Название книги:

Монолог с судьбой

Автор:
Татьяна Александровна Акилова
Монолог с судьбой

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Когда порою случайно оброненное слово, мимолетно промчавшаяся мысль приобретают нечто большее значение, чем весь остальной ворох ежедневных произнесенных предложений, состоявшихся разговоров, эмоций, чувств, то человек невольно начинает задумываться.

«Ведь как же так? Я же просто подумал? Я же ничего такого не хотел…»

Или «Бывает же такое! У меня же ведь только промелькнула мысль. И вот тебе, пожалуйста!»

Ну, или даже так: «Замечательно вышло! Пусть тогда будет еще вот это, это и это.»

Все это мысли человека, у которого сбылась сказанная им вслух или же про себя мысль. Даже не желание, а мысль, возникшая из неоткуда и ушедшая в никуда. Быстрая, нечаянная, светлая, а может и темная. И это не желание, которое мы постоянно корректируем, предаем ему все новые черты, порою очень далеко уходя от начала задуманного. И когда получаем то, что хотели, не факт, что оно принесет нам счастье или же хотя бы моральное удовлетворение. Это мечта…

А легкая, словно порыв свежего ласкового ветра в летний, знойный день мысль – вещь совсем уж непредсказуемая. И только одной судьбе известно к чему в конечном итоге она приведет. Глупо и бессмысленно оборвется или изменит жизнь в сторону чего-то прекрасного, нового и как потом может оказаться всею душою любимого.

Но только если ты сам этого захочешь…

Глава 1

День начинался вполне себе хорошо, и что самое главное не было никаких предпосылок, что возникнет непредвиденное дело. Дело, которое может действительно сильно озадачить.

Маша направлялась в гости. Несмотря на то, что был белый день и, была суббота, на улице почти никого не было. Случайные прохожие, с нерадостными лицами спешившие куда-то и все. Конечно, кому хотелось в то и дело крапающий дождь и холодный порывистый ветер бродить по серым улицам. А под ногами хлюпала настоящая каша из грязного снега и воды. Кругом сырость и слякоть.

Маша старалась не задерживаться на улице и поэтому, чтобы побыстрее добраться до тети, внимательно смотрела под ноги и довольно шустро передвигалась по вязкой мятежной дороге.

Она остановилась на пару секунд, чтобы оглядеться и понять, долго ли ей еще осталось идти. Тут ее взгляд задержался на самодельной, скособочившейся скамейке, что стояла между деревьев во дворе дома. Маша постояла на месте в полной нерешительности еще какое-то время.

Она сильно колебалась, но все-таки сделала пару шагов в сторону скамейки, где тихонечко, словно кто-то ее аккуратно положил, лежала серая папка. Папка была на скоросшиватели и довольно объемная, сырая, вся в каплях дождя.

«Мало ли, что это за папка!» – резко подумала Маша.

И самым правильным было сейчас просто уйти…

Несколькими месяцами ранее. До того пасмурного, холодного утра.

Наступило на редкость солнечное осеннее утро. На календаре было воскресенье. Выходной день. Никуда не нужно было торопиться, рано вставать и теряться в общем городском суетливом потоке, который состоит из людей и машин. Сонных людей и запачканных, забрызганных осенней грязью машин.

Маша жила в общежитие одного из многочисленных во всей нашей большой стране экономических колледжей. Ежегодно из стен учебных заведений выпускалось огромное количество студентов и такое же количество молодежи принималось на освободившиеся места. Но нельзя сказать, что Маше учеба доставляла какое-то особенное удовольствие, но и посещение уроков не было для нее таким уж тягостным занятием. Скорее всего, Маша относилась к учебе как к чему-то неизбежному необходимому в своей жизни. Все учатся, потом работают. Такая жизненная система.

Маленькую общежитскую комнату Маша делила с Верой, такой же провинциальной девчонкой, которой была и сама. Вера училась в параллельной группе на специалиста банковского дела. Маша же, по настоянию родителей постигала азы бухгалтерского учета.

Обычно Маша на выходные всегда уезжала к себе домой. Но совсем неожиданно к ней подкрались такие времена, что на билет у нее не оказалось денег. И никакого другого варианта, как провести выходные в городе у Маши не оставалось. На ее удивление Вера не задержалась в городе, как все предыдущие выходные, а уехали к себе на малую родину. Вот так неожиданно Маша осталась одна.

Решительно скинув с себя одеяло, Маша почувствовала волну холода прокатившегося по телу. В принципе, в комнате всегда было относительное тепло, но сегодня был выходной день и отопление убавили. Ведь многие же студенты разъехались – не сильна логика.

Как можно быстрее натянув на себя лосины и теплый, но уже растянутый от продолжительной носки свитер, Маша направилась на кухню, путь в которую лежал через длинный совсем неуютный, всегда окутанный полумраком от тусклых ламп, коридор. Стены коридора были минувшим летом перекрашены в розовый яркий насыщенный цвет, который в неярком освещении был больше похож на бордовый. И по большему счету до таких житейских мелочей никому не было дело. Розовый, зеленый… Все равно все студентки были настолько заняты своими делами, кто учился, кто устраивал свою личную жизнь, кто пребывал в своем непонятном для других мире, что на такие мелочи жизни у них просто не оставалось времени.

Да и Маша, жившая здесь уже третий месяц, только сегодня заметила странный оттенок стен. И удивилась, как это столько времени она ходила и не замечала вокруг себя таких очевидных вещей. Наверное, действительно, она только сейчас начала привыкать к новой обстановке вокруг себя. Только сейчас стала смотреть на все более четким и разумным взглядом. Не всё же, ох далеко не все, могут приехать из деревни в шумный город и сразу же чувствовать себя как коренные горожане, приживающие в каменных многоэтажках не первое поколение.

Некая скованность в движениях и даже мыслях, которую Маша не замечала, выдавали ее деревенское происхождение.

Итак, ширкая твердой подошвой тапок по бетонному полу, Маша таки добралась до кухни. Набрав в небольшую кастрюльку воды, Маша поставила ее на газ. И только окончательно проснувшись, поняла, что забыла овсяные хлопья в комнате.

Хранить на кухне небольшие запасы еды было весьма непредусмотрительно, так как в здании время от времени появлялись неожиданные серые гости – мыши, ну а так же кто-нибудь из местных студентов вполне мог приватизировать без зазрения совести чью-нибудь сосиску, пельмени, макароны, чай, да всё что угодно. И главное нельзя было сказать, что это было воровством, просто:

– Ой, ну тебе же не жалко! Я потом отдам, – звучало из уст некоторых наглых особ как факт.

То есть никто не спрашивал, тебя просто ставили в известность, если ты, конечно, появлялся в тот самый момент на кухне, когда непосредственно происходил захват имущества. Конечно, с такой бесцеремонностью и невоспитанностью пробовали бороться. Но то ли боролись неправильно, то ли привычка брать чужое так глубоко сидела в человеке, а искоренить эту заразу из стен общежития никак не получалось.

Нехотя возвращаясь в комнату, Маша еще в коридоре услышала, как у кого-то звонил телефон и затих. Открыв дверь, Маша поняла, что это был ее телефон. Такой же стандартный гудок на вызове был еще у Оли, девочки из соседней комнаты, которая, как и Маша, каким-то чудесным образом жила с обычным кнопочным телефоном и не чувствовала себя обделенным или же в какой-то бы не было степени несчастным ущемленным жизнью человеком. Но она сегодня уехала. И соответственно ее телефон Маша никак не могла слышать.

Достав из ящика пачку с овсянкой, остатки которой как раз хватало на завтрак и, включив электрический чайник, Маша взяла телефон и направилась обратно на кухню. По дороге она набрала мамин номер. Было непривычно в выходной день разговаривать с мамой по телефону, а не сидеть в одной комнате рядом с ней. Но Маша быстро собралась и отогнала все навязчивые неприятные мысли прочь. Все мысли, которые могли нечаянно вызвать тяжелый, колючий ком в горле и переполняющие глаза слезы. В конце концов, не всегда же у нее с деньгами будет так туго!

– Нет, мам. Я буду сидеть в комнате и делать самостоялки. Ну, ты же знаешь, что на все развлечения нужны деньги. Даже сходить в кино на самый непопулярный фильм нужно сотни две. А мне еще хлеб с макаронами надо купить. Да не переживай ты! На хлеб у меня есть… Даже на шоколадку смогу найти мелочи. Вот кашу варю. Если только за хлебом схожу… Хорошо. Ладно… Пока.

Маша, положила телефон на подоконник и призадумалась. Холодное осеннее солнце светило в окно. Да, конечно, неплохо было бы куда-нибудь сходить. Но, опять же, куда? Вот если бы случайно образовалась хотя бы небольшая, но свободная сумма денег, то тогда еще можно было бы подумать. А так, что толку то? Напрасные мысли.

Маша вздохнула. Придется весь день делать самостоялки. Ну что ж. В принципе и это тоже надо. Когда никогда, а делать их все равно пришлось бы.

Позади Маши послышались чьи-то шаги. На кухню вошла третьекурсница Анжела. Запахивая легкий халатик и ежась от холода, она изящно приземлилась на стул и окликнула погрузившуюся в свои мысли Машу.

– Это твоя кастрюля на газу?

– Да, – тут же повернулась Маша, – ой, кипит!

Маша подняла крышку и запустила в бурлящую воду овсяные хлопья. Анжела коротко позевнула и опять уставилась на Машу.

– Как ты ешь эту гадость?

– С аппетитом, – помешивая кашу, соврала Маша.

Овсянка на воде не была ее любимым блюдом, вот если бы сварить на молоке, тогда действительно можно было бы получить настоящее удовольствие от завтрака. Но про молоко Маша забыла. Была в магазине, но благополучно забыла его купить.

– Ффф!.. – с отвращением фыркнула Анжела и потянулась к ручке холодильника.

Маша медленно мешала кашу и старалась не обращать внимания на девушку. Она прекрасно знала, что ничего путного из разговора не получиться и самым лучшим будет поскорее доварить кашу и уйти к себе в комнату. И не из-за ссоры, потому что ругаться было не из чего, боялась Маша. Ей просто не хотелось выслушивать пустые сплетни, ни к чему не нужные мнения о тех или иных людях, будь то учителя, студентки, парни с параллельной группы. Ничего интересного, а главное только отвлекает от задуманного скучноватого плана на сегодняшний выходной. Но Маша даже не догадывалась, что Анжела и не собралась о чем бы то не было с ней разговаривать, а уж тем более о чем-то рассуждать и кого-то с ней обсуждать. Но зачем-то, сама не зная зачем, произнесла следующее:

 

– Ты что, уходишь? – недовольно возмутилась Анжела.

– Да. У меня сегодня кое-какие планы. Хочу все успеть.

– Ну, давай, – без особого аппетита швыряя йогурт в пластмассовом стаканчике, ответила Анжела.

«На вкус и цвет товарищей нет», – думала Маша, поедая овсянку. Хорошо, что нашлась баночка домашнего клубничного варенья, иначе тяжело было бы осилить тарелку постной каши.

Лучи солнца, вовсю хозяйствовали в Машиной комнате. Девушке, глядя на все великолепие короткого ноябрьского дня, захотелось немедленно пройтись по улицам города. Ей показалось, что если она сделает небольшой кружок на воздухе, то непременно сможет приняться за работу с большими энтузиазмом и силами. И даже, возможно, сможет выполнить чуть больше запланированного.

Надев куртку, шапку, обмотав горло шарфом, Маша вышла на улицу. В кармане куртки, чуть оттягивая его, весело звенела мелочь. Маша отворила подъездную дверь, ее щеки тут же обдало свежим морозным воздухом. Как оказалось, погода только из окна выглядела такой приветливой. Время от времени задувавший из-за домом ветер, пробирал до мурашек.

Надо было садиться и писать работы, подумала Маша. Как вдруг, ноги ее поехали вперед, руки взмыли в воздухе, все тело пыталось поймать равновесие и Маша, застыв на мгновение в довольно странной, необычной позе, подалась вниз, к земле. Уставившись в невесть откуда взявшийся под ногами лед, Маша с облегчением выдохнула. Ведь могло все закончиться гораздо неприятнее!.. Ух!.. Просто повезло!

Маша огляделась по сторонам. Улица была пустынна. Похоже, что все горожане еще спали. Прейдя в себя, Маша стала осторожно подниматься на ноги. Вдруг под правой коленкой что-то блеснуло. Девушка присмотрелась. Самые обычные пять рублей лежали на неровном, но очень скользком льду. Маша тут же стала проверять свой карман. Но он оказался закрытым. Маша протеребила всю внутреннею часть кармана, с опаской ожидая обнаружить в ней дырку. Но пальцы рук не обнаружили никакой прорехи и Маша с облегчением выдохнула. Отряхнув джинсы от налипшей снежной пыли, Маша еще раз, правда мельком взглянула на блестящие пять рублей, очевидно те были недавно выпущены в оборот и от того так ослепительно блестели, и совершенно мимолетно подумала: если уж что-то и находить, то посерьезнее, чем такую мелочь.

И благополучно позабыв про своё нелепое падение, направилась дальше по запланированному маршруту. Маша зашла в универсам. Как обычно витрины магазина были битком набиты различным товаром, яркие упаковки пестрели, производители старались выделить свой продукт из общей массы. Но в итоге все товары были на одно лицо. И попробуй разберись какое молоко стоит брать, а от какого лучше и вовсе отказаться!

На радость девушке, подойдя к кассе, её не встретила большая очередь из людей и тележек, как это обычно бывает. Ах, да, ведь сейчас утро воскресенья, все, кто работал целую неделю ещё отдыхают!

За кассой сидела усталая уже с самого утра молоденькая женщина. Или же все было гораздо проще – она не выспалась и который час на рабочем месте боролась с одолевающей дремотой. На Машу, казалось, она никак не отреагировала, её глаза, как смотрели сквозь монитор непонятно куда, так и продолжали смотреть, когда она стала прощелкивать товар.

Уложив покупки в рюкзак Маша направилась к выходу. Автоматический механизм раздвинул двери и на Машу обрушилась волна горячего воздуха. Кондиционеры работали на полную мощность, похоже их работоспособность проверяли перед грядущей зимой. Маша поспешно вышла на улицу. Она не любила когда нагретый воздух бьёт по лицу. Он был всегда сухим и казалось полностью лишён кислорода.

Несмотря на то, что улица была освещена солнцем, тепла в воздухе скорее поубавилось, чем прибавилось. Ветер стал сильнее задувать из-за углов домов и еще больше пробирать прохожих до неприятных мурашек. Маша поежилась. Пожалуй надо доставать из шкафа зимнюю толстую теплую куртку, хватит уже ходить в осенней. Ведь так и недолго простудиться.

Быстрыми шагами Маша направилась к общежитию и искренне была рада, когда входная дверь захлопнулась у нее за спиной. Первый раз за все время проживания здесь, Маша впервые почувствовала некое подобие уюта и защищенности. Видимо, свою роль сыграла холодная погода. Включив чайник на разогрев, Маша укуталась в плед и стала разбирать рюкзак. "Завтра точно пойду в зимней куртке" – подумала Маша. И мысленно сказала маме спасибо, за то, что та настояла, чтобы Маша, в прошлые выходные, забрала куртку с собой.

Вечер пролетел незаметно. Маша в перерыве между уроками звонила домой, готовила ужин. И, только увидев, что строчки в учебнике начинают плясать, заходить друг за друга, уменьшаться и увеличиваться, решила для себя, что на сегодня хватит. Итак, большая часть работ была уже сделана, а с оставшейся, она расправиться в следующий раз, потом.

Надоедливый звонок будильника донесся до спящей Маши и хотела она того или нет, заставил ее подняться с кровати. Снова наступили будни. Маша все еще была одна в комнате, ее соседка Вера должна была приехать сегодня утром. Автобус у нее приходит ровно в половине девятого. Так что Маша увидит Веру только вечером.

Маша выглянула в окно. Весь двор был засыпан белоснежным снегом. Самая настоящая зима пришла, подумала девушка и в приподнятом настроении стала собираться на учебу.

Каким красивым все выглядело вокруг! Даже стены общежития вдруг перестали казаться такими серыми, то есть бордовыми и унылыми, какими казались Маше до этого момента, до прихода снега. Ну, как можно было грустить! Наверняка, сегодня должно произойти что-нибудь хорошее, где-то далеко в мыслях промчалось у Маши. Бодро зашагав вперед, Маша не без разочарования встретила шедшего навстречу хмурого прохожего. Мужчина средних лет был с самого утра чем-то озабочен. И не до снега, не до еще чего бы там ни было ему не было никакого дела. Что ж!.. Возможно, у него действительно тяжелый период в жизни, а может быть, он просто сам нагрузил себя несуществующими проблема. Кто знает? Кто знает?..

Уронив быстрый взгляд на тропинку, которую еще не успели протоптать в свежевыпавшем снегу, и которая состояла лишь из цепочки следов нескольких человек, Маша проделала еще несколько шагов вперед и осторожно остановилась. Повернув назад, она задумчиво стала смотреть на снег, а вернее на то, что на нем лежало. Это была не вчерашняя находка в круглую, но, увы, совсем незначительную по нашим временам сумму – пять рублей. Но Маша продолжала стоять и непонятно о чем вообще думать.

И естественное дело бесконечно так не могло продолжаться. Дорога от общежития до колледжа проходила через ряд жилых домов, что и поставило точку в этой истории. Из ближайшего подъезда выбежал маленький мальчик, за ним следом вышла его мама. И короткая тропка врезалась в общую тропку именно там, где лежала смятая купюра. Мальчик, похоже, направлялся в старшую группу садика. Подбежав к Маше, он забавно посмотрел на нее, прищурился, изогнулся, вглядываясь в само ее лицо и четко, но по-детски, проговорил:

– Это не Ваше?

– Нет, – автоматически ответила Маша.

Мальчик тут же подобрал денежку и ринулся со всех ног к маме.

– Мама, мама, смотри, что я нашел! Здорово, правда? Повезло мне мам, да?

Маша развернулась и зашагала на учебу. Никогда ей еще не приходилось выглядеть более глупо в собственных глазах. Просто невообразимо – стоять и смотреть, как у тебя из-под носа уводят сто, найденных тобою, рублей. А если так дело и дальше пойдет? Что, в самом деле, Маша так и будет стоять и смотреть как хорошее рабочее место плавно уходит от нее, как понравившийся ей молодой человек начинает влюбляться в другую девушку. Маша приуныла. И первый снег, и приветливое дуновение зимы перестали вызывать в ней положительные эмоции. Не заметно для себя Маша стала похожа на того озабоченно мужчину, что попался ей на пути минутами ранее. Кто бы мог подумать, что какие-то сто рублей могут так испортить настроение. И самое главное, дело-то уже было и не в деньгах вовсе.

Маша дошла до колледжа, задержалась в раздевалке, так как очередь у вешалок скопилась внушительная, будто все студенты разом решили снять с себя куртки. С всё таким же задумчивым серьезным видом Маша проследовала на второй этаж, где у ее группы с минуты на минуту должна была начаться математика. На лестнице ее чуть не сшиб какой-то высокий худощавый парень. Не оборачиваясь, в ужасной спешки, он на ходу прокричал слова извинения. Но Маша была настолько погружена в свои мысли, что едва ли вообще поняла, что произошло. Следом за парнем, откуда-то сзади к Маше подлетела Вика, с которой они вот уже которую пару математики и не только ее, сидели вместе. Между девочками назревало что-то вроде дружбы. Закинув слетающий рюкзачок обратно на плечо, Вика затараторила:

– Привет! Как выходные? Чем занималась? Ой, ты чего какая? – заметив, нерадостное выражение лица под конец своих громких расспросов добавила Вика.

– Привет, – чудным образом не расслышав ни единого слова в свой адрес, сказала Маша. Она как-будто только увидела Вику перед собой.

– Ты чего говорю, какая?

– Какая? – не поняла Маша.

– У тебя чего-то случилось?

Вот только теперь Маша "проснулась" и первым делом мысленно выругала себя за столь ветреное поведение.

– Нет. Я вчера самостоялки делала допоздна и вот в итоге не выспалась.

– Ну, ты даешь! – восхитилась Вика подругой, – а я думала ты домой ездила.

– Решила не ездить. Погода холодная. Чего по автобусам мотаться? – наскоро проговорила Маша первое, что попалось на язык.

– Ну, да. А я вот вчера… – расплываясь в таинственной улыбке, промурлыкала Вика, но остановила себя на полуслове, – угадай, что я делала вчера?

Глаза у Вики искрились, улыбка озаряла лицо и нужно было оказаться полным дураком, чтобы не догадаться, чего же такое сладостным туманом клубится в голове у девушки.

– Неужели он пригласил тебя в кино? – разыгрывая из себя недогадливую особу, спросила Маша.

– А потом он пригласил меня в кафе… – и все, что было потом, в кафе, Вика с наслаждением пересказала Маше, еще раз испытав чувство близкое к полному счастью.

Маша слушала и в какой-то момент даже полностью погрузилась в пересказ. Но прозвенел звонок, в класс зашел преподаватель, женщина лет пятидесяти пяти, в строгом костюме и идеальным пучком на голове. Пожалуй, ряд своих студентов, она заставляла учиться только своим видом. Слишком много строгости и суровости было во взгляде светло-голубых глаз.

Группа затихла, все приготовились к очередной лекции. Были, конечно, и такие студенты, что спустя рукава, с наигранной серьезностью относились к математике. Оставшаяся же, большая часть ребят пыхтели над своими тетрадками откровенно и самоотверженно стараясь постичь мир цифр, всевозможных формул и знаков. Маша была в их числе. И на ее же счастье математика давалась ей не такими уж тяжелыми трудами, как например Наде Польст или Сереже Семенову. Им, и Маша это точно знала, приходилось вечера напролет просиживать над учебниками, чтобы не провалиться на очередной самостоятельной и не завалить в конце концов из-за одного предмета всю грядущую сессию. Маша же, если она была в теме и не успевала все напрочь позабыть, могла с легкостью решать примеры средней и даже порой повышенной сложности.

Но сегодня, несмотря на грозный взгляд Натальи Андреевны, который она периодически пускала погулять по классу, для поддержания дисциплины, Маша никак не могла сосредоточиться на логарифмах. Рука ее записывала очередной пример, вырисовывала кругловатыми мягкими буквами log, а голова находилась во власти совершенно других мыслей.

Сто рублей так и вертелись перед глазами, так и не давали покоя. Но, пропустить этот момент жизни, забыть с легкостью у Маши никак не получалось. Что-то еще помимо бумажной купюры навязчиво пробивалось наружу и Маша мучилась, вспоминая то самое важное и значительное.

Маша почувствовала, что что-то вокруг идет не так. Вика, зачем-то тыкала ее локтем в руку, голос Натальи Андреевны затих. Тишина же вокруг не вызывала подозрения, так как была обыденных атрибутом занятий по математике.

– Мария! Кукушкина! Я еще раз спрашиваю, какой следующий шаг будет в решении данного логарифма?

Машу обдало холодным потом. Вся стальная суровость женщины в юбке была направлена прямо на нее. Защиты искать было абсолютно негде. Маша поднялась со своего места и лишь только могла гадать, что ей сейчас лучше делать. Одногруппники же предложили бы ей испариться прямо сейчас, исчезнуть. Больше стоящих вариантов не было. Выдерживать психологический натиск было крайне сложно, а для людей со слабой нервной системой и вовсе опасно для здоровья.

 

– К доске. Бери мел и пиши. Логарифм… – Наталья Андреевна диктовала пример за примером. Казалось, она сошла с ума и добивалась, чтобы Маша до потери пульса стучала мелом по доске. Но Маша на удивление себе и одногруппникам легко справлялась с навалившейся нагрузкой. Видимо, пока Маша шла от парты до доски она успела включиться в учебный процесс. А под конец урока, когда третий кусок мела был почти исписан, Машу прям-таки осенило. Она вспомнила, что такого важного и значительного потерялось у нее в памяти, потерялось и наконец-то нашлось. Так что с улыбкой на лице, написав очередной ответ, Маша счастливо встретила звонок на перемену.

Никто не понимал, чему радовалась Маша. А Вике, что ерзала на стуле от волнения, нестерпимо хотелось перемолвиться с ней словом. Маша подошла к парте, но не стала садиться на свое место. Ряд, за которым она сидела, был первым от окна и она мельком глянув в окно, облокотилась о подоконник и перевела свой взгляд на Вику. Живой интерес к своей скромной личности Маша чувствовала отовсюду. Но больше всего нетерпения читалось в глазах ее соседки.

– Ты не на шутку разозлила ее. Что у тебя случилось то? – почти вплотную прижалась Вика к Маше. Она старалась говорить как можно тише, чтобы избежать внимания посторонних ушей и глаз.

– Я на улице сто рублей нашла, – в самое ухо прошептала Маша.

– Чего? – вскрикнула Вика и тут же закрыла рот ладонью, – какие еще сто рублей?

– Обыкновенные бумажные сто рублей, – совершенно спокойно ответила Маша, – ты что, никогда бумажку с изображением столицы нашей родины не видела?

– Причем тут деньги? Тебя же сейчас она, – Вика кивнула головой на учительский стол, – сожрет! Сожрет и не подавиться!

– Не сожрет, – заявила Маша. И от ее слов повеяло такой уверенностью, что Вика без всяких возражений поняла, что Наталья Андреевна ничего ужасного сделать не сможет.

Перемена пролетела быстро. Маша, как только вспомнила свою потерянную мысль, стала выглядеть немного загадочной, а Вика, после разговора с подругой растерялась. Она ничего не поняла, ни про сто рублей, ни про что-то там еще. И для нее было ясно как белый день только одно – Наталья Андреевна не оставит в покое Машу. Велика вероятность того, что хитроватую улыбку в конце урока, та записала на свой счет.

Вторая часть пары прошла на всеобщее удивление мирно и спокойно. Злая математичка не удостоила Машу даже взглядом. Вика была немного в шоке.

После столовой, во время большой перемены Маша села в коридоре на скамейку. Отломив дольку шоколадки, она с удовольствием отправила ее в рот. Нежный мягкий вкус молочного шоколада оказался как нельзя кстати. Немного подумать в его компании было весьма неплохо.

Как же раньше Маша не вспомнила о своем вчерашнем походе в магазин. Скорее всего воскресный день и стал началом сегодняшней истории. Вчера ей под ноги попались пять рублей, но она их не взяла. Как же это Маша подумала: если и находить что-то, то более стоящее и большее. Кажется, смысл ее мыслей был таков. И вот, пожалуйста, утро преподнесло взамен пяти, сто рублей. Не надо было зевать!

"А может, может… это и к лучшему, что мальчишка забрал деньги. Ведь сто рублей, конечно, не пять, но и не та сумма, которая что-либо может изменить. О, Господи, о чем это я!? Что я хочу изменить!? И от кого я сейчас чего-то требую? Неужели от судьбы… Ах, нет, нет! Это ужасно глупо и самонадеянно. Да кто я вообще такая, что собираюсь чего-то требовать от судьбы. Если подумать, от судьбы никому и ничего нельзя требовать. Единственное только, что можно просить судьбу. Просить ее сжалиться над кем-то, помочь кому-то, кому совсем плохо и тяжело. Но требовать!? Как можно требовать… Как можно выставлять какие-то свои запросы самой судьбе? Как страшно… Откуда у меня в голове такие мысли? Ведь даже играть с математичкой опрометчиво, заведомо глупо. А тут судьба… Она же вообще вещь неосязаемая и уж от кого от кого, а от нее точно никогда ничего нельзя узнать наперед. Разозлиться ли она на тебя или наоборот смилостливается."

Неожиданные мысли привели Машу в полнейшее замешательство. Она испугалась сама себя. В какие дебри размышлений может завести самое малейшее ничего особого не значащее по своей сути происшествие. Да и происшествием это назвать сложно, скорее небольшой эпизод из повседневной жизни.

– Машка, – шумно, с грохотом приземлился на лавочку Максим.

Это был среднего роста, одетый по моде, но не вызывающе, средней внешности, с пышной шевелюрой русых волос, парень. Он учился вместе с Машей и за первые два месяца учебы создал впечатление о себе, как о человеке ответственном, аккуратном и добродушном.

– Фууу…– выдохнула Маша, прижав ладонь к груди и запрокинув голову назад.

– Да ладно! Ты че пугаешься? Успокойся, это я. И я не такой уж и страшный, вроде бы, – легонько похлопав Машу по плечу, отшутился Макс.

– Ты вообще не при чем…

– А кто при чем?

– Да никто. Задумалась просто. Что я, не могу подумать в свое удовольствие? – Маша подхватила задорное настроение собеседника.

– Что-то ты сегодня слишком часто думаешь и явно не о математике.

Максим был в хороших, дружеских отношениях с Машей, в принципе как и со всей остальной группой. Но сейчас, он понял, что сказал лишнего, что своей неосторожной фразой полез в душу к человеку, чего делать не стоило.

– Да не о математике. Но это совсем не важно. Так, знаешь ли, ерунда всякая в голову лезет.

– Ну, ты поосторожнее с ерундой-то. Она же ведь всякая бывает, – Максим не знал, что сказать и уже был совсем не рад, что потревожил Машу.

– Да ты расслабься. Все хорошо. Мелочи жизни. О! Звонок. Пошли скорее, а то опоздаем.

Маша вскочила с места, закинула рюкзачок на плечо и сама не ожидая от себя, взяла Максима за руку, потянула его с места. Максим совершенно не понял Машиного поведения. То она задумчиво грустит, то ни с того ни с сего улыбается и смеется.

Сжав ее ладошку, Максим поднялся с места и побежал следом за Машей.

Оставшаяся часть занятий прошла спокойно и довольно обыденно. Никто больше, и даже Вика, не донимали Машу расспросами. Да ведь уже и позабыли о случившемся. Естественно, что у каждого были свои заботы и мысли. Сама же Маша втянулась в учебный процесс и на какое-то время напрочь позабыла о своих философских размышлениях, которые неудачно сыграли с ней с утра. В конце концов ничего из ряда вон выходящего не произошло. Обыкновенные непредвиденные мелочи жизни.

Маша подходила к общежитию. Где-то в глубинах одежды зазвонил телефон. Маша с досадой поняла, что оставила его в кармане кофты, до которой еще нужно было добраться через толстый слой куртки. Извернувшись Маша вытащила телефон и успела нажать на кнопну, до того как прекратится вызов.

– Да. Привет, теть Галь! Вот в общежитие иду. Нет. Завтрашний вечер у меня свободный. Хорошо, я приеду. А!.. дядя Коля за мной заедет. Хорошо! Пока!

Тетя Галя была Машиной родной теткой по отцу. Она любила свою племянницу и порою у нее возникало явное желание чем-то ее побаловать или же просто сделать для нее что-то хорошее. Вот, например, когда Маша приходила к ним в гости, тетя Галя почти всегда заваривала чай на травах и пекла кекс с клубникой. Делая таким образом небольшой праздник.

Маша потопала ногами, отряхнула налипший на сапоги снег и отворила тугую дверь общежития. Как она и предполагала Вера еще не пришла. В комнате лишь стояла ее дорожная сумка. По понедельникам, средам и пятницам в колледже проходили тренировки по волейболу. А Вера еще со школы увлекалась игрой и вполне естественно, что она согласилась играть за сборную команду колледжа. Игра приносила ей удовольствие и это было видно по ее довольному лицу, когда та приходила с очередной тренировки.


Издательство:
ЛитРес: Самиздат
Поделится: