# Болдинская осень

Елена Александровна Кралькина

У касс зоопарка толпился народ. Егор Романшин с детьми стал в очередь, а Елена пошла положить в машину кофту: она что-то слишком утеплилась. Настроение было ленивое и праздничное, хотелось получать удовольствия по максимуму. Егор достал деньги, чтобы сын Сережка, пока суть да дело, купил всем мороженое. Не так чтобы уж очень большое удовольствие, но все же. Егор достал деньги, но отдать их Сереже не успел. Кто-то громко закричал. Егор обернулся и увидел, что на Елену на дикой скорости несется машина. Елена машину не видела и переходила улицу не торопясь. Егор остолбенел, на его глазах разворачивалась трагедия, которая ставила точку на всей его жизни.

Во всем мне хочется дойти

До самой сути.

В работе, в поисках пути,

В сердечной смуте.

Б. Пастернак


Цель творчества – самоотдача,

А не шумиха, не успех.

Б. Пастернак

## 1


Наконец-то в город пришло тепло. Весь апрель было холодно и промозгло, а сейчас, как раз на майские праздники, неожиданно, хотя и долгожданно началась весна. Егор сел на скамейку на даче на солнышке и разомлел. Лепота: птички чирикают, почки распускаются, новые листочки зеленеют, травка пробивается сквозь так и не убранные прошлой осенью старые листья. На них, на старые листья, можно не смотреть. Ну не успел прибраться осенью, ну не успел, никто его за это не расстреляет. Бог даст, может, следующей осенью он будет посвободнее и все, все сделает так, как надо…

Дали бы Егору волю, он бы так и просидел на скамейке целый день, честное слово, просидел, но дети еще за завтраком постановили, что сегодня все семейство Романшиных едет в ближайший городишко в контактный зоопарк. Егор никогда никому не говорил, даже Елене, что в душе считает своих детей самыми лучшими. Это, конечно, стыдно и, наверное, необъективно, но, что поделаешь, лезут такие мысли в голову. Дети внешне очень симпатичные, но главное – добрые и умные. Конечно, зная, сколько поколений талантливых ученых в родословной у Елены, никто не удивляется, что дети умные. Это все так, но Егору очень приятно думать, что дети пошли умом именно в него. Старший сын, Сережа, и характером пошел в отца: сначала все обдумает и только потом сделает. А вот своими увлечениями Сережка пошел в Ленку и тещу – Наталью Алексеевну. Обожает возиться с животными и особенно их лечить. Людей Сережка тоже любит лечить. Не дай бог палец порезать или насморк подхватить. Будет каждые пять минут ранку йодом мазать и температуру заставлять мерить. В последнее время взял моду: как только Егор с Еленой приходят домой, Сережка тут как тут с тонометром, измеряет родителям давление. Не просто измеряет, у него специальные тетрадки заведены, вроде истории болезни, туда он обязательно записывает результаты, а потом с серьезным видом их с Натальей Алексеевной обсуждает. Сережке скоро будет двенадцать, вымахал почти с Елену, а вот лапочка-дочка – пятилетняя Лилечка – еще совсем крошечка. Характером Лиля в Ленку, но почему-то Егор уверен, что она обязательно станет ученым, физиком, как он. Пять лет всего, а чего только не знает и, главное, как соображает! Егор любит помечтать, как они с Лилей будут вместе работать: спорить, ошибаться, писать формулы, а потом Лиля быстренько поймет, что к чему, и будет объяснять ему, дураку, как все просто.

Егору очень хочется посидеть спокойно на солнышке, расслабиться, но, раз дети просят, надо ехать. Вон уже вышли из дома в красивых кепочках и с рюкзачками. У Сережи в рюкзаке, кроме бутылочки с водой, наверняка лежит аптечка, а у Лили – любимая игрушка – козлик Миксик.

У касс зоопарка толпился народ. Егор с детьми стал в очередь, а Елена пошла положить в машину кофту: она что-то слишком утеплилась. Настроение было ленивое и праздничное, хотелось получать удовольствия по максимуму. Егор достал деньги, чтобы Сережка, пока суть да дело, купил всем мороженое. Не так чтобы уж очень большое удовольствие, но все же. Егор достал деньги, но отдать их Сереже не успел. Кто-то громко закричал. Егор обернулся и увидел, что на Елену на дикой скорости несется машина. Елена машину не видела и переходила улицу не торопясь. Егор остолбенел, на его глазах разворачивалась трагедия, которая ставила точку на всей его жизни. У него шанса спасти Елену не было: как бы быстро он ни бежал, машина была быстрее. Крик застрял у Егора в горле… Вдруг откуда-то выскочил парень, одним прыжком догнал Лену, толкнул ее и вместе с ней упал на газон. Машина пронеслась мимо. Парень быстро поднялся, а Елена лежала не шевелясь. Егор подхватил Лилю на руки, крикнул Сереже, чтобы не отставал, и побежал к жене. Егор бежал изо всех сил, но ему казалось, что он стоит на месте, шли не секунды – минуты, часы, а он все никак не мог добежать. И все эти секунды, минуты и часы Егор боялся, что Лены уже нет в живых. Наконец, наверное, через год он добежал до жены, заглянул ей в лицо: «Слава богу, жива!» Елена приподнялась, села, огляделась вокруг. Судя по всему, она ничего не поняла.

– Егор, что это было?

Егор не ответил. Он примостился рядом с женой и крепко взял ее за руку. Теперь он Лену никуда от себя не отпустит. Лиля сейчас же забралась к матери на руки, а Сережка начал выяснять, нет ли у пострадавшей травм.

– Сережка, все хорошо, не суетись, только на ноге синяк и на руке ерундовая царапина. – Лена попыталась избежать экзекуции с применением йода.

Егор немного успокоился: все живы. Он взял телефон и нажал тревожную кнопку: нужно было сообщить о происшествии куда надо. То, что на его жену была совершена попытка наезда, он сказать сумел, а вот вопрос о том, где они сейчас все находятся, вызвал у Егора полное недоумение. Он не знал, не помнил, где он и почему.

– Подскажите, пожалуйста, адрес, где мы, я не помню, – Егор обратился к окружающим.

Телефон у Егора взял парень, который спас Елену, и очень толково все разобъяснил. Надо было что-то делать, вставать, куда-то идти, но Егору сначала надо было немного прийти в себя, передохнуть, может быть, даже соснуть минут пять. Егор закрыл глаза и погрузился в себя, помнил Егор только об одном: он должен держать Елену за руку и никуда от себя не отпускать. Очнулся Егор от громкого крика Лили: «Папочка, не умирай!» Сережка совал ему к носу ватку с нашатырем, а испуганная Елена трясла его за плечи. Что они все, с ума посходили? Егор же только на минуточку закрыл глаза, он же тоже человек, надо же ему чуть-чуть отдохнуть после такого стресса. Дальше – больше. Подъехала скорая помощь. Их всех стали туда заталкивать и везти в больницу. Егор думал, что лечить собираются Елену, а оказалось, его. Тратить время на врачей, объяснение с ними, лечение Егор не мог. Перед ним во весь рост встал вопрос: «Почему? Почему Елену пытались убить? Если понять почему, сразу будет ясно кто». Егору нужно было проанализировать разные версии, это требовало мобилизации всех внутренних сил. При чем здесь врачи?

– Сережа, вызови в больницу бабушку Наталью Алексеевну и дядю Кирилла, больше никому ничего не говори, – попросил сына Егор и сосредоточился на своих мыслях.

Врачи что-то говорили, пытались заставить его отпустить жену, Егор не реагировал.

Наконец появились родители Лены и брат Кирилл. Яков Михайлович был белым как полотно. Кирилл еле сдерживал эмоции, Егор очень удивился, когда понял, что Кирилл сильно обеспокоен его здоровьем. Что за ерунда? Слава богу, Наталья Алексеевна, как всегда, сохраняла хладнокровие.

– Наталья Алексеевна, Кирилл, договоритесь, чтобы нас отпустили домой, под любую подписку. Мне надо домой.

– Егор, у тебя подозревают инсульт, ты не отвечал на вопросы, врачи решили, что у тебя потеря речи. Сосредоточься на себе, подумай, можешь ли ты двигать руками и ногами. Пошевели пальцами на руках.

Егор пошевелил пальцами на левой руке.

– А на правой, на правой руке пальцы шевелятся?

– Все у меня шевелится, только на правой руке я пальцами шевелить не буду и Елену не отпущу. Отвезите меня домой.

– Егор, сосредоточься на себе, скажи, у тебя что-нибудь болит?

– Душа у меня болит, Наталья Алексеевна, больше ничего.

У Натальи сжалось сердце: в глазах у Егора было необъятное страдание.

– Егор, запомни, ты ни в чем не виноват. Крепко запомни: НЕ ВИНОВАТ, – Наталья выделила голосом последние слова.

Егор кивнул, хотя подозревал, вернее точно знал, что виноват именно он. Не кто-то другой, а именно он, он, он. Ему давно надо было уйти из института, еще тогда, полтора года назад… Конечно, эти пресловутые полтора года позволили Егору сохранить институт, сильно продвинуться в науке, привели в его жизнь новых, интересных людей, но опасность он недооценил… Егор хорошо помнил тот день, с которого все началось…

## 2


В тот день Егор встал рано, Елена и дети еще крепко спали, а у него лежать и спать не было никакой возможности. Кровь бурлила от возбуждения. Днем должны были состояться приемно-сдаточные испытания их детища-изделия, над которым весь институт работал почти пять лет. Пять лет назад они чудом получили оборонный заказ, который дал возможность институту выжить.

Пять лет назад… Тогда ситуация была критической. Это было время всеобщей оптимизации: по известным только наверху правилам сливались школы, вузы, закрывались якобы нерентабельные больницы, ну и, конечно, сокращалось финансирование дармоедов-ученых. Егора передернуло от воспоминаний. Хамский тон чиновников, безграмотность, бескультурье… Во время одного из «наездов» на институт у директора Алексея Ивановича случился инфаркт. Все дела и груз ответственности пришлось взять на себя Егору. Он стал сначала исполняющим обязанности, а затем полноправным директором института. Бывало, опускались руки, казалось, все, конец. Помог, как всегда, Свирский. Работы лаборатории Полянского, куда внес некоторый вклад и Егор, не только носили глубокий фундаментальный характер, но и имели потенциально большой практический выход. Надо было только вложить немного денег. Свирский сумел уговорить людей в погонах, началась работа, и вот теперь настало время показать товар лицом.

Георгий быстро позавтракал, выпил для бодрости две большие чашки кофе и собрался потихонечку уйти. Он старался не шуметь: не хотелось будить жену и детей. Уйти по-тихому не удалось. Ленка проснулась и встала, чтобы проводить мужа. Еще теплая, со сна, она чмокнула мужа в щеку и перекрестила. Теперь точно все должно пройти на отлично.

Егор приехал на работу рано, но практически все сотрудники были уже на местах. Вместе со своим большим другом и замом по науке – Митей – они обошли все подразделения и еще в сто первый раз проверили, все ли готово. Минут за пятнадцать до приезда комиссии Егор зашел к себе в кабинет немножко передохнуть и отдышаться перед приемом. На его рабочем столе лежал конверт, на котором было написано: «Г. В. Романшину, лично в руки». Егор открыл конверт, прочитал письмо и сначала даже не понял, о чем речь. Доброжелатель сообщал, что его жена, Елена, у себя на работе уже всем рассказала, что собирается развестись с Романшиным, потому что его разлюбила. Как же так? Что за чушь? Ленка не могла так с ним поступить. Если бы она действительно разлюбила Егора, она бы прямо сказала ему об этом. Только сегодня утром она целовала мужа и желала удачи. Это все так. С другой стороны, Егор давно заметил, что, когда он привозит жену утром на работу, у входа в ее институт стоит разодетый хлыщ, который не спускает с Ленки глаз, и, когда она входит в дверь, сразу же идет за ней. Он даже как-то спросил у Ленки, что это за чучело и что этому чучелу от нее надо. Ленка тогда посмеялась над мужем и возгордилась, что Егор ее ревнует. Она объяснила, что это чучело, вернее козел, – их новый зам. директора. По Ленкиному мнению, через нее козел хотел познакомиться с ним, с Романшиным. Егор тогда успокоился, а выходит, что напрасно. Надо было Егору задуматься и принять меры. Чучело-козел не в пример Егору следил за собой, одна стрижка чего стоила. Егор-то всегда просто просил постричь его покороче, чтобы в парикмахерскую лишний раз не ходить, ему даже в голову раньше не приходило, что для Ленки его внешность может что-то значить. Какой же Егор дурак. В сердце воткнулась раскаленная спица: как же дети? Нет, нет, ему надо уговорить Елену остаться с ним. Он постарается, он все сделает. Ему без жены и детей не жить…

Дверь без стука отворилась, и в кабинет, можно сказать, ворвались Сергей Зимин и тесть – Яков Михайлович. Как некстати. Как Егору сейчас все не нужно, все эти испытания, комиссии, как он от всего устал…

– Егор, ты мне скажи, мы тебя за человека считали, а ты… черт тебя дери, как ты мог так с Ленкой поступить? Она Якову позвонила, ревет белугой. Кто эта шлюха, твоя любовница? Я не посмотрю, что ты директор, я тебе в рожу при всех плюну, будь спок. Разводиться он решил! Все по-тихому. Ленке письмо прислали, глаза открыли, нет чтобы хотя бы честно все сказать, сволочь ты после этого, – Зимин завелся по-взрослому.

– Егор, а как же дети? – тихо спросил Яков Михайлович.

В душе у Егора что-то очень красиво запело. Ленка не хочет с ним разводиться, она ревет, потому что ей тоже прислали подметное письмо. Значит, Ленка его любит, любит!!! Егор взял со стола свое письмо и дал его Зимину. Тот прочитал и передал Якову.

– Яков Михайлович, дорогой, скажите Ленке, что я никогда и ни за что не дам ей развод, пусть не надеется, а вечером со всей строгостью спрошу, что это она на работе языком всякую ерунду болтает, – Егор засмеялся, – Сергей Александрович, Яков Михайлович, я вас очень люблю.

Когда Егор через пять минут вприпрыжку спускался по лестнице встречать гостей, он слышал, что Зимин все еще орет на его секретаршу за то, что она положила на стол боссу незнамо что и устроила грязную провокацию перед приездом высокой комиссии.

## 3


Генералы, приехавшие принимать работу, были в штатском. Вальяжные, холеные мужики в дорогих костюмах. Только один, сразу видно, к штатскому не привык. Скорее всего, командует какой-нибудь дивизией на юге в провинции. Выдает цвет лица – такой загар в кабинете при штабе или на пляже не заработаешь. Это настоящий будущий потребитель институтской разработки, его мнение самое ценное. Настроен явно скептически, не верит, что дармоеды на что-то способны. Фамилия у генерала Быстрицкий. Егор отметил про себя, что, если представится возможность, надо будет разузнать, не было ли у него деда – генерала, воевавшего в Отечественную.

Кроме генералов, принимать работу приехали два кандидата в начальники Егора. Наверху решили, что если испытания пройдут хорошо, то надо будет начинать серийный выпуск изделия. Нашелся небольшой частный заводик, который готов был взять такой труд на себя. Какому-то большому умнику наверху пришло в голову, что из института и заводика надо сделать одно объединение. Появились две вакантные должности начальников – директора заводика и генерального директора объединения. Свято место пусто не бывает. Сразу же нашлись два зятя больших дядей – Матвей Нилов и Андрей Ветров. Кто в какое кресло сядет, Егор был без понятия. Сейчас его это не волновало. Егор привык переживать неприятности только по мере поступления. Сейчас главное было пройти испытания – остальное потом. Однако Егор взял на заметку, что вели себя будущие начальники совершенно по-разному. Нилов с удовольствием принимал участие в церемонии знакомства, шутил, улыбался и, казалось, получал удовольствие от происходящего. Ветров, напротив, стоял в стороне, ни с кем не пытался познакомиться и излучал полнейшее равнодушие и незаинтересованность. Егору даже показалось, что Ветров настроен на то, чтобы найти любой предлог, который позволит ему откосить от участия в испытаниях. Случившееся показало, что Егор не ошибся.

Лаборатория, где должна была проходить демонстрация разработки института, располагалась на режимной части института. Генералов пропустили по списку, Нилова – после того, как он предъявил необходимые документы, а вот Ветрова затормозили. Он не успел заехать за документами. Ветров сделал вид, что полез в бутылку, стал требовать, чтобы Егор приказал его пропустить. Про себя Егор очень удивился, что Ветров такой дурак, вслух же только выразил сожаление, что ничем помочь не может: вопрос допуска в режимную лабораторию находится вне его компетенции. Хорошо, что рядом оказалась секретарша Егора, которая горела желанием реабилитировать себя в глазах шефа. Она взяла Ветрова под свое крыло.

Быстрицкий презрительно посмотрел на Ветрова и поинтересовался: «Менагер?» Ответил ему Нилов: «Предполагается, что Андрей Евгеньевич возглавит завод по производству оборудования». Быстрицкий выругался, а Егор взял на заметку, что его непосредственным начальником будет Нилов.

## 4


Жизнь Андрея Ветрова не баловала. Он привык к тому, что окружающим не до него, и это в редком, лучшем случае. Как правило, окружающие старательно портили ему жизнь. Андрей к такому положению привык, ну и реагировал соответствующим образом. Его маленький мир ограничивался матерью, женой и дочерью. Для общения с остальными, спасибо многочисленным тренировкам, Андрей научился надевать на себя непроницаемый панцирь с острыми шипами. Не подходи: уколешься.

О том, что Андрей станет директором заводика, который будет выпускать что-то крайне важное для обороны нашей великой Родины от недремлющих врагов, он узнал только неделю назад. Тесть порадовал. Тестя Андрей люто ненавидел. Чего-то хорошего или просто нейтрального от этого монстра-деспота, настоящего Карабаса ждать было просто глупо. Андрей для него что? Правильно, расходный материал. На то, что дочка и внучка где-то как-то любят Андрея, Карабасу наплевать. Если его левой пятке захочется, он Андрея подставит по самое не хочу и проглотит, не подавится.

Ситуация с оборонным заводиком казалась Андрею очень подозрительной. Он спокойно сидел в начальниках фирмы по производству окон. Ветрова все устраивало: и сама работа не бей лежачего, и нулевой уровень ответственности, и относительно свободный график работы, и зарплата. Все было хорошо. И на тебе – ему придется организовать производство инновационного продукта, да еще в режимных условиях. Больше всего Андрея страшила именно необходимость работы с чем-то, что имеет гриф «секретно». Зачем такой геморрой? Жизнь научила Андрея не доверять никому и прежде всего своему тестю. Что он задумал? Не иначе как провернуть что-то не совсем законное, а в случае провала свалить всю вину на зятя. Логично? Логично. Отвечать за грехи тестя Андрею совершенно не улыбалось. Надо как-то подстраховаться. Надо-то надо, но как это сделать, если вокруг столько людей, которые могут обмануть, и нет ни одной живой души, которой можно доверять?

Романшин произвел на Андрея хорошее впечатление, чувствуется, что мужик крепко стоит на ногах, не исключено, что с ним можно поиграть в одной команде. Однако проверить Романшина на вшивость просто необходимо. Может он быть в сговоре с тестем, если на кону большие деньги? Ясен пень, может.

Андрей решил от присутствия на испытаниях романшинской разработки откосить. Очевидно, что там все отрепетировано. На что там смотреть? Один театр и скука. В сути дела Андрей все равно ничего не понимает… Пока. Смотреть на дурацких генералов? Сытые рожи, такие же как у тестя, только один мужик вроде ничего, живой. Такой может и вправду об обороне Родины беспокоиться.

Тут и удобный случай откосить представился. В лабораторию пропускали только после предъявления документов, что к секретам допущен. Андрей сделал вид, что роется в карманах, а потом признался, что бумаги дома забыл. Для смеха еще в бутылку полез, чтобы его просто так пропустили. На него все, как на дурака, посмотрели. Андрей даже удовольствие от представления получил.

Свободное время Андрей решил провести с пользой. От романшинской секретарши он избавился на раз, а сам пошел в курилку и прикинулся ветошью в уголке. Курилка – это как раз то место, где глас народа услышать можно. Обычно о начальстве хорошо не говорят. Вот Андрей и решил начать знакомство с Романшиным с институтской изнанки. Ясное дело, что разговор курящие мужики вели об испытаниях. В том, что испытания пройдут на отлично, никто не сомневался. Егорша – молоток, у него сбоев не бывает. Народ волновало, оценит ли комиссия перспективные разработки института и продолжится ли финансирование.

– Егорша обещал всем премию по окладу, если этап проплатят.

– Митька говорил, что, может быть, даже по два получится, если договор продлят.

– Себе-то небось по три или четыре выпишут, – подлил ложку дегтя худющий мужичок.

– Да хоть по пять, Митька-то летом хоть две недели отпуска урвал, а Егорша, наверное, уже года два без отпуска пашет. Мы его трудами, можно сказать, жируем. У меня у сестры муж в соседнем институте сидит: договоров нет, грантов нет, сидят – зубы на полке.

– Да, с Егоршей не пропадешь. Только в стране полный бардак. Что он один может? Институт только-только что-то стоящее сделал, а акулы бизнеса тут как тут. Сволочи! Вот если бы нашу головку мы бы делали сами, а им, сволочам, продавали по правильной цене – вот это было бы по чесноку.

– Да кто же тебе даст? Кто ж с простым народом деньгами делиться будет? Вон сразу двоих, говорят, блатовых, пристроили к делу, будут наблюдать, чтобы мимо их рта ничего не пролетело. Мужики, кто-нибудь знает, чего Зимин так на Людку утром орал?

– Таньку на разведку к Людке послали, стоим вот, новостей ждем.

Народ стал по десятому разу пережевывать то, что Андрей уже слышал, можно было уходить, но любопытство пересилило. Как Андрей успел узнать, Людка – это секретарша Романшина. Что же такое форс-мажорное произошло сегодня утром в Датском королевстве?

Танька появилась в курилке с горящими глазами, информация внутри нее кипела и переливалась через край:

– Людке конверт передали с надписью, что надо Егорше отдать лично в руки. Она, как дура, взяла и на стол ему положила, нет чтобы поинтересоваться, что внутри. А там оказалась анонимка, мол, Ленка с Егоршей развестись хочет, мол, разлюбила. Людка Егорше кофе понесла, дверь в кабинет открыла, а он сидит весь зеленый с письмом в руках. Тут Зимин с Полянским нарисовались. Людка подслушала, что Ленке тоже анонимку прислали, мол, у Егорши любовница, и он здесь, в институте, с ней развлекается, а Ленке врет, что работает. Зимин обещал Егорше при всех в рожу плюнуть, прямо так и сказал. Зимин, как анонимку, которую Егорше прислали, увидел, так на Людку и набросился, как будто она во всем виновата. Потом Зимин письмо забрал и к Ильичу понес, чтобы тот разобрался, вроде как провокация случилась. Ильич, конечно, на раз разберется. В нашем институте никто такого сделать не мог. Это Ленка, точно она, у себя в биологическом какой-то сволочи на хвост наступила.

Андрей похвалил себя за то, что принял правильное решение и пошел не в лабораторию, а в курилку. Кто в биологическом институте мог сотворить такую пакость, Андрей догадывался. Мысль, что неведомый Ветрову Ильич во всем разберется и найдет негодяя, существенно улучшила его настроение. План на сегодня он почти выполнил, по программе-максимум Андрею оставалось только придумать и задать несколько вопросов на засыпку, немного вывести хозяев и членов комиссии из себя, чтобы заставить их приоткрыть свои истинные лица.

## 5


Демонстрировали прибор в работе Сушкин с Баранкиным. Они прошлись по всему списку параметров, прописанных в техническом задании. Все прекрасно сработало, без каких-либо замечаний и нареканий. Вроде можно было начать подписывать протокол испытаний, но за стол, на котором стоял прибор, уселся Быстрицкий. Он захотел опробовать аппаратуру сам. Прошелся по всему меню, нажал на все кнопки, убедился, что все работает, и только тогда поставил свою подпись под документом.

Следующим пунктом программы шло знакомство со следующими поколениями прибора, сейчас находившимися в разработке. За эту часть Романшин беспокоился больше всего. Не потому, что боялся, что что-то не сработает. За аппаратуру Егор был спокоен. Боялся он реакции генералов на руководство лаборатории. Главой лаборатории Полянского теперь была Лиза Зимина. Старшее поколение, сам Полянский и супруги Зимины, пару лет назад попросили освободить их от административных обязанностей, они хотели посвятить остаток жизни только научной работе. Егор пошел им навстречу: как ни крути, Полянскому и Зиминым было за шестьдесят. Встал вопрос, кого назначить начальником лаборатории. Митька стал для Егора правой рукой. Отпустить его из своих замов Егору совершенно не улыбалось. Лучшей кандидатуры, чем Лиза, было не найти. Она с блеском защитила докторскую, приобрела некоторую известность в научных кругах и вообще была неформальным лидером в коллективе. Лизавета играючи справлялась со своими обязанностями начальницы, Егор был очень доволен своим выбором, а сейчас нервничал: реакция генералов на молодую женщину могла быть неоднозначной. Поначалу все пошло именно так, как и опасался Егор. Вместо того, чтобы поинтересоваться результатами работы лаборатории, генералы стали придираться к соблюдению норм техники безопасности, пошли шуточки о женщинах на корабле и т. д. и т. п. Егор уже хотел вмешаться, но Лизавета блестяще справилась сама.

– Господа или товарищи генералы, извините, не знаю, как правильно к вам обращаться. Вы еще успеете отправить меня на кухню, а сейчас давайте не будем терять время. Я предлагаю вам сконцентрировать ваше светлое внимание не на наших многочисленных недостатках, а на перспективных разработках. Объясняю, как будет проходить демонстрация. Перед вами четыре прибора. Первый хорошо вам известен – это то, что стоит на вооружении сейчас. Второй прибор – это наша разработка, которая должна пойти в серию. Вы с ней только что ознакомились. Два оставшихся – это то, над чем мы работаем сейчас: второе и третье поколение. Сейчас я включу генератор, который будет выдавать нужный нам сигнал, его должны будут зафиксировать наши приборы. Я буду уменьшать величину сигнала, а вы следите, когда каждый из приборов перестанет его чувствовать. Владимир Иванович, – обратилась Лиза к Быстрицкому, – Вы, как я заметила, самый смелый. Не сочтите за труд, запишите, пожалуйста, на бумаге получившиеся цифры. Они помогут нам оценить чувствительность приборов.

Генералы, снисходительно улыбаясь, подошли к установке. Лиза включила генератор и стала уменьшать сигнал, периодически называя его величину. Поначалу все четыре прибора регистрировали сигнал. Вдруг на первом приборе сигнал исчез с экрана. Генералы оживились, и Быстрицкий записал первую цифру. Лиза продолжила уменьшать сигнал до тех пор, пока второй прибор не перестал его регистрировать. Разработка института оказалась более чем в два раза чувствительнее. Генералы обрадовались. Результат получился даже лучше, чем у последних иностранных образцов.

– Ну что, продолжим? – улыбнулась Лиза. – Попробуйте угадать, на сколько еще можно поднять чувствительность.

Раздались ответы: процентов на десять, в лучшем случае – двадцать. Лиза стала понижать сигнал дальше. Генералы затаили дыхание и уже не спускали глаз с экранов приборов. Разговоры затихли. Когда чувствительность третьего прибора оказалась на восемьдесят процентов выше, чем у второго, глаза у членов комиссии округлились. Лиза обратила внимание гостей, что четвертый прибор продолжает устойчиво работать. Быстрицкий попросил разрешения самому покрутить ручку генератора и точно засечь уровень сигнала, при котором четвертый прибор, по его терминологии, загнется. Лиза показала, что надо делать, и уступила свое место. Все затаили дыхание. Результат получился фантастическим. Быстрицкий стал повышать сигнал и фиксировать, когда сигнал появлялся на экранах приборов. Как ни странно, цифры практически совпадали с теми, что получились, когда Лиза понижала уровень сигнала. Дальше каждый из генералов счел своим долгом покрутить ручку генератора и проверить цифры. Егор переглянулся с Митей. Они просто кожей чувствовали, как Лизка внутренне хохочет, глядя на этот взрослый детский сад. Если честно, они сами еле сдерживали смех. Наконец, генералы наигрались. Посыпались вопросы: «Как удалось получить такой потрясающий результат? Когда следующие поколения приборов будут готовы к внедрению? Чем нужно помочь институту, чтобы сделать это как можно быстрее?»

У Лизки была приготовлена презентация. Она просто, на пальцах объяснила, что все дело в физике.

– В приборе, который сейчас сдает институт, реализованы некоторые наши оригинальные разработки, но в целом он работает на том же принципе, что и все более ранние версии. Перспективные версии работают на другом принципе. Это сейчас наше все. Идея разработки предложена Яковом Михайловичем Полянским совместно с Егором, т. е. Георгием Викторовичем Романшиным, – поправилась Лиза. – Основная трудность сейчас – это добиться воспроизводимости и надежности работы. Сердце нашего прибора – головку – готовит родственная нам лаборатория. Вроде бы берут материалы, детали из одной партии, а характеристики конечных приборов сильно различаются. Мы подозреваем, в чем дело, гипотезы есть, но пока проверить не можем: нет оборудования. Что-то заказали, сейчас ждем. Кроме того, нет входного контроля качества исходных материалов. Здесь тоже нужны оборудование и специалисты. Но это вопросы к руководству института, не ко мне.

Все повернулись к Егору.

– Георгий Викторович, те чудеса, которые Вы нам показали, срочно нужны в войсках. Как можно скорее составьте смету расходов, которые необходимы для доработки приборов второго и третьего поколения. Не стесняйтесь, нужны люди – найдем людей, нужны еще лаборатории – давайте строить. Если понадобится, мы добьемся, чтобы расходы на Ваши проекты были внесены в бюджет отдельной строкой. Сегодня же мы доложим министру о результатах испытаний. Генерал Быстрицкий предлагает провести полевые испытания ваших приборов у него в части. Считаем это разумным.

Егор заверил, что смету подготовит в ближайшее время. На самом деле смета была готова уже давным-давно, но Егор обратил внимание, каким заинтересованным стало лицо у Нилова, когда речь зашла о финансах, и решил не торопиться. Хотя бы из вежливости теперь придется согласовать смету с новым Боссом. Лизавета с Митькой, судя по всему, тоже заметили интерес Нилова. Лизка закатила глаза, а Митька тяжело вздохнул: число людей с ложкой и хорошим аппетитом стало стремительно расти.

## 6


Самая волнительная часть повестки дня исчерпала себя. Егор выдохнул. Остались экскурсия по территории института и небольшой банкет. Прежде всего Егор повел гостей в только что отремонтированные комнаты, куда уже было заказано оборудование для организации входного контроля материалов. Туда же секретарша Егора привела Ветрова. Он маячил в коридоре с выражением брезгливости и безразличия ко всему происходящему.

– Что же получается, Георгий Викторович, помещение пустует, а Вы от государства деньги тянете, и еще какие. Форменная бесхозяйственность! Почему государство должно Вас кормить? Сдали бы помещения какой-нибудь богатой конторе, институт расположен в хорошем месте, почти в самом центре, перешли бы на самоокупаемость. Сейчас, когда институт начнет работать в составе объединения, такому безобразию надо положить конец.

Откуда только такой дурак взялся? У Егора язык к небу прилип, а вот у Быстрицкого – нет. Он как гаркнет, да все отборным матом. Удивительно, но выражение лица у Ветрова не изменилось:

– Генерал, Вы не на плацу, между прочим, здесь дамы.

Быстрицкий жутко покраснел, повернулся к Лизе и буркнул: «Извините».

Лизка – чертовка – сначала потупила глазки, а потом… потом показала генералу большой палец. Быстрицкий аж плечи расправил:

– Мне б годков двадцать-тридцать скинуть, в лепешку бы расшибся, но тебя у всех кавалеров бы отбил. Сначала на тебя посмотрел: пигалица пигалицей. Думаю: «Что она может?» А сейчас вижу: не зря тебя Романшин начальницей поставил. Все правильно в жизни понимаешь, женский пол и доктор физико-математических наук, в голове не укладывается. Менагеров мы с тобой победим, не боись, не с такими справлялись.

Уже сидя за столом, каждый генерал посчитал своим долгом поднять тост за Лизаветино здоровье. Она тоже не осталась в долгу и подняла тост за настоящих Защитников. Ветров с некоторым интересом наблюдал за происходящим, все внимательно слушал и задал Егору вопрос на засыпку:

– Георгий Викторович, не сочтите за труд, объясните дураку, зачем тратить деньги на разработку второго и третьего поколений прибора. Насколько я понял, тот прибор, который Вы сегодня сдали, на двадцать-тридцать процентов лучше мировых аналогов. Зачем тратить силы на изобретение еще чего-то? Мы и так впереди планеты всей. Разумно, наоборот, сделать версию прибора с более низкой чувствительностью, скажем, только процентов на пять лучше, чем у буржуев, и начать продавать его втридорога.

Егор почесал затылок: как найти интеллигентные выражения, когда на языке вертится только то, что уже озвучил Быстрицкий? Помог Нилов. Он просто попросил Ветрова заткнуться. Ветров послушно заткнулся. Однако остальной народ сильно возбудился. Камень, брошенный Ветровым в тихую заводь, породил если не цунами, то достаточно сильный шторм. Каждый посчитал своим долгом внести свои пять копеек в обсуждение. До безобразий, происходящих на телевизионных ток-шоу, дело не дошло, но шум поднялся довольно сильный. Ветров с удовольствием следил за дискуссией, а Егор заскучал: ему бы в лабораторию, установку включить… Коммерция явно не его стезя. Он даже обрадовался, когда председатель комиссии по приемке прибора и Быстрицкий решили переговорить с ним тет-а-тет. Егор пригласил их в свой кабинет. Как Егор и предполагал, речь пошла о Ветрове. Завод, конечно, частный, но как-то повлиять на собственника можно, нельзя же такого дурака на важное дело ставить. Все завалит. Романшин по жизни не любил рубить сплеча. Что-то в ситуации с Ветровым было не так. Говорил и действовал он, как самый отъявленный дебил, но глаза, Егор заметил, у него умные и внимательные. Во время банкета Егору даже показалось, что Ветров устроил всем присутствующим просто тест на вшивость. Егор подумал, подумал и взял тайм-аут на обдумывание, решил сначала поближе с Ветровым познакомиться, отказаться от него можно и попозже. Разговор вроде бы исчерпал себя, генералы встали, но Егор не спешил с ними расставаться. Он достал из стола книгу о судьбе трех солдат Великой Отечественной, которую написал его родной брат. Там в конце была размещена фотография дедов Егора, Полянского и Зимина вместе с генералом, у которого тоже была фамилия Быстрицкий.

– Владимир Иванович, посмотрите, пожалуйста, это случайно не Ваш дед?

У Быстрицкого аж руки затряслись:

– Откуда у тебя… То-то я все думаю: отчего мне фамилия Романшин такая знакомая? Постой, а Зимина? Это что же получается: пигалица – внучка или, наверное, уже правнучка кого-то из фронтовых товарищей?

– Так случайно получилось, что мы все в одном институте оказались. Сергей Александрович Зимин и Яков Михайлович Полянский, ну и я – внуки. Лиза и моя жена Лена (она биолог) – правнучки.

– Дай, Егор, я тебя обниму, не обижайся, что на «ты»… Нас с тобой наши деды породнили. Вы такое дело сделали. Был я в Германии и пистолет, из которого эта сука деда ранила, видел. Он ведь после ранения так до конца и не выздоровел. Немецкая пуля не достала, а эта сука…

Быстрицкий взял книгу и пошел показывать ее остальным. Надо сказать, книга произвела фурор. Егор заметил, что Ветров с Ниловым сфотографировали обложку, видимо, тоже заинтересовались.

Наконец, генералы отбыли. На прощание Быстрицкий расцеловался со всеми и, конечно, с Елизаветой. Он взял честное слово, что теперь отдыхать в отпуск – только к нему: у него и охота, и рыбалка, и природа нетронутая…

## 7


Егор надеялся, что Нилов с Ветровым тоже отбудут, но они направились к нему в кабинет. Егору бы Ленке позвонить, хоть только голос ее услышать, ан нет, надо еще политесы разводить. Митьку он отпустил праздновать, сейчас во всем институте дым коромыслом. Шуточное ли дело – такой заказ скинули. По дороге в кабинет Егора на минутку отозвала Ирина Константиновна. По ее мнению, Ветров своими глупостями специально провоцировал народ. Она шепотом посоветовала Егору сохранять спокойствие.

В кабинете, как только закрылась дверь, Нилов напустился на Ветрова. Особенно он негодовал, что Ветров забыл документы, позволяющие ему присутствовать на испытаниях. Егора трудно было удивить, но Ветрову это удалось. Он полез в карман, достал документы и предъявил их Нилову.

– Мать твою, Андрей, что за цирк?! Ты, что, шут гороховый? Что за представление ты устроил? Что за чушь ты нес?

– Матвей, а зачем ты ходил на испытания? Что ты там увидел и понял? Ты хоть закон Ома помнишь? Только честно.

– Если честно, то в общих чертах.

– Ну и я – в сильно общих. Что бы я там увидел? Только то, что хотел показать Георгий Викторович. Там же все сто раз отрепетировано, а я на живую институтскую жизнь решил посмотреть, пошел в курилку, на людей посмотрел, послушал, что они говорят.

– Ну и что же Вы узнали про нашу институтскую жизнь? – Егору стало очень любопытно.

– Что узнал? Ну, например, что Вас за глаза Егоршей зовут. А кстати, что Вам сказала женщина, которая Вас в коридоре остановила и на меня все время смотрела?

– Ирина Константиновна? Она посоветовала мне причесаться, – Егор попробовал взъерошить волосы, но это у него плохо получилось: слишком коротко постригся.

– Один – один, – Ветров первый раз улыбнулся. – Георгий Викторович, теперь я хочу задать Вам серьезный вопрос. Насколько я понял, Ваша новация – это не весь прибор, а, скажем так, его сердце. Не целесообразно ли было бы изготавливать это сердце у Вас и продавать нам на завод? Все какая-то для Вас копеечка. А мы на заводе уже вставляли бы Ваши сердца в приборы и получали бы, так сказать, живой организм, который и продавали бы заказчикам для укрепления обороны нашей Родины. Мне такая схема кажется очень разумной.

Егор заметил, что Нилов задумался; идея на самом деле хорошая, но Егору пришлось вылить на бизнесменов ушат холодной воды.

– Это, судя по всему, Вы, Андрей Евгеньевич, наших мужиков в курилке наслушались. Я двумя руками за Ваше предложение, только есть одно но: у института нет площадей, где можно было бы разместить производство. Потребность ведь в приборах огромная.

– Думаю, это вопрос решаемый. У нашего завода с Вашим институтом общий забор, насколько я понимаю, завод раньше был опытным производством Вашего института, потом его приватизировали. Совсем рядом с забором есть вполне приличный домишко. Мы забор немного передвинем и сдадим Вам домишко в аренду за символическую плату. Как Вам такая идея?

Егор задумался. Если проанализировать все сегодняшнее поведение Ветрова, то складывалось стойкое впечатление, что он чего-то боится. Этот вопрос надо серьезнейшим образом обдумать, причем не только самому, а все детально обсудить с Василием Ильичом, его замом по режиму. Он, конечно, сейчас формально в отставке, но отставки у сотрудников спецслужб, говорят, не бывает.

– Андрей Евгеньевич, Ваше предложение мне нравится, но его надо рассмотреть со всех сторон, сначала посмотреть, что за домишко и какую арендную плату Вы считаете символической.

– Андрей, а ты уже был на заводе? Почему меня с собой не взял? – начал ворчать Нилов.

– На заводе я был, но не как директор, ходил на работу менеджером устраиваться.

– Тоже в курилке торчал?

– И в курилке тоже. Больше всего информации мне секретарша бывшего директора слила. Нового директора они ждут только на следующей неделе, сейчас старые грехи прячут. Георгий Викторович, мне бы с Вашим режимщиком переговорить, Ильичом, кажется. Я с режимом никогда дела не имел. Кстати, как Вы его нашли? Вам его прислали сверху?

– Моего зама по режиму зовут Василием Ильичом. Вижу, не зря Вы у нас в курилке время провели. Когда-то, когда я только пришел в институт, я попал в водоворот событий, связанных с историей моего деда и дедов Полянского и Зимина. Они вместе прошли всю войну. Тогда мы познакомились с неким Германом Андреевичем из ФСБ. Он и порекомендовал мне Василия Ильича. Он оказался прекрасным работником и человеком.

Егор набрал Ильича и попросил секретаршу проводить к нему Ветрова.

Нилов тоже встал и начал прощаться.

– Георгий Викторович, я хочу, чтобы Вы знали: Андрей и я – мы здесь, чтобы помочь Вам и довести Ваши разработки до производства. Можете рассчитывать на нас. Я только должен Вас предупредить, что у меня есть один, может быть, существенный для Вас изъян. Я женат на Алле.

Егор уже собрался сказать, что ему совершенно без разницы, кто жена Нилова, но тут его прошиб пот. Егор и думать забыл о своей первой жене. Неужели ему снова придется с ней общаться? Шерсть у Егора сразу стала дыбом, но он сумел взять себя в руки.

– Надеюсь, что объединением будете руководить Вы, Матвей Матвеевич, а не Алла.

– В этом можете не сомневаться.

– Ха-ха, – высказал свое мнение Ветров и быстро вышел из кабинета.

## 8


Андрей довольно долго проговорил с Василием Ильичом. Мужик Андрею в целом понравился, вроде правильный. Хотя… хотя, что у этих бывших силовиков на уме, фиг поймешь. Смотрел честными глазами, но, может быть, мысленно уже Андрея сто раз приговорил и привел приговор в исполнение.

Сначала Андрей попросил у Ильича помощи в организации надежной системы безопасности, упомянул, что в долгу не останется. Ильич вопрос о вознаграждении за работу сразу же отверг: работает на Романшина и «хозяина» менять не собирается, слугой двух господ тоже быть не приучен. Все, точка. В помощи не отказывает, советом, связями поможет.

Дальше Андрей высказал еще раз свое предложение об изготовлении главной детали прибора в институте и продаже ее заводу. Ильич ответил, что этот вопрос вне его компетенции, а потом прямо в лоб спросил:

– Андрей Евгеньевич, чего Вы боитесь?

Андрей решил сыграть ва-банк:

– Ничего конкретного и всего сразу. Боюсь стать сначала марионеткой, а потом козлом отпущения.

– Опасения Ваши понял и буду работать. Постараюсь найти для Вас опытного, надежного человека, который будет отвечать у Вас за режим. Мы теперь с Вами в одной лодке. Но все-таки какая-то конкретика у Вас, наверное, есть? Если уж пришли и сказали «А», почему бы Вам не сказать «Б»?

– Что ж, наверное, действительно, правильнее что-то рассказать, раз уж я к Вам пришел. Во-первых, я вчера побывал на территории завода инкогнито. Пустили на раз, документы не проверяли, правда, и незачем: в заборе дырка на дырке. Я сделал вид, что ищу бухгалтерию и отдел кадров, ткнулся в разные здания. Всюду иди куда хочешь, а в одном домишке – настоящая охрана, можно сказать, вышвырнули меня. Что там такое? По документам это просто склад.

– С этим я разберусь. Пока повремените с началом трудовой деятельности на заводе. Я разберусь и отмашку дам. Что-то еще?

– Есть еще, но это вопрос сложный. Собственники завода – мой тесть и тесть Нилова. Это, думаю, Вам хорошо известно. Завод они прикупили у некого Плахотнюка. Насколько я знаю, тесть Плахотнюка ненавидит. Что это за сделка? Бизнес и ничего личного, или… или тесть с Плахотнюком игру затеяли «Кто кого», игру, в которой я пешка, которой легко жертвуют. Не исключено, что на Романшина с Ниловым отрекошетит. Теперь все. Очень надеюсь, что все сказанное останется между нами.

В голове у Андрея всплыли строчки из Пушкина:

Но мне порукой Ваша честь,

И смело ей себя вверяю…

Интересно, у Ильича честь есть?

## 9


Как только за гостями закрылась дверь, Егор сразу же набрал Елену. Она оказалась вне доступа. Егор чертыхнулся. У Ленки в институте вечно проблемы со связью, он бы за такие дела, не задумываясь, кого надо взгрел, глядишь, связь бы и наладилась. У Ленки прямо не институт, а какая-то богадельня. Неужели начальство само от такого безобразия не страдает?

Домой хочется, мочи нет, но Егор, как всегда, при исполнении. Надо пойти поздравить и поблагодарить людей. В каждой лаборатории, конечно, Егора усаживали за стол и, естественно, наливали. Егор старался пить как можно меньше, но лабораторий в институте было много, и выпитое в каждой лаборатории в его организме складывалось аддитивно. В лабораторию к Елизавете, в свой родной дом, он пришел уже подшофе. Сразу подошел к Полянскому. Тот заверил, что все рассказал Елене и теперь боится, что она разнесет свой институт по кирпичику. Ильич установил, что анонимка пришла из Ленкиного института. Кого-то Ленка сильно достала.

Егор расслабился. Теперь все хорошо. Теперь не грех и выпить со своими, все-таки они все молодцы. Такую глыбу с места сдвинули. В лабораторию подошел и Ильич. Егору показалось, что ему хочется перекинуться с ним парой слов. Пошли к Егору в кабинет. Немножко пообсуждали прошедший день, и в самом конце Ильич посоветовал Егору подумать над предложением Ветрова об организации производства головок в институте. Как раз в это время в кабинет Егора заглянул Митька. Он, как услышал про организацию производства, так сразу вошел в раж. Сначала он увеличил стоимость головок на десять процентов по сравнению с себестоимостью и подсчитал прибыль – голова пошла кругом. Конечно, голова и так кружилась от выпитого, но цифры впечатлили. Потом Митька решил, что десять процентов – это очень скромно, и удвоил цифру. Митька сразу же прикинул, какое оборудование можно купить на эти деньги. Вот это да! Ильич засмеялся:

– Эх вы, ученые, кто же меньше чем на два умножает? Пока прибыль не считайте, а то у вас заворот мозгов случится. По дороге посчитаете, поедемте, я вас домой довезу.

Егор вошел в дом, к нему сразу кинулись дети. Все как всегда, но в сердце опять воткнулась раскаленная спица: Ленки дома не было.

## 10


Выйдя из института, Андрей почувствовал, что скинул с себя большой груз. Может, зря выложил все силовику? С другой стороны, кто не рискует, тот не пьет шампанское. Одному Андрею не справиться.

Андрей решил сразу поехать домой. Дома нарисовались проблемы с женой. Дочка Ксюшка проговорилась отцу, что мать пьет транквилизаторы втайне от Андрея. Жену Андрей любил. Конечно, он замечал, что с нервами у Эммы не все в порядке, но, чтобы дело дошло до транквилизаторов… С этим надо что-то делать. В проблемах Эммы, конечно, виноват отец – самодур и деспот. Самое ужасное, что тесть ненавидел не только Андрея. Почему тесть ненавидит свою старшую дочь, Эмму, Андрей не мог понять при всем желании. Тесть пристально следил за жизнью Андрея и Эммы и целенаправленно убирал из их жизни все, что им нравилось. В качестве ответной меры Андрей научился не показывать своих пристрастий и надел на себя личину холодного, безразличного циника. А вот Эмка, хоть и психолог по призванию и образованию, переживала по поводу каждой каверзы отца и сильно нервничала. Наверняка таблетки выписал Эмке ее старый институтский друг и бывший жених – Борька. Андрей решил обязательно с Борькой встретиться и разобраться по-мужски. Эмка и ему, и Ксюшке нужна здоровая, а не с изуродованной таблетками психикой.

Андрей уже почти подъехал к дому, когда позвонил тесть и приказал приехать с отчетом о сегодняшнем дне. Андрей про себя чертыхнулся, хорошо хоть, Эмма с Ксюшкой тоже были вызваны в гости.

Тесть сразу же пригласил Андрея в кабинет. Внешне отчеты Андрея сильно походили на происходившее в доме Ниро Вульфа. Грузный тесть садился в большое кресло и закрывал глаза, а Андрей, как Арчи Гудвин, должен был пересказывать тестю все события, включая реплики действующих лиц. Все шло спокойно, пока Андрей не рассказал о своем предложении продавать несколько ухудшенную версию прибора за рубеж и завязать с дальнейшими разработками. Тут тесть открыл глаза и потребовал с этого места изложить поподробнее и в лицах, стал придираться к словам, уточнять формулировки. Андрей насторожился, тесть что-то нащупал, что-то, чего раньше не просчитал. Естественно, что своих мыслей тесть не выдал. Предупредил, что вечером уезжает, по крайней мере, на неделю по делам, и велел докладывать о состоянии дел ежедневно по телефону. Андрей выдохнул.

Вместе с тестем Андрей прошел в гостиную. Там гремел грандиозный скандал. Теща подарила Ксюшке платье для ее выступления на школьном вечере. Ксюшке платье очень понравилось, оно соответствовало всем канонам, предписанным глянцем. Эмма считала платье категорически неподходящим. Андрей внутренне согласился с женой. Он старался выглядеть спокойно и невозмутимо, но внутри у него все закипело. Платье было совершенно непотребным, теща вообще умом не отличалась, но сейчас превзошла саму себя. Андрей никогда не скрывал, что придерживается консервативных взглядов на моду. Он вырос в провинции в неполной семье с мамой – учительницей музыки, где всегда все было традиционно и пристойно. Сейчас ему сильно захотелось что-нибудь разбить и долго громко орать, может быть, даже ногами потопать, но… скандал надо было как-то прекращать. Андрей не стал запрещать дочери надевать платье, он предложил взять его домой и там все спокойно обдумать и обсудить.

Всю дорогу домой Андрей обдумывал ситуацию. Как разобраться с Ксюхой и платьем, он придумал на раз. С Эммой сложнее: надо узнать, что ее грызет, что заставило ее пить таблетки? В принципе, это проблема тоже решаемая, а вот если его закроют или, того хуже, убьют – надо смотреть правде в глаза, – его девочки погибнут. Эмка пополнит ряды пациентов психушки, а из Ксюхи сделают дорогую шлюху вроде Эмкиной младшей сестры – Нинки. Вот с этим Андрей согласиться не мог никак. Ксюха – это святое. Андрей должен бороться и победить темные силы. Помочь ему в этом должна Эмма.

## 11


Наталья Алексеевна, Егорова теща, сразу заметила, что с ним что-то не так, и поняла причину.

– Егор, не волнуйся, у Ленки на работе случился форс-мажор, она куда-то за город к академику поехала. Недавно звонила, что уже едет домой.

Егор выхватил телефон:

– Ленка, ты где? Я сейчас за тобой приеду. Что значит не надо? Ты уже во двор въезжаешь? Тогда я побежал тебя встречать.

Через пять минут Наталья Алексеевна попросила Майка посмотреть в окно: приехала ли уже, наконец, Ленка? Все заждались, давно пора подавать ужин.

– Мать, давай уже ужинать, есть хочется, сил нет. Ленка приехала, только они с Егором домой не спешат.

– Что так?

– Целуются…

По Елениному виду Егор сразу понял, что настроение у нее боевое, и расспрашивать не стал. В гостях у Полянских был Сергей Зимин. Он-то и призвал Ленку к ответу.

– Признавайся, кому на хвост наступила, кому про развод говорила. Все говори, начнешь врать или чего недоговаривать – сразу пойму. Здесь дело не просто семейное, можно сказать, государственное. Кто-то настоящую провокацию нам устроил.

– Дядь Сереж, да я и не собираюсь врать. Все началось с того, как к нам в институт пришел козел Макс.

– Мама, а козлик Макс был серенький или беленький? Вы его изучали?

Елена с недоумением посмотрела на дочь, прыснула и ответила: «Серенький». Про себя она решила, что от этого серенького козла завтра не оставит ни рожек, ни ножек.

– Лилечка, только козлика зовут не Макс, а Миксик. Козлику очень нравится Микки-Маус, он хотел, чтобы его тоже так звали, но Микки-Маус все же мышка, поэтому козлик придумал себе имя Миксик, – Лена решила на всякий случай перестраховаться: вдруг к ней заглянет кто-нибудь из коллег и захочет пообщаться с Лилькой. – Итак, все началось с того, что к нам в институт пришел новый зам. директора – Максим Олегович Козлов, а наш директор, Валерий Иванович, сломал ногу. Вы знаете, что я сейчас работаю вместе с отличной теткой – Раисой Юрьевной, у нас полный консенсус. Некоторое время назад нам спустили сверху несколько тем, можно было выбрать, чем заниматься. Раисе одна тема сильно глянулась, с ее кандидатской перекликалась. У Раисы руководителем был наш самый знаменитый академик – Семечкин. У нас в биологии даже есть закон Семечкина. Так вот этот закон считается незыблемым, а у Раисы при некоторых условиях получались результаты, которые в этот самый закон не вписывались. Семечкин этим очень интересовался. К сожалению, развить результат Раисе не удалось, чего-то из оборудования не хватило. Ну, мы с Раисой решили тему взять и в ней покопаться. Очень быстро выяснилось, что чувствительности у наших приборов не хватает. Я об этом рассказала Майку с Ларкой. В детали вдаваться не буду, но мы с Майком скинулись и купили самое крутое оборудование. У наших ни у кого такого нет. Валерий Иванович еще до того, как сломал ногу, разрешил разместить все приборы у нас в лаборатории. В общем, поначалу мы с Раисой приуныли: все получалось точно, как предписывает закон Семечкина. А потом у нас аспирант случайно неправильную температуру выставил – и тут поперло! Мы температурный интервал расширили, да еще Ларка с Майком предложили наши образцы в слабые электрическое и магнитное поля положить – получилось чудо чудное. Только успевай эксперименты ставить и результаты подклеивать. Решили мы с Раисой начать публиковаться. Думаете, кто-то проникся? Все рецензенты как один написали, что раз данные противоречат закону Семечкина, значит, у нас эксперимент грязный. В общем, мы поняли, что, кроме Семечкина, нам никто не поможет. Мы красивую презентацию подготовили, и я стала пихать Раису, чтобы она Семечкину позвонила, а она ни в какую, стесняется. Я ей сто раз говорила, что не может быть, чтобы ее Семечкин забыл, а она чуть не плачет и не звонит. Здесь выяснилось, что Козлов тоже у Семечкина диссертацию делал. Я к нему: «Помогите связаться с академиком». А он захотел сам сначала презентацию посмотреть. Я пошла. Прихожу, а у него в кабинете на столе – тарталетки с икрой, шоколадные конфеты, чай, кофе. Я к компьютеру, а Козлов меня за стол усадил, мол, нельзя же только о работе думать. Ну, я тарталетку съела, конфеткой закусила и к компьютеру. Козлов рядом со мной уселся и завел волынку, какая я интересная женщина. Я ему на экран пальцем тычу, а он меня по коленке начал гладить. Тут я разозлилась и донесла до него инфу, что не люблю тактильных контактов, тогда этот урод полез обниматься. Я ему по рукам дала, флешку забрала и ушла. Это было вчера. А сегодня Максим Олегович явился к нам в лабу, довел до нашего сведения, что презентацию нашу посмотрел и считает, что мы туфтой занимаемся. Нашу тему он прикрывает и предписывает нам заниматься одной мусорной темой, которую никто из наших не взял. Я только-только от анонимки отошла, а тут – как обухом по голове. Что делать? Я у Раисы телефон Семечкина взяла, сама ему позвонила и презентацию по мейлу послала.

– Елена, почему ты раньше ничего мне не рассказала? На Семечкина через Свирского выйти – раз плюнуть. Ну и чучелу вашему уж я как-нибудь по башке настучать бы сумел, – Егору было стыдно, он в последнее время зациклился только на своей работе, а Ленкиной совсем не интересовался. Даже о том, что они с Майком прибор купили, не знал.

– Егор, ты знаешь, я женщина самостоятельная. Свои проблемы я привыкла и хочу решать сама. То, что ко мне пристал этот урод, дело житейское. Я не могу каждый раз тебя ждать, чтобы нахалов на место поставить… Так, мысль сбил. На чем я остановилась? Семечкин мою презентацию посмотрел и попросил срочно приехать. Сам он приехать не мог: простудился. Я взяла такси и поехала одна, Раисе внука из школы надо было забирать. Когда приехала… – Елена притормозила.

Она хотела сказать, что Семечкин писал кипятком, но взгляд ее упал на дочку. Лиля сидела на коленях у деда, рисовала козлика, но ушки у нее точно были на макушке. Лена решила выбрать более нейтральное выражение:

– Когда я приехала, Иван Иванович был очень возбужден. Оказывается, он давно подозревал, что его закон работает только в определенном диапазоне условий, и вот теперь дождался… Я рассказала, что Майк с Ларой считают, что, скорее всего, его закон работает, просто при других условиях накладывается еще один процесс, который идет в другую сторону. Иван Иванович обещал это обдумать и наметить план работ. Тогда я нажаловалась на Козлова и настучала, что он прикрыл наши работы. Семечкин сейчас же позвонил нашему директору и попросил прекратить произвол. Они договорились еще попозже переговорить, вроде бы Валерий Иванович выздоровел, а я поехала домой. Теперь все.

– Ленка, не все. Кому ты про развод говорила? Наш начальник охраны выяснил, что все разговоры о вашем с Егором разводе пошли из твоего института, – Зимин решил докопаться до дна.

– Дядя Сережа, никому я про развод не говорила. Ой, вспомнила, дня три назад… Козлов повадился к нам с Раисой ходить каждый день и комплименты делать. У Раисы сын – помощник депутата, а у меня муж – его Сиятельство Георгий Викторович Романшин, можно сказать, Небожитель. Ну вот, он пришел и как пошел языком трепать: уж какие мы красивые, умные и т. д. и т. п. Меня зло взяло, столько времени на ерунду теряем. Я тогда немножко съязвила и вопрос на засыпку задала: «Максим Олегович, интересно, если бы мы с Романшиным разошлись, какие из моих достоинств пережили бы это событие?» Все, больше никогда и ничего про развод не говорила.

Наталья Алексеевна встала и пошла на кухню за пирогом. Сережка поднялся вслед за бабушкой. Как только он решил, что взрослые его не слышат, раздался театральный шепот: «Бабушка, а мама с папой не разведутся?» Это услышала Лиля и в свою очередь спросила у деда, что такое «разведутся».

– Лилечка, разведутся, ну, если бы мама и папа поссорились и стали бы жить отдельно.

– Какой Сережка все-таки глупый. Как мама с папой разведутся, если они оба живут здесь вместе с нами и никогда не ссорятся? – Лиля продолжила рисовать.

## 12


Всю дорогу домой Ксюша дулась на родителей, а как только переступила порог квартиры, заявила:

– Папа, это ты специально у деда лапшу мне на уши стал вешать, что насчет платья нужно еще что-то обдумать? Решил уговорить меня, что платье плохое? Я его все равно надену, можешь не сомневаться. Мне платье нравится, и бабушке с тетей Ниной, между прочим, тоже. Все девчонки будут в таких платьях, а я – в черной юбочке и белой блузочке? Может, еще белые гольфики надеть, как в детском саду?

– Белые гольфики не надо, и юбочку с кофточкой можно найти поинтересней. Просто в этом платье ты будешь как все. Сама же говоришь, что все девчонки будут в таких платьях. Все вы будете, как близнецы инкубаторские. Ты же где-то там в каком-то конкурсе собралась участвовать. Как же ты сможешь победить, если будешь как все?

– Ну и что ты предлагаешь?

– Ты сама думай. Я в школе как-то первое место занял, романс «Я усталый, старый клоун…» Вертинского исполнял. Сильно от других отличался.

– Вертинский – это отстой!

– Сама ты отстой. Помню, мы с мамой сначала музыку на магнитофон записали, я на фортепиано играл, а она на скрипке, а потом я уж под эту музыку репетировать сам романс начал. У мамы подруга в театре работала, мне там выдали фрак, рыжий парик и котелок. Я себе очень нравился. По молодости так было здорово петь:

Звенят, гудят джаз-банды,

Танцуют обезьяны

И бешено встречают Рождество,

А я, кривой и пьяный,

Заснул у фортепьяно

Под этот дикий гул и торжество.

Потом я незаметно доставал фигурку ангела из рукава, изображал, удивление, восторг, стыд. А в самом конце, после слов:

Я внимал жестокой речи.

Утирая фраком слезы,

Слезы боли и стыда.

А высоко в синем небе

Догорали Божьи свечи.

И печальный желтый Ангел

Тихо таял без следа…

– я снимал черные очки, а под глазом у меня была нарисована большая черная слеза. Аплодисменты стояли оглушительные.

– Папа, спой! – начала клянчить Ксюша.

Что не сделаешь ради любимой дочери?.. Андрей нашел старую запись музыки, надел черные очки, старую шляпу и… превратился в усталого, старого клоуна. Эмма каждый раз поражалась, как легко Андрей может перевоплощаться. Эмма несколько раз слышала этот романс в исполнении Вертинского, но оставалась равнодушной, а тут чуть слезу не прошибло. Заключительный аккорд играла только скрипка, не так, как в оригинале у Вертинского. Непонятно, как это получалось у свекрови, но в этих нескольких нотах был слышен крик души. Ксюшка пришла в восторг. Что-что, а с музыкальным вкусом у нее было все в порядке.

– Пап, а если мне тоже клоуном нарядиться. Как ты думаешь, у меня получится?

– Получится, если работать будешь. Мама тогда со мной много занималась.

– Пап, а что с платьем?

– Думаю, ты должна пародию изобразить на какую-нибудь из этих кривляк, которых все время по телевизору показывают. Платье как раз для этого подойдет. Не дуйся. Отстой твое платье, я это тебе как мужчина, не как отец говорю. В женщине загадка должна быть, а тут – сразу все наружу. Такое только козлам нравится. Все, иди уроки делай, а мне с твоей мамой поговорить нужно. Мы пойдем с ней пройдемся немножко.

Андрей, пока изображал клоуна, видел, что Эмма отошла после скандала у родителей и оживилась, а как только он сказал, что хочет с ней поговорить, напряглась и ушла в себя. Андрей вывел жену на улицу и предложил пойти пройтись чуть дальше на бульвар. Эмма послушно прошла несколько шагов, а потом резко остановилась.

– Андрей, если ты хочешь сказать, что решил со мной развестись, идти далеко не надо. Если ты так решил, я согласна. Только Ксюшка должна остаться со мной.

Андрей ждал чего угодно, только не этого.

– Эмма, ты в своем уме? Что ты удумала? С чего ты решила, что я хочу с тобой развестись?

– Я знаю, что у тебя есть другая женщина. Ты встречаешься с ней на даче. Алла Нилова несколько раз видала, как ты ехал на дачу в рабочее время. И вообще, ты теперь большой начальник, и я тебе не подхожу. Тебе нужен кто-то вроде Алки.

Андрей разозлился: только выяснения отношений с женой ему сейчас не хватало!

– То, что Алка – стерва и дура, я знаю давно, но то, что ты такая дура, для меня сюрприз. Ты что думаешь, твой папаша не разнюхал бы, если бы я завел себе любовницу, и не стер бы меня с лица земли? Смешно, ей богу. Запомни раз и навсегда. Первое: я собираюсь жить с тобой долго и счастливо. Второе: никакой женщины у меня нет. Насчет дачи расскажу позже. Алку я прибью. Третье и самое главное. Сейчас ты мне очень нужна и как жена, и как эксперт-психолог. Ты знаешь, куда я вляпался из-за твоего папаши? Я теперь директор завода, который должен выполнять государственный оборонный заказ, там все должно быть секретно. А я в этом, как свинья в апельсине. Ты понимаешь, что меня можно подставить на раз? Если меня закроют, что будете делать вы с Ксюхой? У меня от всего этого голова пухнет, а ты с разводом. Ты хоть знаешь, у кого твой отец завод купил? У Плахотнюка. Слышала такую фамилию?

– Андрей, а ты с отцом советовался насчет завода? Что тебе с этой секретностью делать?

– Эмма, может, это он и решил меня подставить. Я во всем должен разобраться сам.

– Отец не может хотеть тебя подставить. Что угодно, только не это. Он знает, что я тебя люблю. А вот Плахотнюка он ненавидит. За что, не знаю. Я этого самого Плахотнюка видела только один раз, совсем маленькой девочкой, даже странно, что все хорошо помню. Отец привел меня на елку в свое министерство. Я там водила хороводы вокруг елки, а потом ко мне подошел мужчина, дал конфету и сказал, что я очень красивая. Я конфету взяла и уже хотела положить ее в рот, но тут подошел отец, выхватил у меня конфету и дал по пятой точке за то, что конфету у незнакомого взяла. Мужчина рассмеялся:

– Что, Колька, боишься, что отравлю? Ребенка не трону. Ничего не докажешь, даже не старайся.

Отец тогда больно сжал мою руку:

– Я и не собираюсь ничего доказывать, я просто тебя грохну. Молись, чтобы у Эммы ни один волос с головы не упал. Если что, я виноватого искать не буду, грохну сразу.

Отец повернулся, и мы ушли. Плахотнюк тогда вслед нам сказал что-то вроде: «Глаза-то у нее точь-в-точь, как у Марты, а уши – мои», – и засмеялся. Я на всю жизнь запомнила, как у отца руки дрожали. Он меня за руку вел, а руки дрожали.

– Может, ты неродная дочь?

– Нет, точно родная. С месяц назад отец мне свое завещание показал. Он собирается почти все мне оставить. Чужому ребенку он бы ничего особо хорошего делать не стал. Что ты от меня хочешь, как от психолога?

– Завод должен освоить выпуск разработки одного НИИ. Мне нужно знать, на кого я там могу опереться, кто не подведет. Ты двойное дно у людей сразу видишь. Помоги. Сама понимаешь, на Матвея положиться я не могу. Сибарит.

– Это не вопрос, чем могу, помогу. Так что насчет дачи?

– Черт подери, не хотел пока про дачу говорить. Рано немножко. В общем, так: на дачу я езжу играть на скрипке. Мать предупреждала меня, дурака, что я без музыки не смогу. Я музыкалку, как матери обещал, окончил, а потом завязал. Завязать-то завязал, а как Ксюха играть начала, понял, что больше без скрипки не могу. Скрипку я купил, хорошую, даже очень хорошую, чтобы потом Ксюшке пригодилась. Попробовал играть – пальцы не слушаются. Стыдно перед Ксюхой. Вот я и стал на дачу ездить и заниматься. Сейчас уже немножко получаться стало. Если хочешь, можем сейчас прямо на дачу поехать, и ты своими глазами все увидишь. Даже, может быть, услышишь, если захочешь. А Алку, стерву, я точно прибью.

– Подожди, Андрей. У меня голова кругом. Ты давно скрипку купил?

– Да где-то уже полгода.

– Так меня Алка с Нинкой полгода уже достают, что ты мне изменяешь.

– Ты потому эти таблетки дурацкие пила? Мне Ксюха все рассказала. Я думал, тебя отец довел. Имей в виду, что я Борьке твоему морду за эти таблетки набью. Вот немножко с заводом разберусь и набью.

Эмма заплакала, Андрей ее обнял и поцеловал. На дачу они поехали втроем; ждать, пока отец привезет новую скрипку, Ксюша была категорически не согласна. До позднего вечера они с отцом музицировали, а Эмма сидела на диване и тихонечко плакала. Уже ночью Андрею позвонил Василий Ильич. Он попросил Андрея в десять тридцать быть у завода, но на территорию не входить, пока он не даст отмашку. К одиннадцати Ильич попросил пригласить Нилова. И еще для оперативной связи Ильич попросил Андрея взять его протеже себе в секретарши.

## 13


Матвею Нилову все в институте в целом понравилось. Что бы там ни выдумывал Андрей, Матвей был доволен, что побывал на испытаниях. Конечно, что там такого, в этих приборах, что заставляет их так хорошо работать, он не понял, но он и не стремился понять. Главное, что он увидел реакцию вояк. Прибор был принят на ура. Значит, будет востребован сначала на нашем рынке, а позже, когда пойдут в серию приборы следующих поколений, можно будет и об экспорте подумать. Тесть не обманул, дело стоящее. И Романшин производит впечатление надежного человека. Выдержанный. Андрюшка чего только ни вытворял, а Романшин, что называется, бровью не повел. Только смотрел на Андрюшку внимательно, видимо, старался угадать, зачем весь этот цирк Андрюшке нужен. Матвею размышлять, зачем Ветров строил из себя клоуна, было лень. Он вышел из института, подумал, подумал и поехал обедать. Хорошо, что институт в центре, до любимого ресторана рукой подать. Матвей сделал заказ по телефону, и к его приезду в его любимом кабинете стол был уже накрыт, и официант мгновенно подал закуски. Матвею в ресторане все нравилось: и белизна накрахмаленной скатерти, и столовое серебро, и сверкающий хрусталь, а главное, атмосфера консервативной роскоши. Матвей вообще старался посещать заведения только для солидных людей.

После ресторана Матвей обошел несколько антикварных магазинов, но ничего стоящего, что привлекло бы его внимание, не обнаружил. Зато у букинистов нашел прижизненное издание рассказов Чехова. Это была страсть Матвея, он собирал книги, изданные при жизни писателей. В его библиотеке уже было больше сотни томов. В том же букинистическом Матвей прикупил еще и книгу брата Романшина – Кирилла – об истории их семьи. Теперь будет чем занять вечер. Домой Матвей отправился пешком, променад для здоровья совершенно необходим.

Квартира у Матвея была отменная. На самом деле она состояла из трех больших квартир. Как входишь – большая прихожая, в которой впору ставить камень с указателем возможных направлений движения. Так вот, если идти прямо, то попадешь по желанию или в громадную гостиную, или в столовую, соединенную с кухней. Налево пойдешь – попадешь на половину жены – Аллы. Кстати, Алла в качестве жены Матвея вполне устраивала. Выглядела фешенебельно и даже дома никогда не ходила распустехой. Это Матвей ценил особо. Что до ее капризов и вечных ссор с окружающими дамами – Матвей такими мелочами не заморачивался. Зачем? Так и проблемы с пищеварением нарисоваться могут.

Как правило, приходя домой, Матвей не шел ни прямо, ни налево, Матвей шел направо. Здесь было его царство: кабинет, библиотека, спортивная комната и оранжерея. Вмешательства Аллы в интерьер своей части квартиры Матвей не терпел. У него все было так, как ему нравилось: дорого, со вкусом, без всяких лишних украшательств и женских штучек. Матвею очень нравилось, что у него в библиотеке пахло дорогим табаком с ванилью, а в баре виднелись бутылки дорогого коньяка и виски. Матвей не курил и практически не пил, но табак и спиртное казались ему очень подходящими предметами интерьера мужского обиталища.

Матвей был сыт, поэтому он намеревался дома сразу пойти к себе. Он уже мысленно любовался томиком Чехова у себя на книжной полке, поливал свои орхидеи и садился в любимое кресло с книжкой Кирилла Романшина. К сожалению, жизнь, случается, преподносит нам сюрпризы, причем не всегда приятные. Матвей очень удивился, но дома, в прихожей, он застал жену, мягко говоря, не в лучшем расположении духа.

– Матвей, ты почему так поздно? Ты, что, забыл, что я тебя жду?

– Аллочка, детка, я пришел, как всегда, даже чуть раньше. Что случилось? Я не знал, что ты меня ждешь.

– Ты же сегодня был на испытаниях.

– Был и был, что с того? Все прошло отлично. Там же все секретно, я все равно не могу тебе ничего рассказать.

– Не будь дураком! Мне плевать на все ваши секреты. Расскажи, как там Романшин.

– Георгий Викторович? А что про него можно рассказать? Хороший мужик, все у него, как по нотам. Коллектив у него хороший.

– Ты точно решил меня довести, еще про коллектив расскажи… Ты Георгию про меня сказал?

– Сказал.

– А он что?

– А он ничего. Только спросил, будешь ли ты принимать участие в руководстве объединением.

– Сволочь, я его замарашку теперь сгною.

– Аллочка, не трать свои нервы попусту. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что вы с Романшиным совершенно разные люди. Разошлись, и слава богу. Он теперь счастлив со своей замарашкой, а ты со мной. Или я тебя чем-то не устраиваю?

– Ты пойми, он тогда слинял и даже слова мне не сказал. Записку оставил, что продолжать нашу семейную жизнь совершенно бессмысленно. Только ноутбук забрал, и все. Кто он, лимита чертова, и кто я. А он так со мной, как будто я никто.

– Аллочка, Романшин поступил как здравомыслящий мужик. Напрасно ты на него злишься. Если б он с тобой отношения выяснять начал, ты бы устроила грандиозный скандал. Зачем ему это? Он не лимита, вон до каких верхов дошел сам. Настоящий self-made man… Ты не находишь, что мы слишком долго говорим о Романшине? Может быть, мне пора начать ревновать?

Дальше Матвею пришлось изобразить африканскую страсть. Это помогло. Алла отвлеклась и после секса занялась просмотром модных журналов, чтобы своим внешним видом отправить замарашку в нокаут. Романшин должен понять, что и кого он потерял.

Наконец, Матвей сумел добраться до своего кресла и книги Кирилла Романшина. Дает же Бог людям талант! Простая военная история, а написано так, что Матвей до последней страницы не мог оторваться от чтения. Какая раньше жизнь страшная была, но в чем-то более правильная. Такой вот парадокс. Спать Матвей лег у себя в кабинете. На сегодня отведенный лимит на общение с женой он уже исчерпал.

Во втором часу ночи Матвею позвонил Андрей и попросил утром к одиннадцати часам прибыть на завод.

## 14


Вечером Елена угомонилась не сразу: пережитый стресс переполнил кровь адреналином. Егор это очень хорошо понимал и увел жену на прогулку. Ему очень хотелось убедить Лену, что устраивать скандал в ее институте глупо, намного лучше продемонстрировать «заинтересованным лицам», что у них в семье все в порядке. Ленка, конечно, ерепенилась, дважды обозвала Егора Вашим Сиятельством, но в конце концов дала себя уговорить.

Утром, когда Егор довез Елену до ее института, он вышел с ней из машины, довел до дверей и поцеловал в губы на глазах у маячившего в стороне чучела. Когда на обратном пути к машине Егор проходил мимо чучела, оно сделало попытку поздороваться. Егор напомнил себе, что он Ваше Сиятельство, и прошел мимо этого недоразумения, как мимо стенки. Будет знать, как приставать к чужим женам, да еще подметные письма рассылать.

В лаборатории Елену ждали с нетерпением. Она только-только начала во всех подробностях рассказывать, как Семечкин реагировал на каждый слайд в презентации, как в лабораторию пришел Максим Олегович.

– Так, Полянская, почему Вас вчера после обеда не было на рабочем месте? Я жду объяснительную. План работ по Вашей новой теме я прошу положить мне на стол завтра. Валерий Иванович Вас сильно распустил. Советую Вам больше на него не рассчитывать. Он стар, болен. Теперь Вам придется иметь дело со мной, а я самодеятельности в институте не потерплю.

– Не надо меня хоронить раньше времени, Максим Олегович, пока еще порох в пороховницах остался, – в лабораторию вошел директор – Валерий Иванович.

Козлов смутился, стал извиняться и сейчас же нажаловался, что Елена и Раиса занимаются ерундой, стараются продвинуть результаты, противоречащие основным законам биологии, т. е. занимаются продвижением самой форменной лженауки.

– Об этом мы поговорим с Вами, Максим Олегович, позже. Тему, которую ведет научная группа, я Вам закрыть не позволю. Через час попрошу всех собраться в конференц-зале, а Вас, Елена Яковлевна, попрошу выступить с кратким научным докладом. Иван Иванович Семечкин будет с нами на связи по скайпу.

– Валерий Иванович, я поручил коллективу заняться темой, которую никто не взял. Надо же, чтобы кто-то ей занимался, скоро отчет писать придется.

– Вот Вы, Максим Олегович, и займитесь, Вы ведь у нас все-таки кандидат биологических наук.

Раздался грохот: у аспиранта Саши упали книжки с письменного стола, и он полез их доставать. Спина у аспиранта подозрительно тряслась, видимо, он давился от смеха. Аспирантке Танечке было проще, она просто спряталась за шкафом. А Елена с Раисой выдержали, не засмеялись. Это уже потом, когда начальство удалилось, вся группа хохотала до слез.

Иван Иванович не терял времени даром, многое обдумал. После Лениного доклада прокомментировал некоторые результаты и предложил очень интересный план работ. Все возбудились, возникла дискуссия. Максим сидел в стороне нахохлившись. Он, конечно, лентяй и дурак, каких мало, но все-таки что-то понимает. Это же не просто работа, это самый настоящий прорыв. Конечно, на Нобеля не тянет, но Госпремию получить точно можно, тем более что в игре сам Семечкин. Как Максим облажался: вся работа сама плыла ему в руки, а он… Зачем ему понадобился конфликт с Полянской? Видно, мужу уже нажаловалась. Он сегодня мимо Максима прошел, как статуя Командора. Хорошо, что в морду не дал. Как Максиму теперь тоже к работе Полянской пристроиться хоть каким-то боком? Надо будет с Эммой, сестрой жены, поговорить, она все-таки психолог, должна знать, как из такой ситуации найти выход.

После семинара Максима пригласил в кабинет директор. Он долго молчал, а потом обложил Максима матом по полной программе. Оказывается, Романшину за пятнадцать минут до начала государственных испытаний принесли анонимку. Полянской тоже анонимку доставили, но это дело житейское, а в случае с Романшиным дело может стать резонансным и политическим. Охрана института проверила камеры и выяснила, что Романшину в институт принесла письмо жена Максима – Нина. Макс сам запись посмотрел. Ошибки не было, Нинка это была с письмом. Зачем дуре это было надо? Голова ведь только нарядами забита. Не иначе, Алка Нилова, стерва, лучшая подруга Нинки, все подстроила. Алка дня три назад была у них в гостях и устроила Максу допрос с пристрастием относительно Полянской, а он, дурак, много чего ей разболтал.

Максим заверил директора, что он к анонимкам никакого отношения не имеет, а с женой разберется. Еще он забросил удочку, нельзя ли ему тоже на приборе Полянской поработать. Надо же, сколько у людей денег, на работу приборы покупают.

## 15


Ровно в десять тридцать Андрей припарковал свою машину на стоянке у завода. Еще выходя из дома, он глянул на себя в зеркало и остался доволен. Ветров надел один из своих лучших костюмов, серый с тоненькой синей ниточкой, светло-голубую рубашку, дорогущий галстук в тон рубашке и костюму, удлиненное кашемировое пальто и, конечно, шарф. Ботинки, как всегда, были начищены до блеска. Вся одежда красиво сочеталась с начинающими седеть волосами Андрея.

Когда Ветров вылез из машины, он понял, что перестарался с внешним видом. Не ходи к гадалке, придется лезть в грязь, любоваться обнаружившимися безобразиями, долго и муторно общаться с полицией. Вокруг завода творилось что-то невообразимое. Вся территория завода была оцеплена, по территории в изобилии разгуливали «космонавты»: то ли Росгвардия, то ли ОМОН. Андрей не разобрал. Ну а вокруг территории толпились многочисленные зеваки, которым безуспешно предлагали разойтись. Естественно, что Андрей в своем прикиде олицетворял ненавистного людям богатого буржуя и представлял идеальную мишень для пересудов. Ну и черт с ним! Андрей огляделся и увидел Василия Ильича, который помахал ему рукой.

Василий Ильич представил Андрея стоящим рядом с ним полковнику МВД и девице Анне Тихоновне, которая предназначалась Ветрову в секретарши. Про себя Ветров окрестил девицу женой мальчика с пальчик. Где-то он читал, что эту самую жену люди звали Гренадер. Девица была явно выше метра семидесяти, и по конституции – кровь с молоком. Такая не только коня на скаку остановит, но и, пожалуй, что и «мерседес». Ветрову стало любопытно: девицу приставили к нему для контроля за его действиями или в качестве телохранителя? Жизнь становилась интереснее и насыщеннее с каждой минутой. Особенно после того, как ему пожал руку полковник и поблагодарил за бдительность: на территории завода процветало производство наркоты.

Подъехали Нилов и следователь, который должен был разбираться с наркотой. На фоне барина Матвея следователь совершенно потерялся. Василий Ильич дал отмашку, и новые хозяева направились на завод. Сам Ильич вместе с полковником остался за территорией.

Матвей посмотрел на Андрея. Откуда что берется? У Ветрова даже военная выправка появилась: чеканил шаг, как будто полжизни провел на плацу. Выражение лица – решительное и холодное. Подошли к директорскому кабинету. Секретарша попыталась преградить им путь, но Анна Тихоновна слегка повела плечом, и секретарша предпочла смиренно сесть на свое место.

– Как Вы смеете? Сейчас же выйдите из кабинета! Здесь идет важное совещание! – закричал толстяк с красным лицом, который сидел ближе всего к двери.

Андрей не ответил. Он заметил, что место во главе стола пустует. Андрей, не замедляясь, подошел к директорскому креслу и сел в него. Жестом он попросил, вернее приказал, освободить места для Нилова, девицы – Гренадерши – и следователя.

– Надеюсь, что вы уже поняли: я – Ветров Андрей Евгеньевич, новый директор завода.

Дальше Андрей отрекомендовал всю команду и предложил представиться присутствующим, а заодно ознакомить его с текущим положением дел.

– Хорошо бы, сначала кто-то ознакомил нас с текущим положением дел, – проворчал толстяк.

Слово взял следователь:

– На территории вашего завода располагалась лаборатория по производству синтетического наркотика. Думаю, что, во всяком случае, для некоторых из вас, это не новость. С этим будем долго и очень подробно разбираться. Лаборатория довольно долго находилась под пристальным вниманием правоохранительных органов, прояснялись все связи и каналы сбыта. Прошлой ночью, вероятно, в связи со сменой собственника и директора завода была предпринята попытка перевезти лабораторию на новое место дислокации. Этого мы допустить не могли. В результате имеем то, что имеем. Пришлось потревожить уважаемых людей. – Следователь кивнул на Ветрова с Ниловым. – Но, надеюсь, они нас простят. Сейчас мне хотелось бы получить комнату, где бы я мог побеседовать с сотрудниками. Также мне нужно содействие главного бухгалтера, т. к. вся бухгалтерская отчетность будет изъята. Не хотелось бы, чтобы вы считали нас вандалами.

Немолодая женщина, видимо главный бухгалтер, встала, потом опять села и залилась слезами.

– Господи, что же теперь будет? У нас все деньги со счетов пропали. Завтра зарплата. Что мы людям скажем? Я в тюрьму не могу, у меня диабет, – женщина зашлась в рыданиях.

Анна Тихоновна встала и дала женщине воды.

– Когда пропали деньги? – спросил Ветров.

– Вчера.

– Вы сообщили в банк? В полицию?

– Нет.

– Почему?

– Я пыталась дозвониться нашему бывшему директору, а он был все время вне доступа. Я надеялась, что он сегодня придет и примет решение, что делать, а его нет. Что теперь будет?

– Ваш старый директор был вчера задержан при попытке покинуть пределы Российской Федерации, – пояснил следователь. – Кто из ваших сотрудников имел доступ к счетам?

– Только мой заместитель – Копылова Лидия Петровна.

– Она тоже задержана вместе с вашим директором, пыталась уехать. Будем надеяться, что деньги удастся вернуть.

Ветров заметил, что следователь мигнул Гренадерше, и она сейчас же вышла из кабинета с телефоном. Андрей понадеялся, что она позвонит куда надо и пропажей денег кто-то займется. Сам Андрей переглянулся с Матвеем. На выплату зарплаты рабочим придется брать кредит в банке. Эту задачу должен будет реш0

ть Матвей. Нилов вздохнул и согласно кивнул.

Такого развала и бардака, которые обнаружились на заводе, Ветров и Нилов представить себе не могли в страшном сне. Старые контракты не закончены, денег нет, люди массово увольняются. Андрей понял, что проверять нужно все, от «А» до «Я». Наверняка где-то спрятана бомба замедленного действия. Он коротко проинформировал собравшихся о государственном заказе, который должен будет выполнить завод, и попросил старую секретаршу подготовить приказы о проведении инвентаризации, аудите и прочее, прочее, прочее. Анну Тихоновну Андрей решил сделать не секретаршей, а своей помощницей. Сообразительная девица.

Матвей раньше встречался с Андреем только в домашней обстановке. Откровенно говоря, считал его лентяем и клоуном. Сегодня же он не переставал удивляться. Андрей не терялся в трудных ситуациях, четко знал, что надо делать, и отдавал приказы тоном человека, привыкшего командовать. Дылда – девица, которая откуда-то нарисовалась рядом с Андреем, – все время делала себе пометки в блокноте.

Во время обхода территории завода Андрей завернул в столовую. Матвей сморщил нос. Мало того, что на заводе была непролазная грязь, за версту воняло от туалетов, но столовая – это было непередаваемо. Почему-то сразу возникла мысль о тараканах, один из которых не замедлил появиться рядом с раздачей. Андрей прочитал меню, даже что-то попробовал и отдал приказ столовую закрыть. Дылда записала себе в блокнот, что столовую надо срочно привести в порядок, а пока организовать питание сотрудников на рабочих местах, сделав заказ в недорогом кафе. Андрей оговорил, что стоимость питания будет со скидкой тридцать процентов. Матвей пожал плечами, так и в трубу вылететь можно. Слава богу, на завод подошли Романшин со своим замом, Дмитрием Юрьевичем, и начальником лаборатории, где разрабатывали основную часть – головку прибора. Они проинспектировали здание, которое Андрей предлагал сдать институту в аренду, и остались очень довольны. К зданию были подведены необходимые мощности; система вентиляции, хотя и нуждалась в ремонте, все же работала. Матвей про себя содрогнулся, он привык работать, мягко говоря, в более комфортных условиях. Он высказал свое мнение Романшину, но тот только улыбнулся: после ремонта все будет путем.

Матвей очень обрадовался, когда Егор пригласил его ознакомиться со сметой на доработку перспективных моделей приборов, которую подготовил институт. Ее надо было подработать с учетом необходимости ремонта арендуемого корпуса. Для Матвея в институте даже оборудовали небольшой кабинет, чтобы он мог работать с удобствами. Сметы, финансы – это то, что умел и где-то как-то любил Матвей. Он с радостью покинул завод.

Андрей был доволен, что Матвей ушел. Ему надо было переговорить тет-а-тет с Гренадершей. На территории завода Андрей не чувствовал себя в безопасности. Может быть, это паранойя, но он хотел точно знать, где расположены камеры слежения, и кто еще может читать его переписку по электронке. Гренадерша отнеслась к опасениям Андрея серьезно и вызвала соответствующих специалистов. Они должны были приехать ночью, чтобы не афишировать свою работу. Еще Анна Тихоновна отправила заявку в лучшую фирму на организацию охраны предприятий и получила положительный ответ, договорилась о срочном ремонте ограды, вызвала специалистов для оценки стоимости ремонта зданий и засела за просмотр бухгалтерской отчетности. Следователь слил ей данные с бухгалтерских компьютеров. Сам Ветров начал просмотр личных дел сотрудников. Плахотнюк был собственником завода четыре года. Андрей хотел взять на заметку всех значимых сотрудников, устроившихся на работу в это время.

## 16


Нилову новая работа нравилась все больше и больше. Он слишком долго просидел начальником инвестиционного отдела большого банка. Он так устал от воровства, вранья, тупости выгодоприобретателей нашего времени. Мочи нет. Никому нельзя доверять, каждый норовит подставить. Как-то пожаловался тестю, он проникся и предложил хорошее место. В институте ему все нравилось. Помогать со сметой Матвею стал зам Романшина – Дмитрий Юрьевич. Его все в институте звали просто Митей. «Ничего удивительного, – объяснил он Матвею, – я же в институт сразу после института пришел. Меня здесь каждая собака желторотым птенцом помнит». Матвей решил не важничать, и они с Митей быстро перешли на «ты». Митя Матвею даже свой кабинет предлагал, но Матвей категорически отказался. Зачем? Ему в только что отремонтированную комнату поставили письменный стол, предоставили отличный компьютер. Тихо, чисто, никто не мешает работать.

Матвей почему-то думал, что проект сметы будет абсолютной лажей. Оказалось, все наоборот. Смета была сделана очень профессионально. Митя тень на плетень наводить не стал и объяснил, куда они с Егором заложили затраты: не только на доработку следующих поколений приборов, но и на другие перспективные направления. Получилась небольшая накрутка, но, что делать, если государство на науку плюет. Как-то фундаментальную науку развивать нужно. Матвей удивился: большинство его прошлых клиентов умножали многие статьи сметы хорошо, если на десять, а то и покруче, а тут… Одно слово – чудики бессребреники. Матвей показал, какие статьи можно и нужно увеличить, и добавил в смету затраты на аренду и ремонт производственного корпуса, а также на закупку производственного оборудования. Романшин уже успел перетереть с генералами вопрос о производстве головок для прибора силами института. Его предложение было благосклонно одобрено. Еще бы, Ветров произвел неизгладимое впечатление на силовиков.

С чувством хорошо поработавшего человека Матвей отправился в ресторан, а потом домой. Естественно, Нилову хотелось расслабиться после рабочего дня, но Алла опять помешала: пристала с вопросами, что и как. Матвей вкратце обрисовал ситуацию и отправился к себе. Алла последовала за ним. Это вообще ни в какие рамки не вписывалось. Аллу сильно интересовало, где и какой кабинет выделили мужу, она считала, что он должен отобрать кабинет у Романшина. Матвей чертыхнулся и объяснил, что он собирается устроить себе кабинет в здании, в котором будут изготавливать главную часть институтской разработки. Кабинет будет, но только после того, как в корпусе будет сделан ремонт. Тогда Алла предложила свою помощь в обустройстве здания и кабинета. Эту идею Матвей пресек в зародыше. Не хватало еще, чтобы Алла начала командовать у него на работе, хватит с него ее наездов дома. Матвей даже решил намекнуть тестю, чтобы он осадил дочь и призвал ее вести себя адекватно.

Следующим утром Матвей с утречка решил заехать к Андрею на завод, поинтересоваться, не нужна ли какая помощь. Вопрос с кредитом для выплаты зарплаты рабочим он решил. Можно, конечно, было бы задержать немного зарплату, никто бы не умер, но, раз Андрей решил немного поиграть в популизм, надо помогать. Хочет выглядеть отцом родным – пусть старается. Это его право. Вероятно, он согласовал с тестем линию своего поведения.

Когда Нилов подъехал к заводу, он сразу заметил перемены. Во-первых, в проходной была нормальная охрана, она тщательно проверила его документы, прежде чем пропустить на территорию. Было еще довольно рано, но работы по ремонту забора уже шли. Когда-то он был таким же, как и забор соседствующего с ним института, но со временем обветшал и превратился почти в руины. Судя по интенсивности работ, судьба даровала забору еще одну жизнь, причем в самом скором времени. В кабинете у Андрея он застал его жену, Эмму, и дылду-девицу, которую Ветровы ласково звали Анютой, а иногда Анютиком. Вся троица сидела за столом и завтракала сырниками со сметаной и вареньем. В кабинете стоял упоительный запах кофе. Глаза у Андрея были красными, а под глазами были отчетливо видны темные круги. Матвей с ужасом понял, что Андрей ночевал на заводе. Вероятно, коротал время вместе с Анютиком, хотя на ней бессонная ночь никак не отразилась.

Матвея пригласили к столу. Сырники оказались очень даже ничего. Больше всего Матвея удивило то, что их приготовила сама Эмма. Она встала пораньше, приготовила сырники, отправила дочь в школу и повезла завтрак Андрею. Кроме завтрака, она привезла мужу более демократичную одежду, чем его пижонский костюм: джинсы, куртку и чистую клетчатую рубашку. Сегодня ожидались представители фирм для оценки работ по ремонту цехов завода, и с необходимостью надо было лезть в грязь.

Матвей задумался. Вот если бы ему пришлось заночевать на работе, приехала бы к нему Алла с завтраком? Даже думать нечего: нет. В лучшем случае прислала бы домработницу. В худшем – Матвей сам бы заказал себе завтрак в ресторане и сгонял шофера домой к домработнице за одеждой. Правда, если бы Алла узнала, что он остается ночью на работе с секретаршей… Об этом лучше не думать. Удивительно, но Эмму вопрос о том, было ли что-то ночью между Андреем и Анютиком, судя по всему, совершенно не волновал.

## 17


Матвей быстро откланялся, а Андрей начал решать длинный список дел, которые они с Анютой наметили на сегодня. Ночью он составил список лиц, которые устроились на работу при Плахотнюке. Судя по всему, они пришли командой, причем осели практически во всех подразделениях завода. Не на первых ролях, с которых новый хозяин мог их легко уволить, а так, на вторых, незаметных. Вроде ничего не решают, зато все знают и при желании могут заблокировать всю работу предприятия. Консультация с Ильичом по поводу засланных казачков была делом номер один на сегодня, но пришлось отложить ее на вторую половину дня. В первой половине Ильич был занят.

Анюта продолжила работу с бухгалтерской документацией, а Андрей пошел разбираться с ремонтом. К нему подошла делегация рабочих во главе с начальником одного из цехов. Ночью Андрей просматривал его личное дело, мужик проработал на заводе тридцать лет, настоящий ветеран. В связи с ремонтом цехов хочешь не хочешь необходимо было на время приостановить их работу. Без зарплаты никому сидеть не хотелось, поэтому рабочие предлагали выполнить часть ремонтных работ своими силами. Зачем платить чужим, когда здесь у всех руки растут из правильного места? Насчет качества работ Андрею предложили не волноваться: «Для себя же делать будем, лучше любых евроремонтов будет. Самим этот срач надоел». Андрей подумал, подумал и согласился. Велел начать составлять сметы. Поинтересовался, смогут ли рабочие установить новые окна, которые он, естественно, собирался заказать у себя на старом предприятии. Ветерана Андрей попросил помочь с расчисткой территории завода: уж очень много металлолома. Все, что нужно, Андрей распорядился положить под крышу, что не нужно – списать, если еще не списано, и сдать в металлолом. Пообещал, что после расчистки территории положит новый асфальт. «Делегаты» планы Ветрова одобрили. Договорились, что завтра на планерке все начальники цехов представят планы ремонтных работ и наметки смет. Здесь выяснилось, что система связи директора с цеховым начальством была совсем старой, еще советской, какие-то селекторы. Андрей распорядился закупить компьютеры и организовать все по высшему классу.

Полдня пролетело незаметно. Андрей вернулся к себе и застал Анюту с квадратными глазами. У нее в бухгалтерии концы с концами не сходились. Как такое могли пропустить аудиторы, которые проверяли бухгалтерию перед покупкой завода, у Анюты в голове не укладывалось. Андрей велел Анюте взять флешку и идти вместе с ним к Матвею. Он в таких вещах дока. По дороге к ним присоединилась Эмма. Она закончила на сегодня работу волонтера в больнице для детей с психологическими травмами и хотела пообедать вместе с мужем.

## 18


Матвей уже собрался ехать обедать в свой любимый ресторан, когда его перехватил Митя и пригласил отобедать вместе с их честной компанией. Матвей хотел отказаться (мало ли чем кормят в близлежащем кафе), но пересилило любопытство. На обеде должна была присутствовать жена Романшина.

Понять женщин очень трудно. Почему Алла считает Елену замарашкой, Матвей не понял. Женщина как женщина, даже очень обаятельная и симпатичная. Глаза блестят, улыбаются. Правда, никаких понтов. Маникюр отсутствует, и одежда сугубо демократичная, но что Романшину до маникюра? В принципе, ему, Матвею, маникюр тоже до лампочки.

Компания Матвею понравилась, все друг друга сто лет знают, за столом смеются, никто никому настроение не портит. Матвею на первое порекомендовали заказать борщ. Он попробовал – действительно очень вкусно. Только начали есть, к столу подошли Андрей, Эмма и дылда. Их сейчас же тоже усадили обедать.

Андрей протянул Матвею флешку и попросил срочно разобраться с бухгалтерией. Со счетов завода систематически пропадали деньги, это обнаружила Анюта. Матвей скривился: «Сегодня же пятница, в понедельник сделаю».

– Не в понедельник, надо сделать сейчас, край – завтра. Один раз гольф пропустишь, не развалишься.

– Что у вас там творится на заводе? Еще какой-то криминал, кроме наркоты? Помощь нужна? – спросил Егор.

– Положение хуже некуда. Все счета кто-то обнулил. Судя по всему, кто-то постоянно подворовывал. Иногда исчезали маленькие суммы, а иногда вполне приличные. Грешили на бухгалтершу, которая с прошлым директором за кордон намылилась, но, скорее всего, не только она. Вероятно, местные, заводские айтишники. Мне нужны компьютерщики, на которых можно положиться. Ночью приезжали специалисты, нашли следы взлома и в директорском компьютере, и в бухгалтерском. Мне нужен кто-то надежный, кто бы на постоянной основе работал.

– Зачем кого-то вызывали? – Митя пожал плечами. – У нас проверенные люди есть, им что-то хакнуть – именины сердца. Я им скажу, они все ваши проблемы на раз решат, может, и деньги отследят.

Мужчины углубились в обсуждение дел сугубо компьютерных, дамам неинтересных, поэтому разговор у женщин пошел свой, существенно более для них занимательный. Лена с Лизой узнали, что Эмма – психолог. Долго по специальности не работала, т. к. у дочки в детстве были проблемы со здоровьем, и Эмма была с ней занята день и ночь, а потом просто сработал принцип инерции. Сейчас устроилась волонтером в клинику, где лечат детишек с психологическими травмами: читает детям книжки, вместе с ними рисует, играет. Эмме очень нравится, особенно когда у детишек становится заметна положительная динамика: рисунки делаются более яркими, солнечными, на личиках появляются улыбки.

Когда Эмма узнала, что Лиза работает в институте, она как расхохочется.

– Значит, это Вы та самая Елизавета Сергеевна, которая генералу большой палец показала, когда он Андрея обматерил? Андрюшка дома так смеялся… Вы на Андрюшку не сердитесь, он придуриваться любит. Муж у меня очень талантливый. Ему бы в артисты пойти или в психологи, у него дар. Чего он только ни придумает, чтобы понять, с кем дело имеет. Вам он пять с плюсом поставил. Как мне повезло, что я смогла с Вами познакомиться. А Вы жену Георгия Викторовича знаете?

– Так вот же она, Елена Полянская. Мы с Ленкой, когда замуж выходили, большими феминистками были, решили себе свои фамилии оставить.

– Господи, какая же я дура. Конечно, я слышала, Лена, Вашу фамилию, Полянская, но как-то с Романшиным не сопоставила. Мне вчера, можно сказать, целый вечер о Вас рассказывали.

– Надеюсь, не очень плохое?

– Что Вы, исключительно хорошее. Только рассказывали люди, которые Вам гадость сделали. У меня есть младшая сестра, Нина, мы с ней никак. Интересы сильно разные. Нина замужем за небезызвестным Вам Козловым. Дурак, каких мало. Его вчера Ваш директор обвинил в том, что это он послал Вам с мужем анонимки, и попросил написать заявление об уходе. Макс анонимок не писал, он даже про них не знал. Анонимки написала Нинкина подруга – Алка Нилова. Сама светиться не стала, а попросила дуру Нинку передать письма каким-нибудь сотрудникам из Ваших институтов, чтобы они уже доставили их по адресу. Макс вчера меня целый вечер упрашивал, чтобы я, как психолог, придумала, как ему с Вами отношения наладить. Нинка вообще вчера целый день ревела, испугалась. Алка – стерва. Она мне полгода на мозги капала, что у Андрюшки любовница и он меня бросит, потому что я на гламур плюю.

– Меня Алла когда-то замарашкой обозвала. – Лена засмеялась. – Я тоже гламур как-то не очень. Алла – первая жена Романшина, угораздило же его на такой стерве жениться. А с Козловым мы квиты, его директор заставил мусорной темой заниматься, которую он на нас с начальницей хотел скинуть. Мы так смеялись…

– Эмма, а Вы можете сказать сестре, что анонимками заинтересовалась ФСБ? – спросила Лиза. – Егору же анонимку доставили аккурат перед началом государственных испытаний. Пугнем дамочек, может, у них мозги на место встанут?

– Обязательно скажу.

Женщины засмеялись.

Егор с Митей опустили ложки. Когда Ленка с Лизкой шепчутся, а потом смеются, жди беды.

– Чего удумали? Признавайтесь. На какую каверзу Эмму подбили?

Лена с Лизой опустили глаза, а Эмма выложила все. Матвей побагровел.

– Матвей, дело твое, но я тебя предупреждаю, что Алке просто так это все с рук не сойдет, – Андрей говорил ледяным тоном. – Я меры приму. Эмка полгода на транквилизаторах сидела, Алка ей напела, что у меня любовница и я развестись хочу. Хорошо, мне Ксюшка мне настучала. Про ФСБ хорошо придумали, надо было бы попросить хоть Ильича, чтобы с дурами кто-нибудь из органов пообщался и припугнул их как следует.

– Слухи по институту пойдут, – поморщился Егор.

– В вашем институте все давно в курсе, я про анонимки еще у вас в курилке слышал. Тогда подумал, что это Макс. Скорее всего, правда не он: трусоват. Елена Яковлевна, раз уж мы с Вами встретились, у меня к Вам вопрос из другой оперы, как всегда, на засыпку. Не думайте, что я Вас осуждаю или что-то в этом роде. Просто интересуюсь психологией, мотивацией поступков людей. Слышал, что Вы дорогущий прибор для работы на свои деньги купили. Это правда? Скажем так, поступок неординарный. Почему, зачем?

– Знаете, объяснить не очень просто, не каждый меня понимает. Для меня, для Егора, для Лизки с Митькой ответ очевиден. Говорить не о чем. Правильно сделала. А для других? Говорят, денег много не бывает. По мне, так идиотское мнение. У меня муж, Георгий Викторович Романшин, неслабо зарабатывает, нас с детьми обеспечивает. Мне тоже что-то платят, во всяком случае, мороженое на свои деньги я детям купить могу. У меня есть шуба, серьги с бриллиантами. Мне их Егор после рождения дочери подарил. Я серьги, наверное, целых два раза надевала. У нас есть квартира, дача: мы флигель к родительскому дому пристроили. Что еще? Егоровым родителям помогли поближе к нам переехать. У нас все есть, без гламура, конечно, но так, как нам нравится и как нам удобно. Что мне еще хотеть? Прихожу в магазин и не понимаю, что я тут делаю, ничего не хочу, все есть. Отдыхать, лежа на пляже, я не люблю. Чем я могу себя порадовать? Я работу свою люблю и хочу работать. Государству не до нас, не до наших хотелок, у него свои есть. Вот и купила себе прибор. Слава богу, деньги у меня есть. Я наследство в свое время получила. Егор мои деньги игнорирует, у нас домострой.

Егор хмыкнул, а Елена выразительно на него посмотрела и продолжила:

– У нас домострой, муж – главный добытчик, мои деньги не считаются, вот я себя на них и радую. Не знаю, доходчиво ли объяснила. Меня часто о приборе спрашивают. Типичный стереотип мышления. Сами подумайте: если бы я себе «бентли» купила, кто бы поинтересовался зачем?

## 19


Вечером Егор пошел к Василию Ильичу. Надо было прояснить ситуацию с заводом. Могут проблемы завода иметь отношения к институту или нет.

– Ты пока, Георгий Викторович, особенно не переживай, хотя проблем у нас прибавилось. Я уже кому надо сигнализировал, подберут Ветрову стоящего зама по режиму. Он там все разрулит. Не в этом проблема. Ты помнишь, что Ветров на банкете у тебя спрашивал? Он все о продаже наших изделий за рубеж волновался. Неспроста это. Ветров чует что-то, не знает ничего, но подозревает. Я покумекал, покумекал и решил: боится, что кто-нибудь нелегально разработку нашим потенциальным противникам запродаст.

– Но ведь это…

– Да, продажа Родины, именно так. Только у тех, кто продает, Родины нет. О них не беспокойся, они свое получат. Я чего опасаюсь? Как только о разработке в широких кругах узнают, как бы не было попыток к нам в институт внедриться не с лучшими целями. Не качай головой. Да, у нас все честные, сто раз проверенные. А если шантаж? А если, не дай бог, кто-то ребенку угрожать станет? С завтрашнего дня у тебя и основных разработчиков личная охрана появится. Не хмурься, и еще… по-дружески советую. Если финансы позволяют, найми ребят, чтобы за детьми присматривали. Я тебе наводку дам.

У Егора сердце ухнуло вниз. Что он наделал? Хотел спасти институт, науку, а подставил под удар семью, причем не только свою. У Лизки с Митькой – двое парней, да и Кирюхины мальчишки, наверное, тоже в опасности. Племянники для них с Ленкой все равно что свои дети. Егор долго думал, что делать. Решение далось не сразу. Был только один человек на свете, которому он мог все рассказать и которого мог попросить помочь. Это была Ленкина мать – Наталья Алексеевна.

## 20


Матвей поехал разбираться с заданием Андрея домой. На Аллу он решил пожаловаться тестю. Он единственный мог прекратить ее безобразия. Что называется, на ловца и зверь бежит. Вечером к Нилову заехал тесть. Тесть был очень обеспокоен положением дел на заводе. Рассказал по секрету, что у тестя Андрея на отдыхе вчера случился гипертонический криз, еле откачали. Сейчас вроде отошел, на все возможные и невозможные кнопки нажал. Часть денег уже нашли, виновные задержаны. Режимом на заводе будет заправлять ас. Все, теперь только вперед. Андрей – молоток, не растерялся. Матвей тоже молодец, кредит на зарплату рабочим оформил. Если все рабочие поувольняются, потом новых не найдешь.

Матвей рассказал тестю о проделках жены. Тесть подумал, подумал и выдал, что во всем виноват сам Матвей. Баба дурит, потому что ей делать нечего. Надо было детей заводить в свое время, теперь уже поздно. Матвей обиделся, правильно Андрей зовет своего тестя Карабасом, а Матвеева – Барабасом. Матвею только детей сейчас не хватало…

## 21


День шел за днем, месяц за месяцем, а решение проблемы невоспроизводимости параметров следующих поколений приборов не находилось. Ломали голову все: и Яков Михайлович Полянский, и супруги Зимины, и Лизка с Митькой. Ломали, ломали… и ничего. Получили финансирование, закупили оборудование – не помогло.

В том, что решение не находилось, Егор винил прежде всего себя. Возгордился! Ну, его на место высшие силы и поставили. Не по Сеньке шапка оказалась! Егора хвалили в министерстве, ему пожимали руки коллеги из соседних институтов, а Егору было стыдно, очень стыдно. Он ощущал себя стопроцентным лузером.

От полной безнадеги решено было попробовать промерить характеристики головок приборов в существенно более широком диапазоне внешних параметров. Дали простейшее задание Сушкину с Баранкиным: усилитель собрать; а они работу практически запороли. Ерунда получилась. Пришлось Егору самому схему поискать. Хорошо, что нашел. Митьке показал, тот одобрил. Вот теперь вечером, после рабочего дня, Егор сидел в лаборатории и паял. Сушкин с Баранкиным были в наблюдателях и не скупились на скептические замечания. Нет чтобы помочь. В помощники Егор взял себе Матвея Нилова. Ремонт на заводе уже сделали, кабинет Матвею отгрохали, но не сиделось ему там. Повадился по вечерам в лабораторию приходить и сидеть тихонечко в сторонке. Что просто так сидеть? Егор Матвея припахал, заставил держать пинцетом детали, которые Егор припаивал. За этим занятием их застал Андрей Ветров. Он аж рот открыл от удивления и сфоткал Матвея за «ответственной» работой.

– Матвей, ты, смотрю, уже специалистом стал! Что делаешь? Поделись знаниями.

– Вон видишь: прибор стоит, осциллограф называется. Обычно для того, чтобы наш прибор работал, нужно напряжение, не знаю какое, но на осциллографе сигнал две клетки занимает. Георгий Викторович решил увеличить это напряжение. У Сушкина с Баранкиным получились две с половиной клетки, а Георгий Викторович хочет три или четыре.

– Дохлый номер, – прокомментировали Сушкин с Баранкиным.

Егор не реагировал и паял.

Пока суть да дело, решили попить чай. Лиза ухаживать за Ветровым не стала, показала, где стоят чашки, и посоветовала не стесняться.

– Лизка, где печенье? Его днем полно было, – Сушкин полез в какую-то коробку.

– Где, где? Сожрали.

– Сушкин, сбегай ко мне в кабинет, – вклинился в разговор Егор, – у меня в холодильнике пирожки, вчера теща напекла. Там вроде много.

Настроение у народа улучшилось. Все уселись за стол. Пирожков действительно было много, и вкус – пальчики оближешь. Конечно, все нахваливали тещу Егора и просили передать, чтобы она пекла пирожки почаще. Андрею в лаборатории было очень интересно. Любопытно посмотреть на рабочий процесс ученых изнутри. Сразу бросилось в глаза, как народ был одет. На директоре одного из ведущих институтов был рабочий халат, который видал лучшие дни лет десять назад. На ногах – старые кроссовки, которым давно уже пора было закончить свои дни на помойке. На Елизавете босоножки были поновее, но тоже не очень. Общались люди друг с другом без соблюдения субординации, все время подкалывали друг друга. При этом как-то умудрялись делать общее дело. Андрей не был бы Андреем, если бы не задал вопрос на засыпку:

– Господа Сушкин и Баранкин, вам не западло, что вами женщина руководит?

Лизавета фыркнула, а Егор оторвался от схемы и насторожился: как бы Лизе чего обидного не сказали.

– С женщинами вообще тяжело, – почесал затылок Сушкин, – но ведь у нас в начальницах не просто женщина, а Лизка. Она у нас о-го-го!

– А кто сказал, что Лизке кто-то подчиняется? – Баранкин засмеялся. – Молчу, молчу, Лизок, не хочу наряд вне очереди.

Егор припаял последний проводок и объявил, что работа закончена.

– Черный провод – земля, красный – сигнал, желтый и зеленый – как всегда.

Лиза взяла усилитель у Егора и подсоединила его куда надо. Сушкин проверил и завопил:

– Лизка, ты, что, дура? Егор ясно сказал: красный провод – земля.

Митя проверил еще раз. Лиза все сделала верно.

Все столпились вокруг усилителя и включили питание. Матвей еле сумел скрыть разочарование: напряжение было меньше двух клеток. Баранкин с Сушкиным торжествовали. Егор спокойно попросил не торопиться с выводами и начал что-то подкручивать в схеме. Сигнал стал медленно увеличиваться: две клетки, две с половиной, три. Баранкин с Сушкиным примолкли. Егор продолжил что-то крутить. Когда сигнал достиг четырех клеток, Егор остановился. Объяснил, что дальше могут быть проблемы, на большую мощность усилитель не рассчитан. Митька предложил проверить, когда усилитель выгорит. Деталей полно, быстро все перепаять можно. Егор стал крутить дальше, когда сигнал превысил пять клеток, вдруг что-то затрещало, сигнал с экрана осциллографа исчез, и запахло горелым. Митя быстро проверил схему и объявил, что поломка ерундовая: сгорел только один резистор. Он быстренько перепаял схему, и все опять столпились у установки. Теперь к усилителю подключили головку, все затаили дыхание: поможет более высокое напряжение или очередная гипотеза полетит коту под хвост?

Когда напряжение достигло двух клеток, Андрей увидел, что второй луч осциллографа нарисовал на экране что-то вроде пупа на ровном месте, по-ученому – максимум, или резонанс. Андрей узнал, что чем пуп выше, тем лучше. Егор стал увеличивать напряжение – пуп чуть-чуть вырос, а потом стал уменьшаться. Как понял Андрей, это означало конец всем надеждам. Решили все же проверить весь диапазон напряжений. Митя захотел увеличить чувствительность, чтобы получше разглядеть пуп, но случайно ошибся и крутанул другую ручку. Андрей открыл рот: на экране теперь было два пупа, причем второй был раз в десять больше первого. Удивился не только Андрей. Господа ученые были ошеломлены. Резонанса на более высоких частотах никто не ожидал. Теория утверждала, что его там не должно быть в принципе, а вот практически…

Решили посмотреть, как второй максимум зависит от напряжения. При малых напряжениях был только один первый максимум, потом он начал уменьшаться, зато появился и стал расти второй, а потом рост второго замедлился, и появился третий.

– Феноменально! Мы – клинические идиоты, нет чтобы раньше на более высоких частотах резонанс поискать, – непонятно, то ли Лиза обрадовалась, что что-то, наконец, получилось, то ли расстроилась.

– Так, Лизка, если бы у нас все сразу получилось, кто бы нам на работу столько денег отвалил? – У Сушкина взгляд на жизнь был более прагматичным. – Иди сообщи отцу, а то они с Яков Михалычем уже два раза звонили, интересовались, есть эффект или нет.

– Рано еще, давай бракованную головку поставим, посмотрим: вдруг там на более высокой частоте тоже резонанс есть.

Поставили бракованную головку. Первый максимум был никуда не годным, зато второй… «Господи, какая красота!» – восхитилась Лиза.

Андрей старался относиться к жизни скептически и ничему не удивляться, но сегодня… у него даже мурашки по коже побежали. Андрей посмотрел на Матвея, тот радовался, как ребенок. Да… есть что-то в науке неуловимо притягательное. Андрей всю жизнь считал ученых шизиками, а сейчас даже позавидовал…

– Георгий Викторович, что, судьба второго и третьего поколения приборов решена? Можно в серию? – спросил Андрей.

– Что Вы, сегодня мы увидели только маленький лучик в конце туннеля. Работы еще очень много, не говоря уже о том, что хорошо бы разобраться, почему резонансы появляются на более высоких частотах. Теоретически там ничего не должно быть. Кстати, Андрей Евгеньевич, у Вас какое-то дело ко мне или к Матвею Матвеевичу?

– Нет, я просто пришел сказать, что сегодня мы сделали первую пробную партию из десяти приборов. Это наш первый успех!

Сушкин с Баранкиным завопили: «Ура», а Лизавета пожала Андрею руку и улыбнулась.

## 22


Алла стала капать на мозги Матвею, что окончание ремонта на заводе и начало выпуска приборов надо как-то отметить. В новом кабинете у Матвея она побывала и в целом его одобрила. Матвей подозревал, что на его кабинет Алле было совершенно наплевать, а приходила она с целью показать себя Романшину, нацепила на себя все только лучшее. Матвей тоже не лыком шит, заранее принял меры и исключил даже малейшую вероятность встречи Аллы с Егором.

С одной стороны, отметить, действительно, было что, особенно имея в виду, что и в институте наметился явный прогресс. С другой стороны, зная стервозный характер Аллы, Матвей боялся скандала. Вряд ли его женушка оставит в покое Романшина с его милой женой. Матвей был уверен, что его слова для Аллы ничего не значат. Сколько бы он ни просил ее отстать от Романшиных, она сделает по-своему. Матвей решил сыграть ва-банк и пригрозил Алле, что напьется как свинья, если она будет приставать к своему бывшему, а в свинском состоянии будет хрюкать, чтобы ее опозорить. Матвей сам себе удивился: как ему в голову пришла такая глупость? Всю свою прошлую жизнь он старался вести себя как солидный человек.

Андрей положительно отнесся к идее праздника, и в результате на вечер в ближайшем развлекательном комплексе был снят концертный зал с рестораном. В программе мероприятия предполагался концерт и фуршет.

Егор с Митей пришли на праздник одними из первых сразу после окончания рабочего дня. Лена с Лизой должны были подойти чуть позже, они поехали домой переодеваться. «Как будто на них кто-нибудь смотреть будет», – ворчал Митька по этому поводу. А Егор смиренно готовил себя к долгому ожиданию. К чему он оказался совершенно не готов, так это к встрече со своей бывшей. Он уже и думать забыл, что Матвей женат на Алле. Она сама подошла к Егору.

– Здравствуй, Георгий, видишь, судьба опять свела нас вместе.

Егор с надеждой посмотрел на Митьку, почему-то он надеялся, что Митя ему поможет, но Митька, гад, как только понял, что к чему и кто такая Алла, сейчас же слинял. Как всегда, Егор мог рассчитывать только на себя.

– Здравствуй, Алла, судьба действительно заставила нас встретиться, но, слава богу, при совершенно других обстоятельствах.

– Обстоятельства могут и перемениться. Расскажи, как живешь. – Алла сделала попытку взять Егора под руку.

Егор вспомнил, что, когда Ленка пыталась пресечь домогательства чучела, она говорила о нелюбви к тактильным контактам. Егор решил последовать ее примеру и доходчиво объяснил, что прикасаться к нему не надо. Слова не помогли. Алла сделала еще одну попытку взять его под руку. Вербальный контакт результата не принес, поэтому Егор засунул руки поглубже в карманы и прижал их к себе. Где, черт подери, Матвей? Почему он оставил свое сокровище без присмотра? Когда появится Ленка? Сколько можно переодеваться?

Алла была в открытом, длинном белом платье и вся сверкала. С Егором она завела светскую беседу и все время норовила повернуться к нему боком. Егору было скучно, он заранее знал все, что услышит, и прекрасно понимал, зачем Алла вертится. Сбоку на шее у нее была маленькая родинка. Когда-то эта родинка сводила Егора с ума. Сейчас он констатировал полнейшее равнодушие, скорее, даже брезгливость. Где, черт возьми, Ленка?

Андрей заметил муки Егора и пошел искать Матвея. Кто, кроме него, может призвать его супружницу к порядку? Только скандала не хватало. Андрей нашел Матвея в самом неподходящем месте – в баре. Матвей сидел, уставившись в стакан с виски.

– Матвей, ты, что, с ума сошел? Алка сейчас Романшина доведет до трясучки, иди разберись.

– Не пойду. Я Алке обещал напиться как свинья, если она к Романшину сунется. Вот сижу, стараюсь сдержать обещание.

– Ты, что, дурак? Давай я тебя под руку возьму и приведу, как будто ты перебрал немножко. Ты только спотыкайся и лицо глупое сделай, чушь какую-нибудь неси. Пить-то зачем?

– Я Алке обещал, что, если напьюсь, хрюкать начну.

– Вот и хрюкни, чтоб ей не повадно было. Дело, конечно, не мое. Чего ты на Алке завис? Ты же мужик еще молодой, денежный, внешность нормальная. Найди себе бабу попроще, без фортелей. Думаешь, без тестя работу не найдешь? Ты же специалист, тебя с руками оторвут, тот же Романшин. Конечно, парочку скандалов придется пережить, зато счастлив потом будешь.

– Слушай, Андрей, – Матвей засмеялся, – знаешь, как Романшин с Алкой развелся? Без единого скандала. Высший пилотаж. У Алки гости были, так он в спальню зашел, записку написал, что продолжать совместную жизнь бессмысленно, взял ноутбук – и на выход. Потом только тестю позвонил и поставил в известность, что обратного хода нет. Вот это класс!

– Да, круто, Романшин – молоток… Матвей, пошли, не дрейфь, прорвемся.

Лена с Лизой волновались, что опаздывают, но, когда подошли к месту назначения, быстро успокоились. В дверях они столкнулись с Сушкиным и Баранкиным, которые, естественно, никуда не спешили, радовались жизни и никуда не опаздывали. В раздевалке женщины встретили Эмму. Она тоже только что пришла. До чего интересная женщина! Платье совершенно простое, минимум косметики, а выглядит на все сто. Что значит благородная внешность. Эмму встречала Анюта. Андрей был чем-то занят. Анюта – девица без комплексов: нацепила мини-юбку и высоченные каблуки. Уж на что Баранкин длинный, так она даже его на полголовы выше оказалась. Правда, ноги у Анюты в мини-юбке были просто бесконечные… Баранкин с Анютой посмотрели друг на друга, и между ними проскочила даже не искра – молния, которая не погасла, а перешла в стадию стационарно горящего электрического разряда.

– Закоротило, – подмигнула женщинам Лена.

Сушкин молнию проглядел: «Ленка, понимала бы чего, где, что закоротило. Видишь, свет не погас. Чего волнуешься? Физику надо было в школе учить». Женщины дружно засмеялись.

Лену в раздевалке ждал еще один сюрприз. Открылась дверь, и в помещение вошли Козлов с Семечкиным. Лена очень обрадовалась. В душе она была сильно расстроена, что из-за праздника ей не удалось встретиться с Иваном Ивановичем. Кое-что надо было обсудить. Она даже с благодарностью посмотрела на чучело – Козлова. Хоть на что-то хорошее сгодился. Семечкин сразу стал извиняться, что пришел без приглашения. Сегодня Елена получила новые результаты и сразу начала рассказывать о них Семечкину, не обращая внимания на его интеллигентскую чепуху. Она подхватила академика под руку и повела в фойе. Первым, кого увидела Лена в фойе, был ее родной муж, который с мукой на лице внимал блестящей в прямом и переносном смысле даме. Лена сразу смекнула, что Егор должен быть сильно зол на нее из-за того, что она сильно припозднилась. Пришла бы пораньше, и у Егора был бы легальный повод отвязаться от своей ошибки молодости. Подходить к мужу близко Лена не рискнула, послала воздушный поцелуй.

Егор, как только увидел жену, ринулся к ней. Алла его остановила:

– Георгий, ты взрослый, солидный человек, директор института. Ты должен вести себя соответственно. Куда ты собрался бежать, как мальчишка? Кругом люди, что они тебе подумают? – Алла все же умудрилась взять Егора под руку и медленно повела в сторону Елены. На лице у Аллы полыхало торжество, мало того, она взглядом пыталась испепелить Елену.

Егор пришел в бешенство, но сделать ничего не мог. Кругом, действительно, были люди.

Пока Алла церемонно вела Егора под руку, он рассматривал жену. Какая она красивая! Хорошо, что Ленка съездила домой, переоделась и причесалась: собрала волосы в низкий пучок именно так, как ему нравится. Разве Ленку можно сравнить с этой выдрой Аллой? Как только Матвей ее терпит? Вроде нормальный мужик. Егор боялся, что Алла своим поведением испортила Елене настроение, но ничего, Ленка наблюдала за всем этим безобразием с улыбкой и параллельно беседовала с худым стариканом. Наверняка это Семечкин. Егору давно хотелось с ним познакомиться. Он оттолкнул руку Аллы и, наконец, подошел к жене.

– Иван Иванович, я хотела бы познакомить Вас с моим мужем – Егором, – начала Ленка, – он физик, работает в институте, в котором придумали прибор, ради которого мы сегодня здесь собрались.

– Рад знакомству. Наслышан, наслышан о Вашем институте. Говорят, у Вас какой-то необыкновенный директор. В наше время сумел удержать институт на плаву и что-то необыкновенное изобрести.

– Иван Иванович, Егор, Его Светлость Георгий Викторович Романшин, и есть этот директор. Прошу любить и жаловать.

– Леночка, у такой талантливой девочки, как Вы, другого мужа и быть не могло. Как я сразу не догадался? Просто сначала подумал, что у Георгия Викторовича жена – дама, которая вела его под руку. Ошибся.

– Я была первой женой Георгия, – вступила в разговор Алла, – правда, это было давно, сейчас у меня другой муж.

– Да, правильная динамика. Первая жена – Снежная королева, а потом – все-таки Герда. Я сам по молодости чуть было не вляпался. Хорошо, что до свадьбы не дошло, а вот с моей Марьей Федоровной уже больше сорока лет счастлив в браке. Извините, если что не так сказал.

– Все так, – вмешался, неизвестно откуда взявшийся, Ветров. Он крепко держал под руку Нилова, который явным образом покачивался. – У королев мужья то и дело стремятся улизнуть к… – Андрей замялся.

– К замарашкам, – подсказала Лена.

– Да, именно к замарашкам. Но… королевы – они остаются королевами при любых обстоятельствах.

– Да, у Аллочки – королевы – теперь есть я, ее муж, – продолжил Матвей. – У меня все хорошо, все, кроме фамилии. Она просто оскорбительна для Аллочки. Я Хрюхрюшин, был бы просто Хрюшин – еще ничего, а тут – Хрюхрюшин. Нонсенс, но женушка меня и таким любит. – Матвей часто-часто заморгал глазами. Как по-другому сделать глупое лицо, он придумать не сумел.

Сушкин и Баранкин, ставшие свидетелями «происшествия», заржали. Они не ограничивали себя условностями придворного этикета. Не отстала от них и Анюта:

– Матвей Матвеевич, Вы всегда такой серьезный, солидный, я и не знала, что Вы такой комик, я так смеялась, чуть не описалась.

Алла пошла красными пятнами, а у Семечкина в глазах появились веселые чертики:

– Господа хорошие, а здесь есть место, где можно перекусить? Что-то кушать хочется.

Предложение академика оказалось весьма кстати, и все толпой пошли в ресторан. Алла по дороге потерялась.

## 23


Алла не была глупой женщиной, поэтому легко сообразила, что в ее жизни загорелась тревожная красная лампочка. Она недооценила негативное отношение Матвея к ее желанию поквитаться с Романшиным и замарашкой. Надо же, до чего муженек докатился. Мерзавец! Это все его новая компания. Общается черт знает с кем. Наверняка это Андрей, клоун, надоумил его Хрюхрюшиным представиться. Мстит Алле за то, что гордячку Эмму немного на место поставила. Эмма, дура, верила, что Андрей ей на самом деле изменяет.

Алла взяла себя в руки. Этот раунд она проиграла. Пока надо затаиться, прикинуться белой и пушистой и постараться ни с кем не поссориться. Вдруг Матвей так разозлится, что подаст на развод? Этого ей не надо. Хватит с нее Романшина. Тогда она была молодой, а сейчас… скрывать возраст все труднее и труднее. Матвея потерять нельзя, но и оставить замарашку безнаказанной тоже нельзя. Алла умная, она что-нибудь придумает. Проиграть сражение – это еще не значит проиграть войну. Алла пошла в ресторан и села рядом с мужем.

## 24


В ресторане вся компания сразу накинулась на еду. Где-то через полчаса винные пары и наступившая приятная сытость привела всех в благодушное настроение. Зазвучали шутки и смех. Душой всего застолья стал Семечкин. Он очаровал всех. Иван Иванович знал бесконечное количество смешных историй из жизни ученых, и не только их. Не стесняясь, говорил об окружающей жизни и слугах народа правду, причем остроумно и с блеском, даже иногда употребляя ненормативную лексику. Взгляд на жизнь у Семечкина был несколько эксцентричным, но слушать его было чрезвычайно интересно и весело. Больше всего Нилова с Ветровым удивило то, что академик радуется тому, что появились эксперименты, противоречащие закону, который он открыл в молодости и благодаря которому стал академиком.

– Ну и что прикажете мне, молодые люди, делать в моем возрасте? Бронзоветь? Сидеть в президиуме и слушать всякую чушь? Я уже думал, все: жизнь закончена, осталось тихо ждать, когда в «Википедии» появится вторая дата рядом с датой рождения, а тут… Леночка с Раечкой со своими экспериментами. Раечка моей аспиранткой была, талантливая девочка. Я еще в те годы понял, что из нее толк выйдет. Ну, а Леночка – бриллиант, который мне жизнь на старости лет подарила. Вы подумайте, девочки статьи писали, а их моим же именем заворачивали. Чуть ли не в занятии лженаукой обвиняли!

Максим заерзал: «Иван Иванович, я же покаялся…»

– Молчи и терпи, порку заслужил. Хотя перемены к лучшему заметны. Может, со временем и вспомню, что ты тоже моим аспирантом был. Мы сейчас с девочками ответ Чемберлену готовим, всем этим индюкам надутым – бомба будет. Я похулиганить люблю.

Елена счастливо улыбнулась. Максим тоже был доволен. Среди авторов бомбы стояла и его фамилия, правда, самой последней. Обидно, конечно, что впереди него Полянская фамилии своих аспирантов поставила, но это ерунда, Максим это как-нибудь переживет, а в будущем поборет. Главное, он не остался за бортом и с Полянской вроде отношения наладил. Если с Еленой по работе говорить, она ничего, в бутылку не лезет, даже помогает. Мозги у нее варят. Полянская Максиму ценный совет дала, что с мусорной темой делать, и на свой прибор пустила. Получилось круто. Максим даже о докторской задумался (про себя, конечно). Кому-то о докторской говорить еще рано. Семечкин, когда результат увидел, даже не поверил, что это сам Максим придумал. Пришлось признаться, что идея Полянской. Семечкин нормально отреагировал, посоветовал только не забыть включить Елену в авторы публикации.

– Иван Иванович, – спросила Эмма, – а почему только сейчас выяснилось, что при некоторых условиях Ваш закон не работает?

– Деточка, так техника эксперимента в наши дни была увы и ах по сравнению с тем, что сейчас у Леночки. Разве раньше мы могли такие эксперименты ставить? Ну а потом, я в молодости исходил только из законов биологии. А Леночкин брат, Майк, с женой мне объяснили, что надо принимать еще в расчет законы физики. Сейчас по вечерам физику штудирую, пока по школьным учебникам. Туго идет, но прогресс есть.

Алла сидела, слушала весь этот словесный понос академика и злилась. Прямо панегирик про замарашку сочинил! Влезть в разговор и сгладить впечатление от происшедшего в фойе у Аллы никак не получалось. Хотела руками, или, точнее, устами, жены Макса – Нинки – над Еленой поиздеваться, но потерпела фиаско. Нинка категорически отказалась. С нее хватило анонимок. Эмка, гадина, припугнула Нинку разбирательством с ФСБ. Дура, кто ее тронет?

– Георгий, а дети у тебя такие же талантливые, как родители, или на них природа отдохнула? – Алла не смогла удержаться, чтобы не сказать гадость.

– У нас с Еленой дети как дети, для нас – самые лучшие, для остальных – обыкновенные.

– Сын тоже физиком стать хочет?

– Нет, он у нас в Елену и тещу, биологией и медициной интересуется.

– Интересно, интересно, – подключился к разговору Семечкин, – он в каком-нибудь кружке занимается?

– Нет, Иван Иванович, – стала рассказывать Елена, – до кружка дело пока не дошло. У нас дома много живности: собака, кошки, ящерицы, рыбки. Сережка про них книжки читает, ухаживает за ними, я только иногда советы даю. По молодости мы с однокурсниками ветеринарную лечебницу организовали и там подрабатывали. Сейчас мне, конечно, совершенно не до ветеринарки, но практически каждую неделю приходится туда ходить с Сережкой. Попробуй не пойти, изведет. В ветеринарке я учу Сережку диагнозы ставить. Лечить животных в лечебнице я ему не разрешаю, мал еще, хозяева могут быть недовольны, а вот дома – пожалуйста, без ограничений. У меня мама врач. Она научила Сережку бинтовать, всякие повязки делать. Вот посмотрите. – Лена достала планшет и показала фотографию.

На фотографии на диване сидели Егор и Елена. У Егора была перевязана вся грудь, а у Елены – голова. Рядом с родителями стояла крошка – дочка Романшиных – и показывала забинтованный пальчик. Елена держала за лапу собаку, на которую была наложена шина. Все выглядело уморительно, если бы не следы крови на повязках. Матвей ужаснулся. Елена засмеялась:

– Это я с кетчупом переборщила.

– Леночка, а какие у Вашего сына рыбки? Приезжайте ко мне, я с ним поделюсь. Нам с Марией Федоровной Бог детей не дал, так я рыбок развожу. У меня много разных есть. Если у кого еще детишки есть, приезжайте хоть завтра. Угощенья не обещаю, а рыбок покажу и много интересного расскажу.

– У нас детей не просто много, а очень много, – Лиза засомневалась, что везти всю ораву к Семечкиным будет удобно.

– Чем больше ребят, тем лучше, люблю гам, который дети поднимают. Приезжайте. Все приезжайте, взрослым, надеюсь, тоже будет интересно.

– А потом можно к нам на дачу, на шашлыки, – предложила Лена.

## 25


Матвей был уверен, что дома скандала не избежать, но Алла вела себя так, как будто ничего не произошло. Дома Матвей хотел сразу же пройти к себе в кабинет и запереться на ключ, но Алла не дала, начала донимать его вопросами о том, что подарить ее друзьям, к которым Ниловы были приглашены завтра на обед. Это послужило детонатором: Матвей взорвался. Он даже не мог припомнить, чтобы он когда-нибудь так орал. Алла перепугалась и побежала за валерьянкой. Пить эту дрянь Матвей отказался. Налил себе вискаря. Посидел немного, пришел в себя и решил объясниться.

– Алла, ты когда-нибудь в жизни думала о ком-нибудь, кроме себя? Я тебе уже сто раз говорил, что новая работа и новые коллеги мне нравятся. Я, можно сказать, только жить начал. Я, наконец, живу, а не прозябаю в пустых разговорах и злословии. Первый раз в жизни я делаю что-то полезное. Мне это нравится. А ты мне мешаешь жить и гадишь. Ты так и не поняла, почему от тебя сбежал Романшин. Я у тебя третий муж, тебе скоро полтинник, извини, что напоминаю. Пора бы начать хоть что-нибудь понимать. У вас с Романшиным была бумажка, что вы муж и жена, но семьи, семьи-то не было. Как ты этого не понимаешь? С Еленой у него семья, дети. На кой хрен ты ему сдалась? Зачем ему красивая кукла? Он живет с живой женщиной. Какого хрена ты Егора достаешь? Своего второго мужа бросила ты. Почему? На нем смокинг не так сидел, как тебе хотелось, или рыбным ножом котлету начал резать? Что нас связывает с тобой? Общая жилплощадь и секс под настроение? Ты думаешь, я не найду себе партнершу для траха? Только пальцем помани. Ты думаешь, я не заработаю себе на квартиру? Я же специалист, профессионал. Меня ценят и уважают. Все, кроме тебя. Я просил тебя не трогать Романшина и не мешать мне жить. Ты к моим словам прислушалась? Нет. Я не хочу быть тряпкой при жене-стерве. Хватит, наигрался. Или ты одумаешься, или, извини, сбегу, как Романшин. Завтра я поеду к Семечкину смотреть рыбок, ни в какие гости с тобой не пойду. Я жить хочу, жить своей жизнью, а не служить декорацией для твоей.

Алла сильно испугалась. Развод в ее планы никоим образом не входил. Надо было что-то срочно делать. Сначала утихомирить Матвея, пусть успокоится, а дальше, даст Бог, сработает инерция и все пойдет по-старому… Вроде бабы у него никакой нет, была бы – Алла почувствовала бы это сразу.

– Хочешь ехать к Семечкину – поезжай. Хочешь общаться с быдлом – общайся. Я хотела из тебя человека сделать. Вспомни, скольким ты моему отцу обязан. Профессионал он. Кем бы ты был, если бы не отец? Ладно, я хотела о другом. Почему ты считаешь, что у нас нет семьи? Почему только я в этом виновата? Ты-то сам что сделал, чтобы у нас семья была?

– Дурак был, потому ничего и не сделал, под твою дудку плясал. Алла, почему у нас с тобой нет детей? Ты фигуру боялась испортить? Всю жизнь предохранялась. Твой отец мне уже сто раз выговорил, что у него внуков нет. Теперь уже поздно.

– Ты же сам первый хотел, чтобы дома тихо было. Дети бы цветы на твоих орхидеях оборвали и книжки твои любимые на раз изорвали.

– Знаешь, если детей любишь, это уж не такие большие потери.

Алла задумалась. Дети, конечно, до сегодняшнего дня в ее планы не входили: зачем такой геморрой? Однако, если подумать… Сейчас все стало много проще: самой можно не рожать и сильно потомством не заморачиваться, найти суррогатную мать, сдать детишек на руки нянькам, мамкам, а потом отправить учиться в элитную школу куда-нибудь в Лондон. Деньги есть. Будут дети – Матвей и думать про развод забудет. Слишком порядочный. Это большой плюс. Тогда и с мерзавкой замарашкой можно будет разобраться.

## 26


Максим Олегович Козлов в целом был доволен тем, как прошел вечер. Полянская на него не дулась, с Семечкиным отношения налаживались, еда была вкусной, вино – приятным, шутки – смешными. Доволен был Макс и своей женой. Во-первых, оделась скромно, так, как он ее просил. Слушается мужа. Вон дура Алка чего учудила. Матвей на крайние меры пошел. Во-вторых, Нина не пошла на поводу у Алки, которая очередную гадость ее руками хотела Полянской устроить.

У Макса была только одна заноза: Романшин в упор не видел Максима. Козлов уповал на завтрашнюю поездку к Семечкину. Полянская что-то говорила о шашлыках у них на даче. Вот если бы туда попасть, можно было бы как-то к Романшину подлизаться. Если бы еще Эмма поспособствовала, она, чувствуется, уже в подружках у Елены и Елизаветы. Перспективы вдохновляли. По дороге в такси Максим даже обнял Нину и поцеловал. Молодец! Работает над ошибками!

Все было хорошо, супруги Козловы расслабились и собрались уже лечь в постель, чтобы закончить день с приятностью, но не все желания сбываются. Позвонил Нинкин отец и, несмотря на позднее время, пригласил срочно приехать для важного разговора.

К себе в кабинет Карабас (лучше прозвища не придумаешь) пригласил не только Максима с Ниной, но и Валентину – свою супругу. Рассусоливать он не стал и сразу перешел к делу.

– Много чего не знал. Узнал только что. Давно надо было вас прижать. Говорю только один раз. Для тупых. Я в тираж выхожу, озаботился тем, как вы без меня жить станете. Вы, конечно, все в курсе, что мы с Ленькой, которого Андрюшка Барабасом зовет (думаете, я не знаю?), – Карабас ухмыльнулся, – заводик прикупили. Не простой заводик, а заводик, который будет государственный заказ исполнять. Не просто государственный, а оборонный. Такая продукция во все времена нужна. Прибыль ожидается не заоблачная, но приличная. Вам на хлеб с маслом, а иногда и с черной икрой хватит. Заводиком я Андрюшку поставил заведовать. Крутится как белка в колесе, вроде справляется. Думал, уже отдохнуть могу. А вдруг выясняется, что кто-то палки в колеса вставляет, причем кто-то из своих. Я про вас, про вас, дураков, говорю. Завод будет выпускать то, что Романшин со своей командой придумал. У него на подходе еще много чего есть. Нам пригодится. Обидится Романшин на нас, на генералов нажмет, и заказ на другой заводик отойдет. Поняли? Сделали выводы? Тогда больше не задерживаю. Предупреждаю: еще что вытворите – больше разговаривать с вами не буду. Вычеркну из завещания – и баста. Будете на зарплату Козлова жить. И еще: тронете Эмму – пеняйте на себя. Она сейчас Андрюшкин тыл, ей некогда на бабские глупости размениваться.

## 27


Эмма, как и всякая женщина, была любопытной. За столом Лена рассказывала, что с детьми и домашним хозяйством ей сильно помогают мать и отец. Чуть раньше Лиза обмолвилась, что саму Елену вырастили отец с дедом без матери, а Лена с ностальгией вспоминала, как они с Лизой в детстве обожали болеть. Их лечила дома у Зиминых мать Лизы. Концы с концами не сходились. Положение дел надо было срочно прояснить, а для этого к Семечкину ехать было совершенно необходимо. Андрей искренне считал, что любопытство – это чисто женская черта, к нему никакого отношения не имеющая. Однако самого его сильно занимало, как там дела у Матвея. Ну и вообще, было интересно, какие у Елены и Лизаветы дети. Резюме: ехать к Семечкину надо. А вот Ксюшка никуда ехать не захотела категорически: у нее на лице вскочил прыщ. Она вообще выходить из дома не хотела. Андрей рассматривать прыщ в качестве аргумента против поездки отказался. Ксюшка сразу разревелась. Эмма достала косметичку, и после пятнадцатиминутного замазывания прыща и разглядывания себя в зеркало Ксения дала согласие на поездку с условием, что сразу после Семечкина они поедут к себе на дачу репетировать. Номер с усталым клоуном был уже практически готов. Оставалась самая малость до того, чтобы получился шедевр, вот над этой малостью и надо было поработать. С собой взяли обе скрипки, сценический костюм, ноты и продукты. На завтрашний обед решили все вместе готовить борщ.

Прямо перед отъездом к Ветровым заявился Максим, он тоже собрался к Семечкину и нижайше просил Эмму посодействовать его примирению с Романшиным. Ксюша послушала, послушала и съехидничала:

– Дядя Макс, а у тебя хвост не отвалится?

– Какой еще хвост, ты это о чем, племянница?

– Ты так хвостом перед мамой виляешь, что он просто как пропеллер крутится, может отвалиться.

Андрей с гордостью посмотрел на дочь. Это ж надо, как дурака уела, вся в него, в Андрея. Молодец. Поездка должна пойти Ксюхе на пользу. На свежем воздухе погуляет, с ребятами пообщается. С кем-то в школе поссорилась и целыми днями дома сидит, на скрипке играет.

Ветровы подъехали к дому Семечкина почти одновременно с Романшиными. Из машины вылез парень – уменьшенная копия Георгия Викторовича – и две девочки: одна кнопка, от горшка два вершка, а вторая постарше, с завязанным горлом. Кнопка сразу подошла к Ксюше.

– Ты тоже на рыбок приехала посмотреть? Как хорошо, что ты девочка, а то у нас пять мальчишек и только две девочки: я и Маринка. Меня Лилей зовут. Маринка у нас поет, ей нельзя, чтобы у нее горло болело. Дядя Майк с тетей Ларой отпустили Маринку на рыбок посмотреть с условием, что она на улице говорить не будет. Так что ты с ней не разговаривай, а то у нее голос может испортиться. Мальчишки, – Лиля сморщила нос, – дураки, этого не понимают. Из-за них у Маринки уже два раза горло болело. Пойдем, я тебя с мальчишками познакомлю. – Лиля взяла Ксюшу за руку и повела к машине, на которой Лиза привезла четырех мальчишек.

– Откуда столько? – удивилась Эмма.

Лена засмеялась:

– Двое – сыновья Лизки с Митькой, а еще двое – сыновья родного брата Егора – Кирилла, писателя и историка. Марина – дочка моего брата, Майка, и сестры Сушкина – Лары. Все на рыбок решили посмотреть.

– Как вы с ними только справляетесь?

– У нас старшие мальчишки за порядком следят. Их же назвали в честь прапрадедов, которые всю войну прошли. Ребята марку держат.

– Смотри, Эмма, Ксюха забыла про… – перебил Лену Максим.

Эмма толкнула его локтем в бок, чтобы он не произнес запретного слова – «прыщ». Слегка толкнула, но было скользко, и Козлов упал в снег.

– Ну, Эмка, чтоб тебя…

Эмма засмеялась:

– Это тебя, Максим, Бог наказал.

Ближе всего к Козлову стоял Егор. Он посмотрел на это несчастное чучело, барахтающееся в снегу, и пожалел дурака. Совсем еще пацан. Поставили мальчишку начальником, он и наломал дров. Егор протянул руку и помог чучелу подняться. Чучело посмотрело на Егора с собачьей преданностью и выразило высшую степень признательности. Вчера после краткого монолога тестя теща учинила дочери допрос с пристрастием. Нинка, дура, раскололась. Макс даже не догадывался, что теща знает слова, которыми она выразила свои чувства. Алке обещала все волосы повыдергать, а Нинке запретила со стервой общаться. Нинка к Семечкину не поехала, дома осталась, побоялась что-нибудь не то ляпнуть. Макс был счастлив: между ним и Романшиным теперь мир. Ради этого он согласен был хоть десять раз упасть в самый большой сугроб.

Андрей внутренне потешался над Максом. Хорошо бы навесить ему лапшу на уши, что Эмка, как опытный психолог, нарочно подстроила всю эту кутерьму с падением в снег, чтобы помирить Макса с Егором. Вот смеху будет, если Козлов поверит!

Последним прямиком к Андрею подъехал Матвей.

– Живой? – улыбнулся Андрей Нилову.

– Отбился, – засмеялся Матвей. – Чего стоим? О-го-го, сколь нас. Как бы Иван Иванович не дрогнул.

Иван Иванович не дрогнул. Дом у Семечкина был просто большим аквариумом, где было выделено небольшое сухое местечко для людей, в обязанности которых входило кормление обитателей аквариумов. Семечкин сразу пояснил, что у дома специальный, усиленный, фундамент, который выдерживает огромную нагрузку.

Иван Иванович построил ребят и прочитал им интереснейшую лекцию об обитателях аквариумов. Не только ребята, взрослые слушали, открыв рот. Больше всего вопросов было у Сережки. Было заметно, что Семечкин поражен, что мальчишка столько знает и так глубоко погружен в предмет. Пока ребята рассматривали рыбок, Лиля подошла к жене Семечкина и показала свою игрушку – козлика Миксика, которого она взяла с собой. Андрей чуть не упал от смеха, когда Лиля рассказала Марии Федоровне, что к маме на работу приходит серенький козлик, они его изучают, а в магазине дедушка нашел для Лили только беленького игрушечного. Она хотела серенького, как у мамы, но беленького все равно любит. Бедный Макс, зачем пошел в начальники? Ведь дурак дураком. Миксик – это, конечно, производная от Максика. Ну, Полянская, ну, шутница.

Мария Федоровна взяла Лилю за руку и куда-то увела. Вслед за дочкой ушел Романшин.

– Егор в незнакомое место Лильку одну никогда не отпускает, – пояснила Лиза Эмме.

Визит к Семечкину подошел к концу. Сережка получил в подарок банку с какими-то особенными рыбками. Матвей записал в блокнот советы для начинающих рыбоводов. Ребята смели под чистую печенье и чипсы, которыми их угощали, и начали одеваться.

– Посмотрите, – Лиза показала за окно, – ну просто дева и единорог.

По тропинке к дому на веревочке Лиля вела маленькую беленькую козочку. Андрей не выдержал и сфотографировал эту красоту. Действительно, дева и единорог, абсолютная чистота и невинность.

Елена выбежала на улицу без пальто и подбежала к козочке:

– Какая прелесть! Откуда? Как козочку зовут? Лилька, как тебе повезло! Ее надо с Миксиком познакомить.

Егор был доволен, что у его девочек столько радости. Он сходил в дом и накинул на Елену дубленку: «Смотри не простудись!»

Стали рассаживаться по машинам. Ветровы вроде утром договорились сразу после рыбок ехать к себе на дачу. Ксюша об этом даже не вспомнила. Девчонки заставили Сережу пересесть в машину Лизы к мальчишкам, а Ксюха села с девочками в машину к Романшину. Родителям только рукой помахала. Что было делать? Андрей вздохнул и поехал вслед за всеми на шашлыки.

## 28


На даче у Романшиных все практически уже было готово. Угольки разгорелись, мясо было нанизано на шампуры. Жаркой мяса занялись Митя, Кирилл – брат Романшина – и Майк – брат Елены. Максим стал суетиться, помогать всем сразу. Толку от него было мало, но сам себя он считал состоящим при важном деле.

Народу было очень много, но все шло очень спокойно, по плану, видимо, посиделки у Романшиных-Полянских случались частенько. Старшее поколение – деды и бабушки – отдыхали, сидели себе за столом и что-то обсуждали. Среднее поколение готовило шашлыки, закуски и ставило самовар. Ребята собирали на стол. Дача, по сути дела, состояла из основного дома и двух флигелей, которые сообщались с основным домом. Взрослые обосновались за огромным столом в основном доме, а ребята ушли есть в романшинскую часть. Все было спокойно: еда вкусная, разговор неторопливый и интересный. Андрей даже как-то расслабился и не насторожился, когда к нему подошла Ксения и попросила достать из машины ее костюм и скрипку. Андрей просто дал ей ключи от машины и не обратил внимания, что она притащила не только свою, но и его скрипку. Андрей в это время наблюдал за Матвеем. У сына Романшина, мало того что на даче был большой аквариум, рядом с аквариумом было два террариума, где жили ящерицы – игуаны – и еще какие-то, зеленые с красным. На неделе, пока Сережа ходил в школу, всю живность кормили родители Романшина, которые постоянно жили неподалеку. Судя по всему, Матвей решил тоже завести себе что-то подобное. Андрей представил себе реакцию Алки… и засмеялся. Матвей явно осмелел.

Шашлыки были съедены, чай выпит, Андрей решил, что пора и честь знать. Откланяться не получилось. Мальчишки под руководством Мити сделали квадрокоптер. Как же можно было им не похвастаться? Окружающие пришли в полный восторг. Особенно Матвей с Максом. Конечно, захотели сами порулить беспилотником. Получилось не сразу. Потом с помощью квадрокоптера сверху долго фоткали всех присутствующих. Естественно, что потом опять сели пить чай. Андрей дал себе слово, что сразу после чая он забирает женщин и они уезжают. Было у него нехорошее предчувствие, что добром здесь для него вечер не закончится. Если бы все желания исполнялись…

После чая девчонки пошептались и объявили, что теперь будет концерт. Первой стала выступать Марина. Сначала она сыграла на пианино вальс Шопена, довольно прилично. Потом ее сменила Ксения в качестве аккомпаниатора, а Марина стала петь. Андрей был потрясен, голос у девчонки был удивительно красивым, можно сказать, уникальным. Ветров все-таки вырос в семье музыкантши с консерваторским образованием и понимал, что к чему. Оказалось, что в роду Полянских, правда, очень давно была певица. Она блистала в оперном театре в Одессе. Через несколько поколений гены дали о себе знать. Андрею было интересно, с чем будет выступать его родная дочь, вроде бы настала ее очередь. Но Ксюша куда-то удалилась, а за пианино опять села Марина. Вперед вышла кроха Лиля. Она объявила:

– Чайковский. «Мой Лизочек».

Кто-то из мальчишек продолжил:

– Выступает Фрося Бурлакова, – и сейчас же получил оплеуху от самого старшего из ребят – Яши, сына Кирилла.

– Никакая не Фрося Бурлакова. Выступает Лиля Романшина. Маринка, начинай…

Лиля запела.

Перед глазами у Андрея встала картина, как Лиля ведет козочку. Чистота и невинность. На душе стало тепло. Слух у девочки отменный. Когда Лиля закончила, Андрей с удовольствием похлопал. Он даже был рад, что остался на такой концерт… Интуиция Андрея заснула.

В комнате появилась Ксюша. Она была в черном фраке, белой манишке, цилиндре и черных очках. Девочка подошла к пианино вместе со скрипкой Андрея.

– Паап, ты чего? Ты чего сидишь? Я, что, под фанеру петь буду?

Андрею показалось, что все смотрят на него и ухмыляются. На ватных ногах он подошел к пианино, взял скрипку, подстроил ее… и тут пришел кураж.

– Александр Вертинский. «Желтый Ангел». Исполняет Ксения Ветрова. Аккомпанирует Фрось Бурлаков.

Андрей взял скрипку, сыграл вступление, а потом положил руки на клавиши пианино. Ксюшка запела совсем неплохо. Известно, что количество иногда переходит в качество. Ангел был спрятан у Ксюши в рукаве. Когда она достала Ангела и началась душещипательная часть песни, к обычному исполнению Ксюши прибавилось еще что-то, самая малость, и получился настоящий шедевр. В конце Ксюша сняла очки, и все увидели большую слезу. В это время Андрей опять взял скрипку и сыграл заключительную фразу. Она получилась у него криком души, почти так, как у матери. Продолжительные аплодисменты перешли в овацию. Громче всех хлопал Яша. Андрей еще раньше заметил, что Яша с Ксенией явно понравились друг другу. Как быстро Ксюшка выросла… Андрей потихонечку вернулся на свое место.

– Паап, ты куда ушел? Я еще на скрипке играть буду.

Андрей поплелся и сел за пианино. Средства современной связи позволяют общаться людям, находящимся на больших расстояниях друг от друга. Ксения училась в обычной музыкальной школе у обычного педагога, который не слишком заморачивался воспитанием гениев. Зато с внучкой каждый день с помощью скайпа занималась мама Андрея. Занималась не зря. Андрей остался доволен игрой дочери, в одном только месте он сыграл бы по-другому. Интересно, это Ксюхина интерпретация или мать так играть посоветовала?

Аплодисменты отзвучали, Андрей увидел, что Ксюха и Эмма счастливы. Значит, все хорошо.

– Андрей Евгеньевич, а Вы поете? – задала вопрос ехидна Лизка.

Андрей запретил себе на нее обижаться, он столько раз мучил Лизу вопросами на засыпку.

– Нет, Елизавета Андреевна, не пою. Последний раз пел на выпускном вечере в школе. Так же, как Ксюха, клоуна изображал. Не думал, не гадал, что всю жизнь усталого, старого клоуна изображать буду.

– Не скромничайте, не скромничайте, Андрей Евгеньевич, не напрашивайтесь на комплимент, – Лизавета точно решила взять реванш.

– Елизавета Сергеевна, не просите Андрея петь, – подал голос Макс, – он всякую тягомотину поет, нет чтобы спеть что-то душевноподъемненькое. На дне рождения у тестя про черного ворона заладил. Я еле до конца досидел.

– Дядь, ты, что, совсем глупый? «Черный ворон» – это класс. Папа его тогда здорово спел. Он вообще хорошо поет, – дочка вступилась за отца. – Папа меня ругает, когда я стесняюсь, а сам – хуже меня.

Андрею пришлось вернуться к пианино. «Черного ворона» он петь не стал. На дне рождения он пытался дать понять тестю, что добивать его не надо. Тесть вроде даже что-то понял, на некоторое время отстал. У Романшиных Андрей решил спеть «Выхожу один я на дорогу…». Каждый раз, когда Андрей доходил до слов: «…ночь тиха. Пустыня внемлет Богу, и звезда с звездою говорит», он неизменно забывал, где он, что он. Ветров ощущал себя стоящим посреди огромного небосвода, усыпанного мириадами мерцающих звезд, и в душе Андрея начинало что-то расти, иногда ему приходилось признаться себе, что это восторг…

Андрей кончил петь. В комнате стояла оглушительная тишина, не раздалось ни одного хлопка. Неужели он провалился?

– Браво! – крикнула Елена.

И все сразу захлопали. Пока Андрей возвращался на свое место, он заметил, что Лизавета смахнула слезу. То-то. Все, на сегодня все. Надо скорее ехать домой, забраться в свою скорлупу.

– Паап, – раздалось в очередной раз. – Марина договорилась, что завтра мы с ней поедем к ее преподу Роговой. Она обещала мне с клоуном помочь.

Андрей знал, кто такая Рогова. Сердце у него ухнуло вниз.

## 29


У Аллы день сложился неудачно. Прямо с утра к ней домой заявилась Нинкина мать – Валентина. Хорошо, что дома была домработница. Одна Алла от Валентины могла бы не отбиться. Еле-еле вдвоем выставили склочную бабу за дверь, но она все же умудрилась плюнуть в Аллу. Тварь! Алла не на шутку разозлилась и поехала к отцу жаловаться. Отец был не в настроении, велел Алле вести себя прилично и ему не досаждать. Дальше последовал длинный монолог, какой замечательный человек Романшин и какая Алла дура. От отца Алла ушла, хлопнув дверью. Поехала в гости, но и там не засиделась: было скучно, к тому же сильно разболелась голова. Какая-то черная полоса нарисовалась у нее в жизни.

Алла долго сидела в машине, думала, взвешивала варианты, в конце концов, сдалась и поехала к своему гинекологу на консультацию. Врач внимательно выслушал Аллу, подумал и предложил несколько вариантов решения проблемы. Правда, предупредил, что надо спешить с принятием решения, время идет, и Аллин поезд скоро отойдет. Это Алла понимала и сама, не совсем же она набитая дура. После гинеколога Алла поехала домой, надо было серьезно переговорить с Матвеем. Дети – это его идея.

Матвей был очень доволен прошедшим днем. По дороге домой он мысленно уже представил, куда надо переставить орхидеи, чтобы освободить место для аквариума и террариума. Среди цветов рыбки и ящерицы будут смотреться очень экзотично. Сережка дал Матвею массу советов, как ухаживать за живностью. Совсем несложно.

Когда Матвей общался с Сережкой, он на минуту представил, что мальчик его сын. Сразу заныло сердце: почему он так бездарно прожил свою жизнь? Почему гонялся за дурацкими химерами? Как все просто на самом деле: делай, что должен, расти детей… С Аллой детей у Матвея уже не будет, бросить ее? Матвей заглянул в свое сердце: к этому он пока не готов. Могущественный тесть здесь совершенно ни при чем.

Когда Матвей вернулся домой, Алла встретила его в прихожей. В последнее время это стало правилом. Матвей вздохнул: неужели опять скандал, неужели очередная предъява, что он был у Романшина?

– Матвей, раздевайся и иди на кухню. Попьем чай, нам надо серьезно поговорить. Ты очень долго, я заждалась. Очень болит голова.

Матвей не стал сопротивляться и пошел на кухню. Алла выглядела не лучшим образом: сероватый цвет лица, синяки под глазами.

– Ты таблетку от головы выпила?

– Уже две выпила, что-то не очень помогает. Не обращай внимания. Сейчас это неважно. Ты, Матвей, должен принять важное для нас решение. Не я, ты. Сегодня я была у своего гинеколога. Он мне много чего рассказал. В принципе, я еще могу родить сама. Сейчас достаточно много женщин моего возраста рискуют стать матерью в первый раз. У многих получается. Это первый вариант. Второй вариант – суррогатная мать. Есть возможность найти суррогатную мать у нас в стране, можно – за рубежом. Дорого, но подъемно. Будет ребенок – будет у нас с тобой семья. Только сам понимаешь, какая на нас ответственность. Мы уже не молоды. Родственников у нас, которые бы в случае чего взяли на себя заботу о ребенке, нет. Врач настаивает, чтобы мы с тобой прошли полный медосмотр, а потом что-то решали. Я ничего не хочу решать сама, сделаю так, как ты скажешь…

## 30


Егор был доволен прошедшим днем. Он выдался неожиданно ярким. Какой интересный человек Ветров! Другой с его способностями и умениями старался бы быть в центре внимания, а он – нет, наоборот, всеми силами хочет остаться в тени. Загадка. Любопытно, из какой он семьи? Откуда у него такой утонченный вкус? Одна жена чего стоит. Кажется, что у Эммы за спиной не отец – коррупционер, а десятки поколений рафинированных аристократов духа. Вроде как у Ленки. Ксения всех мальчишек очаровала. Неужели тесть способен подставить Андрея и принести горе в семью дочери? Чего Андрей боится? Грозит ли опасность семьям Егора и Мити?

Потихоньку мысли Егора перетекли на работу. Он очень любил работать дома вечерами, когда все дома и все хорошо. Он прошелся по дому, проверил, все ли в порядке. Лилька уже спала в обнимку с Миксиком, Сережка играл на компьютере, Ленка лежала в постели и читала. Тихо. Самое время почитать статьи и подумать. Что они упускают в своих рассуждениях? Откуда вылезают высокочастотные резонансы? Наметки технического решения второго поколения прибора почти готовы. Сейчас уже около восьмидесяти процентов головок удовлетворяют требованиям. Проект они выполнят, это замечательно, но все же почему, почему появляется еще один резонанс?

## 31


Ночью Андрей практически не спал. Думал. Вспоминал все перипетии своей жизни. Оценивал, правильное ли решение он принял когда-то в детстве, решение, которое круто изменило всю его жизнь. Вправе ли теперь он принимать решение за свою дочь? Бог дал Ксении талант, это бесспорно. Вопрос: сделает ли талант дочь счастливой или, как мать Андрея, обречет на страдания? Трудный вопрос, на который Андрей ответить не мог, но точно знал, что должен… Заснул он только под утро.

Андрей рассчитывал, что он только довезет Ксюшу с Эммой до дома Роговой, сам останется ждать в машине, а уж Эмма сама сопроводит дочь к педагогу. Где-то наверху решили иначе. Прямо с утра на дачу к Ветровым заявился тесть. Сразу, как вошел, стал приставать к внучке, чего это она вчера в гостях пьяного клоуна изображала. Андрей закипел. Удивительно, но Ксюха не обиделась, наоборот, стала выспрашивать деда, успел ли он посмотреть запись вчерашнего концерта. У Романшиных все схвачено, концерт был тщательно записан Яшей и даже отредактирован. Ксюха, естественно, не удержалась и разослала файл всем своим знакомым. Дед засмеялся:

– Вчера только мельком глянул, вот приехал с тобой вместе посмотреть. Со скрипкой, знаю, у тебя все в порядке, а как с математикой?

– Дед, почему тебе надо сразу все настроение испортить? Мне Яшка обещал с математикой помочь. Он в математическом классе учится.

– Ну, раз Яшка обещал, значит, можно не беспокоиться. Андрей, мне с тобой парой слов перекинуться нужно.

Разве может Карабас приехать просто так, с дочерью и внучкой повидаться? Наверняка какую-то пакость для зятя приготовил, сразу с утра и заявился. Андрей вздохнул и пригласил тестя пройти в комнату, что-то вроде его кабинета. Комната была расположена на втором этаже. Андрей быстро взлетел по лестнице и не проинтуичил, что тестю подниматься на второй этаж тяжело. Карабас еле вскарабкался, зашел в комнату и сразу плюхнулся в кресло. Андрей посмотрел на тестя и испугался. Лицо у него стало совсем синим, он ловил ртом воздух. Андрей сразу же позвал Эмму и схватился за телефон вызывать скорую. Тесть жестом показал, что скорая не нужна, достал лекарство, положил таблетку под язык и потихонечку стал приходить в себя.

– Плохо ночью спал, а прямо с утра Валька с Нинкой собачиться стали. Невмоготу дома стало, вот я к вам и поехал. Эмма, не суетись, давление еще успеешь померить. Мне с Андреем с глазу на глаз переговорить нужно. Иди к себе.

Эмма ушла. Андрей с удивлением осознал, что ему жалко старика. Привык, что ли, к нему. Сразу стал соображать, как уложить тестя поспать. Если дед поспит, на свежем воздухе погуляет, может, еще все обойдется, выкарабкается.

– Андрей, у меня к тебе два дела. Вчера вечером мне твоя мать звонила. Ксюшка ей чего-то там рассказала. Любовь Петровна просила передать, чтобы ты дал Ксюхе шанс. Не знаю какой, не знаю, почему она с тобой напрямую не связалась, но задание выполняю. Это первое дело. Второе дело: сам видишь, в тираж выхожу. Про ситуацию на заводе примерно знаю. Ты команду вредителей Плахотнюка вычислил?

Андрей кивнул.

– Ну и как они?

– Тихо сидят.

– Почему не уволишь?

– Режимщик не дает. Вроде они под наблюдением.

– Ладно, в ФСБ кое-какие контакты есть, ситуацию провентилирую. Боюсь, как только все наладишь, Плахотнюк завод постарается отобрать, скорее всего, не своими руками. Что делать будем?

– Зависит от того, кто и как наезжать будет. Если сможем, поборемся, если Эмме с Ксюшкой что-то угрожать будет, я бы все отдал без вопросов.

– Я тоже так думаю, хотя руки чешутся сволочь Плахотнюка грохнуть. Я в тебе не ошибся. Сосредоточься на заводе и семье. На всякую шушеру типа Борьки и Алки не разменивайся. Я, пока жив, им хвост прижму. Все, иди, я сказал все, что хотел. Я тут у вас чуть-чуть побуду, может, посплю, не обессудь.

## 32


Эмма, конечно, осталась дома с отцом. Андрей умом понимал, что все правильно, старика нельзя оставить, но ехать одному… к Роговой… К тому же Ксюха зачем-то взяла с собой скрипку… Что-то шапка Мономаха начала слишком жать Андрею на уши.

У дома Роговой Андрей приободрился. Он увидел, что Марину с Лилей на урок привез Романшин, видимо, дал родителям Марины заняться своими делами. Девчонки подхватили Ксюшу и повели ее знакомиться с Верой Николаевной. Романшин с Ветровым остались в предбаннике. Андрей вздохнул с облегчением: на него Рогова даже не посмотрела. Девчонки начали распеваться, урок пошел своим чередом. Лиля старалась не отставать от более взрослых девочек. Все было хорошо, пока в дом не вошел мужчина в возрасте. Проходя мимо Андрея, он вдруг остановился, уставился на него во все глаза, потом извинился и быстро вошел в комнату, где шел урок. Рогова прервала урок и попросила Ксению сыграть на скрипке. У Андрея потемнело в глазах. Случилось то, чего он боялся больше всего.

Ксения с готовностью согласилась. Она решила сыграть… «Адажио» Альбинони. Андрей понятия не имел, что Ксюха играет Альбинони. Ох, мать – темнило, все потихонечку, понимает ведь, что для него это святое. Андрей знал, помнил, чувствовал каждую ноту… Когда-то давно он принял решение завязать со скрипкой, с тех пор он не разрешал себе даже слушать «Адажио»: слишком больно. У Ксюхи оказалась с собой материна фонограмма с партией органа. С матерью Андрей разберется, обязательно разберется, позже… Зазвучали первые аккорды. Андрею стало очень страшно. Дочка еще совсем маленькая, всего двенадцать лет… Сможет ли она? Ветров очень хорошо помнил, как играла «Адажио» мать, особенно в тот день, когда узнала о смерти отца. Тогда она ушла к себе и играла часа три… Ничего прекраснее Андрей в своей жизни не слышал.

Егор не очень хорошо знал музыку, считал себя туговатым на ухо, но был совершенно заворожен звуками. Как можно объяснить, что такое совершенство? Абсолютное совершенство? Егор точно знал, что словами это объяснить нельзя, теперь узнал: музыкой можно. Егор огляделся. Ксения играла, по лицу Роговой текли слезы, пожилой мужчина отвернулся к окну. Андрей? Андрей стоял, закрыв глаза, и переживал каждую ноту.

Ксения закончила играть, мужчина повернулся к девочке:

– Если бы я не знал, кто твоя бабушка, я бы сказал: «Восхитительно!», а так говорю: «Надо работать!»

Андрей тихонечко спросил у Егора, нет ли у него сигарет. Срочно надо закурить. Сигареты были у Егора в машине. Егор с Андреем вышли на улицу. Романшин видел, что Андрей не в себе, и предложил глотнуть коньяку, в машине у него была припасена фляжка на случай форс-мажора. Андрей отказался, объяснил, что когда-то, когда они с Эммой только собирались пожениться, тесть выдал ему длинный список того, что он не должен делать, если хочет быть ее мужем. Первым номером шел запрет пить за рулем. С тех пор Ветров еще ни разу не нарушил предписание. Такие дела.

– Георгий Викторович, Егор, прости, что на «ты» и что собираюсь на тебя свои проблемы навесить. Но умру, если не выговорюсь. Ты, наверное, уже понял, что вырастила меня мать-одиночка. С самого детства мать внушала мне, что отец умер. Откровенно говоря, я не очень заморачивался, что там с моим отцом. Не было его, и все. Не у меня одного. Мама у меня окончила консерваторию, поэтому не пойти в музыкалку я просто не мог. Я тоже играл на скрипке, вроде получалось, может, не так здорово, как у Ксюшки. Усидчивости не хватало. Все было хорошо, пока не настал день Х. Рядом с нашим домом остановилась роскошная иномарка, и из нее вышла не менее роскошная дама в потрясающей шубе. Мне было четырнадцать лет, кое-что про жизнь я уже понимал. Я сразу понял, что дама – законная супруга моего биологического отца. Мама пыталась отправить меня к себе, но я категорически отказался уйти и присутствовал при разговоре. Дама сообщила печальную новость о кончине скрипичного гения, мама только кивнула, она уже все знала. Дама передала маме и мне письма, пыталась что-то говорить о наследстве. Мама ото всего отказалась, взяла только скрипку. Мне тоже была завещана какая-то подачка, но я в грубой форме попросил засунуть ее в определенное место. Мама не хотела, чтобы я читал свое письмо, но я настоял… В письме говорилось, что гений очень любил мать, он был ее педагогом, но… дело совсем не в том, что ему не хватило духу развестись со своей супругой. Дело в том, что мать играла лучше него – гения. Пока мать была только студенткой, это знал только он. Через несколько лет это было бы очевидно не только специалистам, это стало бы очевидно всем. Такого гений допустить не мог, поэтому и не женился на матери и не признал меня своим сыном. Уверен был, что мать все правильно поймет, уедет в свой родной город и не встанет у него на пути. Дальше он писал, что его наказал Бог: после отъезда матери его разбил инсульт, играть он больше не мог. В письме было много соплей, но я их даже читать не стал. Решил, что играть на скрипке брошу, испугался, что стану такой же сволочью, как гений. Мать только уговорила музыкалку окончить. Я, чтобы ее не расстраивать, окончил, но играть завязал. Что мне теперь с Ксюхой делать? У нее талант. Как «Адажио» сыграла! Между прочим, лучше, чем гений. У меня все его записи есть. Я частенько его игру с маминой сравниваю. Каждый раз удивляюсь, насколько мама глубже музыку чувствует! За что этого ублюдка гением считали? Техника есть, а больше ничего. Ксюха – в маму. Ее, конечно, учить нужно. А вдруг загордится? Наследственность-то тяжелая. Мама последний экзамен в консерватории сдала и уехала к нам в родной город. Ни с кем не попрощалась. С Роговой они в одной комнате в общежитии жили, а мужчина, который пришел, наверное, Фима Зак. Мама за него замуж собиралась, пока гения не встретила. Я, честно, не знаю, как себя с ними вести. Что посоветуешь, Егор?

– Как себя с взрослыми вести, жизнь подскажет. Этим не заморачивайся. А Ксении я бы рассказал все как есть. Нельзя, чтобы талант пропал, но и прививка от зазнайства не помешает. Не переживай, Андрей, мне кажется, что с женщинами тебе повезло. Мама, Эмма у тебя замечательные. Ксюше их гены тоже достались. Чтобы так играть, как она, не только ведь ноты выучить надо, я так понимаю. Мой тесть, Яков Михайлович, – настоящий гений в физике и человек прекрасный. Он, когда у него работа спорится, говорит, что «музыку сфер» слышит. Ты, между прочим, тоже эту музыку слышишь. Я это давно заметил. Я, конечно, помельче, но тоже иногда на красивую формулу посмотришь – колокольчики в воздухе зазвенят. От этого даже какая-то эйфория случается, чувствуешь себя счастливым. А вот зазнайство, амбиции, зависть – вся эта дрянь музыку убивает, вот это до детей, по-моему, обязательно надо довести.

## 33


Матвея с утра вызвал тесть. Матвей побаивался, что речь пойдет об Алле, но речь пошла совсем о другом. Леонид Тимофеевич задумался о вечном и неизбежном: годы дают о себе знать. Магия цифр, никуда не деться. Если бы не знать, что до преклонных лет доживают только единицы, может, еще и ничего, силы кое-какие еще есть. А послушаешь СМИ, почитаешь Интернет: не только ровесники, более молодые уходят один за другим… сразу мысли скорбный оборот принимают. Вон Колька, тесть Ветрова, вся жизнь рядом прошла… здоровье запустил, чуть Богу душу не отдал, когда у Андрея на заводе неприятности были. Это уже не просто звоночек, это колокол.

Матвей никак не мог сообразить, что сказать. Говорить, что тесть проживет еще сто лет, глупо. Сказать, что пора думать о душе, невежливо и совсем глупо. Матвей сидел и молчал. Выяснилось, что и не надо было ничего говорить. От разговоров о здоровье тесть перешел к разговору о будущем Аллы и Матвея, которое он связывал с заводом. Матвей насторожился. Дела на заводе шли очень хорошо. Конечно, завод был еще в стадии модернизации и не достиг запланированного объема выпускаемой продукции, но где-то через год железно все должно было быть в полном ажуре. Заказов на приборы было полно. Матвей про себя мечтал, что придет день и встанет вопрос о расширении производства, может, даже о покупке еще одного заводика. Главное, чтобы кто-то из вышестоящих не положил глаз на курочку, несущую золотые яйца. Неудивительно, что тестя волновал тот же самый вопрос. Он предложил решение: Матвея надо двинуть наверх. Старый змей предложил несколько вариантов. Откровенно говоря, Матвея сейчас все в жизни устраивало. Работа была живой, интересной, с Романшиным и Ветровым он сработался. Аллу, скорее всего, удастся нейтрализовать, все же она не дура. Вместе с тем одна задумка тестя показалась ему интересной. Матвей дал согласие подумать.

Дома вечером он обсудил с Аллой предложение тестя со всех сторон. Алла была в восторге. Матвей подозревал, что немалое значение для жены имеет то, что по должности он будет значительно выше Романшина. Чем бы дитя ни тешилось… Матвей произнес про себя это слово, «дитя», может быть, поэтому разговор сам собой перешел на тему детей. Обсуждали, кто кого хочет: мальчика или девочку. Алла хотела девочку, а Матвей – мальчика. Про себя он добавил, что хочет мальчика такого, как Сережка Романшин. Вслух, естественно, говорить этого не стал. Завтра же он дал себе слово пойти на фитнес и начать вести здоровый образ жизни.

## 34


От Роговой Егор привез девчонок домой к обеду. Ленка с Сережкой только что вернулись – они лечили соседскую собаку. Сережка был очень горд, т. к. сам сделал собаке два укола. Пока Ленка собирала на стол и разогревала еду, Маринка с Лилей отвели Сережку в сторону и в два голоса что-то стали ему внушать. Егор насторожился: когда женский пол чего-то втихую замышляет, надо проявлять бдительность. Жизнь научила.

За столом Лиля о чем-то сильно задумалась.

– Папа, а ты маме завидуешь?

Егор удивился, откуда такой вопрос, решил отделаться шуткой.

– Завидую немножко, потому что мама очень красивая, а я – так себе.

Лиля наморщила нос.

– Это не считается. Ты маме не завидуешь, и мама тебе не завидует. А у Ксюши дедушка не женился на бабушке, потому что завидовать стал. Ксюшин папа обиделся и на скрипке играть бросил. Ксюша боится, что папа захочет, чтобы она тоже бросила, а это несправедливо. Ксюша никому не завидует.

Лена посмотрела на Егора, он моргнул – вечером все подробно расскажет. Дети откуда-то все знают. Бедный Андрей.

– Ничего она не бросит, – вступилась за Ксюшу Марина, – Ефим Иосифович, он профессор в консерватории, обещал, что нас с Ксюшей на следующий год в ЦМШ возьмут. В этом году уже поздно. Ксюшка очень хочет учиться, только просила, чтобы мы следили, чтобы она не задавалась. Боится, что на деда похожа будет. Сережка согласился следить.

– Почему я? Пусть Яшка следит, – Сережку Ксюшины проблемы волновали не слишком сильно.

– А почему Яшка? – решила уточнить Лена.

На нее уставились три пары удивленных глаз.

– Мам, ты чего? – Сережка всегда во всем любил ясность. – Ты чего, не заметила? Яшка, как увидел Ксюшку, так сразу в нее влюбился. Егорка тоже хотел влюбиться, но потом раздумал.

– Какая у нас насыщенная жизнь, – засмеялась Лена.

## 35


Андрей приехал домой, дотянул только до кровати, на минутку прилег… и проснулся поздно вечером, перед самым ужином. Тесть уже давно уехал домой. Ветров сел за стол, полный решимости рассказать все дочери. Романшин прав: пора! Дела надо доводить до конца. Он только-только начал говорить, как его перебила Ксюша:

– Пап, ты, что, совсем валенок?

– Ксения, – одернула дочь Эмма.

– Мам, ну я же правду говорю. Вы же в двадцать первом веке живете, а мыслите на уровне девятнадцатого. Может, тогда кисейные барышни и были, только я лично в этом сильно сомневаюсь. Вы что думаете, что я не знаю, откуда дети берутся? Вы что думаете, что я не знаю, кто был мой биологический дед? Я же в музыкалку хожу и, между прочим, на скрипке играю. Я еще маленькой была, как-то пришла в класс и думаю: «Чего это на стенке портрет папы висит?» Ты же, пап, с ним, с великим, на одно лицо. Сегодня этот Фима Зак, когда вы с Георгием Викторовичем к машине отошли, признался, что даже испугался, когда тебя увидел. «Вхожу в дом и вижу: Евгений Самуилович сидит, живой…» Я все давно у бабушки выспросила и все знаю. Только я, как ты, из-за какого-то урода бросать играть на скрипке не собираюсь. Нас осенью с Маринкой, скорей всего, в ЦМШ возьмут. Ефим Иосифович обещал. Совсем не потому, что я бабушкина внучка, а потому что хорошо играю.

– Ксения, про взрослых говорить «урод» не надо. Мало ли, какие у твоего деда обстоятельства в жизни были, – Эмма еще раз попыталась урезонить дочь.

– Он мне не дед. У меня один дед – дедушка Коля. А про урода я все знаю, мы с дедом в его музей-квартиру ходили.

Музей-квартира, дедушка Коля. Андрей почувствовал, что сейчас у него случится взрыв мозга. Эмма почувствовала настроение мужа, достала две рюмки и коньяк. Что пить, Андрею было все равно. Сил смаковать коньяк не было, он просто опрокинул в себя рюмку, а потом еще одну.

– Ну и что там в музее?

– Знаешь, обстановочка там получше, чем у бабушки в Зареченске. Всякие штучки антикварные, картины… Отстой, конечно, в таком жить невозможно, но богато. Из хорошего – только фотография бабушки. Там она вместе с Роговой и Заком. Я такую же фотку у бабушки видела. Экскурсоводша – настоящая крыса. Если бы не дед, я бы ей показала. Пап, представляешь, она нам лапшу на уши вешала, что практически все из имущества Евгения Самуиловича сохранилось, а вот главное, что у него было в жизни, – скрипка – пропало. «Как только рука поднялась у нечистоплотных людей посягнуть на святыню?» – у экскурсоводши из глаз искры сыпались. Я от злости чуть не лопнула. Ну и в конце был прикол. Экскурсоводша с дрожью в голосе завела балалайку, что великий скрипач всю жизнь жалел, что у него нет детей. Жесть. Я сразу поинтересовалась: почему тогда ребенка из детского дома не взял? Дура стала мекать, бекать. Я ей прямо в лицо и выдала, что гадом был великий скрипач, жрал в три горла, а на сироту денег пожалел. Что было дальше, не знаю. Дед меня за руку взял и увел. Мы с дедом в кафе пошли, я хотела всю эту историю в Интернет скинуть, а дед не дал. Объяснил, что бабушка любила, а может быть, и до сих пор любит гада, в ее глазах он кумир, великий Скрипач. Бабушке может быть неприятно, что о нем будут плохо говорить. Я подумала, подумала и решила, что дед прав. Черт с ним, пусть гений остается белым и пушистым! Я тогда деда попросила узнать, могут у бабушки скрипку отнять или нет, она же дорогая, у родственничков великого наверняка слюни текут. Дед узнал. Мой биологический дед оставил завещание, где черным по белому написано, что скрипку он завещает бабушке. Так что экскурсоводша все врала. Между прочим, бабушка оформила отказ только от своей части наследства, а твоя, папа, осталась невостребованной. Ты наследство возьми и в детский дом на благотворительность отдай. Все какая-то польза будет.

Андрей промолчал, он выпил еще рюмку и решил напиться так, чтобы вообще ни о чем сегодня не думать и ничего не решать.

– Пап, ты чего пьешь? Тебе надо жить заново учиться, а ты пьешь. Ты вот считаешь, что дед тебя не любит, а у него гипертонический криз был, когда он узнал, что у тебя на заводе проблемы. Ты-то молчал и сам на себя все взвалил, нет чтобы с дедом посоветоваться.

– Как, гипертонический криз? Почему я ничего не знаю? – Эмма подлила себе коньяка в рюмку.

– Не знаешь, потому что дед вас бережет, я ему слово дала, что вам ничего не скажу. Он очень о нас беспокоится. На зимние каникулы вы меня у бабушки в Зареченске оставили, так он сразу приехал, меня за ручку водил. У деда бзик, что я могу под машину попасть. Мы с ним круто каникулы провели. В ресторан ходили и в филармонию на бабушкин концерт. Мы ей лучшую в городе корзину цветов подарили. Знаете, как бабушке хлопали? Три биса было. Дед мне объяснил, что бабушка очень счастливая, потому что у нее есть мы с папой и скрипка.

– Скажи мне, пожалуйста, высокомудрая дочь, зачем нас летом дед из Зареченска в Москву вытурил, если не из вредности? Только отдыхать начали… – В душе у Андрея оформился самый настоящий когнитивный диссонанс – тесть, черт бы его драл.

– Только не ругайтесь на меня, это из-за меня мы из Зареченска уехали, – Ксения опустила глаза, а Эмма подлила себе еще коньяка. – Я пошла к соседке, к Таньке, вы мне не разрешали одной на улицу выходить, а мне пить очень захотелось. Вот мы с Танькой и решили быстренько в магазин сбегать, колу купить. Колу мы купили… а по дороге домой нас с Танькой чуть машина не сбила. Нас какой-то парень спас. Продавщица из магазина бабушке наябедничала, бабушка деду позвонила, не знала, что делать. Он велел в Москву ехать. Теперь все. Вы обещали не ругаться. А насчет того, что я зазнаюсь, ты, папа, не переживай. За мной Яшка следить будет, если что заметит, сразу в лоб даст, мы договорились.

## 36


День шел за днем. Егор в принципе был доволен тем, как идут дела. Мало-помалу маховик раскручивался. Приборы выпускались все в большем количестве, новый институтский отдел по производству головок и завод постепенно выходили на запланированные мощности. Приборы уходили заказчикам, в институт потек финансовый ручеек. Никаких событий, требовавших вмешательства спецслужб, не происходило. Егор даже немного расслабился.

Однажды вечером его и Андрея пригласил к себе Матвей. Он сейчас существенно реже стал бывать в объединении, обживал верхние этажи нашей власти. Что же, кому-то это надо делать. Егор перекрестился, что эта участь миновала его, Егора.

Матвей выглядел прекрасно, стал еще более ухоженным барином, а вот Андрей и выглядел неважно, и явно пребывал не в лучшем расположении духа. Матвей достал из папки какую-то бумагу:

– Я здесь посмотрел последние сводки. С одной стороны, все хорошо, идем точно по плану, с другой стороны – брак десять процентов. Не многовато ли?

Егор изначально побеспокоился, чтобы не попасть в ситуацию стрелочника, поэтому к каждой головке прикладывался паспорт с ее характеристиками, который заверялся печатью ОТК. Институт в браке виноват быть никак не мог. Егор промолчал, а Андрей выругался.

– Матвей, твою мать, проснулся. Ты, что, мальчик в коротеньких штанишках? Ты хоть понимаешь, во что мы ввязались? К тебе, Георгий Викторович, это касательства не имеет. Во всяком случае, я на это надеюсь. Я с самого начала смотрел на тебя, Матвей, и удивлялся. Ты, что, совсем тупой? Казалось бы, ты в своем банке с жизнью должен был бы познакомиться, а ты как ребенок. Начальник он, твою мать. Ты хоть поинтересовался, у кого Карабас с Барабасом завод прикупили? С какого перепугу их заклятый враг им лакомый кусок отвалил, причем недорого? Фамилию Плахотнюк слышал? У него на заводе своя сеть осталась, она всю эту кашу с бракованными приборами и заварила. Я сволочей вычислил на раз, в первую же ночь, когда на заводе остался. Я б их давно к ногтю, да режимщики не велят. У них своя работа, просят не мешать. Я что? Я ничего. Только отвечаю, между прочим, за все я. Ты так – где-то сбоку, вернее наверху.

– Почему ты мне раньше ничего не говорил? – вскипел Матвей.

– А чего мне говорить, если я не знал, могу я тебе доверять или нет? Может, Карабас с Барабасом и ты вместе с ними решили, что я расходный материал. Поди плохо на моем трупе в Рай въехать. На Эмку и Ксюху ведь плевать. Я и тебя, Егор, поначалу подозревал, боялся, что ты с тестем моим можешь сговориться. Прости. Ты мужик надежный.

– А я, значит, еще под подозрением, – Матвей, хоть и барин, выругался по-простонародному.

– Мужики, – слово взял Егор, – не время ссориться. Недомолвок было много, я с самого начала понял, что ты, Андрей, чего-то боишься. Голову сломал чего. Мы вроде как уже пуд соли вместе съели, давайте поговорим начистоту. Андрей, расскажи, что знаешь.

– Егор, знал бы что-то точно, давно бы и рассказал. Знаю только, что у Карабаса с Барабасом зуб на Плахотнюка, а у него на них. Война не на жизнь, а на смерть. Чего не поделили, убей Бог, не знаю. Тесть только ворчит, что Плахотнюка давно грохнуть надо было. Может, Матвей чего добавит. Да, Ильичу я в первую же встречу про Плахотнюка рассказал, так что ФСБ в курсах.

– Я эту фамилию, Плахотнюк, первый раз слышу, спрошу у Аллы, может, она чего знает. Если тесть мне до сих ничего не сказал, значит, и впредь ничего не скажет. Выходит, на пороховой бочке сидим. Андрей, ты мне хоть списочек пятой колонны слей, тоже покумекаю, что к чему.

– Надеюсь, что сидим не на пороховой бочке, а на управляемой ядерной реакции, – улыбнулся Егор. – Может, конечно, рвануть, но спецслужбы должны вовремя реакцию притормозить. Завтра с Ильичом серьезно переговорю. Он калач тертый, ничего не скажет, но, может, что-то прояснит. Андрей, а что с бракованными приборами делаете?

– По бумагам они уничтожаются, что на самом деле, мне знать не положено. Это мне самым решительным образом дали понять. Между прочим, уничтожением брака руководит ставленник Плахотнюка.

На следующий день Егор первым делом переговорил с Василием Ильичом. Он посоветовал Егору не волноваться, все под контролем, все заводские проблемы ни к институту, ни лично к Егору отношения не имеют. Конечно, не имеют, однако Егор счел необходимым переговорить с Натальей Алексеевной еще раз.

## 37


Елена с Раисой отправили статью – бомбу – в печать. Среди соавторов стояла фамилия Семечкина, поэтому отзывы были самые положительные. Максимум, что требовали рецензенты, – это переставить слова в предложении и вставить пропущенные запятые. Вся Еленина лаборатория ликовала.

Семечкин предложил Елене и Майку выступить на престижной всероссийской конференции с устными докладами, а аспирантам и Максиму со стендовыми: он хотел организовать площадку для длительной дискуссии. На доклад Елены пришел Егор. Он залюбовался женой, когда она вышла на сцену: глаза горят, настроение боевое. Как всегда бывает на конференциях, половина слушателей дремала на своих местах. Однако где-то после третьего Елениного слайда некоторые особи проснулись и стали пересаживаться поближе. Егор слышал, что некоторые качали головой, были убеждены, что такого, что показывала Елена, не бывает.

Семечкин настоял, чтобы соавторами первого доклада были только сотрудники лаборатории Раисы без него. Он полагал, что они, как говорится, были первыми. Отсутствие Семечкина в соавторах не могло не сказаться на последовавших за докладом вопросах и выступлениях. Большинство сомневалось в правильности и чистоте постановки экспериментов. Елена была готова к этому, как она выразилась, она знала, что господа ученые поинтересуются, мыли ли авторы работы руки перед едой. Мыли, Елена это убедительно доказала, показав дополнительные слайды. Наконец, встал седой профессор и разнес доклад в пух и прах. Он посетовал, что оргкомитет пропустил такую непродуманную, околонаучную работу в качестве доклада на престижной конференции. Ему просто стыдно. Ивану Ивановичу Семечкину тоже было бы стыдно, если бы он услышал, какую ересь несут кандидаты биологических наук.

– А я слышал, – Семечкин поднялся со своего места в последнем ряду, – я слышал, уважаемый Федор Михайлович, и мне не стыдно. Я горжусь докладом Леночки Полянской. Наконец, у нас появилась свежая струя в науке. Мой закон не догма. Вы мне напомнили людей, которые не захотели посмотреть в подзорную трубу Галилея и отказались признать, что у Марса есть спутники. Очень рекомендую внимательно послушать следующий доклад Михаила Яковлевича Полянского, он чуть-чуть прояснит причины того, о чем говорила Леночка. После обеда милости прошу на наши стендовые доклады, там есть что посмотреть, надеюсь, дискуссия будет отстрой.

Ленка сошла со сцены и села на свое место победительницей. На сцену поднялся Майк. Как он вырос за эти годы! Приехал в Россию совсем мальчишкой, а сейчас – маститый ученый, очень похож на отца. Так же зрит прямо в корень. Ясное дело, что народ сразу всего не понял, но интерес к докладу был огромным.

После обеда у стендовых докладов было не протолкнуться. У Максима Олеговича Козлова тоже был свой стенд, где была представлена лично его работа. Однако она входила в кластер работ, выполненных вместе с Семечкиным. Отбоя от желающих ознакомиться с результатами Максима просто не было. Он даже говорить устал. Вот это успех! О таком Максим даже не мечтал. И все благодаря кому? Полянской!

## 38


Эмма очень сдружилась с Лизой и Леной, особенно с Леной. Что Эмма, что Лена были очень простыми в общении, без каких-либо понтов, это сразу расположило их друг к другу. Первой точкой соприкосновения с Эммой стал интерес Елены к психологии животных. Постепенно женщин объединили заботы о детях, проблемы их мужей… Поначалу Эмма уклонялась от разговоров о личном, а потом как-то разоткровенничалась. В отличие от дочки Ксюши, которая оказалась в курсе истории любви матери Андрея, Эмма узнала о тяжелой психологической травме, полученной мужем в детстве, совсем недавно. Она запретила себе копаться в проблеме, как специалист-психолог. Эмма хотела разобраться в проблеме, как любящая жена, и победить ее своей любовью. Это очень импонировало Лене.

В том, что биологический отец Андрея был негодяем, Эмма не сомневалась. Наверняка великий скрипичный мэтр купался в обожании молоденьких студенток и пользовался ими, а жена смотрела на это сквозь пальцы. Ее романы-однодневки мужа не волновали. Наивная провинциалка Любочка, мать Андрея, не могла не устоять. Красивый, захватывающий душу роман! Что Любовь Петровна больше любила в мэтре: мужчину или отраженную в нем музыку, – никто никогда не узнает. Факт в том, что любила, очень любила. Преданного Фиму Зака забыла. А потом – объяснение и разрыв. Выпускные экзамены сдавала уже беременной, зная, что мэтру ни она, ни ее ребенок не нужны. Уехала сразу после последнего экзамена, ничего ни лучшей подруге Верочке, ни Фиме не сказала. Уехала, чтобы никому не мешать дальше жить. Позвонила Верочке через много лет, когда узнала, что к ней собирается на урок Ксюша. Они тогда полночи проговорили и проплакали.

Андрей уверен, что мэтр сломал жизнь матери, а вот, по мнению Эммы, все не так просто. Она считает, что жизнь у свекрови вполне удалась. У нее есть любимый сын Андрей и внучка Ксюша. Она преподает в музыкальной школе, играет в областном оркестре, дает сольные концерты. Свекровь Эммы состоялась и как человек, и как музыкант. А что мэтр? Инсульт, одиночество и бесцельно прожитые годы. Сына не признал, жил с грымзой-женой, пока не помер. Любил ли он Любочку? Если бы любил, нашел бы возможность ей помочь.

Эмме на мэтра наплевать. Как вылечить рану в душе Андрея? Как помочь ему простить своего отца? Пока не простит, покоя у него в душе не будет. Как излечить от мыслей о своем мнимом грехе – якобы унаследованной от отца зависти к окружающим? Все мысли Эммы заняты этим. Лена очень прониклась.

– Знаешь, Эмма, расскажи Андрею о моей семье. Мать ведь бросила нас с отцом, когда мне четыре года было, в Штаты слиняла. Отец меня не отпустил, сам меня с дедом воспитывал. Я уже взрослая была, уже с Егором познакомилась, когда она вернуться решила. Ее тамошний муж, Ник, умер. Естественно, я в сторону матери даже не смотрела, тем более что она, как кукушка, стала в нашей квартире осваиваться и меня выживать. Во всяком случае, я так все ее действия воспринимала. Ты сейчас вообще отпадешь. По приезде матери выяснилось, что она уехала в Штаты беременной от отца, он об этом ничего не знал. Представляешь, подарочек для Яши был – сынок Майк двадцати трех лет от роду. Поначалу тяжело было, а потом как-то все устаканилось. Отец простил мать. Я этого долго не понимала, не понимала, как отец может мать принять после всего того, что она сделала. А он просто ее ЛЮБИЛ, и мать нас с отцом любила. Я это поняла, когда меня одна дура застрелить решила, а мать меня собой закрыла. Знаешь, с тех пор почти пятнадцать лет прошло, и мы живем душа в душу. Простить легко, если любишь. Андрею надо понять, почувствовать, каким несчастным, по сути дела, был его отец, и пожалеть его. Представляешь, всю жизнь завидовать и бояться, что кто-то будет играть лучше тебя. Это же кошмарный ужас. Не исключено, что в старости Мэтр все же хотел покаяться: письма написал, Любовь Петровне скрипку оставил. Может, не только для нее, но и для сына старался. Наверняка знал, что Андрей на скрипке играет. Все же, скорее всего, любил Любочку и помнил, а сыну банально в глаза посмотреть боялся.

## 39


Перед самыми майскими праздниками завод, наконец, вышел на запланированную мощность, и большая партия приборов была отправлена заказчикам. По сему поводу Ветров организовал грандиозный праздник для сотрудников объединения, где даже сам спел «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались…». Успех имел фантастический.

Сразу после праздника Романшины уехали на дачу. Егору надо было хорошо отдохнуть: почти три года без отпуска. Андрей с Матвеем тоже собирались на дачу, но не сразу. Решили провести денек в фитнес-клубе. Они сначала позанимались в зале, перетерли последние новости с местными мужиками, опять позанимались в зале, еще чего-то с кем-то перетерли, пошли в бассейн, часок поплавали и почувствовали, что нарисовалось острое желание перекусить. Хорошо, что в том же фитнес-клубе был ресторан с исключительно здоровой пищей. Матвей с Андреем никуда не торопились, все прошлые проблемы как-то были решены, а новые еще не успели появиться на горизонте. Сидели за столом, закусывали и получали удовольствие от жизни. Вдруг к их столику подошла смеющаяся Анюта с незнакомым парнем. Андрей удивился: вроде Анюта была при Баранкине. Неужели поссорились, ну дела… Анюта вела себя развязно, если не сказать нагло. Уселась за стол к начальству, парня своего посадила, начала глупые анекдоты травить и громко смеяться. Матвей стал закипать, а Андрей насторожился. Не похоже это на Анютика. Тут под Анютин смех парень попросил мужчин вытащить из карманов все имеющиеся телефоны и положить их на стол. Матвей начал выяснять отношения, но Андрей пнул его ногой под столом и подал пример полного послушания. Дальше парень попросил начальников встать и идти вслед за Анютой к бару, якобы что-то прикупить для девушки, а потом быстро двигать на кухню. На кухне на Ветрова и Нилова надели бронежилеты и каски, затем заставили спуститься по запасной лестнице и посадили в неприметный микроавтобус с затонированными стеклами. Там уже сидели Василий Ильич и Баранкин. Матвей потребовал объяснений. Если кто-то снимает боевик, то он в артисты не нанимался. Василий Ильич лишних слов произносить не любил, пояснил, что сначала надо будет подобрать Сушкина, Эмму с Ксюшей, а уже потом он всем кое-что расскажет. Алла Леонидовна с отцом подъедут позже. Матвей чертыхнулся, неизвестности он не любил. Андрей про себя стал молить всех святых, чтобы с его девочками все было в порядке. В его жизни уже был час Х, сейчас, судя по всему, настал час Y. Не зря он так долго боялся.

Автобус остановился, и в него вошли Эмма с Ксюшей. Слава богу, живые и здоровые. Эмма тащила большой чемодан, а Ксюшка две скрипки. Последним вошел Сушкин с рюкзаком. Что случилось? Зачем чемодан? Эмма рассказал, что ей позвонил отец, приказал быстро собраться и выполнить все требования охраны. Больше никакой информации. Матвей еще раз потребовал объяснений. Ильич кивнул Баранкину. Надо сказать, что Баранкин был непривычно серьезным, сидел рядом с Анютой и сжимал кулаки.

– Сегодня утром было совершено покушение на Ленку Полянскую. На глазах у Егорши и детей ее пыталась сбить машина, специально на Ленку ехала. Счастье, какой-то парень Ленку практически из-под машины вытащил. Жива, а с Егоршей худо было. Подозревали инсульт. Врачи хотели его в больнице оставить, а он ни в какую. Наталья, теща, его под расписку домой увезла. Егорша почему-то решил, что Ленку хотели убить из-за нашего заказа, психанул, заявление собрался написать, что из института совсем уходит. Лизка вроде уговорила подождать, пока просто у нас в лаборатории поработать. Весь институт на ушах стоит, все же на Егорше держится. Митька, конечно, потянет, но любит рубить с плеча… А если кого со стороны пришлют, все, институту конец… Сушкин, ты Ларке звонил, что там у них сейчас?

– Чего, чего? Тетки все ревут, мужики матерятся, даже при детях. Зимин десять минут орет так, что на всей улице слышно, потом минут двадцать отдыхает. Охрану вокруг участка выставили. Егорше с Ленкой успокоительное вкололи, они спят. Лилька говорить перестала, молчит, за родителей держится. Если они от нее хоть на два шага отходят, орет благим матом. Маринка ревет, что Лилька на всю жизнь немой останется.

– Это шок, должно отойти, но может потребоваться долгая реабилитация, – Эмма была готова сама заплакать.

– Самое ужасное, – продолжил Сушкин, – что с Натальей плохо. В семье же все на ней держится. Хорошо, Сережка заметил, что она совсем зеленая, давление ей померил, а там цифры – шкалы не хватает. Сережка Яшке моргнул, тот сразу к охране: «Вызывайте скорую», а Сережка к родителям побежал проверять, как они. Егорка малышней занимается, присматривает, чтобы не мешались. Ребята – молотки! Скорая приехала, укол Наталье вкатила, кардиограмму сделала, вроде сейчас лучше. Майк от матери не отходит. Хорошо, что Яков Михалыча сразу снотворным вырубили, а то мог бы и коньки отбросить. В общем, жесть.

– Я так понимаю, Вы сейчас нас везете к Романшиным, – обратился Матвей к Ильичу, – люди больны, это совершенно неудобно.

– Может быть, – ответил Ильич, – но таков приказ.

## 40


Егор проснулся, осмотрелся. Ленка с Лилькой спят, Сережка сидит у кровати, дежурит. Все рядом. Хорошо. После сна немножко полегчало. Думать, почему и зачем, сейчас он не будет. Сейчас надо думать о здоровье Ленки и Лильки. Позднее он обязательно все обдумает и с Ильичом обговорит. Если хоть что-то семье угрожает, он из института уйдет. Это Егор решил твердо. Лизавета уговаривает остаться, это понятно, но сейчас семья – это приоритет номер один.

Егор пошевелился, и сейчас же проснулась Елена, а за ней Лиля. Надежда, что она после сна заговорит, провалилась. Сережка принес еду, которую приготовила Лизка, и Ленка воткнула в Лильку немножко супа и котлету. Лиля поела, но говорить отказалась. Сережка принес страшную весть: Наталье Алексеевне было плохо. Сейчас вроде уже полегчало, Сережка ей давление каждые пятнадцать минут бегает мерить, было почти двести на сто двадцать. Лена хотела сразу пойти к матери, но Лиля подняла крик.

В спальню заглянула Лиза. Зачем-то к Романшиным привезли Нилова и Ветрова с семьей, причем с вещами. Гости сидят в большой комнате в основном доме, говорить не о чем, ждут чего-то. Ильич тоже приехал вместе с Баранкиным и Анютой. Сушкин тоже здесь. Ильич молчит.

Егор вздохнул, сил на политесы нет. Он взял Лилю на руки, обнял Елену, Елена обняла Сережку, и они вышли к гостям. Егор даже не предполагал, что встреча будет такой теплой, каждый посчитал своим долгом их обнять, а Эмма расплакалась. Романшиным сейчас же освободили диван, и они все уселись там рядышком. Лиля перебралась на руки к матери и уткнулась лицом куда-то ей в подмышку. Примерно одновременно с Романшиными в комнату вошли Наталья Алексеевна и Яков Михайлович. Елена с болью заметила, как сильно оба постарели за сегодняшний день. Гости потребовали подробнейшего рассказа об утреннем событии. Причины наезда на Елену не обсуждали, было страшно. Не обсуждали, пока в комнату не ворвалась, вся взъерошенная, Алла вместе со своим отцом.

– Матвей, какого черта, почему ты не отвечаешь на мои звонки? Меня задержали полицейские, я два часа по твоей милости просидела в обезьяннике. Я – в обезьяннике, вместе со сбродом. Хорошо, что отцу удалось дозвониться. Нас зачем-то сюда привезли? Ты мне что-то можешь объяснить?

– Алла, за что тебя задержали? Не кричи, сядь и успокойся.

– Меня обвинили в том, что я якобы на замарашку покушение организовала. Георгий, мне на твою замарашку насрать, буду я свои руки о нее пачкать!

– Наша мама не замарашка, – раздался громкий голос Сережи.

– Ты сама замарашка, ты злая, придет колдунья и тебя заколдует. У тебя будет нос крючком и уши, как у ослика. Или тебя вообще в жабу превратят, – Лиля заговорила.

Лена и Лиза перекрестились, а Егор поцеловал дочку.

– Я тебя предупреждала, Георгий, что не надо жениться на замарашке. Теперь получи: жена – замарашка, и дети – замарашкины.

Егор долго терпел, но когда-то терпению приходит конец:

– Вон! Вон из моего дома!

Матвей и отец Аллы встали. У Матвея тряслись руки, тон был жесткий и ледяной:

– Алла, прежде чем ты отсюда уйдешь, ты должна извиниться за свое безобразное поведение. Имей в виду, я тебе твоих слов не прощу.

– Брейк. – Елена взяла Егора за руку. – Все, пожалуйста, сядьте. Я кое-что должна объяснить Алле Леонидовне. Алла Леонидовна, меня зовут Елена Яковлевна. Если Вы будете так ко мне обращаться, то проблем не будет. Сегодня наши с Егором дети чуть не потеряли родителей: и маму, и папу. После того, как все случилось со мной, Егору стало плохо, и наша дочь Лиля испугалась, что он умирает. Последнее, что мы от нее слышали, были слова: «Папочка, не умирай!» – У Елены прервался голос. – После Лиля не сказала ни слова. Егор поцеловал Лилю вовсе не потому, что она сказала Вам обидные слова. Лиля – ребенок. Егор поцеловал Лилю, потому что она заговорила. Надеюсь, Вы меня поняли. Теперь я буду очень благодарна Вам, если Вы расскажете, какие обвинения Вам предъявили, почему Вас задержали.

– Ленка, Алка – сука, она тебя запросто заказать могла, – высказал свое мнение Кирилл, – конечно, своими руками она ничего делать бы не стала, но заказать могла.

– Ты, Кирилл, меня с самого начала возненавидел. Зачем мне зама… Елену Яковлевну заказывать? Слава богу, у меня муж куда выше Георгия по должности. Мне на Полянскую плевать. Отвечаю на Ваш вопрос, Елена Яковлевна. На Вас пыталась наехать белая «ауди». Машину нашли, а там почему-то мои отпечатки пальцев и золотой браслет, который у меня неделю назад сломался. Он у меня в сумке лежал.

– Улик многовато, скорее всего, Кирилл, подстава, – Митя старался не поддаваться эмоциям.

– Думаю, что точно подстава. – Елена посмотрела на Эмму. – Помнишь, Эмма, мы с тобой стояли рядом с заводом, Лизку ждали? Лизка пришла, мы уже хотели обедать идти, а тут Алла Леонидовна из заводской проходной вышла и частника тормознула. Он на белой «ауди» был. Лизка еще сказала, что номер у машины такой же, как первые цифры ее телефона. Потом Лизке еще сумка Аллы Леонидовны понравилась, черная такая. Мы потом в Интернете нашли, что она двести пятьдесят тысяч стоит. Лизка сразу покупать раздумала.

– Двести пятьдесят тысяч – за сумку? – удивился Матвей. У Аллы таких сумок штук десять. Это ж надо, на что семейные деньги уходят?

– Ладно, кто про что, а женщины… Кому было выгодно подставить Аллу? – Кирилл продолжил дознание.

– Знаешь, причину можно найти почти у каждого. Можно я немного поиграю в мисс Марпл? – попросила Лиза.

Никто возражать не стал.

– Нам, Романшиным, Зиминым и прочим, Баранкиным с Сушкиным, это, правда, ни к чему. Кто и что нам Алла? Ноль без палочки. Заранее извиняюсь перед остальными. Это только мои фантазии. Вот Вам, Матвей, вдруг развестись хочется, а перед тестем неудобно. Если же Аллу Леонидовну посадят, то отмазка будет железная. Кому нужна жена-убийца?

– Я буду рассматривать Ваши слова, Елизавета Сергеевна, исключительно, как игру ума, потому обижаться не буду. Должен Вас разочаровать. У меня есть веская причина не разводиться с Аллой, во всяком случае, пока. Где-то через неделю суррогатная мать должна родить нам детей. Мы решили последовать Вашему примеру и обзавестись потомством. Завтра должны вылететь в Европу. Я хочу, чтобы Алла присутствовала при родах.

– А кто у вас будет: мальчик или девочка? – поинтересовалась Лиля.

– Лилечка, у нас должны родиться мальчик и девочка. Знаю, ты любишь девочек, будет тебе подружка.

– Елизавета Сергеевна, теперь, наверное, моя очередь. Почему, по-вашему, я мог хотеть подставить Аллу?

– С Вами, Андрей Евгеньевич, просто: хотели отомстить за жену.

– Андрей, – возбужденно заговорила Алла, – а ты ведь мог у меня браслет украсть. Помнишь, мы обедали вместе, и я сломанный браслет показывала?

– Помню, ты его выронила, а я поднял и в твою сумку, в ту, что сейчас с тобой, положил, Матвей – свидетель.

– Стоп, – Елена прервала Андрея, – Алла садилась в машину с другой сумкой, с черной, а сейчас у нее коричневый «Луи Виттон». Выходит, выронить браслет из черной сумки она не могла.

– Пусть сейчас вытряхнет все из своего «Виттона», может, браслетик там лежит, а в машину просто похожий подкинули. Дорогая Елизавета Сергеевна, Лизочка, Вы вроде меня изучили. Если бы я, Андрей Ветров, решил Алку подставить, поверьте, с браслетиком бы не облажался.

Алла начала рыться в сумке и вытащила браслет. Последовала немая сцена. Яков Михайлович воспользовался паузой и предложил Лиле пойти с ним в другую комнату, почитать сказки.

– Дедушка, ты что, нам нельзя уходить. Кто будет маму с папой защищать? Дядя Митя на веранду ушел. Сережка еще маленький, а Миксик – игрушечный. Один дядя Кирилл. Смотри, как их много.

– Лилька, ты, что, про деду Сережу забыла? Я здесь, на веранде, рядом. Я все слышу. Ты же знаешь, со мной не забалуешь.

– Нет, я здесь с мамой и папой останусь. Деда Сережа, не сердись.

Лена что-то шепнула на ухо сыну, и он принес подушечку и плед. Лена с Егором уложили девочку у себя на коленях, и она сразу заснула. Алла, конечно, следила за беседой (она касалась ее напрямую), но одновременно не спускала глаз с Егора и Елены, наблюдала, как они касаются друг друга, переглядываются. Кажется, что слова им не нужны. Может быть, это и есть семья, то, о чем все время талдычит Матвей. У них с Матвеем такого точно нет. Может быть, она, Алла, действительно какая-то ущербная? Почему замарашку все любят, а ее – нет? На всех ей наплевать, а вот на то, как к ней относится Матвей, нет.

– Василий Ильич, приподнимите, пожалуйста, завесу над тайной. Почему нас привезли сюда? Все семейство Романшиных нуждается в отдыхе. Нам здесь находиться совершенно неудобно. Мы можем уехать? Почему не расскажете, что к чему? – не выдержал Матвей.

– Не рассказываю, потому что новостей жду. Вытащили Вас сюда с Андреем Евгеньевичем, потому что в Ваши машины, пока Вы в фитнес-клубе здоровье поправляли, бомбы подложили. Если бы не Анюта, которая бдительность проявила, Вы бы, Алла Леонидовна, были бы уже вдовой, и с будущими детишками Вам самой бы разбираться пришлось, без мужа. Это Вам не в обезьяннике два часа посидеть.

Ребята все время тихо сидели на подушках на полу в углу комнаты и внимательно слушали. Когда услышали про бомбы, сразу вскочили, заговорили. Ксюша кинулась к отцу. Эмма заплакала. Андрей крепко обнял своих девочек. Пока все обошлось. Алла пододвинулась к побледневшему Матвею. Елена содрогнулась, происшествие с ней – цветочки. Егор укрепился в желании уйти из института.

Сергей Зимин всю жизнь любил, когда поставлены все точки над «и».

– Егор, скорее всего, весь этот ужас связан с институтским заказом. Признайся, ты что-нибудь знал? Почему не поделился? Мы бы хоть охрану для ребят наняли.

– Опять Вы меня обижаете, Сергей Александрович. Не мог, не имел права ничего рассказывать. Всех, кто работал над заказом, негласно охраняли, это уж Василий Ильич постарался. Не имел права никому ничего говорить, но все же одному человеку рассказал – моей любимой теще Наталье Алексеевне. Она полтора года охрану всех детей, всей великолепной семерки, оплачивала.

– Наташенька, – Яков Михайлович прослезился.

– Наташка, твою мать, если, когда обидел, прости дурака. До смерти за тебя Бога молить буду. – Сергей Зимин поцеловал Наталье руку. – И ты, Егор, прости. Знаю, что ты мужик, что надо, но дурной характер, сам знаешь…

## 41


Пока суть да дело, Лиза с Ларой собрали чай. Почему-то очень хотелось пить. Все уселись за стол, наступило затишье, Елена привалилась к Егору и почти заснула. Разбудил ее телефонный звонок сотового Василия Ильича. Он обратился к отцу Аллы:

– Леонид Тимофеевич, два часа назад Плахотнюк застрелился. Вы сами все расскажете или Николая Николаевича дождетесь? Он уже подъезжает.

Андрей насторожился. Николай Николаевич – это тесть. Выходит, без него дело не обошлось. Все-таки тесть – сволочь. Мало того, что его подставил, это понятно, но Романшина-то за что?

Андрей предвидел, что с приездом тестя у него начнется очередной взрыв мозга, поэтому набрался наглости и спросил у Егора, нет ли у него чего-нибудь, чтобы снять стресс. Зимин хлопнул себя по лбу: давно пора. Мужчины занялись спиртным, а Лиза с Ларой вытащили из холодильника все, что хоть как-то походило на закуску. Напряжение стало спадать, зазвучали шутки и смех. Ильичу все время звонили по телефону. После одного из звонков Ильич попросил минуту внимания.

– Свирский с Семечкиным дошли до администрации президента с жалобой на спецслужбы, которые не смогли предупредить сегодняшние происшествия. Мало того, что науку гнобят, так еще и людей, которые работают вопреки всему и делают много полезного для страны, сохранить не могут. Скорее всего, будет письмо от Академии наук в правительство с требованием разобраться в сложившейся ситуации и наказать виновных. Кстати, Свирский просил передать тебе, Георгий Викторович, чтобы ты заявление написал с просьбой о предоставлении тебе годового творческого отпуска.

Егор усмехнулся. Ну Свирский, ну змей! Почуял, что Егор может уйти из института, сразу очередную морковку перед носом повесил. У Мити лицо сделалось суровым. Неужели вся эта громадина – институт – ляжет на его плечи? Надо, чтобы Егор в институте остался. Если останется, поможет. Лиза посмотрела на мужа, поняла его опасения и шепнула на ухо: «Справишься!»

Андрей выглянул в окно и долил себе вискаря. В голове взорвалась очередная бомба. К дому по дорожке шел не только тесть, но и его мать – Любовь Петровна. Мать Андрей был рад видеть всегда, в любое время дня и ночи. Но… Карабас вел мать за руку, или, наоборот, мать вела за руку Карабаса. В общем, шли вдвоем, держась за руки, как влюбленные школьники. Это для Андрея стало шоком! Когда тесть с матерью вошли в комнату, Андрей увидел, что Ксюша заговорщицки переглянулась с бабушкой, усмехнулась и посмотрела на родителей. Жди сюрпризов.

Матвей обрадовался, что, наконец, появился тесть Андрея. Он должен прояснить ситуацию, а потом можно будет уехать. Матвей очень устал, да и Романшиным надо дать отдохнуть.

Слово взял Василий Ильич:

– Раз все собрались, кратко обрисую ситуацию. На заводе процент бракованных изделий составлял где-то десять процентов. Не много, не мало, средне. Андрей Евгеньевич посчитал, что много, и обратился к своему заму по режиму. У того все уже было схвачено. Преступники составляли акт, что бракованные изделия уничтожаются, а на самом деле уничтожали только корпуса приборов, все нутро переправляли в другое место, вставляли в новые корпуса с целью перепродажи за рубеж, сами понимаете, не лучшим людям на земле. Спецслужбы выжидали, не брали сволочей: нужно было отследить всю цепочку. Неделю назад всех взяли с поличным. Теневым главой схемы был Плахотнюк. Сам ничем не рисковал. Деньги получал на подставных людей. Случись прокол – хотел все свалить на Андрея Евгеньевича, но облажался, не понял, с кем связался. И последнее, что хочу сказать. От имени спецслужб хочу извиниться за, как говорится, доставленные неприятности. Хочу только добавить, что Елену Яковлевну спас наш сотрудник. Должен был работать лучше, не допустить форс-мажора, прошу простить.

– Теперь должен высказаться я, – начал Карабас, – во многом это моя вина. Я должен извиниться перед всеми, прежде всего перед Вами, Елена Яковлевна, и перед Вами, Георгий Викторович. Не знаю, кто там наверху тасует колоду наших жизней, но почему-то на Вас упало то, что должно было упасть только на меня. Тяжело это очень. Плахотнюк, сволочь, застрелился.

– Сам застрелился? – спросил отец Аллы.

– Сам, Ленька, сам, не дал мне долг свой по жизни выполнить. Не дал, сволочь, себя грохнуть.

– Колька, ну и слава богу, что не грохнул. Пора тебе все рассказать. Здесь самые близкие люди собрались. Решайся, Колька, решайся. Всю жизнь молчал, не дай бог, помрешь, Эмма так ничего и не узнает. На меня не надейся, я ничего не скажу.

– Стыдно мне всех своими проблемами отягощать, но так карты легли. Когда-то давно были мы с Ленькой молодыми, в институт поступили. Плахотнюк с нами в одной группе учился. Мы с Ленькой были из простых семей, это потом мы в нужном месте в нужное время оказались, а может, просто поумнее других были… У Плахотнюка отец в ЦК работал, тогда это было ого-го! Заоблачная жизнь с неограниченными возможностями. Не то чтобы мы с Плахотнюком дружили, просто иногда общались. Уже на последнем курсе как-то пригласил нас Плахотнюк к себе на вечеринку. Предупредил, что там красивая девушка Марта будет, гордячка, не дает. Короче, Плахотнюк хотел ее подпоить, а потом… Даже говорить об этом противно. Мы с Ленькой решили, что пойдем на вечеринку и постараемся Марту спасти. Пришел я к Плахотнюку, мы с Мартой посмотрели друг на друга и поняли, что это Судьба.

– Папа, почему ты мне этого раньше не рассказал? – Эмма заплакала.

Андрей прижал Эмму к себе, а Ксюша взяла мать за руку.

Николай Николаевич ничего не ответил и продолжил рассказ:

– С Мартой мы от Плахотнюка сразу ушли. Я институт окончил, первую зарплату получил и в тот же день Марте предложение сделал. Марта очень быстро забеременела. Как-то пришел домой, а у нас дома – Плахотнюк. Марта отбивается, кричит, а Плахотнюк ее изнасиловать хочет. Всю свою дальнейшую жизнь я жалею, что тогда Плахотнюка не убил. Марта не дала. Отсидел бы несколько лет, Марта с Эммой меня бы дождались. Дальше жили бы счастливо. А так… Родилась Эмма, все было хорошо. Домой я приезжал вечером на автобусе, Марта частенько брала коляску с Эммой и ходила меня встречать. И вот в один, самый черный день моей жизни, подъехал я к своей остановке, а там движение перекрыто и народ толпится. Я людей растолкал и вижу: лежит моя Марта на проезжей части вся в крови, мертвая, а какая-то женщина Эмму в коляске качает. – Николай Николаевич сделал паузу: нелегко о таком вспоминать. – Потом узнал: Марта поняла, что машина специально на нее едет, и коляску вперед толкнула. Это, Эмма, тебя спасло. Почему тебе раньше ничего не говорил? Спроси у Георгия Викторовича, каково это: любимую жену в одну секунду потерять? Разум помрачился, а ты, маленькая, плачешь. Тебе тогда семь месяцев было, еще грудная была. Что мне с тобой, мужику, делать? В тот же вечер пришла ко мне Валька, мы с ней до Марты шуры-муры крутили. Предложила, если я с ней распишусь, тебе матерью стать, только условие поставила, чтобы ты, Эмма, не знала, что ты ей неродная дочь. Я согласился, только со своей стороны предупредил, что, если замечу, что она к тебе не как к родной дочери относится, выгоню на раз. В среднем она ничего, тебе только добра желала. Дура, конечно, но это не ее вина. Ты – другая, умная, в мать, в Марту.

Теперь, Андрей, я тебе кое-что сказать хочу. Ты пойми, Эмма у меня – единственное, что от Марты осталось. Я днем и ночью всю жизнь боялся, что Эмму Плахотнюк убьет. То, что на Марту Плахотнюк наезд организовал, я не сомневался. Я многого Эмме не разрешал, что другим детям можно. Боялся и боюсь за нее. Как я мучился, когда она в возраст вошла и женихи появились. Первый жених – Борька – дерьмо собачье. Я ему отступные предложил, чтобы он Эмку бросил, он на раз купился. Клинику его – это я ему организовал. За то, что Эмму таблетками кормил, пригрозил отобрать. Он сейчас же обделался. С Борькой я разобрался, потом ты на горизонте появился.

После этих слов тестя Андрей плеснул себе вискаря от души, не жалея.

– Я справки навел. Два раза прогорел со своим бизнесом, по глупости прогорел. Это минус. Плюс, что к Эмке на курсы психологические пошел, в бизнесе партнеров и конкурентов чувствовать надо. Вызвал тебя к себе. Думал, пугну – и исчезнет очередной жених в неизвестном направлении. Представьте себе, – обратился Николай Николаевич к окружающим, – приходит ко мне нахал, чуть ли не руки в карманах, и ничего не боится. Я со своим секретарем договорился, что орать на него начну, чтобы сразу жениху показать, на что способен. Ору, вижу: жених не застращался, стоит, улыбается. «Я, – говорит, – к Вашей дочери на курсы хожу, она научила разбираться, когда по-настоящему ругаются, а когда цирк устраивают». Так, первый уровень прошел. Я ему: «Раз на курсы ходишь, сможешь людей разговорить так, чтобы они свое нутро показали?» А нахал отвечает: «Легко. Только расскажите, о чем речь пойдет, и не ругайтесь, если чушь пороть буду». Белиберду нес, но всех на чистую воду вывел. Второй уровень прошел. Я решил нахала себе в помощники взять. Зарплату положил и предложил денег дать взаймы, чтобы одежонку поприличнее купил. Не взял, а на следующий день в новом костюме явился, с иголочки. Третий уровень прошел. Понял, что жених серьезный, Эмку (не мои деньги) любит. Андрей, ты пойми, я же тебе самое дорогое, что у меня есть, отдал. Должен был я из тебя мужика сделать или нет? На тебя же дочь и внучку оставляю. Мать с тебя пылинки сдувала, воспитание женское. Конечно, бывало, приходилось тебя мордой об стол приложить. Видел, что ты меня еле терпишь, ради Эмки терпишь. Карабасом прозвал. Не зря я старался. Мужиком ты стал. Горжусь. Я на тебя все свои заводские акции переписал с условием, чтобы ты часть прибыли Нинке выплачивал. Ты теперь не только директор, ты теперь собственник. Как я понимаю, пополам с Матвеем. – Николай оглянулся на Леонида.

– Как только дети родятся, мои акции перейдут к Матвею. Это при всех подтверждаю.

Матвей посмотрел на Андрея, который вцепился в свой стакан с виски, и плеснул себе. Взрыв мозга оказался заразным.

– Николай Николаевич, а что все же произошло с Плахотнюком? – спросила Лиза.

– Давайте это я расскажу, – предложила мама Андрея, – а то Коля и так уже сутки на диких нервах, а у него сердце, давление. Немножко неудобно, что мы вас своими личными проблемами отвлекаем, но я все же скажу: Андрей, я выхожу за Колю замуж, с Валей он развелся. Она не в обиде. Ей Коля много что оставил. Мы с Колей давно вместе и любим друг друга. Не сердись, что тебе не говорила, боялась, что ты против будешь. Коля ко мне каждый месяц приезжал. Вчера вечером ему доложили, что всех преступников арестовали. Он сейчас же в Москву собрался, я его одного не отпустила. Утром приехали, а тут сообщили, что Леночку машина задавить пыталась. Тот же почерк, что и с Мартой. Смотрю, Коля пошел, сейф открыл и пистолет достал. Я испугалась, а он просто голову потерял: «Плахотнюк мстит и за Марту, и за Эмму, и за то, что всю его авантюру с заводом вычислили, и просто за то, что нам хорошо. Надо его грохнуть». Тут выяснилось, что Андрюшу с Матвеем тоже убить хотели. Тут и я согласилась, что Плахотнюку не жить. Мы поехали, а рядом с квартирой Плахотнюка уже люди в масках и с автоматами. Позвонили в дверь, а там – выстрел. Вошли в кабинет… Лучше этого не знать. На столе письмо лежало, а в нем… в общем, Плахотнюк во всем признался. Не простил он, что Коля с Мартой друг друга полюбили и были счастливы. Марту убил, но этим не удовлетворился. Черная душа покоя не давала. Несколько лет назад узнал, что институт Георгия Викторовича оборонный заказ получил, и на всякий случай прикупил завод, который расположен прямо рядом с институтом. Поначалу думал просто бизнес на институтской разработке сделать, а потом придумал, как Коле очередную гадость сделать. Завод Плахотнюк купил на подставных лиц, через них и продал. Коля поначалу не знал, что у завода Плахотнюк хозяином был. Когда узнал, заподозрил, что не просто так Плахотнюк завод продал. Никому, кроме Андрея, Коля не доверял, поэтому поставил его директором. Надеялся, что Андрей с ним советоваться станет, подстраховать хотел. Но у Андрюши характер… все сам. Слава богу, что вокруг Андрюши хорошие люди собрались. Когда вся авантюра с продажей приборов за рубеж у Плахотнюка провалилась, решил Плахотнюк всем отомстить по принципу домино. Он так и написал. Леночку Плахотнюк приговорил, чтобы Георгия Викторовича наказать за то, что Андрею помогал. Подбросил улики, чтобы в смерти Леночки обвинили Аллу, дочку Леонида Тимофеевича. Тяжелый удар для отца. Ну, а Андрея с Матвеем решил взорвать, это уж, чтобы Колю добить. На этом все. Добро все же победило Зло. Вы все его победили. Можно жить дальше. Теперь давайте о хорошем. Слышала, Мариночка, как ты поешь. Замечательно. Если хочешь, я могу с тобой дополнительно заниматься, хоть каждый день, бесплатно, конечно. Лилечка, и с тобой.

– Бабушка Люба, я хочу заниматься, – Лиля проснулась, – только я петь не хочу, хочу на скрипке играть, как Ксюша.

– Это всегда пожалуйста, – засмеялась Любовь Петровна.

– Господа, у меня два сообщения, оба хороши по-своему. – Василий Ильич встал со своего места. – Во-первых, через сорок минут вы все выезжаете на аэродром, откуда военным самолетом вас доставят к генералу Быстрицкому на базу отдыха. Это приказ, обжалованию не подлежит. Там вы будете в полной безопасности, а мы тут пока концы зачистим. Уезжают все, кроме Матвея Матвеевича с супругой. Они полетят в другую сторону. У них сегодня родилось пополнение, немного раньше срока. Ура!!!

## 42


В конце концов старшее поколение осталось в Москве, дав самое честное, благородное слово, что на даче с участка – никуда. Остальных просто не стали слушать. Над лепетом Майка, что он лекции не дочитал, просто посмеялись.

– А если Вас на тот свет отправят, кто лекции читать будет?

Егор немного боялся, что у Быстрицкого ему не удастся побыть наедине с семьей: собралась слишком большая компания. Быстрицкий предусмотрел все. Каждую семью поселили в свой комфортабельный домик с камином. Домики стояли на берегу озера на приличном расстоянии друг от друга. Хочешь общаться – общайся, не хочешь – не общайся, никакой скученности. Еду можно было заказать прямо в домик. Территория базы отдыха была огорожена и хорошо охранялась. На озере дежурили бдительные спасатели. За детей можно было не беспокоиться. Первые трое суток все банально спали или валялись на берегу озера. Слишком многое нужно было переварить. Егор три года не был в отпуске и прямо чувствовал, что усталость валит у него из ушей. Они с Леной тихо радовались, глядя на детей. Дети были в полном восторге. Во-первых, прогуливали школу, а во-вторых, кругом было столько всего интересного. Погода стояла прекрасная, вода в озере прогрелась, и все дружно купались. Потом все, включая Лилю, летали на вертолете и ездили на танке. Ксюша, Марина и Лиля выступили на концерте в военном городке и имели оглушительный успех. Быстрицкий показал ребятам, как прибор, который сделали их родители, помогает защищать Родину. Ребята прониклись. Вечером к Егору пришла делегация во главе с Яшей. Дети просили его остаться в институте и продолжить работу. Егор пообещал, хотя каждую ночь просыпался в холодном поту от ужаса, что Елену задавила машина, дотягивался рукой до спящей рядом Елены и испытывал необычайное облегчение. О работе Егор не думал: не время. Однажды лежал на песочке рядом с озером, просто смотрел в небо… и вдруг его осенило, в голове появилась четкая картина, почему у них возникает высокочастотный резонанс. Все так просто! Позвонил тестю, тот вдохновился. Зимин сразу составил программу и стал считать, идея Егора подтвердилась. Ирина Константиновна вышла на работу готовить проверочный эксперимент. Работа завертелась, а Егор лежал на берегу озера и ничего не делал. Это было совершенно неправильно. Отдых хорош в меру, черт возьми! Елена тоже заскучала, часами говорила с Раисой и Семечкиным. Первым сдался Андрей. Улетел на свое детище – завод. Матвей к этому времени тоже вернулся в Москву, он был абсолютно счастлив. Он был готов возиться с детьми день и ночь. Алла привыкала к детям потихоньку, изучала журналы с детской модой, но менять памперсы детям, в отличие от Матвея, брезговала.

Наконец, настало время прощаться с Быстрицким и Егору с семьей. Быстрицкий проводил гостей на аэродром. На прощание обнялись, слова оказались лишними.

В Москве всей компанией сразу попали на концерт в большой зал консерватории. Перед закрытием сезона состоялся традиционный концерт «Фима Зак и его друзья». Любовь Петровна встретилась с Фимой у Верочки. Поплакали, посмеялись, вспомнили прошлое, а потом Фима предложил сыграть вдвоем то, что когда-то играли в молодости. Любовь Петровна сначала застеснялась, а потом согласилась… Это же такая радость – играть! Верочка села за фортепиано. Фима с Любой заиграли, звуки завораживали и вели их за собой… Фима с Любой играли, играли, а потом музыка кончилась. Они посмотрели друг на друга. Неужели это они сотворили такое? Они – Фима и Люба. Как это отличалось от того, как они играли в молодости! Все же жизнь прожита не напрасно. Фима загорелся сыграть вместе с Любой на своем концерте в консерватории. О таком Любовь Петровна даже не могла мечтать. Успех был оглушительный. После концерта к Любови Петровне подошел старенький профессор. Он церемонно поцеловал ей руку и выразил свое восхищение, особенно подчеркнул, что был рад услышать снова скрипку Евгения Самуиловича, великого музыканта. Стоявший рядом, Андрей не выдержал:

– Великий музыкант – ремесленник по сравнению с матерью. Неужели Вы этого не слышите?

– Слышу, голубчик, слышу. Только это Евгений Самуилович сделал из Вашей матушки музыканта. Уж поверьте. Я знаю. Когда его инсульт разбил, боялся всем обузой быть. Вами очень интересовался. Жалел, что не может Вас послушать, помочь. Не держите на него зла.

Прошение Егора о предоставлении ему годового творческого отпуска удовлетворили. Исполняющим обязанности директора стал Митя, а замом по науке – Баранкин. Сушкин категорически отказался. Ничего, его время еще придет. Тринадцать лет назад Егор первый раз пришел в институт. Тогда он наивно надеялся, что его зам. директорство продлится не более года. Прошло долгих тринадцать лет. Сколько всего произошло за это время… Главное – он встретил Ленку, родил детей, сохранил институт…

Егор ехал на работу, и его душа пела. Он ехал и предвкушал, как он войдет в лабораторию, включит аппаратуру, Сушкин начнет ворчать, что он все делает неверно… А потом, потом начнется этот трудный, иногда занудный, но такой занимательный и волшебный процесс познания нового и неизвестного.

Егор ехал в институт и улыбался. Впереди его ждала… болдинская осень.


Вместо Эпилога


С Новым Годом!

или

Двадцать лет спустя…


Если в твоей душе осталась хоть одна цветущая ветвь, на неё всегда сядет поющая птица.

(Восточная мудрость)


1


Георгий Викторович Романшин подошел к окну. На улице бушевала настоящая метель, совершенно нетипичная для погоды конца ноября. Скоро Новый год, а там еще чуть-чуть и закончится семидесятый год его жизни. Хорошо бы куда-нибудь смотаться с Еленой и отпраздновать очередной день рождения тихо, в каком-нибудь кафе на краю света… или на даче с детьми в кругу самых близких людей. Мечты, мечты … Придется выдержать торжественное мероприятие с речами многочисленных выступающих, вручение адресов… Даром, если бы выступали сотрудники института. Большинство из них давно стало родными людьми, как-никак первый раз Егор переступил порог института тридцать четыре года назад. Такое мероприятие Егор как-нибудь бы перенес, не очень приятно быть в центре внимания, но, как когда-то его учил мудрый Ленкин дед, надо дать возможность людям делать добро и сказать спасибо. Не все у Егора получилось, но всю свою жизнь он честно старался работать на благо института и его сотрудников, поблажек себе не давал. Все же что-то хорошее сумел сделать.

Скорее всего институтским-то и слова-то сказать не дадут. Выступать будут министерские и прочая шушера со стандартными речами, куда вместо имени прошлого юбиляра впишут его имя. Ладно, не надо о грустном! Никаких итогов он для себя пока подводить не собирается. Если бы не знать среднюю продолжительность жизни российского мужчины, так и вообще ничего, все в порядке. Вон с Ленкой и в постели еще кое-что получается, так что он еще о-го-го! Молодым фору даст!

Надо же, как загордился! Егор, как трезвый человек, отдавал себе полный отчет в том, что очень сильно отличается от молодых. Опытом? Тем, что «скромнее стал в желаньях?» Может быть. Но не только этим. У Егора в детстве был дед, который вложил им с братом Кириллом очень четкие понятия, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Всю свою жизнь Егор следовал правилам деда, и они его ни разу не подвели. Дед научил внуков рыть вглубь, а не вширь, не лениться и во всем докапываться до сути. В молодости казалось аксиомой, что для того, чтобы чего-то добиться в жизни, надо много работать и думать. Людям не хватало продуктов, но они стремились к чему-то высокому, во всяком случае стремились те, с кем общался Егор. Сейчас магазины ломятся от товаров, улицы стали красивыми, чистыми. Какую музыку хочешь – такую слушай, какие джинсы хочешь – такие носи. Все красиво и замечательно, но почему-то Егора это не радует. Эму кажется, что все это мишура, красивый фасад, за которым – пустота. Что для молодежи аксиома сейчас? Молодежь сейчас… Черт побери! До чего он, Георгий Викторович Романшин, докатился! Не хватает еще начать ворчать, что раньше снег был белее. Первый звоночек прозвенел! Все же стареешь ты, брат Романшин. Нет, чтобы порадоваться какие у тебя в институте ребята.

Последние двадцать лет Егор занимает почетную должность Президента института и является его бессменным научным руководителем. Уже лет десять назад он озаботился проблемой подготовки молодых кадров, которые должны прийти на смену старикам или, если говорить, соблюдая политесы, старшему поколению. Что такое правильный научный руководитель, Егор знает очень хорошо: всем, чего он достиг в работе и в жизни, Егор обязан своему научнику – Свирскому. Романшин достал альбом и посмотрел на фотографию своего учителя. Егору показалось, что Свирский ему подмигнул, а в голове зазвучали слова: «Теперь ты сам. Думай, и у тебя все получится. Помни, на хромую лошадь я бы никогда не поставил.» Да, теперь Егор сам, а уж хромая он лошадь или нет, покажет только время.

Довольно давно в голове у Егора где-то на подкорке крутилась одна мыслишка, но времени на ее обдумывание не было, более того не предвиделось. Вот он и замутил молодежную лабораторию, в которую он эту самую мыслишку и подкинул. Поначалу все было как-то так: ни то ни се, а потом понеслось. Сейчас начальником лаборатории они с Митей – полноправным директором института, поставили племянника Егора – Яшку, а его замом – Егорку, сына самого Митьки и его жены Лизы, ведущей сотрудницы института. Два года назад к работе лаборатории присоединилась любимая дочь Егора – Лиля. Работа в лаборатории идет полным ходом, только успевай ребятам пот со лба утирать. Егор с Митей очень довольны. Конечно, сторонний, критически настроенный наблюдатель может начать придираться, что в институте процветает семейственность. А вот Егор с Митей гордятся, что у них в институте трудятся целых две династии ученых: Полянских – Романшиных и Зиминых. У Лили Романшиной еще прабабушка Марина Полянская работала в институте, а у Егорки – бабушка и дедушка Зимины.

У Георгия сжалось сердце. Прошлым летом из жизни скоропостижно ушел Сергей Зимин. Институт осиротел, в нем стало непривычно тихо. Ирина Константиновна, жена Сергея, ушла в себя, Лиза всеми силами старается ее растормошить. Где-то месяц назад на помощь призвали Эмму, и вроде появилась положительная динамика. Тьфу, тьфу, чтоб не сглазить.

Егор засмотрелся на падающий снег… О чем он думал? Да, о жизни, о молодежи, о детях… Да, о детях… На работе у них все хорошо, а вот в личной жизни, как-то все не складывается…


2


Сколько Луша Нилова себя помнит, столько она ведет две самые настоящие войны: не на жизнь, а на смерть. Первый театр военных действий – это непрекращающаяся ни на минуту борьба с мамашкой. Она началась практически сразу, как только Луша вышла из грудничкового возраста и стала что-то понимать. Вы думаете, как мамашка назвала маленькую Лушу, младенца, который еще не мог за себя постоять? Нормальному человеку никогда не додуматься – Луизой. Это ж надо придумать такую пошлость! Хорошо, что мать до Мальвины не докатилась. Впрочем, как-то Луша специально к какому-то мамашкиному суаре выкрасилась в синий цвет с красными прядями и стала поучать материных подружек, как надо одеваться. Вот был цирк: мамашка зубами скрежетала, а папа смеялся. С кем, с кем, а с отцом Луше повезло, у них полный консенсус, в любую разведку вместе пойти можно. Еще у Луши есть классный брат – двойняшка. Мать хотела назвать его Артурчиком, но здесь уж отец встал на дыбы. Настоял, чтобы назвали Пашкой. В детстве Луша с Пашей, хоть и дрались смертным боем, но против мамашки всегда выступали единым фронтом. Спина к спине оборону держали.

Первый раз папа взял Лушу и Пашу к Романшиным, когда ребятам было года три. Луша, тогда еще Луиза или просто Лу была совершенно очарована. Во-первых, у Романшиных можно было сколько угодно носиться по квартире и даже играть в прятки. Луша с Пашей и Лилька Романшина прятались, а тетя Лена их искала и почему-то никак не могла найти. Лилька показала Луше все свои куклы, а Пашке – солдатиков ее старшего брата. Все игрушки можно было трогать руками и играть в них, сколько хочешь. А потом домой пришел Сережа, старший брат Лили. Он привел ребят в свой зоопарк и даже разрешил погладить морскую свинку. Свинка жила в таком замечательном домике и так потешно ела морковку, что Луша сразу решила стать морской свинкой и остаться жить в зоопарке. Сережка быстро понял, что Луше, как и свинке, очень хочется морковки. Он пошел на кухню, выбрал две самые красивые морковки, почистил их, тщательно помыл и только потом дал им с Пашкой. Луша была счастлива и дома радостно стала пересказывать мамашке все, что было у Романшиных. Дурочкой еще была. Скандал был грандиозный! В чем только мамашка отца не упрекала! Хорошо, что у него нервы крепкие. Отцу на все мамашкины вопли наплевать. Он забрал детей к себе в кабинет, и там они все вместе целый вечер смотрели мультики. Мамашку отец в кабинет не пустил.

Луша с Пашей тогда были совсем маленькими, но скумекать смогли, что мамашке ничего лишнего говорить не надо. У них с папой своя жизнь, у мамашки – своя. Приходилось, конечно, иногда напяливать на себя гламурные тряпки, которые выбирала для них с Пашкой мамашка, и изображать из себя пай-девочку и пай-мальчика перед ее подружками, но это они с Пашкой довольно быстро побороли. Где-то, когда Луше было лет семь, они с Пашкой одержали судьбоносную победу над мамашкой.

Все началось с того, что ребят пригласил в гости папин сослуживец. Мамашка была в большой дружбе с его очередной женой. У сослуживца было двое детей – парень Гарик и девочка Катя от предыдущих браков. Сослуживец отца, порядочная сволочь, лишил матерей детей родительских прав за мифические прегрешения и не разрешал им видеться со своими кровиночками. Тогдашней жене сволочи на Катьку с Гариком было начихать.

Катька – хорошая девочка, она очень нравилась Пашке. На вкус Луши Катя была слишком тихой и всего боялась, но раз Пашке Катя нравилась, критиковать ее Луше было без надобности. А вот Гарик вызывал стойкую антипатию и у Луши, и у Паши. Однажды Луша сделала что-то не так, как хотел Гарик, так он в отместку очень больно ущипнул ее за руку. Луша такого простить не могла и дала сдачи. Пашка тоже в стороне не остался, заступился за сестру. До Гарика дошло, что он один против двоих. Драться Гарик не стал – испугался, но пообещал, что, когда ребята уйдут, он побьет Катьку. Луша сразу поняла, почему Катька такая пришибленная.

Гарик откуда-то узнал, что Луша очень любит животных и даже помогает их лечить. Этот засранец стал слать Луше и Паше фотки, как он мучает кота. Слал практически каждый день. Потом, видимо, фотографии про кота кончились, и Гарик стал слать фотки голых дядек и теток. Лушу от этих фоток тошнило, но она не могла пожаловаться даже отцу. Гарик прислал СМС, что, если ребята проболтаются родителям, то он сломает Катьке руку.

Идти в гости и встречаться с Гариком ребятам совершенно не хотелось. Вот они и придумали запрятать Лушино новое выходное платье. Мать ни за что бы не позволила детям ехать в гости абы в чем. Когда настало время одеваться, мамашка естественно велела Луше достать обновку. Луша открыла платяной шкаф и сделала вид, что ищет платье, а потом развела руками: платье пропало. Мамашка сама обыскала шкаф и вызвала домработницу и няню ребят. Они тоже поискали платье и тоже не нашли. Мать объявила домработнице и няне, что они уволены. Она обвинила их в том, что кто-то из них украл платье. Мамашка чуть было не вызвала полицию, но вмешался отец. Он сразу внес ясность, что ни о каких увольнениях речи быть не может. И домработница, и няня его полностью устраивали. Мамашка позеленела.

– Луша, девочка, где платье, куда ты его дела? – отец как-то сразу все понял.

– Папа, оно у меня в кукольном домике, под ковриком спрятано, – пришлось признаться Луше.

– Матвей, ты должен эту паршивку выпороть, – начала вопить мамашка.

– Папа, мы вместе с Лушей платье прятали, – Пашка не бросил Лушу в трудную минуту.

– Матвей, значит ты должен выпороть из обоих, – мамашка никак не могла успокоиться.

– Алла, иди к себе, никого я пороть не собираюсь, я хочу разобраться, почему дети так поступили с платьем. Луша, платье тебе не нравится? Почему ты раньше не сказала? Мы бы поехали в магазин и выбрали что-то более соответствующее твоему вкусу.

– Папа, дело не в платье, просто мы с Пашкой не хотим ехать в гости. Там Гарик, он плохой. Мы ничего не можем тебе рассказать, т.к. Гарик обещал сломать руку Кате, если мы проболтаемся.

– Так, это серьезно. А Вы не подумали, что Гарик может сломать руку Кате, просто, если Вы не приедете? Если угрозы Гарика реальны, то его надо остановить. Что он Вам сделал? Если Вы будете молчать, то Кате может стать совсем плохо.

Пашка раскололся и показал отцу фотки. Тот промолчал, но по виду Матвея Матвеевича легко было понять, что он потрясен. Мать посмотрела на фотки и выдала, что их наверняка присылал детям не Гарик, а Сережка Романшин. Что было дальше Луша помнит плохо – она кинулась на мать и стала колотить ее руками и ногами. Отец тогда с трудом ее остановил. Мать выразила уверенность, что теперь-то отец выпорет Лушу. Отец отказался. Тогда мать по дури и выдала коронную фразу:

– Матвей, если ты не выпорешь эту мерзавку, то между нами все кончено.

– Алла, если ты так ставишь вопрос, то в понедельник я подам на развод. – ледяным тоном ответил отец.

Луша знала, что ее отец большой начальник, но никогда не задумывалась, что это значит. В тот день она поняла, что такое начальник. Папа выпрямился и стал выше ростом, а мать жутко испугалась и стала маленькой и старой. Отец отобрал у матери сотовый, велел сидеть дома, отвез детей к Романшиным, а сам поехал за советом к тете Эмме. В конце концов Катьку отдали ее матери, а Гарика отослали за границу в какой-то пансион.

Мечты Луши и Паши, что родители разведутся, не оправдались. Мать сумела найти подход к мужу и осталась его женой, во всяком случае формально. От детей она отдалилась. Бдительность Луша не теряла, мамашка могла напакостить в любой момент, но кое-какие силы удалось перебросить на второй фронт. Еще в пять лет Луша приняла твердое решение, что она выйдет замуж только за Сержку Романшина.


3


Когда родились дети, Матвей узнал, что такое счастье, настоящее счастье. Какое это было удовольствие купать малышей, читать им сказки, обсуждать их детские проблемы. Матвей сильно ругал себя, что не озаботился рождением детей раньше, почему-то в молодые годы ему казалось, что дети – это сплошная головная боль. Наверное, тогда он просто не дорос до детей. Поначалу Матвей негодовал, что Алла не разделяет его чувств. Она переложила заботу о детях на няню, и больше ими не интересовалась. Поначалу Матвей негодовал, а потом осознал, что в создавшейся ситуации масса плюсов. Он мог воспитать детей так, как ему нравилось, привить им те ценности, которые именно он, а не Алла, считал достойными.

Как только Луша с Пашей чуть-чуть подросли Матвей познакомил их с детьми Георгия Романшина. Матвей не обманулся ни в Лиле, ни в Сереже. Лиля стала лучшей подружкой Луши, а Сережа… Чего только Сережа не сделал для Луши и Паши. Перво-наперво это Сережа придумал имя Луша для Луизы. Как мог Матвей так опростоволоситься и согласиться с Аллой назвать дочь Луизой? Девочка росла чертенком, и имя – Луиза абсолютно ей не подходило, более того звучало издевкой. Сережа подумал, подумал и предложил дома звать Луизу Лушей. Матвею это очень понравилось, Луша – это так уютно и по-семейному. Дома, конечно, пришлось выдержать баталию с Аллой. Только у Лушки характер Аллы. Она просто игнорировала мать, когда та звала ее Луизой, притворялась, что не слышит, а когда получала паспорт поменяла себе имя на Лукерью. Все сама провернула.

Луша и Паша росли сообразительными ребятами и быстро выучили буквы, а вот приучить их читать Матвею никак не удавалось. Приучил Сережа. Как-то, когда ребята пришли в гости к Романшиным, и Лушка там выкинула очередной фортель, Сережа достал О’Генри и начал читать ребятам про вождя краснокожих. Дети пришли в полный восторг. Сережа только начал читать рассказ, а книжку дал детям с собой домой, чтобы им там кто-нибудь дочитал до конца. Матвей в то время был очень загружен на работе, няня заболела, и дети оказались предоставлены сами себе. Когда вечером после работы Матвей зашел в детскую, он прямо обмер. Двое его детей валялись на ковре и по складам читали книжку. Матвей тогда нашел в интернете «Вождя краснокожих» и распечатал для детей рассказ крупными буквами. Больше дети к взрослым с просьбой почитать книжку не обращались, сами справлялись. Алка, дура, закатила очередной скандал, что книжку взяли у Романшиных, но Матвей приучил себя на ее вопли не реагировать.

Сейчас дети выросли. Паша пойдет по стопам отца, он уже сейчас сильно ему помогает, особенно на заводе. Андрей Пашу очень хвалит. С Лушей все сложнее. Девочка очень способная, учится в МГИМО, в совершенстве владеет тремя языками, но работать по специальности и продолжать учебу в МГИМО не хочет. Лушка влюблена в Сержку, и все ее мысли вертятся вокруг него. Сережа старше Луши на двенадцать лет, скорее всего она для него продолжает оставаться ребенком. Сумеет ли Сережа разглядеть в Луше женщину? Это покажет только время, но Матвею очень хочется, чтобы ответ был положительным.

Несмотря на все разногласия с Аллой, Матвей долгое время был доволен своим браком. Уже лет десять назад он был назначен заместителем министра, и у его супруги была масса общественных обязанностей. Алла справлялась с ними безукоризненно. Жена следила за собой, не без помощи пластических хирургов всегда выглядела безупречно. Коллеги Матвею завидовали. Их молодые жены частенько не могли связать двух слов даже по-русски, а Алла свободно владела и английским, и французским. Самому Матвею, когда он занял высокий пост, знаний английского языка стало явно не хватать, не всегда с зарубежными партнерами удобно было говорить через переводчицу. В министерстве была своя преподавательница языка, которая помогала руководящим товарищам постигать чужеземную речь. Несмотря на солидный возраст, Матвей решил немного позаниматься и… влюбился в преподавательницу. Влюбился, как мальчишка. Менять в своей жизни Матвей ничего не собирался, но Ю. Олеша свое знаменитое предложение: «он по утрам поет в клозете» явно списал с влюбленного Матвея.


4


Алла в свое время правильно рассчитала, что дети закроют вопрос о разводе. Так и случилось. Что Матвей находит в маленьких паршивцах, Алла, откровенно говоря, не понимала. Для нее дети так и остались докукой. Положение супруги заместителя министра ее полностью устраивало. Алла получила то, что хотела. Жизнь, так сказать, удалась. Однако в последнее время перед Аллой опять загорелась красная лампочка. Внешне все было, как всегда, вернее почти, как всегда. Только Матвей после долгого перерыва зачастил на фитнес, обновил гардероб и стал мечтательно улыбаться, когда был уверен, что на него никто не смотрит. От исполнения супружеских обязанностей, муж под любым предлогом, старался увильнуть. Чаще всего ссылался на возраст. Алла забила тревогу. Секретаршу Матвея Алла давно прикормила, поэтому привыкла получать информацию из первых рук. На этот раз секретарша молчала. На прямой вопрос Аллы, какие новые женщины появились в окружении Матвея, секретарша ответить затруднилась. Вроде никаких новеньких нет. Потом вспомнила, что Матвей Матвеевич стал заниматься английским языком. Алла взяла след. Подошла к кабинету, где шел урок и долго слушала под дверью. Ее супруг на ломаном английском объяснял учительнице устройство мировой финансовой системы. Это был конек Матвея, и, если он на него садился, то остановить его могло только чудо. У Аллы обычно через пять минут после начала разглагольствований Матвея появлялась боль в висках. Как только учительница такое терпит? Удивительно, но тетка задавала вопросы Матвею так, как будто ей интересно, а не так, как надо было бы, если бы она старалась обучить его правильному английскому языку. Алла не выдержала, постучала и вошла. Она заранее придумала легенду, что у нее кончились деньги на карточке, а ей срочно надо расплатиться. Учительница отнеслась к приходу Аллы безразлично, а у Матвея в глазах полыхнула ненависть. Он молча достал свою карточку, отдал Алле, отвернулся и продолжил свой рассказ про финансы. Алла была обескуражена. Англичанка, конечно, обладала идеальным оксфордским произношением и прекрасно знала язык, но ей было под пятьдесят, и она совершенно не следила за собой. На роль любовницы Матвея тетка не годилась совершенно.

Случайно из разговора детей Алла узнала, что они и дети Георгия тоже занимаются английским с той же учительницей, причем на квартире у Романшиных. Там же бывает и Матвей. У Аллы, как говорится, в зобу дыханье сперло. Это же очевидно, Матвей встречается с любовницей на квартире у Романшиных. Алла выяснила у секретарши время очередного урока на квартире у своего бывшего и поехала прямо туда. Настроение было боевое. Дверь Алле открыла Елена. Она еще большое стала похожа на замарашку: корни волос не прокрашены, одета черти во что, поверх этого черти чего – передник.

– Где Матвей? – заорала Алла.

– Алла Леонидовна, Вы приехали немного рано, все, в том числе Матвей, соберутся где-то через полчаса.

Алла не поверила замарашке и открыла ближайшую дверь. Там она увидела ту же преподавательницу английского, своих детей, сына Андрея – Колю и детей замарашки. Учительница посмотрела на Аллу, которая стояла с выпученными глазами, и улыбнулась:

– Вы приехали посмотреть репетицию? Немного рано, мы еще не готовы.

– Мама, ты что пришла в квартиру без сменки? Посмотри, как ты натоптала, – Пашка принес откуда-то щетку с тряпкой и стал вытирать Аллины следы. Алла потеряла дар речи. Ее сын с тряпкой наводил чистоту в квартире у замарашки. Краем глаза Алла засекла, что ее собственная дочь выскочила из комнаты и побежала в ванную с телефоном, наверняка для того, чтобы позвонить отцу и заложить мать. Что делать? Матвей будет в ярости, если узнает, что она явилась к Романшиным. Дело действительно может дойти до развода. Это – катастрофа!

– Алла Леонидовна, давайте не будем мешать ребятам заниматься, пойдемте со мной, – замарашка мягко взяла Аллу за руку и увела на кухню. Там Алла увидела, что замарашка налепила бесконечное количество котлет и теперь старалась уместить их все на противень.

– Зачем Вам столько котлет?

– Ну так ведь много народа придет. Ребята готовят представление на английском языке. В нем должны принять участие и взрослые. Мужчины после работы – могут по две и по три котлеты схомячить. Ребята опять же голодные.

– У Вас что нет домработницы?

– Так она нам особенно и не нужна. Я не очень люблю, когда чужой человек в доме. Пока дети были маленькими, помощь была необходима, а сейчас – зачем? Мне иногда домашняя работа даже в охотку.

Алла вела светскую беседу, но ее не переставал волновать вопрос, как легализовать свое появление в доме Романшиных, другого пути, как доверится замарашке, не было. Алла начала говорить и вдруг разревелась – столько всего навалилось.

Вопрос с легализацией присутствия Аллы замарашка решила на раз. Позвонила Эмме, обрисовала ситуацию и попросила при случае намекнуть Матвею, что это она пригласила Аллу к Романшиным.

– Алла Леонидовна, Вы что действительно предполагали, что Матвей мог встречаться с любовницей у нас? Это абсурд.

– Елена Яковлевна, – Алле пришлось назвать замарашку по имени отчеству, – что мне делать? Я схожу с ума. Я не могу потерять Матвея. Вы сами что стали бы делать, если бы Георгий загулял?

– Я, – Елена пожала плечами, – я бы просто от него ушла. Советы давать со стороны – дело дохлое. Но я бы на Вашем месте подумала, что для меня важнее: Матвей и его любовь или статус жены Матвея? Если Матвей и его любовь, то я бы просто с ним поговорила и призналась, что очень его люблю. Если Вам важен статус – то отпустите поводок. Матвей Вас не бросит. Вы слишком долго вместе, и Матвей слишком порядочный. Просто постарайтесь пережить период его влюбленности. К сожалению или счастью, она, влюбленность, быстро проходит.


5


Ксюше ночью приснился сон, что она на даче у Романшиных. Кругом белый, белый снег. Мороз. Но Ксюше не холодно, ей радостно, потому что рядом Яшка.

Ксюша села на кровати, зачем только она проснулась? Во сне было так хорошо… Зачем, почему она так все в своей жизни испортила? Отец в детстве очень старался сделать ей прививку от зазнайства и эгоизма. Это ему удалось. Почему, почему он не сделал ей прививку от глупости и влюбчивости? Наверное, с Яшкой они познакомились слишком рано. Когда Ксюша поступила в консерваторию, ей показалось, что она вступила в прекрасный, сказочный мир, населенный принцами и принцессами. По сравнению с консерваторскими кавалерами Яшка стал казаться провинциальным валенком. Яшка все это быстро просек и навязываться Ксюше не стал. Маринка лет пять назад проговорилась Ксюхе, что Яшка женился. Скорее всего уже и детей наплодил, а свою старую детскую любовь совсем забыл. Яшка женился, а вот Ксюша – одна, и ничего у нее даже в далекой перспективе не просматривается. Сначала Ксюша повторила путь бабушки – стала любовницей своего профессора, Слава Богу, что обошлось без детей. Отец молчал, глядя на все это безобразие, но явно не одобрял. У них с матерью на старости лет родился сын Колька, и отец сосредоточился на нем. Ксюша очень надеется, что брат оправдает ожидания отца, в отличие от нее…

После окончания консерватории Ксюша победила в паре международных конкурсов, ей предложили хороший контракт, и она уехала из родительского дома за границу. Последние восемь лет она играла в бостонском филармоническом оркестре. Восемь лет она не видела отца. Когда умерла бабушка, Ксения очень хотела поехать на похороны, но не смогла, руководство оркестра не отпустило. Ксения знает, что этого ей отец никогда не простит. Каждый год к ней в Бостон приезжают мама и Колька, а отец не приехал ни разу. Такие дела.

После романа с профессором Ксения влюбилась в красавца итальянца Франческо. Любовь была умопомрачительная, но остыла также быстро, как загорелась. Когда Ксюша застала Франческо в своей постели с девицей из бара, ей даже стало смешно, так все было банально и предсказуемо. После Франческо были еще романы, но все это было не то. Ксюша тосковала, тосковала по отцу, по московской жизни, по Яшке. Дома, в Москве, жизнь была чистой и правильной, а здесь…

Ксения снимала квартиру в большом доме. Рядом с ней в соседней квартире жил чернокожий саксофонист Чарли. Чарли был черным по цвету кожи, а по ориентации – голубым. С ним Ксения чувствовала себя в полной безопасности. Прошлой зимой Чарли сильно простудился, и Ксюша выхаживала его, как могла, а заодно рассказывала Чарли про свою московскую жизнь и про то, какая она дура. Чарли убеждал ее съездить домой, повидаться с отцом. Чарли даже в голову не приходило, что папа может не простить такую замечательную дочку. На словах у Чарли все выходило прекрасно, но Ксюше было страшно возвращаться, ей было стыдно перед отцом. Скоро Новый Год, надо подписывать новый контракт, неужели еще один год ей придется провести в постылом Бостоне?

Позвонила Маринка. Она завершила контракт в Метрополитен – опера. Вот у кого все хорошо. Маринка выходит замуж за своего коллегу – баритона Гогу, и они уезжают домой, в Москву. Чтобы помочь увезти шмотки, за Маринкой уже прилетел отец. Ей нельзя волноваться и поднимать тяжести – Маринка беременна! Ксюша чуть не расплакалась – и от радости за Маринку, и от жалости к себе. От жалости к себе больше. Маринка почувствовала настроение Ксюши и намекнула, что Яшка давным-давно развелся, детей у него нет. В голове у него – только работа, с женским полом не общается.

Ксения огляделась вокруг. Что она тут делает? Она быстро забронировала билет на ближайший рейс в Москву, потом позвонила в администрацию оркестра и отказалась от нового контракта, заехала домой за скрипкой, оставила записку Чарли и отбыла в аэропорт.


6


У Лили в детстве была психологическая травма, от последствий которой она не избавилась до сих пор. Лиля очень боится потерять маму и папу. Брат Сережка, между прочим, тоже. Лиля уверена, что Сережка стал кардиологом не в последнюю очередь для того, чтобы суметь помочь родителям при необходимости. Еще в детстве брат каждый день мерил давление маме и папе. Родители относились к этому, как к игре, а на самом деле по записям Сережки бабушка контролировала их самочувствие. Сейчас за здоровьем родителей нужен двойной контроль. Во-первых, возраст, а, во-вторых, у мамы и особенно у папы колоссальная нагрузка на работе, да еще бабушка с дедушкой стали совсем старенькими. Дедушке скоро девяносто, и мама мечется между домом и дачей, где сейчас постоянно живут старики.

На Лилю произвела колоссальное впечатление внезапная смерть деды Сережи Зимина. Лиля очень плакала на похоронах. После похорон у них с мамой состоялся очень тяжелый разговор. Они тогда долго проговорили и проплакали. Мама пыталась внушить дочери, что смерть – это часть жизни, она неизбежна. И еще мама сказала, что ей лично будет спокойнее уйти, если она будет знать, что дети сумеют жить без нее. Лиля не хотела это слушать, но мама довела разговор до конца. Она попросила Лилю стать хорошим специалистом, чтобы дело, которому отец посвятил всю свою жизнь, продолжило жить и после его ухода из жизни.

Лиля всей душой хочет работать, но есть одно но… Яшка и Егорка дают ей только простые задания, до сложных работ не допускают. Ладно, Яшка, но Егорка… Она же за него замуж собралась. Егорка вроде ее любит, но зачем-то тормозит. Если он и в семейной жизни рассчитывает Лилей командовать, то свадьбы точно не будет. Лиля даже съездила к дедушке, попросила совета. Он внучке посочувствовал, но завел шарманку, что в жизни ничего быстро не получается. Надо немножко подождать, ребята поймут, что Лиля серьезный ученый, и все наладится. Папе жаловаться бесполезно, он ни за что не будет вмешиваться во внутреннюю жизнь их лаборатории. Он только иногда заходит, когда без его совета уже никак нельзя.

Лиля думала, думала и придумала пригласить Егорку и Яшку в кафе для серьезного разговора. Они вроде бы уже обо всем договорились, но тут позвонили Лушка с Пашкой, им надо о чем-то со старшими ребятами срочно посоветоваться. Пришлось их тоже в кафе пригласить. Хоть бы уж Сережка скорее женился на Лушке, а то уж совсем девчонка измаялась. Невооруженным глазом же видно, что Сережка в нее влюблен по уши, чего он тянет? Видимо, считает, что он принцессы Луши не достоин. Тоже еще дурак.


7


С первым фронтом Луша разобралась, а вот второй оказался значительно сложнее. Все дело в этих проклятых двенадцати годах, на которые ее Сережка старше. Луша очень боялась, что пока она вырастет, Сережка в кого-нибудь влюбится и женится. Что ей тогда делать – топиться? Когда была маленькой, всегда брала с собой на Сережкино день рождение чернила. Это для того, чтобы испортить платье девчонке, если какая в Сережку влюбилась. Один раз она чуть было чернилами не воспользовалась, но отец это просек и в корне пресек, даже извиняться перед девчонкой заставил. Она потом Лушке призналась, что Сережка ей по фигу, ей Яшка нравился. Дура, всем ведь известно, что Яшка только о Ксюшке вздыхал.

Луша очень боялась, что Сережка не заметит, что она выросла и стала красивой девушкой. Что греха таить, в детстве у Романшиных она как-то заигралась и описалась. Сережка потом за ней лужу подтирал. Это – в минус. Сейчас дело другое. Луше – двадцать. Летом она решила проверить реагирует на нее Сережка, как на женщину, или нет. Надела топик на лямочках и притащилась к Романшиным на дачу. Сережка посмотрел на нее, покраснел и отвернулся. Это – в плюс. Луша это сразу поняла, но успех надо было закрепить. Хорошо, что ее комар в шею укусил. Она укус специально расчесала и бросилась с жалобами к Сережке, чтобы он ее лечил. Лилька ухихикалась, целый месяц изображала, как Луша мурлыкала, когда ей Сережка шею вонючей мазью мазал. Мурлыкала, ну и что такого? Сама Лилька с Егоркой тоже мурлыкает. Луша же ничего против этого не имеет.

Зачем Луша поступила в МГИМО, она понятия не имеет. Просто надо было куда-то поступать, вот она и поступила. Три языка она освоила легко, благо отец часто вывозил детей за границу для языковой практики. Что с этими языками делать дальше Луша еще не придумала. Идти к отцу в министерство переводчицей? Так она там со скуки помрет. Зачем ей финансы? Да и работают в министерстве, кроме папы, одни дебилы. «Луиза, можно поцеловать Вам ручку? Какое у Вас имя красивое, почти такое же красивое, как Вы». Чистой воды тупизм.

Осенью Луше позвонил Сережка и попросил приехать к нему в клинику. С сердечным приступом в больницу попала сотрудница испанского посольства. С женщиной надо было как-то общаться, а посольская переводчица была занята. Сережка попытался поговорить с пациенткой по-английски, но испанка не понимала медицинских терминов. Луша что? Она сразу же нашла общий язык с испанкой, объяснила какое лечение ей назначили и почему. Лукерья даже помогла померить испанке давление.

Луша стала ходить в клинику каждый день. Сережка оформил ее волонтером, и она стала помогать персоналу больницы ухаживать за больными. Луша, можно сказать, нашла себя. Тетя Эмма дала ей свою книгу, где она описала методики психологической помощи больным. Луша прочитала книгу очень внимательно и многое взяла на вооружение. Девушка научилась делать уколы, брать кровь из вены, ставить капельницы. Тренировалась Луша только на Сережке и тете Лене, к больным Сергей Георгиевич ее со шприцем не подпускал. Надо сказать, что к Сережке в клинике относились с большим пиететом, как к светилу. Когда Сережка защитит докторскую диссертацию и защитит ли он ее вообще, Луше было совершенно наплевать. Не наплевать Луше было на Сережкины отношения с женщинами. То, что все женщины поголовно были влюблены в Романшина младшего, у Луши сомнения не вызывало. Сам Сережка относился ко всем ровно, никого не выделял. Девчонки, сестрички рассказали Луше, что Сережка как-то разоткровенничался, что всю жизнь любит только одну морскую свинку и кроме нее никого никогда не полюбит. Луша чуть до потолка не подпрыгнула. Кто еще кроме нее, может быть любимой морской свинкой Сережки. Настоящую морскую свинку они давно похоронили у Романшиных на даче. Больше Сережка морских свинок не заводил.

Как-то в качестве ассистентки кардиолога Романшина Луша побывала в роддоме. Там француженка с пороком сердца рожала. Сережка волновался, что Лукерья упадет в обморок, если увидит роды, кровь, а ей хоть бы что. Болтала с француженкой, переводила предписания акушерки, как ни в чем не бывало. Сереже даже пришлось своего ассистента за руку из роддома уводить, так ей там понравилось. Луша для себя твердо решила, что в этом году закончит бакалавриат, а в магистратуру поступать не станет. Вместо магистратуры МГИМО она пойдет или в медучилище, или в мединститут, как получится. Луша решила стать акушеркой. О своем решении она пока не сказала никому, даже Сережке.

Все было хорошо и даже замечательно, пока месяц назад в клинику не пришла новая докторша, которая положила глаз на Сережку. Стерва еще та, вроде мамашки. Недаром ее сразу прозвали акулой. Сережка перед натиском стервы мог не устоять. Луша решила поставить перед Сережкой вопрос ребром, с кем Вы, господин Романшин? Пора Вам сделать выбор.

Пашка с Лушей еще неделю назад забили стрелку старшим ребятам в кафе, кое-какие вопросы по жизни появились. Луша попросила Сережу встретиться с ней в кафе на полчаса раньше.


8


Андрей привык скрывать свои чувства. Он никогда бы не признался, что после отъезда Ксюшки, жизнь потеряла для него интерес. Тоска! Ушли из его жизни вечера, когда они музицировали вместе с дочерью, обсуждали как лучше сыграть ту или иную музыкальную фразу. На скрипке Андрей играть продолжал, но все это было не то, особенно после смерти матери…

Хорошо, что у Андрея с Эммой родился сын Колька. Он рос живым, смышленым мальчишкой. Кое-какое музыкальное образование Андрей сыну дал, но профессионального музыканта делать из него не захотел категорически. Хватит уже великих у них в семье. Сейчас парню уже девятнадцать лет. Молод еще, но может так случится, что скоро придется встать у руля на заводе. Андрей правильно сделал, что с детства его к этому готовил. Андрей никому не говорит, но чувствует, что с сердцем у него не все в порядке. Можно, конечно, подлечиться, только зачем? Все равно в этой жизни ему вряд ли удастся еще раз увидеть свою любимую дочь.


9


Луша решила не готовится к встрече с Сережкой, положилась на свои интуицию и везение. Сережка пришел в кафе после дежурства в расслабленном состоянии и совершенно не ожидал того, о чем решила поговорить с ним Луша.

– Сережка, скажи честно, ты с акулой трахаешься?

Сережка покраснел и опустил глаза. Так, суду все стало ясно.

– Я понимаю физиология и все такое, но почему ты трахаешься с ней, а не со мной?

Сережа поморщился:

– Луша, какие у нас с тобой могут быть отношения, если мы не женаты.

– Так почему ты, черт возьми, на мне не женишься?

Сережа, как всегда, прежде чем ответить, подумал:

– Знаешь, я вижу, по крайней мере, три причины.

Луша обрадовалась, она боялась, что причина одна – Сережка ее не любит, а вот если причины три, то можно еще надеяться.

– Итак, причина первая, изложи, пожалуйста, попроще, чтобы и тупым было понятно.

– Луша, первая причина лежит на поверхности – ты маленькая. Я тебя старше…

– на двенадцать лет. Я это помню. Это фигня. Ты забыл, что мне уже двадцать лет? Могу паспорт показать. Ты знаешь, в каком возрасте в среднем мои сверстники стали жить половой жизнью?

– Луша, мне наплевать на средние показатели, ты не средняя, к тебе это не относится.

– С тем, что я не средняя, а особо выдающаяся я согласна целиком и полностью, а вот с остальным нет. У нас с тобой прекрасная разница в возрасте, так что первая причина отпадает. Давай вторую.

– Вторая причина состоит в том, что ты скоро закончишь институт, поедешь работать куда-нибудь за границу, а я не смогу поехать с тобой. Я – врач, и целыми дня торчу на работе. Тебе будет со мной скучно.

– Вторая причина еще более дурацкая. Я решила в магистратуру в МГИМО не идти. Я буду поступать в медучилище, хочу стать акушеркой. Я тоже буду торчать на работе, и мне не будет с тобой скучно.

– А родители в курсе твоих планах?

– Нет, конечно, но ты же знаешь: Луша решила – Луша сделала. И не начинай, что мое знание языков пропадет. Не пропадет, я решила книжки переводить. Это не трудно, только подучиться чуть-чуть надо. Ты мне еще по химии должен помочь. Я ее напрочь забыла. Если бы не забыла, то в медицинский институт сразу бы стала поступать.

– Химией, биологией – не вопрос, я с тобой позанимаюсь, может еще и вступительные в институт осилишь. Ты упорная.

– Да, я упорная, и я так решила. С двумя причинами ты провалился, давай третью.

– Видишь ли, – Сережка замялся, чем начал выводить Лушу из себя, – ты принцесса, а я – сын замарашки.

То, что сказал Сережка, требовало осмысления, поэтому Луша начала с простого.

– Какая я принцесса? Помнишь, я в детстве у Вас даже описалась, это не слишком типично для принцесс.

– Ты же тогда была совсем крошкой. Ты и описалась, как принцесса, ты всю свою жизнь – принцесса, даже тогда, когда волосы в синий цвет покрасила.

– Ладно, с этим проехали. Почему ты – сын замарашки? Разве у кого-то может повернуться язык назвать красивейшую, умнейшую и добрейшую Елену Яковлевну замарашкой?

Вопрос Луши повис в воздухе. В кафе вошли Пашка с Колькой и Лиля с Егоркой. Естественно все заметили, что Сережка весь красный, как из бани, а Лушка – на взводе. Лиля про себя хихикнула, а Пашка так и не только про себя.


10


Когда все расселись, Паша начал разговор:

– Мы с моей любимой сестрой – Лукерьей Матвеевной – нижайше просим старших товарищей прояснить несколько фактов из нашей с ней биографии, а также из биографий наших и Ваших предков. Пашка достал фотографию и показал ее ребятам. Как Вы видите на фотке изображена наша мать. Если посмотреть на дату, то можно сделать вывод, что она сделана за месяц до нашего с Лукерьей появления на свет. У матери нет никаких следов беременности. Возникает вопрос: мы – родные или приемные дети? Мы с Лукерьей точно брат и сестра, мы генетический тест сделали. А вот что насчет наших предков? Хотелось бы прояснить.

Старшие переглянулись. Отвечать стала Лиля.

– Дорогие мои, сразу скажу: Вы – родные дети Аллы и Матвея Ниловых. Здесь все без вопросов, абсолютно точно. Вы когда-нибудь задумывались, сколько было лет Алле Леонидовне, когда Вы родились? В таком возрасте двойни уже не рожают. Ваши родители спохватились поздно, но очень хотели детей, поэтому воспользовались услугами суррогатной матери. Родились Вы где-то в Европе. Странно, что Вы этого не знаете.

– Ясное дело, мамашка фигуру портить не хотела, наверняка, нас только папа хотел, – Луша уже просчитала, кто мог назвать тетю Лену замарашкой, и была страшно зла на мать. Очевидно, что не ту женщину, которая их с Пашкой выносила и родила, нужно называть суррогатной матерью, а их настоящую, родненькую.

Сережка начал вешать на уши Луше что-то поучительное, но Пашка его перебил и выложил на стол вторую фотографию. Это была свадебная фотография Георгия Викторовича и Аллы Леонидовны.

– Что это? Почему дядя Егор и мать вместе?

– Вы, что не знали? – Лиля очень удивилась, что ребята живут в такой информационной яме. – Наш отец был первым мужем Вашей матери. Папа быстро понял, что их брак ошибка, и они развелись.

– Дядя Егор бросил мамашку? Это поэтому она его так не любит? – Луша любила ясность.

– Луша не надо лезть в чужие отношения, – опять начал нудеть Сережка, – как считает наша мама, у отца и Аллы Леонидовны не было шанса сохранить брак. Наш папа любит процесс – саму работу, а Ваша мама – результат, т.е. должности и все прочее, что за работу получают. Отцу-то как раз на это наплевать.

Луша подумала, что сейчас ей, пожалуй, нужен результат – свадьба с Сережкой, а потом она скорее всего полюбит процесс.

Наконец, Пашка дошел до третьего, самого интересного вопроса.

– У нас с Лукерьей в паспортах стоит некая дата рождения, но празднуем мы день рождения только на следующий день. Почему? Что случилось в тот день, когда мы родились?

Лиля закрыла лицо руками, вспоминать о том дне просто не было сил.

– Рассказ начну я, – Сережка взял на себя трудную миссию, – а потом уж ты, Егорка, продолжишь. Так вот, в тот день мы всей семьей двинули в контактный зоопарк, и рядом с ним маму пытались убить, машиной специально сбить. Ее парень, вроде из охраны отца, прямо из-под колес вытолкнул, она рыбкой вперед полетела и упала на газон. Упала и лежит. Мы к ней подбежали, отец убедился, что мама жива и отключился. Лилька испугалась, что папа умер, и начала кричать. Папа очнулся, вроде все нормально, а Лилька перестала говорить. Если папа или мама от нее на шаг отходили, то она орала как резаная, а говорить членораздельно – не говорила. Там еще много всякой ерунды было. Наконец, мы приехали домой, и бабушка всем успокоительное и снотворное вколола, а у самой у нее гипертонический криз случился. Дальше ты, Егорка, рассказывай.

– Что у нас в тот день делалось, непередаваемо. Вокруг наших дачных участков охрану с автоматами выставили. Сережка между родителями и бабкой метался. Яшка скорую для Натальи Алексеевны вызывал, с охраной объяснялся, а я – мелких занимал. Мрак! Маринка в три ручья ревела, что Лилька больше говорить не будет, деда Сережа, царствие ему небесное, на всю улицу матерился. А потом к нам привезли Андрея Евгеньевича с семьей и Матвея Матвеевича. Мы тогда еще не могли понять, зачем. Короче, все собрались у Романшиных в гостиной и на веранде. Стали обсуждать детали, как все было с тетей Леной, и вдруг заявилась Алла Леонидовна со своим отцом и начала орать. Оказалось, ее менты повязали и продержали два часа в обезьяннике. Подозревали, что это она тетю Лену заказала. Ну, Ваша мамашка и проорала, что ей на замарашку насрать, и она ее не заказывала. Все молчали, что тут скажешь? И вдруг раздался Сережкин голос: «Наша мама не замарашка!» Лилька сидела у матери на коленях, спиной ко всем, а тут повернулась и понесла Аллу Леонидовну как могла в свои пять лет: и сама она замарашка, и уши у нее как у ослика вырастут и еще что-то про жабу. Все обрадовались, что Лилька заговорила. Мать с тетей Леной разревелись, а дядя Егор Лильку поцеловал. Тут Алла Леонидовна взбеленилась, решила, что все радуются из-за того, что Лилька так сильно ее приложила. Она стала орать, что у дяди Егора не только жена замарашка, но и дети замарашкины. Дальше было что-то. Я никогда не слышал, чтобы дядя Егор так орал. Все повскакали с мест. Матвей Матвеевич требовал, чтобы Алла Леонидовна извинилась. Всех успокоила тетя Лена, прояснила ситуацию. А потом оказалось, что Андрею Евгеньевичу и Матвею Матвеевичу в машины подложили бомбы. Стало не до ссор. Это Анюта про бомбы просекла и предотвратила покушение. Все. Ну, а потом, у Василия Ильича зазвонил телефон: пришла благая весть, что у Ниловых родились двойняшки: Луизка и Артурчик – Егорка усмехнулся, – Ваши родители улетели за Вами в Европу. Познакомились с Вами только на следующий день, поэтому, наверное, и празднуют ваше рождение на день позже. Ну, а нас всех погрузили на самолет и отправили к генералу Быстрицкому на базу отдыха. Вот там был кайф, мы целый месяц школу прогуливали. В принципе у Яшки есть запись всего того, что в тот день было, только он вряд ли даст Вам посмотреть. Сто к одному, что разрешение Матвея Матвеевича и Андрея Евгеньевича попросит. Причиной всего того, что случилось, были проблемы в семье Эммы Николаевны. Без ее разрешения мы больше ничего рассказать не можем.

Колька заверил, что сегодняшним же вечером переговорит с отцом и добьется того, чтобы ребятам разрешили посмотреть запись. Дальше пришел Яшка, и Лилька дала понять, что им предстоит приватный тяжелый разговор. Сережка загрузил Лушу и Пашку себе в машину и повез их домой.


11


Ох уж эта Лилька, борец за права обиженных и обездоленных. Яшка прекрасно понимал, зачем их пригласила Лилька. Они с Егоркой заранее все обсудили и наметили план. Никто ж не против Лильке самостоятельную работу дать. Только Лилька такая маленькая, тоненькая, ранимая, а Егорка – косая сажень в плечах. Вот он Лильке все время помогать и бросается, а Лилька – дурочка думает, что он это делает, потому что считает ее глупой и неприспособленной. Егорка посоветовался с отцом, и тот ему рассказал, как они с дядей Егором придумали тетю Лену с тетей Лизой под контролем держать, когда историю Якова Реймана раскапывали. Давали женщинам самое сложное в кавычках задание, а потом вместе обсуждали результаты. Яшка с Егоркой тоже придумали новый проект специально для Лильки. Вроде как самостоятельная, ответственная работа, а, с другой стороны, совсем без Яшки и Егора сделать ее не получится.

Яшка, как пришел, сразу Лильке о новом проекте поведал. Она расцвела. Стали план работ обсуждать. Вдруг у Лильки зазвонил сотовый. Маринка. Денег ей девать некуда. Завтра уже в Москве будет, наговорятся. Вдруг у Лильки глаза округлились, и она впилась ими в Яшку.

– Через час в Шереметьево приземляется самолет с Ксюшкой. Она возвращается насовсем. Возвращается одна, у нее никого нет. Яшка, гони! Еще можешь успеть!

Яшка погнал, зачем, почему – Яша не думал. Хоть бы издалека на Ксюшку посмотреть.

Лиля с Егоркой остались вдвоем. Девушка поняла, что Егорка собирается в очередной раз позвать ее замуж. В этот раз она решила согласиться.


12


Всю дорогу домой Луша лихорадочно искала выход из положения. Третья причина, озвученная Сережкой, была практически непреодолимой. Рассказ старших ребят все расставил по местам. Это Луша ничего не знала и не понимала, а Сережка с самого начала знал, что их брак невозможен, поэтому соответственно себя и вел. Надо же такому случиться: Романшины и Ниловы – Монтекки и Капулетти двадцать первого века. Все из-за мамашки. Самое простое для Луши – это просто уйти из дома. Только Сережка вряд ли это примет и одобрит. У него совершенно архаичные представления об отношениях с родителями. Придется все рассказать отцу, а мать она больше даже замечать не станет. Мать для нее умерла.

Аллу давно мучили головные боли. Замарашка обещала, что любовь у Матвея быстро пройдет, но год шел за годом, а она не проходила. Это Алла чувствовала. Она жила в постоянном стрессе, каждый день Алла ждала, что Матвей попросит развод. Здоровья это женщине не прибавляло. Алла обращалась к врачам, ей выписывали таблетки, иногда она их пила, чаще забывала. Сегодня боль была особенно сильной. К обычному состоянию прибавилось головокружение и сердце стало биться через раз. Как назло, Матвей был на работе, домработница отпросилась и уехала к дочери, а паршивцев, которые должны помогать родителям в старости, не было дома. Алла встала с постели и пошла на кухню выпить обезболивающее. По дороге голова так сильно закружилась, что она была вынуждена ухватиться за стенку. В это время открылась входная дверь, домой вернулись паршивцы. Алла смогла только прошептать: «Мне плохо!» и стала съезжать на пол.

Луша сразу поняла, что матери действительно плохо. Они с Пашкой еле дотащили ее до кровати. Лушка побежала на кухню за лекарствами, а Пашка вызвал Сережку. Хорошо, что он еще не успел далеко уехать. У Сережки всегда с собой есть все необходимое для первой помощи.

Сережка, как всегда, работал быстро, при этом не суетился и вроде не спешил. Пощупал матери лоб, посчитал пульс, померил давление. Луше велел подготовить к работе электрокардиограф. Алла плохо понимала, что происходит вокруг. Какой-то доктор приехал, что-то с ней делает. Краем сознания она все же заметила, что провода от кардиографа прилепила к ней дочь. Она хотела возмутиться, нельзя же доверять неучу ответственное дело, но сил не хватило. Алла заплакала. Доктор погладил ее по руке и попросил успокоиться.

– Не надо плакать Алла Леонидовна, инфаркта у Вас нет, просто сильно поднялось давление, аритмия. Сейчас мы потихонечку начнем давление опускать. Быстро нельзя, это опасно для сосудов. Сейчас я Вам сделаю укол, и все будет хорошо.

Доктор стал диктовать Луизке, чем наполнить шприц. Алла заволновалась. Паршивка обязательно что-нибудь перепутает.

– Луша никогда ничего не путает. Она очень внимательная. – доктор откуда-то знал ее дочь. Доктор наклонился к Алле, чтобы сделать укол, и она вдруг рядом с собой увидела романшинские глаза. Неужели Георгий, наконец, осознал, кого он потерял и вернулся к ней?

– Георгий, – позвала Алла.

– Я не Георгий, я его сын – Сергей. Не волнуйтесь, скоро Вам станет полегче, давление уже немножко снизилось. Лекарства от давления имеют мочегонный эффект. Скоро Вам понадобится в туалет. У Вас вряд ли хватит сил дойти до туалета. У Вас есть судно? Если нет, то Паше надо сбегать в аптеку.

Какое судно? Алла ужаснулась. Судно – это не про нее. Скоро придет Матвей, а она тут с судном. Никогда! Уж как-нибудь до туалета она доползет. Луизка с Пашкой дотащат.

Пашка, сгоняй за памперсами, это вполне современно и никого не должно шокировать. Я тебе на бумажке напишу, какую фирму надо брать, – Луизка пошла за ручкой. Алла почувствовала себя совершенно беспомощной.

Где-то через час давление опустилось до разумных значений. Алла выдохнула. Чувствовала она себя гораздо лучше, только слабость. Сережа объяснил, что так всегда бывает и посоветовал Алле лечь к нему в кардиологическую клинику. Присмотр врача, сиделка и обследование ей сейчас не помешают. Вроде бы ВИП палата свободна. Алла решила дождаться Матвея, пусть вопрос с клиникой решает он. Ей не до принятия решений, ей надо ото всего отдохнуть.

Матвей, как только увидел Аллу в постели, так сразу позеленел. Сереже пришлось и ему укол сделать. Алла удивилась, как ей раньше не пришло в голову заболеть, чтобы удостовериться, что Матвей ею все же дорожит. Матвей однозначно высказался за клинику и настоял, чтобы рядом с Аллой круглосуточно дежурила сиделка.


13


Когда Матвей увидел Аллу и старавшегося скрыть озабоченность Сережу, он понял, что дело плохо. Матвей знал, что виноват в этом он. В тот вечер Матвей намеревался сказать жене, что хочет уйти. Он полюбил Свету все сердцем. Она стала для него любовницей, другом, всем, всем, всем. Неужели он не имел права провести оставшиеся ему дни с любимой женщиной? Где-то наверху решили, что такого права он не имел. Алла чуть не умерла.

Света сто раз предупреждала Матвея, что лучшее – враг хорошего, а он не верил. Сегодня пришел мейл от Светы. Она уволилась из министерства и уехала за границу преподавать русский. Как у Матвея болит душа! Он осиротел.


14


Весь полет Ксюша проспала. Вещей с собой у нее не было – только ручная кладь, поэтому она очень быстро прошла через паспортный контроль и оказалась на Родине. Как изменился аэропорт! Сколько же лет Ксюша не была в Москве. Надо же все кругом говорят по-русски. Всех кто-то встречает, а ее – никто. Никто. От этого стало очень грустно. Вот, если бы Яшка… Нет, о Яшке сейчас думать нельзя, а то она разревется, а это совершенно ни к чему.

Ксюша двинула в сторону стоянки такси, на выходе из аэропорта ее чуть не сбил с ног парень, который, сломя голову, бежал в здание. Как хорошо на Родине. Не надо растягивать губы в улыбке – Cheese, а можно высказать нахалу все, что думаешь. Ксюша решила отвести душу, вдохнула в себя побольше воздуха и увидела, что перед ней стоит весь взмыленный Яшка.

– Ты что тут делаешь?

– Как что? Тебя встречаю. Маринка час назад позвонила. Думал, не успею.

Ксюшка долго раздумывать не стала, сразу бросилась на шею Яшке. Он ее поцеловал, а дальше… Их толкали, на них орали, кто-то даже обматерил, а они стояли и целовались…, как будто они были одни вдвоем на всей земле.


15


В клинике Алла чувствовала себя королевой. Она переговорила по телефону со своими подружками и выяснила, что Сергей Георгиевич Романшин один из лучших кардиологов Москвы. К нему на прием за несколько месяцев записываются. Подружки иззавидовались. О том, что Сергей светило, Алле твердил и весь персонал клиники. Ей четко дали понять, что, если бы не Сергей, летальный исход был более чем вероятен.

Каждый день Аллу навещал Матвей, причем с цветами. Все-таки болеть иногда надо, это Алла поняла четко. Права была замарашка, которая предрекла, что Матвей к ней вернется. Вернулся, и Слава Богу.

Открытием для Аллы стало то, что ее дочь в клинике свой человек, уже целых полгода работает волонтером. Кто бы мог подумать? Алла заметила, что Луша в хороших отношениях практически со всеми, кроме одной врачихи, к которой Алла тоже сразу же почувствовала антипатию. Слишком хамоватая. Алла сделала замечание докторше, а та вместо того, чтобы извиниться, ответила:

– Вы что думаете, я не знаю, что Романшин разрешает Вашей дочери делать уколы больным. У нее нет диплома, это уголовно наказуемое преступление. Если хотите, чтобы я молчала, советую Вам вести себя скромнее и не возникать.

Этот пассаж услышал Матвей.

– Это что – шантаж? Это Вам, милая моя, надо вести себя скромнее, – Муж Аллы, когда надо, умел продемонстрировать, что он большой начальник, – Вы по одному моему щелчку вылетите из клиники с волчьим билетом. Только попробуйте в чем-либо обвинить мою дочь или Романшина.

Когда Луша зашла в палату матери, отец сразу учинил ей допрос с пристрастием. Последние дни Луша жила в большом напряжении, поэтому не выдержала, разревелась и взахлеб стала рассказывать о своих горестях. О том, что очень любит Сережку, но выходит, что безнадежно, так как он считает ее принцессой, а себя – замарашкиным сыном. Об акуле, которая охотится за Сережкой. Лилька проболталась, что акула даже домой к Романшиным приходила, как Лилька выразилась, проверить метраж и высоту потолков. Вроде бы Георгий Викторович нашел момент и поставил в известность акулу, что на брак с ней Сережке родительского благословения не даст. Теперь акула лютует, сживает со свету Лушку и может обвинить в какой-нибудь гадости Сережку. Луша никому постороннему уколов не делала, только самому Сережке и его маме, когда они ее учили делать уколы. Луша даже в вену попасть может и капельницу поставить, но только дома, в клинике ей никто этого делать не разрешит. Сережка первый. Луша очень хочет стать врачом и работать в роддоме. Она уже присутствовала при родах. Надо получить диплом, но Луша химию совсем забыла. Сережка с ней занимается, но мало, он слишком занят.

– Папа, что мне теперь делать? – Луша захлебнулась от рыданий.

Луша удивилась, но разрулить ее проблемы взялась мамашка.

– Об акуле забудь. Слава Богу у тебя есть отец, не последний человек в стране. Он ее в порошок сотрет. Елене Яковлевне я позвоню и извинюсь за замарашку. Если надо, переговорю с Георгием. Он не может запретить Сереже жениться на тебе только потому, что ты моя дочь. Он – тяжелый человек, но не сволочь. Главное, чтобы Сережа захотел на тебе жениться. Он – очень хороший, я теперь на него молюсь. Сережа меня спас, с того света вытянул. Мне здесь это доходчиво объяснили. Не посмотрел на то, что я когда-то его мать оскорбила.

Насчет химии тоже нет проблем, надо нанять репетитора. Как я понимаю, ты не захочешь, чтобы отец за тебя просил. Ему тебя в институт пристроить, только мигнуть. Только врач должен сам хорошо учится и все знать. Я здесь в клинике это хорошо поняла. Не реви, ты – принцесса, Сережа в этом абсолютно прав. Я тебя потому Луизой и назвала.


16


Андрей был дома один. Эмма с Колькой ушли в магазин. Скоро Новый год, праздник, а настроения совсем нет. Что-то он очень устал, пожалуй, надо прилечь.

Раздался звонок в дверь. Интересно, кто это может быть, неужели Эмма опять ключи забыла? Андрей, не спросив кто, открыл дверь и остолбенел. Перед ним стояли Ксюша и Яша. Ксюша заплакала, сделал два несмелых шага к отцу и Андрей, наконец, обнял свою непутевую дочь, свое дитя, свое любимое дитя. Какой Андрей дурак, что не летал к ней в Бостон. Дочь стала совсем взрослая, а в глазах – печаль. Это Андрей сразу разглядел. Как он мог бросить ее, совсем девчонку в чужой стране. Что у него за характер! Нет ему прощения.

Как отец постарел, – думала Ксюша. Стал совсем седой. Под глазами синяки. Как она могла так долго не приезжать. Что у нее за дурацкий характер? Почему все у нее получается так неправильно?

Открылась дверь, и в квартиру вошли Эмма с Колькой. Сразу стало тесно. Колька вопил: «Ура!!!» Эмма плакала. Наконец вся семья собралась.

– Ты когда назад? – спросил Андрей, – я афишу смотрел, у Вас уже второго января концерт.

– Папа, мама. Я приехала насовсем. Я не стала контракт продлевать. Я хочу жить здесь, с Вами. Я без Вас и без тебя, Яша, больше не могу.

– Я тоже, Ксения, больше без тебя не могу и не хочу. Я очень тебя ждал. Я тебя люблю. – Яшка обнял Ксюшу.

– Папа, Яша, – Ксения заплакала навзрыд, – только Вы будете меня презирать, – Ксюша сделала паузу, никак не могла справится с рыданиями, – Я стала играть, как дед, как бабушка у меня перестало получаться.

Яша засмеялся, ему было совершенно без разницы, как Ксюша играет, он любил ее всякую, даже играющую как ее дед – великий скрипач всех времен и народов. У Андрея защемило сердце, как же девочка настрадалась.

– Знаешь, Ксения, я последнее время часто слушаю игру отца. Знаешь, он не так плох. Я раньше его не понимал. У него игра более рассудочная, чем у мамы.

– Дорогие мои, Вы еще успеете обсудить, как звучит ля второй октавы у Евгения Самуиловича и Любовь Петровны. Время у Вас будет. – Эмма Николаевна позвала всех на кухню.

Все только уселись за стол, как в прихожей опять прозвенел звонок. Дверь открывать побежал Колька. Сначала в квартиру вкатился огромный чемодан, а за ним показалось смеющееся лицо Чарли.

– Чарли читать записка Ксю, смотреть Ксю не взять платье, котором выступать. Чарли сердиться. Ксю must play. Genius musician! Чарли взять платье, везти Москву. Half an hour – back Boston. Такси ждать. Папа, Ксю играть – Чарли слушать.

Андрей взял скрипку и поставил фонограмму с партией органа. Что они могли сыграть с дочерью? Только свое любимое – Адажио Альбинони или Джадзотто, какая разница, кто его написал. Чарли слушал очень внимательно, а потом достал свой сакс и сыграл то же адажио на саксофоне. Все расчувствовались, но у Чарли зазвенел таймер. Пора ехать. Чарли пообещал прилететь летом, поиграть всем вместе и попеть. Чарли замечательно поет.

– Let my people go – голосом Армстронга пропел Андрей, Чарли подхватил, и обнявшись они стали спускаться к такси. Колька тоже подпевал, вот уж кто был в полном восторге.

Ночью, когда Ксюша с Яшкой уже спали, Ксюше позвонила Наташка Слепова, ее подружка по консерватории.

– Слушай, Ветрова, говорят ты насовсем вернулась. Мы тут квартет замутили, у нас концерт – третьего в Малом зале, а Сонька в Германию намылилась с концами. Ты как? Ты с нами?

– Само собой, – ответила сонная и совершенно счастливая Ксюшка.

– Репетиция завтра в пять, не опаздывай. Здесь еще Вовка спрашивает, ты замужем или нет, в этом плане на тебя рассчитывать можно?

– В этом плане на Ксению рассчитывать нельзя, – прорычал в трубку Яшка.

– Слушай, Ветрова, это не Яшкин ли голос? Неужели ты поумнела?


17


Елене позвонила Алла и попросила прощения за то, что в прошлом обзывала ее замарашкой. Она долго восхищалась Сережей, который вытащил ее с того света. Между делом, она обмолвилась, что Матвей забыл свое увлечение и вернулся к ней.

Лена еле дождалась Егора, чтобы рассказать ему о звонке Аллы. Все, конечно, были в курсе, что Алла попала в больницу в тяжелейшем состоянии. Егор молчал, но Лена чувствовала, что он сильно переживает.

– Звонила Алла? Неужели выкарабкивается? Слава Богу! Я уже думал все, финал, приехали. Меня даже совесть стала мучить. Мой уход от нее, наверное, надо было сделать помягче, сгладить ситуацию. Может внушить ей, что это она меня бросила? Массу нервов бы потом сэкономили. Интересно, почему она тебе позвонила? Почему вдруг решила извиниться? В бездну заглянула, и что-то там разглядела? Неужели Алла что-то поняла?

– Знаешь, мне кажется, что у нее на старости лет материнские чувства проснулись. Лушку, принцеску свою, пожалела. Луша же Сережку с детства любит, а Сережка, дурачок, считает себя недостойным принцески. Кто она и кто он – замарашкин сын!

– Ты при мне таких слов даже не произноси. Вы у меня самые, самые. Ленка, Алла твоего мизинца не стоит, а Сережка? Он же у нас лучше всех.

– Ты прав, как минимум, насчет Сережки. Только у него на подкорке засело, что он замарашкин сын. Он по Лушке столько лет сохнет, а даже приблизиться к ней боится. Ты думаешь, почему он с этой акулой связался? Только, чтобы о Лушке не думать.

– Ты думаешь у Сережки с Лушей может что-то получится? У них такие разные интересы.

– Дети любят друг друга. Это главное. Алла по секрету шепнула, что Лушка МГИМО собирается бросить, будет поступать в медицинский, хочет на акушерку учиться. Вот тебе и общие интересы.

– Тогда ребятам надо помогать. Может с Эммой посоветоваться, что мы можем сделать?

– Думаю все просто, тебе пора с Аллой помириться. Остальное все само сложится.


18


Сережа чувствовал, что в последнее время жизнь вокруг него стала меняться в бешеном темпе. Никто не ждал, что Ксюшка вернется. Оказывается, чудеса все же случаются. Теперь они с Яшкой вместе и просто плавятся от счастья. Егорка с Лилькой молчат, но кого – кого, а Лильку Сережа знает как облупленную. Ежу понятно, что они уже все между собой решили. Про Маринку давно известно, что она замуж выходит. Сережа только на лицо Маринки глянул – никаких тестов не нужно – беременна. Сегодня в клинике сестрички донесли Сережке, что к Алле Леонидовне приехали его родители. Сережка помчался в палату к Ниловой, не дай Бог скандал. Хорошо, что вовремя притормозил. Где-то не просто стадо верблюдов сдохло, скорее всего все верблюды на земном шаре вымерли. Сережа из-за двери услышал, что отец извиняется перед Аллой за то, что не сумел сделать ее счастливой. Самое лучшее, что он для нее сделал – это освободил ее от себя. Извинения были приняты. Дальше пошел рассказ о том, как Алла Леонидовна счастлива с Матвеем и какой замечательный врач Сережа Романшин. Эту ерунду Сережа слушать не стал, скорее побежал к себе. Его уже должен был ждать Андрей Евгеньевич. Сережа на него сильно злился. Почему люди так запускают свое здоровье? Результаты исследований и анализов Ветрова Сережа уже посмотрел. Конечно, ничего фатального, но проблемы есть – надо лечиться. Что бы Андрею Евгеньевичу обратиться к Сереже на год раньше. То, что стимула не было, это отговорка. Сейчас стимул появился – Ветров хочет дождаться внуков. Значит есть надежда, что хоть лекарства принимать будет. Ладно, Сережа не будет ворчать, а будет лечить. Это его призвание. Для верности Сережа решил настучать на отца Ксюшке. Она возьмет ситуацию под жесткий контроль, Сережа в этом не сомневался.

Дела, суета, больные, назначения… После работы Сережа с удовольствием сел в свою машину, иногда надо расслабиться, побыть одному, в тишине. Хорошо бы еще ни о чем не думать, особенно о Лушке. Она в кафе разбередила Сереже всю душу. Последние дни не показывается, демонстрирует, что обиделась. Что Сереже делать? Он же влюбился в нее еще сто лет тому назад, тогда, когда она захотела стать его морской свинкой и так смешно ей подражала, когда грызла морковку. Сережа вспомнил, как Луша плакала, когда свинка умерла. Он новую свинку так себе и не завел, боялся, что свинка умрет, и Луша опять расстроится. А как принцесса помогала ему чистить клетки и кормила его рыбок червяками. Сережа же видел, что трогать даже пинцетом червяков Луше противно, но она это делала, потому что не могла подвести Сережу. Может быть послать все к черту, эту дуру Аллу, и жениться на Лушке? Принцесса его со временем, конечно, бросит, зачем ей муж ботаник. Бросит, но все же не сразу, года два счастья Сережа все же урвет. Ладно, завтра у Сережи свободный день, и он сможет поехать с ребятами по магазинам выбирать подарки к Новому году. Лушка вроде тоже собиралась. Надо будет с ней серьезно поговорить.


19


Луша была на седьмом небе. Сережка тоже сподобился поехать выбирать подарки. Собрались все, все, все, и было очень весело. Весело было, пока ребята не вышли из супермаркета. На улице какие-то идиоты схватили Лушу и Лильку, затолкали в машину и куда-то повезли. Луша видела, что мальчишки быстро побежали к своим машинам. Они с Лилькой переглянулись, ребята их не бросят. Луша пощупала свой карман и успокоилась. Отец в свое время дал им с Пашкой специальные маячки, по которым можно определить, где они находятся. Папа настоял, чтобы они всегда носили маячки с собой. Луша – не дура, безопасность прежде всего, поэтому один маячок лежал у нее в кармане, а – второй в рюкзачке. Теперь всеми силами надо тянуть время, чтобы Пашка сумел дозвониться до отца и обрисовать ситуацию.

Отцы командиры: Георгий, Митя, Андрей и Матвей вместе с супругами сегодня обедали в ресторане. Аллу на новогодние праздники Сережа отпустил домой под честное слово, что она будет вести здоровый образ жизни без стрессов. Прошедший год, несмотря на шероховатости, был в целом удачным, впереди были праздники, отдых, настроение было хорошим. Все расслабились. У Матвея зазвонил сотовый. Когда случается беда, лица у людей сразу меняются.

– Что? – почти закричал Георгий.

– Лушу и Лилю похитили, ребята преследуют машину, на которой увезли девчонок. Что делать? Я же приставил охрану к детям, где она, твою мать!

– Матвей, звони в МВД, прямо министру, с охраной разберусь я, – Алла четко отдавала команды.

Через несколько минут на связь с Матвеем вышла охрана, они хорошо видят Лушин маячок и преследуют похитителей. Из МВД звонили, группа захвата выехала.

– Что мы сидим? – Елене всегда в таких ситуациях надо было что-то делать, действовать. Хорошо хоть Лизка рядом. Все вскочили и помчались на помощь детям.

Лушу и Лилю привезли в какое-то заброшенное здание завода или склада. Кругом одна мерзость. Лушу встретил Гарик.

– Ну что, Луиза прекрасная, не ожидала? Думала твой папаша меня навсегда за Можай загнал? Думала я не знаю, что это Вы с Пашкой меня заложили. Сейчас, Слава Богу, мой отец – говнюк загнулся, больше некому меня вдали от Родины держать. Убить я тебя не убью, больно надо, а вот минет ты мне сейчас сделаешь. Ребята все заснимут и в интернет выложат. Кто на тебе после этого женится? Ха-ха-ха! Представляю, как твоя мамаша расфуфыренная рада будет.

– Как Вам не стыдно? Сейчас же отпустите нас. Вы нас похитили. Мы дадим показания в полиции, и Вас посадят, – Лиля попыталась достучаться до сознания Гарика, она не знала, что он садист.

– Это еще что за дура? – Гарик мигнул своим помощникам, и один из них ударил Лилю плеткой. – Советую тебе, Луизка, не ерепениться, а то твоей подружке не поздоровиться.

– Лушка, не слушай его, обо мне не думай…, – Лиля старалась сдержать слезы, ее еще раз очень сильно ударили.

Гарик начал расстегивать штаны, а Лушу два амбала подвели к Гарику и поставили на колени. Луша молилась, чтобы Пашка скорее дозвонился до отца. Кто-нибудь ведь должен ей помочь, не может же такого быть, чтобы с ней вся эта гадость действительно произошла. Луша собралась и плюнула в Гарика. Лилю начали избивать. Что было делать Луше?

– Руки вверх! Всем оставаться на местах! – на завод влетели люди с автоматами. Как же Луша им обрадовалась! Гарик со свитой не успели охнуть, как на руки им надели наручники. Подняться у Луши не было сил, она стояла на коленях и плакала. Тут в помещение ворвались ребята, и к ней бросился Сережка.

– Луша, Лушенька, – Сережка поцеловал свою принцессу раз, второй, а потом уже не мог остановиться.

Егорка, как увидел, что сделали с Лилей, бросился на амбалов. Бил их руками, ногами, как мог. Его еле оттащили. Лилю Егорке пришлось вынести на улицу на руках, шоковое состояние. Тут приехали родители. Хорошо, что Лиля уже чуть-чуть отошла, и дядя Егор с тетей Леной не увидели самого страшного, как она лежала на полу, и ее били плеткой. Повезло, что Лиля была в шубе, большого членовредительства не произошло. Только очень сильное душевное потрясение.

Пашка с Колькой отошли в сторону и о чем-то договорились. Потихонечку Пашка подобрался к плетке, а Колька настроил сотовый на съемку. Гарик продолжал стоять без штанов, никто не спешил позаботиться о его внешнем виде. Прибывшая полиция начала заниматься своими делами, ОМОН отчалил, на Пашку с Колькой никто внимания не обращал. Пашка подобрался к Гарику и с большим удовольствием дал ему несколько раз плеткой по голому заду, а Колька все заснял.

– Только попробуй еще к нам или Катьке сунуться, – предупредил Пашка, – кадры получились пальчики оближешь. Твое счастье – дубль делать не придется. Сунешься – в интернет выложу без предупреждения.

Наконец, все закончилось, и можно было ехать домой. Луша вопросительно посмотрела на Сережку и даже ногой топнула. Сережка покраснел:

– Луша, Лукерья Матвеевна, пожалуйста, выходи за меня замуж. Я тебя очень люблю. Принцесса, ты – моя самая любимая морская свинка на свете.

– Замуж? За тебя? А ты не староват? Мне надо подумать, – Лушка задрала нос кверху.

Сережка засмеялся, угораздило же влюбиться в такую чертовку:

– Лукерья Матвеевна, думайте, только учтите, что мое предложение действительно в течение пяти минут.

Луша испугалась, вдруг действительно Сережка передумает.

– Ура!!! Мы женимся!!! – закричала Луша и потянула Сережу к его машине.

Сережка побежал вслед за Лушей, но на полдороге притормозил.

– Мама, папа, мы на дачу. Мам, не забудь рыбок вечером покормить, корм, знаешь где, бери из красной банки…

Лена кивнула. Вот дети и выросли. Теперь у них своя жизнь. Грустно и радостно одновременно. Скорей бы появились внуки… Елена оглянулась. Старшему поколению явно надо было отдышаться и немного прийти в себя. Все расположились на старых деревянных ящиках, которые в изобилии валялись на территории завода.

– Ну, что, старичье? – засмеялся Андрей, –строго исполняем предписания врачей? Ведем исключительно здоровый образ жизни и избегаем стресса?


20


Встречать Новый Год все приехали к Романшиным на дачу, даже Матвей с Аллой на пару часов заглянули. Детей целый день дома не было, обещали приехать в одиннадцать, но где-то задержались. В ожидании детей взрослые вышли на улицу подышать воздухом. Мужчины стояли в стороне и обсуждали политику. Как обычно перед Новым Годом была оттепель. Елена скатала снежок и кинула в Егора: «Хватит ерундой голову забивать!». Лену поддержала Эмма и кинула снежок в Андрея: «Давайте бабки против дедок!» Началось побоище, жалко, что быстро закончилось – бабки с дедками выдохлись.

– Детей нет, может нам Снегурочку слепить, одну на всех, – предложила Алла. Елена впервые осознала, что у них с Аллой будут общие внуки. Какой ужас!!!

– Мама, не надо Снегурочку, мы здесь, мы все уже здесь, с Вами. Мы все заявления в ЗАГС подали, в один день поженимся! Ура!!!

На крыльцо вышли Яков Михайлович, Наталья Алексеевна и Ирина Константиновна.

– Пора за стол! Сейчас уже Президент поздравлять начнет.

Все побежали в дом. Георгий немного притормозил. Ему остро захотелось поцеловать Елену. Черт побери, до чего же хорошо! Неужели змей Свирский все это просчитал?!


Обложка Заказ на Kwork №8838095