Название книги:

Сжигая мосты

Автор:
Юлия Александровна Гатальская
Сжигая мосты

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Моя бывшая жена всеми силами старалась вести себя отстранённо и холодно, но я уже кожей ощущал, что она притворяется. Когда я настолько осмелел, что впервые за всё последнее время позволил обхватить прохладные пальцы Вероники своими, я чётко ощутил, насколько сильно нас тянет друг к другу. Моей радости не было предела, когда я понял, что не до конца ещё уничтожил те когда-то сильные чувства Вероники ко мне своим ужасным поведением, что эти чувства ещё теплятся в её разбитом мною сердце, а значит, я мог всё исправить, стоило только найти правильный поток ветра, подобрать нужную силу его движения, чтобы распалить эти едва тлеющие угольки её чувств.

Вероника долго не могла открыть дверь, а я всё это время пытался считать её эмоции. Она тихо попрощалась, а я всё никак не мог отделаться от ощущения какой-то недосказанности. Мало того, я буквально чувствовал необходимость вытащить Веронику на более откровенный разговор, но я на самом деле боялся торопиться, боялся спугнуть так неожиданно замаячивший перед глазами солнечный блик возможного счастья.

Мне казалось, что Вероника хочет того же, что и я, я буквально читал её желания в её неуверенных движениях, но когда она вошла в дом и не захлопнула дверь, мои страхи форсирования событий будто бы испарились. Я не знал наверняка, специально она оставила дверь приоткрытой или нечаянно, по своей неуклюжести, но это уже было не важно – я чувствовал, что никто уже не сможет помешать мне войти вслед за ней.

Честно признаться, я ни на что не надеялся, это было бы чересчур самонадеянно и слишком неправдоподобно, но я подчинился внутреннему чутью и интуиции, потому что чувствовал, что Вероника ждёт от меня именно этих действий. Я медленно вошёл в полумрак дома и по памяти прошёл в гостиную, в которой тут же увидел её, застывшую у комода и освещаемую лишь лунным светом. Моё сердце остановилось, когда я понял – она ждёт меня. Мой разум пытался задавать нелепые вопросы, зачем ей это, но моё сердце закрывалось от разума в ту секунду, потому что я мог только чувствовать Веронику.

Я приблизился к ней настолько, что ощущал запах её шампуня, от которого сердце защемило с новой силой – настолько сильны были воспоминания, связанные с этим ароматом. У меня сводило пальцы от желания прикоснуться к этим шелковистым волосам, ощутить их мягкость, вдохнуть их запах. В то мгновение я был сам не свой, словно попал в волшебный сон. Не чувствуя себя, я смело дотронулся до волос моей Вероники, плавно проведя по ним пальцами, осторожно заложил мягкие пряди за левое плечо, оголяя нежный участок кожи на тонкой шее.

Я почти не дышал, ожидая её вердикта, но Вероника молчала. Она не отбросила мою руку, не оттолкнула меня и не послала куда подальше, она просто стояла неподвижно, будто впитывая мои прикосновения, что придало мне ещё больше уверенности. Оставив на её шее легкий поцелуй, я произнёс вслух мои предположения.

Вероника резко повернулась ко мне лицом, произнесла что-то, хотя я уже не осознавал, что именно. Я чувствовал лишь одно – электричество, проносящееся между нами. Я не мог оторвать взгляд от её приоткрытых губ, до боли желая снова попробовать их на вкус. Однако я ждал ещё одного знака, и Вероника дала его мне, остановив свой собственный взгляд на моих губах.

Всё моё существо словно сошло с ума, когда я, не помня себя, запустил пальцы в её волосы с одной единственной целью – притянуть к себе и впитать её вкус. Мой разум не мог поверить в происходящее, тогда как тело наполнялось неимоверной энергией от осознания того, что Вероника отвечает на поцелуй. Мне трудно описать словами весь тот вихрь эмоций, который в одну секунду зародился в моей душе – настолько счастлив я был в тот момент.

Стоя там, в тёмной гостиной, я уже точно знал, что не отпущу её, только не теперь, когда она дала мне надежду, когда показала, что я всё ещё способен вызывать в ней какие-то эмоции. Это было подарком судьбы, настолько неожиданным, насколько приятным, можно даже сказать решающим в моей жизни. Судьба, которая проучила меня с лихвой, показала, как нельзя жить, научила жить правильно, которая только и делала, что тыкала меня мордой в мои же гнусные поступки, теперь так резко поменяла своё отношение ко мне, будто бы откупаясь за всю ту боль, которую я заслуженно переживал.

Не успел я до конца поверить своему счастью, как раздался противный звонок телефонного сигнала, который моментально разрушил всё то волшебство, происходящее между мной и Вероникой. Моя бывшая жена будто бы очнулась от гипноза, уверенно оттолкнув меня, чтобы взять телефон.

Стоило ожидать, что она выгонит меня, грубо и холодно, но меня это уже не настолько сильно трогало. Я чувствовал Веронику, чувствовал её сомнения, чувствовал её тягу ко мне, чувствовал, что ещё не всё потеряно, а значит, я буду бороться до последнего. Теперь я был уверен: Вероника больше играет холодность и неприязнь, чем чувствует это на самом деле. Теперь, когда я уже снова узнал, что такое целовать по-настоящему любимую женщину, что такое – чувствовать её отдачу, ощущать, как радость заполняет тебя до предела – я уже не мог отступить, что бы Вероника ни говорила, что бы она ни чувствовала к Волкову – меня уже было трудно переубедить.

Она дала мне сигнал к действиям, настолько очевидный, что только идиот не заметил бы его, посчитав ошибкой. Так не чувствуют, когда ошибаются, так не отдаются ощущениям, так не сливаются в единое целое только по одной нечаянной оплошности – это пусть Вероника говорит кому угодно, но только не мне. Я знал, что могу всё исправить, но я также был уверен, что это будет нелегко и потребует полной самоотдачи и жертвенности с моей стороны. Однако всё это казалось мне настолько мелким по сравнению с тем, что я мог получить – привязанность любимой женщины, без которой я не мыслил нормального существования.

В ту ночь я так и не смог заснуть, думая лишь о том, с чего нужно начать сближение с Вероникой. Ответ был очевидным – с разговора по душам. Мне теперь незачем было скрывать свои чувства, и я хотел объяснить ей, что два года назад совершил самую большую ошибку. Мне хотелось рассказать ей о том, что я кое-что переосмыслил в жизни, хотелось донести до неё, что она с Катей – всегда были и остаются самым главным для меня. Лежа в кровати в доме родителей, я пытался найти правильные слова, хотя понимал, что репетиция тут совсем неуместна, но мне нужно было чем-то заполнить ночь до рассвета, до того момента, как я получу возможность поговорить с Вероникой, и я продолжал подбирать фразы.

Однако все мои надежды буквально рухнули, когда следующим утром я приехал за Катей и попытался вытащить Веронику на разговор. Меня словно окатили ледяной водой, когда я услышал: "Я выхожу замуж".

Глава 36

POV Вероника

Я сказала это только потому, что всеми силами надеялась повлиять на поведение Марка, оттолкнуть навсегда и заставить забыть все надежды, которые сама же преподнесла ему на блюдечке еще вчера и которые теперь толкали его к действиям. Честно признаться, я до конца так и не понимала причин его поведения, его слова о том, что я нужна ему, никак не могли уместиться в моём сознании, да я и боялась об этом думать, зная наверняка, что стоит моему несчастному сердцу поверить в это предположение, как я снова начну сомневаться в правильности своего решения остаться с Серёжей навсегда.

Страх и недоверие – вот два основных определения, которые охлаждали мой пыл, стоило мне хоть на секунду забыть о том, что сделал с моей жизнью Власов и в какого бессердечного циника он превратился. Я всеми силами боролась с его настойчивостью выяснить отношения – мне это было не нужно, уже не нужно – зачем, если уже всё решено. Ему нужно мое прощение? Для чего? Я не священник на исповеди, чтобы изливать мне душу и говорить о том, как он сожалеет, если это на самом деле имеет место быть.

Но мои слова о моём скором замужестве, к моему огромному сожалению, никак не подействовали на Власова. Едва уловимая тень сомнения скользнула в его глазах, но тут же исчезла, снова наполняя его взгляд уверенностью и решимостью.

Он хотел сказать еще что-то, но сверху послышались быстрые шаги Катюши, спускающейся к нам и держащей в руках куклу.

– Папочка, пойдём? – спросила моя дочь, радостно глядя на Марка.

От её взгляда на него мне стало не по себе – я чувствовала, как Катя любит Власова, как тянется к нему, и меня это совсем не радовало.

– Да, малышка, – ласково ответил Марк, беря дочь за руку и направляясь к выходу.

Я смотрела им вслед, пытаясь восстановить душевное равновесие, которое при каждой встрече с Власовым значительно пошатывалось, а порой и вовсе падало к его ногам.

Он обернулся всего на секунду, выходя из дома, но этого мне было достаточно, чтобы прочитать в его взгляде настойчивость и, мне показалось, недоверие к моим словам. Что-то подсказывало мне, что Власов не поверил ни одному моему слову, да и глупо было на это рассчитывать – я сама себе не до конца верила. Иногда мне казалось, что мой бывший муж читает мои мысли, настолько хорошо он меня знал, настолько хорошо он мог прочувствовать меня, даже теперь, когда был мне совсем чужим.

***

Я не знаю, как мне удавалось избегать Власова – я буквально скрывалась от него, боясь саму себя и поведения своего сердца при его присутствии. Утешало одно – в будни мы с ним не пересекались – я работала, он тоже, а в выходные я убегала из дома раньше, чем он приезжал, чтобы забрать дочь. Через две недели стало немного проще – Власов улетел в Китай разбираться с какими-то проблемами, а я с облегчением вздохнула, ощущая какую-то свободу.

Смешно сказать, но я так и не разобралась в себе до конца. Нет, я была на сто процентов уверена, что хочу быть только с Серёжей, но я так и не поняла, что мне делать с чувствами к Власову, которые так некстати пробудились под действием того поцелуя. Я могла бы вечно избегать его и разговора с ним, но это вряд ли решит мои внутренние сомнения и терзания. Хотелось просто взять и скрыться с его глаз, чтобы не будить в себе лишние воспоминания, чтобы не испытывать снова неоправданное волнение, чтобы отчаянно не бороться с собственным телом, которое реагировало самым постыдным образом на его присутствие.

 

Но я точно знала, что я не смогу вычеркнуть его из нашей жизни из-за дочери, оставалось лишь одно – воспитывать в себе уверенность, что это пройдёт, что это не по-настоящему и что у нас нет никакого будущего, потому что у нас уже было прошлое, возвращать которое я не хотела – слишком больно было тогда, слишком спокойно и уверенно мне было теперь рядом с Серёжей.

Это странно, но если бы кто-нибудь спросил меня в мои семнадцать лет, что бы я предпочла: любить или быть любимой, я бы выбрала первое не задумываясь, пусть даже моя любовь была безответной. Теперь же, когда я прошла внушительный отрезок собственной судьбы, научивший меня жизни, я бы выбрала другой ответ. И я знала почему. Потому что не хотела больше испытать ту боль, от которой можно было умереть, потому что так удобнее, когда ты не зависишь от собственных чувств, потому что так спокойнее – знать, что никто больше не посягнёт на то, чтобы уничтожить и растоптать твою гордость. Потому что я поняла, что счастье – слишком хрупкое вещество, которое разбивается вдребезги одним поступком и что эту зависимость от любви нельзя вылечить, она ещё хуже, чем зависимость наркомана, и если тебе вдруг не посчастливится в какой-то момент принять новую дозу – ты погибнешь, мучаясь в невыносимых страданиях, как уже было однажды со мной. Это было хуже, чем ломка наркомана, потому что умирает только душа, а тело продолжает жить с этим.

Но мне несказанно повезло – у меня было лекарство – это любовь Серёжи. И как я могла снова упасть в этот омут зависимости после всего того, что со мной произошло? Нет, только не теперь! Мой доктор, у которого каждый раз была порция лекарства, всегда будет при мне, только с этой уверенностью я могу двигаться дальше, а чувства к Власову – это очередная доза, которую мне нельзя принимать, потому что я снова пущусь в этот водоворот зависимости и во второй раз уже вряд ли меня удастся спасти – это закон жизни.

Подобные размышления очень помогали мне быть уверенной в собственном выборе, но приближался мой день рождения, и я уже наверняка знала, Власов вернется к этой дате из Китая – об этом постоянно твердила Катя.

Я хотела одного – скрыться с Сергеем ото всех и отпраздновать свой день без поздравлений, подарков и прочей мишуры, но всё было против этого. Лиза снова пыталась взять на себя обязанность устроить мне праздник, но на этот раз я нашла в себе силы проявить настойчивость и волю, твердо ответив нет. Какого же было мое удивление и разочарование, когда Серёжа, сам Серёжа, сообщил мне, что арендовал самый приличный ресторан в Бору, чтобы отметить там мой праздник.

Сказать, что я была зла – ничего не сказать, но памятуя о дне, когда мы так серьезно поссорились из-за того пресловутого дома, я решила, что на этот раз не буду выказывать свой гнев. Серёжа был счастлив, потому что думал, что угодил мне, хотя я никак не могла понять – когда же он прекратит решать всё за меня, ставя в известность уже по факту. То ли дело было в его упрямстве, то ли он наивно верил, что я люблю сюрпризы, но он не оставлял попыток сделать что-то без моего ведома и огорошить меня этим в самый последний момент. Видимо, с тех самых пор, как он пытался вытащить меня из депрессии после измены Власова, привычка тормошить меня и веселить так и останется с ним навсегда.

Мне снова пришлось соответствовать окружающей среде, подбирать наряд, туфли и макияж, хотя я и сама немного удивилась, когда вдруг словила себя на мысли о том, что мне приятно это делать. Всё-таки я сама до конца еще не могла забыть свою недавнюю привычку – ненавидеть быть в центре внимания, хотя уже давно не ощущала себя неуверенной в себе. А вот что меня на самом деле расстраивало, так это то, как легкое волнение заполняло мою душу всё сильнее, чем ближе был назначенный час торжества. И я уже не могла уговаривать себя, что это из-за праздника, нет, я просто снова боялась встречи с Власовым. Боялась и предвкушала одновременно, если такое сочетание чувств вообще возможно.

Я знала наверняка, что Марк заявится в ресторан, знала, но всё равно его появление выбило меня из колеи, хотя я всеми силами старалась не подавать виду. Огромный букет из белых роз в его руках напомнил мне о чём-то, и моё сердце ухнуло вниз, а щеки покраснели, когда я поняла, о чем именно – я уже видела точно такой же букет ровно год назад, когда подобрала его на лужайке заднего двора.

Сомнений не оставалось – это Марк его там оставил. У меня не было времени подумать, зачем ему это было нужно, – Серёжа подлетел к нему в считанные секунды и буквально прорычал:

– Какого хрена ты здесь делаешь, Власов? Тебя никто не приглашал!

Серёжа был в ярости, а я в растерянности, потому что не знала, как вести себя в такой момент: встать на сторону Серёжи и наброситься на Власова с обвинениями или заступиться за Власова, как за отца моей дочери, и пойти против слов Серёжи. К тому же безумные догадки о том, что побудило тогда Марка бросить букет в мусорный бак, заставляли меня испытывать легкую тошноту.

– Я пришел не к тебе, я пришел сюда, чтобы поздравить Веронику, и ты мне не указ, – Марк держал себя в руках и говорил спокойно, хотя его взгляд выражал ярость и гнев.

Волков не успел парировать фразу Власова – подбежала Катя и бросилась на шею Марку.

– Папочка, ты вернулся? Хорошо, что ты успел на праздник!

Серёжа понял, кто позвал Власова, и буквально заставил себя сдержать свою ненависть. Мне стало жаль его – он выглядел беспомощным в этой ситуации – Катя снова была на стороне отца.

– С днем рождения, Вероника! – наконец вручил мне букет Власов.

– Спасибо, – промямлила я, замечая, как крепкие руки Серёжи сжались в кулаки.

Пока я пыталась прийти в себя от неожиданного открытия, Катя уже утащила Марка в другую сторону и мой мозг начал понемногу выстраивать логическую цепочку событий. Сердце непослушно продолжало стучать о грудную клетку, когда я осознавала тот факт, что уже год назад, еще до своего отъезда в Китай, Власов намеревался предпринять попытку наладить отношения. Я могла бы с лёгкостью свалить его нелогичные действия на всего лишь мимолётное желание или старую привычку поздравлять меня с днем рождения, но тот факт, что букет не был доставлен по назначению, сбивал меня с мыслей.

Я тряхнула головой, чтобы избавиться от наваждения и прекратить развивать безумные идеи, и только тогда заметила, каким взглядом сморит на меня Серёжа. Мне снова стало стыдно, и я постаралась вести себя как ни в чем не бывало, переведя разговор в другое русло и пытаясь шутить.

Однако после приезда Марка атмосфера праздника слегка изменилась. Часть гостей была с ним приветливы, другая – бросала в его сторону колкие взгляды. Власов же, казалось, не обращал на это никакого внимания и продолжал вести себя непринуждённо и добродушно, вежливо общаясь со всеми без исключения, даже если ему не отвечали или делали вид, что его не существует.

Серёжа не отходил от меня ни на минуту. В середине вечера он направился на кухню, видимо, чтобы проверить, когда вынесут торт, я воспользовалась этим и прошагала в дамскую комнату, чтобы обновить макияж.

Когда же я, закончив со своей внешностью, вышла в узкий коридор, то поняла, что не одна я воспользовалась отлучкой Серёжи. Увидев перед собой Марка, я первым делом мысленно поблагодарила проектировщиков здания за то, что коридор, ведущий в женскую комнату, находится в противоположной стороне от кухни.

– Привет, – прошептал Власов и, мне показалось, хитро улыбнулся, словно хищник в предвкушении удачной охоты.

– Ты преследуешь меня? – попыталась я строго обвинить его, хотя мой голос снова дрогнул под натиском бешеного сердцебиения. Это было уже смешно, я будто бы превращалась в подростка с переизбытком гормонов в присутствии Власова.

– Иначе ты не даешь мне шанса поговорить с тобой, – произнёс он своим глубоким баритоном, гипнотизируя меня взглядом, от которого пробирала дрожь.

– Я, кажется, уже говорила, что нам не о чем разговаривать, – нарочито раздраженно профыркала я, поражаясь своей способности играть роль стервы, когда сердце трепетало, а руки потели. Просто коридор был слишком узким, Власов был слишком красивым, а я была слишком влюблённой. Идеальное сочетание факторов, способных подтолкнуть меня к глупым поступкам.

– Послушай, Вероника, – снова начал Марк, а я лишь слушала его, не в силах остановить или сбежать, – я знаю, что никакие мои слова и мольбы о прощении не нужны тебе и что они не помогут мне изменить прошлое, но я хочу, чтобы ты знала – я совершил самую глупую ошибку в своей жизни, когда потерял тебя, и сам не могу себя за это простить. Я уверен, ты ненавидишь меня за то, что я сделал с нашей любовью и с нашей жизнью, но, поверь, я сам себя за это ненавижу лютой ненавистью. Возможно, мои слова покажутся тебе бредом избалованного эгоиста, и это твоё право, но судьба преподнесла мне важный урок, я изменился с тех пор и теперь уже точно знаю, что на самом деле главное в жизни…

Власов говорил искренне, я в этом не сомневалась, но его слова почему-то отрезвили меня. Я вдруг поняла, что словам, как бы искренне или убедительно они не звучали, больше нельзя верить, особенно словам Власова. Даже Серёжа, который делал порой глупые поступки ради меня, из-за которых я порой злилась или мы ссорились, был убедительней в своих чувствах. И дело было не в том, что Марк врал, нет, просто я уже когда-то слышала от него подобное, тогда, когда он впервые признавался мне в любви. Я смотрела на него, такого желанного, но такого чужого, и не верила, что могу просто пропустить мимо ушей его изливание души, я не верила себе, а он всё продолжал:

– Вероника, я понял одну вещь – я люблю тебя и всегда любил…

– Остановись, – перебила я его, понимая, что разговор заходит в слишком опасное для меня русло. – Зачем ты мне всё это говоришь? Я люблю Серёжу и выхожу за него замуж, ты уже ничего не сможешь изменить, потому что это уже не важно.

– Это важно, Вероника! Я знаю тебя, я чувствую тебя, ты пытаешься уверить меня в том, что любишь Волкова – у тебя неубедительно выходит. Что это? – он вдруг приложил ладонь к тому месту на моей шее, где бьется пульс. – Я слышу, как бьётся твоё сердце, Вероника, так же, как я слышал его десять лет назад. Я не знаю, что ты к нему испытываешь, но точно не то, что было у нас с тобой, что сейчас происходит между нами. Я ощущаю каждый импульс, который излучает твоё тело, и, поверь, я просто не могу это игнорировать.

– Пусти, – промямлила я, убирая его руку, – ты ошибаешься, ты уже ничего не значишь для меня, не льсти себе.

– Зачем ты это делаешь, Вероника? Чтобы отомстить мне? Да я сгораю в агонии с тех самых пор, когда понял, что натворил, с того самого момента, когда впервые очнулся от наваждения и начал прозревать, но было слишком поздно, ты уже была с Волковым, а я не посмел вмешаться, потому что не имел уже на это права. Я думал, что смогу это пережить, но я не смог. Я люблю тебя, люблю нашу дочь и без вас мне не жить.

Я была как в тумане. Он говорил, что любит, что страдает, а я чувствовала, как разрывается моё сердце под натиском здравомыслия.

– Слишком поздно, – снова повторила я, не узнавая своего голоса.

Марк сделал шаг так, что теперь я ощущала аромат его кожи, от которого хотелось кричать. Он слегка коснулся своими длинными пальцами моего подбородка и приподнял его так, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Просто посмотри мне в глаза и скажи, что ты счастлива с ним, – попросил Марк.

Я заглянула в этот омут зелёных глаз и поняла, что мой единственный шанс отвадить от себя Власова – это убедить его в том, что только с Серёжей я могу быть счастлива. Осознав это, я как можно убедительней и тверже ответила:

– Да, только с ним я по-настоящему счастлива.

Наверное, я хорошо сыграла свою роль, потому что увидела, как после моих слов глаза Марка буквально затопила боль, но я быстро отвела свой взгляд, чтобы только не думать об этом. Я уже приняла решение и глупо было менять его под натиском чувств и сумасшедшего влечения к Марку.

Он медленно опустил руку и произнёс:

– Это всё меняет, Вероника. Всего несколько недель назад мне показалось обратное… Я не хочу больше причинять тебе боль, я уже однажды это сделал. Я только хочу, чтобы ты была счастлива.

От его слов моё сердце сжалось в мизерный комок, потому что я осознала, что Марк уже не тот эгоист, которым был два года назад, но этого было недостаточно для того, чтобы я растаяла и бросилась ему на шею. Я всё ещё не доверяла ему и вряд ли когда-нибудь смогу доверять. И дело было даже не столько в его измене, сколько в его отношении ко мне в тот момент. Его бездействие и нежелание понять меня, его эгоистичные поступки, его загруженность работой – всё это я не могла забыть и осознала, в какой степени подобное поведение пагубно влияло на мои к нему чувства только тогда, когда мы расстались. Его измена открыла мне глаза на его натуру, и даже мои чувства к нему не могли убедить меня в том, что он изменился, хотя я не могла не признать тот факт, что он говорил искренне. Просто я уже не была наивной девчонкой, которая верит словам и рисует в голове розовую жизнь с возлюбленным, я уже знала, что верить можно только поступкам и действиям.

 

Не успел Власов закончить фразу, как из-за угла появился Серёжа. Увидев, что я нахожусь наедине с Власовым, выражение лица Волкова приняло угрожающий характер. Он гневно сверлил глазами Марка и открыл уже было рот, чтобы нагрубить ему или наброситься с обвинениями, но Марк опередил его:

– Тебе повезло, Волков. Смотри не упусти своё счастье и береги её, – проговорил он мёртвым голосом, от которого моё сердце покрылось льдом, столько страдания и отчаяния слышалось в нём.

Серёжа так и стоял с открытым ртом, недоумевающе наблюдая, как Власов скрывается за углом, а мне хотелось осесть на пол и зарыдать – столько невыплеснутых эмоций бушевало в моей душе.

– Что он хотел от тебя? – спросил Серёжа.

– Ничего, – глухо ответила я. – Я плохо себя чувствую, можешь отвезти меня домой?

Волков недоверчиво взглянул на меня, но, к моему огромному облегчению, спорить не стал. Пришлось соврать всем гостям, что мне неожиданно стало нехорошо. Этот короткий разговор с Марком, мои открытия относительно его чувств и причин поведения разрывали мне мозг так сильно, что голова трещала по швам, а рана на сердце начала кровоточить с новой силой.

– Я побуду с тобой, – прошептал Серёжа, аккуратно укладывая меня на постель.

– Спасибо, – прошептала я, зарываясь лицом в гладкую ткань его рубашки.

Мне казалось, что Серёжа понимает истинные причины моего самочувствия, хотя и молчит об этом, боясь усугубить ситуацию. Его сильные руки ласково прижимали меня к себе, тепло его тела согревало, а монотонный стук его большого сердца успокаивал. Я лежала и с каждой минутой всё больше понимала, что поступила правильно, что рядом с Сергеем мне спокойно и легко, что он заботится обо мне в любой ситуации и что он никогда не предаст меня.

Очередная лекарственная доза от моего персонального доктора Серёжи Волкова действовала неуклонно. Образ Власова потихоньку выветривался из головы, мысли приходили в порядок, а кровоточащее сердце успокаивалось. Моё солнце было рядом, а значит, всё будет хорошо. Я вновь почувствовала необъятную благодарность к Серёже, настолько сильную, что мне тяжело было отличить её от любви.

Я оторвалась от его груди, приподнялась на локтях и заглянула в его карие глаза. Они смотрели на меня с теплотой, хотя в них и проскальзывал едва уловимый огонёк тревоги. Не говоря ни слова, я прижалась к тёплым губам Серёжи и тут же почувствовала его готовность к продолжению ласки.

Его язык блуждал по моему рту, пробуждая во мне желание. Я задрала платье и уселась сверху, продолжая целовать Серёжу и одновременно расстёгивать пуговки на его рубашке, желая ощутить под ладонями его крепкие мускулы и чувствуя, как умелым движением Волков расправляется с молнией платья на моей спине.

Мои руки ласкали мужественную грудь, в то время как руки Серёжи аккуратно стаскивали платье с моих плеч. Как только я осталась в одном бюстгальтере, горячая ладонь моего мужчины жадно накрыла левую грудь, в то время как другая блуждала в моих волосах, крепче прижимая меня к себе.

Я покрывала грудь Серёжи влажными поцелуями, спускаясь ниже, к стальному прессу, в то время как мои пальцы пытались справиться с металлической пряжкой его ремня. Наконец мне удалось расстегнуть брюки и высвободить уже твёрдый от желания член. Нежно обхватив его ладонью, я аккуратно провела вверх и вниз по всей немалой длине, слыша, как Серёжа издал стон. Мне неимоверно хотелось подарить ему наслаждение и почувствовать бархатистость его кожи на губах. Я смело обхватила головку его члена губами и провела по ней языком, наслаждаясь страстным выдохом своего мужчины и вкусом его плоти.

Я продолжала ласкать его ртом, возбуждаясь всё сильнее от ощущения власти над своим мужчиной. Меня накрывало неимоверное удовольствие, когда я чувствовала, как твердая плоть Серёжи заполняет мой рот, как безудержные скупые мужские стоны срываются с его губ, как беспомощно он выглядит в данный момент передо мной. Я так увлеклась собственными ощущениями, что опомнилась только тогда, когда Волков остановил меня:

– О Боже, детка, я сейчас кончу…

Еще раз проведя языком по всей его длине, я прильнула к его губам, продолжила ласку руками, удовлетворённо ощущая, как Серёжа изливается в мою ладонь с утробным глухим стоном.

– Мне казалось, ты плохо себя чувствуешь, – расслабленно улыбнувшись, прошептал Волков спустя несколько минут.

– Теперь уже легче, – ответила я, обхватывая губами мочку его уха.

– Надеюсь, сейчас будет ещё лучше, – промурлыкал он, опрокидывая меня на спину и нависая сверху, а я лишь лукаво улыбнулась. – Расслабься и ничего не делай.

Серёжа целовал меня нежно, медленно наращивая темп и вместе с этим моё и без того разгоревшееся желание и неудовлетворенность. Его горячие губы ласкали мою шею, спускаясь ниже к груди, обхватывая затвердевшие соски, посасывая и слегка покусывая их, заставляя меня тихо постанывать от наслаждения. Его крепкие руки сжимали мою грудь, пока язык прокладывал путь от пупка ниже к эпицентру моего возбуждения и страсти. Добравшись до пульсирующей от желания точки, мой мужчина раздвинул руками мои бедра так широко, как позволяла моя растяжка, но не спешил удовлетворить мои желания, лаская кожу вокруг, нарочно избегая чувствительного бугорка и заставляя меня извиваться от неудовлетворённости.

Когда же моё терпение было на исходе, он наконец сжалился надо мной и его горячий язык коснулся клитора, ритмично лаская его и заставляя меня утонуть в наслаждении и забыть собственное имя. Я медленно поднималась в облака, уносимая страстью, и могла чувствовать только горячее тепло, волнами проходящее по моему телу, только дикое возбуждение, нарастающее с каждым движением, только желание почувствовать что-то большее, желание ощутить его внутри себя.

Моё измученное тело требовало разрядки, я же могла только бессвязно стонать и молить о пощаде, цепляясь пальцами за прохладные простыни и выгибаясь на встречу блаженству. Не видя ничего вокруг от страсти и не помня себя от возбуждения, я, чувствуя, что больше не могу терпеть эту болезненную муку, наконец собралась с силами и тихо простонала:

– Я так хочу тебя, Марк, пожалуйста…


Издательство:
Автор
Поделиться: