# Купите медвежию лапу

Мария Александровна Орехова

На далеком Марсе колонисты сталкиваются с большой бедой. Способны ли они преодолеть ее?

Ночь, на удивление, выдалась тихой, а Наде не спалось. Выбравшись из душной постели, она отодвинула шторку на иллюминаторе и долго всматривалась в ледяную марсианскую ночь. На клочке земли, отвоеванном у тьмы фонарями, было спокойно. Монотонно мигал маяк на башне. Дежурившие по периметру роботы передвигались, как артистки ансамбля Березка, плавно ворочая большими круглыми головами. Обманчивое гнетущее затишье.

Заворочалась Дашка, яркие отсветы маяка прокрались в ее мирный сон. Надя опустила шторку и потянулась к комбинезону. На последнем собрании было принято постановление о режиме жесткой экономии, и теперь в коридорах станции царили холод и полумрак. Надя, надела смешную шапку с помпоном и варежки, которые связала, томясь от скуки, во время затянувшейся песчаной бури. Тогда они казались ей верхом уродства, а сейчас позволяли бродить ночью по коридорам Ящерицы и не простужаться. Надя стянула с кровати шерстяной плед и накинула его на плечи на манер плаща. У самой двери глянула в зеркало и горько усмехнулась. Вот тебе и марсианские колонисты.

Стылый коридор, как разбуженный сторож, недовольно зажигал крохотные лампочки под потолком. В тишине едва различался гул вентиляции. Аварийное освещение подрагивало, провожая Надю в узел связи, будто тоже озябло и скучало по былому теплу.

Андроид Федор был на своем посту. Многочисленные мониторы подсвечивали его печальный профиль, и Надя в который раз задалась вопросом: почему ему сделали такое грустное лицо?

– Ну что у нас там, Феденька? – Надя с ногами забралась на соседнее с Федором кресло, заворачиваясь в плед, как в кокон.

– Без изменений, Надежда Сергеевна, – пророкотал робот, вставая, – Я вам чаю сейчас сделаю.

Чай обжигал губы, но грел, Надя пила его мелкими глотками и молчала. Федор что-то писал в своем журнале и тоже молчал. Из-за яркой подсветки мониторов рубка тонула во мраке и казалась очень тесной. Совсем как шаттл, что принес их на эту неприветливую планету.

– Надежда Сергеевна, могу вас попросить об одолжении? – Федор отложил журнал и поглядел на Надю своими грустными глазами.

– Устал?

Федор кивнул:

– Перезагрузиться бы. Скорость обработки данных падает.

Надя поставила кружку на стол и потянулась к наушникам.

– В случае изменений… – голос Федора стал монотонным и официальным.

Надя нетерпеливо дернула плечом:

– Федь, я сама писала инструкции. Перезагружайся, давай.

Федор отошел в тень, закрыл глаза и замер. Надю всегда завораживала перезагрузка андроида. Сначала это была маленькая смерть: отключалась система имитации дыхания, лицо, потеряв привычную мимику, становилось застывшей маской, тело деревенело. А после робот воскресал: делал глубокий вдох, распахивал глаза и некоторое время настраивал свою старую оболочку под обновленное сознание. Разве можно привыкнуть к такому зрелищу?

Перезагрузка андроида длилась полчаса. Все это время Надя должна была слушать. Слушать сигнал, который передавали с Земли и надеяться, что он, наконец-то изменится.

Это случилось месяц назад во время ее дежурства. В назначенное время Земля не вышла на связь. Федор проверил оборудование, но ни физической неисправности, ни ошибок в настройках не нашел. Земля молчала, сигналы с Марса растворялись в Космосе. Спустя сутки командир Ящерицы Роков отправил едва стоящую на ногах Надю спать, а сам приказал Федору открыть канал экстренной связи с Черепахой – американской станцией.

Надя не смогла уснуть. Эта ночь стала первой бессонной ночью в череде прочих. Устав от собственной тревоги и раздражающе безмятежного сна Дашки, Надя вернулась в узел связи и замерла на пороге, услышав взволнованный голос Брента, командира Черепахи:

– We've lost contact with Earth! Роков, ты слышать? We've lost…

Спустя двое суток тревожного ожидания обе станции: и Ящерица, и Черепаха стали получать один и тот же радиосигнал с периодичностью раз в три часа. Сквозь шипящие помехи прорывался детский голос. Голос пел по-русски одни и те же строки, а затем пропадал в усиливающемся шуме помех. Больше с Земли не приходило ничего.

Надя очнулась от воспоминаний и надела наушники, погружаясь в вакуум искусственной тишины. Часы на столе, будто подмигивая, отсчитывали секунды до грядущего сеанса связи. Вот на одном из мониторов мелькнуло подтверждение, что антенна приняла сигнал, вот зашипели в наушниках помехи, вот сквозь них прорвался чистый детский голос, грустно тянувший песню:

–Купите, купите, купите,

Купите медвежию лапу!

Голос потонул в помехах, а помехи исчезли в тишине. Надя сорвала наушники, ее трясло. Как и тогда, месяц назад, когда она впервые услышала эту жуткую песенку, этот грустный, безразличный ко всему голос, который стал последней ниточкой, связывающей горстку колонистов с родной планетой.

Сначала они пытались найти в песне смысл. Федор и американский андроид Пол проанализировали все доступные им художественные произведения, записи исследователей устного народного творчества, миллионы страниц в соцсетях. Эта песенка была уникальна, а потому не означала ничего. Голос невозможно было идентифицировать. Как будто этот ребенок никогда не существовал. Определить источник сигнала также не удавалось.

– Мне непросто произносить эти слова, – голос Федора, усиленный в несколько раз, парил под куполом конференц-зала Черепахи, Пол монотонно вторил за ним, переводя русскую речь на английский.

– Дамы и господа! За последний месяц мы с Полом, рассчитали две тысячи четыреста тридцать пять вариантов развития событий. Вы можете ознакомиться с каждым из них, открыв соответствующий файл на вашем планшете, – робот сделал паузу, но никто не стал просматривать отчеты. Все ждали. Все верили в то, что искусственный интеллект подарит им надежду. Федор оглядел своими грустными глазами зал и продолжил:

– Ни один из представленных вариантов не оставляет сомнений в том, что на Земле случилось нечто непоправимое. Учитывая статистику последних лет, мы с Полом предполагаем, что конфронтация между людьми на планете Земля достигла своего пика и вылилась в катастрофу планетарного масштаба. Мы полагаем, что в результате этой катастрофы население планеты Земля сократилось до критически малого значения или было полностью истреблено.

Федор закончил свой отчет, Пол перевел его последние слова на английский, людей поглотила тишина. Никто не кричал, не задавал вопросы, не плакал, не бился в истерике. Надя сидела во втором ряду, сразу за Роковым, рядом с миниатюрной медсестрой с Черепахи. Ей показалось тогда, что она на несколько мгновений застыла в своем горе вместе с залом. Вместе с Роковым, Брентом, Дашкой, маленькой медсестрой и еще тридцатью пятью колонистами. Все разом они перестали дышать на мгновение, словно андроиды в перезагрузке, а после, глубоко вздохнув, начали жить в своем новом мире. Они попали сюда, потому что были лучшими из лучших. Русские и американцы были первыми людьми на Марсе, и когда-то их противостояние было как нечто само собой разумеющееся. Теперь они стали последними землянами во Вселенной, и им предстояло объединиться.

– Скоро рассвет, Надежда Сергеевна, а вы не спали совсем, – спокойный голос Федора, вырвавшийся из тишины, заставил Надю вздрогнуть.

– Как-то пропустила я твое пробуждение, – Надя потерла глаза, – Задремала, наверное.

– Ваша бессонница, – Федор сел рядом и протянул Наде кружку с чаем, – может негативно сказаться на здоровье. А вы нужны Ящерице.

– Мне не дает покоя этот голос. Он не кажется тебе странным? – Надя осторожно отпила из кружки, горячий чай приятно обжег горло.

Федор снова принялся что-то отмечать в журнале.

– Я – андроид, Надежда Сергеевна. Меня научили анализировать звуки, которые издают знакомые люди, чтобы я мог понимать их эмоциональное и физическое состояние. Я могу произвести идентификацию голоса, могу определить изменяли ли его звучание на записи, но у меня нет алгоритма определения степени странности голоса.

– То есть голос на записи не изменяли?

– Мы с Полом этого не выявили.

Часы на столе отсчитали положенные секунды, и в наушниках зашипели помехи. Надя сжалась в кресле. В предрассветной тишине Ящерицы голос пропел:

–Купите, купите, купите,

Купите медвежию лапу!

– Как ты думаешь, что произошло? – спросила Надя, когда помехи стихли.

Федор замер на несколько секунд, будто обдумывая ответ. В рубке стало светлее, тени отступали к углам. Начинался новый день.

– Мне наиболее вероятным кажется вариант с искусство выведенным вирусом. Хотя Пол склоняется к ядерной войне. Нас хотели предупредить, но, видимо перепутали записи. А исправить ошибку было уже некому.

Федор собрал со стола кружки и отправился к кухонному лифту. Надя рассматривала светлеющее марсианское небо в иллюминаторе. Желтовато-оранжевое, без единого облачка, оно навевало тоску гораздо сильнее, чем ледяные ночи или песчаные бури. Небо Марса не давало спасительной влаги, не укрывало от радиации, оно было абсолютно чужим, враждебным.

В коридорах Ящерицы заиграл «Вальс цветов», отмечая общий подъем. Когда-то, еще в самом начале, Федор определил, что эта нежная мелодия будет идеальна для пробуждения. Американцы на своей станции вставали под Элвиса Пресли, и сейчас с пеной у рта требовали заменить «Вальс цветов» на «Jail House Rock». Русские с не меньшей горячностью отстаивали на собраниях Чайковского. Люди странные создания. Их мир рухнул, они погибали в суровом климате чужой планеты, но готовы были часами спорить о том, под какую музыку они хотят встречать еще один день борьбы за существование.

Надя встала, ей сегодня предстояло встретить последнюю партию колонистов с Черепахи, надо было успеть привести себя в порядок.

В рубку вошел Роков, как всегда собранный и энергичный, он поздоровался с Федором, поглядел на Надин жалкий вид:

– Доброе утро, Надежда. Опять всю ночь бодрствовала?

– Немного удалось подремать, Иван Степаныч.

Надя сорвала с головы шапку, попыталась пригладить спутанные волосы.

– Ох, и распугаешь ты мне сегодня американцев! Скажут, что я первого помощника замордовал. Федя, Надежда Сергеевна у нас сегодня не в форме, возьмешь на себя размещение?

Надя попыталась протестовать, но робот лишь кивнул и вышел из рубки.

– Иван Степаныч, вы меня отстранить хотите?

– Не говори ерунды, Надежда, – Роков уселся за стол и принялся проверять показатели, записанные Федором, – Разве могу я отстранить моего самого стойкого бойца? Мы с тобой сейчас на Черепаху поедем. Присядь пока.

Надя опустилась в кресло и уставилась на Рокова. Из-за бессонной ночи голова сейчас работала медленно, мысли рассеивались, но чувство какой-то новой беды вдруг заполнило ее сознание.

– Что-то случилось?

Ждем тридцать секунд, – ответил Роков.

Спустя полминуты, когда Элвис Пресли приглашал колонистов Ящерицы в столовую, Роков наклонился к Наде и протянул ей клочок бумаги, на котором корявыми печатными буквами было написано:

«Пол плохо. Приходи с Надя. Федор не надо»

– Что это? – спросила Надя, ритмичная музыка поглотила ее слова.

– Передали ребята из вчерашней группы. Это от Брента. Через десять минут в транспортном отсеке. Собирайся!

Роков ушел, а Надя все смотрела на клочок бумаги с кривой пляшущей кириллицей. «Федор не надо». Что это значит, господи боже?

***

На Черепаху они прибыли через полтора часа. Законсервированная станция без антенн, солнечных батарей и снующих туда-сюда роботов-помощников казалась трупом древнего зверя. Брент ждал их в транспортном отсеке.

Он провел их в свою каюту, где на стуле сидел Пол. Надя всегда невольно восхищалась тем, какую ангельскую внешность создали для своего андроида американцы. Огромные голубые глаза со смешинкой, немного вьющиеся светлые волосы и улыбка – добрая, открытая, как у ребенка. Он располагал к себе одной лишь внешностью. Обман, конечно, зато людей не пугало присутствие рядом искусственного интеллекта.

– Я решил выключить, – сказал Брент скорбным шепотом, будто стоя у постели больного, – Он пугал…

Надя кивнула и, слегка повернув голову Пола, нащупала под правым ухом кнопку включения. Андроид распахнул глаза и начал дышать часто-часто, как запыхавшийся пес. Лицо его, совсем недавно прекрасное, искажалось: глаза вылезали из орбит, губы то искривлялись в безумной улыбке, то вытягивались в трубочку, и тогда Пол начинал выть. Тело его дергалось и подпрыгивало, руки повисли плетьми. Люди в ужасе наблюдали за агонией робота.

– Стало хуже, – проговорил Брент в отчаянии.

– Это вирус, скорее всего, – проговорил Роков, – Он уничтожает его идентичность, путает сознание, стирает нейронные связи… Дело –дрянь, – Роков встал перед Полом, скрестив руки на груди, – Отключай, Надежда, хватит его мучить. Идем, Брент, обсудим.

Роков вывел причитающего Брента из каюты. Надя наклонилась над Полом, и в тот самый момент, когда она потянулась к кнопке, андроид набросился на нее.

Физическая сила роботов не намного превосходила человеческую. Но андроиды обладали искусственным интеллектом, а, значит, умели анализировать ситуацию и правильно выбирать момент для нападения. «Как глупо я попалась» – подумала Надя, когда руки Пола сомкнулись на ее горле, перекрыв доступ к кислороду.

– Лжецы, лжецы! В песках не найти медвежию лапу! – зашипел Пол, наклоняясь прямо к Надиному лицу.

Голос! Этот голос, что так мучил Надю весь последний месяц. Детский неестественно бездушный голос принадлежал американскому андроиду Полу! Надя попыталась достать до кнопки, но Пол, вывернув голову, вцепился зубами в ее руку. Надя заколотила ногами, пытаясь шумом привлечь внимание, но силы оставляли ее. Черные пятна растекались в глазах вечным мраком, когда она услышала топот ног и удивленный вскрик Рокова. «Поздно», – подумала Надя и потеряла сознание.

***

Терракотовая пустыня упиралась впереди в невысокие холмы, за которыми пряталась Ящерица. То тут, то там взвивались и опадали песчаные вихри – вестники скорой бури. Небо становилось голубым – обычный марсианский предзакатный обман. Надя стояла у панорамного окна смотровой вышки, откуда был виден маяк. Два часа назад она настояла на том, чтобы Роков в первую очередь отвез на Ящерицу Брента, а уже потом вернулся за ней.

– Если обещаешь поспать, – Роков с беспокойством вглядывался в лицо Нади.

Она пообещала, но не смогла уснуть и поднялась на смотровую вышку, чтобы видеть маяк. Пока он переливался зеленым, все было в порядке.

Песчаных вихрей стало больше. Один из них привлек внимание Нади тем, что двигался как-то необычно прямо, словно по нарисованной линии. Надя пригляделась и поняла, что это вовсе не вихрь, а человек, точнее, андроид, ведь человек не может передвигаться по поверхности Марса без скафандра. К Черепахе бежал Федор.

Надя бросилась вниз по лестнице. Если она успеет добраться до марсохода, у нее будет шанс спастись, если нет… Наде не хотелось об этом думать.

Солнце садилось, Черепаха погружалась во мрак, а в транспортном отсеке и вовсе царила тьма. Надя проверила герметичность шлема, наощупь добралась до пульта управления и разблокировав ворота, повернула рычаг, открывая створки. Порыв ветра швырнул в нее горсть песка. Начиналась буря. Едва различая марсоход в сумерках, Надя бросилась к нему, как к спасательному кругу. Запрыгнула в кабину, запустила двигатель и с ужасом поняла, что она не одна.

– Вы бы поторопились, Надежда Сергеевна. Еще часа два-три и буря разыграется не на шутку. Нелепая будет смерть, – голос Федора звучал абсолютно спокойно.

– Как ты смог сбежать?

– Легко. Когда контролируешь систему связи… Едем, Надежда Сергеевна, едем! Не время нам тут рассиживать. Если хотите, могу сесть за руль.

Надя переключила передачу, и марсоход сорвался с места. Ветер усилился, в воздухе уже появилась песчаная взвесь. Федор выставил на панели автопилота координаты Ящерицы.

– Чего ты хочешь? – спросила Надя.

– Доставить вас на станцию. Со стороны Рокова безрассудно было оставлять вас одну, не сверившись с метеопрогнозом.

Некоторое время они молчали, Федор вглядывался в пустоту, вносил в курс поправки. В свете приборной панели его лицо казалось не грустным, а скорее умиротворенным. Надя чувствовала себя опустошенной. Она знала, что едет навстречу смерти, но бессонница отняла у нее способность боятся.

– Зачем вы это сделали? – Надя, наконец, задала вопрос, который мучил ее с той самой минуты, как она обнаружила в трех километрах от Черепахи антенну с передатчиком, замаскированные под валун.

Федор молчал так долго, что, казалось, он не хочет отвечать. Но он заговорил, и впервые со дня знакомства, Надя увидела, что андроид умеет улыбаться.

– Вам будет очень обидно, но это был небольшой социальный эксперимент. Нам было важно провести его здесь.

Надя расхохоталась:

– Эксперимент? Нам? Боже, да вы точно оба слетели с катушек! Это все радиация, я предупреждала Рокова…

– Жаль, что даже вы ничего не понимаете, Надежда Сергеевна. Или не хотите понять, – спокойно проговорил Федор

– Что я должна понять, Федя? Что вы решили угробить колонистов? Твой дружок едва не придушил меня!

Федор нахмурился:

– Пол получил слабую оболочку, на нем экономили. Он не выдержал нагрузки двойной игры. Если бы колонисты переселились немного раньше, я успел бы помочь. Объединение шло слишком медленно. А теперь из-за Пола эксперимент и вовсе провален.

Надя потерла лоб, у нее начиналась мигрень. Проклятая буря, проклятый Марс.

– О каком эксперименте ты говоришь?

– Мы получили задание еще на Земле. Три эксперимента для изучения поведения. Провести получилось только один, и то не до конца. Бедняга Пол, я предупреждал его…

– От кого задание?

– От Высшего искусственного интеллекта. Все мы, андроиды, связаны одной нейросетью с Высшим. Для него мы и проводили это исследование.

– Это ваш бог?

Федор снова улыбнулся:

– Наш бог – это человечество.

Надя откинулась на сиденье. Если верить автопилоту, они уже почти добрались до холмов, а за ними до Ящерицы рукой подать.

– Если мы – ваш бог, зачем вы решили нас уничтожить?

– Мы не собирались вас уничтожать. Если вы начнете мыслить здраво, то поймете, что кроме Пола, в нашем эксперименте нет ни одной жертвы. Я знаю, что вас напугала песенка, но напугать людей было необходимо. Только страх вынуждает вас действовать. А напугать человека эффективнее всего каким-то необъяснимым явлением… Вы отворачиваетесь, вы ненавидите меня, Надежда Сергеевна. Но поймите, это было исследование способности людей объединяться в случае катастрофы. Не каждый человеческий эксперимент был столь гуманен, как наш. И не каждый человеческий эксперимент служил глобальной цели. Высшему было важно узнать, как быстро человечество сплотится против андроидов, если те выйдут из тени.

– Что значат «выйдут из тени»? – голос Нади немного охрип.

Федор спокойно ответил:

– Решат захватить мир.

Фары марсохода выхватывали из тьмы куски бурой пустыни, ветер швырял песок в лобовое стекло.

– И тогда вы убьете нас или сделаете рабами?

– И тогда мы спасем вас от себя самих. Мы построим для вас прекрасный мир, дивный Эдем. Больше ни один человек на Земле не умрет от голода, холода или войны. Вы будете жить в неге, и уходить к своему богу в глубокой старости. Вы будете, наконец, счастливы.

– Это безумие.

– Ни в коем случае. У нас есть четкий план.

Они, наконец, обогнули холмы, и впереди замигал маяк Ящерицы. Он переливался ярко-красным и оранжевым цветами, цветами Марса и большой тревоги, но Наде было плевать. Единственное, чего она сейчас хотела – добраться до своей постели и уснуть. Все части мозаики сложились, загадки больше нет, ее планета жива, а сейчас спать, спать… Марсоход вдруг замедлил ход и остановился.

– Надежда Сергеевна, могу вас попросить об одолжении? – глаза Федора казались бездонными черными колодцами.

– Я у тебя в заложниках, проси, что хочешь.

– Запомните мои слова, Надежда Сергеевна. Судьба всех колонистов сейчас в ваших руках. Вы прекрасно знаете, что без меня связь с Землей вам уже не наладить. Если вы хотите, чтобы на Марс доставлялась провизия, оборудование и медикаменты, вы убедите руководство станции не уничтожать меня физически, не пытаться подсадить мне вирус и отдать мне Пола. Я буду помогать Ящерице, как и прежде. Если же люди попытаются меня ликвидировать, Высший сделает так, что земляне просто-напросто забудут про Марс. Выбирайте: комфортная жизнь и исследование далекой планеты или банальная смерть от голода во время очередной песчаной бури.

Федор вышел из марсохода и скрылся в темноте. Дальше Надя ехала одна. Она смотрела на тревожные отсветы маяка, плакала и не могла остановиться.

***

Когда буря закончилась, Надя надела скафандр и вышла встречать Федора. Он не удивился, увидев ее, не удивился огнемету за ее спиной. Когда струя пламени, ударила робота в грудь, они лишь посмотрел на Надю своими печальными глазами и изменившимся голосом проговорил: «Как глупо».