ее обнял. – Как же я соскучился! – Настя оперлась на дверной косяк и с улыбкой наблюдала за разворачивающейся картиной. Лекси каждый раз так ждет приезда Виктора, что в последние дни просто выносит ей мозг постоянными расспросами, напоминая милого ослика из мультика про Шрека. “Когда же приедет папа?”, “А сколько осталось? Час, три?”, “Сколько ночей еще нужно поспать до его приезда?”. Иногда Настя просто не знала, куда деваться от этих расспросов, потому что Виктор приезжал только тогда, когда считал нужным. В его занятом графике дочка занимала не самое первое место. Если поначалу после рождения малышки он старался уделять им как можно больше времени, даже перебрался в Нью-Йорк на первые месяцы, то потом постепенно стал приезжать реже и на менее короткие сроки. Настя понимала, что теперь муж стал востребованным и известным продюсером, чьи аранжировки пользовались огромным успехом, и чтобы попасть к нему, исполнителям приходилось за полгода ставить его в известность. Стас Багиров все же принес Виктору Свиридову такую желанную известность. Теперь они с Алексией жили не в люксе многоэтажки Нью-Йорка, а в элитном собственном доме в Майями, где у малышки был полный раздор. Лекси была настолько неусидчивым ребенком, что иногда Настя думала, что ребенок подзаряжается просто от солнца, иначе объяснить наличие бешеной энергетики не могла. Они целыми днями катались на самокатах, по несколько часов гуляли на детских площадках, где девчушка умудрялась побить играющих рядом мальчиков, отвоевывая свое право на качели. Характер был ого-го. Вся в отца. Читали книги с боем, потому что тогда Лекси приходилось сидеть, а это удавалось с трудом. Девочка занимала все внимание матери, но Настя не жаловалась. Она души не чаяла в дочери, каждый день благодаря Бога за то, что подарил ей такое чудо. С Виктором отношения наладились еще с того момента, как Настя легла в больницу. С виду наладились, на самом же деле оставаться вдвоем им стало сложно. Общих тем для разговора почти не находилось. Если Настя все время рассказывала о Лекси, то Виктор о своих успехах в музыкальной индустрии. С восторгом делился о своем новом увлечении – режессуре. Его глаза загорались, стоило начать описывать работу над клипами известных в Европе групп, их отношение к нему, а Насте оставалось только сдержанно улыбаться, где-то в глубине души отгоняя мысль, что эти темы занимают его гораздо больше успехов дочери.

– Смотри, что я тебе привез, – Виктор потрепал малышку по темным вьющимся волосикам, и занес с крыльца коробку внушительных размеров.

– Что это? – радостно захлопала девчушка в ладоши, радуясь уже одному размеру подарка. – Игрушка? Кукла?

– Не угадала. Это синтезатор. Буду учить тебя играть, чтобы однажды ты стала известной во всем мире певицей. – Лекси нахмурила бровки, сложив крошечные ручки на груди.

– Но я не хочу становиться певицей. Я хочу летающий самокат. – Настя улыбнулась.

– Вот и заработаешь себе на самокат. Знаешь, сколько певицы зарабатывают?

– Сколько? Сто долларов? – Виктор рассмеялся и взял ее за руку.

– Нет, Алексия. Сто тысяч долларов, и это не предел. Привет, любимая! – подошел к Насте и поцеловал ее в губы. – Как вы здесь?

– Нормально. – Настя пожала плечами, забирая у него коробку с музыкальным инструментом и укладывая ее на диван. – Лекси тебя очень ждала. Уже распланировала, как проведет с тобой целый день.

– Да, папочка! Мы поедем на море, потом на площадку, потом в кафе, – затараторила Лекси, с восторгом описывая предстоящие планы.

– Оооо, сколько всего. Но папочка устал. – Виктор ослабил галстук и сел на диван, усаживая дочку на колени. – Давай, может, завтра это все сделаем? А я сегодня отдохну немного, и мы с тобой начнем учиться играть на синтезаторе.

– Ну, я не хочу на ситренаторе.

– Синтезаторе.

– Не хочу. Хочу с тобой гулять, – маленькие ручки оплелись вокруг шеи Виктора, и тот похлопал дочку по спине.

– Погуляй с Алиной пока что. К нам сегодня дедушка приедет в гости.

Настя удивленно посмотрела на мужа.

– Папа? Зачем?

– Сюрприз, любимая! – серые глаза так заблестели, что Насте отчего-то стало нехорошо. Она знала этот блеск. Слишком хорошо, чтобы не понять, что случилось что-то, из чего Виктор может получить выгоду. – Алина! – крикнул Свиридов, заставляя малышку вздрогнуть от неожиданности. Прислугу они забрали с собой, вместе с Валентиной. Здесь они были нужнее, чем в их доме в Москве.

– С приездом, Виктор Сергеевич! – вежливо поздоровалась Алина, показавшись на пороге.

– Спасибо. Забери Лекси, погуляйте немного!

– Но, пап… – запротестовала малышка, когда Алина подошла к ней и протянула руку. Девочка лишь крепче вжалась в отца.

– Алексия, я отдохну, и мы с тобой поиграем в лото, хорошо? – мужчина поцеловал в щеку малышку и снял ее со своих колен, вручая прислуге. Настя не понимала его отношения к дочери. Когда ей самой приходилось уходить на лекции, она прилетала домой с одной лишь мыслью, чтобы Лекси еще не спала, и можно было увидеться, почитать сказку и поцеловать перед сном. Иногда дочь засыпала еще до ее приезда, и тогда Настя ложилась рядом на детскую кроватку, обнимала ее и просто слушала размеренное дыхание своего бесценного сокровища. А Виктор, он словно даже не скучал по ней. Хотя очень ждал ее появления на свет. Радовался беременности. Возможно дело именно в том, что мужчина настолько мало проводил с ней времени в роли отца, что не успевал толком привыкнуть к ребенку, изучить предпочтения родной дочки. Настя не раз просила его остаться на дольше, но у него всегда находились важные дела. Она скидывала ему фото на телефон, снимала видео первых шагов дочери, ее умелок, от которых у Насти от радости слезы на глаза наворачивались, а Виктор всегда только отвечал «Какая у меня умница дочь». Спустя время она перестала делать и это. Если ему самому не хочется наблюдать за развитием дочери, то зачем заставлять насильно. Хотя, когда приезжал, Свиридов действительно проводил с ней время. Играл в основном в развивающие игры, прививал любовь к музыке, записал на вокал к одной из самых востребованных учителей в Майями. Настя не понимала зачем, но Лекси нравилось петь, поэтому она не протестовала. Главное, чтобы малышке было по душе.

Алина шепнула что-то на ушко девочке, и та, радостно завизжав, бросилась к выходу на задний двор.

– Прятки? – поинтересовалась Настя с улыбкой. Алина кивнула и отправилась за девочкой. Прятки была их любимая игра.

– Наконец-то мы вдвоем, – промурлыкал супруг, вставая с дивана и шагая к Насте. Обхватил девушку за талию и поцеловал. – Пойдем в душ, – проговорил на ухо и по-хозяйски сжал грудь, но супруга осторожно выбралась из его объятий.

– Ты иди, я сейчас доделаю план и поднимусь к тебе через десять минут, как раз успеешь выйти из душа.

– Это так срочно? Твое домашнее задание не подождет? – тут же недовольно передернул Виктор.

– Вить, я почти доделала, сейчас отложу, потом сложно будет мысли в кучу собрать.

– Ладно, жду тебя. – Настя провела взглядом широкую спину мужа и отправилась в гостиную, где на столе оставила ноутбук. Мысли о предстоящем сексе заставляли ее напрягаться. Она не понимала причины, но ее тело перестало реагировать на прикосновения супруга. Еще четыре года назад. Возможно, глубоко в подсознании отпечатался случай с изнасилованием, и теперь ей сложно было раскрепоститься. Настя поначалу старалась вернуть угасшую страсть. Да и Виктор тоже. Он после случая, когда была зачата Лекси, теперь по-другому занимался сексом. Без прежней жесткости, грубости. Без огня. Хотя и хотел ее. Настя же очень старалась захотеть его снова. Говорят, у женщин все начинается с головы. Она заставляла свой мозг хотеть мужчину, который ласкал ее грудь руками, губами, целовал, и с горящими глазами брал в их спальне. Чего только не пришлось перепробовать. И белье дорогущее кружевное надевала. И даже игрушку купила специальную, которую Виктор очень даже оценил. Ему нравилось, что жена старается привнести что-то новое, разнообразить их половую жизнь. Он с маниакальным восторгом тогда трахал Настю по очереди то вибратором, то самостоятельно. Кончил подряд несколько раз, Настя один. И то с трудом. Ей вообще теперь казалось, что оргазм она может получить только когда доводит до него себя сама. Тогда получалось лучше всего. Она, как и любая женщина ее возраста, чисто физиологически хотела секса. Это нормально. Но объятия мужа не вызывали желания, его долгое отсутствие не побуждало организм вдруг завожделеть его, успеть соскучиться и вдоволь насладиться его присутствием рядом. Это убивало. Настя чувствовала себя неполноценной. Ей хотелось, чтобы у нее мурашки табуном шли от поцелуев мужа, его откровенных касаний, но ничего не происходило. Каждый раз после секса ей приходилось ждать, пока он уснет, и доделывать все самой. Муж не знал. Настя научилась искусно притворяться. Зачем обижать его? Пусть думает, что все в порядке. Больше всего не хотелось задеть его мужское достоинство. Только самой от себя было тошно. Почему ее мозг не может выбросить в кровь эндорфины? Настя даже всерьез думала, что после беременности и перестройки гормонального фона, у нее пропало желание к мужчинам в целом.

На автомате доработав план, закрыла крышку ноутбука и отправилась в комнату. Все произошло ровно, как и всегда. Виктор активно демонстрировал свое нехватку в сексе за достаточно долгие четыре месяца разлуки, Настя изо всех сил старалась активно отвечать на его ласки, брала инициативу в свои руки, в очередной раз тщетно надеясь на внезапно проснувшееся желание. Она скакала на нем сверху, пока муж, остервенев от похоти, рьяно целовал ее грудь. Изгибалась и стонала, даже начав чувствовать что-то отдаленно напоминающее удовольствие. Так обрадовалась, что задвигалась еще активнее. Виктор зарычал, захватив ее губы своими, кусая и всасывая в рот, а потом затрясся всем телом, кончая и крепко сжимая ее ребра.

– Ты успела? – проговорил мокрыми губами на ухо.

– Нет, – честно ответила Настя, в очередной раз понимая, что ничего не получается.

– Тогда дай мне несколько минут на отдых и начнем снова.

И они начали. Только снова тщетно.

Вечером приехал отец. С порога подхватил внучку на руки и закружил, вручая куклу, серию которых Лекси обожала. Она заверещала и убежала к Алине делиться радостью.

– Привет, пап. – Настя обняла отца, замечая усталость на еще не пожилом лице.

– Привет, дочка, – поцеловал ее в щеку и пожал руку подошедшему Виктору. – Любимый зять! – Виктор кивнул.

– Добрый вечер, Виталий Олегович. Проходите, мы вас заждались. Валентина уже почти приготовила ужин, так что можете отдохнуть минут двадцать и спускайтесь.

Виталий Олегович отрицательно качнул головой.

– Нет, нет, я не устал. В самолете насиделся. Я сейчас только переоденусь и спущусь. Ты еще не говорил Насте?

– О чем он должен был мне сказать? – не удержалась от вопроса девушка, переводя взгляд с отца на мужа.

– Как я мог? – с широкой улыбкой развел руками Виктор, проигнорировав Настю.

– Тогда дождись меня, и обо всем расскажем вместе.

Виталий Олегович улыбнулся, как Насте показалось немного грустно, и ушел в спальню.

– Вить, о чем речь? – обернулась к мужу, который подошел к бару и наливал в стакан виски.

– Скоро узнаешь, любимая! – сверкнув таинственным взглядом, Виктор поднес ко рту стакан и пригубил его. В этот момент в комнату влетела Лекси с новой куклой. Крутила её во все стороны, хвастаясь папе, и звонко смеялась, заставляя Настино сердце заходиться от любви. Лекси была как маленькая Белоснежка. Светлая кожа и темные, вьющиеся на концах волосы. Теплая улыбка, подобно лучику солнечного света, освещающая все вокруг, и маленькие ямочки на щечках. Полдня они с Виктором играли на синтезаторе и успели выучить несколько нот и легкую мелодию про ноты До, Ре, Ми. Лекси битый час без остановки играла ее, рассадив вокруг кукол, а Виктор гордился тем, как быстро дочь все схватывает.

Виталий Олегович присоединился к ним спустя обещанных двадцать минут. Отец Насти всегда был пунктуальным, даже в мелочах.

Поужинали, слушая веселое щебетание Лекси и их шуточные перепалки с дедушкой. Свиридов старший старался приезжать как можно чаще. Последнее время получалось, к сожалению, реже, но раньше он делил почти все выходные с родными. Даже иногда к себе забирал Алексию вместе с Алиной, давая Насте возможность отдохнуть и провести время с Машей, которая так же наведывалась несколько раз в год.

– Ну что? – нетерпеливо спросил Виктор, когда Лекси повели готовиться ко сну, и они остались в столовой втроем.

Виталий Олегович взглянул на него, а потом перевел взгляд на Настю.

– Настя, у нас для тебя новость.

– Надеюсь, хорошая? – сдержанно поинтересовалась, отпивая красное вино из бокала.

– Есть и плохая, и хорошая. Начну с плохой, – от Насти не скрылось серьезное выражение лица отца. Виталий Олегович положил руки на стол, сложив их в замок. Тяжело вздохнул. – Я тебе не говорил, но последние месяцы дела в компании резко пошли на спад. – у Насти от неожиданности глаза распахнулись.

– Что? Снова?

– Да, – поднес кулак ко рту и прокашлялся. – Кредиты мы почти выплатили, сама знаешь, как одно время приходилось затягивать пояса. Последняя коллекция вышла с браком. Пришлось её вернуть. Заводской дефект. Машины починили, но на это ушли крупные суммы. Так же на возврат денег уже приобретенной обуви и в магазины. Продажи буквально остановились. Двое акционеров начали угрожать, что продадут акции. Я не знал, что делать. Нужно срочно выпускать новую коллекцию, а денег в обрез. На новые кредиты рассчитывать не стоит. После прошлого раза я сомневаюсь, что их нам теперь вообще когда-либо дадут. В общем, совсем разбитый я сидел в офисе и думал над тем, как выйти из положения, когда мне позвонил Виктор, – мужчина мельком взглянул на зятя. – В общем, слово за слово, и я рассказал, что и как. Виктор, недолго думая, предложил свою помощь. Месяц назад он выкупил акции у акционеров, которые хотели выставить их на аукцион, а вчера он купил так же часть моих. Теперь этих денег должно хватить на всё.

– Часть? Какую часть, пап? – заторможенно переспросила Настя. – Ведь у тебя был 51 процент. Если ты продал часть акций, получается, что лишился контрольного пакета?

– Да. Теперь контрольный пакет у Виктора, – подтвердил отец. Насте от чего-то дышать стало трудно. Ощущение, будто на шее удавку затянули, перекрывая кислород. Перевела взгляд на мужа. Он сидел, развалившись на стуле. Довольный, счастливый, уверенный в себе.

– Но как? Подождите, – в голове роился миллион мыслей. – Почему ты не мог просто занять денег у Вити, пап? – а потом к Виктору сокрушенно обратилась. – Ты же мог дать взаймы. Отец столько раз тебе давал денег за эти годы.

– Насть, успокойся, – поспешил успокоить её отец и взял руку дочери в свои, потянувшись через стол. – Все это временно. Не мог занять, потому что суммы слишком большие, и если не дай Бог что, мне нечем будет вернуть. А так, по закону, он сможет в любой момент продать компанию, – последние слова сказал очень тихо. Было видно, как сложно ему даже допустить мысль о подобном исходе дел.

– Любимая, не волнуйся. Я далек от всего этого, и все решения, как и прежде, будет принимать твой отец. Руководить, создавать коллекции и так далее, – вмешался Свиридов. – Я просто помог. Подстраховка на всякий случай. Теперь мы связаны не только брачными узами, но и общим делом, – странное ощущение овладело девушкой. Виктор вроде бы и помог, но Настя теперь четко чувствовала свою зависимость от него. Отец собственноручно отдал зятю то, чем так дорожил. Фирму, которая является смыслом его жизни. Слепо доверил, полагая, что теперь все наладится и вернется на круги своя. Настя вроде бы и радоваться должна, но необъяснимое ощущение, что её только что купили, загрызло изнутри. Может, если бы у них все было в порядке, такая мысль не поселилась бы в её голове.

– Спасибо, Вить, – проговорила, натянуто улыбнувшись.

– Он спас меня. И Speeds. – с благодарностью объявил отец. – Я уже благодарил тебя, но скажу еще раз. – Виталий Олегович протянул руку и крепко пожал её сияющему от приобретения Виктору. – Я не мог и мечтать о таком зяте и безумно рад, что моя дочь обрела счастье именно с тобой.

Виктор расплылся.

– Это я обрел с ней счастье. И теперь уж Настя от меня точно никуда не денется, – мужчины расхохотались, а для Насти эти слова были первым звоночком. Она тогда постаралась не обратить на них внимания, а свою паранойю списала на больную фантазию. Но придется их вспомнить гораздо позже, когда поймет, что именно значила фраза, имеющая двойной смысл. Когда назад дороги уже не будет, и все, что останется – это от безысходности тихо плакать в подушку, глотая горькие слезы, в очередной раз поминая свои глупые мечты о счастье.

Глава 20

Год спустя

Москва

– Настя, можно быстрее? – недовольно поторопил Виктор, облаченный в белый костюм и бежевую рубашку. Мужчина стоял у входа в детскую комнату, нервно крутя наручные часы.

– Витя, ты вместо того чтобы торопить, лучше бы сам поехал, – резко ответила Настя.

Алексия никак не хотела отпускать маму, вцепившись в ее шею руками. После переезда в Москву и полной смены обстановки, ей сложно давалась адаптация. Ни знакомых детей, ни дедушки рядом. Только громадный дом и Алина. Хоть прислуга и старалась каждый день возить девочку на детские площадки, чтобы той было проще, но все же так быстро переключаться на русский язык не удавалось. Дома Настя с рождения разговаривала с дочкой на двух языках. Лекси знала оба, но мыслила все же скорее на английском, потому что именно на нем общалась с друзьями. А сейчас ее вырвали из привычной среды и бросили в абсолютно новую. Элитный детский сад, в который вчера отвели Алексию впервые, кажется, пришелся ей по душе. Но расставания с мамой пока давались нелегко. Нужно хорошо знать психологию, чтобы понимать как вести себя в таком случае. Настя не хотела идти на музыкальную премию одного из самых главных музыкальных каналов страны, о чем не раз сказала Виктору, но тот уперся.

– Я специально привез вас сюда, чтобы быть с вами чаще, и с тобой в том числе. Ты – моя жена, Настя, и обязана сопровождать меня на такого рода мероприятия, – убеждал Свиридов.

– Но в прошлом и позапрошлом году ты же как-то обходился без меня.

– Потому что Алексия была маленькая, а теперь она уже достаточно взрослая, чтобы ненадолго отрываться от маминой юбки. И вообще, это не обсуждается. Я награждаю Багирова, а ты, как примерная жена, должна находиться в зале. Ровно, как и на красной дорожке, и на вечеринке после награждения.

– Ты не награждаешь Багирова, а объявляешь номинантов и вручаешь пластинку победителю. То, что это будет Багиров еще не факт, – стояла на своем девушка.

Виктор только снисходительно усмехнулся на ее реплику.

– Настя, Настя, как же ты далека от всего этого.

– Да, видимо очень. Поэтому лучше мне остаться дома, – психанула девушка. Видеть Стаса ей никак не хотелось. За все эти годы она почти не вспоминала парня. Конечно, совсем в изоляции жить не получилось бы. Современные технологии, так или иначе, держат на одной волне с событиями в мире. Лицо одного из самых востребованных артистов современной эстрады очень часто мелькало на разных сайтах, заставляя ее сердце неконтролируемо сбиваться, но Настя намеренно игнорировала любые новости об исполнителе. Глаза успевали зацепиться за оглавления про очередную пассию артиста, его успехи в музыке, новый хит, да и Алексия как назло очень часто выбирала именно его песни на YouTube. Девочка умело пользовалась планшетом, пролистывая мультфильмы и находя музыкальные клипы.  Настя старалась ограждать чадо от современной музыки, потому что то, как малышка пела песни про «грудь, попу» и остальные части тела, нравилось Насте меньше всего. Но сейчас время такое. Как бы не старалась наладить воспитание дома, на улице обязательно услышит то, от чего мать пытается оградить. Так и Лекси. Более того, когда приезжал Виктор, он обязательно в машине включал песни своих исполнителей, которых за эти годы у него набралось уже шесть человек, и все больше или меньше, но были популярны. Лекси привлекал именно Стас. Его песни заметно изменились. Да и манера исполнения тоже. Рваные, битовые, переплетающие в себе поп и рэп исполнение, они несли в народ агрессивные ноты и тексты. В какой-то степени Настя понимала, кому адресованы песни, в которых все девушки предательницы и лгуньи, но не чувствовала себя виноватой. Парень пел о лжи и лицемерии, хотя сам был таковым не меньше. Конечно, для безумных фанаток – он Бог, которому они поклонялись, но Настя одна знала его настоящим. Подлым эгоистичным мерзавцем.

– Настя, я у тебя не спрашивал, поедешь ты или нет. Я сказал, что ты будешь там. И это не обсуждается, – отрезал Виктор в тот вечер, заставляя Настю проглотить желание огрызнуться. С тех пор, как Витя стал обладателем контрольного пакета Speeds, в нем что-то неуловимо изменилось. Мужчина стал увереннее, тверже и жестче. Теперь он не интересовался, не спрашивал мнения, а ставил перед фактом. На фирме, правда, появился лишь раз, сразу после того, как они с отцом заключили сделку. Особо не вникал в дела, но попросил присылать ему все отчеты по производству и продажам. Великодушно дал право Виталию Олеговичу продолжать быть директором, и пообещал, что любую сумму, которая будет документально подтверждена и выгодна, он обязательно выдаст, поэтому на него можно рассчитывать. Джейми предложила выпустить абсолютно новую коллекцию для широкого рынка. Более дешевую. Сначала к этой идее отнеслись скептически, но ко всеобщему удивлению, она сработала. Теперь кроссовки Speeds можно было найти не только в фирменных магазинах, но и в сетях модных магазинов по доступным ценам. Конечно, качество немного уступало, но оказывается, народ готов покупать и такие уже за одно только имя. Отец каждый раз, когда встречался с Виктором, с энтузиазмом рассказывал тому о делах в компании и не прекращал его благодарить, заставляя Настю помалкивать и держать все упреки при себе.

Пришлось согласиться. Поэтому сейчас, одетая в шикарное дорогое платье в пол искрящегося белого цвета, подчеркивающего ни капли не изменившуюся после родов и беременности фигуру девушки, Настя сидела на кровати в комнате Алексии и целовала ее макушку.

– Лекси, я завтра приеду, и мы вдвоем поедем гулять, хорошо? – твердила Настя, проклиная Виктора за то, что заставляет ее отрывать от себя дочь и ехать туда, где быть совершенно не хотелось.

– Так, – Виктор бросил взгляд на часы, – Настя, я поехал. Даю вам время на все эти сопли, но к семи часам ты обязана быть в зале, это понятно?

Настя полоснула его злым взглядом.

– Буду, – а потом улыбнулась дочери, слыша, как шаги супруга удаляются по коридору. – Смотри, какая я красивая. Хочешь, Алина тебя оденет нарядно, и мы проведем небольшую фотосессию, а потом я поеду, а ты пойдешь проявлять фотографии?

Девочка радостно захлопала в ладоши, отрываясь от Насти. Лекси обожала это занятие. Алина, как выяснилось после рождения дочки, очень хорошо владела фотоаппаратом. Ее видение кадра было интересным и новым. Все фото, которые висели в рамках на стенах, были сделаны именно ею. Настя купила няне дорогую камеру, за что девушка не переставала благодарить хозяйку до сих пор, а свою старенькую часто давала Лекси, чтобы та фотографировала окружающую природу. А потом они шли в специально оборудованную комнату, и вместе проявляли снимки. Конечно, там за малышкой нужен был глаз да глаз, но она была послушной и никогда не лезла руками в жидкость для проявки фотографий. Спокойно ждала у входа, когда листы с запечатленными кадрами просушатся, а потом раскладывала все на диване, и они вместе с Настей выбирали самые лучшие.

Настя приехала уже тогда, когда все действие перенеслось в зал, а премия началась минут тридцать назад. Вошла в громадный спортивный комплекс, музыка из которого гремела даже на улице, а визг многотысячной толпы оглушал. На сцене вытанцовывала одна из новомодных певиц в цельном купальнике, длинных сапогах и плаще сверху. Зал дружно подпевал, пока Настю провожал к ее месту один из помощников организаторов. Первые ряды традиционно занимали самые популярные личности страны и ее гости. Место же девушки было в третьем ряду. Пришлось поднять некоторых, чтобы протиснуться, но никто не был против. Наоборот, вежливо вставали, приветствовали Настю, некоторые даже обнимали и так искренне радовались ее приезду, будто все пять лет только и ждали этой встречи. Лицемерие зашкаливало. Она даже успела отвыкнуть от всего этого и теперь чувствовала себя еще более некомфортно среди искусственных лиц, половину имен которых не помнила, зато они, по всей видимости, знали о ней все. Интересовались делами дочери, отца. Настя отвечала заранее отрепетированными фразами и была безмерно счастлива, когда, наконец, добралась до своего места. Виктор очаровательно улыбнулся, вставая и приветствуя жену.

– Почему ты опоздала? – холодно спросил на ухо.

– Пробки.

Осмотрелась, натыкаясь взглядом на кукольных девушек, снимающих себя на камеру, и похоже в прямом эфире транслируя происходящее на сцене в соцсети. То здесь, то там мелькали фотовспышки, пока Настя крутила головой. Глубоко в душе понимая, кого именно ищет, и точно зная, что Стас находится здесь. Зачем и сама не могла объяснить. С тех пор, как приезжал Рома, Настя знала одно, что никогда больше не будет испытывать прежних чувств к этому человеку. Их просто не может быть. Он собственноручно истребил все. Но какая-то часть внутри нее отчаянно хотела хотя бы взглянуть на парня. Может, просто вспомнить те ощущения, когда она была счастлива. Или увидеть его разбитым от несчастной очередной любви, тогда бы Настя могла над ним посмеяться. Или нет. Сложно объяснить.

– Я отойду, – отвлек Виктор от рассматривания публики и пошел в сторону кулис. А через несколько минут Настю позвал один из молодых людей, расставленных у первых рядов, чтобы приглашать звезд готовиться к номерам, передавать им послания от организаторов или банально приносить воды. Девушка удивленно проследовала за ним. Мимо пронеслась очередная молоденькая исполнительница, разодетая в перья и ярко – розового цвета купальник. Что за мода такая? Ощущение, что они не на премии, а на показе купальников. Настя узнала в стройной девушке ту самую Светлану Ленц, которая практически не изменилась, став разве что еще более привлекательной и сексуальной. Полные губы, явно не оставленные без внимания косметолога, привлекали внимание и широко улыбались ее супругу. Пока Настя подошла к ним, Ленц уже упорхнула, ковыляя на высоченных каблуках.

– С каких пор ты с ней общаешься? – спросила Настя.

– С тех самых, как она потребовала меня в качестве режиссера для своего клипа.

– И много заплатила, – добавила Настя, понимая причину столь резкого изменения отношения к «бесталанной девице», как ее назвал когда-то Виктор.

– Не без этого.

– Анастасия, Вы здесь уже, – рядом с ней вырос один из главных помощников.  – Как хорошо, что вы согласились помочь, иначе вышло бы некрасиво.

– В чем помочь? – вопросительно выгнула бровь Настя.

– Насть, ты будешь со мной объявлять номинантов, – поставил перед фактом Свиридов.

– В смысле? Ты же должен был объявлять их с какой-то там гостьей.

– Она не приехала, – пояснил молодой парень рядом. – Вылет отменили из-за погодных условий на Барбадосе. А одного Виктора выпускать некрасиво будет.  Всех номинантов представляют двое или трое. Если эта номинация выделится, получится не очень хорошо. Да и правила у нас такие. Вручать награду обязаны двое.

Настя нахмурилась, подавляя недовольство.  Мало того, что сюда притащил, так теперь еще и на сцену выходить нужно перед многотысячной публикой.  У нее даже примерных слов нет. Да и вообще что за бред? Люди к этому готовятся по нескольку недель, а не вот так с бухты барахты.

– Вы извините, но я даже не знаю что говорить.

– Да ничего особенного. Поздороваетесь, по очереди представите номинантов, и потом вы, Анастасия, объявите победителя. Он будет в конверте, который мы вам вручим перед выходом на сцену.

– Я далека от музыки. Пусть это сделает Виктор, – её начал бить мандраж. Это же прямой эфир.  Скажи слово не так, и потом страна еще долго об этом не забудет.

– Нет, Виктор будет поздравлять, он уже и речь подготовил, а объявите Вы.

– Речь?

– Да.  Две. Одна если победит Стас, вторая, если кто-то другой, – ответил супруг

– Витя, я не знаю, – занервничала Настя, когда парень ушел за наушником для Свиридова.  – Там же тысячи людей, и еще столько же сейчас у экранов телевизоров.  Ты понимаешь, что я впервые это делать буду.

– Конечно! И ты справишься! Выглядишь сногсшибательно. И рядом с тобой я буду чувствовать себя королем, – муж притянул ее к себе и поцеловал в щеку.

Настя пальцы заломила, понимая, что никуда все равно не денется.  Если Виктор решил, предъявляй хоть сотню аргументов, ничего его решения не изменит.

Достала из сумочки помаду, подкрасила губы.  Господи, если бы знать заранее, что придется на сцену выходить, накрасилась бы хоть поярче.  Она, конечно, и сейчас выглядела довольно хорошо, просто с макияжем поторопилась, слегка оттенив глаза серыми тенями и подводкой. Настя посмотрела на часы на смартфоне, подумав, что вполне успела бы сейчас подправить макияж в дамской комнате, а потом передумала. Если Виктора устраивает её внешний вид, значит пусть так и остается.  Он не спрашивает её мнения, пусть довольствуется тем, что есть.

Через пятнадцать минут после того, как Свиридову вставили в ухо наушник и проверили его работоспособность, пару объявили ведущие, и они под всеобщие овации вышли на сцену.  Ноги Настю не слушались. Она вцепилась в руку мужа холодными пальцами, боясь упасть прям там. Сцена была огромной. Чтобы добраться до центральной точки, нужно было спускаться по двадцати ступеням.  Сердце колотилось, как сумасшедшее.

– Насть, расслабься, – шепнул Виктор, сжимая её пальцы.  – Это все лишь награждение. Улыбнись и покажи всем, какая ты у меня.

Настя глубоко вдохнула, подходя к микрофону, и ослепительно улыбнулась.

У Стаса перед глазами все огни сцены в одно сплошное пятно слились, когда вышли Свиридовы.  Он не готовил себя к этому. Не к такой реакции на ту, кого люто ненавидел. Его охватила предательская дрожь, ведь награждать должна была не Настя.  А она мало того, что без предупреждения снова врывается в только устаканившуюся жизнь, расковыривая старую рану, так еще и выглядит, как чертова Афродита. Сердце парня забилось, отдаваясь эхом в ушах, пока он наблюдал, как болезнь всей его жизни плывет вниз по блестящим ступеням. Виктор поддерживает её под локоть, положив ладонь сверху и что-то говорит, а эта стерва улыбается.  Так, что у парня дыхание из легких со свистом вырывается. Ледяные пальцы вцепились в сиденье, пока они громко приветствовали зал, читали имена номинантов и смотрели короткие отрывки из их клипов. В какой-то момент Настя посмотрела в зал, а потом её взгляд упал прямо на него. Увидеть парня было невозможно, потому что при прокрутке клипов свет в зале тускнел, а в глаза находящихся на сцене били прожекторы.

Настю словно магнитом потянуло посмотреть в правый угол зала. Невозможно было объяснить почему, просто дикая сила притяжения и острое покалывание на коже буквально развернули её в ту сторону. Она обвела взглядом первые ряды, но особо выделить никого не получилось.  Свет ослеплял.

– А тепееерь, Настя, – бодро проговорил Виктор в микрофон, его рука легла на тонкую талию, обращая на себя внимание.  Свет в зале зажегся, и супруга, опомнившись, вернула взгляд в центральную камеру, – Давай уже назовем имя Лучшего артиста года.  Открывай конверт, любимая! – Настя улыбнулась и выполнила просьбу мужа.

– Кто же это? Не терпится узнать? – под одобряющий гул зала, девушка достала белый лист бумаги и развернула. Ну, конечно.  Кто бы это еще мог быть?  Сердце дернулось, и она, превозмогая дрожь в голосе, как можно громче и вкладывая фальшивую радость, объявила, – Лучший артист года – Стас Багиров!

Зал мгновенно озверел, хором скандируя «Багиров, Багиров».  Несколько операторов тут же рванули в правую сторону, а прожектор осветил виновника оваций.  Рядом находящиеся пожимали руку широко улыбающемуся парню, хлопали по спине, а Настя забыла, как дышать.  Теперь поняла, почему ее взгляд упал именно на то место. Быстрым шагом молодой человек направлялся в сторону сцены, под неумолкаемый шум фанатов. Настя же не могла узнать в этом мужчине того Стаса, который когда-то перевернул её жизнь с ног на голову.  Гордая осанка победителя, волосы намного короче, чем были раньше. Стильно уложены назад и высветлены на концах. Весь в черном. Классические джинсы и атласная рубашка, расстегнутая сверху, подчеркивали образ уверенного в себе музыканта. Перескакивая через одну ступеньку, артист поднимался на сцену. Подошел к ним и взял из рук Виктора пластинку, которую уже десятый год вручали победителям самой престижной музыкальной премии страны. Крепко пожал его руку, Настю полностью проигнорировав.

– Спасибоооо, – прокричал в микрофон, разворачиваясь к залу. – Черт, ребята, это моя третья пластинка, но радости, как когда получал первую! – хрипло рассмеялся, заставляя что-то глубоко в Насте встрепенуться. Как же он был не похож на себя прежнего. Холеный, видный. Мужчина, на счету которого теперь были немалые суммы денег, и это ощущалось на расстоянии. В повороте головы, прямом взгляде и холодной усмешке.  Глаза тоже изменились. В них больше не было той теплоты и нежности, за которые когда-то Настя его полюбила. Зато уверенность в себе разила на несколько метров. Он и раньше не отличался её отсутствием, но сейчас эта черта характера была подкреплена хорошей финансовой базой. Перед ней стоял человек, способный позволить себе многое и точно знающий, что ему это сойдет с рук. Знала ли Настя такого Стаса? Однозначно, нет.

– Я хочу сказать огромное спасибо всем вам. Потому что без вас, не было бы и её.  – Стас с триумфом поднял вверх пластинку, и зал завизжал. Девушки сходили с ума, а Настя почему-то вспомнила его слова, брошенные когда-то еще в прошлой жизни о том, что она о нем еще услышит. Будучи мальчишкой, он тогда поклялся, что его лицо будет украшать все билборды, а из каждого радио будет звучать его голос. И сдержал обещание. Самый топовый певец, один из бешено востребованных личностей в рекламе, передачах, парень сделал то, что не удавалось другим. Не лопнул, как красивый мыльный пузырь, выпустив несколько хитов и исчезнув. Стас Багиров завоевал сцену, подсадив на свое творчество миллионы, и теперь пожинает плоды.  – Так же спасибо моему продюсеру, Виктору Свиридову за то, что однажды поверил в меня, и теперь я здесь. Всей моей команде, которая каждый день проделывает колоссальный труд, чтобы выдавать вам качественный продукт, и, судя по этой пластинке, у нас это отлично получается! – зал ответил беснующимся шумом. – Спасибоооо! – победитель номинации развернулся, еще раз пожал руку Виктора и равнодушно кивнул Насте, больше из вежливости перед огромной аудиторией, чем по собственному желанию, а потом спустился со сцены.

Настя и Виктор тоже заняли свои места в зале.  Девушка еще битый час пыталась унять дрожь в коленях и не смотреть в сторону, где сидел Стас. Дико злилась на себя за то, что какая-то крошечная часть её сознания затрепетала от одной лишь возможности стоять с ним рядом. Она была такая маленькая, но зудящая, как комар, который настойчиво жужжит над ухом, а отогнать его не выходит.  Нет, отношение Насти к парню не изменилось. Он как был для нее ничтожеством, таким и остался, даже еще хуже. За то, что вызвал такие противоречивые чувства, Настя возненавидела его еще сильнее.

Концерт длился долгих четыре часа. Под конец половина сидений опустела.  Если вначале мероприятия звезды пытались держать марку, девушки каждые пять секунд поправляли макияж, а парни вставали, пожимая руку и поздравляя своих друзей, победивших в той или иной категории, то теперь все устало развалились на сидениях и потягивали кофе, чтобы хоть как-то дожить до окончания. Когда ведущие, наконец, попрощались, кажется, все выдохнули с облегчением. Но это был еще не конец. Самое худшее было впереди. Директор телеканала пригласил самых приближенных в свой загородный дом для празднования грандиозного события в закрытой обстановке. Таких привилегированных оказалось человек пятьдесят, шестьдесят.  Самые рейтинговые и знаменитые. И кто бы мог сомневаться в том, что Виктор Свиридов не войдет в их число? Настя настолько устала, что уснула прямо в машине, пока они ехали к месту назначения. Ей так хотелось домой, в кровать и тишину, но нет, Виктор потащил ее туда, где придется весь вечер смотреть на довольную физиономию Стаса.

Загородный дом только назывался домом, на самом деле это был почти дворец. Из белого камня, в стиле модерн, с навороченной дорогой мебелью и гостевым домиком в придачу. В течение часа подтянулись гости. Все переоделись в более удобную и простую одежду. Хозяин дома, Аркадий Вениаминович не поскупился на угощения. Официанты сновали мимо гостей, разнося на подносах черную и красную икру, фуагра, мясные деликатесы. Лучший сушист Москвы баловал гостей роллами и суши, а специально приглашенный бармен из Германии самыми вкусными коктейлями.

Настя поначалу подходила с Виктором к их общим знакомым, вкратце рассказывала о жизни и, конечно же, обещала всех позвать в гости. Как же без этого? “Лучшие друзья”. Когда приехала Маша, девушка впервые за весь вечер почувствовала облегчение и родное плечо рядом.

– Пойдем выпьем, подруга. – Маша оттащила ее сразу к бару в огромной гостиной. Проходя мимо дорогих московских львиц, крутящих ягодицами под музыку, и выпивших молодых людей, нацеленных на приятное окончание вечера с этими самыми львицами, Настя случайно зацепила кого-то плечом и обернулась, чтобы извиниться, но слова застряли в горле. Прямо перед ней в паре сантиметров Стас стоял, обнимая за талию Ленц.

– Ох, Анастасия, и вы здесь, – затрещала ни с того ни с сего эта Света, как будто они знакомы были, хотя это не так. – Меня Светлана зовут. Очень много хорошего о вас слышала, – протянула руку с длинными острыми ногтями, покрытыми ярко красным лаком.

– Очень приятно, – скрипя зубами, натянула улыбку Настя, и пожала ей руку. – Не нужно верить всему, что говорят.

– Это точно, – неожиданно подтвердил Стас, искривляя губы в желчной усмешке. –  Не все то золото, что блестит, любимая! – у Насти желудок свело. Любимая, значит…

– Это ты о чем? – блондинка удивленно распахнула ярко накрашенные глаза, пока Стас взглядом Настю сверлил. Презрительным таким и острым, как бритва.

– Это он о себе, – широко улыбнулась Настя, ответив вместо парня. – Так что будь осторожна, Света, как бы дорогой металл не оказался дешевой фальшивкой. Извините, мне идти нужно.

Отвернулась и отправилась за Машей, которая пристально наблюдала за разворачивающимся диалогом. Сели за барную стойку и заказали сразу по два шота абсента. Никакого шампанского. Насте необходимо было расслабиться. Внутри такое пламя бурлило, что хотелось что-нибудь разбить. Лучше о физиономию Стаса.

– Настюха, ты ничего мне рассказать не хочешь? – прокричала на ухо Машка, придвигаясь ближе к подруге. Впервые за все время она задает прямой вопрос, ответ на который и сама уже знает. Настя понимала, что Маша хоть иногда и ведет себя глупо, на самом деле не дура и давно все поняла сама. Может не все, но многое.

– О чем ты?

– А то ты не знаешь.

– Понятия не имею!

– Ммм, он с ней уже девять месяцев крутит, – кивнула блондинистой головой в сторону импровизированного танцпола, и Настя ненароком проследила за ее взглядом. Пара все еще танцевала. Света спиной к Стасу. Его руки блуждают от ее талии к бедрам. Губы на белоснежном плече, а у Насти сердцебиение сбивается. Черт.

– Еще шот! – крикнула официанту, резко отвернувшись. Глупый, глупый мозг. Сердце. Душа. Или что это? Что ее заставляет испытывать все эти ощущения, глядя на то, как он обнимает другую девицу? Господи, да Настя ведь ненавидит его. Он не достоин даже ногтя на ее мизинце. Они не встречались столько лет, что ей казалось, все давно улетучилось. Стерлось с белого листа, оставив за собой лишь искаженные подтеки от былых чувств. Что руководит нашими эмоциями, заставляя их бурлить по отношению к тем, кого нужно бы презирать? Настя рассердилась сама на себя. Уже какой раз за вечер.

– Ээээй, красавица моя, ты до комнаты потом не дойдешь! – Машка забрала из руки Насти стопку. – Хватит! Лучше танцевать пойдем.

– Я не хочу.

– А я говорю, пойдем! Хватит тут сидеть и пить. Завтра башка будет как барабанная установка, по которой палочками фигачат не переставая. Лучше отрываться давай.

Настя и забыла, что значит отрываться. Она настолько посвятила себя Лекси в последние годы, что совершенно не помнила, как это проводить время для себя. Ей тридцать три года, но разве это означает, что нужно теперь ходить только на дискотеку тем, кому за тридцать? Судя по контингенту двигающихся под музыку, некоторым здесь было далеко за сорок, но это никого не смущало.

Ведущую роль сыграл абсент. Если бы не он, девушка никогда бы не пошла танцевать. Алкогольное опьянение и еще идиотское желание показать как она счастлива. Почувствовать себя таковой.  Виктор присоединился к ним немного позже, уводя Настю на медленный танец, а Маша успела прихватить себе сына какого-то олигарха.

Настя потеряла счет времени и совсем не помнила, как оказалась в комнате, отведенной для них с Виктором. Кажется, она уснула. Осмотрелась по сторонам, борясь с расплывающимися предметами. Алкоголь еще не выветрился. Часы показывали семь утра. Во рту было сухо, как в пустыне.  Встала, слегка пошатнувшись. В следующий раз Свиридов пусть что хочет делает, но она больше сопровождать его на такие вечеринки не будет. Помнится, перед тем как уснуть, кто-то выступал еще. Бассейн, коктейли. Смутно помнила, как супруг обнимал ее, был рядом, и даже сам отвел в спальню, говоря, что ей пора отдохнуть. Настя потерла виски, выходя из спальни. Прошла по коридору, вниз по ступеням и добралась до кухни. По дому будто смерч прошелся. Везде бутылки, бокалы, еда и даже одежда. Несколько самых стойких все еще сидели у бассейна, тихо о чем – то разговаривая. Настя налила из-под крана воды и залпом выпила целый стакан. Потом еще один. Если бы еще таблетку найти, было бы отлично. Интересно, где Виктор?

Девушка пошла обратно, пожелав доброго утра тем, кто, так же как и она, спустились вниз в поисках воды. Поднялась на третий этаж и подошла к своей спальне. Опустила ручку и вошла, прикрыв веки от стучащей боли в висках. Сразу поняла, что что-то было не так. Странные звуки и аромат приторных духов ударил в нос. Распахнула глаза и замерла в немом шоке. Она перепутала комнату. На кровати лежал Стас, а сверху на нем Света. Они, вроде бы, не заметили ее, полностью поглощенные страстным занятием секса. Вдруг стало больно дышать, и Настя, отвернувшись, вылетела в коридор. Прислонилась к стене, чувствуя, как сердце рвется из груди. Перед глазами сильные, покрытые вздутыми венами, руки парня на округлых бедрах. Направляют, насаживают, пока Света, прикусив ладонь, тихо стонет. Остатки опьянения как рукой сняло. Чертов кобель. Даже в гостях не может держать член в штанах. Или так сильно хочет ее, что нет сил дождаться, пока они останутся наедине? Настя вспомнила, как они тогда, закрученные в водоворот страсти, согласны были на любое место, лишь бы скорее раствориться друг в друге и снять это болезненное напряжение. С ней у него так же? Тоже не может насытиться? Эта мысль почему – то вызвала покалывание в районе сердца. Оттолкнувшись от стены, Настя поспешила в свою комнату, только где она была, черт ее дери. Все двери были выкрашены в один цвет слоновой кости. Сейчас заглянет в любую и застукает еще кого-то. Вот и что теперь делать? Настя пошла по коридору, прислушиваясь к шуму за дверями. За одной из них услышала голос Машки и второй мужской.

Постучала. Машке можно помешать. Она не обидится.

– Маш, это я. Можно войти? – сказала негромко, чтобы не разбудить остальных.  Спустя несколько секунд Маша открыла.

– Насть? Ты чего проснулась уже? – даже не сонная. Довольно бодрая, волосы слегка растрепаны только, и губы припухшие. Рукой тонкий халатик на груди придерживает. Легко можно догадаться, чем занималась.

– Да. Ты извини, что помешала. – Настя махнула в сторону кровати, но она пустой оказалась. В душе зашумела вода.

– Да ну, ничего страшного. Ты хотела что-то?

– Ты не знаешь, где Виктор? Его нет в комнате, а искать по всему дому я буду целый час. Уехать хочу.

– Нет, я видела его со всеми около бассейна, когда уходила сюда.

– Ладно, – выдохнула Настя. – И еще, я кажется, заблудилась.

Машка улыбнулась и ткнула ногтем с французским маникюром на дверь напротив. Черт, совсем близко ведь была.

– Говорила тебе вчера, не пей ты этот абсент, – хихикнула Машка.

– Спасибо, еще раз извини.

Настя вошла в спальню и набрала номер мужа.  Не ответил. Значит, уедет сама. Встречаться еще хотя бы раз с Багировым не было ни малейшего желания. Начала быстро собирать вещи. Сумка валялась на кресле, пиджак на краю кровати, а платье висело в шкафу, куда она вчера его повесила, когда переоделась. Посмотрела в зеркало, и ужаснулась. Быстро стерла вчерашний макияж и натянула солнцезащитные очки. Уже собиралась выйти из спальни, как на пороге появился Виктор. Белая рубашка сверху расстегнута, волосы слегка взлохмачены. Но это и не удивительно, если он всю ночь не спал.

– Доброе утро, любимая! Уже проснулась? – улыбнулся муж, подходя ближе и целуя Настю в щеку.

– Давно. Поехали, я домой хочу.

– Поехали, я не против, – пожал плечами и взял с вешалки пиджак.

– А где ты был? – спохватилась Настя у порога.

– С Аркадием разговаривал. На балконе в его комнате.

– Понятно, – кивнула девушка и вышла в коридор. Виктор закрыл дверь.

– Ты как чувствуешь себя? Многовато выпила, тебе не кажется? – непривычно красные губы супруга растянулись в ухмылке, и на нижней выступила капелька крови.

– Нет, не кажется. Ты губы обветрил, – кивнула на ранку и отвернулась, проходя мимо комнат.

– В смысле? – не понял супруг, дотрагиваясь до губы и стирая каплю крови. – Твою мать, – со злостью выругался.

– Пить надо было меньше на холоде, – упрекнула Настя, когда они спускались по ступеням.

– Доброе утро, – бодро прозвучал вдруг до боли знакомый голос. Настя вздрогнула. К ним навстречу наверх поднимался Стас. В одних бриджах. И это в чужом доме.  Ни капли стыда.

– Доброе, Стас, – ответил Виктор.

– Доброе, – буркнула Настя, пропуская его мимо себя. Голая грудь парня зацепилась за ее плечо, и она дернулась, как от удара током.

– Выспался? – поинтересовался супруг, заставляя Стаса остановиться между ними. Настя спустилась ниже.

– Нет. МОЯ не дает мне высыпаться, – ответил парень, а потом на Настю взгляд опустил. – А вы как? Настя тоже, наверное, не выспалась.

Девушка взгляд на него из-под очков бросила.

– С чего ты решил?

– Ну, если спросонья спальни перепутала… – и усмешка эта дерзкая, вызывающая. Она перила от злости так крепко сжала, что пальцы заболели. Значит, он все-таки заметил ее, и даже не потрудился прикрыться. Продолжал трахать свою девку прямо у нее на глазах. Бросила взгляд на мужа, прищурено наблюдающего за странным диалогом.

– Так это был ты? – деланно округлила глаза.

– А то ты не узнала.

– Я не рассматривала. Не имею привычки наблюдать за другими! – развернулась на каблуках и поспешила вниз по ступеням. Чертов ублюдок. Настя знала, что не нужно возвращаться в Москву. Противилась до последнего, заранее отдавая себе отчет в том, как сложно это будет, но даже не предполагая, что давно ушедшие чувства могут настолько трансформироваться в нечто тяжелое и полное ярости.

Глава 21

Стас провел тяжелым взглядом Настю, чьи шаги звонким эхом отдавались от каменных стен дома, и Свиридова, догнавшего её внизу и положившего руку на талию жены. Такая идеальная пара. Тошнотворно до омерзения. Парень отвернулся и пошел в комнату. До сих пор не понимал, что такая девушка как Настя могла найти в Викторе? Хотя, если учесть, как она поступила с ним, то эта парочка друг друга стоила. Зато как приятно было сегодня наблюдать ее реакцию на его секс со Светой. Он ведь видел, как дверь открывается, хотел сначала прикрыть голую девушку простыней, но когда понял, кто именно забрел в их спальню, внутри даже загорелось что-то. Подхлестнуло действовать жестче. Да что скрывать, он даже возбудился сильнее, увидя шок на лице, которое до сих пор по ночам терзает его во снах и воспоминаниях. На долю мгновения показалось, что в зеленых глазах ревность промелькнула, хотя это конечно полный бред. С чего ей ревновать? Сама же попользовалась и вышвырнула как псину приблудшую. Ну зато теперь пусть наблюдает, как эта псина оклемалась после душевных метаний, зализала раны и превратилась в породистого кобеля, которого готовы на все выставки растащить за бешеные бабки. Он даже почти сразу кончил после того, как девица вылетела из комнаты, как пробка из-под бутылки шампанского. А когда только что встретил и вовсе промолчать не смог. Поддеть захотелось. При муженьке её что-нибудь такое сказать, чтобы пошатнуть это гребаное совершенство. А что? На Настю ему наплевать. Самому терять нечего. Больше Свиридов не имеет над ним той власти, которой пользовался на протяжении нескольких лет. Через месяц истекает их контракт, а продлять его исполнитель не намерен. Да и с чего бы? Продюсер на нем неплохие бабки поднял. Багиров первые два года концерты за десять процентов отрабатывал, остальные девяносто отходили Виктору в большей степени. Разве это честно? Нихуя подобного. Потом Стас, конечно, потребовал пересмотра пунктов контракта. Но тогда начинающему артисту было похрен. С первых месяцев работы он и копейкам рад был, а после того, как Настя втоптала его в грязь и оставила с громадной дырой внутри, ему вообще стало фиолетово. Просто хотелось работать. Двадцать четыре часа в сутки. Работать и бухать. Чтобы не думать о боли, мысли нужно было чем-то занимать. Мысли и руки, которые лезли в телефон и листали долбаные совместные фотки с ЛА, хранящиеся в скрытой папке. Потом, правда, удалил. От них только хуже становилось, когда смотрел на лицо суки, которую любил столько лет, и понимал, что её улыбка пропитана фальшью. Поцелуи на камеру, дурачества. Она развлекалась в то время, как он наслаждался каждой секундой. Думал, вот оно – счастье. Зато Свиридову от такой работоспособности Багирова одни плюсы были в виде нулей на счету. Парень бывало по пять концертов в сутки давал, перелетая из одного города в другой, и не жаловался. Тяжело было, когда хотя бы два три дня без выступлений оставался. Тогда давило осознание. Чувство ненависти к ней и насмешки над собой пожирали. Благо к тому времени у него уже появилось достаточное количество знакомых практически во всех клубах Москвы и других городов, чтобы можно было спокойно приехать без предупреждения и знать, что ему всегда выделят отдельную закрытую комнату для развлечений. Любых. Друзья по всему миру, как он часто писал в соцсети. На самом деле друзей у него было всего трое. Артем, Сашка, без них никуда. И главное, Ромыч. Этот засранец всегда был рядом. Даже после случая с Настей ни одного вопроса не задал. Только однажды, зависая на закрытой вечеринке одного из диджеев в Берлине, спросил “Стоило ли оно того?”. Стас не ответил. Он не знал ответа на этот вопрос. Конечно, столько душевных мучений, сколько принесла ему Настя, он не испытывал никогда. Ровно, как и счастливых мгновений. Пусть парень в эйфории придумал их себе и сам поверил в каждое. Пусть они были миражом на пустом месте, но в те короткие два месяца, когда ощущалось, что Настя принадлежит ему, он по – настоящему был счастлив.

Стас зашел в комнату. Света уже оделась и наводила марафет перед зеркалом. Сексуальная штучка эта Ленц. Короткие джинсовые шорты, обтягивающие упругие ягодицы, такой же короткий топ ярко розового цвета, не скрывающий стройный живот, и пирсинг в пупке. Длинные светлые волосы, пухлые губы, явно не свои собственные, но сейчас это модно. А Стасу как-то по барабану. Если ей нравилось, то пожалуйста. Они считались парой вот уже девять месяцев, хотя на самом деле Стас её своей девушкой никогда не называл. Свободные отношения. Теперь только такие и никаких больше. С него хватило преданности и верности. Свете изначально так и было сказано, когда она впервые попыталась устроить истерику, после того, как на одном из сайтов выложили его фото в сопровождении модели в Лондоне. Парень тогда объяснил, что не ищет серьезных отношений. Если Свете нужен мужчина, готовый прилетать к ней на гастроли во время своего отпуска, не зависать в клубах и проводить время за разговорами по телефону, то это не к Стасу. Певица тогда обиделась. Прокричала что-то типа “Больше не звони мне, самовлюбленный придурок”, и месяц он её не видел. Потом они пересеклись на вечеринке после совместного выступления в Турции, выпили, довольно таки неплохо провели ночь и до сих пор не расстались. Не то, чтобы Стас хранил ей верность. Нет. Он больше не пытался удержать рядом девушек, да и себя ни к кому не привязывал, но ради уважения к ней на людях больше с другими не зажигал. То, что происходило за стенами гостиничных номеров, оставалось только в его памяти и тех, с кем он их разделял. Хотя и Свете не врал, когда она спрашивала о том, бывает ли парень с другими. Стас вообще ложь не терпел. Сам не лгал никогда и от других ждал того же.

– Ты приедешь сегодня на шоу? – яркой внешности блондинка сверкнула на него взглядом из зеркала, подводя глаза тушью.

– Не знаю. Вряд ли. – Стас вытащил из шкафа футболку, натянул ее и отправился в ванну.

– Ну, Стаааас. – донеслось из комнаты. Парень поморщился. Терпеть не мог, когда она так противно тянула гласные. Как ребенок, требующий у взрослого игрушку. – Мне было бы приятно. И Ромку бери с Юлькой. Потом поедем куда-нибудь потусим. – симпатичная мордашка заглянула в ванну как раз, когда Стас смачивал руки под водой. Прошелся несколько раз пальцами по волосам, откидывая их назад.

– Вот давай ты после своего шоу освободишься и подъедешь в клуб к Юле. Ты знаешь, Свет, как я не люблю эти шоу.

– Сказал тот, кто ходит на них каждую неделю.

– В качестве гостя. И да, мне за это платят, – закрыл кран, вытер руки и подошел к дверному проему. – А добровольно сидеть слушать воздыхания по парням и бред сумасшедших, помешанных на разборках, я – пас. – развернул спиной нахмурившуюся девушку и шлепнул по заднице, отодвигая с прохода.

– Ну, блин, я же прихожу на твои концерты. Ты на моем только один раз был. – Света находилась на одной волне со Стасом по популярности. Честно говоря, Стас не догонял, за что конкретно её слушают, потому как девушка не могла похвастаться ни талантом, ни глубокими текстами, но народ хавал и держал её на плаву. Им уже не раз дуэтные тексты предлагали, и Свиридов давил, хотелось ему видеть их вместе на сцене, но Стас отказывался. Не желал связывать себя с ней ещё и песнями. Секс – отличный. Всегда есть кому позвонить, сходить в кино если совсем уж нечем заняться, но на этом все. Света, долго находясь рядом, начинала раздражать. Назвать ее глупой все же нельзя было. Девушка разбиралась во многих сферах жизни, умела интересно мыслить, но порой была настолько навязчивой, что у Стаса терпение лопалось, и он срывался и сваливал. На неделю, три, месяц. Знал, что ведет себя как мудак, но опять же, он никого насильно не держал. Она сама звонила и приезжала. И снова по кругу.

– Светик, мне и одного хватило. Давай не будем, – отрезал Стас, запихивая мобильник в карман шорт и отыскивая ключи от машины на тумбочке. – Ты собралась?

– Да, – выдохнула, пряча обиду в голосе. Взяла сумочку с кровати и побросала в нее косметику.

Стас подошел ближе и, обхватив её обиженное лицо за скулы, заставил на себя посмотреть.

– Что на счет клуба, детка? Приедешь? – и кончиками губ усмехнулся, видя, как она пытается не смотреть на него, но в итоге все равно сдается.

– А ты хочешь, чтобы я приехала?

– Конечно. Обожаю смотреть, как ты танцуешь.

Голубые глаза просияли.

– И танцевать со мной.

– Не только танцевать. – притянул к себе за скулы и звонко поцеловал. – Поехали.

***

Спустя неделю.

Настя, уставшая после долгого перелета, вошла домой, сняла туфли и повесила плащ. С кончиков волос стекали капли воды. Ранний мартовский дождь лил как из ведра. Подозрительная тишина заставила напрячь слух. Это был первый отъезд Насти после возвращения домой. Ей пока сложно было вести дела кофейни на расстоянии, поэтому она не выдержала и слетала на несколько дней в Лос-Анджелес. Помощница у нее была золотая. Во всяком случае, на данном этапе после того, как Настя воочию убедилась в том, что дела действительно без ее постоянного присутствия идут хорошо, можно было сказать, что Джессика справляется неплохо. Отчеты велись ежедневно, в кафе ни пылинки, за этим Настя заставляла следить особо строго. Кофе-машины должны были мыться каждые три часа, столешницы протираться сразу, как только клиент встал из-за стола, полы практически сиять. По поводу чистоты был пунктик, но если учесть, что это семейная кофейня, куда посетители приходят с детьми, то аккуратность никогда не была лишней. Доходило до того, что Настя перед началом рабочего дня надевала белые перчатки и проходилась ими по мебели и кухонной утвари. Она не была стервой начальницей, придирающейся к мелочам, но в своем заведении, требовала четкого выполнения правил. С Джессикой повезло. У нее тоже было двое детей, и она как никто понимала манию хозяйки по поводу чистоты.

Настя прошла глубже в дом и со второго этажа услышала отдаленный голос дочери. Она, кажется, пела. Теперь понятно, почему Лекси не мчится ее встречать. Улыбнувшись, пошла наверх, чем выше поднимаясь, тем отчетливее слыша мелодичный голосок своей совсем еще маленькой звездочки. Когда оказалась в коридоре, пение прекратилось, и разразился довольно резкий голос Виктора:

– Алексия, еще раз! Неужели не понятно, что именно я от тебя требую? – Настя напряглась от грубого тона, которым отец обращался к дочке.

– Папочка, я водички хочу, – услышала Настя немного неуверенный голос Лекси.

– Пить ты будешь, когда споешь так, как я требую, поняла? – у девушки внутри все окаменело. Она быстрым шагом направилась в игровую комнату, расположенную рядом со спальней дочери.

Буквально влетела в комнату. Глаза моментально нашли испуганную дочь с микрофоном в руке, а напротив нее рассерженного Виктора, сидящего за синтезатором.

– Мамочкаааа, – от облегчения, вспыхнувшего на лице пятилетнего ребенка, у Насти внутри все перевернулось. Что здесь происходило за время ее отсутствия? Присела, ловя прыгающую к ней в объятия дочь.

– Лекси, хорошая моя! – крепко прижала к себе, чувствуя ледяные пальчики на своей шее и гулко бьющееся сердечко в груди дочери. Настя еще не знала, что Свиридов творил, но один его тон и перепуганная Алексия уже разбудили ярость внутри нее. Каждая мать готова растерзать любого, когда обижают ее ребенка, даже если это собственный муж. – Я так по тебе соскучилась, – поцеловала мягкие щечки.

– Я тоже, – пролепетала девчушка. – Ты только что приехала?

– Да, золотая. И сразу к тебе. А что вы здесь делали? – на мужа взгляд колкий перевела. Виктор откинулся на стуле.

– Привет, любимая. Пели.

– Я слышала. Ты очень красиво пела, моя хорошая. – Настя осторожно оторвала от себя Лекси и заглянула в глаза.

– А папе не нравится, – ясные глазки потускнели, опускаясь к полу. Сердце Насти болезненно сжалось.

– Что значит, папе не нравится? – холодно поинтересовалась скорее у мужа, чем у дочери.

– Все мне нравится, – отрезал Свиридов. – Но стараться нужно лучше, если она хочет победить.

– Победить? – брови Насти удивленно взлетели. – Где победить?

– На конкурсе, мамочка, – объяснила Лекси, обнимая ее за талию. Настя челюсть сжала, чтобы не испугать дочку нахлынувшей, подобно волне, яростью.

– Каком конкурсе? – процедила сквозь зубы, сверля супруга обвиняющим взглядом. Она уже поняла, что он задумал. Не раз твердил о том, что хочет дочку видеть на телевидении, но Настя не думала, что идеи начнут воплощаться в реальность так скоро.

– Насть, это шоу талантов, – снизошел до объяснения Свиридов, уже приготовившись к атаке жены.

– Шоу талантов? – повысила тон Настя, но тут же осеклась. – Каких талантов, Витя? Лекси пять лет.

– Это детское шоу, – мужчина закатил глаза, вставая из-за синтезатора. – Лекси, пойди прогуляйся. – махнул в сторону дочери рукой, как обычно делал, когда выпроваживал помощницу. Настя присела на корточки и взяла дочку за руки, стараясь, чтобы она не заметила злости, которая вот – вот обрушится на супруга.

– Милая, ты фотографировала что-нибудь, пока меня не было?

– Дааа, очень много всего, – активно закивала головой девчушка, и темные локоны упали ей на лицо. – Птиц, почки на деревьях. Они сейчас только появляются, но Алина сказала, что сейчас как раз время их фотографировать…

– Отлично, – неохотно перебила Настя поток откровений, искренне сожалея, что не может дослушать, хотя этого хотелось больше, чем разговора с Виктором. – Найди эти все фотографии и отнеси их вниз, а я скоро спущусь, и ты мне все покажешь. Договорились?

Глазки Лекси снова засияли, и она, чмокнув маму в щеку, бегом побежала в свою комнату. От улыбки Насти и следа не осталось. Женщина резко встала, встречаясь с равнодушным взглядом мужа.

– Ты записал ее на шоу талантов?

– Да. Уже пора заявить миру о себе.

Настя не поверила своим ушам.

– Миру? Свиридов, ты в своем уме?

– Да, Свиридова, – четко выделил ее фамилию и шагнул ближе, нависая над женой. – Еще и в каком своем.

– Лекси не будет участвовать, – вскинула голову Настя и посмотрела ему прямо в глаза. – Это идиотизм в таком возрасте отправлять детей на шоу. К чему? Воспитать чувство соперничества?

– Лидерства.

– Лидерские качества можно развить и не соревнуясь с другими. Я слышала, как ты с ней занимался, – кивнула головой в сторону синтезатора. – Она после таких занятий не то, что лидером не станет, а и петь забросит.

Он только фыркнул.

– Настя, давай ты будешь заниматься своим кафе, а я дочерью. Если я сказал, что она пойдет на этот кастинг, значит пойдет. Тем более что ее участие уже предопределено до самого финала.

У Насти от потрясения челюсть отвисла.

– Что? Как это? Ты проплатил ее участие?

– Любимая, я продюсер этого шоу, мне не нужно ничего проплачивать. – Виктор протиснулся мимо жены и пошел по коридору в свой кабинет, явно намекая на то, что разговор окончен. Но Настя не собиралась сдаваться. Медленно выдохнув, отправилась следом. Толкнула дверь в кабинет и вошла внутрь. Виктор уже сидел за столом, клацая мышкой перед монитором.

– Витя, Лекси не будет участвовать, – спокойно, но уверенно повторила недавно сказанные слова. – Я не хочу, чтобы на нашу дочь обрушилось все то, что влечет за собой известность. Ты понимаешь, что начнется? В таком возрасте сложно совладать с собственными переживаниями, и если она в итоге не победит, это ее может сломать.

– Значит, победит, – пожал плечами, как будто говорил о покупке дивана в гостиную. Вынул из нижнего ящика бутылку с виски, стакан и плеснул себе немного.

– Ты серьезно?

– Конечно.

– А как же другие?

– А что другие? Мне наплевать на остальных.

– И тебя не смущает то, что потом будут о тебе говорить? Что дочь продюсера шоу победила?

– Я повторяю, мне давно плевать на то, что говорят другие. Главное, чтобы Алексию начали узнавать.

– Но зачем?

– Потому что в будущем это может стать отличным проектом.

– Проектом? – со злостью выпалила Настя. – Ты называешь своего ребенка проектом?

– Настя, давай без истерик. Я не это имел в виду, и ты прекрасно это знаешь. Лекси талантливая девочка, и ничего ей не мешает в будущем стать известной. Я же помогу в этом. Для этого и нужны отцы.

– Отцы нужны, чтобы проводить с ребенком время, знать, что их радует и огорчает. Покупать мороженое и водить в парки аттракционов, а не заставлять петь, пока у бедного ребенка слезы на глазах не выступят.

– Настя, хватит. – Виктор рявкнул так неожиданно, что она вздрогнула. Встал резко со стула и оперся ладонями на стол. – Я повторяю последний раз. Через пять дней Алексия идет на кастинг. Проходит его успешно и потом появляется в прямых эфирах. Я достаточно четко выразился?

Настя сжала кулаки. Желание заехать в лицо мужу было почти непреодолимым.

– И ты это решил, даже не посоветовавшись со мной?

– Что здесь советоваться? Я посчитал нужным записать ее, я это сделал, – женщина почувствовала, что с этой минуты пропасть под ними разверглась еще шире.

– А если я посчитаю нужным забрать Лекси и уехать обратно в Америку?

– Тогда можешь сразу сказать своему отцу, чтобы прощался с компанией. – Настя побледнела. – Как тебе такой вариант, любимая? – она не могла поверить, что Виктор это сказал.

– Ты же сейчас не серьезно? – проговорила еле слышно, но муж услышал. Криво усмехнулся, но в последнюю секунду будто передумал.

– Конечно, нет. Я вас забрал сюда, чтобы мы были вместе, а Лекси могла себя в чем-то реализовать, – обошел стол, обнял супругу за талию и поцеловал в висок. Только Настя не поверила. Таким не шутят. Если Виктор произнес это, значит, действительно имел это в виду, только пока не готов открыто признать. Она ведь знала, что так будет. С самого начала чувствовала, что попалась в клетку, только отгоняла эту мысль, все еще лелея надежды на лучшее. В груди нарастала тревога от неизвестности. Что будет дальше? Как они будут жить? Теперь у нее совсем нет права голоса. Свиридов отнял у нее его в тот момент, когда подписал контракт с отцом о покупке акций. Какого это не иметь права отстоять собственное мнение? Именно сейчас Настя прочувствовала на своей шкуре, что значит остаться безвольной, подконтрольной куклой. Мужчина ситуацию сгладил, но четко дал понять ее позицию в их семье. Решает отныне только он, а она соглашается.

– Тогда обучать Алексию буду я. Объяснишь мне, как должно выглядеть выступление, и я этим займусь, – все, что смогла выторговать обеспокоенная мать. Виктор согласился, закатив глаза. Наверное, все же еще крошечное влияние Настя имела. Или нет?

С это дня в семье Свиридовых все кардинально изменилось. Если раньше Настя пыталась проявлять в отношении мужа уважение, маломальскую нежность, то теперь заставить себя сделать это не было возможным. Они стали напоминать семью из старых фильмов про богачей. Все ужинают за одним столом, вроде даже разговаривают, ночью занимаются сексом, утром читают газеты, каждый счастлив со стороны. Пока не начинаешь копать глубже и не понимаешь, что внешняя оболочка это лишь обертка от покрытой плесенью конфеты. Радовало одно, что Лекси действительно хотела принять участие в этом проклятом шоу. Они занимались каждый день. Виктор не раз пытался прервать их и вставить свои пять копеек, пугая ребенка грубостью, но Настя тогда обнимала свое чадо и заявляла, что репетиции не будут продолжаться в его присутствии с таким настроем. Один раз муж даже синтезатор в сторону отшвырнул, когда Лекси не попала в нужную ноту. Настя тогда подскочила, как разъяренная львица и бросилась на него. Лекси расплакалась и убежала в свою комнату. Они долго ругались, и девушке даже показалось, что Виктор еле сдерживал себя, чтобы не ударить и ее. Он тогда впервые больно схватил жену за руку и к стене прижал, пригрозив, если она еще раз вот так на него бросится, то сдерживаться мужчина не будет. Перед Алексией извинился только вечером, когда ребенок укладывался спать. Притащил ей какую-то куклу, о которой девочка давно просила, и сказал, что больше не будет кричать и злиться, если она будет стараться. Настя тогда глотала слезы в коридоре, понимая, что с дочерью он поступает так же, как когда – то поступал с ней. Задаривает подарками, в попытке перекрыть свою же вину.

В день кастинга Лекси тряслась от волнения, как перепуганный кролик. Народу в театре толпилось огромное множество. Девочки с тонной косметики на лице и в пышных платьях. Мальчишки все, как на подбор, стильно стрижены. Настя наблюдала за всем этим и не понимала, как можно собственного ребенка добровольно привезти на этот кошмар. Дети, пяти – шести лет, которые не прошли отборочный тур, плачут навзрыд, другие неуверенно переминаются с ноги на ногу, ожидая собственного выхода на сцену. Лекси жалась к матери, крепко вцепившись в ее ноги и смотря загнанными глазками на других.

– Мамочка, я не смогу, – дернула ее за рукав, и у Насти сердце сжалось. Взяв свое сокровище за руку, отвела ее в коридор. Дверь одной из гримерных комнат оказалась открытой, и они вошли туда. Настя села на стул, усаживая дочь на колени.

– Послушай, Лекси, я знаю, что ты справишься. Ты ведь прекрасно поешь, я слышала. И мы с тобой много раз репетировали.

– Но там будет столько людей и не будет тебя, – заплетающимся от волнения языком проговорила девочка. Что могла Настя ответить? Что она проклинает Виктора и хочет, чтобы тот сквозь землю провалился в этом долбаном театре? Как поддержать ребенка, когда у самой сердце на части разрывается?

В этот момент мимо проходил Свиридов и, увидев семью, шагнул в комнату.

– Вот вы где. Сейчас перерыв и через пятнадцать минут твой выход, Алексия.

– Папочка, можно я не буду участвовать? – Лекси боязливо посмотрела снизу-вверх на отца.

– Конечно нет, что за глупости! – нервно повел плечами, не отрываясь от экрана телефона, который держал в руке.

– Но я боюсь.

– Кого? Там нет крокодилов или чудищ. Выйдешь, споешь, и тебя выберет один из членов жюри. Все.

– А если не выберет?

– Выберет, Алексия. Он уже знает, что сразу после перерыва выступаешь ты, поэтому готов.

Лекси опустила глаза и крепко сжала руку Насти.

– Папочка, а давай он меня не выберет, и мы больше сюда не придем.

– Так! – гаркнул Свиридов, и Настя крепче прижала к себе дочку.

– Не кричи на нее, – предостерегающе предупредила.

– Не неси ерунду, Алексия, – проигнорировал жену, отрываясь, наконец, от телефона, – Ты будешь выступать еще не раз. Потом вся страна тебя по телевизору увидит и полюбит. Представляешь, как это здорово?

– Но, я не хочу, чтобы меня любила вся страна. Я хочу, чтобы меня любил ты. – от ее слов у Насти ком к горлу подкатил. Большой и раздирающий. Вот что ребенку нужно. Банальная любовь отца. Как это объяснить тому, у кого на уме одни проекты и денежные результаты? Только Виктор, кажется, даже не понял всего смысла слов, сказанных дочерью.

– Я и так тебя люблю, а если хорошо выступишь, полюблю еще больше, – наверное, именно в этот момент Настя поняла, что никогда больше этот мужчина не вызовет в ней даже уважения. Манипулировать ребенком и его чувствами самое низкое и подлое, что только может сделать человек. – Я пошел, мне идти надо. Но ты помни, Лекси, я буду в зале. И если ты споешь, как вы тренировались с мамой и со мной, то сразу поедем в торговый центр, и ты выберешь себе все, что хочешь. – подмигнул, цокнув языком, и развернувшись на пятках, покинул комнату.

– Мамочка, я не хочу новых игрушек, – голос дочери задрожал, а Настю разрывало от желания встать, забрать ее отсюда и увести, чтобы больше никогда Лекси не встречалась с Виктором.

– Хорошая моя… – не успела договорить, как в открытую дверь осторожно постучали. Они обе повернули головы, и Настя тут же отвернулась, стараясь скрыть собственные эмоции.

– Привеееет. – Стас вошел внутрь, широко улыбаясь темноволосой девчушке, сидящей на коленях Насти и крепко к ней жмущейся. Он слышал половину разговора и не мог поверить своим ушам. Проходил мимо как раз, а когда заметил в комнате все семейство, притормозил. Сам не понял почему. Просто прирос к месту, вслушиваясь в искренние детские слова. Какое – то время он ненавидел этого ребенка. Еще когда только узнал о беременности Насти, ему казалось, что именно ребенок стал их разлучником. Даже сейчас никак не мог представить Настю в роли матери, хотя конечно не раз видел их совместные фото в редких статьях глянцевых журналов. Но услышав сегодня слова девочки, пропитанные уже в таком возрасте осознанностью и четким пониманием, чего конкретно она хочет, не смог просто уйти. – Ты Лекси, кажется?

– Да! – девчушка улыбнулась, хлопая глазами, и ущипнула Настю за плечо. – Мама, это Стас Багиров. – такая непосредственность его развеселила. Настя обернулась, и он увидел, сколько тепла в себе таил ее взгляд.

– Да, Лекси. – сдержанно на него взглянула.

Парень протянул руку, и девчушка вложила в его ладонь свою. Маленькую и холодную.

– Видишь как круто, ты меня уже знаешь! – подтянул джинсы и перед ней на корточки сел. На Настю старался не смотреть. Ребенок ведь не виноват в том, какие у него родители. Если Настя была сукой, это не значит, что нужно плохо относиться и к этой девочке, которую Свиридов намеренно оформил именно в его команду. – А ты знаешь, что я буду в жюри и выберу тебя?

Маленькие глазки округлились.

– Праааавда? – так забавно протянула.

– Да! Это я тебе по секрету говорю, поэтому на сцене, когда я скажу, что забираю тебя в свою команду, лучше удивись, – она смущенно сжала плечики.

– Спасибо. А я знаю все твои песни.

– Да? И какая твоя любимая?

– «Ненавижу». Я часто ее пою, и мама иногда подпевает. – Настя нервно кашлянула, а Стас перевел на нее взгляд.

– Я тоже когда-то ее любил, – зеленые глаза взметнулись, облив его неожиданным холодом. – Песню.

– Ну да. Ты же только песни свои и любишь, – дерзко огрызнулась Настя. Стас даже опешил.

– Не понял?

– Других не способен, – карие глаза прищурились, блуждая по острым чертам ее лица. На него она не смотрит с такой нежностью как на дочку. В его сторону только пренебрежение и непонятная брезгливость.

– Мамочка, а почему ты так думаешь? – Настя резко на дочку взгляд перевела, будто только вспомнив, что они не одни.

– Лекси, нам нужно идти. Перерыв через пять минут заканчивается. – Алексия с неохотой слезла с колен Насти, и на ее красивом личике снова поселилась грусть. Как же она была похожа на мать. Такой же аккуратный нос, разрез глаз и пухлые губки. Стас тоже встал и отвернулся, чувствуя, как накатывает непонятное ощущение.

– Мамочка, а ты будешь там?

– Конечно. Я буду за кулисами, и ты сразу как выступишь, подойдешь ко мне, и мы уедем.

– А все те люди?

– Лекси, – Стас снова повернулся, обращаясь к девочке, – Представь, что на месте всех тех людей твои любимые игрушки. У тебя есть такие?

– Ну да, – неуверенно ответила малышка, почесав лоб.

– Ну вот, просто когда выйдешь, закрой глаза и подумай о том, что в зале не люди, а игрушки, и именно им ты будешь петь. Не думай о папе, маме, не нужно, просто думай о том, что ты на концерте перед толпой любимых игрушек. Они заплатили большие деньги, чтобы прийти тебя послушать.

Девочка, кажется, задумалась на несколько долгих мгновений. Настя встала, и он боковым зрением почувствовал на себе ее взгляд. Перевел на нее глаза, но собеседница напротив тут же отвела их. Зачем он вообще помогает им? Хрен его знает. Придурок, наверное, потому что. Нет бы просто выбрать эту Лекси, забрать к себе в команду, отрепетировать пару раз, разницы ведь особой нет и стараться не надо. Она все равно финалистка уже. Но то, как разговаривал с ней Свиридов, как будто она была не его ребенком, а одним из подчиненных, которым тот раздавал указания, не давало покоя. Почему Настя позволяет это? Нахрена вообще привела сюда, если Стас даже по глазам ее читает нежелание находиться в этом месте?

– Хорошо, я попробую, – подала голос девочка и пронзила его таким теплым взглядом, что ему неловко стало.

– Вот и круто. И пусть я буду плюшевым зайцем, – задорный смех разнесся по комнате, и даже Настя не сдержала улыбку. Стас ненадолго засмотрелся, но одернул себя, как только мама этой крошки заметила, что парень прилип к ее губам. – Давай пять, и я пошел. – Лекси ударила своей ладошкой по его и взяла Настю за руку.

– Мам, он такой классный, правда? – залепетала девочка, когда Стас вышел из комнаты, но Настин ответ не услышал.

Лекси выступила хорошо. Не лучшим образом, но и не хуже других. У нее и правда был голос. Попадала в ноты и смотрела только на Стаса. Парень все выступление не отводил от нее взгляда, а в середине песни даже уши зайца показал на себе ладонями, когда юная конкурсантка слова забыла. Девчушка еле улыбку сдержала и продолжила петь.

Настя стояла за сценой, потирая вспотевшие ладони и восторженно наблюдая за дочкой. Такая маленькая, но уже такая взрослая, Алексия была большой умницей. Даже когда забыла слова, не испугалась, а улыбнулась и запела дальше. Правда слова из другого куплета, но какая к черту разница, ведь главное, что пела. Настя только не могла понять, куда она все время смотрит. Проследила за ее взглядом и замерла. Стас тоже смотрел на нее. С таким теплом и поддержкой, что Настя разозлилась. Какого черта он пускает пыль в глаза ее дочери? Играет такого доброго и правильного дядю. Что за манера такая строить из себя того, кем не является?

Когда песня закончилась, Лекси счастливая убежала со сцены, обхватывая Настю руками.

– Мамочка, у меня получилось! Они мне хлопали! А ты видела Стаса? Он мне ушки показал, я чуть не рассмеялась прям там, представляешь! – Настя слушала и кивала головой, понимая, что и дочь попалась под его фальшивое обаяние. Мерзавец. Внутри злость закипала. Нет, она не позволит ему одурачить ребенка. Дети, они ведь так быстро привязываются. Особенно такие доверчивые как Алексия. Взяла ее за руку и под бодрое щебетание повела к выходу. Виктор догнал их у машины и, как и обещал, повез в торговый центр.

Глава 22

Чем ближе приближался день первого прямого эфира шоу, тем чаще Стасу приходилось сталкиваться с Алексией и соответственно с Настей. Парень старался уделять время каждому ребенку из его команды, но из-за плотного концертного графика это удавалось с трудом. Последние две недели пришлось освободить практически полностью, чтобы подготовить ребят по максимуму. Поставить номер, подобрать одежду, подогнать песни под каждого. Сказать, что это было сложно, не сказать ничего. Не имея опыта работы с детьми, в первые дни он был готов даже вешаться. Оказалось, нужно к каждому найти подход, правильные слова поддержки и мотивации. Все бы ничего, если бы некоторые дети не оказались чересчур разбалованными деньгами родителей. Он сначала держался, но в итоге высказал самому наглому пацану кто здесь кого должен слушать. Строго, резко, но тот понял. Мамочка рядом на сцене петь за него не станет. Вообще идея детского шоу казалась Стасу самой бредовой. Это не десятилетние ребята, способные нести хотя бы какую-то ответственность, а практически малыши, идущие на поводу у собственных желаний и требований. Но стоило отдать должное их родителями. Потому что понятно, что дети здесь именно по велению взрослых. Они старались изо всех сил выполнять наставления Стаса, репетировали дома, даже угрожали собственным детям. Парень пожалел, что согласился стать членом жюри. Но с каждым днем становилось все легче. Ребята втянулись, стали воспринимать его не как парня из телевизора, а как того, кто из кожи вон лезет, чтобы сделать из их номеров конфетки. Лекси радовала больше остальных. Эта девочка оказалась маниакально старательной. Стас говорил «бери выше» – она брала, «пой медленнее» – пела, «здесь резче и громче» – пожалуйста. Темноволосая невысокая девчушка была просто пластилином в его руках. Мягким и гибким. И она так искренне радовалась даже крошечному шагу вперед, что не могла не заражать радостью и Стаса. Сначала парень думал, что юное дарование старается, потому что ей действительно хочется научиться чему-то новому, выступить и покорить зрителей. Но услышав, как после очередной репетиции Лекси по своему обыкновению выскочила в коридор, начиная рассказывать Насте об успехах, а потом спросила: «Мам, а папочка правда теперь полюбит меня больше? Я ведь стараюсь, у меня получается, Стас говорит, что я молодец», у парня в груди защемило. Настя заметила, что он услышал, поспешно взяла дочь за руку и увела. У него весь день потом слова девочки из головы не выходили. Разве это возможно, чтобы в пять лет единственным желанием ребенка было – угодить отцу? Даже не просто угодить, а вызвать его любовь. Почему? Свиридов не любит собственную дочь? Стас до сих пор с болезненной четкостью помнил его слова о беременности Насти на своем днем рождении. Он выглядел тогда таким счастливым. Что же случилось? Казалось, в этой идеальной семье нет ни малейшей трещинки. Получается, ошибался?

А вообще, это не его дело, зачем забивать себе голову чужими проблемами? Еще и кого? Свиридовых. Пусть сами разбираются и в себе, и в своей дочери. Настю только видеть почти каждый день было проблематично. Она, как назло, выряжалась в обтягивающие юбки и платья. Будто намеренно одевалась, как на показ мод, щеголяя перед богатыми отцами детишек. Стас пару раз наблюдал, как женщина общалась с мужчинами, пока он занимался с Лекси и другими ребятами. Улыбка эта сдержанная, осанка гордая. Правильная. Недоступная. Она умела вести себя с противоположным полом, ничего не скажешь. От Стаса не укрывались и плотоядные взгляды папаш, когда она вежливо попрощавшись, покидала зал для репетиций. Хотелось в рожи каждому из них дать и напомнить о собственных женах.

Если по – началу Стас более – менее ровно относился к ее присутствию, то чем чаще стал видеть, тем эмоции сильнее выбивали из колеи. Ему не нравилось буквально все. Ни какой помадой накрасила губы. Ни то, как лежали волосы. То слишком затянуты в хвост, открывая изгиб утонченной шеи, то наоборот распущены по плечам, и источающие аромат шоколада с марципаном, ее любимого шампуня, который когда-то сводил парня с ума. Вчера надела белые брюки, обтягивающие упругую задницу, сегодня струящееся платье до колен, позволяя окружающим оценить изящные щиколотки. Он чувствовал, что Насти становится слишком много. Она стала занимать собой все пространство и душила его своим присутствием. Разъяренный парень каждый вечер ехал к Светлане и сгонял эту жгучую злость на ней. Проклинал себя за то, что во время секса в голове снова всплывал образ Насти. Он несколько лет боролся сам с собой, пока не испепелил, не выжег ее из памяти, заставляя себя концентрироваться на тех, кого трахает. На их чертах, цвете глаз, волос. А теперь снова эта хуйня. Он от злости, когда это случилось впервые, Свету так по заднице ударил, в момент когда кончал, что она взвизгнула, а потом шокировано отползла от него. Стас долго курил на балконе, сжимая стеклянный поручень. Там, внизу кипела столичная жизнь, огни, а перед ним глаза зеленые маячили, раздражая и воскрешая никому не нужные чувства. Перед Светой потом извинился и снова занялся с ней сексом, на этот раз медленным и успокаивающим. Сам не кончил, но она расслабилась. Он же пошел в душ и минут двадцать под ледяной водой стоял, уперевшись кулаком в темно синий кафель.

Первый эфир прошел на удивление хорошо. Без казусов не обошлось, конечно. Одни ребята сбивались, другие забывали танцевальные движения, но к его собственному удивлению, все выложились по полной. Их глаза горели, когда они выходили на свою первую большую сцену, в прямом эфире гипнотизируя зрителей своей детской искренностью и непосредственностью. Создатели шоу знали, на что ставят. Дети ведь – они как маленькие солнышки. Даже если настроение хреновое, случайно включил канал, на котором ребятня с милыми мордашками песни поет и танцует забавно, и оно уже подскочило на порядок вверх. Стас и сам офигел от собственной реакции на их выступления. Свистел громче остальных, поддерживая каждого, выбегал на сцену, обнимал, и бешеная светлая энергетика овладевала, когда они с сумасшедшей благодарностью в глаза ему заглядывали. Черт, он гордился каждым. Хотелось в охапку всех схватить и укатить их развлекать сразу же после эфира. Что детишки там любят? Батуты и пирожные? Выступления Алексии, правда, ждал с особой трепетностью. Девочка ни чем, по сути, не отличалась от остальных, но один факт того, что она была дочерью Насти каким – то образом заставлял его нервно ерзать на стуле, чуть ли не грызя ногти перед ее выходом. Стоит ли говорить, что ее выступление превзошло все ожидания? Ни одного забытого слова, все указания наставника выполнены с доскональной точностью, а глазки то на него смотрят, то на Настю, сидящую неподалеку в первом ряду, то на Свиридова, снимающего ее на телефон с собственного места. На него чаще остальных. Тот ей класс показывает пальцами, а она аж светится. В Стасе странная ревность проснулась. Он столько сил в нее вложил, стараний, в то время как этот мудак ни на одну репетицию не явился. Один раз только поинтересовался, готова ли Алексия, на что Стас ответил, что тот может не сомневаться. И оказался прав. Лекси покорила всех. Улыбкой чистой и невинной, голосом тоненьким, но поставленным, выступлением живым. Стас не удержался и на первой же рекламе покинул свое место, чтобы отыскать ребят, которые на тот момент уже успели выступить. Как только вошел в комнату, к нему тут же трое подлетели, тараторя без умолку. Он смеялся, не разбирая слов, но нахваливая их и теряясь в этом внимании. Лекси встретил в коридоре, когда шел обратно. Она держала Настю за руку, а когда увидела его, чуть с ног не сбила, подбежав и обхватив за талию.

– Стас, ты видел, как я пела? Я не ошиблась ни разу!

Стас рассмеялся, обнимая ее в ответ.

– Конечно, я обалдел. Мое сердце отныне тебе принадлежит, Лекси! – маленькая звездочка мило захихикала. Настя как раз к ним подошла и негрубо оттянула ее за руку, заставляя оторваться от парня.

– Мамочка, а давай Стаса к нам в гости пригласим? – голубые глаза, полные немой мольбы взметнулись на мать.

– Не думаю, что это хорошая идея, Алексия. У Стаса очень много дел, – сухо ответила, бросив на него многозначительный взгляд. – Правда, Стас?

Он прищурился, пряча руки в карманы джинс.

– Да, Лекси. – опустил глаза на девочку, мягко улыбаясь. – Я и правда очень занят каждый день.

– Нуууу, – расстроилась девчушка, – Давай хотя бы в кафе когда-нибудь мороженое поедим. Ты любишь мороженое?

– Очень.

– И я. Шоколадное в шоколаде.

– Шоколадное в шоколаде? – ухмыльнулся Стас.

– Да. Чтобы много шоколада.

– Хорошо, уговорила, когда-нибудь поедим. – Настя раздраженно выдохнула, даже не скрывая того, как ей эта идея не пришлась по душе.

– Пойдем, Лекси. – потянула ее за руку, и Стас отодвинулся, пропуская их в комнату. Развернулся, прошел несколько шагов, когда почувствовал, как его за локоть кто-то грубо схватил. Обернулся. Настя толкнула его дальше в проход. Челюсть сжата, кулаки сцепила.

– Послушай сюда, – прошипела яростно. У Стаса от неожиданности брови вверх поползли. – Хватит претворяться другом Алексии. Улыбки эти твои фальшивые, переживания. Я не хочу, чтобы моя дочь привыкла к тебе, а потом столкнулась с болезненной правдой.

– Это какой же? – он облокотился на стену плечом, смеряя ее заинтересованным взглядом.

– Такой, что тебе на нее наплевать на самом деле, – зеленые глаза метали молнии, и если бы она могла, испепелила бы его взглядом прямо сейчас.

– Почему ты думаешь, что мне наплевать?

– Потому что слишком хорошо тебя знаю. Пока тебе есть выгода, ты весь такой хороший из себя и любящий, а как только она пропадает, вся эта напускная любовь тоже, – это его разозлило. Оттолкнулся от стены и на нее двинулся так резко, что Настя отшатнулась от неожиданности.

– Кто бы говорил? Сама пользуешься людьми пока тебе того хочется, а потом вышвыриваешь на помойку.

– Не суди других, лучше следи за собой и отвечай за свои слова, а не бросай их на ветер. – Настя хотела что-то еще сказать, но не успела, потому что в конце коридора показался Виктор. – Не сближайся с Лекси, Стас, по-человечески прошу, – пригрозив пальцем, злобно проговорила в лицо и быстро вернулась обратно. Стас охренел. Это что было такое только что? С какого такого лешего она вообще все это на него вывалила? Что за угрозы? Как будто Стас маньяк какой-то. Разозлился тогда до чертиков и решил действительно подальше держаться от девчонки. Не потому что Настя приказала, а потому что чувствовал, что и сам к ней прикипать начал. Абсолютно ненужное чувство к чужому ребенку. Не просто чужому, а той, кого ему придушить хотелось собственными руками.

***

Вечеринка в честь одного из главных женских журналов страны была в самом разгаре. Настя числилась в списке приглашенных, поэтому сейчас ходила по залу с бокалом шампанского и перебрасывалась словами с теми, кого знала. Девушка взяла с собой Арину, потому что Машка куда – то внезапно укатила, но подруга убежала в дамскую комнату, оставив её на короткое время одну.

– Анастасия, добрый вечер, – редактор журнала вежливо улыбнулся, пожимая ей пальцы.

– Добрый, Николай, – улыбнулась в ответ, – Поздравляю с юбилеем журнала. Вы огромные молодцы, большую работу проделываете.

– Спасибо, – кивнул молодой мужчина. Высокий, довольно привлекательный, на пару лет старше Насти, Николай Исаев действительно хорошо разбирался в том, чем занимался. Он занимал пост главного редактора уже восемь лет. Сам брал у нее интервью недавно о компании Speeds, на которое Настя согласилась только ради лишней рекламы для фирмы. – Вы сегодня одна, без супруга?

– Да, Виктор улетел снимать клип в Азию. Я с подругой.

– В любом случае, очень рад видеть Вас и надеюсь, что сегодня еще удастся поболтать, – отвлекся, махнув рукой кому-то на другом конце зала. – К сожалению, нужно отойти.

– Конечно, – понимающе кивнула Настя.

– Если станет скучно, подходите, я всегда к Вашим услугам, – подарил обворожительную улыбку и исчез в шумной толпе.

Арина присоединилась через несколько минут, а потом все заняли свои места за столами. Когда Настя увидела, с кем придется сидеть рядом, у нее бокал в руке чуть не треснул, с такой силой его сжала. Обошла стол, подходя к своему стулу. На соседнем развалился Стас, на бедре которого вальяжно лежала рука Светланы Ленц. В джинсах светлых и белой футболке, обтягивающей еще более крепкую, чем прежде грудь, Стас выглядел чертовски привлекательно. Гад. И эта, в платье розовом слюни на него пускает. Настя призвала все силы вселенной, чтобы взять себя в руки.

– Добрый вечер, – поздоровалась сквозь зубы скорее с остальными присутствующими за столом, но Света, конечно же, приняла это на свой счет. Удивленно вскинула голову.

– Ой, Настя, привет, ты рядом с нами сидишь? – залепетала радостно, будто перед ней главная актриса сериала “Секс в большом городе” появилась. С каких пор они перешли на ты?

– С вами, – к сожалению, чуть было не добавила. – Это моя подруга Арина. А это Стас и Светлана.

– Привет, – дружелюбно заулыбалась Ленц.

Стас голову склонил и нацепил на губы усмешку, которая когда-то давно Настю с ума сводила.

– А мы знакомы.

– Точно. Насть, забыла что ли? Еще пять лет назад в клубе познакомились, когда ты переехала в Москву. – Настя задумалась, а потом кивнула, вспомнив самый первый раз, когда увидела Стаса и не узнала его. – Обожаю твое творчество, Стас, – призналась Арина и уселась, потянувшись за бокалом.

– Только творчество? – шире усмехнулся, а Света стукнула его кулачком по колену.

– Конечно, пока только творчество. Может ты и классный чувак, но я-то не в курсе. Позже узнаю, скажу.

Стас вдруг рассмеялся, откидывая голову назад и демонстрируя крепкую шею. Настя поняла, что смотрит слишком долго на его перекатывающийся кадык и отвернулась. Даже стул отодвинула подальше.

– Ты мне нравишься, Арина. Думаю, мы найдем общий язык, – смеясь, произнес артист.

– Легко, если ты не такой же напыщенный индюк, как половина здесь присутствующих, – парировала подруга, а Настя только фыркнула. Индюк. Да он еще хуже.

– Давай, ты мне в конце вечера скажешь такой или нет.

– Договорились, – пожала плечами подруга, соглашаясь. – А вообще у меня даже несколько треков твоих постоянно в машине на повторе.

– У меня тоже. Парочка, – пошутил Стас, и Арина рассмеялась.

– А у меня все, – рука Светы легла на грудь парня, поглаживая его через футболку. Настя залпом выпила шампанское и потянулась за следующим бокалом.

– Ну, все мне не нравятся. Но некоторые есть прям пробирают, – разоткровенничалась Арина. – Например, “Ненавижу” одна из любимых, “Теряю”, “Моя боль”, “Тебя не обману”, и, – пощелкала пальцами, пытаясь вспомнить название, – В которой Настя снималась.

– “Омут”, – одновременно ответили оба. Настя в бокал тут же уставилась, а Стас на нее пристально посмотрел.

– Точно, “Омут”. Вы там зажгли круто. Обожаю этот клип. Такой горячий! – Насте краска в лицо бросилась, стоило вспомнить подробности того съемочного дня.

– Да, зажгли, – медленно ответил Стас, и Настя буквально почувствовала на себе его пронзительный взгляд.

Главный редактор привлек всеобщее внимание, провозглашая тост. Настя же смогла выдохнуть свободно. Сидеть рядом с Багировым оказалось сложнее, чем можно было себе представить. Странное притяжение между ними накаляло. Его рука находилась в пятнадцати сантиметрах, а Настя даже на таком расстоянии ощущала силу, исходящую от нее. Она вдруг отчетливо вспомнила, какая у него кожа наощупь. Упругая, но мягкая. Тряхнула головой, отгоняя непрошенные воспоминания.

Николай поздравлял журнал с успехом, несравнимым ни с одним другим глянцевым изданием. Он что-то еще говорил, но Настя перестала слушать, когда боковым зрением заметила легкое движение скатерти. Сделала вид, что потянулась за канапе, и глянула вниз. От увиденного у нее на затылке волосы дыбом встали. Рука Светы наглаживала выпуклость на джинсах Стаса. Так откровенно и бесстыдно, что у Насти шпажка из руки выпала, звякнув по тарелке. Она быстро отвела взгляд, чувствуя, как закипает. Сидят рядом с ней и черти чем занимаются. Кролики хреновы. Единственное, чего Настя не могла понять, она злится на сам факт непристойного поведения за столом в публичном месте или на то, что этим поведением занимается именно Стас. Парень непринужденно потягивал шампанское из бокала, делая вид, что внимательно слушает Николая, в то время как Света, прикусив губу, крепко сжимала рукой его член. У Насти пальцы мелко задрожали. Села полубоком, чтобы не видеть, а в голове уже плывет. Что с ней происходит? Почему она вдруг чувствует, что готова этой блондинке плешивой лицо расцарапать? Волна злости захлестнула. Пусть бы отправлялись домой и там занимались своими игрищами, зачем здесь?

Кое – как дождалась окончания речи редактора, и как только он сошел со сцены, встала, извинившись, и почти бегом направилась в дамскую комнату. Вбежала внутрь, открыла кран с холодной водой и плеснула себе в лицо. Не могла поверить, что это происходит на самом деле. После того, как этот подлец поступил с ней, чуть было не разрушив ее жизнь, она способна испытывать жгучую ревность, глядя на него с другой. Бессильную и обжигающую. Что же это с ней? Здравый ум покинул её, оставляя на растерзание дьявольским эмоциям?

Настя не готова была к такому. Не ожидала предательства по отношению к самой себе. Глубоко вдохнув, закрутила кран. Промелькнула мысль уехать, но тут же была отогнана прочь. Черта с два. Она останется и развлечется. Назло этому вечно ухмыляющемуся мерзавцу. Зря что ли Арину с собой брала? А эти пусть хоть утрахаются, Насте не будет до этого дела.

Закрыла глаза, успокаиваясь, и вышла в коридор, мгновенно чувствуя, как мнимое спокойствие улетучивается. По длинному светлому коридору Стас шел. Одна рука в кармане. Взгляд прямо на нее. Настя подбородок вскинула и пошла навстречу. Наверное, в туалет направляется, а через пять минут к нему его кукла присоединится. Подошла вплотную и хотела разминуться, но он вдруг шагнул к стене, не пропуская. Зеленые глаза с карими встретились. Молча шагнула влево и он туда же. Лениво, будто играет. Голову на бок склонил и смотрит.

– Тебе делать нечего? – выгнула бровь Настя. Стас вопросительно через её плечо посмотрел, будто ожидая там кого-то увидеть.

– А ты сама? Я думал с Коленькой.

– С кем? – переспросила Настя, тоже обернувшись на всякий случай.

– Исаевым. Вы так мило беседовали, я подумал, и время решили так же мило провести.

– Ты на что намекаешь? – процедила сквозь зубы Настя. Тот плечами пожал равнодушно.

– Он со сцены ушел, исчез куда-то, и ты сбежала. Вот и предположил.

У Насти от злости ноздри раздулись и ногти больно в кожу ладоней впились.

– Это не твое дело, куда я пошла и главное с кем. Понял меня? Ты за собой лучше следи и девкой своей, – чтобы не срываться на крик, ближе придвинулась, шипя почти ему в лицо. У Стаса скулы ходуном заходили.

– И часто ты так ходишь с мужиками? Хотя, я видел на репетициях, как ты улыбаешься всем поголовно. Они уже тебя оприходовали или пока только очереди своей ждут?

В секунду рука Насти взметнулась, чтобы заехать ему по физиономии, но Стас перехватил её. Резко открыл рукой дверь справа, и затолкал внутрь комнаты сопротивляющуюся девушку. Судя по тому, как загремела швабра и ведро, это было подсобное помещение с небольшим окном, впускающим немного света.

– Ты что себе позволяешь, сволочь? – приглушенно крикнула Настя, выдергивая руку. – Со Светой своей так разговаривай, – в полумраке казалось, что из свирепых глаз Насти искры сыпятся. – Но не со мной. Я тебе не идиотка, готовая дрочить тебе под столом лишь бы внимание твое привлечь.

Стас вдруг желчно ухмыльнулся, ставя руки по обе стороны от её головы.

– А ты завидуешь? На её месте хочешь быть?

– Я? Да ни за какие деньги я бы не согласилась на подобное.

– Помнится, ты тоже любила это вытворять, когда мы сидели в кафе. Или забыла, Настя? – её имя, сорвавшееся с его губ, ударило по нервным окончаниям.

– Забыла, представь себе. Я же так часто с мужиками разными по туалетам шляюсь, мало ли кому я и что гладила, – по телу парня неконтролируемая волна злости пронеслась.

Стервааа. Врет прямо в лицо. Помнит же, Стас видел, что помнит. И то, как он под юбку ей рукой залез в одной из кафешек ЛА, когда большинство посетителей уже свалило, а он хотел её до одурения. Как Настя тогда за столешницу пальцами схватилась, а он, не отрывая от нее взгляда, внутрь два пальца ввел, а большим клитор гладил, пока она не кончила, закатывая глаза прям в углу чертового зала. Все она помнит, дрянь. Такое невозможно забыть.

– Ложь. Как всегда, – опалил ее дыханием, а женщина отвернулась. Противно ей. Ну да, с надоевшей игрушкой дважды не играют.

– Стас, уйди. Иди к своей Свете, приводи её сюда и трахай сколько хочешь. Меня только не трогай.

– А что так? Ты у нас цаца неприкосновенная? – резко к нему повернулась, ударив волосами по лицу.

– Нет, просто я не дам то, что может дать Света.

– А с чего ты взяла, что мне от тебя это нужно? Мне дает любая, стоит только намекнуть.

Зеленые глаза обжигали. Напряжение перекатывалось от одного к другому подобно электрическом току по проводам.

– Если бы они знали, какой ты на самом деле ублюдок, и на пушечный выстрел бы к тебе не подошли, – толкнула ладонями в грудь, в попытке прошмыгнуть мимо, но он обратно рукой к стене оттолкнул.

– Какие у тебя проблемы, Настя? Ты как впервые со Светой меня увидела, так и на себя перестала быть похожа. Ревнуешь? – истерический смех в лицо хлестнул больнее пощечины.

– Мечтай!

– Недостоин тебя, да?

– Да, – выплюнула едко, а у Стаса крышу снесло. Схватил её за скулы и головой в стену вжал. Настя пальцами в его запястье вцепилась. Дышит тяжело, а у него легкие сворачиваются как от угарного газа, когда ее запах в них врывается. А потом он будто перешел на пятую скорость, съезжая с трассы и разбиваясь к чертовой матери. Притянул к себе и властно захватил пухлые губы своими. Настя забилась в его руках, отталкивая, ударяя ладонями по плечам, но он словно в транс ушел. Кровь зашумела в ушах. Остервеневшая часть парня хотела доказать ей и напомнить кто здесь кого не достоин. Острые соски врезались в его грудь, выдавая женское возбуждение. Раскрыл языком рот и беззастенчиво ворвался в него. Это не было поцелуем. Самая настоящая примитивная грубость. Его зубы бились о её, мужская рука накрыла грудь, дернув вниз корсаж платья, а следом за ним лифчик. По телу Насти дрожь пошла, это почувствовалось, стоило ущипнуть сосок. Всхлипнула или застонала, он не разобрал, потому что стремительно пошел на дно, когда ощутил, как Настя больше не пытается укусить его, а целует. Целует в ответ. Отчаянно, бешено. Ударяясь своим языком о его. Влажные ладони сгребают в кулаки мужскую футболку. Стас мог поспорить, что она уже насквозь мокрая, но вместо этого вдруг оттолкнул, резко отступая назад. Настя пошатнулась, хватаясь за стену и растерянно блуждая взглядом по напряженному лицу в метре от нее. Моргнула пару раз, приходя в себя. Глаза протрезвели, сбрасывая туман охватившего их момента. Отвела взгляд, спешно поправила платье, рывком открыла дверь и выскочила в коридор, захлопнув её за собой.

Стас протяжно выдохнул, зарываясь пальцами в волосы. Оперся руками на стеллаж с утварью для уборки и опустил голову, утыкаясь невидящим взглядом в пол. Твою мать, как же он хотел её. После того, через какие круги ада Настя провела его, он все равно хотел её. Одержимо и фанатично. Хотел до покалывания в кончиках пальцев и болезненной ломоты в костях. Его колотило, трясло и выворачивало от одного лишь ощущения её в своих руках. Ни с одной за пять лет он не испытал и десятой доли такого возбуждения, как с ней только что. И она ведь перестала брыкаться. Мог бы трахнуть, и может даже не один раз, только не хотел больше так. Хватит с него. У него Света есть, которая в рот ему заглядывает и готова оды петь, а у него снова крыша едет. Хрен там. Он не позволит этой стерве в очередной раз его использовать. Наговорил ей столько всего со злости. Сам понимал, что перегибает, только остановиться не мог. Настя не из тех, кто ляжет под любого просто ради утоления похоти, но обидные слова сами вылетали изо рта. Обидеть хотел. Задеть. Подковырнуть. Получилось. Браво, Стас. Только ни хрена не легче. Он как был вторым, так им навсегда и останется. Разъяренно двинув по стеллажу, распахнул дверь и покинул помещение, отправившись в зал.

Настя не могла прийти в себя еще сутки. Собственная реакция на прикосновения Стаса удивила и возмутила. Она как на повторе прокручивала в памяти момент в темной комнатушке, где так четко выделялись острые черты на озлобленном лице. Колкие слова в её адрес, а потом жадные терзающие губы и властные руки. Её трясти начинало, как в лихорадке, и губы жгло, будто ядовитая змея ужалила. Зачем он это сделал? Ведь ненавидел её так же сильно, как и она его. Только по другой причине. Что заставляет нас возвращаться туда, где мы ощущали боль? Где с нами жестоко расправился любимый человек, оставив за собой пепел от ушедшей любви. Зачем рвемся обратно, в неподдающемся объяснению желании хотя бы на секундочку ощутить еще раз мимолетное мгновение счастья? Господи, Настя думала, что после родов утратила возможность чувствовать физическое влечение к мужскому полу, но Стас не просто опроверг её убеждение. Он доказал, что она способна дойти до максимальной точки возбуждения за каких-то пару минут только от того, что его губы находились в паре сантиметров от её. Жар, исходивший от его тела, испепелял. Как же она боролась с собой и с ним, чтобы не поддаться. Из последних сил. Но мужчина оказался сильнее. Каждый нерв помнил как это, когда он впивается в кожу цепкими пальцами. Его язык, нагло отбирающий дыхание. У Насти пол под ногами поплыл, когда он прижал ее собой, а его эрекция вжалась в её живот. Это ненормально. Неадекватная реакция на того, кто обманывал и в итоге предал.

Виктор вернулся к вечеру второго дня. Непривычно молчаливый отправился сразу в свой кабинет, а спустя полчаса вышел и велел Насте идти следом за ним.

Когда она вошла, мужчина закрыл дверь и обошел стол, садясь на кресло. Рукой указал на свободное по другую сторону стола.

– Садись. – Настя медленно присела, пытаясь понять причину такого настроения мужа.

– Что-то случилось? – спросила осторожно.

– Ты мне скажи, – Виктор откинулся на кресло и взглядом в нее вперился ледяным. Рубашка помята после дороги. Даже душ не принял.

– Я не понимаю о чем ты.

– Настя, не делай из меня идиота. Давай по-хорошему лучше признайся.

– В чем? – еще сильнее удивилась девушка.

– Ты снова мне изменяешь? – у нее по позвоночнику паутина леденящая расползлась. Выпрямилась, складывая руки в замок на коленях.

– С чего ты взял? – постаралась, чтобы голос не дрогнул.

– Предполагаю, – взгляд прищуренный, внимательный, будто пытается подловить её на любой эмоции.

– Чтобы предполагать, нужны основания.

Муж протянул руку и планшет ей подвинул. Настя нерешительно разблокировала гаджет, и на экране высветилось больше сотни фотографий со вчерашней вечеринки. Гости, позирующие друг с другом, смеющиеся, с бокалами в руках, потом танцы, какие – то развлечения, но она понимала, что муж явно не отчет с мероприятия ей предлагает посмотреть. Полистала вниз, пока не наткнулась на свое лицо.

– Увеличь и листай, – скомандовал супруг. Дрожащим пальцем Настя нажала на первое фото, где её сфотографировали за беседой с Николаем. Потом с Ариной. А вот они уже за столом. Сердце удар пропустило, когда она поняла, о чем мог говорить Свиридов. На фото она пристально смотрит на Стаса, пока тот смеется, и этот взгляд нельзя назвать дружественным. Дальше ее взгляд направлен в бокал, а его на нее. Лицо Стаса напряжено, глаза прищурены, как если бы злость сдерживал. А на третьем они смотрят друг на друга, будто в зале кроме них больше никого нет. Каждое фото пропитано таким плотным облаком эмоций, что не заметить их невозможно.

– Достаточно оснований? – прозвучало резко, и она оторвала глаза от планшета. Отодвинула его обратно.

– Я не понимаю, что ты хотел мне показать. Мои фото?

– Настя, не строй из себя дуру. Думаешь, я слепой и не вижу этих ваших игр? – оттолкнулся от спинки кресла и резко на стол облокотился. – Тогда в коридоре после концерта я промолчал, но это не значит, что не заметил, как ты шептала Багирову что-то, а он потом мимо меня пулей промчался. Дебила из меня делаешь?

– Витя, что ты несешь? – набросилась в ответ Настя. – Тогда в коридоре я говорила ему о Лекси. И с чего вдруг я должна изменять тебе с Багировым?

– Пять лет назад тебе это не помешало.

Настя замерла от неожиданности.

– О чем ты говоришь? – жалко выдавила из себя.

Муж усмехнулся криво, добивая ее без оружия.

– Я знал, Настя. Ты же не думаешь, что умная такая меня вокруг пальца обвела?

– Знал и не сказал? – мир вокруг начал медленно рассыпаться на осколки, вонзаясь в кожу и раздирая до костей.

– А зачем? Я не хотел тебя терять. Простил. А ты теперь снова с ним шашни крутишь?

– Когда ты узнал? До того, как я тебе призналась?

Свиридов замолчал на долгие несколько секунд, а потом снова на спинку стула откинулся.

– Да. – Насте словно серную кислоту в горло залили. Дышать стало тяжело. Пальцы больно впились в запястье, чтобы не сойти с ума.

– Поэтому ты меня изнасиловал? – уже знала ответ, но не могла не спросить. – Отомстил?

– Ничего я не мстил. Да, я когда узнал, чуть не убил и тебя, и его, но потом понял, что не отпущу тебя. И сейчас тоже. – Настя слышала его как сквозь вату. Казалось, вселенная решила испробовать на ней все пытки и посмотреть, способен ли один человек перенести столько лжи и не сломаться. Она ведь так старалась ради него. Винила себя. Благодарила Бога за такого мужа. Виктор встал и подошел к ней. – Настя, я скажу только один раз и хочу, чтобы ты меня услышала. Я не потерплю измен. Один раз я простил. Но это не значит, что из меня можно оленя делать. Держись от него подальше. Усекла?

– Между нами ничего нет, – ответила сухо, вставая на негнущихся ногах со стула, и пошла к двери.

– Вот пусть так остается и дальше, иначе ты заплатишь. Очень дорого.

Настя обернулась.

– Это угроза?

– Да!

Глава 23

Вот уже несколько дней Настя пыталась найти выход из сложившейся ситуации. Чувствовала себя загнанным в клетку зверьком, вокруг которого ходит свирепый хищник, не позволяя сделать и шагу в любом направлении. Она задыхалась, раз за разом проворачивая в голове варианты как вернуть отцу компанию с малейшими потерями и одновременно вырваться из лап Виктора. Советовалась с юристами, но все как один заверяли, что у любого акционера забрать акции не выйдет, даже если того потребует хозяин компании. Он должен отдать их сам. Продать. Подарить. Не имеет значения. Было ясно, как солнечный день, что сам он не отдаст им крупнейшую компанию, которая так легко ему досталась еще и столько прибыли приносит. Опускаться до шантажа? Так этот рубеж уже пройден. Если предоставить мужу козырь, в ответ получит два. Вариант оставался один. Настя взяла телефон и набрала отца.

– Да, дочка, здравствуй, – ответил отец бодрым голосом.

– Привет, пап. Как дела? – поинтересовалась Настя, откидываясь на спинку стула в своей комнате. В ноутбуке перед ней был открыт поисковик, где она искала статьи про продажу и покупку акций в ситуациях, когда акционеры против.

– Отлично все. В офисе сейчас, разбираюсь с бумагами. А как вы? Как моя маленькая артистка?

– Хорошо, готовится к выступлению. – Алина повезла Лекси на репетицию. Настя после случая со Стасом старалась избегать его.

– Передай юной звездочке, что дедушка ею гордится. Ужасно соскучился по вам!

– И мы по тебе. Лекси так вообще.

– Приезжайте в гости.

– Приедем, обязательно. Пап, – Настя замялась, пытаясь подобрать слова, – Я тут подумала, может, раз компания выходит из кризиса, ты мог бы выкупить у Виктора свои акции обратно?

На том конце воцарилась тишина.

– Я пока не могу себе этого позволить, Насть, – Виталий Олегович отвечал медленно, видимо стараясь понять, чем вызвано предложение дочери. – Компания, конечно, больше не находится в яме, но и выложить такую сумму я сейчас не в состоянии.

– Речь не идет обо всех пятидесяти трех процентах, пап. Возможно десять – пятнадцать, чтобы вернуть тебе контрольный пакет.

– Настя, что-то случилось у вас с Виктором? – осторожно поинтересовался проницательный отец.

– Нет, пап, нет, – зная, как он может раскусить ее ложь, придала голосу бодрости, – Просто это твоя компания, и контрольный пакет должен быть в твоих руках, а не чужих. Может, просто хотя бы предложи ему выкупить пятнадцать процентов? На них у тебя ведь есть деньги? Если нет, я помогу.

Виталий Олегович молчал. С одной стороны, от Насти слышать подобное было странно, он был уверен в ее муже, как в себе, а с другой – дочь права. Компания была собственностью его семьи, и контрольный пакет акций действительно по всем правилам должен был бы принадлежать именно ему.

– Возможно, в твоих словах есть смысл. – Настя дыхание затаила, – Я позвоню ему. Предложу такой вариант. Он может остаться акционером и получать свою долю.

– Конечно! – Настя понимала в глубине души, что Виктор, скорее всего, не согласится, но надежда на то, что он не поступит так с ее отцом, все же теплилась. Настя не понимала, почему муж, зная о Стасе, так спокойно рассуждает об их связи. Пусть прошлой, но все же. Продолжает закрывать глаза и угрожает. Угрожают обычно от безысходности, но не от любви. Настя уже сомневалась в том, что супруг испытывает к ней любовь. Либо эта любовь больная и вывернутая наизнанку. – Дашь знать пап, как прошел разговор?

– Конечно, дочка.

– Тогда я побежала, а ты заканчивай с делами и иди уже спать. У тебя ночь на дворе.

Мужчина рассмеялся.

– Даже на расстоянии командуешь.

– Я переживаю, пап, а не командую, – мягко улыбнулась, – Люблю тебя. Пока.

– Целую, дочь!

Следующий день с самого утра не сулил ничего хорошего. Дождь тяжелыми каплями барабанил по стеклу, тревожа некрепкий сон Насти. Все еще пребывая в дреме, она слышала, как на телефон сыплются сообщения, но так лень было вытаскивать руку из-под теплого одеяла, что проще было их игнорировать. Весна словно передумала приходить, и зима вернулась за одну ночь. Тяжелые порывы ветра колыхали верхушки деревьев, пока сонная девушка снова тщетно пыталась уснуть. Сообщения пищали и пищали, будто в одном из чатов началось бурное обсуждение какой-то занимательной темы, и, психанув, женщина таки потянулась за телефоном. Разблокировала, поднося к лицу. В мессенджере сообщения от Маши, Арины и Тима. Ткнула на диалог с Машей и мгновенно почувствовала, как внутри все леденеет. Сон развеялся, как дым на ветру. Подскочила на кровати, лихорадочно скользя глазами по превью ссылки, которую скинула добрая подруга. Хотя текст был не главным. Привлекала внимание именно фотография. Настя бы узнала ее из тысячи. И хоть лица были размыты, похоже, специально, но она помнила этот снимок. Один из двадцати, которые сжигала в камине пять лет назад. Сердце бешено застучало. Заголовок статьи гласил: «Стас Багиров и Анастасия Свиридова. Правда или ложь?»

Холодный пот заструился вдоль позвоночника, стоило начать читать текст. Что-то об анонимном свидетеле, предоставившем электронному обозревателю снимок, на котором якобы жена известного продюсера и режиссера состоит в интимной связи с его же подопечным исполнителем Стасом Багировым. Информация не подтверждена, но сарказм и приложенные фотографии с недавнего мероприятия, на котором она со Стасом обмениваются напряженными взглядами, дорисовывали картину целиком. У Насти голова закружилась. Машка писала еще много чего, Арина тоже посчитала нужным поставить Настю в известность и сообщила, что ни капли не поверила этой желтой газетенке, как и Тим. Но Настя-то знала, что все правда. Только кто мог достать наружу фотографии пятилетней давности? Какие были мотивы? На ум приходил только один человек – тот самый папарацци, которому пришлось заплатить, чтобы снимки не увидел мир. Настя вскочила с кровати и дрожащим пальцем начала листать контакты в телефоне, но номера Ромы у нее не оказалось.

– Черт, черт! – женщина обессилено швырнула телефон на кровать и вцепилась ледяными пальцами в волосы. Что теперь будет? Эпизоды с вероятным исходом событий проносились перед глазами, словно карусель в парке. Этого Виктор точно не спустит ей с рук. Да и отец. Господи, что будет с ним, когда он увидит? Сколько позора обрушится на их семью. Когда живешь тихо в своей спокойной семье и узком окружении, тебе не грозит осуждение миллионов. Взгляды, мерзкий шепот в спину. Да Свиридова теперь разнесут в пух и прах за то, как поступила с ним его же жена. А Лекси, сердце девушки сжалось. Ведь и девочке придется не сладко. Хоть она еще и маленькая, но ее тоже заденет рикошетом последней новости. Этого допустить Настя не могла. Из-за своих чувств, которые не получилось держать в узде, пострадает вся семья. Можно только представить, сколько шума уже успела наделать неподтвержденная информация, а что же будет, если все же кому-нибудь удастся найти доказательства?

Настя схватила телефон и, крепко сжав его в ладони, медленно выдохнула. Только он мог знать, где живет Рома, и его это касается как никого другого, поэтому и выбираться из дерьма придется вместе. Нажала на контакт. Стас поднял трубку сразу.

– Ты уже видела, – констатация факта, не вопрос.

– Да. Через час буду у тебя.

– Я заеду.

– Нет, не нужно. Твоя машина у моего дома будет выглядеть слишком странно. Я приеду.

Скинула вызов, быстро оделась и, поставив прислугу в известность, что не будет сегодня дома, села в машину и уехала. Благо Виктор улетел рано утром. Встреча с ним сейчас бы далась очень тяжело.

Девушка ехала, то и дело посматривая в зеркало заднего вида. Ей казалось, что за ней теперь обязаны следить и искать любого подтверждения их связи.

С визгом въехала в подземный гараж, поднялась на лифте на нужный этаж и, превозмогая внутреннюю дрожь, позвонила в дверь. Как давно она не была здесь? Непрошеные воспоминания подняли противные головы, подсовывая картинки, когда они здесь в коридоре, на этом самом месте, целовались, не в состоянии дождаться минуты, чтобы зайти в квартиру. Стас прижимал её к стене, жадными руками блуждая по коже и вжимаясь в жаждущее тело со всей силы. Настя дрожала в его руках, сходя с ума. Сердце заныло, не в силах совладать с эмоциями, но Настя проглотила ком из нахлынувших воспоминаний. Это было в прошлой жизни. После нее он, наверное, уже сотни других так же перетискал на этом месте. Зачем судьба так издевается над ней? Снова и снова сталкивая их лбами и подсовывая встречи, после которых женщине приходится собирать себя по частям и гадать, что значат его необъяснимые действия. Она до сих пор не поняла, зачем Стас поцеловал ее. Так же, как и она поддалась волне нахлынувших воспоминаний? Захотел потешить собственное эго? А она еще и ответила, жалкая идиотка. Только бороться с собой и его напором не нашла силы. Оказывается, несмотря на ненависть к парню, глубоко внутри она все еще помнила как это – любить его…

Замок щелкнул, и дверь открылась. Стас в кожаной куртке и черных штанах уже обутый вышел из квартиры и бросил на нее быстрый взгляд. Настя подвинулась.

– Нам нужно к Роме, – закрыл дверь.

– Спасибо, я и не догадалась, – Стас не понял ее сарказма.

Хлопнул ладонью по кнопке вызова лифта. Тот, звякнув, открыл перед ними двери. Вошли внутрь. Настя стала в нескольких шагах от Стаса. Даже дышать одним воздухом было сложно.

– Мне жаль, что ты видела этот снимок, – вдруг сказал, поворачивая на нее голову. Настя только сейчас заметила злость в карих глазах.

– Пффф. – фыркнула, прищурившись. Жаль ему. Лжец чертов. – Не надо врать. Тебе вообще все равно.

Стасу действительно было все равно. По отношению к тому, какую роль сыграет статья в его жизни. Ему терять нечего. Того, что он уже заработал, хватит на безоблачное существование добрый десяток лет, это если не экономить. Да и мужчинам подобные оплошности прощаются быстрее, чем женщинам. Мир привык, что мужчина априори кабель. Их ошибки воспринимаются проще. Женщинам сложнее. Слабый пол с древних времен воспевали, вознося в ранг хранительниц очага, и если женщина хотя бы раз оступается, это потом вспоминается всю жизнь. И нет оправдания, что произошла измена по пьяни. Мужикам такое прокатывает на раз – два, женщинам никогда. Стас сегодня, когда статью утром увидел, чуть ноутбук не разбил от ярости. И хоть лицо Насти узнать на снимке очень сложно, потому что он тщательно размыт, такое пятно на репутации смоется не скоро.

– На моей поедем, – подошел к машине, когда они спустились в гараж, и снял сигнализацию.

– Каждый на своей, – ответила Настя, обходя спорткар и направляясь к своей тойоте. Стас за локоть ее схватил.

– Поедем на моей! – что-то в его глазах и ожесточенном лице не позволило ослушаться. Настя вырвала руку и, вернувшись обратно, села на пассажирское сиденье.

Автомобиль, засвистев покрышками, выехал на магистраль. Остервенелые капли, разгоняемые дворниками, стекали по стеклу. Тишина была оглушающей. Настя слышала его дыхание, как свое. Стас курил, приоткрыв со своей стороны окно и непрерывно глядя на дорогу. Пальцы крепко сжимают руль, одной рукой выкручивая его на поворотах. Идеальный скульптурный профиль напряжен, гладковыбритая кожа натянута на квадратных скулах. Интересно, что его так разозлило? В прошлый раз он наплевал на фотографии. С чего вдруг такая тихая ярость сегодня?

Настя потянулась к пачке сигарет, валяющейся на коробке передач. Стас как раз в эту минуту опустил руку, чтобы перейти на пятую скорость. Их обоих как током шибануло, когда пальцы случайно соприкоснулись. Он резко глаза вниз перевел, на долю секунды теряя управление и задевая локтем руль. Машина свернула вправо. У Насти сердце к горлу взлетело, когда ее к стеклу прижало. Рядом несущийся автомобиль тоже вправо повело, и водитель гневно засигналил. Стас выматерился, вышвыривая сигарету, хватая руль и выравнивая авто.

– Твою мать, – нервно провел пятерней по волосам. К Насте повернулся, обеспокоенным взглядом по лицу скользя. – Ты в порядке?

– Не надо только делать вид, что ты волнуешься, – огрызнулась, пытаясь совладать с пережитым страхом.

– Настя, ты меня достала! – вдруг выкрикнул Стас, сверля ее исступленным взглядом. – В чем твоя проблема? Ты после своего возвращения только и делаешь, что смотришь на меня, как на последнюю мразь. Вообще-то это ты меня кинула, променяв на мужа своего. И я должен тебя ненавидеть.

– Ты и ненавидишь, – девушка, потерявшись от его напора.

– Да, я ненавижу. Ненавижу за то, что ты вернулась. За дочку твою милую и добрую. За радость эту вашу бесконечную. Ненавижу за то, что любил когда-то.

– Уже не любишь?

– Нет, уже не люблю! – в груди больно кольнуло. Она ведь знала ответ, только вопрос сам слетел с языка.

– Быстро же ты разлюбил!

– Нет, Настя, неееет! – протянул Стас, едва сдерживая ярость, – Быстро разлюбила ты, если вообще любила. У меня же ушло на это несколько лет. – резко выкрутил руль, съезжая с магистрали и подрезая автомобили. Настя вцепилась в дверную ручку. Он убьет их. Сумасшедший! – Приехали! – затормозил у серого многоэтажного дома. Вынул ключи из зажигания и вышел из машины, хлопнув дверью. Пошел к подъезду. Насте понадобилось несколько секунд, чтобы отдышаться и заткнуть откуда-то взявшуюся боль в груди. Вышла следом, догоняя парня, который уже вошел внутрь, даже не дождавшись ее. Догнала только у лифта.

– Если его нет дома? – разрушила тишину Настя.

– Найдем, – отрезал Стас и вошел в лифт. Настя следом. Мобильный в ее сумочке зазвонил. Вынула телефон и, увидев имя Машки, скинула и поставила на беззвучный. Маша не первая сегодня, кто обрывал телефон. Звонили в большей степени с неизвестных номеров. Не сложно догадаться, что это репортеры. Эти и номер телефона нароют, если нужно.

Вышли на одиннадцатом этаже. Стас позвонил в одну из трех квартир, расположенных на одной лестничной площадке. Никто не спешил открывать. Ударил по звонку еще раз. Потом нажал пальцем и держал, пока замок не щелкнул.

– Ты чего ломишься? – короткостриженная светлая голова Ромы выглянула из квартиры. Дверь открылась полностью, и парень, пожимая руку Стасу, только сейчас заметил Настю. Замялся. – Ой, Настя, привет. Что-то случилось?

Стас подвинул его, входя внутрь, и Настя протиснулась мимо.

– Привет, Рома. Случилось.

– Проходите, – немного сбившимся голосом проговорил гитарист. Провел их в зал, переводя беглые взгляды с парня на девушку.

– Мы ненадолго, – объяснил Стас, подходя к окну. – Видел последнюю информацию в нэте?

– Какую? – Рома встал около двери, сложив руки на груди.

– Сегодня ночью вышла статья в обозревателе обо мне и Насте.

Светлые глаза парня расширились, как девушке показалось слишком широко.

– И что написали? – он переступил с одной ноги на другую, опустил руки и снова сложил их на груди.

– Что мы состояли в интимной связи. И фотку щедро приложили.

– Ого! Какую?

– Одну из тех, за которые я заплатил пять лет назад.

Настя резко перевела на Стаса взгляд, не понимая, о чем он говорит. Заплатил? Что значит заплатил? Парень заметил ее потрясение.

– Я тебе потом объясню.

Рома нервно прокашлялся, обращая на себя внимание. Настя медленно к нему повернулась, читая в глазах то, от чего у нее кожа мурашками покрылась. Внутренности разорвало болезненным осознанием.

– Мне нужно знать номер телефона того мудака, который фотки эти сделал, потому что судя по всему он снова решил заработать, – процедил Стас сквозь зубы, не замечая того, что видела Настя. Взгляд пойманного зверя. Она смотрела на Рому во все глаза, чувствуя, как дыхание замедляется. Парень голову опустил.

– Ромыч, ты оглох? – рассердился Багиров, отходя от окна. – Если нет номера, давай имя с фамилией, я найду урода и отобью желание поживиться на других.

– Сколько ты заплатил, Стас? – спросила Настя, не отрывая взгляда от его друга.

– Какая разница? Это не имеет значения.

– Имеет. Мне интересно, я заплатила больше или меньше?

Стас тут же к ней повернулся.

– Не понял.

– Расскажи нам, Рома! – потребовала Настя. Тот шумно выдохнул и по лбу ладонью провел.

– Стас… – начал несмело и запнулся.

– Рома приехал ко мне тогда с конвертом фотографий и сказал, что один папарацци требует денег за них, а ты отказался платить, – помогла Настя.

У Стаса воздух из легких будто с ноги выбили. Четким ударом прямо в солнечное сплетение. Взгляд карих глаз впился в лучшего друга.

– Это правда?

Рома не смел на них смотреть. Видимо, остатки совести всплыли на поверхность.

– Стас, прости, – заговорил внезапно, схватившись за голову. Взгляд сумасшедший и на удивление виноватый. – Я не знал, что делать. Я проиграл тогда крупную сумму, отдавать нечем было.

Багирова перемкнуло. Предательство человека, которому он слепо доверял, кислотой опалило изнутри. Не контролируя себя, сжал кулак и заехал Роме в нос. Настя вздрогнула. Захрипев, парень схватился рукой за переломанную переносицу. Кровь хлынула, капая на желтую футболку.

– Никакого папарацци и не было, да? – Стас схватил его за ворот и на себя заставил смотреть. Рома, скрючиваясь от боли, кивнул. – Как ты узнал? – процедил сквозь зубы, испепеляя бывшего друга, почти брата, презрительным взглядом.

– Когда я приходил к тебе долг отдать, помнишь? – прохрипел, вцепившись руками в лицо. – Я заметил туфли в коридоре. Ты думал, я ушел, а я только дверью хлопнул, а сам за тобой на кухню пошел. Вот и увидел вас. – Стас смутно помнил этот момент, в отличие от Насти. Она тогда испугалась, что Рома может их застукать, когда в одном полотенце ждала Стаса на кухне.

– И много ты увидел? – спросила, не чувствуя жалости к корчившемуся парню. Светлые глаза на нее переехали.

– Достаточно. Я ушел, как только вы начали трахаться. – Настя глаза прикрыла от стыда. А Стас его с силой к стене толкнул.

– Гнида! Тебе бабок мало? Опять проиграл?

– Да, – кивнул тот, сбиваясь в ком от страха, что Стас снова ударит. – Пятьдесят штук баксов. У меня нет таких денег, Багира!

– А мне похрен. – процедил Стас, нависая над Ромой. Локтем придавил его к стене, не давая возможности дышать. – Ты мог прийти ко мне. Сказать, что снова играешь. Мы бы нашли выход. Неужели я бы тебя кинул?

– Стас, я не мог. Ты бы рассвирепел!

– Но я бы не потерял друга. А ты поступил как последняя крыса.

– Прости, прости меня. – в глазах дикое отчаяние, но Стас больше не верил. Этот человек для него умер. Убрал руку, чувствуя, что если пробудет еще хотя бы минуту рядом с ублюдком, размозжит ему череп.

– Если завтра же в обозревателе не опубликуют опровержения, ты до конца жизни не сможешь найти работу ни в одном музыкальном коллективе не то, что гитаристом, а уборщиком в залах для репетиций. – Рома издал звук, похожий на всхлип.

– Стас…

Багиров развернулся, тяжелыми шагами направляясь к выходу, а потом остановился, будто осененный догадкой:

– Тогда, когда Ольку поймали на краже автомобилей, – обернулся, – Тогда ты тоже проиграл?

Рома не ответил. Только взгляд в пол упер. Стас кулаки сжал, отворачиваясь.

– Поехали, Настя.

– А фотографии? – спросила у лифта, когда они вышли из квартиры.

– Он не будет их использовать, – уверенно ответил Стас. – Мое слово против его, и он будет торговать флешками на рынке.

– Не будь так уверен. Никто не запрещает ему сейчас продать все фото в разные издания, обогатиться и исчезнуть.

Стас задумался.

– Спускайся! Я догоню, – вынул ключи от машины и вложил в ее ладонь. Лифт открылся, как раз когда парень снова вернулся в квартиру. Настя хотела догнать, понимая, что в таком состоянии человек способен на многое, но ей не хотелось больше находиться рядом с Ромой. Играть чужими судьбами низко и подло. И если Стас позволит себе больше положенного, осуждать его не будет.

Спустилась вниз и села в машину. Салон пропах ароматом туалетной воды Стаса, который медленно заполнял собой легкие девушки. Настя смотрела на серое небо и только сейчас вдруг осознала, что ненависть, живущая внутри последние годы, была напрасной. Рома заставил сердце поверить в то, что Стас ее предал, отдал на растерзание общества, а оказывается, этого никогда не было. Как легко она повелась на ложь. Не додумалась позвонить, высказать свое отношение, наорать, сказать хоть что-нибудь. Тогда бы долгие пять лет ее не терзало бы чувство любви, казавшееся неправильным. А сердце, оно ведь чувствовало правду. Никогда не верило в предательство. Настя дрожащей рукой подкурила. Внутри творился хаос из эмоций. Он любил. А теперь нет. Сам признался сегодня. Она же любила, даже когда ненавидела. Только сейчас смогла себе в этом признаться. От любви до ненависти один шаг, говорят. А у нее еще один обратно. Хотя, кого она обманывает? Любовь и ненависть все это время шли бок о бок. Поэтому и рядом сложно было находиться. Пока жила в Америке, позволяла любви тихонечко томиться в глубине сердца, зажатой тисками презрения и осуждения за немужской поступок. А когда снова его встретила, тиски разорвались, позволяя чувству снова прорости в обезумевшем сердце.

Стас вернулся спустя пятнадцать минут. Сел за руль и, не говоря ни слова, завел машину. Костяшки пальцев сбиты, несколько капель крови на кулаке, но Настя не стала ничего спрашивать. Терять любимых больно. Но еще больнее терять тех, кому доверял. Кто был рядом, притворяясь другом и вонзая в спину лезвие за лезвием. Настя не представляла, каково сейчас Стасу. Наверное, парень испытывает что-то на подобии того, что испытывала и она сама. Только в разы хуже, ведь Рома был ему как брат. Их дружба длилась почти десять лет.

Вернулись в гараж к Стасу. Он заглушил двигатель. Настя подняла взгляд на бледного, как белый лист, парня, и у нее сердце сжалось.

– Мне жаль, – сказала тихо, пресекая желание потянуться к его щеке рукой. Унять боль и помочь справиться с предательством. Пухлые губы искривила усмешка.

– Теперь тебе жаль. А еще час назад сомневалась в моем волнении.

– Я не знала тогда.

– Что? Что я бабки заплатил? – и на нее взглядом стрельнул ледяным.

– Да. Я думала, что ты так мстишь мне.

– Круто, Настя. Охренеть! После всего, что между нами было, и, узнав о твоей беременности, я первым делом сделаю так, чтобы о нас с тобой весь мир узнал, правда?

Настя губу прикусила, понимая, что он прав.

– Я не…

– Что ты не? – взорвался, ударив по рулю. – Ты поверила Роме.

– Ты тоже ему поверил! – крикнула Настя.

– Не сравнивай. Это совсем другое. Он для тебя был никем. А я… – сжал кулак, на коже которого кровь засочилась. – Я тоже значит, никто! Раз ты за время, которое мы вместе провели, так и не поняла, что значила для меня.

– Я знала, какой ты импульсивный! И понимала, сколько боли тебе принесла.

– Импульсивный и мудак – это совсем разные понятия! – зеленые глаза утонули в карих. Настя все-таки протянула ладони и обхватила его лицо. Пальцы подрагивали, обжигаясь о гладкую кожу. Взгляд на губы перевела, задыхаясь от близости. Стас замер на мгновение, а потом ударил больнее пощечины: – Пошла вон!

– Стас, прости меня.

– Убирайся! Настя, я прошу тебя, убирайся из моей жизни! Вали нахрен! – проорал в лицо так, что она зажмурилась. Отдернула руки, отвернулась, пряча слезы, и быстро вылезла из машины. Красный спортивный автомобиль сорвался с места и на бешеной скорости выехал из гаража. Настя смотрела в открытое пространство, чувствуя, как внутри давит гранитной плитой. Сколько еще она будет в нем сомневаться? Что все-таки любимый человек должен сделать, чтобы душа и сердце поверили? А ничего. Уже ничего. Потому что их поезд давно ушел со станции, оставив ее на перроне одну. Глотать грязный дым и задыхаться от невозможности угнаться следом и вскочить в последний вагон. Настя смахнула скатившуюся по щеке слезу. Ей нужно уехать. Невозможно больше находиться в этом удушающем городе и смотреть на то, как разрушается сама и разрушает Стаса.

Телефон в сумочке настойчиво вибрировал вот уже минуту. Вынула его. Виктор. Обмахнулась ладошкой, беря себя в руки.

– Да?

– Ты почему трубку не берешь? – тон вкрадчиво холодный.

– Решала проблему, – муж в любом случае уже в курсе. Можно не объяснять. Направилась к тойоте.

– Решила?

– Да. Должны напечатать опровержение.

– Было бы неплохо, иначе я в порошок сотру эту газетенку желтую. Денег много заплатила?

– Вообще не платила.

– Это как же?

– Вот так.

– А с меня в прошлый раз содрал круглую сумму, гаденыш. Ну, ничего, я с ним разберусь еще.

– С кем? – остановилась, Настя.

– С Ромой, с кем еще.

– За что он у тебя денег требовал?

– За информацию о тебе и Багирове. Надеюсь, ты не с ним сейчас? – угрожающе прорычал муж.

– Не с ним.

– Умница. Езжай домой. Я завтра прилечу, и ты мне популярно объяснишь почему вдруг твой отец просит продать ему акции обратно, любимая, – сердце дрогнуло.

– В смысле?

– В прямом, Настя. Если ты думаешь, что меня так легко одурачить, то ошибаешься. Акции я не продам! Я за них деньги немалые заплатил, и ты должна сейчас радоваться, что я твоего отца еще пока оставляю исполняющим обязанности директора. А если узнаю, что к предложению продажи акций ты руку приложила, пеняй на себя. Домой давай быстро! – звонок сбросился, а Настя так и осталась стоять с телефоном в руке. Домой. Где был ее дом? Девушка больше не знала. Села в машину, повернула ключ зажигания, сдала назад, проехала пару метров. Остановилась и уронила голову на руль, закрывая лицо ладонями. За что с ней так жестоко? Что она сделала в этой жизни, чтобы ей отодрали крылья и заставили их сожрать, давясь надеждами на светлое будущее и верой в лучшее?

Глава 24

Стас мчал по трассе, разрезая стену из дождя и чувствуя, как черная ярость затмевает сознание. Рома… Ромыч… Друг, брат, самый близкий и родной после матери. Тот, кому он доверял больше чем себе. Тот, кто выдирал телефон из рук, когда Стас начинал листать Настины фотки в соцсети, и орал, чтобы не страдал фигней и забыл её. Он один знал, сколько боли пришлось пережить парню, потому что видел это воочию. Видел, как Стас тонет, увязает в дерьме, и пытался вытянуть из эмоциональной клоаки. Выволакивал его из дешевых клубов, смывал амфетамины в унитаз, угрожал хозяевам заведений, что натравит на них полицию, если будут продолжать втюхивать Багирову наркоту. Помощник хренов. Эта новость оказалась настолько неожиданной, что Стас впал в какую-то прострацию. Мимо неслись автомобили, но он ничего не замечал. Перед глазами виноватое лицо белобрысого стояло, с кровью, размазанной по щекам, подбородку и шее. Стас все же врезал ему еще раз. А потом еще и еще. Острие ножа, которое собственноручно воткнул в спину друг, оказалось болезненнее, чем можно было представить. Оно будто кислотой облитое до сих пор торчало внутри и разъедало грудную клетку. Куда катится этот мир, если даже друзья безжалостно предают? Будь это кто другой, Багирову было бы плевать. В борьбе за бабки люди на многое способны. Но если получаешь удар в челюсть с разворота от человека, которому доверяешь больше всех на свете, сердце покрывается коркой льда. А мы потом еще удивляемся, почему столько тварей вокруг. Да потому что другие твари их такими делают. Себеподобными. Бесчувственными и хладнокровными. Просто стирается грань между теми, кто действительно несет свет, и теми, кто включает искусственный внутренний фонарь, чтобы придать светлых оттенков тьме, сидящей под кожей.

Не то, чтобы у него больше не было друзей. Нет. Наоборот. С приходом популярности количество друзей с немыслимой скоростью взнеслось до нескольких сотен. Бывшие одноклассники, знакомые со двора, одногруппники даже те, с кем раньше не общался, мамины племянники из других городов и куча других. Но друзей априори не может быть много. Нельзя разорвать душу и поделиться ею со всеми. Можно с одним, максимум двумя. А они потом влезут в нее и взорвут изнутри.

Стас не знал куда едет. Но потребность забыться и выдрать из головы предательство друга граничила с сумасшествием. Свернул в один из районов, где находился не самый элитный бар, но сейчас и такой сойдет. Тормознул около входа, пикнул сигнализацией и направился к заведению. Яркая вывеска пестрила «закрыто». Бросил взгляд на часы. Час дня. Да и к черту. Со всей дури затарабанил в дверь. Он был здесь не раз, знал, что и днем по-любому внутри кто-то есть. Спустя пять минут дверь с грохотом открылась и на пороге вырос разъяренный охранник, но тут же стушевался, когда увидел, кто перед ним.

– Стас? Но мы закрыты.

– Так откройтесь! – прошел мимо, цепляя знакомого охранника, имени которого не помнил, плечом.

Стулья в зале подняты, около барной стойки никого.

– Нарисуй мне бармена.

Мужик явно замялся.

– Его еще нет на рабочем месте.

– Пусть приедет, я подожду!

Стас подошел к стойке, сел на высокий стул, перегнулся через столешницу и нащупал бутылку. Водка. То, что нужно. Открутил крышку и сделал несколько крупных глотков из горла.

Охранник исчез, а спустя несколько минут вернулся.

– Бармен приедет через пятнадцать минут.

– Спасибо, – кивнул и снова приложился к бутылке.

Охранник зашел за стойку.

– Может лимончика? У меня еще колбаса есть в холодильнике. Вареная, правда. – Стас усмехнулся.

– Тащи. И музыку. Погромче.

Спустя полчаса, когда единственного клиента обслуживали лучше, чем десяток постоянных, Стас понял, что одному пить хуево. Обычно в таких ситуациях спасал Рома, но теперь… Вынул мобильный, напечатал сообщение десятку знакомых, а то и трем десяткам, он не считал, и разослал. Спустя два часа бар работал во всю, словно за окном была глубокая ночь. В какое-то мгновение Стас отрубился в комнатушке охранника, которого, как как выяснилось, звали Женя, и он оказался довольно неплохим парнем и собеседником. Хотя это и не удивительно, за пятьдесят баксов любой, наверное, пойдет на подвиг выслушивать бухого певца.

***

– Мам, а ты почитаешь мне сказку? – сонная головка Лекси высунулась из-под одеяла. Настя тепло улыбнулась и погладила дочку по волосам.

– Конечно, родная! Какую?

– Про Золушку.

– Думаю, ты не дослушаешь и уснешь прямо на третьей странице, – вымотанная игрой с Алиной, Лекси действительно уже который раз подряд зевала, но все же отрицательно замотала головой.

– Нет, я дослушаю до конца, – приподнялась на подушке, готовая слушать любимую сказку. Настя взяла с полки большую красочную книгу и начала читать. Лекси не выдержала и одной страницы. Спустя несколько абзацев маленький носик засопел. Отложив книгу, Настя провела осторожно пальцами по самому красивому личику на свете и поцеловала дочку в висок, теплее укрывая одеялом. Как им вырваться из этой золотой тюрьмы? Как не позволить Виктору испортить их ребенка, превратив ее с самого детства в звезду экранов, не знающую обычных детских проблем? Настя не знала. После того, как он отказал Виталию Олеговичу в продаже акций, отец позвонил Насте еще несколько раз, переспросив все ли у них в порядке. Врать отцу было сложно, но зная его, он пойдет на что угодно, чтобы помочь дочери. Так же, как и она ему. У них кроме друг друга никого не было, и если из-за девичьей глупости будет потеряно семейное дело, она этого никогда не простит себе. С трудом, но придется обязательно найти выход. Жить, подобно кротам, боясь высунуть голову к солнцу – это не её вариант. В первую очередь нужно думать о Лекси. Девочка в последнее время стала меньше улыбаться, а когда Виктор появлялся рядом, и вовсе замолкала. У Насти сердце кровью обливалось от этих перемен в дочери. Тихо поднявшись с постели, она вышла, прикрыв за собой дверь, и отправилась в комнату. На тумбочке светился мобильный. Она оставила его здесь, чтобы не мешал проводить время с дочкой. Два пропущенных от Стаса. Сердце споткнулось и тревожно забилось. Перезвонила.

– Алло? – незнакомый женский голос. На заднем плане грохочет музыка и пьяный смех. Что это еще за шутки?

– Алло. Это телефон Стаса?

– Да. Вы Настя, да? Извините за беспокойство, просто я не знаю кому позвонить, – перекрикивая музыку, прокричала девушка довольно трезвым голосом.

– Что случилось?

– Я администратор бара “ХХ”, и я очень волнуюсь за Стаса. Понимаете, он очень пьян и накупил легких наркотиков, – затараторила девушка. – Я не знала, кому позвонить. Здесь тьма его друзей, все сходят с ума. Просто, понимаете, если хозяйка узнает, что я позволила такой дебош в её баре, она меня уволит. А я не могу ничего с ними сделать. Они пьют и пьют. Разбили стол, – кажется, на беднягу нападала истерика. Настя крепче телефон к уху прижала, стараясь разобрать слова. – Я знаю, что за все платит Стас, но понимаете, если его в таком состоянии застукают папарацци, наш клуб разнесут за запрещенные препараты. Я даже в полицию позвонить не могу. Это же Багиров.

Настя слушала, почти не дыша. Ледяные пальцы сжимали телефон.

– Почему вы звоните именно мне? У него есть девушка, Светлана Ленц. Позвоните ей.

– Я стащила телефон со стола, пока он танцевал, нашла последние набранные и обзвонила всех. Светланы нет в городе. Остальные не брали трубку. Одна Вы перезвонили. Пожалуйста, если Вы близко его знаете, приезжайте. Мне кажется, ему уже хватит столько пить. Он скоро ходить не сможет.

Настя тяжело выдохнула. Ходить не сможет. Как будто администратора только это беспокоит. Увольнения боится и огласки. В баре такого уровня, вероятно, не привыкли к гулянкам суперзвезд.

– Хорошо. Буду через сорок минут.

Скинула вызов, быстро оделась и села в машину. Идиот. Ну почему? Почему как только у людей проблемы, они находят решение в алкоголе? Спросила та, кто пару раз напивался именно потому, что нужно было забыться, сама себя одернула Настя. Она понимала, почему он это делает. Очень хорошо, поэтому и поехала. Наверное, самостоятельно справиться с болью, когда она в самом остром периоде, очень сложно. Бедный. Глупый. Злость и одновременно жалость соперничали друг с другом, пока она искала место, чтобы припарковаться. Машин видимо невидимо. И все дорогие. Сколько же у тебя друзей?

Нашла только через дорогу в сотне метров. Шум из бара был слышен даже здесь. Как еще народ не вызвал полицию, ведь это место не славилось громкими тусовками, на сколько она знала. Нужно вытаскивать его оттуда, пока не вляпался.

Настя быстрым шагом преодолела расстояние до бара и вошла внутрь. Воздух напрочь пропитан дымом от сигарет и кальянов, пары алкоголя превышают все дозволенные нормы. Несколько человек, танцующих на небольшом танцполе, она узнала. Пара ребят из его балета, близкого окружения, с которыми часто общался и светился на мероприятиях. Остальные кто?

Протиснулась вглубь, ища взглядом Стаса. Глаза постепенно привыкли к темноте и мерцающему свету от стробоскопов, расставленных на столах. Подошла к бармену.

– Где Стас Багиров? – крикнула.

Молодой парень указал пальцем в дальний угол. Настя поблагодарила и пошла в указанном направлении, стараясь не стать жертвой бешеных телодвижений изрядно пьяных девиц. Уже с расстояния пяти метров узнала его. Стас сидел на диване, откинувшись на спинку. Боком к ней. На его коленях танцовщица в коротких латексных шортах и топе, так не присуща данному заведению. Видимо, специально вызвана для особых гостей. Стас курит, облизывая ее взглядом, и засовывает купюры в шорты, скользя пальцами глубоко под ткань. Настя зубы стиснула. Решительно подошла к парочке.

– Ты что творишь? – склонилась над лицом, взгляд на которое каждый раз вызывает тупую боль внутри.

Стас нахмурился, пытаясь собрать расплывающийся образ перед глазами. Зрачки расширены, взгляд путающийся. Господи, он почти в невменяемом состоянии, догадалась девушка.

– Танец закончен! – отодвинула рукой все еще двигающую задницей на его паху девицу. – Иди, гуляй, – брюнетка фыркнула и, виляя ягодицами, отправилась к другому столику.

– Нааааастя. – протянул парень, растягивая губы в усмешке и затягиваясь сигаретой. – Ты тоже танцевать пришла? – нахально выдохнул дым ей в лицо.

– Не дождешься! – отрезала, вырывая из его пальцев сигарету, и затушила в пепельнице.

– Почему же? Ты обалденно танцуешь! Я помню! Особенно голой.

– Замолчи! – прошипела со злостью. Стас вдруг руку резко выбросил и к себе её за затылок притянул, заставляя упереться руками в спинку дивана, чтобы не упасть на него. Волосы ниспадали, стеной ограждая их от присутствующих.

– А ты заставь! – прохрипел в сантиметре от её губ. Настя дернулась, пытаясь подняться, но он только сильнее надавил на затылок. В горле пересохло мгновенно. Идиот, что ж он делает?

– Заставлю, если потребуется. Пусти меня. Вокруг люди.

– Мне плевать.

– А мне нет!

– Аааа, ну да. Муж. Я забыл. Любовь и все дела, – заплетающимся языком и плывущим взглядом ей в лицо. – Но мне все равно плевать. Я же “мраааазь”, – карие глаза ядовито упрекают, но вопреки словам руку опустил. Настя тут же встала, чувствуя, как сердце задыхается от скорости.

– Вы Настя? – рядом раздалось звонким голосом. Девушка довольно привлекательной, но не вызывающей внешности, топталась рядом, растерянно посматривая на Стаса. – Можно вас? – кивнула головой в сторону. Настя подошла. – Это я вам звонила. Я – Юля.

– Очень приятно, Юля. Спасибо. – Настя открыла сумочку и достала оттуда крупную купюру. – Это вам за ущерб. Остальное Багиров сам оплатит. Надеюсь, о том, что здесь происходило, Вы никому не расскажете?

– Нет, что Вы! Я работу потеряю, если Стелла Рашидовна узнает о том, что здесь было.

– А что было? – вкрадчиво поинтересовалась Настя.

– Чего только не было. Танцовщиц пригласили. Откуда-то взяли эти стробоскопы, танцевали на столах, половина друг с другом удалялись в комнаты. У нас есть вип для отдельных гостей.

– Багиров тоже?

– Нет. Он в основном пил и курил. Еще несколько таблеток, кажется, проглотил. Покупал точно, но себе ли, не могу сказать. Я бегаю как угорелая, – глаза девушки выдавали немалое волнение. Руки подрагивали, она то и дело следила за происходящим в зале. Бедная. Насте ее даже жаль стало.

– Пришлите мне кого-нибудь, кто мог бы машину пригнать к черному входу. И объясните, где он.

– Конечно, – обрадованная тем, что неадекватная вечеринка в скором времени закончится, администратор быстро показала куда идти и испарилась. Настя вернулась к Стасу. Парень лежал с закрытыми глазами, раскинув руки по спинке дивана и откинув на нее же голову. Колени широко расставлены. Вокруг ржущие парни, тискающие девиц. Не дешевых, кстати, судя по одежде. На столе валяются стаканы, недоеденные закуски, несколько бутылок на полу. Настя брезгливо поморщилась. Как его заставить уехать? Вздохнула и села рядом.

– Стас, вставай. Вечеринка закончена.

– Кто сказал? – спросил, не открывая глаз.

– Я.

– А ты мне кто?

– Я волнуюсь за тебя.

– Кто ты мне?

Хороший вопрос. Кто она ему? Подруга? Девушка? Знакомая? Ответ напрашивался сам собой. Никто…

– Ты едешь домой. И я тебя отвезу. – один глаз приоткрыл и повернул голову в её сторону. Волосы упали на лицо, смывая образ холеного артиста. Без укладки для фотосессий круглосуточных перед ней сидел обычный парень. Растрепанный, пьяный, уставший. Она помнила его таким. Простым. Давно, в Лос-Анджелесе. Когда они гуляли за руку по городу, и казалось, что весь мир лежит у их ног.

– Вызови мне лучше такси.

– Стас, пожалуйста, я хочу помочь. Не спорь. Вставай. – встала сама и потянула его за руку. Он улыбнулся широко и с вызовом.

– А ты подними.

– Ты прекрасно знаешь, что я не смогу.

– Прояви смекалку.

Настя разозлилась.

– Стас, хватит. Ты не ребенок, чтобы так себя вести. Хватит здесь сидеть и пить. Этим ты боль не заткнешь.

Он только плечами пожал.

– Попробовать стоит.

– Не поможет.

– Выпей со мной, Настя, – вдруг голову на бок склонил, а глаза скользят вдоль её тела. Нетрезвый туманный взгляд, но все равно ее пробирает.

– Мне за руль садиться еще. И тебе хватит. Пойдем! – протянула руку, но он проигнорировал. Черт бы его побрал. И как заставить его встать? Настя беспомощно по сторонам осмотрелась. Никого, кто бы помог. Все или в таком же пьяном угаре, или еще хуже. Ладно он, а остальные чего так нажираются? Кретины! Настя заметила уголок ключей от машины Стаса, торчащих из переднего кармана штанов. Наклонилась и быстро их достала.

– Если ты сейчас же не поедешь со мной, я сяду в твою тачку и уеду на ней, – повернулась и схватила со стола бутылку текилы. – Пьяной, – подняла и, запрокинув голову, набрала полный рот.

– Эээээ. – реакция не заставила себя долго ждать. Пошатываясь, он подорвался с дивана и выхватил бутылку. – Дура совсем?

Настя тут же взяла стакан и выплюнула в него жидкость.

– Не совсем, – обняла его за талию, чтобы он не вздумал снова на диван завалиться, и потянула к черному входу.

Стас руку её скинул и зашагал сам. Думала, будет хуже, а, оказывается, передвигается достаточно неплохо.

– Здравствуйте, – откуда-то взявшийся совсем молодой парнишка вырос перед ними. – Меня Юлия Анатольевна к Вам отправила.

– А, да, – сообразила Настя. Достала ключи из сумочки и протянула ему. – Подгоните, пожалуйста, серебристую тойоту к черному входу. Она около магазина стоит, метров за сто отсюда.

– Хорошо, – кивнул и быстро исчез. Настя со Стасом вышли из шумного зала, прошли мимо комнат, видимо тех самых ВИП, из которых даже сейчас доносились многоговорящие звуки, и свернули в слабо освещенный коридор, в конце которого красовалась черная дверь. Стас не понимал, почему позволяет ей себя уводить. Вероятно, ему самому хотелось, чтобы его вытащили из этой выгребной ямы, в которую он сам и превратил бар с помощью своих знакомых. Разве много ему нужно? Нет. Не деньги. Не бриллианты или жемчужину со дна океана. Обычной, банальной заботы. Чтобы хоть кто-нибудь задался вопросом, где он и как себя чувствует. Позвонил и спросил “Ты как? Может, нужна поддержка?” Света названивала весь вечер, но вот именно с ней говорить не хотелось. Опять пилить начала бы, возмущаться. Он бы просто трубку кинул. Себе дешевле лучше вообще не брать.

Чертов организм будто против него настроился, отказываясь пьянеть. Или уже попросту привык к такому количеству спирта за последние годы. Стас искренне старался нажраться, но нихрена не получалось. Нет, алкоголь действовал, но не настолько, чтобы забыться полностью. Он даже таблетками закинулся. Голова кружилась, ощущение легкое, но бестолковое. Наверное, Настя права, сейчас даже это не помогает.

Он её когда там внутри увидел, сердце предательское дрогнуло. А когда склонилась над ним, так у него вообще искры посыпались из глаз. Волосами своими марципановыми весь алкоголь, который он целый вечер копил в организме, выветрила. Помочь она хочет. Лучше бы не приезжала. Ему почти удалось не думать о предательстве Ромы и о том, кем она его считала на протяжении пяти лет.

Толкнул дверь, и свежий воздух мгновенно ворвался в легкие.

Наконец-то. Настя уже дышать там не могла. С этой стороны бара было намного тише. Даже слышно как ветер слегка шумит. Весенняя прохлада заставила поежиться. Стас молча отошел в сторону. Зачем она только согласилась помочь? Видно же, что он не хочет уезжать. Засунул руку в карман и достал пачку сигарет. Настя тут же подскочила и выхватила её.

– Хватит курить.

Широкие зрачки сконцентрировались на ней, но взгляд больше не казался плывущим.

– Дай сюда, – протянул руку, ожидая, что Настя вернет пачку.

– Стас, на сегодня достаточно!

– Я сказал, сюда дай!

– Да пожалуйста! – психанула, впихнув в ладонь помятую пачку. – Трави себя дальше.

Вынул сигарету, засунул её в рот и подкурил.

Шум приближающейся машины заставил повернуть головы вправо. Свет фар ударил в глаза. Её машину пригнали. Отлично. Отвезет его и домой.

Настя заплатила парню, чтобы лишний раз языком не трепался, села на водительское сиденье, а Стас рядом завалился. Съехал, упираясь коленями в переднюю панель. Ноги расставил, окно опустил и курит. Машина развернулась и поехала мимо красного спорткара, выезжая на ночную дорогу. Народ, несмотря на погоду, бродил, прогуливаясь по тротуарам. За три месяца снега соскучились по весне, и никакой холод сейчас им не помеха.

Настя бросила быстрый взгляд на Стаса. Он выкинул окурок в окно и теперь, просто откинувшись на сидении, уперся взглядом в дорогу. Ветер трепал его волосы, и Настя подняла стекло. Точеный профиль расслаблен, длинные крупные пальцы по коленям слегка тарабанят. Настя засмотрелась. Она любила его руки. Нежность, которую он мог ими дарить. Пальцы эти с узловатыми косточками бывало доводили её до исступления, когда он обводил ими чувствительные соски, затвердевшие от желания. Стас поймал её взгляд с поличным. Быстро глаза на дорогу перевела, чувствуя, что находиться в такой близости становится все сложнее.

– Ты как? – поинтересовалась, стараясь выплыть из омута воспоминаний.

– Отлично, – сухо ответил, даже не взглянув на нее.

– Я вижу, – переключила скорость, когда автомобиль выехал на трассу. – Стас, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Это очень тяжело, – посмотрела на парня, но он не посчитал нужным ответить. Настя вздохнула. – Я понимаю, что моя поддержка тебе возможно, меньше всего нужна. Просто я на себе знаю, как это, когда чувствуешь себя обманутым и преданным. Весь мир, кажется, отвернулся, а внутри сумасшедшая боль. Я чувствовала то же самое, когда думала, что ты готов был опубликовать те фотографии.

– Нужно было позвонить, – хрипло сказал Стас, сжимая сердце Насти в комок.

– Нужно было. Но я не нашла в себе силы.

– Или просто не захотела. А вообще, скорее всего, так тебе было проще.

Он словно почувствовал то, что чувствовала Настя тогда. Точно угадал. Ей действительно было проще.

– Да. После этого я смогла тебя отпустить.

– Нет, – покачал головой, смерив её тяжелым взглядом. – Проще было, потому что легче поверить в подобную ложь, только если человек тебе не важен. Если бы ты хорошо меня знала, ты бы не допустила мысли, что я способен на такую подлость.

Что ей ответить? Что она не до конца верила в чувства парня, которому был двадцать один год? Не понимала серьезности его намерений? Он уже и сам все понял. И оправдывать себя поздно.

Оставшуюся часть дороги ехали молча. Настя, глотая тысячи несказанных слов, а Стас, стараясь не дышать, потому что один ее запах разносил по венам то чувство, которое он давно пытается задавить. Кинул взгляд на стройную ногу, вжимающую педаль газа в пол, и взмолился Богу, чтобы они скорее приехали. Как вдолбить собственному мозгу и сердцу, что Настя не его? Никогда не была и никогда не будет! Почему каждый раз, когда она оказывается рядом, вся его жизнь странным образом обретает смысл? Мимолетный, скользкий, как вода, но смысл. Сейчас смысл был в том, чтобы добраться до дома, дождаться, пока она уедет, достать бутылку вискаря и уснуть с ней в обнимку. Главное чтобы её рядом не было. С ней дышать тяжелее, а главное мысли уходят в другую степь. В ту, где он задирает чертово платье цвета шампанского, раздвигает ей ноги, отодвигает сиденье и, уложив стройное тело, залазит сверху, чтобы трахнуть. Так, как много лет назад, давным-давно. Настя тогда орала, впиваясь в его плечи ногтями, а он пил её крики как живительную воду.

Стас готов был завыть. Вырубите кто-нибудь долбанную память! Двиньте его головой, чтобы заработал амнезию и больше никогда не вспоминал её имени.

Спустя двадцать минут въехали в подземный гараж.

– Счастливой дороги! – равнодушно пожелал Стас и, выбравшись из автомобиля, хлопнул дверцей. Что руководило Настей в момент, когда она вышла следом и зашла с ним в лифт, девушка не объяснила бы даже, если бы ее пытали.

Возможно, хотела удостовериться, что он дойдет до дома. Оставлять его одного в такой момент – преступление. Да, пусть он не хочет её видеть. Но ему явно нужна поддержка. Любая. Не прогоняет ведь. Открыл дверь, и Настя вошла в квартиру. Стала на пороге, переступая с ноги на ногу, когда он молча пошел в спальню. Обвела взглядом холл. Ничего не изменилось с тех пор, когда она была здесь последний раз. Все те же светлые обои с черными рваными полосками, ламинат и зеркало напротив. Нет, подниматься было не очень хорошей идеей. Слишком много всего помнила эта квартира. Огромное множество счастливых моментов, которые набросились на бедную девушку, как взбесившиеся псы. Прошла по коридору в спальню, чтобы сказать, что уходит, но замерла на пороге, когда Стас вышел на встречу. Без футболки, в одних спортивных штанах. Они чуть было не столкнулись, и Настя поспешила отодвинуться.

– Пожалуйста, не пей больше и ложись отдыхать, – отвела взгляд, стараясь не смотреть на голый торс. – Утро вечера мудренее. Завтра всё покажется не так плохо, как сегодня.

Развернулась и направилась к входной двери, когда вдруг Стас её окрикнул.

– Почему ты приехала?

Остановилась. Горячее дыхание опалило затылок. Обернулась и улетела в воронку смерча темных глаз.

– Я волновалась за тебя, – устала объяснять Настя. – Можешь не верить, но ты мне не безразличен. Не чужой человек. И я не хотела, чтобы ты влип в какую-то грязную историю.

– Нет. Почему приехала ТЫ? – повторил у самых губ. – Почему не Маша? Арина? Саня, Темыч? Дохуя людей в городе, а приехала именно ты! – Насте стоило больших усилий, чтобы проглотить обиду. Глупое сердце болезненно сжалось. Гордо подняла голову, тщетно игнорируя тепло, исходящее от мужского тела. Запах сигарет, туалетной воды и его собственный, который особенно выделялся из остальных. Именно он будоражил внутри знакомые ощущения, и Насте захотелось сбежать. Быстрее и подальше. Рядом с ним она теряет управление над собственным телом.

– Ну уж извини, что заставила тебя выносить свое присутствие! Надеюсь, не затошнило? В следующий раз пусть вытаскивает тебя Света, а мой номер лучше удали, чтобы мне не звонили и слезно не просили забрать тебя из баров, где ты надираешься, – развернулась на каблуках, хлестнув его по лицу волосами, но тут же отлетела в стену. Стас выдрал из руки сумочку и бросил её на пол. Обеими руками сжал лицо и остановился в каком-то миллиметре от подрагивающих губ. Дыхание с трудом вырывалось изо рта парня, когда он тонул в глазах, цвет которых теперь ненавидел.

– Удалю, – прохрипел, прилипая взглядом к щекам, губам, подбородку. – Я не хочу тебя больше видеть! Никогда, слышишь? – правда, мучительно вспарывающая вены Насти. Щеку прикусила, чтобы не выдать всхлип, рвущийся из горла.

– Я понимаю, видеть хотят тех, кого любят, – глотая ком, прошептала, чувствуя, как под ладонями сбивается с ритма его сердце. – А ты не любишь.

– Не люблю! – едва касается губами её губ и закрывает глаза. Сердце Стаса готово разорваться на атомы, не выдерживая лжи, но он больше никогда не скажет ей, что любит. Он ей не нужен. Настя сделала выбор и сейчас счастлива с мужем и дочкой. А он подавится своей любовью и однажды захлебнется в ней, потому что выплыть невозможно. Каждый раз, когда Стас думает, что всплыл, оставив на дне это чертово чувство, оно протягивает щупальца и затаскивает его обратно. Еще глубже. Еще больнее заполняя легкие и лишая возможности жить дальше. И если он снова признается, что любит, Настя не выберет его. Не променяет семью на пацана, которому даже не верит. Из уголка её правого глаза скатывается слеза, а он стирает её большим пальцем. Больно слышать, когда тебя не любят, правда, Настя? Мстит ли он? Нет. Ей никогда. Просто не будет больше выворачивать себя наизнанку. Она счастлива, и он когда-нибудь станет. Возможно, придется всю жизнь скитаться и искать ту, кто сможет заменить ему первую любовь, хотя бы на десятую часть, но это будет того стоить. Та другая будет принадлежать только ему. А Настя нет.

Настя все-таки не сдержала всхлип. Стас был так близко, что от этой близости нервные клетки взбесились. Ей хотелось зарыдать. Ударить его. Причинить боль. Ведь та, которую он сейчас причинял ей своим признанием, не сравнится ни с одной физической. Он будто влез ей под кожу собственноручно и раздирает вены на ошметки. Хотела отойти, понимая, что если сейчас же не сбежит, он все поймет. Но Стас не пустил. Крепче щеки обхватил, переводя взгляд полный боли с глаз на губы, а потом наклонился и поцеловал. Настя задрожала, чувствуя, как ноги подкашиваются.

Языком открыл соленые губы, и, прижав своим телом к стене, позволил себе единственное, что нужно было в данный момент. Последний раз. Тот последний раз, которого у них так и не было. Он настолько истосковался по Насте, что не смог совладать с собой. Ему необходимо было просто почувствовать ее хотя бы один раз. Мозг понимал, что это полное самоуничтожение, но отказать себе в десяти минутах рая, после которого наступит кромешный ад, было невозможно. Правая рука опустилась к ее бедрам, и задрала платье.

– Не надо… – слабо воспротивилась Настя, сжимая ноги, но Стас успел засунуть между ними колено.

– Молчи, Настя! – хрипло проговорил в рот, ловя сорвавшийся тихий стон. – Ты же за этим пришла!

Так ли это? Настя действительно поднялась за ним, глупо надеясь на невозможное? Господи, как бы ни тяжело это было признавать, но да. ДА! Девушка так сильно соскучилась, что сама только сейчас поняла истинную причину, которая скрывалась за заботой. Жалкая, слабая, бесхребетная! После его слов ее тело все равно воспламеняется, ощущая прикосновение наглых пальцев к тонкому кружеву трусиков.

– Ты же не хочешь меня! – шепчет, прикусывая до крови губу, а он скользит колючей щетиной по ее скуле к уху, отправляя в низ живота импульсы возбуждения.

– Я не говорил этого! – прижимается твердым членом к бедру, и Настю начинает трясти. Понимание, что он пьяный и под кайфом, приносит еще более мучительную боль. Он хочет не ее. Ему просто нужен секс. Неважно с кем. Просто организм требует разрядки, а она готова перешагнуть через себя и дать ему то, что нужно только потому, что сама находится на грани безумия от желания еще хотя бы раз почувствовать как это – принадлежать ему.

– Ты не меня хочешь! – скользит жадными руками по мужской груди, а под пальцами разряды бегут.

– Тебя! – чувствует, как он отодвигает в сторону трусики и гладит ее плоть. Как всегда делал. Уверенно и без спроса. Будто зная, что ее тело принадлежит только ему. А она уже мокрая. Вопреки разрастающейся дыре в душе, нарывающей боли в сердце, как безумная жаждет его внутри.

– Нет. Ты же не любишь меня, – зачем она продолжает повторять это? Будто ждет, что он начнет отрицать, но Стас возвращается губами к ее рту, достает из штанов член, приподнимает ее за талию и опускает на себя, скользя внутрь разгоряченной плоти. Черт, это невыносимо! Как же он истосковался по ней. Еле на ногах стоит от напряжения. Каждая мышца натянута, грозясь разорваться на миллиарды волокон сумасшествия.

– Не люблю! – смотрит в упор на Настю. По бледным щекам текут слезы, раздирая его в клочья. Она пальцами в его волосы зарывается и крепко сжимает талию ногами. Прижимается всем телом так, что даже сквозь чертово платье и лифчик он ощущает напряженность ее сосков. Проводит по груди ладонью, а внутри эйфория от того, как она еще крепче жмется к его руке. Так же как и раньше. Ничего не изменилось. Почти ничего… Кроме того, что теперь оба понимают, что никогда больше не будут вместе. Подняв руку, обезумевший парень гладит большим пальцем мокрые губы и начинает медленно двигаться, входя вглубь любимого тела. Ни одна после Насти не смогла сделать так, чтобы он, занимаясь сексом, не вспоминал о ней. Ни одна не смотрела на него с таким отчаянием. И ни в ком он так и не нашел того, что изначально видел в ней. Что это? По пунктам не перечислить, просто потому что это невозможно. Он просто полюбил ее. Ни за что-то конкретно. Сердце само выбрало именно ее из миллионов, и объяснений не стоит и требовать. Его проклятие, пожизненное наказание за то, что вместо того, чтобы жить нормальной подростковой жизнью, он влюбился по-настоящему в ту, кого любить нельзя. Настя стонет, ища его губы. Стас ловит ее рот, ныряя в него языком, обхватывает ладонью шею под взмокшими волосами и двигается быстрее. – Не люблю! – повторяет, жадно целуя и убеждая скорее самого себя. Сдавливает шею, чувствуя под большим пальцем бешеное биение вены.

– Замолчи! – надрывно умоляет Настя, больно впиваясь ногтями в плечи.

– Не люблю! – почти рычит, срываясь и ускоряясь. Практически выходит и остервенело заполняет собой снова, чувствуя как стройные бедра начинают дрожать. Сминает губы, вылизывая языком надсадные стоны, не позволяя дышать и отнимая возможность двигаться. Прижимает собой настолько сильно, руководясь желанием полностью заполнить себя ею, чтобы никогда больше не отпускать. Настя теряется в этом властном, сильном, сумасшедшем парне, который с каждым толчком заставляет ее тело гореть все сильнее и сильнее. Его ладонь, сжимающая шею, приносит сладкую боль, а член внутри растягивает настолько, что еще немного и она свихнется. Не останавливайся, пожалуйста, только не останавливайся, мысленно умоляет. А Стас мечтает только о том, чтобы продлить эти короткие минуты их полного воссоединения. После них наступит пустота, полнейшее опустошение, но сейчас эти двое тонут на дне зрачков друг друга, и вместе улетают туда, где они одни во вселенной. Настя вскрикивает, облизывая истерзанные поцелуями губы и чувствуя привкус собственных слез. Все вокруг искажается и теряет смысл, когда зеленые глаза растворяются в карих, и они исчезают друг в друге, взрываясь на молекулы душераздирающего удовольствия. Настя протяжно стонет, а Стас, несколько раз дернувшись внутри скользкой и жаркой плоти, полностью опустошенный упирается лбом в ее и пытается сделать вдох. Оба понимают, что это конец. Повернуть назад невозможно. Сколько не ищи дороги, ее просто нет. Ставит Настю на пол, выскальзывает из нее, и поправляет штаны.

– Уходи! – приказывает еле слышно, не в силах смотреть на единственную женщину, которую когда-либо любил. Настя, не поднимая взгляда, оправляет платье, поднимает сумочку и на негнущихся ногах подходит к двери. Дрожащими пальцами открывает замок и тихо закрывает ее за собой. Стас прижимается к стене спиной и съезжает по ней на пол. Внутри ожидаемая леденящая пустота, которая теперь до конца дней станет единственной постоянной спутницей…

Глава 25

Настя почти не помнила, как доехала домой. Огни ночного города проносились мимо нее так же, как и фары встречных автомобилей. Слезы застилали глаза, а сердце болело так, словно в него выпустили пулю, а время замедлили. И теперь кусочек металла, предназначенный для того, чтобы убить ее, медленно рассекает кожу, пронзает ребра и впивается в трепыхающееся сердце, чтобы остановить его раз и навсегда. Ей придется свыкнуться с этой болью. Срастись и еще очень долгое время мучиться в агонии, обвиняя себя в том, что причинила столько страданий Стасу. И в итоге потеряла его.

Он не любит… Перевернул страницу и готов идти дальше. А она? Она бредит желанием вырвать тот десяток страниц из книги своей жизни, в которой они были счастливы, и перечитывать их снова и снова, пока не наступит заветный The End.

Остановила машину у дома и не чувствуя промозглого ветра вошла внутрь. Сняла плащ и бросила на тумбочку рядом с сумкой. В столовой горел свет, и Настя направилась туда. Наверное, Алина забыла выключить. Отодвинула стул и села за стол, уронив голову на руки. Не чувствовала больше ничего. Даже сердце болеть перестало. Оно словно остановилось. Насте в тот момент показалось, что её просто не стало. Умерла теперь не часть её души, а она целиком. Стас вытянул из нее всю жизнь, не получая сопротивления. Пусть забирает. Она бы отдала ему еще десяток, если бы была возможность. За то, что заставила его пережить. Через что пройти. Он просто обязан быть счастлив и совершенно правильно, что разлюбил ее. Она бы не смогла сделать его счастливым. А он этого заслуживает как никто.

В холле вдруг раздались шаги. Настя подняла голову, как раз когда на пороге кухни показался Виктор. Кулаки сжаты, губы в тонкую линию растянуты. Настя привстала. Она думала, муж только завтра прилетит.

– Ты с ним была? – подошел вплотную. В нос ударил резкий запах виски. – Я спрашиваю, ты была с ним? – глаза темные, как грозовое небо, а на дне зрачков черная ярость.

– Да, – ответила честно. За что тут же получила хлесткую пощечину. Виктор ударил её так, что голова дернулась в сторону, а кожу запекло. Губа лопнула, оставляя во рту металлический привкус крови. Настя глаза прикрыла, а потом выпрямилась и снова на мужа взгляд подняла. – Легче стало?

– Шлюха! – выплюнул Свиридов и схватил её за горло, крепко сдавливая сильными пальцами. – Какая же ты дрянь, Настя!

Настя схватилась пальцами за его запястье, чувствуя, как начинает задыхаться. Перед глазами черные точки заплясали, когда мужчина толкнул её к стене, больно ударяя головой, и разжал пальцы.

– Что? Что в этом Багирове такого, чего нет во мне, и ты продолжаешь раздвигать перед ним ноги, а?

– Всё! – тихо ответила, растирая шею, на которой точно останутся синяки. Кровь шумела в ушах, но она понимала, что больше не может его бояться. Сил на это просто не осталось.

– Любишь его? – прорычал супруг, сжимая и разжимая кулаки, словно готовясь снова нанести удар.

– Да.

– Так вот проглоти эту любовь и забудь о ней, потому что ты с ним никогда не будешь. Я этого не позволю, поняла меня?

– Что ты сделаешь? – набралась смелости Настя. – Снова начнешь фирмой угрожать? Ты для этого выкупил акции? Чтобы меня на привязи держать?

– И для этого тоже! Настя, я предупреждаю последний раз! Если ты не прекратишь трахаться с Багировым, я компанию твоего отца в порошок сотру. Распродам по частям так, что не соберет потом. Поняла меня?

– Ты не посмеешь.

– А ты проверь. Рискни и узнаешь. Я же хорошим был все это время, любимая. Но и мое терпение имеет свойство заканчиваться.

– Хорошим? – одернула супруга. – Это когда? Когда насиловал меня? Или когда на цепь сажал? Зачем я тебе, объясни мне, Витя! У нас же не семья, а посмешище. Мы даже сексом без вибратора позаниматься не можем, потому что я не хочу тебя!

У Виктора по щеке нервная дрожь пробежала.

– Не хочешь? – проскрипел сквозь зубы.

– Нет. Неужели ты не замечаешь?

– Сейчас захочешь!

Свиридовым овладел тягучий гнев. Он вдруг грубо схватил Настю за волосы и к столу толкнул. Задрал платье сзади и, придавив лицом к столешнице, собрался расстегнуть штаны, когда до затуманенного сознания дошло, что она смеется. Истерически. Ненормально.

– А ты только так можешь, да? Или жену только силой трахают? По-другому никак?

Виктор замер, а потом внезапно выпустил её и отошел на шаг. Тяжело дышит, руки подрагивают от напряжения. Настя выпрямилась, поправила платье и опалила его презрительным взглядом.

– Отпусти меня, Витя. Не мучай. Ни меня. Ни себя.

– Нет. Ты моя жена.

– Найдешь другую. Ту, которая тебя любить будет. Которую не нужно будет силой брать. Отпусти, пожалуйста. Из нас не выйдет нормальной семьи.

Но у Виктора, кажется, были свои представления о семье. Мужчина схватил Настю за запястье и крепко сжал. Он был на грани. Еще немного и сорвется с катушек. Черта с два он отпустит её.

– Ты – моя жена. И если потребуется, я сделаю все, чтобы так и оставалось. А я на многое способен. Уж поверь, – пригрозил, до боли сжимая кожу.

Настя готова была завыть от отчаяния. Раненая птица, посаженная в клетку, чувствует себя, наверное, так же.

– На что? На что ты способен? Убьешь меня? Так давай, потому что я не хочу с тобой жить. Не могу, слышишь?

– Захочешь. Или придется выбирать.

– Между чем?

– Между свободой и Алексией, – нашел самое слабое место и ударил прямиком в него. Настя шокированно уставилась на мужа и отшатнулась. Вдоль позвоночника ледяные нити потянулись.

– О чем ты говоришь?

– Если ты думаешь, что при разводе я отдам тебе Алексию, то очень ошибаешься. Подумай хорошенько, кому суд оставит ребенка. Успешному продюсеру или шлюхе – мамаше без копейки за душой? А то, что вы останетесь ни с чем, можешь даже не сомневаться.

– У меня есть личные деньги. А то, что я – шлюха, еще доказать надо.

– У меня куча фотографий. Думаю, суд присяжных оценит. – Настя почувствовала, как у нее земля из-под ног уходит после его слов. Ноги отказывались держать. Сволочь. Подлый мерзавец. И самое ужасное, что он действительно на это способен. Она читала по его темным как кромешная ночь, глазам, что он пойдет на все, лишь бы добиться своего.

– Я ненавижу тебя, – прошептала пересохшими губами. Лицо мужа – палача, наконец, разгладилось. Виктор понял, что победил. Выпустил её руку и отошел.

– Я тоже тебя люблю, любимая! – развернулся и вышел. Бедная девушка тяжело опустилась на стул, чувствуя, как внутри все дрожит. Это был конец. Тот самый The End, которого она ждала и получила прямо сейчас. Дальше её жизнь полностью бессмысленна. Если она готова была поехать к отцу, упасть на колени, во всем признаться и просить прощения, умоляя помочь, то дочку потерять не сможет. Настя вцепилась руками в волосы и крепко зажмурилась, борясь со жгучими слезами.

– Анастасия Витальевна? – раздался тихий голос Алины. Настя вздрогнула. Подняла голову. Прислуга неуверенно топталась рядом с чашкой в руках и перепуганными глазами. – Простите ради Бога. Я зашла на кухню попить воды. Но она была горячей. – затараторила, объясняясь. – Заглянула в кладовку, чтобы достать из морозильной камеры лед, а потом услышала, как вы вошли в столовую. Хотела выйти, но… – девушка запнулась, смотря на Настю с такой жалостью, что ей противно стало. – Извините меня. Я испугалась, – голос у невольной свидетельницы разговора с супругом сорвался, и она со страхом на Настю воззрилась. – Давайте я вам льда принесу, – ринулась к той самой кладовке, расположенной в смежной с кухней комнате.

Боже, только этого не хватало, устало подумала Настя. Жалости от прислуги… Но Алина ведь не виновата. Её страх очень даже понятен. То, как себя повёл Виктор, напугало бы любого.

Девушка вернулась через пять секунд с пакетиком льда и протянула его хозяйке.

– Вот. Возьмите.

– Спасибо, Алин, – сдержанно поблагодарила Настя, прикладывая лед к ноющей щеке и губе. – Ложись спать.

– Анастасия Витальевна, может еще что-то сделать для Вас? – обеспокоенно спросила девушка, то и дело смущенно опуская глаза. – Боже, мне так жаль…

– Алина, иди спать, – более настойчиво повторила Настя. Видеть пропитанный жалостью взгляд было невыносимо.

– Но я…

– Алина! Иди! Пожалуйста.

– Хорошо, извините. Спокойной ночи, – оставив на столе чашку с водой, за которой видимо и приходила, быстро убежала в комнату. Настя вздохнула. Когда это все закончится? А когда началось? Как Настя с самого начала не заметила сущность её мужа? Как могла видеть в нем пример для подражания и уважения?

Спустя несколько дней, когда Виктор увез Лекси на репетицию, в дверь позвонили. Муж теперь сам отвозил дочку. И вообще старался всячески ее задабривать. Каждый раз они приезжали с новой игрушкой, но как казалось Насте, девочку это не радовало. Алексия возвращалась, забиралась к маме на руки и тихо рассказывала о том, как прошла репетиция. Шепотом. Все время осматриваясь, чтобы не слышал Свиридов. Она будто боялась говорить при нем, почему, Настя не могла от нее добиться. Девочка упорно молчала.

– Дочка! – прозвучало со стороны входа в гостиную, как раз когда Настя сидела у ноутбука, разбирая почту от управляющей кафе. Обернулась, искренне удивившись и обрадовавшись отцу.

– Пап? Ты какими судьбами? – встала, направляясь к нему, и обняла, чувствуя, как отец сжимает ее в объятиях. Более крепких, чем обычно. Отрывает от себя и осматривает лицо. Настя только сейчас вспомнила, что рана на губе еще не до конца зажила, и поспешила улыбнуться, чтобы он ничего не заподозрил.

– Где он? – проигнорировав ее вопрос, Виталий Олегович, не снимая плаща, ринулся к ступеням.

– Кто?

– Муж твой. Ублюдок этот. Где? – развернулся, и Настя прочитала на родном лице неподдельную злость.

– Пап, подожди, – быстро подошла к отцу и взяла за руки. Сердце тревожно забилось. – Что случилось?

Мужчина тяжело дышал и сверлил взглядом Настину припухшую губу.

– Вот что случилось! – осторожно провел пальцем по ее лицу, а потом сжал кулак. – Я убью его, Настя! Я клянусь тебе!

У Насти от страха внутренности скрутило. Откуда он знает?

– Пап, пап, подожди! Его дома нет, – быстро заговорила, оттягивая отца к гостиной. – Как ты узнал?

– Давайте ваше пальто, Виталий Олегович! – раздался сзади абсолютно не удивленный голос Алины и до Насти вдруг дошло. Резко обернулась, вперившись подозрительным взглядом в прислугу. Девушка тут же глаза опустила, забирая из рук отца коричневое пальто, и поспешила удалиться.

– Алина? – Настя вопросительно вскинула брови. – Пап? Алина тебе рассказала?

– Насть, не злись! – кажется, Виталий Олегович постарался взять себя в руки и теперь уже сам крепко сжимал ладони дочери, усаживая ее на диван. – Да, мне позвонила Алина. Мы общаемся.

– Как общаетесь? Пап… ты и Алина? – ошеломленные глаза Насти выдали полное потрясение.

– Ты что, дочка? Сколько мне лет и сколько ей! Упаси Господи! Мы просто по-дружески общаемся. Алина доверяет мне, так же как и я ей. Лучшей няни для Алексии и быть не может, – кажется, Настя не дышала, пока слушала объяснение. – Но не в том дело. Она волнуется за тебя. И когда рассказала мне, что произошло, я чуть с ума не сошел. Теперь понимаю, почему ты предлагала выкупить акции обратно. Почему не рассказала мне, Настя?

В голове у Насти образовалась полная сумятица. Она и не знала, что Алина с отцом общаются. Как давно? И насколько хорошо, чтобы девушка могла позвонить и рассказать о ночном инциденте? Настя её убьет.

– Потому что знала, как ты отреагируешь, – выныривая из мыслей, ответила тихо Настя.

– Конечно! – всплеснул руками отец, – А как я еще должен реагировать! Ты же моя дочь! А этот мерзавец смеет на тебя руку поднимать! – мужчина сжал губы и напряженно втянул воздух через нос, стараясь успокоиться. – Как часто он это делает?

– Первый раз, – соврала Настя. Лучше ему не знать, как была зачата внучка.

– Точно, Настя?

– Да, пап!

– Почему? Как это произошло? Я думал, вы счастливы! Черт возьми, я был в этом уверен! – Свиридов старший непонимающе смотрел на Настю, то и дело проводя ладонями по волосам. Растерянный. Злой. Ошарашенный. Господи, бедный папа, подумала Настя. А ведь это только верхушка айсберга… Что будет, когда она ему расскажет правду? О том, что его дочь совсем не идеальная, и все его воспитание ушло в никуда, когда она позволила себе запретные чувства…

– Пап, это очень долгая история.

– Я должен знать, Настя. Потому что когда он вернется, я за себя не ручаюсь! Я клянусь, он пожалеет о том, что сделал! – резко встал с дивана, а Настя вскочила следом.

– Нет, пап! Нельзя, чтобы Витя знал.

– Почему?

– Потому что он лишит тебя компании и Алексию заберет!

– Настя, какая компания? О чем ты говоришь? – Виталий нервно заходил по комнате.

– О контрольном пакете! Виктор не вернет тебе его. Распродаст по частям или еще чего хуже просто закроет и всех уволит.

– С чего ты взяла?

– Он сам сказал.

– А причем здесь Алексия? Почему он вдруг должен ее забирать?

Настя в отчаянии прикрыла лицо ладонями. Отец ничего не поймет, если не рассказать ему правду. Обо всем. Но как же хотелось, чтобы он никогда не узнал. Как старалась скрыть и уберечь от ненужной информации. Но как говорится в старой поговорке «Тайное рано или поздно становится явным». Пришел черед и её темному прошлому всплыть из недров и отравить собой все вокруг. Подняла виноватый взгляд на человека, который заменил ей всю семью, и тяжело осела на диван.

– Лучше сядь, пап…

Виталий бросил сосредоточенный взгляд на дочь, но послушался. И Настя рассказала. Не все. Только в общих чертах, но саму суть передала. Мужчина слушал внимательно, потирая свои большие пальцы и не перебивая. Настя сбивалась на моментах, когда говорила о Стасе и о том, что хотела уйти от Виктора, чтобы быть с ним. От отца не утаился грустный голос и боль в глазах дочери, когда она с теплом и непередаваемым трепетом вспоминала о парне, который буквально обогатил его зятя.

Но мог ли он осуждать? Возможно кого-нибудь другого, да. Но не Настю. Своих детей мы оправдываем, во что бы то ни стало. Прощаем даже крупные оплошности и ошибки. Находим объяснения, ведь они свои, родные. Виталий Олегович с его женой с рождения старались вложить Насте правильное воспитание. Такие качества как доброта, вежливость, помощь другим и самопожертвование очень ценились в их семье, а теперь они сыграли с ними самую злую шутку. Его дочь готова была пожертвовать собой ради семейной компании. И черт раздери, она именно это и делала. Каждому отцу приятно иметь подтверждение, что его ребенок его любит. Но не такое. Не тогда, когда его плоть и кровь страдает. Будь проклята эта компания и минута, когда он продал акции Свиридову. Он так доверял этому человеку. Виктор не раз говорил, как любит его дочь. Как они счастливы и не могут нарадоваться тому, что вместе. А он, осел, верил. Радовался за дочь и внучку, за то, что они обрели счастье. Такое, как и он когда-то с матерью Насти. А все вот как обернулось… Волк в овечьей шкуре, вот кто он… Подлый, жадный мерзавец.

И самого главного ведь Настя не знала.

Девушка молчала, давая отцу время на переваривание информации. Для него это стало ударом. Мужчина потянулся ко внутреннему карману, вынул оттуда сигару и подкурил. Осуждает ли он ее? Испепелит сейчас взглядом, назвав предательницей семьи? У бедной Насти пот по спине катился градом. Спустя несколько минут Виталий Олегович вдруг заговорил, но совсем не то, что она ожидала услышать.

– Прости меня, дочь! – в глубоких серых глазах поселилось такое чувство вины, что Настя опешила.

– За что, пап?

– За то, что не уберег. Слепо верил ему. Не понял. Не прочитал по твоим глазам. И самое главное за то, что ты теперь в ловушке, – голос отца буквально дрожал, пропитанный грустью.

– Пап, причем здесь ты? – Настя придвинулась ближе, проводя кончиками пальцев по осунувшемуся лицу. Сердце больно сжалось. – Я сама во всем виновата. Только я.

– Притом. Если бы я не продал акции Виктору, ничего бы не было. Но самое главное… – мужчина тяжело вздохнул и посмотрел в чистые глаза цвета летней листвы. – Самое главное, что я пообещал ему еще пятнадцать процентов акций в завещании.

Последние слова прозвучали, как гром среди ясного неба. У Насти волосы дыбом встали на затылке.

– Что? – спросила еле слышно.

Виталий Олегович тяжело опустил голову на руку, пряча взгляд от дочери.

– Да. Ты всегда говорила, что тебя не интересует компания. А он так рьяно ринулся мне помогать. Интересовался все это время успехами, твердил, что если нужны еще финансы, то поможет обязательно. И я, глупец, пообещал, что оставлю ему еще пятнадцать процентов, тебе достанутся остальные. Считал, вы одна семья. Делить вам нечего. А когда Лекси вырастет, компания перейдет ей в любом случае.

Настя не могла поверить в услышанное. Так вот почему Свиридов так вцепился в нее. И запрещал говорить отцу что-либо. Ему просто нужна компания. Полностью. Господи…

Девушка встала, чувствуя, как сдавливает грудь. Все эти мучения, угрозы и шантаж только ради компании…

– Прости меня, Настя, – прозвучало так исступленно, что Насте даже стало жаль отца. Каково ему сейчас? Знать, что являешься причиной страдания собственного ребенка? Да хуже и врагу не пожелаешь. Настя присела перед ним на колени.

– Пап, послушай. Ты не виноват. Ты просто верил ему, как и я. Он умеет пустить пыль в глаза и заставить поверить в то, чего не существует.

– Это не оправдание. Но, Настя, я отдам ему эту компанию сегодня же, только бы вы с Алексией были свободны.

– Нет! – твердо сказала дочка. – Ты не сделаешь этого! Потому что тогда получится, что он победил. И более того, я не уверена, что он все равно отпустит Лекси. У него на нее свои планы. Нам нужно сделать так, чтобы акции были проданы. Мы не позволим ему забрать у тебя компанию, слышишь?

– Но как мы это сделаем?

– Не знаю. Но сделаем! Я не прощу себе, если ему достанется дело нашей семьи.

Виталий тяжело вздохнул, долго что-то обдумывая.

– Но это значит, что тебе придется терпеть его поведение еще какое- то время, – в глазах обреченность мелькнула, но Настя поспешила его успокоить.

– Я потерплю, пап. Теперь ты знаешь, и вдвоем будет проще. Мы придумаем что-нибудь и оставим его ни с чем. Но так просто не сдадимся!

Грустно улыбнувшись, мужчина обхватил ладонями лицо любимой дочери. Как же она была похожа на свою мать. Такая же сильная и смелая, его девочка. Сердце кольнуло. Ему так не хватало Анны Владиславовны. Она бы не допустила, чтобы дошло до такого. Раскусила бы этого негодяя в миг. Виталий тряхнул головой, отгоняя тяжелые мысли. Настя права. Они обязаны выпутаться из этой истории. А эта сволочь Виктор поплатится. Он не достоин носить фамилию Свиридов!

Отец уехал. Его приезд решили оставить в тайне. Он так и не сказал Насте своих соображений по поводу Стаса, но это и не было главным. Главное, что он поддержал ее и понял. Порой не нужно слов. Они излишни, если есть поступки.

Спустя три недели Настя приехала домой со встречи с хозяином помещения, которое хотела выкупить для открытия кофейни в Москве. Разделась и заметила Лекси, спускающуюся по лестнице в одних трусиках. На улице потеплело, конечно, но еще не настолько, чтобы так раздеваться. В доме все же было прохладно.

– Лекси, хорошая моя, может, ты оденешься? – улыбнулась девушка, направляясь к дочери. – Где Алина?

– Наверху. Мам, мне так жарко! – пролепетала малышка, как раз когда подошла к матери. Настя поцеловала ее в макушку. В эту же секунду поняла, что что-то не так. Обхватила лицо девочки руками и коснулась лба губами. Лекси горела.

– Лекси, стой здесь, – скомандовала Настя и практически бегом побежала в спальню за градусником. Сердце забилось, как ненормальное. Из комнаты навстречу вышла встревоженная Алина.

– Анастасия Витальевна, – залепетала прислуга. – Я забрала Лекси из садика, а она горячая.

– Я заметила. Мы едем в больницу. Жди дома, я позвоню.

– Хорошо. – Настя забрала у няни градусник, схватила несколько вещей, документы и бросилась обратно. Засунула под мышку дочке градусник. Тот за минуту показывал почти сорок градусов. Девочка еле на ногах стояла, прислоняясь к стене. У Насти руки задрожали и грудную клетку камнем придавило. Лекси болела, конечно, раньше, но такой температуры еще не было. Быстро напоила ее жаропонижающим, накинула плащик и шапку, схватила ее на руки и помчалась к машине.

Сорок минут вечности. Насте казалось, она с ума сойдет пока доедет до частной клиники, врачу которой уже позвонила, и он пообещал встретить их. Каждую секунду щупала лоб и засовывала градусник, отметка на котором уже закатилась за сорок. Господи, Господи, шептала молитвы Настя, смотря, как ее ребенок отключается на глазах.

– Лекси, хорошая моя, – протянула руку и взяла маленькую ладошку в свою, – Не спи, ладно? – дрожащим голосом, бросая взгляды на дорогу и пролетая на красный.

– Я хочу спать, мамочка, я устала! – сухими губками прошептала малышка, укладываясь на сидении и закрывая глазки. Настя начала петь песенку, чувствуя, как горло сжимает ком, но не переставая гладить дочку.

– Лекси, давай споем, хорошо? Подпевай мне.

– Нет, мамочка, ты пой, а я послушаю.

Лекси все же потеряла сознание. Настя влетела в больницу, держа на руках дочку, которую тут же перехватила бригада врачей и увезла в неизвестном направлении.

Набрала Виктора, но он не ответил. Истерла пол ногами, сверля взглядом дверь и ожидая врача. Волнение за ребенка – самое сильное. Что может быть хуже, чем видеть свою кроху в бессознательном состоянии и не иметь возможности помочь? Рвать на себе волосы, желая одного – отдать ему свое здоровье, а самому забрать всю боль. Особенно когда не знаешь что с ним. У Лекси ведь еще утром ничего не болело. В садик отправлялась веселой, а теперь… Настю колотило и лихорадило. Трясло от граничащего с сумасшествием волнения. Когда врач, наконец, вышел, она думала, что полностью поседела.

– Что с ней?

– Двусторонняя пневмония, – изрек доктор. Настя прикрыла рукой рот, чувствуя, как ноги становятся ватными. – Мы уже колем антибиотики. Температура начала падать. Но вам придется полежать здесь какое-то время.

– Хорошо, – закивала головой Настя готовая на все, лишь бы дочери стало лучше. – Откуда она взялась? Утром все было в порядке.

– Такое бывает. Стремительно развиваются бактерии. Мы сделаем все от нас зависящее. – Сергей Давыдович участливо провел по плечу Насти, видя, как девушка еле держится. – Анастасия Витальевна, все будет в порядке! Вас сейчас оформят. Если вам нужны какие-то вещи, съездите возьмите.

Настя отказалась. Позвонила Алине, и девушка привезла все самое необходимое.

Лекси каждый день по два раза ставили капельницы, кололи уколы и отпаивали жидкостью. Первые три дня казались адом. Температура то падала, то снова поднималась так, что ее сложно было сбить. Жаропонижающие не действовали. Настя смотрела на своего ребенка и буквально умирала, не в силах ничем помочь. Плакала рядом на подушке, ругалась на медсестер, хотя понимала, что те ни в чем не виноваты. Просто сдавали нервы. Звонили Виктор, Маша, Арина, отец и даже Стас. Деловым тоном поинтересовался почему Лекси не появляется на репетициях, а когда узнал, что она в больнице, пожелал скорейшего выздоровления. На четвертый день стало легче. Температура стремительно упала и больше не поднималась. А когда девочка сама попросила кушать, Настя расплакалась, обнимая дочь и крепко прижимая к себе исхудавшее бледное тельце. Сергей Давыдович облегченно улыбнулся.

– Теперь все будет хорошо! – пообещал он, потрепав малышку по волосам, – Ты очень сильная, Алексия!

Спустя еще день Лекси ожила полностью, требуя снять катетер и идти гулять. Конечно, никто этих требований не выполнил, но зато в палату доставили огромную красную коробку, перевязанную бантом.

– Вам принесли это еще вчера утром, но мы не рискнули отдать раньше, – объяснила молодая медсестра. – А теперь, думаю, тебе будет интересно, что за подарок тут принесли.

– Ух-ты! А от кого это? – защебетала Алексия, крутясь около коробки и осторожно снимая бант.

– От Стаса Багирова. – шепнула девушка, а потом гордо добавила. – Я даже автограф у него взяла.

– Мама, это Стас принес, – радостно захлопала в ладоши девчушка и запрыгала на месте.

– Тшшш, не скачи, Лекси, тебе нельзя еще активно двигаться. Давай посмотрим, что там.

Настя вынула из коробки огромного плюшевого зайца с мороженым в руках и большой набор мягкого воскового пластилина с разными пластмассовыми приспособлениями для изготовления кексов и пироженных.

– Мааам, это же заяц. Помнишь, Стас говорил, что он будет зайцем? – Настя тепло улыбнулась.

– Я помню. И с мороженым в руках. Шоколадным.

– Дааа. Он подарил мне себя. Да? Зайца. Себя. Подарил, значит, себя!

Настя не ответила. Когда-то Стас подарил себя ей, а она жестоко с ним поступила, растоптав его искренность и любовь. Но несмотря ни на что, он продолжает озарять жизнь ее ребенка. Сам не зашел. И правильно сделал. Настя была настолько слаба, что бросилась бы на его крепкое плечо, ища поддержки, которой так и не нашла в муже. Виктор, оказывается, улетал заграницу. Сегодня прилетает. А Стас… Он больше не хотел ее видеть, поэтому просто передал подарок для дочери и уехал. Как же повезет той, кого он однажды выберет в спутницы жизни, подумала Настя, смахивая ненужные слезы. Этот парень отдаст себя всего с торицей, а она будет за него счастлива. Когда-нибудь потом. Когда боль отпустит и перерастет из острой стадии в ноющую, тупую и хроническую…

Виктор приехал в этот же день ближе к вечеру. Злой, как черт. Поинтересовался здоровьем дочери, а потом вывалил на Настю ужасающую новость.

– Вот, читай, ЛЮБИМАЯ! – с презрением втолкнул в руки планшет. У Насти от прочитанного голова кругом пошла. Статья гласила: « Хозяин всемирно известной компании по созданию спортивной обуви принуждал работниц к сексу за премии».

– Что это? – фотография прикрывающего глаза от фотокамер отца подтверждала догадку, о ком именно говорится в статье. По коже поползли ледяные змеи.

– А то! – выкрикнул Виктор. – Твой папаша оказался грязным похотливым кобелем!

– Закрой свой рот! – пригрозила Настя, выталкивая мужа в коридор. Лекси уже спала, а он даже не постарался высказываться тише. – Это бред! Ты же не веришь в это?

– Еще как верю! Я лично летал на встречи с этими девушками, которые работали на Speeds. И читал заявления в полиции! Они все боялись рты пооткрывать, пока одна не осмелилась. Сучки! Я им денег предлагал, чтобы забрали заявления, они ни в какую. Это же надо на весь мир вынести такие помои.

И тут вдруг до Насти дошло. Она же знала своего отца. Он никогда в жизни бы не поступил так. Да и с девушками этими была лично знакома. Обедали вместе не раз, когда она жила там беременная.

– И что ты сделал? – спросила, понимая, что муж бы не оставил просто так без наказания подобный проступок, особенно, если у него виды на компанию.

– То, что нужно было сделать с самого начала. Отстранил твоего отца от дел. Теперь у него просто проценты акций, без права голоса. Но это еще не все! – рявкнул, привлекая внимание проходящей мимо медсестры. Девушка оценила взглядом обстановку и поспешила удалиться, решив, что сейчас упрекать за невоспитанность может быть чревато. – Последняя коллекция снова вышла с браком. Еще и машина сломалась. Какая-то черная полоса, мать ее. Ну, ничего, я разберусь! – пригрозил Виктор, тыча пальцем Насте в лицо. – Теперь делами компании занимается мой человек. Все отчеты будут приходить к нему. Твой папаша, судя по всему, совершенно не умеет вести бизнес. Все приходится делать самому.

Виктор ушел, а Настя еще несколько раз перечитала статью. То, что она написана намеренно не оставляло сомнений. Позвонила отцу, и он подтвердил. Статья действительно была заказной. Девушки вскоре заберут заявления. Но пока.. пока Виктору придется еще побороться с санстанцией и налоговой. Массовым увольнением работников и негативными отзывами покупателей. Возвратом товара и некачественными материалами.

– Он хотел управлять компанией? Так пусть подавится! – торжествующе произнес бывший хозяин крупнейшей в мире компании, и Настя рассмеялась сквозь слезы, чувствуя, как щемит сердце. Сколько будет стоить ее отцу этот черный пиар? Как долго придется за него расплачиваться и морально, и финансово? Виталия Олеговича подобные вопросы не интересовали. Он просто был заботливым и любящим отцом, готовым выставить себя на растерзание ради того, чтобы помочь дочери и любимой внучке.

Глава

26

Расчет Виталия Свиридова оказался верным. Тот, кто никогда не плавал в мире спортивной моды и даже не управлял примерной по размерам корпорацией, не сможет сориентироваться настолько быстро, чтобы быть в состоянии отбивать сыплющиеся удары. А их было неисчислимое количество. Виталий не пожалел своей компании, написав жалобы во все возможные инстанции. Заголовки газет трубили о самом громком падении компании в истории. Никто еще не тонул с такой шумихой. Стремительно, ярко и незабываемо. О «Speeds» не говорил только ленивый. Виктора атаковали со всех фронтов. Рабочие увольнялись, отказываясь работать в такой напряженной обстановке. Помощник не успевал разгребать кляузы и оплачивать отступные инспекциям. Они цеплялись буквально к каждой мелочи. В кафетерии главного офиса нашли какие-то бактерии и сальмонеллу. На складе запрещенные распылители краски, якобы использующиеся для покраски подошв обуви. Продажи буквально остановились. Оставшиеся акционеры взбесились, угрожая распродать акции, а особо обеспокоенные уже выставили их на аукцион. Но и это не помогло. Цена бумаг падала на глазах. Виктор был в панике. Мужчина не понимал, как может такая успешная компания улететь ко всем чертям за такой короткий срок. А она необратимо рушилась и грозилась вытянуть из его карманов приличные суммы, если сейчас же не избавиться от акций. Свиридов сначала предлагал их своим знакомым, которые в определенных кругах занимались скупкой ценных бумаг, но те категорически отказывались. Кто готов выложить круглую сумму за тонущий корабль? Только дурак. И Виктор такого нашел. Продал ему семнадцать процентов акций, оставляя себе все же наибольшее количество, чтобы иметь решающее право голоса. А потом… потом все перевернулось с ног на голову. Свиридов сидел в своем кабинете, на взводе, взвинченный до предела, тщетно ища изо дня в день новых и новых специалистов, способных поднять с колен компанию, которую он так долго добивался. Просматривая последние отчеты, они только руками разводили. «Как же это?» – сокрушался Свиридов. Он только получил в свои руки мощнейшую корпорацию, на которой можно заработать миллиарды, и готов был вкладывать и вкладывать, лишь бы потом лежа где-нибудь на собственном острове получать дивиденды, а теперь каким-то образом Speeds утекает из его рук.

В дверь постучались. Вошла Настя. В строгом приталенном костюме белого цвета. Волосы собраны в элегантный хвост. Будто на встречу собралась. Опять, небось, со своим кафе разбираться, предположил супруг.

– Мы уезжаем, – произнесла девушка, подойдя к столу и встав напротив мужа.

– Кто мы? И куда уезжаем?

– Я и Алексия. В Америку.

Виктор замешкался. Откинулся на спинку кресла.

– Это с чего вдруг?

– Потому что я подаю на развод!

Настя заметила, как нервно дернулся уголок его губ.

– Повтори!

– Ты не глухой! Я подаю на развод. И жить под одной крышей мы с тобой больше не будем. Оставшиеся вещи привезет Алина. Я забираю ее с собой. Валентину тоже.

Виктору понадобилось несколько секунд, чтобы переварить бред, льющийся из уст его жены.

– Я не даю тебе развод, Настя. Можешь даже не пытаться.

– А я и не спрашиваю у тебя, даешь или нет. Я просто подаю на него. Твое дело поставить подпись.

Мужчина стиснул зубы. Ситуация начинала его злить. Настя только крепче сумочку сжала в тонких пальцах и с вызовом посмотрела на человека, которому когда-то вручала свою жизнь и думала, что он сделает ее счастливой.

– Настя, это шутки такие?

– Можешь посмеяться, если тебе смешно, – дерзко ответила супруга. Виктор медленно встал и обошел стол. Настя судорожно вздохнула, набираясь храбрости. Все утро она репетировала эти несколько слов. Собирала в кулак силу воли, чтобы не сдрейфовать. В последнее время она начала побаиваться его физической расправы. Нестабильное состояние Виктора выдавало с лихвой то, как он боролся за компанию ее отца и проигрывал. Ему же.

– Ты, кажется, не поняла в прошлый раз. Я сказал, что не дам тебе развод. И Алексию ты тоже не увезешь, – холодный угрожающий прищур резанул Настю по лицу.

– Витя, контрольный пакет акций снова принадлежит моему отцу. Я подарила ему свои акции, а те семнадцать процентов, которые ты недавно продал, купил тоже он. Так что можешь больше не стараться. Тебе нечем меня шантажировать.

В Свиридове проснулась ледяная ярость. Поднялась из глубин настолько неожиданно, что он не успел с ней совладать.

– Что? – заорал на весь кабинет. – Вы выкупили акции?

– Да! – сдержанно ответила Настя, по спине которой катились капельки холодного пота. Находиться в такой близости становилось опасно. Почему она не подумала о том, чтобы обеспечить себе хотя бы малейшую безопасность? Прийти к нему в кабинет и вывернуть правду оказалось необдуманным решением.

Виктор потерялся на считанные секунды. Лихорадочно скользя оторопелым взглядом по кабинету, складывал картину целиком. Сначала полный крах компании, теперь жена с новостью о том, что Свиридов старший снова обладатель контрольного пакета. Этого не может быть. Просто не может.

– Вы специально это сделали? – прорычал, не контролируя рвущиеся эмоции.

– А с тобой по-другому никак не получилось бы. Только тем же оружием.

– Дрянь! – процедил сквозь зубы и схватил Настю за шиворот идеально белого пиджака. Девушка вздрогнула, все еще помня боль после того, как он ударил ее в прошлый раз.

– Не смей! – пригрозила, сверля супруга ненавидящим взглядом. – Иначе я зафиксирую побои, и тогда твоя репутация идеального мужчины и продюсера пойдет на дно унитаза! А это ведь именно то, чего ты всегда так опасался, правда, Витя?

Свиридов крепко сжимал лацкан пиджака жены, а у самого крышу сносило, так хотелось сейчас об стену ее швырнуть, суку эту, а потом еще долго злость вымещать, заставляя корчиться от боли за то, что посмела так с ним поступить. Настя не сдавалась. Бесстрашно взгляд его встречала, а у самой поджилки дрожали. За этими глазами прятался монстр, эгоистичный и себялюбивый. Виктору никогда не было дела ни до нее, ни до Лекси. Он во всем искал выгоду. Жаль, что она поняла это очень поздно.

Видимо смирившись, супруг все-таки выпустил пиджак Насти из ладони.

Девушка одернула его и шагнула назад, возвращая себе личное пространство.

– Прощай, Витя!

Развернулась, торопливо направляясь к двери.

– Я все равно не отдам тебе Алексию! – прозвучало категорично и решительно. Настя замерла, а потом открыла дверь и вышла в коридор. Сердце готово было из груди выскочить. Да, за Лекси еще придется побороться. Просто так Виктор действительно не согласится на развод, но теперь они хотя бы будут жить отдельно. Дышать воздухом без примесей тиранизма и жестокости. Дочка не будет бояться сказать лишнего слова и снова расцветет.

– Мамочка, а можно я позвоню Стасу и попрощаюсь? – по дороге в аэропорт Лекси сложила ладошки в умоляющей просьбе, держа на руках любимого плюшевого зайца. Настя переключила рычаг передач и грустно улыбнулась. С отцом девочка прощалась сдержанно и на расстоянии вытянутой руки, а здесь такое рвение. Это и не удивительно. Она так прикипела к парню вопреки желаниям Насти уберечь ее от ненужной привязанности. От участия в шоу пришлось отказаться после перенесенной серьезной болезни, но Алексия не расстроилась. Оказывается, ей не хотелось принимать участие, но она боялась признаться, чтобы не разозлить отца. А вот репетиции девочка полюбила. И искренне сожалела, когда они перестали их посещать. Звонила Стасу несколько раз, приглашала в гости, но он упрямо отказывался, за что Настя была бесконечно благодарна. Ее сердце бы не выдержало такого испытания. Оно и так обливалось кровью, навсегда уезжая из города, который их свел и разлучил. Между ними снова будут километры и… вечность. Настя больше его не увидит, и будет учиться жить по-новому, позволяя себе по ночам доставать из памяти короткие моменты счастья и настоящей любви, в которой ее купал Стас, а она не ценила. – Мааам, ну можно?

– Да, конечно, родная. Я включу громкую связь.

Хотя бы в телефонном разговоре услышать его голос… Выбрав контакт Стаса, Настя нажала на вызов. Раздались гудки, а потом его бодрый голос с легкой хрипотцой, который бередил определенные струны души.

– Привет, Лекси!

– Стааас, привет, – весело затараторила девчушка. – Ты уже знал, что это я?

– Конечно, – рассмеялся парень. – Как твои дела?

– Идеально! Я уезжаю в Америку.

Повисло молчание.

– В гости к дедушке едешь?

– Неееет. Навсегда. Мы с мамой возвращаемся домой.

Настя кашлянула, пытаясь скрыть непонятный для Стаса момент. Он услышал.

– Мы на громкой связи? – переспросил более серьезным тоном.

– Да, – ответила вместо дочери. – Здравствуй.

– Здравствуй, – былой бодрости и теплоты как и не бывало. – Всей семьей улетаете?

– Нет, только мы с Лекси. Витя здесь остается. Разве он может улететь? Работа. Ребята. Ты, – слова давались тяжело, потому что нужно было придумать оправдание почему супруг не летит с ними.

– У нас вчера истек контракт.

– Разве вы его не продлили? – удивилась Настя.

– Нет.

– Ну, в любом случае, у него здесь много работы. Мы уезжаем вдвоем, и Лекси захотела с тобой попрощаться.

– Я буду скучать, Стаааас! – грустно протянула девочка, заглядывая в экран телефона, будто он мог ее увидеть. – А ты?

Несколько секунд долгого молчания. Слышно было только дыхание в трубку.

– Я тоже буду скучать.

– Приедешь к нам в гости?

Кажется, он усмехнулся. Настя даже отчетливо увидела выражение его лица и прикрыла глаза, крепко сжимая руль.

– Вряд ли, малышка. У меня тоже много работы. Но ты звони мне.

– Хорошоооо. Пока, Стас!

– Пока, Лекси!

– Прощай, Стас! – стараясь не выдать дрожь в голосе, произнесла Настя, поднося палец к телефону, чтобы скорее скинуть вызов.

– Прощай, Настя!

Стас скинул вызов и бросил долгий взгляд в окно. Вот и все. Почему-то осознание, что Настя улетает, сжало тисками грудную клетку. Они не общались последнее время, даже не виделись около двух месяцев, но ощущение необратимости наступило только сейчас. Пару секунд назад. И черт, как это было больно. Он думал, что свыкся уже с этой болью. Но голос девчонки, пропитанный грустью, выбил из колеи. Стас действительно привязался к Алексии. Она была так не похожа на других детей. Наивная, добрая, светлая. Почему-то с ней хотелось разговаривать и играть, чем они время от времени занимались, когда девчушка звонила с мобильного Насти. У него сердце каждый раз подскакивало, когда он видел от нее входящий. Всякий раз надеясь, что это Настя, но не огорчаясь услышать хотя бы ее дочь. А теперь они улетают. Так лучше будет, уверял себя парень. Однозначно. Когда воздух освободится от ее присутствия рядом, ему станет легче. Хотя, черт раздери, кого он обманывает? Никогда ему не станет легче. Два месяца ничего не изменили. Как и пять лет и семь до этого. Она его извечная болезнь. С ней он вырос и с ней умрет. Наверное, это рок любить ту, кто навсегда останется чужой. Но он с ней уже свыкся. Лелеять те чувства и изредка окунаться в воспоминания – было его собственной дозой героина. Когда сначала улыбаешься, закрывая глаза, а потом орать хочешь, попадая под воздействие сильнейшей ломки.

Вечером Багиров отправился в офис. Нужно было забрать свои вещи. Поехал специально после одиннадцати, чтобы ни на кого не наткнуться. Настроение было ниже некуда, и лучше он быстро соберет все самое необходимое и свалит не прощаясь. Свиридов не предложил продлять контракт, но он бы и не согласился. Теперь Стас и сам имел отчетливое представление, как работает шоу-бизнес, и мог легко себя продюссировать, имея за спиной сотни нужных знакомств и собственный багаж опыта. Конечно, не признать с его стороны, что именно благодаря Виктору он стал тем, кем стал, было бы глупо. И певец это понимал. В то время у него не было ни денег, ни того самого рычага, который подбросил его так высоко, как мало кому удается. За это он был благодарен. Но только за это. Ни дружеской симпатией, ни уважением Стас к этому человеку так и не пропитался.

Парень поднялся на двадцать второй этаж высотного здания. В помещении кое-где горел тусклый свет. Пошел по длинному коридору, стены которого украшали различные награды, полученные за достижения в сфере музыкальной индустрии Виктором и его подопечными, включая и Багирова. За стеклом в отдельном шкафу на полках находились награды с разных премий. Лучшая песня. Лучшая аранжировка. Лучший артист года. Три штуки. Забрать? Нет. У Стаса будет его личная, которую он получит без чьей-либо помощи, а эти пусть остаются здесь. Прошел мимо, направляясь к комнате, в которой проводил не одни сутки, сочиняя тексты песен, подбирая на ноутбуке различные музыкальные звучания и вырубаясь от усталости. Его второй дом. Период жизни, дверь в который закрывалась, чтобы открыть новую. С другой стороны коридора заметил свет из кабинета Свиридова. «Виктор здесь еще?» – хмуро подумал Стас. С ним пересекаться точно желания не было. Уже почти прошел мимо, как услышал знакомый голос и невольно затормозил.

– Что ты мне предлагаешь?

– Господи, Маша, не будь дурой! – раздраженно крикнул продюсер. – Сделай аборт. – Стас задохнулся от удивления.

Маша всхлипнула.

– Нет! Не сделаю! Это твой ребенок, и я хочу его оставить. Я люблю тебя, неужели ты не понимаешь?

У парня глаза шокированно расширились, и он заглянул внутрь. Может ему показалось, и это совершенно другая Маша? Но нет. Память на голоса оказалась отличной. В кресле напротив стола ссутулившись сидела лучшая подруга Насти и во все глаза смотрела на Свиридова. Перед уставшим мужчиной стояла полупустая бутылка виски, а сам он потирал виски, сидя в дорогом кожаном кресле.

– Мне не нужен этот ребенок, Маша! Я тебе говорил миллион раз: пей таблетки. Теперь это твои проблемы.

Девушка снова всхлипнула, роняя голову в ладони.

– Тебе денег дать? Давай дам. Только лиши меня радости становиться отцом твоего ребенка.

– Нашего, Витя! На-ше-го. – истерически закричала блондинка и вскочила с кресла. – Почему ты так не хочешь его? Настиной дочке ты радовался, как невменяемый, а я чем хуже?

Стас не верил своим ушам. Виктор и Маша? Та самая Маша, которую Настя считала самой близкой подругой.

– Настя – моя жена. И ребенок законный.

– Пока еще твоя жена. Очень скоро у тебя её не станет. Она решительно настроена.

Стас дернулся вперед, прилипая ухом к проему. О чем она говорит? Что значит пока еще? Сердце забилось так быстро, что если бы рядом кто-то стоял, можно было бы отчетливо расслышать его сумасшедший ритм.

– Я тоже не пальцем деланный. Черта с два она получит развод. А если и добьется, то Лекси я ей не отдам.

– Господи, да что ж ты так в нее вцепился? – надрывно вскрикнула Маша, становясь напротив мужчины. – Отпусти её, наконец. У тебя я есть. И ребенок будет.

– Что значит «наконец»?

– Да то и значит. Ты же держал её на привязи только из-за компании, но признай, что потерял. Ты же не любишь её.

Компания? Привязь? Что за херня? Стасу показалось, что он сорвался с обрыва и вот-вот об землю шваркнется, если послушает еще хотя бы немного. Он же был уверен, что Свиридовы счастливы. Настя мужа любит, и он её. Странной непонятной любовью, но это была их семья, и Настя её выбрала сама.

– С чего ты взяла, что не люблю? – мужчина потянулся к бутылке виски и наполнил стакан.

– Да потому что знаю тебя хорошо. И Настя тебя не любит. Уже давно. Если бы не тот случай с беременностью, ушла бы еще пять лет назад, и ты бы не удержал.

– Значит, я вовремя тогда трахнул эту дуру.

– Против её воли, Витя!

Дверь внезапно открылась, отлетев к стене. Маша вздрогнула, отлынивая в сторону, а Свиридов уставился в дверной проем. Багиров окатил парочку бешеным взглядом. Тихая ярость охватила с ног до головы.

– Что ты сделал? – двинулся в сторону Свиридова, не чувствуя ничего кроме ядовитого желания размозжить ему череп. Одно слово, а у него пелена черная на глаза упала.

Мужчина сначала заерзал на кресле, но понял, что попался. Выдохнул, даже не вставая, и вперил в бывшего подопечного сардонический взгляд. Алкоголь в крови добавил смелости. Возможно, будучи трезвым, он повёл бы себя иначе, потому что рациональный ум и оценка ситуации не позволили бы закопать себя с головой, но виски сделал свое дело. Виски и накопившаяся за последние месяцы усталость.

– Трахнул свою жену.

– Что значит против воли? – еле сдерживая раздирающий гнев, тяжелыми шагами Стас приближался к столу.

– Какая тебе разница? Моя жена. Как хочу, так и трахаю. Хочет она того или нет, – а потом выстрелил ошалелому парню контрольным в лоб. – А кстати, она, кажется, как раз собиралась уйти от меня к тебе. Но забеременела. Издевочка судьбы, правда?

Стас в секунду перегнулся через стол, хватая мужчину в два раза крепче себя за лацканы пиджака, и ударил кулаком в лицо. Мария вскрикнула, подбегая и отдирая его руки. Виктор не остался в долгу. Ударом в ребра оттолкнул от себя парня. Облетел стол вокруг и собирался еще раз ударить, как раз, когда Стас пригнулся, хватая его за талию, и бросил на пол. Маша завизжала, наблюдая, как двое мужчин методично избивают друг друга. Виктор выше, крепче и сильнее, но фора Стаса в том, что им руководила жгучая удушающая злость. Одичающее желание отомстить. А еще нетрезвое состояние противника.

– С*ка, – прохрипел парень, после того, как Виктор перестал защищаться. Вытер тыльной стороной ладони кровь с губы. Мужчина издевательски рассмеялся, даже не пытаясь встать с пола.

– С*ка – это жизнь. Думаешь, я не знал, почему ты так страдаешь и надираешься в барах, а, Багиров? Смотреть на твои мучения было чистейшим наслаждением. После того, что я для тебя сделал, ты посмел посягнуть на чужую собственность.

Стас обвел его тяжелым взглядом.

– Настя не собственность. Ты её изнасиловал?

– Какое слово – изнасиииловал, – фыркнул продюсер. – Я соскучился по ней. Сам же знаешь, какой она может быть в постели. Сумасшедшей и страстной.

Кулак парня снова заехал в лицо противника. Тот застонал, хватаясь за нос, из которого кровь заструилась. Багирова замутило. Он вдруг понял, что даже забив до смерти этого поддонка, легче никак не станет. А этот мудак все равно не изменится. Такие не меняются. Гнилые с рождения не могут стать нормальными. Встал с пола, не испытывая ничего к приподнявшемуся следом за ним человеку. Он сломал ему жизнь. Да похрен с ним. То, что Свиридов сделал с Настей, заслуживало самого жестокого наказания. И, кажется, его любимая и сама его нашла. Стас пока не понимал как, но то, что ей удалось выбить из колеи обычно нерушимого человека, о многом говорило.

– Ты падаль, Виктор! – презрительно произнес парень, ощущая боль в ребрах после драки. – А я все думал, что Настя нашла в тебе?

– А что она нашла в тебе? – Свиридов пошатнулся и взял бутылку со стола.

– Я люблю её. И я бы никогда не причинил ей физическую боль.

– Как банально, – мужчина сделал большой глоток виски, ежась от того, как спирт запек лопнувшие губы. – А я деньги люблю. За них можно купить сотни таких Насть. Тысячи. Вот, – указал пальцем на забившуюся в угол Машу, – Эту же купил.

Стас взглянул на девушку, которая перестала быть похожа на себя прежнюю. Всегда легкая, порхающая как бабочка, сейчас Мария представляла собой жалкое зрелище.

– Вы стоите друг друга.

Развернулся и вышел из кабинета, слыша, как Маша защебетала что-то, а Виктор крикнул в ответ:

– Да отвали ты от меня, Маша. На. На карточку. Иди сделай аборт, а потом исчезни из моей жизни. Ты и твое отродье.

Настя сидела в кабинете и разбирала бумаги. Она устроилась бухгалтером в Speeds на некоторое время. Компании нужна была помощь, но отец был настроен позитивно. Он радовался, что его девочки в безопасности, и это придавало духу. Заявления девушки и правда забрали из полиции сразу же, как контрольный пакет вернулся в руки Свиридова старшего. Они даже на рабочие места вернулись, озадачив прессу. Теперь все были уверены, что компания таким образом устроила себе черный пиар. Разубеждать никого не стали. Но продажи возобновились. Сейчас нельзя было предсказать, как скоро компания вернется на прежнюю ступеньку. Еще много труда впереди, капиталовложений и сил, но они справятся. С таким отцом, как у Насти, ничего не страшно. Она искала мужчину, который смог бы, как и Виталий Олегович, стать для нее защитой и опорой, но жестоко ошиблась выбрав совершенно не того. Наивно верила в сказки, а нужно было трезво смотреть на жизнь.

Девушка отложила папку и подняла трубку телефона внутренней связи.

– Лили, принеси, пожалуйста, кофе. Лучше с булочкой.

Отключилась и потерла виски. Глаза болели от количества работы, ведь помимо дел в компании еще была кофейня, которая нуждалась в расширении, потому что дела шли лучше, чем отлично. Послышался шум открывающейся двери.

– Так быстро? Лили, ты… – улыбаясь, Настя взглянула в сторону двери и запнулась, забыв что хотела сказать. В кабинет вошел Стас. Сердце остановилось, а потом помчалось вскачь при виде того, как он закрывает за собой дверь и направляется в её сторону. Серьезный, решительный. В светлых джинсах и бежевой ветровке на белой футболке. С черной папкой в руке. Господи, что он здесь делает?

– Здравствуй, Насть, – официальный тон не предвещал ничего хорошего, да и сам факт того, что он вдруг в Америку прилетел тоже. Настя выпрямила спину, пока еще не понимая какой новый неприятный сюрприз может ее ожидать.

– Здравствуй, Стас.

Багиров подошел к столу и бросил долгий взгляд на девушку. Ей вдруг неуютно стало. Давно он так на нее не смотрел. Без призмы отчуждения и холодности. Открыто, прямо и глубоко. Взгляд в самую душу, словно отыскать там что-то пытается. Настя очень хорошо помнила этот взгляд. Когда Стас ей принадлежал, он только так всегда на нее и смотрел. Вдоль позвоночника странное ощущение пробежало.

Без слов Стас протянул ей папку. Настя непонимающе взяла её, положила на стол. Открыла, прочитала первую строчку и дышать перестала. Буквы начали расплываться перед глазами. Вскинула глаза на Стаса и обратно в документ.

– Что это? – спросила, не в состоянии сложить два плюс два. Удивление было настолько огромным, что Настя не могла собрать разбежавшиеся мысли в логическую цепочку.

– Договор о покупке тридцати пяти процентов акций у Свиридова.

– Я вижу, – снова взглянула на парня, не смеющего от нее взгляд отвести. – Но зачем? Как?

Дрожащими пальцами перелистнула все страницы.

– Чтобы отдать их законным владельцам.

– Я не понимаю, – прошептала полностью растерявшись. – Откуда ты узнал про акции?

– Не важно. Главное, они теперь у вас. И этот мудак больше не сможет тебя шантажировать.

Настя даже встала, поравнявшись со Стасом.

– Откуда ты…

– Насть, не имеет значения, – парень обошел стол и встал так близко, что Насте пришлось голову вскинуть, чтобы смотреть ему в лицо. До боли родное, такое красивое…

– Как не имеет? Я не понимаю ничего. И не знаю, когда смогу выплатить сумму, чтобы выкупить у тебя акции. У нас сейчас нет таких средств, и…

Палец Стаса вдруг лег ей на губы, прерывая нервный поток слов.

– Тшшш. Это еще не все, – мужская рука потянулась к внутреннему карману ветровки и вынула оттуда красную бархатную коробочку. – Я купил ее пять лет назад, когда был в своем первом турне и хотел подарить после его окончания, – крышечка открылась, и перед глазами Насти появилась аккуратная серебряная подвеска с переливающимся зеленым опалом небольшого размера. Стас вынул её и отложил коробочку на стол. Взял ладонь Насти в свою и вложил в нее украшение. Настино сердце готово было разорваться. Она переводила взгляд с подвески на Стаса и обратно. Зачем он дарит ей это сейчас? К чему влезает в душу и бередит незажившую рану? – Оно недорогое. Продавец в ювелирном сказал мне, что этот камень по легенде символизирует застывшие слезы бога и на его сияние можно смотреть бесконечно. Как на звезды или в глаза своего персонального божественного создания. – Настя задрожала, чувствуя, как осознание медленно проникает в мозг и заставляет потерянную надежду оживать. Карие глаза заскользили по ее лицу, а ладонь крепко сжала ее собственную, в которой подвеска осталась.

– Ты хранил его пять лет? – губы еле шевелились, пока она тонула во взгляде темного шоколада.

Стас кивнул.

– Почему не подарил кому-нибудь?

– Потому что в моей жизни было только одно божественное создание. И это ты.

Насте показалось, что все происходит во сне, и она сейчас проснется. Что у нее галлюцинации и то, что говорит ей фантазия в образе Стаса, не может быть правдой. Ведь он не любит её. Давно в отношениях со Светланой, а Настю вычеркнул из памяти еще несколько лет назад.

Сглотнула ком, образовавшийся в горле.

– Ты говорил, что не любишь больше.

Стас нежно обхватил пальцами её подбородок и серьезно сказал:

– Я никогда не вру, правда, Насть?

Девушка кивнула.

– Но однажды я тебя предупредил, что совру тебе только лишь раз. Когда скажу, что больше не люблю.

У Насти пол из-под ног ушел, когда смысл сказанного дошел до затуманенного мозга. Всхлипнула, когда любимый обхватил руками талию, склонился и поцеловал. Сердце воспарило, исцеляясь. Забилось, спотыкаясь от радости, и помчалось вскачь. Девушка вцепилась деревянными пальцами в тонкую материю мужской ветровки и всем телом прильнула к парню. Стас прижал её к себе настолько сильно, что мог бы сломать ребра, но ей было все равно. Пусть ломает. Лишь бы и дальше продолжал вот так держать в своих объятиях и больше никогда не отпускать. Только он в состоянии оживить её и воскресить. Столько лет искала своего единственного, а он был рядом. Ждал, терпел, прощал. Любил.

– Я люблю тебя, – едва слышно прошептала и заметила, как на серьезном лице разглаживается складка, а её место занимает любимая усмешка.

– Неужели я дождался этих слов?

Настя виновато спрятала взгляд, а спустя мгновение снова подняла его.

– Спасибо тебе, – обхватила ладонями любимое лицо и благодарно заглянула в глаза. – Я не знаю, что сказать или сделать, чтобы отразить сколько ты для меня значишь. Чтобы объяснить всё. Как тогда все произошло. Почему ушла и…

Парень накрыл ее ладонь своей и поцеловал.

– Ты уже все сказала. Я люблю тебя, Насть. Всегда любил и всегда буду!

У девушки внутри все тряслось. Счастье взорвалось мириадами крошечных сполохов, ослепляя и давая возможность снова дышать. Настя потянулась и теперь сама поцеловала Стаса. Она пока не понимала, каким образом ему удалось все это провернуть, но осознание, что они снова вместе отодвинуло все вопросы на второй план. Он был здесь. Рядом с ней. Ее мужчина. Давно уже не мальчик и никогда собственно и не был ребенком. Уже в четырнадцать лет ему удавалось мыслить и поступать как взрослый, только она не понимала.

Пара долго целовалась, а вечером Стас отвез Настю в гостиницу, где её ждала Маша. В общих чертах рассказал о ней с Виктором, чтобы для Насти это не стало полным шоком, и ждал внизу в машине.

– Насть, я не знаю, что сказать,– пожала плечами светловолосая девушка в атласном зеленом халате, виновато пряча взгляд.

– Если тебе нечего мне сказать, то, наверное, мне лучше уйти.

– Нет, постой, – дернулась вперед Маша. – Я не хочу тебя терять. Я очень тебя люблю, Насть. Правда, – в голубых глазах блеснули слезы, и Настя остановилась.

– Так любишь, что спала с моим мужем?

– Я его любила. Все эти годы.

– Все годы? Сколько лет, Маша? – бывшая подруга опустила глаза в пол. – До рождения Лекси?

– До вашего переезда в Москву, – у Насти в груди все заледенело. – Мы встретились в Милане. Он был там с группой своей той еще американской, которая распалась. А я с бизнесменом, уже не помню, как его звали. В общем, так получилось, что мы остановились в одном отеле. Пересеклись вечером в баре, когда мой вырубился напившись. Разговорились. Потом танцевать пошли. Ну и…

У Насти вдруг перед глазами все годы брака пролетели… моменты, когда она хотела уйти от мужа, а он в любви ей клялся. Когда места себе не находила после измены со Стасом, а он, оказывается, спал с Машей. Только ли с ней? Сколько еще таких же побывало в его постели?

– Подожди, – вдруг осознала, – То есть, когда я изливала тебе душу, рассказывая про изнасилование, ты слушала, зная, что после этого все равно будешь с ним?

Маша медленно кивнула.

– Почему? Почему ты просто мне не рассказала?

– Он бы меня бросил. А я любила его, Насть. Я и сейчас люблю, но не нужна ему. – из глаз Марии брызнули слезы, и она отвернулась к окну.

– Кто же ему нужен?

– Никто. Раньше ты нужна была. Когда деньги твоего отца его выручали. Потом Алексия родилась. Потом Speeds. Ему никто не нужен. Только деньги. Я думала, он обрадуется ребенку. Ты когда про развод сказала, я готова была от радости прыгать, что теперь и тебя обманывать не придется, и с ним наконец буду. Знаешь, как это тяжело делить любимого человека с другой?

– Могу себе представить, – холодно ответила Настя.

– Насть, прости. Я глупая была. – Машка обернулась, – А Стас. Он застукал нас неделю назад. Приехал ко мне и потребовал помочь. А мне терять больше нечего. Витя заставляет аборт делать, а я не могу. В общем, мы вынудили его продать Стасу акции. Он долго упирался и цену завысил, но Стас купил. Он и на Лекси теперь не будет предъявлять единоличных прав, потому что боится, что я расскажу о ребенке его внебрачном. А мне ведь ничего не нужно кроме него, Насть. – Машка зарыдала, закрывая лицо ладонями.

Девушка так изменилась. От подруги, которую знала Настя, и след простыл. Могла ли Настя ее осуждать? Наверное, нет. Осуждение – предел слабых. Но и простить, вероятно, не сможет. Если бы она ей рассказала раньше, Настя бы не потратила столько лет своей жизни на человека, которому никогда не была нужна. И уже давно была бы счастлива, не корчась в мучениях. Развернулась, чтобы выйти, потому что рядом с Машей находиться больше не могла. Но вдруг обернулась.

– Не делай аборт, Маш. Ребенок – это счастье. И ты еще обязательно будешь счастливой.

У Маши подбородок задрожал.

– Я не сделаю.

Настя кивнула и вышла. Спустилась в лифте и села в машину. Стас встретил девушку серьезным взглядом.

– Как ты? – протянул руку и крепко сжал её пальцы.

– Нормально. – было ли Насте больно? Обидно? Да. Её предали и лгали в лицо два человека, которых она считала самыми близкими. Но это не была та непреодолимая боль, которая могла бы накрыть с головой, не будь рядом Стаса. С ним почему-то все черное приобретало светло-серый оттенок и казалось, что нет больше ничего непреодолимого.

Парень нежно притянул девушку к себе за шею и прижался своим лбом к ее.

– Точно?

– Да. Ты со мной, а все остальное больше не имеет значения.

– Моя Настя, – проговорил и коснулся своими губами её.

– Твоя, Стас!

Всю ночь в гостиничном номере Стас не выпускал любимую из объятий. Казалось, они пытались наверстать все то время, которое пришлось провести порознь. Парень дарил и мучительно нежные ласки, и бросал Настю в страстные, полные порабощающей страсти ощущения. Целовал, ласкал губами, языком, исследовал пальцами каждую родинку и крошечный шрам на лопатке. Настя улетала и падала. Тонула и всплывала на поверхность, чтобы глотнуть воздуха и снова упасть на самое светлое дно. Туда, где были они вдвоем. Без запретов и осуждения. Без страхов и сомнений.

Утром Стас привез Настю на работу и долго целовал у парадного входа, не желая отпускать не выспавшуюся, но счастливую девушку.

– Давай я помогу чем смогу. – предложил, убирая выбившийся локон шелковистых волос за ушко. Любимая выглядела такой милой в утреннем свете. Так чертовски приятно было осознавать, что причиной её сонного взгляда был именно он.

– Ты разбираешься в экономике?

– Ни капли!

– Тогда ты будешь только отвлекать!

– Чем же?

– Своим видом.

Чувственные губы растянулись в дерзкую усмешку.

– А я сзади стану, – шепнул на ушко, и у Насти щеки вспыхнули. Стоило только представить как именно он станет сзади, в животе приятно стягивало.

– Тогда меня уволят. Я же работу не смогу выполнять нормально.

– Не уволят. Ты дочка директора. А дочке директора позволено все. Даже секс на рабочем месте.

– Так, хватит! – Настя не сильно стукнула Стаса ладошками по груди. – Иди уже. Приедешь в обед, и будет тебе секс на рабочем месте!

Стасу огромных усилий стоило, чтобы снова не затащить ее в машину. Ну как? Как можно ее отпустить даже на полдня? Это же невозможно!

– Я приеду через два часа. Скажешь у тебя совещание!

Настя рассмеялась, обхватывая шею парня руками и притягивая к себе для поцелуя.

– Договорились! А ты будешь разносчиком обедов?

– А я буду супер популярной звездой, который приехал дать частный концерт!

Пара растворилась в долгом поцелуе, не обращая внимания на удивленных прохожих и работников главного офиса. Не заметили даже автомобиля Виталия Олеговича, который притормозил буквально в нескольких метрах от них. Мужчина опустил стекло, наблюдая за тем, как его дочь счастливо улыбается и что-то тихо отвечает молодому парню, в глазах которого плещутся неподдельная любовь и нежность. Мужские руки гладят щеки его дочери, и она жмется к ним, как котенок, который был долгое время потерян, и вот наконец нашелся. Еще вчера этот Стас Багиров зашел к Свиридову старшему и поставил в известность о том, что акции Виктора он подарит Насте. А еще предложил стать официальным лицом их компании. Рисковый поступок, если учесть, в каком состоянии сейчас пребывает фирма, но отказать хозяин не смог. Парень просто не принял отказа. Пока нельзя было сказать, как жизнь сложится дальше, и будет ли артист хорошей парой его дочери, но сейчас, тайком наблюдая за их счастьем, Виталий вспомнил вдруг свою жену. Именно такая любовь читалась в ее глазах, неподдельная и искренняя. Их дочь заслужила счастье. А если этот парнишка в состоянии ей его подарить, значит и он его примет в семью, не смотря на возраст. Ведь что такое разница в возрасте? Границы, которые устанавливает общество. Рамки, не позволяющие зайти за черту. А разве у любви могут быть границы? Ни единой!

Эпилог

– Стас, а я когда вернусь, ты еще не уедешь? – пролепетала Лекси, закидывая рюкзачок на заднее сиденье автомобиля. Дедушка потребовал неделю на проведение времени с внучкой без посторонних. Никаких нянь, Насти, только они вдвоем в Париже и Диснейленде. Виталий Олегович специально отложил все дела, чтобы отвезти внучку на самые незабываемые каникулы, как он утверждал. Настя только рада была. После того, как развод с Виктором был оформлен официально, они с Алексией задышали полной грудью. Да и со Стасом наедине уж очень хотелось провести время.

– Конечно, малышка! – ответил парень, заключая девочку в крепкие объятия. – Я теперь от тебя никуда не денусь.

– Клянешься?

– Клянусь.

Маленькие ручки снова обхватили его шею, вызывая у Насти прилив необычайной нежности. Странное дело, но Стас не относился к ее дочери отчужденно или холодно. Даже наоборот. Несмотря на то, что Лекси была не его ребенком, это не стало камнем преткновения. Он с готовностью занимался с ней вокалом, напевая не всегда детские песни вперемешку с речитативом, но Лекси старалась успевать за ним и уже спустя несколько дней таких вот непринужденных занятий практически читала рэп, если это можно было так назвать. Настя сдерживала улыбку, слушая их и искренне пытаясь не рассмеяться, ведь они оба очень старались, но не всегда получалось. За что её тут же наказывали щекотками, если догоняли. А догоняли они всегда. Эти двое вообще быстро нашли общий язык. Виктор тоже приезжал. Привозил дочери подарки. Забирал её на прогулки. Правда возвращались они довольно быстро. С Машей Настя не виделась, но как ей рассказала Арина, бывшая подруга переехала к Свиридову в Московский дом. Видимо лишившись разом всего, Виктору понадобился хоть кто-то рядом, чтобы не слететь с катушек. Или чтобы создать новую «идеальную» семью.

– Пока, мамочка. Ты будешь скучать? – Лекси крепко обняла Настю за талию. Девушка улыбнулась.

– Конечно! Ты главное время хорошо проведи. Потом расскажешь, что тебе там больше всего понравилось.

– Что значит больше всего? Алексии все понравится, уж я-то постараюсь. – Виталий Олегович тоже чмокнул дочку на прощание в щеку. А после пожал руку Стасу. – Отдыхайте тут, голубки.

Настя губу прикусила, а Стас хохотнул только, наблюдая, как Свиридов старший садится следом за Лекси в машину, и та трогается с места. Парень уже дождаться не мог, когда они останутся наедине. Не то, чтобы у них секса не было давно. Всего пять часов назад последний раз, но ему было мало. Ему всегда было недостаточно. Последние полгода, которые парень потратил на организацию своего первого сольника, прошли в сумасшедшем ритме. Подготовки, ежедневные репетиции, из-за которых Багиров загремел в больницу с переутомлением. Провалялся несколько дней под капельницами, а потом в том же режиме взялся оттачивать каждый номер, доводя до совершенства. Благо почти вся команда, с которой он работал у бывшего продюсера, ушла к нему. С ребятами было проще. Они здорово помогали. Новый гитарист оказался очень способным и уже спустя короткий срок безошибочно исполнял все свои партии. Каждый четко выполнял свою работу, и хоть вести себя самому без продюсера было в разы сложнее, это того стоило. Билеты были распроданы за два месяца до назначенной даты. Когда Стас стоял на сцене перед десятитысячным залом в одном их самых крупных Московских концерт холлов, он чувствовал себя победителем. Не над кем-то. Над самим собой. На него смотрели двадцать тысяч глаз, и хор ответного пения публики отдавался в ушах дичайшим восторгом. Его песни знали наизусть. Его тексты читали, будто учили днями напролет. Зал качался и пульсировал в ритмы музыки. В ВИП зоне сидели мама и Настя. Лилия Святославовна ничем не попрекнула ни Настю, ни Стаса, когда сын привез ее бывшую ученицу домой и сказал, что они теперь вместе. Осуждать? Воспитывать? Ни к чему. Он взрослый мужчина. И сделал свой выбор. Будет ли он правильным – покажет время. Пока же ей как матери хватало того, с какой гордостью Анастасия наблюдает за её сыном со своего места и подпевает ему, точно зная слова на память. Как самый востребованный артист страны бросает взгляды на девушку, исполняя песни, и подмигивает ей. Главное, что сын был счастлив. Ведь это самое главное для матери.

– Уж мы-то отдохнем! – проговорил чувственным голосом Стас и на Настю покосился, когда автомобиль выехал за ворота. А потом вдруг подхватил свою женщину на руки и отправился в дом. Настя рассмеялась.

Спустя полтора часа активного отдыха, после которого оба чувствовали себя вымотанными и счастливыми, Настя потянула Стаса в душ. Пара выкупалась, оделась и уселась в красный спорткар. Девушка изъявила желание повести, а Багиров и не был против.

– Куда едем? – спросил, вновь раздевая любимую жадным взглядом.

– Узнаешь. – Настя потянулась, скользнула по его губам своими и хотела было завести машину, как мужская рука снова притянула ее к себе. Наглый язык ворвался сквозь губы, и парень углубил поцелуй. Ладонь поехала вверх по ноге, возбуждая по новой, как будто двадцать минут назад они не выбрались из постели.

– Остановись, иначе мы не доедем куда я планирую, – переводя сбившееся дыхание, с улыбкой попросила Настя.

– А может, ну его к черту? – Стас тоже уже завелся. Потянулся и прикусил ее нижнюю губу. Пальцы дерзко забрались под трусики. Настя ноги сжала.

– Нет. Это важно. Правда.

Кое-как заставив парня взять себя в руки, все же завела двигатель, и через какое-то время остановилась у подножия холма ведущего к надписи HOLLYWOOD.

– Что мы здесь делаем? – поинтересовался Стас, вылезая следом за любимой из машины и переплетая пальцы рук. Настя не ответила. Просто повела его за собой наверх. Подошла к ограждению и остановилась.

– Я должна была сделать это еще тогда. – повернулась к нему и расцепила руки.

– Ты о чем? – не мог понять парень, наблюдая, как девушка подходит к ограждению, делает глубокий вдох, нагибается и оказывается с другой стороны над обрывом, крепко вцепившись побелевшими пальцами в деревянную балку.

– В прошлый раз, когда мы здесь были, ты сказал рискнуть, не думая ни о чем. Сделать то, чего никогда раньше не делала. Я побоялась. Тогда мне не хватило решительности. Не только в этой ситуации.

Стас вспомнил тот день. Перегнулся и перелез к Насте, придерживаясь одной рукой. Вторую положил ей на талию и прижал к себе, видя, как дрожат её ноги от страха. Понимая (понимал), сколько сил стоило ей преодолеть свой страх. Приложив усилие, Настя оторвала одну руку от ограждения и вцепилась в Стаса. Под ногами огромный обрыв, главное не смотреть вниз, иначе закружится голова. Взглянула в карие глаза и утонула в собственном отражении.

– Насть, не дрожи так, я удержу! – сказал серьезно Стас и еще крепче прижал к себе.

– Я знаю. – кивнула девушка. – Мне понадобилось слишком много времени, чтобы это понять. И я так же знаю, что если отпущу и вторую руку и вдруг оступлюсь, ты все равно удержишь. – Стас кивнул. – Прости, что не сделала этого еще тогда. Я не могу жалеть о содеянном, потому что тогда бы у меня не было Лекси. Я жалею только о том, что так долго мучила тебя и себя. А еще о том, что Алексия не твоя дочь.

У Стаса в груди защемило от искреннего признания любимой. Если бы он плохо знал Настю, то возможно задавал бы много вопросов. И почему так долго тянула? И как могла не признаться в изнасиловании? Что помешало позвонить и просто рассказать все? И еще много – много других. Но он знал её слишком хорошо, чтобы понять все и без объяснений. Его Настя – эталон самопожертвования и всепрощения. Она лучше подставит вторую щеку, чем даст сдачи. Во благо других готова страдать сама. Он обязательно научит ее быть если не жестче, то хотя бы давать отпор. А если не получится, то для этих целей у нее всегда будет он. Тот, кто не позволит больше причинить боль или унизить. Кто раздерет на куски каждого, кто дерзнет обидеть или хотя бы криво посмотреть в её сторону.

– Когда я стану твоим мужем, Алексия не просто станет моей дочерью, а еще и старшей сестрой нашим детям, – выгнул бровь Стас, давая понять полную серьезность своих намерений.

У Насти глаза заблестели. Как она могла не замечать его любви? Не ощущать глубины чувств, которые Стас испытывает к ней вот уже сколько лет? Ей никогда не вернуть ушедшие годы, но зато впереди теперь много времени, чтобы доказать ему свою собственную любовь.

– Я люблю тебя, Стас, – оторвала вторую руку и провела пальцами по широким, покрытым легкой щетиной скулам. Сердце билось как сумасшедшее, но не от страха. Оно больше не боялось. Оно заходилось от переполняющих чувств. Любви, счастья и первых шагов к новой себе.

– И я люблю тебя, Настя, – ответил Стас, накрывая ее ладонь своей и крепко сжимая. – Всегда любил и всегда буду любить. В тебе всё, а я весь в тебе.

КОНЕЦ

Изображения для обложки приобретены на сайте Depositphotos: https://ua.depositphotos.com/152663508/stock-photo-young-cute-man-is-standing.html

https://ua.depositphotos.com/176240644/stock-photo-young-beautiful-woman-glamour-portrait.html