Litres Baner
Название книги:

Сжигая мосты

Автор:
Юлия Александровна Гатальская
Сжигая мосты

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Что-то в моём тоне заставило Марка напрячься, его взгляд в одно мгновение из умиротворённого и счастливого превратился в тревожный, и я знала почему. Марк не задавал вопросов, пока я одевалась, собирая свои вещи по полу, будто бы боялся ответов. Всё волшебство улетучилось, уступая место напряжению, разраставшемуся в воздухе.

– Ты так и не дал мне ответ, – напомнила я о цели своего визита, наблюдая, как Марк натягивает джинсы прямо на голое тело, как гаснут последние искры надежды в его взгляде, как боль снова заполняет его глаза.

Он всё понял, не было нужды задавать уточняющие вопросы, но это напряжение угнетало не только меня.

– Я знаю, что ты ответишь мне, но не могу не спросить, – проговорил он ледяным тоном, – то, что сейчас произошло, это ничего не значит для тебя?

– Значит, но не в той степени, в которой ты бы хотел, Марк.

– Вероника, что ты делаешь? Зачем ты так поступаешь с нами? Я люблю тебя, ты любишь меня, и не отрицай этого, я всё видел в твоих глазах, это невозможно скрывать, я чувствую тебя, Вероника, чувствую каждую клетку твоего организма, нас тянет друг к другу с такой силой, что мы оба теряем голову, словно подростки. Зачем же так мучить себя, Вероника? Я виноват перед тобой, и я уже сотню раз извинился, да и вдоволь уже настрадался за ту ошибку, но ты ведь и себя наказываешь…

– Ты прав, я люблю тебя, тут нечего скрывать, люблю и хочу, как никого никогда не хотела, но этого не достаточно, Марк, этого слишком недостаточно для того, чтобы начать всё с начала. Я знаю, теперь знаю, что ты любишь меня, но и этого мало для семейной жизни. Пойми, я не верю тебе больше. Нет, я верю в твою любовь, но я не верю, что ты изменился, что ты перестал быть эгоистом, что ты не предашь больше. Я не доверяю тебе, Марк, и боюсь, что никогда больше не смогу доверять – вот это самое страшное для меня. Это всё пустые слова, которые больше ничего не значат, а жить с тобой и не доверять – хуже, чем жить без тебя, прости.

Я ощущала, что каждое моё слово причиняет ему боль, но и мне было больно. Я, по сути, отказывала самой себе в счастье, но я точно знала, что счастья без доверия быть не может, что такое счастье короткое и оно может быстро закончиться.

– Если ты будешь счастлива в Москве, поезжай, я не буду тебе мешать, Вероника, – проговорил он мёртвым голосом, глядя в окно, а я, пролепетав «Спасибо», выбежала за дверь спальни, бегом спустилась вниз, прихватила свою сумочку и выскочила на улицу, давясь рыданиями, но понимая, что поступила правильно.

Эпилог

Жизнь в Москве оказалась намного сложнее, чем я думала, и дело было даже не в том, что до работы мне приходилось добираться больше часа, потому что квартира, арендованная для меня журналом, находилась довольно далеко от издательства, и не в том, что детский садик, в который мне удалось устроить Катю, находился в противоположной стороне, а в самой атмосфере города. Всё вокруг не просто кипело, бежало, торопилось, ело на ходу, толкалось и шумело, а создавалось ощущение, что люди не успевают жить, что им не хватает двадцати четырёх часов, которые имеются в сутках, и я понимала, что и мне их тоже не хватает.

Я привезла Катю в Москву спустя месяц своего пребывания здесь, когда устроилась на новом месте, немного влилась в работу и ритм города. Время так быстро бежало, что я понимала – у меня его не остаётся на ребёнка. Мне приходилось разрываться между любимой работой, которая забирала все мои силы и энергию, и дочерью, на которую у меня оставалось всего пара часов в день. Однако все выходные я старалась уделять только ребёнку, не допуская и мысли о работе, хотя эти мыслишки регулярно пытались проползти незаметно в моё сознание.

Катя скучала, я видела грусть в её глазах, когда она вспоминала о Сосновом Бору, о дедушке Мише, о Марке, о бабушке и дедушке Власовых и даже порой о Серёже, хотя и старалась не выдавать своих чувств. Дочь скучала, но в то же время я видела, что моё умиротворённое душевное состояние нравится ей больше, чем состояние, в котором я пребывала последнее время, живя в Бору. Она быстро привыкла к новому дому, к новому садику и к новым знакомым.

Поначалу мне было тяжело и непривычно, настолько, что порой я украдкой хныкала в подушку от усталости, но спустя какое-то время я влилась в эту атмосферу жизни настолько, что её кипение, казалось, перешло внутрь меня, что я будто бы подпитываюсь этой сумасшедшей энергией и теперь уже не смогу жить по-другому – это как наркотик – жить в драйве и постоянно получать от этого удовольствие.

Мне хватило пары месяцев, чтобы понять, такая жизнь для меня, мне она нравится, я почти счастлива и спокойна, я обожаю свою работу и получаю от неё огромное удовлетворение, а главное – самоутверждение. Мне удалось быстро и безболезненно влиться в коллектив, приспособиться к начальству и без дрожи в коленях выступать на совещаниях каждую пятницу, демонстрируя отобранные к следующему тиражу фотографии.

Пока мне везло, получалось находить подходящие изображения не уезжая далеко, но босс почти сразу предупредил меня о том, что, если потребуется, мне придётся мотаться по командировкам в поисках изображения к сюжету. Меня это радовало и пугало одновременно. Радовалась я перспективе путешествий, а огорчалась перспективе расставания с дочерью, которую придётся в эти дни оставлять на няню.

Я успокоилась вдали от прошлых проблем, окунулась с головой в новый ритм жизни, почти не ощущая боли, которая, казалось, осталась там – в провинциальном и мрачном городе Сосновый Бор. Только иногда по ночам, совсем редко, на меня накатывала тоска, такая непроглядная, что становилось страшно. Но наступало утро со всеми новыми заботами и рабочими моментами – и я снова всё забывала, радуясь новому дню и своей новой жизни, пока она не преподнесла мне очередной сюрприз.

В тот вечер я уже уложила дочь спать, прочитав её любимую сказку Андерсена «Русалочка», и собиралась принять расслабляющую ванну. День выдался тяжёлым, мне пришлось много работать, мотаясь по городу, и я хотела одного – окунуться в тёплую воду и отдохнуть.

Но стоило мне раздеться и поднести пальцы правой ноги к благоухающей пене, сулящей расслабление, как в дверь раздался настойчивый звонок. Первым моим порывом было не обращать внимания и продолжить погружение в такую желанную ванну, но звонок повторился еще несколько раз. Чертыхнувшись и подумав, что это опять молоденький консьерж, подбивающий ко мне клинья, нашёл очередной повод вломиться в мою квартиру, я накинула лёгкий пеньюар, нырнула в тапочки и прошагала к двери, зло шаркая мягкой подошвой по паркетной доске.

Но за дверью оказался вовсе не консьерж, а тот, от кого я бежала на край земли сломя голову – Марк Власов. Увидев своего бывшего мужа на пороге своей новой квартиры, я застыла в немом удивлении, не веря своим глазам. Сердце снова среагировало не так, как я хотела, пустившись галопом отбивать дробь в моей груди.

Марк был прекрасен в моём любимом бежевом свитере и потёртых джинсах, смотря на меня взволнованным взглядом и застенчиво улыбаясь. Я не знаю, сколько времени я простояла на пороге, пытаясь осознать, реальна ли картинка или это снова моё больное воображение, но Марк начал говорить первым, выводя меня из ступора:

– Здравствуй, Вероника!

Он сделал неловкое движение в сторону двери, и только тогда я заметила огромный чемодан в его руке.

– Что ты здесь делаешь? – задала я банальный вопрос, чувствуя, что всё, от чего я бежала, снова настигло меня, возвращая боль и все те чувства, которые я почти забыла.

– Позволишь войти? – глаза Марка смотрели на меня с мольбой, но в то же время изучающе, будто бы он пытался прощупать меня, заглянуть в душу.

Я ничего не ответила, чувствуя, как спазм сдавливает горло, а лишь кивнула, приглашая его следовать за мной и ощущая его тяжёлый взгляд на своей спине.

Марк оставил чемодан за дверью, прошёл в гостиную и, не успела я открыть рот, чтобы повторить свой первый вопрос, нежно обхватил моё запястье, не давая мне сесть на диван, и прижался к нему губами. Волнующая, до боли приятная дрожь прошла по моему телу от этого лёгкого прикосновения, память услужливо подкинула воспоминания, от которых я так стремительно бежала.

– Не надо, Марк, – прошептала я, пытаясь извлечь руку из нежной хватки, но он не отпускал. – Зачем ты здесь?

– Потому что ты и Катя – моя жизнь, – проговорил он, снова целуя внутреннюю сторону моей ладони.

– Мы всё решили, зачем ты снова мучаешь меня? – противный ком всё разрастался в моём горле, грозя прорваться потоком непрошеных слёз.

– Нет, Вероника, это ты всё решила, не мы, – строго ответил он, не выпуская моей руки. – Выслушай меня, прошу.

Я не хотела слушать, не хотела снова выслушивать его слова, его мольбы, я боялась поддаться его уговорам, боялась отступить от своего решения под действием его чар, так сильно действующих на меня, когда он в непосредственной близости, но я не могла сказать и слова из-за паршивого спазма в гортани, я лишь слегка мотала головой из стороны в сторону, но Марк был настойчив и продолжал, не обращая внимания на мои протестующие жесты.

– Чуть больше двух месяцев назад ты сказала, что любишь меня, но это не единственное, что я услышал тогда, хотя, что скрывать, это вселило в меня надежду. Ты сказала, что не доверяешь мне, не веришь, что я изменился, не хочешь верить моим словам. Я услышал тебя, Вероника.

– Ты зря приехал, я не вернусь в Питер, в Бор, – наконец вымолвила я, – я люблю свою работу, я полюбила этот город…

– Я не за этим приехал, чтобы как последний эгоист умолять тебя простить меня и вернуться, Вероника. Я приехал к тебе просить дать мне шанс, дать нам с тобой шанс начать всё сначала, с чистого листа…

– Я давно простила тебя, Марк, но ты же знаешь, что дело не только в этом. Твоя жизнь в Питере, Марк, а моя теперь здесь.

– Моя жизнь там, где ты, Вероника, пойми, наконец. Меня уже ничто не держит там…

 

– Но как же твоя обожаемая фирма, твоё детище? – я пыталась найти любую зацепку, чтобы рассеять надвигающееся на меня розовое облако.

– Я продал её…

– Что? Но зачем? Боже, Марк, это же вся твоя жизнь, всё, к чему ты так стремился! Этот завод в Китае и прочее, это ведь было главным для тебя!

– Это всё мишура, Вероника, поверь мне, и это не то, на что нужно тратить свою жизнь. Я был глупцом, эгоистом и слишком амбициозным юнцом, чтобы ценить то, что имел – твою любовь и любовь нашей дочери. Я стремился построить свою империю, прикрываясь тем, что мне нужно обеспечить семью, на самом деле я лишь стремился самоутвердиться. Но я понял одну вещь – никакие деньги, заводы, пароходы не сделают тебя счастливым, если рядом нет семьи, любимой женщины и ребёнка…

Я слушала Марка, и слёзы выступали на моих глазах. Я слишком хорошо знала, что для него значит его компания, его работа. Он так стремился к этому всю его жизнь, что я не могла понять, как он решился продать своё детище, которое растил и лелеял столько лет, в которое вложил все свои силы и душу. Это как оторвать от своего сердца кусок и отдать незнакомцу. И я вдруг поняла – он на самом деле изменился, стал другим. Марк повзрослел, он вырос морально, он совершил переоценку жизненных приоритетов, ценностей, правильно расставил все точки над «i». Он продал свою компанию, не зная наперёд, как я отреагирую, он пошёл ва-банк.

Неужели он сделал это только ради того, чтобы попытаться попросить дать ему шанс? Я смотрела на него и не верила своим глазам – передо мной стоял совсем иной Марк Власов. Уже не тот эгоист, думающий лишь о своих амбициях и лелеющий только свои чувства, передо мной стоял мужчина, способный жертвовать даже не ради любви, а ради шанса на неё.

– Вероника, вы с Катюшей – моя жизнь, я прошу тебя дать нам только один шанс начать всё сначала, здесь, в другом городе, в другом доме, начать с чистого листа, начать так, будто бы ничего до этого не было, ничего и никого больше, только ты, я и наша дочь. Я прошу тебя дать ещё один шанс нашей любви…

Я слушала и уже знала ответ – я люблю Марка, люблю так, как никогда и никого не любила, я простила его измену, простила давно. То, что он сделал, примчавшись сюда со скудным чемоданом, заставило меня посмотреть на него под новым углом. Может кто-то скажет, что я мягкотелая и нет у меня гордости, но я уже знала, что сдалась, знала, что не прощу себе, если выгоню его после того, на что он пошёл. Это уже были не пустые слова – это были действия, серьёзный поступок, а для меня – доказательства того, что он изменился.

Марк изучающе всматривался в моё лицо, пытаясь считать мои эмоции и найти ответ. Он приблизился вплотную, слегка взяв меня за подбородок и приподнимая так, чтобы я могла заглянуть в его прекрасные глаза.

– Вероника, ты позволишь мне остаться, чтобы попытаться начать жизнь сначала? – тихо спросил он.

Я не могла говорить, я лишь слегка кивнула и тут же увидела счастливую улыбку на губах Марка, от которой он, мне показалось, снова превратился в того семнадцатилетнего мальчика, впервые признающегося мне в любви. Едва я успела подумать об этом, как его прекрасные губы уже накрыли мои, закрепляя наше соглашение священным поцелуем. Я отчаянно целовалась с обожаемым мужчиной, ощущая, как лавина счастья и радости постепенно накатывает на меня. Тут же промелькнула мысль, как счастлива будет Катя, узнав о воссоединении её семьи, и лавина увеличилась втрое. Я поняла, что верю Марку, верю себе, верю, что у нас есть настоящее и будущее, поняла, что хочу быть счастлива и что имею на это право, поняла, что обязана дать шанс нашей семье.

Бонус

POV Серёжа Волков

Вероника Новикова – от одного только её имени у меня потели ладони и захватывало дыхание каждый раз с тех пор, как я впервые познакомился с ней в свои пятнадцать. И дело было не в том, что она старше меня, нет, и не в том, что она представляла собой сногсшибательную красотку, нет, всё не то. Что-то было в ней чистое, нежное, светлое, недосягаемое, от неё веяло девственностью и неискушённостью. Именно так, я чувствовал это, потому что уже в свои пятнадцать был далеко не девственником. Природа щедро одарила меня ростом, симпатичным лицом и сильным мускулистым телом – что ещё нужно девчонкам-подросткам, чтобы влюбиться в крутого парня на железном коне и вешаться ему на шею. Ну а я был не против такого расклада, гормоны бушевали в крови, постоянно хотелось секса, и я себе в нём не отказывал.

Но Вероника была другая. И хотя она старалась вести себя как старшая со мной, даже периодически отчитывала меня или разговаривала покровительственным тоном – я не воспринимал всерьёз её настрой на возраст, я ощущал себя даже старше. А ещё я чувствовал, что у нас с ней есть что-то общее, мы как будто были родственными душами, так легко мы могли болтать обо всём на свете.

Я влюбился в неё почти сразу, но она упорно делала вид, что я для неё как младший брат, даже не предпринимая попытку взглянуть на меня под другим углом – и меня это бесило. Я хотел её до безумия, хотя она не была обладательницей роскошной фигуры, нет. Но она была трогательно хрупкой, словно из фарфора, с тонкой шеей, стройными ногами и маленькой круглой попой, выделяющейся через обтягивающие джинсы – её любимый предмет одежды.

Я не из тех, кто сдаётся или отчаивается, поэтому, даже видя её настрой по отношению к моим попыткам ухаживания, не терял надежды заполучить Веронику. До тех пор, пока не понял, что Власов уже пасётся возле её дома с утра до ночи. Этот столб просто бесил меня своим высокомерием, хорошими вышколенными манерами, напускной галантностью и заумной речью. Он говорил и вёл себя так, словно вовсе и не был подростком, а будто бы уже родился взрослым. Нормальные парни так себя не ведут в семнадцать лет, но Вериноке, судя по всему, как раз это нравилось.

Она мечтала о принце, разговаривающем так, словно он из прошлого века, – она его получила. Я знал, что по Власову сохнут многие девчонки из школы, но я думал, что Вероника-то разбирается в людях и не поведётся на красивую оболочку и напускные манеры. Но она повелась, повелась настолько, что согласилась выйти за него замуж в восемнадцать лет.

В тот день, когда я узнал об этой новости, я крушил всё в своей комнате, выплёскивая ярость, которая грозилась порвать меня на куски. Моя Вероника выходит замуж за чересчур правильного, ненастоящего, наигранно-идеального Власова, будь он неладен. Эта мысль разъедала мой мозг, я выбежал на воздух и как был босиком в одних шортах, побежал куда глаза глядят, в лес, только чтобы не чувствовать эту боль. Я отчаянно вонзался босыми ступнями в почву, не замечая, как палки и мелкие камни впиваются в кожу, не чувствуя, как ветки хлещут по лицу и торсу, не чувствуя ничего, кроме оглушительного стука собственного сердца, отдающего в виски.

Когда силы закончились я, как последний слабак, свалился на землю лицом вниз и зарыдал, зарыдал в голос, чего никогда раньше не делал. Я дал волю чувствам, зная, что никто не уличит меня в подобном унизительном для мужчины занятии. Стало легче, но что-то оборвалось внутри, какая-то жесткость и ненависть поселилась там, какое-то остервенелое чувство пренебрежения ко всему.

Я ненавидел Власова, злился на Веронику за разрушенные мечты и не мог больше влюбиться ни в одну красотку. Нет, я любил женщин, любил ласкать их нежные стройные тела, любил доставлять им удовольствие, но на этом глубина моих чувств заканчивалась. Чем старше я становился, тем меньше позволял себе встречаться с одной и той же девушкой больше двух недель. Это было просто с моей внешностью, и я этим пользовался. Мне стоило зайти в какой-нибудь бар в пятницу вечером и я уже имел себе грудастую любовницу на ближайшие несколько недель.

Я не знаю психологию девушек, но надо быть полной дурой, если считать, что парень, подцепивший тебя в баре и трахнувший в тот же вечер, готов на тебе жениться. Нет, возможно, бывают исключения, но лично мне от них нужен был только секс, никакой любви и привязанности – к чёрту эти сентиментальности.

Меня вполне устраивала моя жизнь, я уже обзавёлся собственным делом и чувствовал себя неплохо, меняя женщин. Хотя, стоит признать, что после шести лет такого существования я начинал задумываться – к чему это приведёт и как долго я ещё буду мстить Веронике в лице всех женщин Ленинградской области.

Это странно, но даже после того, как она вышла замуж и позже родила дочь, я чувствовал дрожь в коленях, стоило кому-то произнести её имя. Эта прозрачная, почти плоская миниатюрная брюнетка с большими карими глазами настолько глубоко засела в моём сознании, что я не мог забыть её и где-то в душе надеялся на то, что напускная благородность Власова когда-нибудь треснет по швам и Вероника увидит его настоящее лицо.

Не знаю, чем я заслужил ещё одни шанс, но судьба послала его мне прямо в руки, когда я узнал, что Вероника вернулась в Бор с дочерью. Уже на следующий день я под каким-то дебильным предлогом вломился в дом её отца, так нестерпимо мне хотелось видеть её. Мне сложно передать словами те ощущения, которые прошли сквозь меня, стоило мне увидеть любовь всей моей жизни – Веронику Новикову. Она почти не изменилась, такая же тонкая, хрупкая, бледная, трогательно-неуклюжая, только появились тёмные круги под глазами и сами глаза были потухшими, они не светились той нежностью, от которой я когда-то терял разум. Вероника выглядела так, словно из неё выкачали жизнь, но даже это не помешало мне убедиться – я всё ещё люблю её.

Где-то глубоко под корой моего мозга копошилась мерзкая мысль, что я вовсе не люблю Веронику, а просто хочу отомстить Власову и доказать самому себе, что могу завоевать женщину, которую хочу. Я не стал придавать этому значение, Вероника была здесь, она разочарована, а я хочу заполучить её.

Я повзрослел, кое-чему научился в отношениях с женщинами за прошедшие годы и знал, что пока не стоит давить на неё. Я показал ей при первой встрече, что готов стать её другом, а дальше оставалось ждать, когда она сама проявит инициативу. Признаться, ждать было сложно, меня постоянно тянуло к её дому, но я стойко терпел, боясь всё зарубить в самом начале. Чтобы терпеть было легче, я снова подцепил очередную легкомысленную девку в баре, где мы решили выпить с Саньком.

Однако я не учёл того факта, что Вероника может без предупреждения заявиться ко мне домой, что и произошло субботним утром. Пока я в одних трусах стоял на крыльце, соображая, как выпутаться из дурацкой ситуации и не завалить всё на корню, Вероника уже собралась было уехать. Я не мог допустить этого, поэтому наплёл что-то про помощь, вернулся в комнату, быстро выпроводил девчонку из своего дома и на всех парах направился к озеру.

Пришлось выкручиваться из ситуации, я не мог допустить, чтобы Вероника посчитала меня бесчувственным бабником, использующим женщин, хотя я таковым и являлся. Она поверила мне, её наивность поражала, а я тут же поклялся себе, что больше никаких девок. Теперь, когда моя мечта маячит перед носом, когда у меня есть все шансы заполучить Веронику, я не могу позволить себе упустить его. Придётся завязать член в узел и терпеливо ждать, у меня нет больше права на оплошность.

Одно мне было известно наверняка – чёртов Власов изменил ей, повёлся на желания своего члена, предав Веронику и все её чистые чувства. Я уже знал, что должен стать для неё другом, опорой, помощником, защитником, кем угодно, только не любовником – иначе я не завоюю её доверия. Она ранена слишком глубоко, этой ране надо дать время затянуться, и я готов был ждать. Ради мечты всей своей жизни – готов.

Признаюсь честно, было трудно тянуть её из депрессии, но я терпел и тянул. Ещё одной сложной задачей оказалось понравиться Кате, но и с ней я успешно справился. Мне нравилась эта малышка, она пылала жизнью и неуёмной энергией. Я полюбил её, несмотря на то, что она была похожа на Власова. К чему скрывать, я знал, что путь к сердцу женщины лежит через её детей, но мне на самом деле нравилось возиться с Катей, возможно потому, что в душе я сам был ребёнком.

Сначала было тяжело перестроить себя и свою жизнь, начать думать о ком-то, кроме себя. Особенно трудно было повернуть своё сознание на сто восемьдесят градусов, забыть свой прошлый образ жизни и стараться жить ради другого человека. Однако я быстро втянулся и уже спустя несколько месяцев не представлял себе, как можно жить по-другому. Я всё старался делать ради неё – мне нужно было найти способ взбодрить её, вдохнуть в неё смысл жизни, выветрить из сознания образ Власова.

Я начал с главного – с её образования, которого она так хотела получить, но не получила. И, о чудо, она послушала меня, а я видел, как появились искры жизни в её глазах. Она уже не была похожа на привидение, теперь Вероника получила цель в жизни, а я еще на один шаг приблизился к её сердцу.

 

Казалось, моё терпение безгранично, но на самом деле я был на пределе своих возможностей. Прошло полгода с момента её развода, и я посчитал, что это достаточный срок, чтобы предпринять попытку. Я чувствовал, что еще месяц без секса в условиях, когда перед твоим носом постоянно крутится объект твоих грёз – и я завою на луну, словно дикий волк.

Я совру, если скажу, что ни на что не рассчитывал, когда пригласил Веронику в Рускеалу. Я рассчитывал, ещё как рассчитывал, но я и мечтать не мог, что мне настолько повезёт – Власов решил свозить Катю в Дисней-Лэнд, а значит, два дня были полностью в нашем распоряжении.

Всё шло как по маслу, Вероника светилась радостью, а я продолжал наблюдать за ней, замечая все её движения, её реакцию на всё происходящее вокруг. Вероника будто бы сама шла ко мне в руки, согласившись поужинать дома. Мы выпили вина, и она пожаловалась на боль в спине. Я лихо подхватил идею с массажем, наблюдая, как она, стесняясь, слегка задирает футболку, оголяя белоснежную поясницу. Я радовался, словно ребёнок, возможности прикоснуться к её нежной коже на правах массажиста-друга, однако я не учёл тот факт, что не смогу остановиться.

Кожа Вероники была невероятно бархатистой на ощупь, прикасаясь к её тонкой пояснице, я ощущал под своими ладонями всю её хрупкость и податливость. Я сам не заметил, как мои руки заскользили выше, оголяя всю спину девушки. Это глупо, но или в отсутствии секса, или в долгом ожидании, но я возбуждался уже от того, что массажировал спину своей любимой. Когда же она издала лёгкий стон, я потерял контроль, высказав вслух свои ощущения.

Она тут же села, забыв одёрнуть футболку и представив моему взору небольшую аккуратную грудь с идеально круглым розовым соском, отчего я и вовсе потерял разум. Вероника смотрела на меня непонимающим, растерянным взглядом, но я уже не мог сдерживать себя – я резким движением притянул её к себе и поцеловал.

Боже, я впервые поцеловал Веронику Новикову. Теплота и мягкость её губ, неуверенные движения языка сводили меня с ума. Она отвечала на поцелуй, а когда прошептала: «Пойдём наверх», я не сразу поверил своему счастью.

Я безумно хотел её, хотел так, что едва не порвал на ней одежду с одной целью – овладеть ею сейчас же. Но я медлил, растягивая удовольствие, не желая пропустить хоть секунду этого волшебного действия, наслаждаясь каждым сантиметром её тела, любуясь её наготой.

Когда терпеть уже не было сил, я медленно вошёл в неё, наслаждаясь её теснотой, влажностью, горячностью и податливостью. Вероника стонала от удовольствия, прикрыв глаза, цепляясь за меня тонкими пальцами. Я сам едва сдерживал подступающий оргазм, наблюдая, как раскраснелись её щеки, как с приоткрытых губ срываются хриплые стоны, как приподнимаются её стройные бёдра навстречу моим глубоким движениям.

Я, словно желторотый юнец, повторял про себя таблицу умножения, чтобы не опростоволоситься и не кончить раньше Вероники, настолько долго и терпеливо я ждал этого момента. В оргазме она была невероятна, такая прекрасная, чувственная, откидываясь на подушки и запрокидывая назад голову, выгибая спину, громко крича, пока я продолжал двигаться, ощущая сильные спазмы вокруг своего члена. Ещё секунду и я кончил сам, изливаясь на её плоский живот, издавая утробный рык.

Я был счастлив, не веря своей радости. Вероника была моей, она отдалась мне искренне, и теперь я знал, что всё возможно в этой жизни. Не упуская момента, я признался ей в своих чувствах, хотя это было против моих принципов. Но дело касалось Вероники Новиковой, а в этом случае все мои принципы и устои катились к чёрту.

Пока мы находились в одной постели, я не мог остановиться. Мой член словно сошёл с ума после полугодового простоя, он слишком бурно реагировал на неё. Стоило мне едва коснуться её груди, он уже был в полной готовности.

Казалось, Вероника хотела меня так же, как и я её. Она податливо перевернулась на живот и послушно упёрлась руками о кровать, когда я вознамерился взять её сзади. Я невероятно возбуждался, покрывая спину Вероники поцелуями, лаская руками её нежную кожу, сжимая пальцами упругое бедро. Зафиксировав её стройное тело в одном положении, я плавно вошёл сзади, испытывая острое ощущение наслаждения. Это ощущение усиливалось в несколько раз, когда до моего слуха доносились стоны Вероники, когда я видел, как трепещут её ресницы от каждого моего толчка, как учащается её дыхание, как она цепляется за простыни. Мне льстил тот факт, что я могу доставить ей удовольствие, что она млеет от моих прикосновений, что ей хорошо в моих объятьях.

Я хотел сделать ей ещё более приятно, хотел, чтобы она поняла, что я лучший. Мои движения нарастали, я всё сильнее сжимал её бёдра, пока не почувствовал сокращение её внутренних мышц. Вероника стонала, обессилено опрокинув голову на подушку, уже не упираясь руками о кровать, а я продолжал двигаться, растягивая её удовольствие, пока сам не кончил, падая рядом с ней.

Мне казалось, что сил моих не осталось, что я испытал самые сильные оргазмы в моей жизни и больше ни на что не способен в ближайшие несколько часов, но мой член так не думал. Он снова упрямо поднялся, стоило Веронике выскользнуть из постели голой и продемонстрировать мне круглую упругую задницу. Повинуясь своим инстинктам, я прошагал следом за любовью всей моей жизни в ванную, с одним единственным намерением – взять её ещё раз под струями тёплой воды. Теперь я уже точно знал: Вероника – моя, и я не собираюсь делить её с кем бы то ни было!

На мою радость, Власов оказался ещё большим придурком, чем я о нём думал. Он сумел накосячить так, что мне и в самом желанном сне не приснилось бы. Вероника была в ярости, а я специально дал ему понять, с кем теперь делит постель его бывшая жена, испытывая при этом какое-то мерзкое чувство превосходства. Держу пари, он испытывал то же самое, когда буквально увёл Веронику у меня из-под носа восемь лет назад.

Я знал, что Вероника влюблена в меня, казалось, она сама обнаружила это нечаянно, после первого поцелуя, и я радовался, что не стал тянуть с этим еще дольше. Приближался её день рождения, и мне не нравилось, что она подружилась с ещё одной Власовой, которая постоянно названивала и лезла в нашу жизнь. Эта Власова, Лиза, кажется, однако была полезна в тот день – она устроила настоящий праздник и заставила Веронику преобразиться.

Я чуть было не потерял челюсть на полу, когда увидел свою женщину в обтягивающем чёрном платье, в туфлях на каблуках и с красивой причёской. Она была неотразима, улыбаясь мне, а я ощущал острое желание, наблюдая за её движениями. Вероника была невероятно сексуальной, я будто бы увидел её в другом свете и влюбился ещё сильнее, не веря, что она принадлежит мне.

Мне едва удалось дождаться окончания праздника, так нестерпимо хотелось стянуть с неё это платье. Она спустилась на кухню, где я пытался отвлечься от мыслей о сексе монотонной работой, и моё терпение лопнуло. Я приступил к действиям, чувствуя, как пульсирует кровь в члене. Вероника, казалось, сама едва сдерживалась, настолько чутко её тело отзывалось на мои прикосновения. Пока я стягивал с её плеч платье, лаская грудь и наслаждаясь её шумными выдохами, краем глаза я заметил припарковавшуюся машину на заднем дворе. Мне потребовалась секунда, чтобы по форме фар определить модель и марку – у механика на это глаз намётан.

Догадываясь о том, кто и для чего припарковался тут, я продолжал ласкать Веронику, задирая её платье, целуя бёдра, отодвигая ткань трусиков, проникая пальцами внутрь, возбуждаясь ещё сильнее от её влажности и горячности. Что ж, если Власов вознамерился посетить нас – добро пожаловать!

Я был настроен серьёзно. Опрокинув Веронику на стол, я коснулся языком её клитора, продолжая двигать пальцами внутри, одновременно зажимая её рот, не давая громким стонам вырваться наружу. Вероника была невероятно страстной и сексуальной. Я почти забыл о припаркованном БМВ, пока ласкал клитор своей любимой, чувствуя, как она посасывает мой средний палец.


Издательство:
Автор
Поделиться: