От участника коммерческого восхождения на гору Монблан в июне 2018 года.

Книга написана по реальным событиям, но, чтобы не смущать участников восхождения и не тревожить их личную жизнь, автором использованы вымышленные имена. Любые совпадения с реально живущими или ранее жившими людьми являются случайными.

Мнение автора может не совпадать с мнениями других участников восхождения.

Для обложки книги использована авторская фотография.

Предисловие

Горы – не стадионы, где я удовлетворяю свои амбиции, они – храмы, где я исповедую мою религию.

Анатолий Букреев[1]

Зачем мы идем в горы? Зачем тратим свое здоровье, время и деньги на все эти восхождения, нескончаемые подъемы и спуски? Зачем лезем на холодные, безжизненные отроги, сопротивляясь порывам ветра, срывающим снежные шапки со скалистых гор? Зачем обмораживаем руки, ноги, носы, слепим свои глаза и обдираем замерзшие капли пота с торчащих как кол усов, в то время как внизу стоит жаркая солнечная погода и можно заказать коктейль или бокал вина или пива, сидя в каком-нибудь кафе с видом на сверкающие в лучах заходящего солнца заснеженные вершины, и… мечтать?

Мы можем жить в комфортной городской среде и видеть те же самые вершины, но нас тянет туда, вверх, в зону, где для человека нет места, где его не ждут, где он становится инородным предметом на снежном теле величественной горы, где только холод, камень и лед. Почему? Видимо, потому, что это не те же самые вершины, которые мы видим снизу, из окна уютного номера отеля или из соседнего бара на краю какой-нибудь альпийской деревушки. Находясь на вершине, ты ощущаешь вокруг себя другой мир, и этот мир у тебя никому не отнять, никому… ну, кроме самой горы…

Наверное, «люди равнин» никогда не поймут «людей гор»…

Я не считаю себя альпинистом, а просто люблю горы, простор, который открывается на их вершинах, и особое чувство душевного равновесия и гармонии, лелеющих мое спокойствие наверху. Его не узнаешь и не почувствуешь нигде, кроме как за облаками.

При каждой мысли о горах в моей голове невольно проигрываются строки из стихотворения и песни Владимира Высоцкого «Вершина», которая стала гимном советских альпинистов того времени. Да, и фильм про альпинизм кинорежиссеров Станислава Говорухина и Бориса Дурова «Вертикаль», в котором прозвучала песня, подтвердили сильную эмоциональную составляющую этого произведения великого поэта. И не хотелось бы ничего сокращать в нем… только цельное произведение дает полную картинку.

Здесь вам не равнина – здесь климат иной.
Идут лавины одна за одной,
И здесь за камнепадом ревет камнепад.
И можно свернуть, обрыв обогнуть, —
Но мы выбираем трудный путь,
Опасный, как военная тропа.

Кто здесь не бывал, кто не рисковал —
Тот сам себя не испытал,
Пусть даже внизу он звезды хватал с небес.
Внизу не встретишь, как ни тянись,
За всю свою счастливую жизнь
Десятой доли таких красот и чудес.

Нет алых роз и траурных лент,
И не похож на монумент
Тот камень, что покой тебе подарил.
Как Вечным огнем, сверкает днем
Вершина изумрудным льдом,
Которую ты так и не покорил.

И пусть говорят – да, пусть говорят!
Но нет – никто не гибнет зря,
Так – лучше, чем от водки и от простуд.
Другие придут, сменив уют
На риск и непомерный труд, —
Пройдут тобой не пройденный маршрут.

Отвесные стены – а ну, не зевай!
Ты здесь на везение не уповай.
В горах ненадежны ни камень, ни лед, ни скала.
Надеемся только на крепость рук,
На руки друга и вбитый крюк,
И молимся, чтобы страховка не подвела.

Мы рубим ступени. Ни шагу назад!
И от напряженья колени дрожат,
И сердце готово к вершине бежать из груди.
Весь мир на ладони – ты счастлив и нем
И только немного завидуешь тем,
Другим – у которых вершина еще впереди[2].

«Горы зовут тех, чья душа им по росту»[3], – так высказался о горных вершинах один из инструкторов Приэльбрусья Владимир Белиловский, о котором я случайно узнал, ища на просторах Интернета информацию об альпинизме и скалолазании. Это фраза как нельзя лучше описывает феномен человеческого стремления к высоте: если твоя душа настолько велика, то ты и будешь стремиться к высоким, словно горные вершины, поступкам. Перефразировав слова альпиниста, можно сказать, что пик любой горы, к которому мы пытаемся приблизиться, – это ничто иное, как вершина нашего духа, нашей внутренней высоты…

Покупая билет на самолет до Женевы, я ни капли не сомневался, что основной целью моей поездки в Европу станет именно гора Монблан. Никакие курорты, достопримечательности, отели или рестораны не будоражили так мое воображение, как заснеженная вершина этой величественной горы.

При слове «Альпы» в моем сознании всплывали белоснежные горные массивы, растянувшиеся по всей Европе, каждый из которых составлял конкуренцию другому.

Конечно, в Альпах есть множество притягивающих внимание гор. Они могут быть сложнее или проще Монблана с технической стороны, но не равны ему по высоте. Пребывая под впечатлением от многочисленных публикаций и видеосюжетов о Монблане, но при этом оценивая свои возможности и силы, я понимал, что для меня будет большой удачей достигнуть вершины этого исполина. Это была бы победа над моими вредными привычками, негативными эмоциями, да и просто над самим собой. Как же я тогда ошибался…

Монблан несколько ниже тех гор, на которых мне уже посчастливилось побывать ранее, но именно этот кристаллический массив притягивал меня своей белизной, своей мощью и кажущейся простотой. Когда я наблюдал с балкона шале в поселке Аржентьер за заходящим над Монбланом солнцем, мое желание взобраться на вершину горы все больше становилось навязчивой идеей, но не для того, чтобы коснуться рукой неба, а напротив – чтобы посмотреть вниз и в очередной раз убедиться в силе этой горы, ее мощи и одновременно в слабости человека перед ней.

Монблан – особенная и величественная гора. Хоть в последнее время она и унесла жизни многих восходителей, число которых из года в год только растет, но неиссякаемый поток альпинистов, словно лентой продолжает прокладывать путь на ее вершину изо дня в день. Ночью в ясную погоду можно наблюдать, как вереница «светлячков» – фонариков на касках восходителей – ползет по склонам Монблана вверх. Именно ночное время считается самым благоприятным для восхождения на гору: солнечные лучи не бьют в глаза, а ледяная корка под ногами еще не превратилась в месиво из растаявшего мокрого снега и освободившихся ото льда булыжников.

Монблан представляет собой горный массив и вершину в Альпах. Он находится на границе Италии и Франции, являясь высшей точкой Западной Европы. Высота горы 4810 метров над уровнем моря, а само ее название в переводе означает «Белая Гора».

Непосредственное расположение вершины является предметом споров между Италией и Францией. Каждая страна на своих картах старается поместить вершину именно на свою территорию. Хотя еще в 1861 году был заключен договор, по которому граница прошла по высшей точке Монблана, то есть как раз по ее вершине.

В 1965 году под массивом Монблана был построен туннель длиной 11,6 километра, соединивший Италию и Францию, однако сближение стран под Монбланом не сыграло никакой роли в споре о принадлежности вершины самой горы.

Массив «Белой Горы» популярен среди альпинистов и туристов, а также известен как горнолыжный курорт. Для альпинистов район Монблана имеет особое значение. Именно эти места считаются местом зарождения мирового альпинизма. У подножия горы с французской стороны расположился всемирно известный городок Шамони, популярное место для занятия зимними видами спорта. Здесь в 1924 году прошли первые зимние Олимпийские игры, а сам Шамони является центром развития многих экстремальных видов спорта.

Первое известное восхождение на Монблан состоялось 8 августа 1786 года. Два человека, Жак Бальма и доктор Мишель Габриэль Паккар, поднялись на вершину. Восхождение было организовано Орасом Бенедиктом де Соссюром, швейцарским аристократом и путешественником, который наградил альпинистов за удачное выполнение поставленной задачи. Это восхождение принято считать началом истории альпинизма.

В настоящее время по классическому маршруту на Монблан пытаются подняться 25–30 тысяч альпинистов в год. Большинству из них это удается. Маршрут, хотя и имеет значительную протяженность, считается вполне доступным и технически не сложным для физически подготовленного человека, адаптированного к высоте.

Однако каждый год на Монблане случаются трагедии, травмируются и гибнут люди. В сезон, особенно в выходные дни, обычно в июле-августе, вертолеты спасательной службы делают до двенадцати рейсов в сутки, как правило, оказывая помощь людям, поднимающимся по одному из простых маршрутов, ведущих к вершине. Часто это связано с недостатком опыта среди восходителей, идущих без гида, или с отсутствием подходящего снаряжения[4]. Не все знают о необходимости акклиматизации перед подъемом на такую гору, отсутствие которой может привести к резкому ухудшению самочувствия и, в особо тяжелых случаях, даже к смерти.

Лучшее время для восхождения на Монблан – лето (июль и август). Однако в это время наиболее простые маршруты переполнены восходителями, на горе образуются пробки и заторы. Хорошим временем считается сентябрь, когда погода становится более стабильной, чем летом. В это время тоже довольно много желающих подняться на вершину, однако, уже значительно меньше, чем в летние месяцы. Середина октября считается началом зимнего сезона, и массовое паломничество к вершине прекращается. Тем не менее многие маршруты отлично подходят и для зимних восхождений[5].

Восхождение на Монблан, о котором пойдет речь в этой книге, состоялось в конце июня 2018 года в так называемый предсезонный период.

Группа восходителей, не считая гидов, состояла из семи человек:

1. Дмитрий Вавилов (Россия, это я, автор книги).

2. Неля Салдеева (Россия).

3. Александр Гуляев (Латвия).

4. Ростислав Палагусинец (Македония).

5. Максим Смоляник (Украина).

6. Галина Ищенко (Украина).

7. Андрей Ищенко (Украина).

Нашими проводниками при восхождении на гору были гиды украинского туристического клуба «Кулуар»: Марина Коптева (Украина) и Юрий Бугай (Украина).

К сожалению, это восхождение на Монблан не обошлось без человеческих потерь и травм участников. Случившаяся во время спуска с горы трагедия с Александром Гуляевым еще долго останется в моей памяти. Обещание, данное самому себе, рассказать о ней, о причинах и последствиях неподготовленности к горам как самих восходителей, так и проводников (гидов), решивших сэкономить на отдыхе туристов, невольно заставляет меня еще раз пережить те эмоции, которые я испытал на этой горе в июне 2018 года.

Учитывая, какое количество разнообразных книг, статей и заметок было написано про Монблан с момента его покорения человеку (вернее сказать, с момента первого официального восхождения на гору), в этой книге я с самого начала не ставил цель сделать подробное описание этапов подготовки и прохождения классического маршрута на вершину Монблана.

Изначально я не планировал создавать какое-то полноценное художественное произведение и уж тем более что-то наподобие путеводителя.

Мне просто нужно было высказать свои собственные мысли, которые тяжелым камнем скопились в моей голове и требовали выброса наружу.

Как мне кажется, книга – самое подходящее для этого место.

Эта книга написана для того, чтобы моя дочка Алиса, которой на момент ее написания исполнился один годик, лучше бы знала своего отца…

«Малышка, никогда не ходи в горы одна, а если когда-нибудь и соберешься пойти на их вершины, то, пожалуйста, не будь совсем одинока в таком своем желании, и делай это исключительно с теми людьми, которым и в любой другой ситуации смогла бы доверить свою жизнь…». С любовью, папа.

Глава 1. Сборы. Швейцария

Случайности и риск – часть нашей жизни. В любви, работе, спорте и т. д. мы рискуем каждый день в течение всей жизни. Восхождения в горах, конечно, гораздо рискованнее работы в офисе, но меня не привлекает безопасная жизнь взамен глубокой и полноценной… Я предпочитаю быть счастливым каждый день из моих 36 лет, чем быть счастливым по воскресеньям в течение 80 лет…

Симоне Моро[6]

Определившись с очередным восхождением в горы и местом, где оно должно было состояться, я, как обычно, начал поиски самых дешевых авиабилетов. Просидев в Интернете больше полудня (что было связано скорее с низкой скоростью самого Интернета в моем городе, нежели с собственной медлительностью и нерасторопностью), мне наконец-то удалось подобрать те рейсы, которые устроили по цене и по продолжительности времени стыковок.

Несмотря на наличие прямого сообщения между Москвой и Женевой, мой выбор пал на авиакомпанию Air France, выполняющую рейс по маршруту Москва – Париж – Женева с пересадкой в Париже в аэропорту Шарля де Голля, которая по времени должна была занять всего один час двадцать пять минут. При этом отрезок пути Москва – Париж должен был выполняться российской авиакомпанией «Аэрофлот» по договорной системе код-шеринга с Air France (это когда одна авиакомпания фактически выполняет рейс другой авиакомпании, чтобы мнимизировать расходы), поэтому вплоть до Парижа я еще мог чувствовать «родные российские стены» Airbus A321. Видимо, это и подкупило меня в приобретении авиабилетов по столь странному маршруту. Ну… и такой перелет оказался в два раза дешевле, чем прямой рейс из Москвы в Женеву.

Швейцарская Женева была выбрана в качестве конечной точки маршрута по одной простой причине – это ближайший, и не только на мой взгляд, город и, соответственно, аэропорт, из которого удобнее всего добираться до подножия горы Монблан с французской стороны, а заодно и до курортного городка Шамони и одноименной долины. Также были планы заехать в швейцарскую деревеньку Церматт и погулять возле Маттерхорна – еще одной колыбели альпинизма в Альпах. Это была моя давняя мечта, и когда-нибудь она должна была осуществиться.

Купив авиабилеты, я на какое-то время отложил мысли о восхождении на Монблан в далекие закрома своей памяти, чтобы потом достать их перед поездкой и с новыми эмоциями насладиться моментом принятого решения. Впереди была еще долгая рабочая неделя…

У меня нет привычки заранее готовиться к каким-либо походам или восхождениям, и поэтому все сборы к ним проходят за день, а иногда и за несколько часов до вылета к месту моего отдыха, если это можно так назвать. Хотя предварительно, дня за два или три до поездки, я скидываю в одну кучу, обычно в угол комнаты, те вещи, которые потенциально могут мне понадобиться в походе или при восхождении на гору. Часть этих вещей так и остаются лежать невостребованными в углу квартиры до моего возвращения домой.

Так случилось и в этот раз. Буквально часа за четыре до вылета самолета я еще бегал в трусах по квартире и судорожно вспоминал, чего именно не хватает в моем рюкзаке для «комфортного» восхождения на гору, разгребая гору вещей, сваленных в углу. Сравнивал вещи, которые уже были у меня, со списком, размещенным на сайте туристического клуба «Кулуар», гиды которого должны были сопровождать нас на всем пути до вершины Монблана и обратно, а организаторы сулили комфортное и безопасное восхождение. При этом большая часть необходимого снаряжения у меня уже имелась, но часть вещей все же нужно было докупить в спортивном магазине, продающем альпинистское снаряжение.

Первоначально я планировал заказать недостающие вещи по Интернету с доставкой к родственникам, к которым намеревался заехать, чтобы какое-то время до восхождения побыть со своей дочуркой и супругой (на тот момент они находились в гостях). Но, покупая обувь, а тем более альпинистские ботинки или кроссовки для горного трекинга, нужно все же подбирать их индивидуально и желательно на месте, поскольку, ошибившись один раз в размере обуви, какого-либо наслаждения от похода или восхождения уже не получишь. Поэтому, отказавшись от такой идеи, я решил остановиться в Москве в хостеле на одну ночь и приобрести все необходимое непосредственно в магазине.

В итоге в один рюкзак на девяносто литров мне удалось утрамбовать основную часть своих вещей, а в еще один на шестьдесят литров положить сумку с зеркальным фотоаппаратом Canon, тяжелый объектив-телевик к нему для съемки на больших расстояниях и флисовую кофту на случай, если в самолете будет прохладно. Впоследствии более маленький рюкзак планировалось использовать в качестве штурмового при восхождении на Монблан, хотя он и не был удобным, поскольку сам весил около двух килограммов. Но особого выбора у меня тогда не было…

Надев один рюкзак на спину, а второй на грудь и попрощавшись с домашним питомцем – миленькой черной кошечкой по кличке Машка, которую оставил на попечение своей знакомой, я выехал в аэропорт.

Дочка, которой вот-вот должно было исполниться три месяца, встретила меня таким чистым и искренним, но еще ничего не понимающим взглядом, что на какое-то мгновение захотелось остаться с ней рядом и никуда не уезжать. Но решение было принято, и отступать от него не хотелось.

Такой же, но более печальный взгляд был у малышки и во время моего отъезда…

Самолет совершил мягкую посадку в аэропорту Шереметьево города Москвы. На часах было около двух дня, и у меня было достаточно времени, чтобы добраться до хостела и разместиться в нем на ночлег, а также заехать в спортивный магазин за недостающими вещами и обувью.

Оказавшись в хостеле, я встретился с маленькой неприятностью в виде отсутствия в гостинице свободных спальных мест, несмотря на то, что заранее бронировал койко-место в 4-местном номере. Инцидент был очень быстро исчерпан. Меня заселили по той же цене в более комфортный и современный хостел, который находился поблизости, за что отдельное спасибо работникам системы бронирования отелей.

Женщина, сидевшая за стойкой регистрации, сначала неодобрительно взглянула на меня и на мой огромный рюкзак, но, когда я заговорил по-русски, выражение ее лица сменилось на более приветливое.

– А я думала, опять иностранец, – сказала она уже совсем мягким голосом. – Ни одного русского, не могу разобрать, что эти понаехавшие говорят. Че-то мямлят, мямлят. А че хотят, не поймешь…

– Много иностранцев? – спросил я.

– Весь хостел забит, в основном мексиканцы, конечно. Шумные, говорливые, но пьют только в номере, курят на улице, в общем, другим жильцам особо не мешают, – сказала женщина.

– Я на одну ночь, меня направили к вам из другого хостела, там нет мест, – проронил я.

– Да, мне уже позвонили и сказали, что вы идете к нам, – ответила она. – Вам придется немного подождать, пока решится вопрос с вашим заселением.

– Хорошо… Я оставлю свои вещи здесь, у стойки, ОК? – спросил я. – Мне нужно сходить по делам. А потом, вечером, возможно ближе в восьми, надеюсь, вопрос с моим заселением будет решен.

– Оставляйте. Не думаю, что кто-то поднимет ваш рюкзак, – усмехнулась сотрудница хостела.

Я поставил свои рюкзаки рядом со стойкой регистрации и, включив на телефоне навигатор, пошел в магазин, продающий альпинистское снаряжение.

Магазин оказался поблизости от места моей ночевки, а само его помещение было довольно большим и под завязку набитым различным инвентарем, одеждой, обувью от ведущих производителей, в которой можно было взбираться хоть на Эверест. Первоначально меня несколько смутили высокие цены, но, поскольку мне посчастливилось получить пятнадцатипроцентную дисконтную карту, все необходимое я купил с хорошей скидкой. Хотя потратился на обмундирование тоже изрядно.

Побродив около часа по залам магазина, разглядывая альпинистское снаряжение, и определившись наконец-то с недостающими вещами, я подозвал одного из продавцов-консультантов, которые, как гиены, следили за каждым посетителем, чтобы не упустить момент втюхать какой-нибудь товар. Я попросил его подобрать мне обувь, поскольку у меня не было ничего, кроме сетчатых кроссовок для бега, что явно не подходило для восхождения на гору Монблан высотой 4810 метров над уровнем моря, вершина которой круглый год покрыта толстым слоем снега и льда. Сначала меня заинтересовали пластиковые альпинистские ботинки фирмы Scarpa.

– Знаете, это прошлый век, мне кажется, хотя классика, – сказал продавец. – Ботинки тяжелые, каждый из них весит почти полтора килограмма, ноги постоянно потеют. Когда их снимаешь – воняют. Не знаю, я вам не советую. На семи- или восьми тысячники, возможно, но Монблан… Вам будет в них некомфортно. Хотя решать, конечно, не мне.

– Какие есть еще варианты? – спросил я.

– Отличный вариант Asolo Aconcagua GV, ранты под жесткие кошки, хотя и мягкие легко на них цепляются, усиленный носок, двойной язычок, мембрана, – сказал он. – Мой знакомый в таких ходил на Эльбрус. Сказал, что они отлично выдержали непогоду.

– Аконкагуа… Это по названию горы в Андах? То есть в них можно и на семитысячники? – спросил я.

– Ну, название… да, по горе… Но туда бы я в них не полез. Ноги точно окоченеют. Высота там серьезная. Это не Монблан, – сказал продавец.

– Хорошо, я их беру. Еще мне нужны очень теплые носки, трекинговые кроссовки, гамаши, термос, аптечка, фонарик, ветровка, флисовые перчатки, верхонки и теплая флисовая кофта. Да, и балаклава, – перечислил я список необходимых мне вещей.

Продавец повел меня по отделам, а я все примерял, выбирал, сравнивал. В итоге пришлось провести в магазине еще около полутора часов, что, в принципе, мне не свойственно. Я давно решил, что шопинг – это не мое!

Довольный своими покупками, я вышел из магазина и направился в сторону хостела. По пути зашел в круглосуточную аптеку и купил лекарственные препараты по списку, который нашел на одном из сайтов, посвященных восхождениям на вершины и горным трекингам.

Изрядно проголодавшись, я со всем своим барахлом зашел в кафе, заказал ужин и начал разбирать покупки. Мне посчастливилось найти столик, который располагался возле колонны, скрывающей мои сумки от посторонних глаз. Пока на меня никто особо не обращал внимания, я попросил у официантки ножницы и, распаковав все пачки лекарств, компактно сложил препараты в заранее купленную аптечку.

За соседним столиком сидели полусонные полицейские. Видимо, проходящий в России мундиаль изрядно им надоел, и вместо того, чтобы патрулировать по жаре улицы Москвы, они проводили время в уютном кафе. На их столике стояли две чашки чая. Оба уставились в свои телефоны и не обращали на происходящее вокруг никакого внимания. Зато на них смотрели другие посетители кафе, и, судя по взглядам в сторону полицейских, стражей порядка явно осуждали за такое время препровождение.

Завершив легкий ужин и забрав свои вещи, я пошел в хостел, который располагался буквально в ста метрах от кафе. Поднявшись на второй этаж и пройдя в свою комнату, я удивился ее скудной обстановке и маленькому размеру.

Внутри находились две деревянных двухъярусных кровати, рассчитанных на четырех человек. Нижние ярусы были прикрыты тряпичными шторками. Было видно, что кровати сколочены наспех из плохо обтесанных, но совсем новых досок. Имелся шкафчик с четырьмя полками и небольшая вешалка. В номере тускло светила лампочка и было несколько розеток – по паре возле каждой койки. Оценив внутреннее убранство комнаты, я мысленно поблагодарил работников хостела, в который не удалось заселиться первоначально, за то, что они не нашли в нем для меня свободного места.

Подошедший ко мне владелец хостела (во всяком случае, мне показалось, что именно этот человек был хозяином помещений) спросил, как у меня дела.

– Нормально, – ответил я. – Только мне нужен Интернет. Я не могу подключиться ни к одной из сетей.

– Ок, сейчас поищу пароль, но… если не найду, вам придется подойти на ресепшен. Там Интернет точно будет работать, – ответил он.

– Вы уж постарайтесь, – попросил я.

Было жарко, окно в комнату – открыто нараспашку. С улицы доносились крики футбольных болельщиков, сидящих в кафе через дорогу и смотрящих какой-то матч. В России в это время проходил чемпионат мира по футболу, поэтому все хостелы были переполнены, но номер на четыре места, в который заселили меня, был совершенно пуст.

Пока я разбирал свои вещи, в комнату зашел молодой человек. На вид ему было лет двадцать пять. Он был спортивного телосложения. Немного смуглое лицо выдавало в нем иностранца. Он поздоровался на английском, но сразу почувствовалось, что этот язык не был ему родным. Молодой человек оказался марокканцем, приехал один, чтобы поддержать свою сборную на чемпионате мира. Выглядел он довольно дружелюбно и постоянно улыбался. Перекинувшись парой фраз на ломаном английском про погоду и футбол, каждый из нас занялся своими делами.

На следующий день у меня был ранний вылет в Париж, поэтому, распределив вновь купленные вещи по своим рюкзакам, я пошел в душ, после чего лег в кровать и сразу уснул.

Рано утром я проснулся не от звонка будильника, а от шумно работающей под окном уборочной машины. До времени, когда должен был зазвонить будильник, оставалось всего пятнадцать минут, поэтому, не дожидаясь его звонка, как это делал обычно, я пошел умываться и завтракать. Из кухни было слышно, как прозвенел мой будильник, который я забыл выключить на телефоне, поэтому моему соседу марокканцу тоже пришлось проснуться.

Могу предположить, что он был недоволен (будильник был заведен на семь утра, а он вернулся в номер только около пяти), но хостел на то и хостел, чтобы терпеть причуды других своих «сожителей» или просто не обращать на них внимания.

Позавтракав и собрав свои рюкзаки, я вышел из номера и часа через полтора уже был в аэропорту Шереметьево.

В здании аэропорта было столько людей, что казалось: он лопнет от их количества. Кто-то опаздывал на рейс, кто-то «заправлялся» пивом или коньячком перед полетом. К стойке регистрации была такая очередь, что можно было выспаться, пока ждешь, когда тебя зарегистрируют на рейс. В России проходил мундиаль-2018!

Встав в конец одной из очередей, которая, как мне показалось, продвигалась быстрее остальных, я подключил Wi-Fi и решил посмотреть в Интернете, чем заняться несколько дней в Швейцарии до встречи со своей группой во Франции.

Почитав отзывы на различных сайтах, я решил, что по прилете в Швейцарию задержусь в Женеве на один день, а потом поеду на поезде дня на два-три в деревушку Церматт. Еще дома на сайте швейцарских железных дорог я купил Swiss Travel Pass – так называемый билет на швейцарский общественный транспорт, включающий в себя проезд на поездах, автобусах и водных видах транспорта, а также возможность бесплатного посещения более пятисот музеев по всей стране. Правда, срок его действия за ту стоимость, что я его приобрел, составлял всего три дня, но для меня этого было вполне достаточно.

– Молодой человек, вы не могли бы помочь и подтолкнуть вон тот красный чемодан поближе ко мне, – неожиданно, прервав мои мысли, обратилась ко мне женщина лет семидесяти.

– Конечно, – ответил я и пододвинул довольно массивный чемодан в ее сторону.

– Зачем вам такой огромный рюкзак, вы, наверное, собрались в поход? – спросила она.

– Да, планирую восхождение на Монблан, надеюсь, оно будет успешным, – сказал я.

– А мы с подругой летим в Париж. Давно там не были. Эх… – вздохнула пожилая дама. – А вот и она. Всего вам хорошего!

– Приятного полета, – ответил я.

Пройдя регистрацию на рейс до Парижа, я наконец-то избавился от тяжелого 90-литрового рюкзака и почувствовал себя более свободным. Желание выкурить сигарету, которое появилось за время долгого стояния в очереди на регистрацию, заставило меня снова выйти из аэропорта на улицу, потому что в терминалах российских аэропортов по-прежнему отсутствовали зоны для курильщиков. Было ли это оправданно – не знаю. Но толпы зависимых от никотина людей, снующие туда-сюда через рамку металлоискателя, явно раздражали располневших от малоподвижной работы охранников аэропорта.

На улице было довольно душно. Жадно втягивая очередную порцию сигаретного дыма, я думал о своей поездке в Европу и о людях, которые пойдут со мной на Монблан. Я не знал кто они, откуда, с какими идеями и целями идут на гору. Я ничего о них не знал…

Для предварительного знакомства участников восхождения организаторы нашего похода от туристического клуба «Кулуар» создали в мессенджере от Facebook общий чат, к которому присоединились двое наших гидов: Марина и Юрий. Благодаря общению с одним из участников восхождения я и получил номер дисконтной карты в магазине спортивного инвентаря, позволившей мне приобрести товары с пятнадцатипроцентной скидкой. Однако все разговоры с остальными участниками дальше фразы: «Всем привет! Я такой-то…» не продвинулись.

С одной стороны, у меня были опасения, что нашу группу будут сопровождать гиды из Украины, что они как-то небрежно отнесутся к своим обязанностям, не окажут в сложной ситуации помощи, но с другой… я прекрасно понимал, что люди, которые идут в горы, находятся вне политических амбиций. Им должны быть чужды все эти иллюзорные игры в «правду», жажда наживы за счет других и так далее…

Хотя накаленная политическая обстановка на постсоветском пространстве, высказывания политиков и обычных граждан давали пищу для размышлений о правильности сделанного мною выбора в пользу украинского туристического клуба. Я не знал, как бы себя повел и что бы говорил, если бы разговор коснулся современных отношений ранее братских народов, но теперь находящихся в разгаре политической борьбы. Хотя я твердо убежден и всегда думал, что конфликты между странами и народами порождаются исключительно политическими верхушками государств для удовлетворения их собственных амбиций, для их собственной выгоды. Население стран от подобных конфликтов никаких выгод или преимуществ не приобретает. В таких спорах нет выигравших. Есть только люди, потерявшие своих родных, кров и право на спокойную жизнь.

Политическая пропаганда, которая как из ведра льется с государственных и «сочувствующих им» каналов любой страны и в завуалированной форме поощряет страдания, а иногда и убийства людей, проживающих в других государствах, свидетельствует об ущербности политических режимов, о деградации власти и в особенности самого общества, молчаливо соглашающегося с действиями правителей и не отстаивающего своего права на мирное небо над головой.

Никакой народ не желает войны, не желает конфликтовать со своими соседями, не желает умирать на поле боя. Люди хотят жить, растить детей, смеяться вместе со всеми своими родными. Им не нужны новые бомбы или ракеты, не нужны танки и пушки – это пережиток прошлого, который никак не может отпустить умы сильных мира сего. Они думают, что смерть противника или оппонента – единственное решение проблемы. Но это не так. Подобные действия порождают всего лишь непродолжительное затишье на поле боя, но не решают сути проблемы и не разрешают конфликт.

Наша земля уже достаточно пропитана кровью людей после двух мировых войн, региональных и локальных военных конфликтов. В последних цена человеческой жизни зачастую приравнивалась… к стоимости барреля нефти, а чаще была и того дешевле.

Но сейчас уже XXI век, пора завязывать со случайными человеческими смертями… И это касается не только политики – это касается любого аспекта нашей жизни. Нельзя деньги считать ценнее человеческой жизни! Просто нельзя. Хотя история человества говорит нам об обратном.

Затягиваясь очередной порцией табака, мне почему-то вспомнил текст армейской песни, которую давно и совершенно случайно нашел в Интернете (авторство мне до сих пор не известно, видимо, слова народные), когда еще увлекался игрой на гитаре.

Мы не хотели убивать,
Но все за нас решили вы.
Вам на потери наплевать,
Ну что ж, мы все уже мертвы.
Война приносит вам доход,
Ведь жизнь и смерть легко продать.
Пополнить в банке новый счет
И всех нас за спиной предать.

Несвятая война,
Она была нужна лишь вам.
Враг знал, за что он сражался,
А что оставалось нам?
Мы отдали долг стране и народу
И на чужбине нашли свою смерть.
Но мы умирали не за честь и свободу,
А за ваши героин и нефть.
Героин и нефть.
Героин…

В этой песне есть еще несколько куплетов, но один из них, мне кажется, содержит слова истины, которая часто нами забывается:

Нельзя кровавыми деньгами
Утешить жен и матерей.
Нельзя нечистыми руками
Построить рай для их детей.
Деньги и власть свой правят бал,
И каждый их готов урвать.
Но кто, скажи, вам право дал
Чужие жизни обрывать…

Тогда я еще не думал, что последние строки куплета как нельзя лучше опишут ситуацию, случившуюся с Александром Гуляевым в июне 2018 года на Монблане, с точки зрения материальной составляющей коммерческого восхождения на гору.

Возможно, это грубо сказано по-отношению к одному из гидов туристического клуба «Кулуар», о котором пойдет речь дальше, но с моей точки зрения это оправданно сложившейся ситуацией…

Самолет приземлился на полосу международного аэропорта Шарля де Голля в Париже. Я прошел по указателям аэропорта и сел в шаттл, который курсировал между терминалами. Автобус ехал так долго, что я уже начал думать, что опоздаю на следующий рейс до Женевы. Аэропорт был просто огромным. В голову сразу пришла мысль о том, как хорошо, что мой рюкзак летит транзитом до конечного пункта и его не нужно тащить с собой из одного терминала аэропорта в другой.

В новом терминале было комфортно, но люди постоянно куда-то торопились, бежали, и, чтобы не мешать им суетиться, я зашел в кафе и сел за барную стойку. После бокала пива стало легче и намного проще разговаривать по-английски с барменом, который по внешнему виду так устал за день, что без разбора наливал всем пиво из одного и того же бочонка, хотя клиенты заказывали разные марки и сорта. На это никто не обращал внимания, возможно из-за того, что цена была примерно одинаковая, а может быть просто хотелось быстрее освежиться пенным напитком и не важно каким именно.

После объявления посадки к выходу в самолет, вылетающий в Женеву, выстроилась длинная очередь. Я решил не торопиться и сел в зале ожидания напротив комнаты для курения, чтобы понаблюдать за происходящим вокруг.

Во французских аэропортах, в отличие от российских, есть помещения для курильщиков. Это право установлено на законодательном уровне, ведь курильщики – это группа людей, страдающих зависимостью от табака, а следовательно места для курения не могут являться общественными, поскольку в них собираются только болеющие от такой зависимости люди.

Наверное, это более правильный подход к нам, не совсем здоровым людям…

Переведя взгляд на быстро тающую очередь в самолет, я поймал себя на мысли, что через несколько часов окажусь в тех местах, о которых грезил, пролистывая фотографии альпийских гор в Интернете, о которых мечтал, представляя себя карабкающимся по их склонам. «Ну что, еще один перелет – и ты в Швейцарии», – мысленно сказал я сам себе и направился к выходу в самолет.

Женева встретила меня яркими солнечными лучами, которые прорывались в здание аэропорта через стеклянные стены. Получив свой багаж, я стал искать способ добраться до города. Хоть расстояние до него и составляло всего чуть более четырех километров, но идти пешком с двумя рюкзаками по жаре на тот момент мне не казалось захватывающим дух мероприятием. Несколько раз обратившись к местным, я понял, что вразумительного ответа от них не получу, и снова зашел в здание аэропорта. Около стены я увидел небольшой терминал, на который раньше не обратил никакого внимания. Это был автомат, выдающий бесплатные билеты на поезд от аэропорта до города Женевы. Забрав свой билет, я пошел на железнодорожную станцию и сел в первый из пришедших составов. Как мне сказали ожидающие на перроне швейцарцы, все поезда в эту сторону идут через центральный вокзал Женевы, а именно туда мне и было нужно.

Не желая тащиться с рюкзаками внутрь вагона, я остался в тамбуре. Тем более что ехать было совсем недолго.

Еще не успели закрыться двери вагона, как в них вбежала девушка и, наткнувшись на мои рюкзаки, чуть не уронила их на пол.

– Excuse me, – сказала она.

– Все ОК! – ответил я с улыбкой.

– Русский? – удивилась девушка.

– Ну да, – сказал я.

– Куда собрался с такими рюкзаками? Трекинг или горный хайкинг? – поинтересовалась девушка.

– Планирую забраться на Монблан, – ответил я. – А ты тут живешь? Давно?

– Моя сестра десять лет назад вышла замуж за швейцарца и переехала сюда на постоянку, а пару лет назад позвала меня к себе, и я согласилась, – сказала девушка. – Дорого здесь, конечно, по сравнению с Россией, но и зарплаты совсем другие, выше в несколько раз даже у обычных рабочих.

– И надолго ты сюда? – спросил я.

– Не знаю, пока мне нравится, в России я себя не нашла, а здесь крутишься как белка в колесе и чувствуешь себя востребованной. Да и отношения между людьми совершенно другие, более теплые, что ли… – ответила она.

– Понятно. Долго нам еще ехать до Женевы? – спросил я.

– Нет, сейчас уже нужно выходить, – сказала девушка. – Пойдем, я тебя провожу до выхода из вокзала, а то там можно заплутать. Ты, кстати, где остановился?

– Недалеко отсюда. А завтра в Церматт планирую выехать. Читал, что там очень красиво, – сказал я.

– Я там еще не была, – задумчиво ответила девушка. – Тебе после выхода направо, а потом прямо вдоль трамвайных путей. Там, кстати, недалеко Женевское озеро. Сходи, посмотри. Местным там нравится. Ну, давай, пока. Я побежала на работу.

– Спасибо за помощь! – ответил я.

Выйдя на улицу, я включил на телефоне навигатор и быстро добрался до здания, в котором забронировал номер. Дозвонившись до владельца апартаментов, который попросил меня подождать минут двадцать, я устроился на своих рюкзаках возле подъезда дома и стал ждать, когда мне передадут ключ от моего временного пристанища.

Двое мужчин, заходивших в этот же подъезд, помогли мне найти на почтовых ящиках фамилию владельца квартиры, в которую я должен был заселиться, и сказали, что в ней сейчас никто не живет, а вместо хозяина приезжает какая-то женщина. В любом случае мне было нужно ждать ее здесь, внизу. Общались они со мной на ломаном английском, поэтому большую часть слов я не разобрал. Да и, уставшему после дороги, мне не особо хотелось с кем-то разговаривать и загружать свой мозг иностранными словами.

Приехавшая женщина провела меня в квартиру, попросила сразу расплатиться за проживание и не курить внутри помещения. Это была молодая темнокожая дама, видимо, работающая в агентстве по аренде жилья. Ее голос был уверенным, но мягким.

– Во сколько вы завтра выезжаете? – спросила она на английском.

– Скорее всего… около восьми утра, – ответил я.

– Тогда оставьте ключ на тумбочке в прихожей и просто захлопните дверь, – попросила женщина.

– ОК, – сказал я, передавая ей деньги за проживание и прощаясь.

Апартаменты представляли собой двухкомнатную квартиру с кухней и ванной комнатой. Одна комната была закрыта на ключ – видимо, там хранились хозяйские вещи. Я не стал гадать. Квартира показалась довольно старой, но не запущенной. Было видно, что в ней постоянно никто не проживает. В помещении было как-то неуютно и еще довольно холодно, поэтому я включил кондиционер и выставил на нем максимальное значение терморегулятора.

Приняв душ и переодевшись в свежее белье, я решил прогуляться по городу, тем более мне было нужно зайти на железнодорожный вокзал, чтобы узнать, во сколько отправляется поезд в Церматт.

Не найдя по дороге ничего лучше, чем Burger King, я зашел в этот ресторанчик быстрого питания, сделал заказ и сел за один из столиков, наблюдая за посетителями.

В основном это были молодые ребята, общающиеся между собой по-английски. Манера их поведения была непринужденной. Один из посетителей, стоя в очереди за фастфудом, беззастенчиво гладил округлые ягодицы длинноногой шатенки, шевеля рукой под ее короткой юбкой и одновременно целуя в губы.

– Вы что будете? – ни капли не смутившись, спросил их продавец, уже минут пять наблюдая, как молодые люди не могут оторваться друг от друга.

– Э… Мы дико голодные, – начал было говорить паренек.

– Это я вижу, – улыбнулся работник ресторана быстрого питания. – А из еды?

Они сделали заказ и уединились за небольшим столиком возле окна.

Перекусив гамбургером и картошкой фри, я отправился на вокзал, здание которого виднелось между домами в конце улицы.

В кассе вокзала женщина дала мне расписание поездов до Церматта и посоветовала выезжать пораньше, чтобы успеть на поезд на гору Горнерграт. Она сказала, что я не пожалею, если съезжу на нее, поскольку именно оттуда открывается прекраснейший вид на Маттерхорн. Я спросил у кассира, достаточно ли мне моего Swiss Travel Pass или нужно будет купить дополнительный билет на поезд. Также я поинтересовался, как добраться из швейцарской деревушки Церматт до французского городка Шамони.

Женщина рассказала мне, что до Церматта, а также из Церматта до Шамони достаточно моего распечатанного проездного билета, купленного на сайте, а чтобы попасть на гору Горнерграт, нужно доплатить пятьдесят процентов стоимости билета, что можно будет сделать непосредственно в поезде. Она также предупредила меня, что проезд до Шамони может быть затруднен, поскольку французские профсоюзы планировали объявить на эти дни забастовку машинистов, поэтому перед поездкой во Францию посоветовала уточнить про ситуацию с неугомонными французами на вокзале Церматта.

Поблагодарив работницу вокзала, которая так доброжелательно и подробно рассказала мне о тонкостях проезда на местном транспорте, я забрал расписание, а также карту Швейцарии и вышел на улицу.

Солнце начало садиться, но, решив прогуляться по привокзальному району Женевы, я выставил на мобильном навигаторе Женевское озеро и не спеша пошел в его сторону, разглядывая дома, людей и проезжающие мимо машины.

Городок показался мне небольшим, скорее провинциальным. Но, видимо, таким был только его привокзальный район, поскольку население самого города, как я читал до поездки, составляло более четырехсот тысяч жителей. Было довольно тихо…

Дойдя до озера, я немного разочаровался. Оно ничем не отличалось от обычных внутригородских водоемов, зачастую затянутых тиной и водорослями из-за непроточной воды.

Пошатавшись около часа возле раритетных легковых автомобилей, которые были выставлены вдоль дороги, и не зная чем еще заняться, я решил вернуться в отель и выспаться перед завтрашней поездкой в Церматт.

На обратном пути к своему временному приюту я немного заплутал и вышел на улицу, ярко освещенную уличными фонарями и разноцветными световыми вывесками.

Проезжая часть была заполнена автомобилями, а стоящие возле витрин с драгоценными украшениями женщины, видимо, считали, что в блеске алмазов и сапфиров они выглядели более презентабельно для мужчин, готовых заплатить за совместное времяпрепровождение.

– Молодой человек, вас не интересует молодая дама, стоящая перед вами и жаждущая любви? – обратилась ко мне по-английски миловидная мулатка, пока я стоял на перекрестке в ожидании зеленого сигнала светофора.

– Благодарю за предложение, но вынужден вам отказать, – ответил я и перешел на другую сторону улицы.

Проснувшись около восьми утра и позавтракав, я собрал вещи и в половине десятого уже был на центральном железнодорожном вокзале Женевы. Отсюда начиналось мое путешествие в швейцарские Альпы.

Расстояние между Женевой и Церматтом, если ехать на поезде, составляет около двухсот тридцати километров. Время в пути – чуть больше трех с половиной часов. Дорога запомнилась мне плохо – видимо, я еще дремал после раннего подъема, поэтому в памяти остались только крутящие своими лопастями белые ветрогенераторы, торчащие между гор на подъезде к Церматту, и несколько тоннелей, проезжая через которые, поезд погружался в кромешную тьму.

По прибытию на станцию я вышел из вагона, таща на себе свои рюкзаки, и решил зайти в ближайшее кафе. Время было около двух часов дня, поэтому нужно было пообедать до заселения в гостиницу, поскольку ее координаты я забыл записать в мобильный навигатор, и могло потребоваться время на ее поиски.

Церматт – это деревня и община (коммуна), один из самых известных курортов в Швейцарии на юге кантона Вале, практически на границе с Италией. Вокруг деревни находится большинство четырехтысячников Пеннинских Альп, таких как самая высокая вершина Швейцарии – пик Дюфур (4634 метра над уровнем моря) в массиве Монте-Роза и Маттерхорн, на северном склоне которого на высоте 1608 метров и расположена деревня. Зубчатой железной дорогой Горнерграт, поднимающейся почти на полтора километра, Церматт соединен с одноименным гребнем.

Через деревню протекает река Маттерфисп, питающаяся от второго по размерам альпийского ледника Горнер. Из Церматта в итальянскую деревню Брей-Червиния (долина Вальтурнанш, регион Валле-д’Аоста) ведет перевал Теодул.

Постоянное население этой курортной деревни составляет около пяти с половиной тысяч человек, общее население колеблется в зависимости от количества приезжающих туристов. Автомобильное движение запрещено, и для передвижения используются электромобили или лошадиные повозки. Добраться до Церматта можно на поезде от Брига или Тэша[7].

Я ехал на поезде из Женевы с пересадкой в Бриге.

Заселившись в номер и оставив свои рюкзаки, я переобулся в трекинговые кроссовки, которые купил еще в Москве, и вышел прогуляться по деревушке. В первый день мне хотелось лучше изучить само поселение, а уж потом проехаться или прогуляться на окружающие Церматт горы.

Деревня была небольшая и располагалась по обе стороны горной речушки. Отсутствие автомобилей, проезд которых в поселение был запрещен, создавало атмосферу спокойной и размеренной жизни сельских жителей. Было приятно гулять по улицам, вымощенным брусчаткой, дышать чистым горным воздухом и любоваться окрестностями.

Выйдя на окраину деревни, я увидел тот самый Маттерхорн, который так долго манил меня с фотографий и уже столетия является визитной карточкой не только Швейцарии, но и всех Альп.

Маттерхорн – вершина в Пеннинских Альпах на границе Швейцарии в кантоне Вале и Италии в провинции Валле-д’Аоста. Высота вершины составляет 4478 метров над уровнем моря. Маттерхорн имеет примечательную четырехгранную пирамидальную форму со стенами, обращенными к сторонам света.

Из-за высокой технической сложности восхождения, а также страха, внушаемого вершиной, Маттерхорн стал одной из последних покоренных основных горных вершин Альп. До 1865 года различные группы альпинистов предприняли более десяти попыток взойти на его вершину, преимущественно с итальянской стороны. Первое успешное восхождение состоялось 14 июля 1865 года. Его совершила группа Эдуарда Уимпера, в которую входили также альпинисты Фрэнсис Дуглас, Дуглас Роберт Хэдоу, Чарльз Хадсон и горные проводники Мишель Кро, Петер Таугвальдер (отец) и Петер Таугвальдер (сын). Группа сумела подняться на вершину со стороны Швейцарии по гребню Хернли. Четверо членов группы (Кро, Хэдоу, Хадсон и Дуглас) погибли при спуске в результате обрыва веревки. Три дня спустя, 17 июля 1865 года, Жан-Антуан Каррель и Жан-Батист Бик сумели взойти на вершину Маттерхорна с итальянской стороны по гребню Лион. Покорение Маттерхорна ознаменовало окончание «золотого века альпинизма».

Маттерхорн – популярный объект альпинизма в Альпах. Ежегодно несколько тысяч человек пытаются взойти на вершину. Классическим и самым популярным маршрутом является восхождение по гребню Хернли со стороны Церматта, повторяющее путь первовосходителей. Маршрут по гребню Лион является вторым по популярности. Восхождения по остальным гребням и стенам технически гораздо более сложны, и их совершают редко[8].

Желание взобраться на эту вершину будоражило мое воображение. Я представлял, как стою на самой верхотуре этого исполина и сверху смотрю на протекающую внизу жизнь других людей. Но, реально осознавая свои физически способности, я не решился в этот раз бросить вызов Маттерхорну, хотя мысли присоединиться к какой-нибудь группе восходителей меня посещали не раз. Тем более что можно было совершить блиц-восхождение за три дня, которые как раз были у меня в запасе до встречи с группой. А местных гидов, желающих подзаработать и проводить тебя до вершины за твои деньги, здесь было предостаточно.

Вдоволь налюбовавшись видом на величественную гору, я пошел по дороге дальше от деревни и увидел табличку с надписью Gornerschlucht – это был каньон, о котором я что-то мельком прочитал перед поездкой в Швейцарию. Оплатив входной билет, я подошел к каньону, который представлял собой узкий проход между отвесных скал, проточенных водой. Сдавленная скалами вода в этом месте изливалась мощным потоком. Вдоль скальных стен были проложены деревянные мостки с перилами.

Погуляв по каньону около часа, я вышел к небольшой деревушке Блаттен, в которой находилось, как мне показалось, семь или восемь деревянных домиков, но при этом работало небольшое кафе. Заказав 0,33-литровый бокал пива, я присел за столик и закрыл глаза. Было тихо и спокойно, никто не беспокоил и не тревожил меня. Даже официантка, принесшая пиво, тихо поставила бокал на стол и ушла, не проронив ни слова.

Обратный путь в Церматт занял у меня около часа. Я шел не спеша через лес и дышал полной грудью горным вечерним воздухом.

По пути в отель я зашел на железнодорожную станцию, с которой отправлялся поезд на гору Горнерграт, и за половину стоимости купил билет на утро следующего дня.

Вернувшись в номер, я лег на кровать и решил обдумать планы на следующий день и даже приготовил ручку с блокнотом, чтоб записать свои мысли по этому поводу. Но, видимо, мой организм перенасытился кислородом, потому что, коснувшись головой подушки, я провалился в глубокий сон.

Проснувшись намного раньше будильника и приняв душ, я спустился на первый этаж гостиницы в небольшое кафе, захватив с собой 60-литровый рюкзак с теплыми вещами и фотоаппаратом, и заказал завтрак. Насытившись омлетом и свежезаваренным кофе, я уложил лежащие на столе фрукты в рюкзак и пошел в сторону железнодорожной станции.

На перроне было полно людей, все они собирались ехать на гору Горнерграт. В основном это были японцы (во всяком случае, мне так показалось), болтающие на своем непонятном языке, поэтому на них я особо не обращал внимания, хотя их резкая, кричащая речь меня раздражала.

Заняв место у окна справа по движению поезда, я ждал, когда он тронется, чтобы увидеть Маттерхорн с другой стороны.

Медленно оторвавшись от перрона, мы переехали горную речку и начали карабкаться в гору.

Начиная с 1898 года, экскурсия на Горнеграт – пик высотой 3089 метров – входит в число самых популярных в Швейцарии, а сама железная дорога является отдельной достопримечательностью – это первая в мире электрифицированная железная дорога с зубчатым колесом и специальной системой торможения, позволяющей генерировать электричество во время спуска вниз и тем самым экономить электроэнергию.

Наслаждаясь открывающимися пейзажами, я откинулся на спинку сиденья и, не отрываясь, смотрел в окно. Поезд медленно полз вверх, изредка останавливаясь на промежуточных станциях.

Проехав искусственную террасу, ограждающую железнодорожные пути от камнепадов, оползней и лавин, мы поднялись до конечной точки маршрута, где я вышел из вагона и пошел в сторону отеля Kulm Gornegrat, построенного здесь еще в 1907 году. Отель находился метрах в трехстах от станции, практически на самой вершине горы.

С обзорной площадки возле отеля, в здании которого также располагалась обсерватория и имелось кафе для туристов, открывался потрясающий вид на ледник, словно змеей опоясывающий соседнюю гору, и на величественный «зуб» Маттерхорна. На какое-то мгновение я забыл, что нахожусь на самом краю обрыва, круто уходящего вниз, и чуть было не сорвался. Вовремя очнувшись от увиденного, я отошел на безопасное расстояние и сделал изрядное количество фотографий. Прогулявшись до скал, на которых еще лежал снег, я вернулся на станцию и сел в прибывший в скором времени поезд.

Всего на пути от Церматта до вершины горы Горнеграт семь станций, включая конечные. Недолго думая и видя, что стоит отличная солнечная погода, на обратном пути я вышел на следующей после конечной станции Ротенбоден на высоте 2819 метров и пошел пешком до своего отеля по трекинговой тропе.

Дорожка, ведущая к Церматту, сильно петляла, то прячась в густых альпийских лесах, то выводя на поляны с цветами и завораживающими видами на окружающие горы. Я шел не торопясь, все время останавливаясь, чтобы сделать еще один, как мне казалось, потрясающий кадр.

В очередной раз тропа вынырнула из густого массива леса, и я увидел вагончики канатной дороги, быстро взлетающие вверх по склону горы. Было около двух часов дня, и, уже изрядно проголодавшись, я решил перекусить, поэтому, увидев небольшую деревеньку, решил найти там кафе и пообедать.

Во время обеда я поинтересовался у официантки про канатную дорогу, которую видел, пока шел по тропе, и спросил, где на нее продаются билеты.

– Билеты вы сможете купить в терминале выше по дороге, – по-английски сказала девушка. – Пойдемте со мной, я вам покажу.

Она проводила меня до выхода из кафе и показала рукой в ту сторону, куда мне нужно было идти, чтобы попасть на канатную дорогу.

– Большое спасибо за информацию, – сказал я. – Не могли бы вы дать мне зажигалку? Моя, видимо, выпала из кармана пока я спускался к вам с горы.

– Да, конечно! Вот, возьмите. У меня их много. Посетители кафе часто забывают их на столиках, – улыбнувшись, сказала официантка, протягивая мне зажигалку.

– Спасибо, – поблагодарил я девушку и сел за столик.

В кафе, несмотря на совсем крохотный поселок, в котором оно находилось, на удивление не было свободных мест, и официанты шныряли от одного клиента к другому, не успевая отдохнуть.

Пообедав и попрощавшись с официанткой, я пошел к зданию канатной дороги и приобрел билет на Matterhorn glacier paradise («Ледниковый рай Маттерхорна») – самую высокогорную канатную дорогу в Западной Европе.

Начиная с 23 декабря 1979 года, эта канатная дорога перевозит на вершину горы Кляйн Маттерхорн туристов в одной из двух 100-местных кабин, которые работают до сих пор. На самой вершине находится смотровая площадка с великолепными видами на соседние горы Италии, Франции и Швейцарии, а высшая точка, на которую можно подняться без какого-либо снаряжения – 3883 метра над уровнем моря. Кстати, практически на такую же высоту поднимается канатная дорога в Кавказских горах России на гору Эльбрус до станции Гара-Баши в Кабардино-Балкарии (3847 метров над уровнем моря). Долгое время эти две канатные дороги конкурировали между собой за самый высотный подъем на гору.

Пройдя в кабинку, я встал возле окна и уткнулся в него лбом, чтобы лучше видеть панораму за ее пределами. Вагончик, рассчитанный на сто человек, быстро заполнился желающими подняться на вершину горы. Путь пролегал над верхушками деревьев, реками и обрывистыми скалами. Казалось, что находишься в каком-то другом мире, где нет ни вражды, ни непонимания, ни зависти, ни злости, ни отчаяния. Все было пропитано тишиной и спокойствием. Все, кроме громко орущих и смеющихся итальянцев, впритык стоящих ко мне…

Когда кабинка ползла вверх, тросы сильно натягивались, напоминая струны моей гитары, на которой я уже давно перестал играть…

Станция Кляйн Маттерхорн расположена непосредственно в скале одноименной горы. Внутри скалы, в отдельной пещере, также был устроен кинотеатр, на большом экране которого прокручивалась кинолента с историей покорения Маттерхорна и рассказами о его первовосходителях. В соседних пещерах были прорублены небольшой отель, ресторан и магазин с сувенирами и вином с горной вершины из самого высокогорного хранилища в Европе.

Пройдя внутрь каменного туннеля, я почувствовал пронизывающий холод, поскольку был одет только в футболку и легкие трекинговые штаны. Стало тяжелей дышать от разреженности воздуха. Я решил согреться и зашел в ресторан, чтобы выпить кофе и надеть теплые вещи.

Рядом с рестораном находился лифт на вершину горы. Поднявшись на нем, я прошел еще несколько ступеней вверх и выбрался на обзорную площадку. Открывшиеся мне виды заставили на какое-то время затаить дыхание, но из-за нехватки кислорода пришлось делать еще более глубокие вдохи.

Я облокотился на перила и утопил свой взгляд в горных вершинах, покрытых искрящимся в лучах яркого солнца снегом. На какое-то мгновение я потерял свою связь с реальностью и окунулся в горный мир Альп.

– Не могли бы вы сфотографировать нас напротив Маттерхорна? – на ломаном английском обратился ко мне какой-то пожилой японец, прервав мои мысли о восхождении на гору.

– Да, конечно! Встаньте, пожалуйста, поближе к своей спутнице, – сказал я, указывая на его подругу.

Сделав несколько фотографий граждан Страны восходящего солнца, я достал из рюкзака свой фотоаппарат и запечатлел снежные пейзажи, как на ладони лежащие передо мной.

Когда я закончил фотосъемку, было около пяти часов вечера, стало холоднее, и нужно было спускаться вниз. Доев остатки фруктов, которые взял с собой из отеля, я пошел к канатной дороге. Кабинка быстро спустила меня до конечной станции, но это оказался еще не Церматт, а деревушка, в которой я останавливался на обед. Решив больше не тратиться, я пошел пешком. Путь занял чуть больше одного часа, и, подходя к Церматту, мне пришлось включить фонарик, поскольку сильно стемнело, а уличные фонари на лесной дорожке не полностью освещали путь.

Недостаточное количество кислорода на вершине горы Кляйн Маттерхорн разыграло во мне зверский аппетит, и я зашел в местный McDonald’s. Перекусив гамбургером и выпив колы (ужасное сочетание), я пошел на железнодорожную станцию, чтобы посмотреть расписание поездов до французского городка Шамони, а также уточнить насчет забастовки французских машинистов.

В справочном бюро мне сказали, что поезд отправляется каждые полчаса, начиная с шести часов утра, а информации о забастовке машинистов во Франции у них пока нет, и лучше уточнить этот вопрос завтра на пограничной станции.

Я вернулся в свой номер и лег на кровать, не снимая обуви. Ноги сильно гудели от количества километров, которые им пришлось протопать почти от самой вершины Горнеграта.

Это был насыщенный впечатлениями день, который долго останется в моей памяти. Кроме того, подъем на Горнеграт и Кляйн Маттерхорн сыграли важную акклиматизационную роль перед восхождением на Монблан. Я был доволен, тем более что за эти два дня, что находился в Церматте, значительно снизил количество выкуриваемых сигарет и чувствовал себя человеком, живущим полноценной жизнью.

Утром следующего дня, приняв душ и позавтракав, я собрал свои рюкзаки и в половине десятого был на железнодорожном вокзале Церматта.

Прямого железнодорожного сообщения между швейцарским Церматтом и французским Шамони нет, поэтому, чтобы добраться до места встречи со своей группой, мне нужно было сделать три пересадки: в Фиспе, Мартиньи и Валорсине. От одного из гидов клуба «Кулуар» в общий чат пришло сообщение, что шале, где мы должны встретиться и будем жить, забронировано в поселке Аржентьер, и ехать в Шамони не нужно. Этот поселок находился примерно в восьми километрах от Шамони, как оказалось, ближе к границе с Швейцарией. В сообщении содержались сведения о местонахождении шале, поэтому я сразу поставил метку на своем мобильном навигаторе, чтобы не плутать по поселку.

Как только была объявлена посадка на Фисп, откуда-то взялась толпа людей, и все вагоны заполнились под завязку. Я успел занять одно сидячее место и поставил свои рюкзаки так, чтобы они не мешали другим пассажирам.

Напротив меня уже сидели две женщины и, видимо, обсуждали свои впечатления от Церматта. Они оказались итальянками, на вид им было около 65 лет, но манера поведения и эмоции, которые проскальзывали в разговоре и чертах их лиц, явно говорили, что душой эти дамы были еще молоды и открыты для приключений.

Одна из них попросила положить ее чемодан на верхнюю полку и поинтересовалась, зачем мне такой большой рюкзак.

Я рассказал про свое планируемое восхождение на Монблан и поездки по окрестностям Церматта.

Мы, насколько мне позволяли знания английского языка, разговорились о Швейцарии, горах и Италии, откуда они приехали.

Женщины рассказали про свою жизнь в Турине и посоветовали мне обязательно там побывать, чтобы увидеть старинные дворцовые комплексы, особенно Палаццо Мадама.

Пожелав им удачи и пообещав, что обзательно посещу их малую родину, я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, вспоминая швейцарские Альпы.

Поезд довольно быстро прибыл на станцию Фисп. Пассажиры высыпали из вагонов и разбрелись по перрону, ища номера своих путей для пересадки в другие поезда. Я же пошел в здание вокзала, чтобы узнать про забастовку французских машинистов и в случае чего искать другой способ добраться до места встречи с группой.

Попросив кассира узнать про ситуацию с забастовкой, я достал карту и нашел на ней французский поселок Аржентьер. Показав ему пальцем на название поселка, я сказал, что мне нужно попасть именно сюда.

– Все хорошо. Сегодня забастовки не будет, – сказал мне кассир. – Ваша платформа номер двадцать. Сейчас выйдете на улицу, и слева от магазина будет видна табличка с ее номером.

– Спасибо! Хорошего вам дня! – ответил я и пошел в указанную им сторону.

На платформе никого еще не было, кроме молодой парочки, целующейся на скамейке. Зайдя в магазин, я купил себе бутылку воды, кофе и местную выпечку.

Ожидая прибытия поезда, я перекусил купленным в магазине и сел на рюкзак, чтобы перевязать шнурки на трекинговых кроссовках.

Минут через пятнадцать прибыл поезд, и я, загрузив свои рюкзаки в вагон, сел возле окна и включил навигатор, чтобы посмотреть путь до Аржентьера. Добравшись до Мартиньи, я пересел на другой поезд, следовавший в Валорсине. Только отъехав от железнодорожной станции, поезд резко пополз вверх по горе среди деревьев и скал. Было интересно наблюдать, как такая железная громадина карабкается по каменным уступам, практически задевая деревья с одной стороны и чуть не срываясь в пропасть с другой. Узкоколейная железная дорога, ведущая в Валорсине, так петляла между горными уступами, что казалось, будто между ними пробирается не многотонный поезд, а небольшая змея.

В Валорсине я снова пересел на другой поезд и поехал в сторону Аржентьера. Выйдя из вагона, я включил мобильный навигатор и повторно выставил в качестве конечной точки маршрута шале, координаты которого мне отправили сотрудники туристического клуба «Кулуар».

По дороге к шале мне повстречалась группа ребят, идущих в противоположную сторону. Когдя я проходил мимо, мне показалось знакомым лицо одной из девушек. Возможно, я видел ее фотографию в социальных сетях. Но, не придав этому особого значения, я продолжил свой путь к объекту нашего размещения.

Дом, который арендовали организаторы на время нашего восхождения, был двухэтажным с балконом и террасой. Дверь в шале была закрыта, поэтому, оставив рюкзаки возле нее, я дошел до соседнего шале и спросил у встретившего меня мужчины пароль от Wi-Fi, чтобы написать в общий чат и спросить, где взять ключ от двери дома, и узнать, где вообще все находятся. Молодой человек без промедления сказал мне пароль, и я смог прочитать сообщение в общем чате о том, что ключи находились под ковриком возле двери.

Забрав ключ, я занес свои рюкзаки внутрь, налил себе чашку чая и вышел на террасу. Она была вся заставлена альпинистскими ботинками, на веревках сушилось чье-то термобелье, а на полу валялись теплые трекинговые носки.

Вернувшись в дом, я поднялся на верхний этаж и занял одну из кроватей возле стены, положив на нее свою одежду. Всего в шале было четыре спальни, гостиная, кухня, кладовая, в которой стояло две стиральных машины, и две ванных комнаты. В доме было довольно уютно. С балкона открывался вид на заснеженный Монблан. «Ну, что, взойду я на тебя или нет?» – мысленно спросил я у горы, стоя на балконе и наблюдая, как вершина медленно затягивается облаками.

В этот момент я услышал громкий смех каких-то людей, подходящих к дому. Это была та самая группа, которая встретилась мне по дороге к шале. Они подошли к дому и, не найдя ключа, постучали в дверь. Я открыл ее и впустил ребят внутрь.

Показавшаяся мне знакомой девушка, оказалась Неля Салдеева, которая общалась со мной в общем чате, но, видимо, ее «горная» фотография на аватарке не позволила мне сличить ее с реальной внешностью.

Наша встреча с частью группы, которая в ближайшее время должна была вскарабкаться на Монблан, состоялась 23 июня 2018 года около четырех часов дня.

Глава 2. Встреча. Тренировка

Пляшущие кажутся безумцами тем, кто не слышит музыки.

Фридрих Ницше

– Привет! – входя в дом и протягивая мне руку, сказал долговязый паренек.

Им оказался Юрий Бугай – один из гидов туристического клуба «Кулуар», которые взяли на себя обязательство провести нашу группу на вершину Монблана и безболезненно спустить нас вниз.

– Привет! – ответил я. – Я Дмитрий. А где остальные?

– А я Юра. Гид вашей группы, но сразу скажу, что я не основной, – с сожалением произнес он. – Со мной еще несколько ребят. Остальные не знаю где… Сбор группы запланирован через час в гостиной нашего шале, поэтому пока можно познакомиться с теми, кто пришел, и заняться своими делами.

Юрий был высокого роста, во всяком случае по сравнению с моим. Его лицо было сильно вытянуто, а губы настолько узкие, что казались прижатыми к зубам. Манера поведения выдавала «хозяина ситуации», которого все должны беспрекословно слушаться, но это было больше похоже на мальчишество, а не на поведение взрослого мужчины. На вид ему было чуть больше тридцати лет.

Он только начинал работать горным гидом и, видимо, по этой причине очень нуждался в самоутверждении. Юре очень хотелось, чтобы участники восхождения относились к нему с уважением, чтобы они ловили каждое его слово, не перебивали и не противились его решениям.

Вспоминая свое первое впечатление от встречи с Юрой, не могу сказать, что в тот момент манера его поведения или сказанные им слова сыграли какую-либо значимую роль в его оценке, как гида или просто человека, но иногда нужно прислушиваться к своей интуиции… А она говорила мне, что Юра —«токсичный человек», как бывают токсичными вещества. Такие люди не только сами окутаны грозовыми облаками негативной ауры, но и накрывают ими все вокруг себя, превращая любую ситуацию в стрессовую.

Каждый новый день общения с этим человеком только усиливал мои подозрения. Хотя признаюсь, что сначала я думал, что накручиваю себя, несмотря на то, что ежедневное общение с Юрой выливалось пусть не в конфликт, но в явное непонимание друг друга.

Вслед за Юрой в шале зашли еще четверо.

– Я Неля, – сказала несколько полноватая девушка. – Я – из Москвы. Мы с тобой переписывались в чате. Помнишь? Это я дала тебе номер дисконтной карты для покупки альпинистского снаряжения.

– А я Галя, а это мой муж Андрей, – перебила ее еще одна девушка, махнув рукой в сторону худого парня.

– А меня тоже Дмитрий зовут. Привет! – сказал веселый паренек.

Это был Дмитрий Папилота, еще один гид туристического клуба «Кулуар», но сопровождающий на Монблан вместе с Галиной Чибиток другую группу восходителей (предположим, что имена этих героев также плод воображения автора). Они должны были идти параллельно нам на всем протяжении маршрута.

– Скоро придет Марина – она главный гид нашей группы, все расскажет про наше восхождение на Монблан и про завтрашний день. Ее нужно слушаться во всем, – сказал Юра.

– Че, прям вообще возражать нельзя? – спросил я в шутку.

– А есть что возразить? – удивленно посмотрев на меня, произнес Юра.

– А разве было что-то такое сказано, на что можно было бы что-то возразить? – поинтересовался я.

Юра недовольно посмотрел на меня, словно я не имел права задавать ему такие вопросы и тем самым задел его неспособность вести шутливый разговор.

– Ладно, я пойду немного прогуляюсь, куплю себе продуктов на вечер, – безадресно произнес я.

– Надеюсь, нам не придется тебя ждать, – проронил Юра.

– Тогда подскажи мне, где тут ближайший магазин, чтоб я не тратил времени на его поиски, – попросил я. – Ты же знаешь, что тут где находится.

– Откуда ты пришел со своими рюкзаками и где мы тебя встретили, только еще дальше по дороге. Там есть супермаркет, – сказал Юра.

– До встречи, – закрывая дверь, сказал я.

Я вышел из шале и еще раз бросил взгляд на снежную шапку Монблана, которая виднелась за крышами домов. «Холодно там у тебя на верху», – подумал я и зашагал вверх по дороге в сторону магазина.

Была солнечная и безветренная погода, но высота 1252 метра над уровнем моря, на которой находился поселок Аржентьер, придавала воздуху какую-то невесомую свежесть, и я решил не торопиться, а медленно прогуляться вдоль дороги.

Пройдя железнодорожную станцию, на которую прибыл мой поезд несколькими часами ранее, я перешел дорогу и увидел небольшой продуктовый магазинчик. Не особо ориентируясь в местных названиях, я зашел в него и быстро подобрал себе продукты, которых мне бы хватило на два дня нахождения в шале. Опешив от итоговой цены за продукты питания в сумме 94 евро, которую назвал мне сидящий за прилавком старичок, я хотел сначала от всего отказаться, но что-то меня остановило. То ли жалость к этому пожилому человеку, который с надеждой смотрел в мои глаза и бережно упаковывал в бумагу сыр и булочки, то ли отсутствие времени на поиски другого магазина.

Я протянул ему банкноту, которую он взял трясущейся рукой и спрятал в выдвижной деревянный ящик. Отсчитав сдачу в шесть евро, он протянул их мне и пожелал хорошего отдыха.

– Да-да, и вам тоже не хворать – надеюсь, этого хватит на лекарства, – сказал я по-русски и вышел из магазина.

На улице я еще раз взглянул на вывеску магазинчика, на которой мелким шрифтом было написано, что в нем можно купить только швейцарские продукты и исключительно по самым выгодным ценам.

Задержавшись на ступеньках магазина, я посмотрел в сторону Монблана. С этого места гора казалась величественнее, поскольку вид на нее не был закрыт крышами домов, а сам магазинчик находился значительно выше шале, где мы остановились.

Видя, что я все еще стою возле магазина, старик вышел ко мне и протянул 0,33-литровую бутылку швейцарского пива.

– Это подарок! Бесплатно, – сказал он.

– О-о-о… Спасибо! Чем обязан? – спросил я.

– Ничем! Просто ты сегодня первый купил у меня столько продуктов и на такую сумму, что я спокойно могу прожить эту неделю, – ответил он на ломаном английском.

– Ваше здоровье… – поблагодарил я старика и пошел в сторону нашего шале.

В 17:42 в общий чат пришло сообщение от Марины: «Ребята, расчет только в евро».

«Да, можете доллары оставить для личных трат, за программу в евро», – дополнила Маринино сообщение еще одна сотрудница туристического клуба «Кулуар» Мария, создавшая в мессенджере общий чат.

Время приближалось к восьми вечера, но остальные члены группы по-прежнему отсутствовали, и организационное собрание откладывалось.

В 19:40 в чат вновь пришло сообщение от Марины: «Юр, вы собрались? Смотрю, все по магазинам… Так, давайте в 21:00 все в гостиной».

На это сообщение Марины никто не ответил. Все занимались своими делами: кто-то перебирал вещи, кто-то ужинал. Юра рассказывал о своих «достижениях» в области альпинизма своему коллеге Дмитрию, а тот больше иронизировал, чем слушал. Я сидел на балконе и обновлял карты навигатора, чтобы составить трек к вершине Монблана. Мне казалось важным расставить точки наших запланированных остановок, чтобы лучше ориентироваться по ходу движения к вершине горы.

К дому подъехал легковой автомобиль. Из него вышли двое парней и направились к нашему шале. В руках у них было несколько пакетов, видимо, с продуктами.

Ими также оказались участники нашего похода Ростислав и Максим. Как потом выяснилось, они давние друзья, оба из Украины, но Ростислав уже несколько лет жил в Македонии.

– Всем привет! – радостно крикнул Ростислав, заходя в шале. – А вот и мы!

Юра недовольно посмотрел на них.

– Вы опоздали почти на два часа, – сказал он. – В следующий раз прежде всего предупреждайте, что задерживаетесь. Вас же ждут!

– Ну, Марины все равно нет. Мы ее в магазине встретили. Да и сборы перенесли на девять вечера, разве не так? – спросил Максим. – Я читал сообщение в общем чате.

– Так! Но это ничего не меняет, – осек его Юра.

Промолчав в ответ, ребята прошли на кухню и занялись приготовлением своего ужина.

К этому времени я уже перекусил теми продуктами, что приобрел у старика в его магазинчике, и, налив себе подаренное им пиво, сидел за общим столом в гостиной. Стрелки часов показывали ровно девять вечера.

– Все в сборе? – спросила Марина, заходя в дом.

Это была девушка спортивного телосложения, на полголовы ниже меня. В ней чувствовалась такая энергия, такая неуемная сила, что с первых минут она заразила своим настроением всех участников восхождения. Сложно было оторваться от пылающего в ее глазах желания что-то покорить, чего-то достичь или просто совершить нечто, отличное от простого хождения по этой земле…

– О, Маришка, наконец-то ты пришла, – подходя к ней, сказал Юра. – А я думал, что ты не придешь. Думал, забыла про нас.

– Кого у нас не хватает? Только Александра, я так понимаю, – сказала Марина, окинув взглядом участников восхождения. – Начнем вводную без него.

– Да подожди ты… – сказал Юра. – Лучше расскажи, как ты отдохнула?

Марина с удивлением посмотрела на него, не ожидая такого вопроса от человека, с которым она была едва знакома.

– Все хорошо, Юр. Нам нужно подготовить группу, – сказала она. – Ты сам-то готов?

– Всегда готов! – ответил Юра. – Знаешь, сколько я прошел километров пешком, чтобы покорить Монблан?

Марина с иронией посмотрела на него.

– Горы не покоряются человеку, Юр… Никогда… Так, ладно, сейчас посмотрю, кто заказывал снаряжение в аренду, и его нужно будет взять завтра с собой на тренировку, – сказала Марина. – Мы поднимемся на канатке Гран Монте к леднику на высоту около 2800 метров. Погуляем, пройдем акклиматизацию. А послезавтра выходим на Монблан.

– А че акклиматизация только один день? – спросил кто-то из группы.

– У нас такая программа, иначе мы ничего не успеем, – ответила Марина. – Я понимаю, что времени на акклиматизацию очень и очень мало, но что делать… Программу восхождения составляла не я.

– Да нормально, хватит, я думаю, и одного дня, – вставил свою фразу Юра. – Я на Казбек вообще без акклиматизации ходил.

– Ребята, лучше достаньте снаряжение, – обратилась Марина к гидам Юре и Дмитрию.

Они пошли в кладовку и вытащили оттуда мешки с инвентарем, который взяли с собой, чтобы экипировать членов группы.

– Так… каска, ледоруб, кошки, самострахи, два карабина, жумар, беседка, спусковое. Вроде бы все. Бери, – обратившись ко мне, сказала Марина. – Остальным такие же комплекты.

Другие члены группы разобрали снаряжение и сели на свои места, с интересом разглядывая его.

– Я так понимаю, что не все ходили в кошках и пользовались ледорубом, – осмотрев нас, произнесла Марина. – Завтра мы проведем ледовые занятия, поучимся подниматься и спускаться по склону в кошках, цепляться ледорубом за снег. Если у кого-то чего-то не хватает из теплых вещей, то после спуска с горы съездим в Шамони и докупим необходимое. Но сразу скажу, что цены здесь кусаются. Европа, блин…

Марина напомнила, что еще не все рассчитались за восхождение, и села за стол с телефоном, чтобы посчитать, сколько должен сдать каждый из участников восхождения за сам поход на вершину, аренду снаряжения и аренду шале, в котором нам предстояло жить несколько дней до и после восхождения на Монблан.

– Здравствуйте, – заходя в дом и ставя на пол рюкзак, сказал молодой человек.

– Привет! Я так понимаю, ты Александр, – обратилась к нему Марина.

– Да, спасибо за информацию об автобусах, я сразу забронировал себе место, – ответил он.

Это был спортивного телосложения молодой человек моего возраста. По внешнему виду было заметно, что он занимался каким-то видом спорта, скорее всего боксом или борьбой. Об этом говорили его накаченные руки и немного пружинистая походка. Почему-то, несмотря на внешние отличия, он напомнил моего однокурсника, с которым мы очень давно не виделись, но по-прежнему сохраняли теплые дружеские отношения. Он был таким же задумчивым, и дотошно приставучим, когда вопрос касался выяснения того или иного обстоятельства события или прояснения той или иной ситуации.

Александр прошел в гостиную и поздоровался с ребятами.

– Сразу забери свой комплект снаряги, – обратилась к нему Марина. – Завтра тренировка.

– Вот, возьми, – протягивая Александру снаряжение, сказал Юра. – Только не сломай.

– Короче, ребята, завтра просыпаемся очень рано, думаю, не позже семи часов, и сразу идем на канатку во всем своем снаряжении, кошки не надеваем, это мы сделаем на леднике, – продолжила Марина, – Нам нужно быть у канатки первыми, чтобы потом не толпиться с остальными. Обычно тут полно желающих подняться на гору.

– Тогда мы приведем свою группу к восьми утра сразу к подъемнику, – обратилась к Марине ее коллега Галина.

– Да, я думаю, это будет правильно, – сказала Марина. – Это, кстати, Галина, основной гид второй нашей группы, которая живет в Шамони. Они пойдут на Монблан вместе с нами.

– Встаем завтра не позже семи, завтракаем, одеваемся и все вместе идем к канатке, понятно? – вставил Юра, словно эхом повторив слова Марины.

– Ребята, надеюсь, вы не против, если гиды той группы будут жить с нами. Их шале не очень большое и на всех не хватает спальных мест, – обратилась Марина к нам, явно рассчитывая, что никто не скажет «нет». – Распределяйте между собой спальные места и отдыхайте.

Из всех членов группы не определился, где будет спать, только Александр, который только что приехал, поэтому Марина сказала, что единственное оставшееся свободное место есть в комнате Нели. Эта комната была на самом верху, как мне помнится, совершенно без окон.

Под ней в отдельной комнате расположилась семья Ищенко, а напротив – в комнате с балконом – я, Ростислав и Максим. Несколькими ступенями ниже была комната гидов Марины и Галины. А в гостиной остались Юра и Дмитрий. Или Дмитрий уехал к своей группе… сейчас уже не вспомню.

– Ребята, и давайте договоримся, что алкоголь только после спуска, – обратившись к Максиму, сказала Марина, увидев в его руках открытую бутылку вина. – После возвращения с горы можете устраивать траверс хоть по всем барам и ресторанам, но до подъема алкоголь не желателен.

– Ну, это ж исключительно для здоровья, – ответил Максим.

– Я понимаю, но рекомендую это лечение оставить на потом, – улыбнувшись, сказала Марина.

Все стали расходиться, а я, приняв душ, решил покопаться немного в Интернете и почитать отзывы других восходителей на Монблан про наиболее сложные участки нашего маршрута на вершину. Пролистнув пару-тройку страниц и не найдя сколько-нибудь значимой информации, я поставил будильник на 6:45 и провалился в сон.

Проснувшись от орущего на ухо будильника, я вышел на балкон и выпил оставшийся со вчерашнего дня чай. Мои соседи по комнате, видимо, уже давно проснулись, и их разговоры были слышны снизу из кухни.

– Подъем! – закричала из своей комнаты Марина. – Кушаем, собираемся и на гору!

Было слышно, как остальные ребята стали нехотя выползать из своих комнат и собираться в гостиной.

– Как мне помнится, канатка открывается в восемь утра, поэтому нам нужно поторопиться, – напомнила Марина.

– А я уже давно собрался, – сказал Юра.

– Молодец! Умница! Тогда помоги остальным, – обратилась к нему Марина.

Юра сделал вид, что не расслышал ее слов, и вышел на террасу.

Без пятнадцати восемь вся группа была собрана и готова к выходу.

– Ледоруб нужно убрать внутрь рюкзака, иначе поранишь других, когда будем толпиться в вагончике канатки, – обратившись к Андрею, сказала Марина. – Все, выходим. Там нас будет ждать вторая группа, которую поведут Галина и Дмитрий.

Пройдя несколько метров вдоль дороги, мы свернули в неприметный с первого взгляда переулок между двумя шале и вышли на мостик, который был переброшен через горную речку. Перейдя его, мы вышли к автобусной остановке и увидели вторую нашу группу, которая уже стояла возле здания канатной дороги и ждала нас.

– Всем привет, – сказала Марина, подходя к ним. – Юра, сходи узнай, когда откроется канатка, и купи на всех билеты в обе стороны. Галя, вы сами. На вашу группу деньги у тебя, как мне помнится.

Юра и Дмитрий пошли к кассам канатной дороги за билетами. А остальные остались ждать их возвращения.

Увидев, что в группе, которую вели Галина и Дмитрий, было несколько курящих ребят, я подошел к одному из них и стрельнул сигарету, так как свои оставил в шале.

– Угощайся, – сказал молодой человек, протягивая мне пачку.

– Бросить бы это дело, конечно, – взяв сигарету, сказал я.

– Так в чем дело? Бросай! – посоветовал он.

Я взял сигарету и поблагодарил паренька. Непрекращающаяся внутренняя борьба с самим собой за право дышать легкими, свободными от никотина, заставляла меня забыть, оставить, потерять или просто пытаться не думать о сигаретах в любой ситуации, которая хоть как-то могла бы изменить мою тягу к табаку. Я прекрасно понимал, что одной из причин, по которым и выбрал такой «горный» образ жизни, была идея избавления от сдавливающей мою волю и убивающей мой организм зависимости. Это была тяжелая битва…

Вернулся Юра, показывая билеты на канатную дорогу.

– Раздай всем билеты, – обратилась к нему Марина. – Когда откроется канатка?

– Минут через пять, можно уже подходить и садиться в вагончик, – сказал Юра. – Смотри, какая там очередь. Первыми нам уже не быть.

– Чего-то я не заметила, как набралось столько народу, – как бы упрекнув себя, сказала Марина. – Ну, что делать… Пошли быстрее тогда. Пусть не первые, зато не последние. Там еще толпа идет.

Мы встали в конце очереди. Первая кабинка набилась пассажирами и взмахнула вверх на гору. Минут через двадцать прибыл второй вагончик, и вся наша группа забилась в него.

Женщина-оператор что-то сказала по-французски в рацию, нажала несколько кнопок на панели приборов, и кабинка мягко тронулась вверх по тросу.

Утреннее солнце ярко светило в окна вагончика, а я наслаждался видами, над которыми мы быстро пролетали. На высоте около двух километров мы перешли на другой участок канатной дороги и продолжили свой путь наверх.

Добравшись до высоты 2800 метров, мы вышли из кабинки и собрались вокруг Марины.

– Так, видите вон ту металлическую лестницу до ледника? Вот сейчас по ней два раза вниз-вверх до конца и снова собираемся здесь, – сказала Марина.

– С рюкзаками? – спросил кто-то из группы.

– Да, с рюкзаками, – ответила Марина.

Я не спеша пошел вниз по лестнице, все время оглядываясь на открывшиеся мне виды долины Шамони.

Первый подъем дался мне довольно легко, но на втором моя прыткость куда-то улетучилась, видимо, курево давало о себе знать. Вернувшись к группе, которая уже собралась рядом с Мариной, я присел на скамейку.

– Снова вниз, надеваем кошки, достаем ледорубы – и вперед на ледник, – быстро сказала Марина и пошла вниз по лестнице. – Юра, ты замыкающий, чтоб никто не отставал.

«Блин, нужно было дождаться их внизу», – подумал я и побрел за остальными снова по лестнице.

Сойдя с лестницы, я достал из рюкзака свои кошки и ледоруб. Нацепив кошки на ботинки и спрятав концы ремешков под одну из лямок, я надел рюкзак и взял в руки ледоруб.

Нашу группу из семи человек разделили на две подгруппы, в которых мы должны были идти связанные веревками. В одной, которую вел Юра, был Александр, затем я, и замыкала Неля. В Марининой подгруппе остались четверо: семья Ищенко (Галина и Андрей), Ростислав и Максим.

– Мы пойдем первыми, вы – за нами, сказала Марина. – Далеко не уходите, я буду объяснять, что и как делать, а ты, Юра, рассказывай своим, если они меня не услышат.

Марина связала свою подгруппу в одну связку, надела кошки и пристегнулась карабином к общей веревке.

– А Марина не так кошки надела, ремешки торчат внутрь, не запнется она? – поинтересовался Максим.

– Марина столько гор обходила, что она и без кошек сможет здесь подняться, – ответил Юра.

– Ну а ты же говорил, что ремешки на кошках должны быть наружу, чтоб в них не запутались ноги. Разве нет? – спросил Максим.

– Да, у вас у всех так и должно быть. Это обязательно. – ответил Юра. – Марина пусть сама решает, как ей надевать кошки. Это ее дело, а не ваше.

Со стороны Юры это выглядело кощунством. Для нас, абсолютных дилетантов в альпинизме, это было то же самое, что требовать от своего ребенка никогда не курить, доставая при этом из кармана пачку сигарет и закуривая.

Юра также связал нашу подгруппу в одну связку и, встав во главе, пристегнул себя к общей веревке. Мы медленно двинулись в гору, стараясь не отставать от Марины, чтобы слышать, что она рассказывает.

Но Юра рассказывал идущему позади него Александру про свои подвиги на Казбеке, мешая слушать Марину.

– Может, ты потом о себе расскажешь, нам бы научиться правильно ходить в связке, – перебил я его.

Юре не понравилось, что я встрял в его монолог о себе самом, но замолчал, и дальше мы шли, не слушая его хвалебных речей о себе самом. Слова Марины еле доносились до нас, поэтому мы попросили Юру ускориться и догнать Маринину подгруппу.

– В гору идем не торопясь, переставляем ноги так, чтоб не задевать одним ботинком другой. Да, ледоруб нужно нести в той руке, которая окажется выше по склону, чтоб вовремя им зацепиться. Не бегите и не наступайте впереди идущему на пятки, веревку придерживайте рукой, чтобы она не провисала и вы в ней сами не запутались кошками, – рассказывала Марина.

Так мы вышли на снежное плато, на котором другие альпинисты уже проводили ледовые занятия, лезли по веревке на склон, работали жумаром, спускались вниз, так сказать, дюльферяли. Народу было много, и все чем-то занимались. Около меня группа из трех человек имитировала срыв одного из них с горы. Они как бы тянули его веревкой из пропасти, врезавшись своими кошками в ледяную кромку, а тот, в свою очередь, цеплялся ледорубом и лез вверх. Было забавно наблюдать за ними. Хотя я понимал, что любое отработанное в довольно простых условиях движение потом, на горе, сыграет решающую роль, если ты сорвешься в пропасть.

– Сейчас отдыхаем минут десять, можно попить чаю, у кого он есть, – сказала Марина, как только мы добрались до склона.

– Я бы в туалет по-маленькому не отказался сходить, – обратившись к Марине, сказал я.

– Один ты не пойдешь, тут опасные склоны, – ответила Марина. – Юра, сходи с ним.

Юра, только собиравшийся попить чаю, недовольно закрыл свой термос и пошел за мной к каменной гряде.

– Надеюсь, ты там ненадолго, – сказал он.

– Как получится, – бросил я ему, скрываясь за камнями.

Когда мы вернулись, Марина уже закрепила один крюк на ледовой стене и привязала к нему веревку.

– Сейчас по нескольку раз вверх-вниз – и будем спускаться к канатке, – сказала Марина. – Юра, давай держи веревку и объясняй остальным, что делать.

Он дал мне жумар, вставил в него веревку и закрепил ее карабином. Еще одним карабином он пристегнул жумар к моей самостраховке и сказал, чтобы я поднимался вверх по снежному склону, продвигая жумар по веревке перед собой.

Я поднялся до крюка, который был не так и высоко, и спустился вниз, слушаясь советов Юры.

– Все ОК! – сказал он. – Попробуй еще раз, только при спуске заведи веревку за спину и придерживай ее левой рукой, чтобы она как бы дополнительно поддерживала тебя.

Послушавшись его совета, я снова поднялся с помощью жумара до крюка и спустился, воспользовавшись предложением Юры использовать веревку как дополнительную страховку для спины. Так действительно было удобнее и проще.

Отстегнувшись от веревки, я отошел в сторону и стал наблюдать, как остальные члены группы учатся подниматься и спускаться со снежного склона.

– Ну, что собираемся домой, – сказала Марина после того, как все закончили занятия. – Сейчас спустимся вниз, покушаем и проверим снаряжение, а также ваши вещи. Если у кого-то что-то отсутствует, едем в Шамони и покупаем. Пошли.

Теми же подгруппами мы спустились с горы до металлической лестницы, сняли кошки и убрали в рюкзаки ледорубы. Поднявшись по ней до канатной дороги, мы прошли в кабинку и поехали вниз.

В долине стояла солнечная и жаркая погода, поэтому я немного вспотел, поскольку заранее не снял теплую одежду. Благополучно добравшись до шале, все разошлись по своим комнатам.

– Вроде неплохо все зашли и спустились. Посмотрим, что будет на Монблане, – сказала Марина. – Может, только в связках людей поменяем.

Марина где-то достала проездные карточки на общественный транспорт и раздала их всем участникам восхождения.

– Это для поездок по Шамони, – сказала она, раздавая всем билеты, похожие на визитки. – Знакомые подогнали. Сэкономите деньги на автобус.

Я взял проездной и собрался идти в свою комнату.

– Дим, неси сюда свой рюкзак с вещами, ботинки и снаряжение, – обратилась она ко мне. – Остальные тоже.

– Все вещи спускать? – поинтересовался я.

– Да, все, что ты берешь на гору, – ответила Марина.

Накидав в рюкзак все, что у меня было, кроме летних кроссовок и джинсов, я спустился в гостиную и, поставив рюкзак возле себя, сел на диван.

– Э, не садись на него. Я тут сплю. Не люблю, когда на моем спальном месте кто-то сидит, – обратился ко мне Юра. – Вон, сядь на стул.

– Юра, на твоем диване мы будем раскладывать вещи, чтобы понять, что у кого не хватает, – осекла его Марина. – Надеюсь, ты это стерпишь.

Было видно, что Юра хотел возразить Марине, но не стал этого делать, то ли испугавшись перечить ей, то ли не найдя, что сказать в ответ.

– Ну, у тебя, в принципе, все нормально, только нет подходящих штанов. Тебе потребуются флисовые и штурмовые, – посоветовала Марина. – Флисовые нужно купить, а штурмовые я отдам тебе свои, у меня их двое. Они, кстати, мужские. Так что не переживай.

– ОК! – сказал я. – Поедем в Шамони вместе. Покажешь мне магазин.

– Без проблем, – ответила Марина. – Сейчас проверю остальных, и можно будет сразу выезжать.

Она пересмотрела вещи членов нашей группы и осталась недовольна ботинками Ростислава и Максима.

– Эти не подойдут. Они вообще не для восхождений, а для трекинга, даже не горного. Кто их вам посоветовал? – обратилась она к ребятам.

– В магазине. Я сказал, куда мы идем, и нам посоветовали взять такие, – сказал Ростислав. – А что с ними?

– Ноги замерзнут. Они очень тонкие, ну, полная фигня, короче не для гор, – сказала Марина. – Носки хоть теплые?

– Вот, – протягивая ей один носок, сказал Максим. – Мне кажется, хорошие, многослойные.

– Ладно, решать вам, – сказала Марина. – Но я бы посоветовала купить нормальную обувь.

После того, как все члены группы показали свою одежду и обувь Марине, она поинтересовалась у Юры про групповую аптечку на тот случай, если на горе кому-то потребуется медицинская помощь.

– Это что за аптечка? – спросила она Юру, изучая ее содержимое. – Тут нет по меньшей мере половины из необходимого. Ты ее собирал?

Юра кивнул головой, явно не рассчитывая, что к нему будут какие-то претензии по поводу лекарств.

– Завтра я возьму две своих, – сказала Марина. – В горах может случиться что угодно. Нужно быть готовым ко всему.

Марина подозвала меня и сказала, что мы можем выезжать в Шамони. Остальные ребята отказались от поездки. А Ростислав и Максим сказали, что приедут туда позже на машине.

Мы вышли из шале и отправились на остановку автобуса. Сев в него, мы всю дорогу общались о нашем восхождении. Я задавал вопросы, Марина отвечала на них. Чувствовалось, что она действительно любит горы и ту свободу, что они ей дают. Да, она просто обожала это чувство возвышенности.

– Вообще мне не по душе такие вот групповые восхождения, – призналась она. – Это такая ответственность! И это очень тяжело – за каждым следить, контролировать, помогать.

– Ну а как ты хочешь? Индивидуальный инструктор – это очень дорого, – сказал я.

– Дорого, но это намного лучше, и процент восхождения с одним клиентом в разы выше, чем с целой группой, – ответила Марина. – У меня были такие клиенты. Поверь. Это действительно интереснее и безопаснее для клиента и проще для гида.

Мы вышли на остановке курортного городка Шамони. Марина сразу направилась в сторону магазинов, продающих альпинистское снаряжение.

– Слушай, пошли в макдак зайдем, я так хочу кофе, – обратилась она ко мне.

– Пошли. Я заодно перекушу чего-нибудь, – ответил я.

В ресторане быстрого питания было пусто. Никто не кричал: «Свободная касса!». Продавцы-кассиры о чем-то разговаривали между собой, не обращая на нас никакого внимания.

Мы подошли к терминалу и сделали заказ. Один из продавцов лениво посмотрел на монитор, где высветился наш заказ, и что-то выкрикнул в сторону кухни.

Мне принесли гамбургер с колой и картошкой фри, а Марине ее кофе.

– Наверное, это будет последнее мое групповое восхождение. Я устала, – обратившись ко мне, сказала Марина. – Сейчас научу Юру и Дмитрия, и они уже сами будут водить здесь людей.

– А у них есть хоть какой-то опыт? – спросил я.

– Юра здесь первый раз. Я что-то слышала, что он поднимался на Казбек со стороны Грузии, вроде бы. Больше в перечне его достижений мне ничего не запомнилось. Про Диму вообще ничего не знаю. А Галя – моя давняя подруга. Мы с ней уже несколько лет водим людей в горы, – ответила она мне.

– У Юры нет опыта, и он поведет нас на Монблан? – спросил я.

– Все когда-то начинают. О нем были положительные отзывы от Тараса – это руководитель и основатель нашего туристического клуба «Кулуар», – сказала Марина. – И Юра сказал, что будет заниматься только восхождениями. Типа, это его призвание что-ли…

– Понятно. Я наелся. Мы можем идти, – сказал я ей.

Мы вышли из ресторана быстрого питания и отправились в сторону центра, где находилась большая часть магазинов. В одном из них флисовых штанов не было, в другом были только женские и очень тонкие. Отчаявшись что-то найти, мы зашли в последний из магазинов, торговавшив одеждой для альпинистов, и нашли подходящий товар.

– Самое то, – сказала Марина, оценивая мой выбор. – Бери, не сомневайся, они тебе очень понадобятся на горе. Не отморозишь свое хозяйство.

Я выбрал себе штаны и, расплатившись, мы вышли на улицу и хотели уже двинуться в сторону автобусной остановки, как Марине на телефон кто-то позвонил. Это был Максим. Он сказал, что они с Ростиславом в Шамони выбирают гелевое энергетическое питание в тюбиках для восхождения на гору. Марина ответила, что мы сейчас к ним подойдем, так как она тоже забыла его купить.

Встретившись с ребятами в магазине, каждый из нас выбрал по несколько таких тюбиков на все время подъема и спуска.

– Отпадная вещь! – сказала Марина. – Заряжает энергией на несколько часов. Я всегда покупаю такие. Да, химия, плохо для организма, но помогает реально. Поверьте моему опыту. Берите, ребята.

Она добавила, что вечером в наше шале приедет Никита Балабанов (ни имя, ни фамилию альпиниста я точно не запомнил) – это куратор по альпинизму в туристическом клубе «Кулуар», отвечающий за восхождения на горы во Франции, – и привезет сухое питание и энергетические батончики для всех членов группы. Это питание, а также палатки и групповое снаряжение нужно было распределить между всеми участниками восхождения, поскольку носильщиков мы не заказывали и это в принципе не практикуется на Монблане. Все нужно было нести на гору самостоятельно.

Ростислав и Максим сказали, что они могут довезти нас на машине до шале, и предложили встретиться через тридцать минут возле автобусной остановки. Мы с Мариной согласились и пошли в продуктовый магазин, чтобы купить каких-нибудь сладостей и побаловать ими себя на горе.

Вернувшись в шале, я поднялся в свою комнату и вышел на балкон. Солнце уже зашло, и было довольно прохладно. Небольшой ветерок колыхал ветви стоящих возле шале деревьев и обдувал мое лицо свежестью.

– А вот и Никитос, – крикнула Марина при виде молодого волосатого парня, заходящего в дом с сумками. – Что ты нам принес вкусненького?

– Всем привет! – сказал он. – Разбираем припасы.

Участникам восхождения достались несколько пачек каш, супов и питательных энергетических батончиков. Это все нужно было положить в свои рюкзаки, которые у каждого из нас и так уже был переполнены.

– А вот еще палатки, горелки, баллоны с газом, кастрюли и чайник, – добавил Юра, доставая вещи из кладовки. – Их тоже нужно распределить между всеми.

– Ну, одну палатку и кастрюли придется взять тебе, Юра, – обратившись к нему, сказала Марина. – А остальное да, придется раскидать по вашим рюкзакам, ребята.

– А у меня уже некуда пихать. Рюкзак переполнен, – сказал Максим.

– Неси свой рюкзак сюда, я покажу тебе, как правильно все сложить, у тебя еще место останется, – обратился к нему Никита.

Я забрал свою часть еды, взял от одной из палаток колья и алюминиевые распорки, а также пару баллонов с газом и пошел наверх, чтобы все уложить в свой рюкзак. Закончив со сборами, я снова спустился к ребятам и стал ждать, когда остальные закончат утрамбовывать свои вещи в рюкзаки.

Закончив приготовления, все собрались в гостиной и стали слушать Марину, которая села возле Никиты на диван и нежно притронулась рукой к его волосам. Было видно, что отношения между ними выходили далеко за пределы дружеских. Общая болезнь горами свела их вместе на этом не самом простом пути «вверх». Взгляды, которые они изредка бросала друг на друга, чтобы не привлечь внимание окружающих, были наполнены эмоциями. В них не было лжи или превосходства друг над другом. Казалось, они дополняли друг друга своим легким чувством соперничества в горах, которое не давало остыть их чувствам.

– Завтра снова ранний подъем. Мы едем на автобусе со всеми своими вещами до конечной станции в Шамони, потом пересаживаемся на другой автобус и едем в Лез Уш, садимся на канатную дорогу и доезжаем до станции горного трамвая на высоте 1794 метра. Если он работает, садимся на трамвай и едем дальше до высоты 2380 метров до остановки «Орлиное гнездо». Потом пешком до приюта Тет Рус на высоте 3100 метров. Недалеко от приюта на камнях ставим палатки и ночуем, – сказала Марина. – Сейчас отдыхаем и восстанавливаем свои силы.

– Так все-таки с ночевкой в Тет Русе? – спросил Юра.

– Конечно! Мы просто не успеем дойти до приюта Гуте, – ответила Марина. – Тем более я не уверена, что работает горный трамвай. В этом году хотели ремонтировать железнодорожные пути.

– Ладно, а во сколько подъем? – спросил он.

– Думаю, также в семь утра, – сказала Марина. – А вообще… чем раньше мы попадем на канатку, тем лучше. Да, и не забудьте свои фонарики. На штурм вершины идем послезавтра ночью. Они вам очень сильно пригодятся. И, кстати, не потеряйте свои солнцезащитные очки. Если выйдет солнце, можно заработать снежную слепоту, ультрафиолет наверху зашкаливает.

Все разошлись по своим комнатам. А я пошел в душ, чтобы смыть с себя усталость этого дня. После чего еще долго думал о нашем запланированном восхождении на Монблан, о том, как я поднимаюсь на вершину и с улыбкой смотрю с нее вниз на долину Шамони, где, словно муравьи, бегают суетливые люди.

Проснувшись от шума, который создавали мои соседи, копошась в своих рюкзаках, я встал и тоже занялся приготовлением к восхождению на Монблан.

Остальные ребята уже также проснулись и было слышно как они крехтят, пытаясь поднять свои рюкзаки на плечи, чтобы спустить их вниз.

– Выходим через тридцать минут, – сказала Марина, наливая себе кофе. – Не опаздываем. У нас сегодня насыщенный день.

Перекусив бутербродом с кофе, я спустил свой рюкзак в гостиную и поставил его рядом с рюкзаками остальных участников восхождения.

Вещи, которые мне не понадобятся на горе, я сложил в маленький рюкзак, который решил не брать с собой на гору, хотя ранее планировал использовать его в качестве штурмового. Поставив рюкзак в шкаф, я заправил кровать и вышел на балкон. Вершина Монблана была полностью свободна от облаков и сверкала в лучах утреннего солнца.

Спустившись снова в гостиную, я хотел выйти на улицу, но Марина попросила меня и всех остальных участников восхождения расписаться в каких-то документах. Это было соглашение об отказе от претензий к туристическому клубу «Кулуар» в случае любых форс-мажорных обстоятельств на горе.

– Мы идем группой, но… каждый несет ответственность за себя сам, – сказала Марина. – Конечно, наши гиды сделают все возможное, чтобы исключить любые внештатные ситуации, но вы должны понимать, что за ручку вас никто не поведет. Это групповое восхождение на гору высотой почти пять километров над уровнем моря.

– Интересно, а за что тогда мы платим? – поинтересовался Александр.

– За то, что вас ведут к вершине Монблана и организуют это восхождение на всем пути до нее, – ответила Марина. – Кто не согласен, может отказаться, и я верну ему деньги за исключением уже понесенных расходов, в том числе на проживание в этом шале. Кстати, это проживание оплачено на все время нахождения в долине Шамони и на горе Монблан, поэтому здесь можно остаться и дождаться остальных. В параллельной группе одна или две женщины так и поступили. Да, чуть не забыла… Не называйте нас гидами в присутствии других, особенно при французах. Эти ребята очень не любят, когда у них отбирают хлеб. Мы как бы… все члены клуба и идем вместе на гору. Вот и все…

Никто не стал возражать. Пути назад не было. А оставаться в доме, когда остальные будут взбираться на Монблан, не хотелось.

25 июня в 07:45 мы покинули шале и направились в сторону автобусной остановки. Как и планировалось, мы вышли на конечной станции в Шамони и стали ждать автобус до Лез Уша. Пошатавшись возле остановки, я нашел расписание автобусов до Женевы и сфотографировал его на телефон, чтобы потом, когда мы вернемся в шале, забронировать билет до аэропорта.

Вскоре подошел наш автобус, и мы дружно залезли в него со своими рюкзаками, заняв половину сидячих мест. У всех были проездные, поэтому водитель сразу нажал на педаль газа, и мы поехали к канатной дороге, откуда начиналось наше восхождение на Монблан.

Глава 3. Восхождение. Вершина

О чем думали люди, которые шли сейчас по моим следам? Отдавали ли они себе отчет в том, что ждало их впереди? Были ли они честны хотя бы перед собой в оценке своих сил и возможностей?

Всего несколько часов назад во втором лагере они наслаждались комфортом, который для большинства жителей нашей планеты был непозволительной роскошью.

Анатолий Букреев, Генри Вестон Де Уолт «Эверест. Смертельное восхождение»

– Выходим! Это Лез Уш, – сказала Марина, и мы вывалились из автобуса. – Сейчас сразу идем на канатку и поднимаемся до станции Бельвю. Юра пойдет за билетами, а вы не разбегайтесь далеко.

Наша группа подошла к зданию канатной дороги и сбросила на землю рюкзаки.

– Жарко сегодня, – сказал я. – Пойду куплю бутылку воды.

Перейдя через дорогу, я зашел в небольшой магазинчик, доверху набитый местными сувенирами. Достав из холодильника полулитровую бутылку воды, я протянул продавцу банковскую карту и набрал на терминале пин-код.

Когда я подходил к ребятам, Юра уже вернулся с билетами и раздавал их членам нашей группы.

– Пошли на канатку, – сказала Марина. – У нас еще долгий путь.

Все ребята поднялись по лестнице к вагончику канатной дороги и прошли в кабинку. Канатка быстро взмахнула вверх, и через несколько минут мы были на высоте 1795 метров.

– Давайте здесь оденемся как кому комфортнее, а я пойду уточню, что там с горным трамваем, – сказала Марина и направилась к работникам канатной дороги, стоящим в тени здания.

Вернувшись, она сказала, что, как и думала, железная дорога закрыта в связи с ремонтом и до высоты 2380 метров над уровнем моря придется идти пешком. Не оставляя времени на долгое раскачивание, она предложила отдохнуть пять минут и отправляться вверх.

– Я не знаю сколько займет подъем, поэтому постарайтесь сильно не растягиваться по тропе, – попросила Марина. – Юра, ты – замыкающий, смотри чтоб никто не потерялся.

Завернув за здание канатной дороги, мы вышли на узкую тропинку, которая петляла среди деревьев и уходила вверх по горе. Идти было довольно комфортно, густая листва деревьев скрывала нас от палящего солнца, а легкий утренний ветерок обдувал наши лица со всех сторон.

Обогнув вокруг небольшой гористый выступ, мы вышли на открытое от деревьев пространство. Впереди виднелась станция горного трамвая, а рельсы, уходящие вверх по горе, ярко блестели на солнце.

– Здесь мы отдохнем, – сказала Марина когда все вышли к станции. – Так, давайте решим, как мы идем? Сейчас вверх по горе в обход станции «Орлиное гнездо» – это дольше и сложнее, или вдоль рельсов горного трамвая, но, если на пути встретятся жандармы, нас развернут обратно. Вдоль путей намного проще, по шпалам идти комфортнее, чем по камням.

– Ты главная – ты и решай, – в один голос произнесли несколько членов группы.

– А вон, смотрите кто-то вышел из туннеля и спускается с рюкзаком вниз, – сказала Марина, показывая пальцем в сторону идущего в нашу сторону человека. – Значит, все ОК! Жандармов нет. Идем по трамвайным путям. Хотя… Да, нет. Если бы их развернули, жандармы бы их сопровождали.

Мы закинули свои рюкзаки на спины и вереницей пошли вдоль рельсов за Мариной. Шпалы были сильно вдавлены до уровня гравия, поэтому идти было удобно, и скакать по ним не требовалось, как я сначала думал.

Поравнявшись с туристом, спускавшимся вниз, Марина на всякий случай спросила его про жандармов, на что он ответил, что впереди за туннелем только рабочие укладывают новые рельсы, а жандармов нет и можно спокойно идти вверх, не боясь, что нас развернут обратно. Он пожелал нам хорошего восхождения на гору и продолжил свой путь вниз.

– Там есть тропинка через скалы, чтоб не идти через сам туннель, – сказала Марина. – Мы можем пойти по ней, но есть довольно опасный участок.

– Пошли напрямую, – ответил я. – В туннеле не так жарко.

Туннель представлял собой естественную каменную галерею с выдолбленными в скале окнами, поэтому внутри было достаточно светло.

Пройдя сквозь туннель, мы вышли на конечную станцию железной дороги и остановились перевести дух и попить воды. Несколько рабочих осмотрели нас небрежным взглядом и продолжили долбить каменную скалу отбойными молотками для того, чтобы расчистить участок под новые рельсы для горного трамвая. Впереди я увидел информационный стенд и решил прочитать, что на нем написано. На табличке перечислялись правила поведения на горе и список необходимого снаряжения, которое должно быть у каждого альпиниста, планирующего восхождение на Монблан, иначе идти на гору запрещалось. Но кто это мог проверить…

– Марина, тут написано, что восхождение организованных групп возможно только в сопровождении профессиональных гидов, у которых должна быть соответствующая лицензия на восхождение, – сказал я. – У вас, я так понимаю, такой лицензии нет.

– Я уже говорила вчера, что мы идем как бы группой от туристического клуба, для вас мы не гиды, а такие же члены клуба, как и вы сами, – немного смутившись, сказала Марина. – Поэтому повторю, что в случае какой-то нестандартной ситуации не нужно никому говорить, что мы ваши гиды. Мы – просто группа друзей с общими интересами. Иначе нас заберут в жандармерию, мы заплатим штраф, но вы так и не попадете на вершину Монблана. Нас всех развернут вниз без каких-либо разговоров.

– Ясно все с вами, – сказал я. – Ну, тогда пошли дальше.

На соседнем информационном щите на разных языках, в том числе на русском, было написано, что здесь начинается путь на Монблан и что, поскольку это природный заповедник, палатки ставить нельзя нигде, кроме окрестностей приюта Тет Рус на высоте 3100 метров.

Железная дорога закончилась, а впереди был сложный участок пути через скалы с элементами скалолазания. Мы медленно пробирались через камни вверх, стараясь не запнуться и не сбросить их на идущих внизу участников восхождения. В некоторых наиболее опасных местах были провешены перила – металлические тросы, поэтому, чтобы не сорваться, приходилось цепляться за них карабином, что значительно снижало скорость восхождения на гору.

Пройдя наконец каменистый участок пути и изрядно вымотавшись, мы вышли на снежное плато, на краю которого стояла небольшая деревянная избушка. Видимо, это был домик горных спасателей. Мы поставили свои рюкзаки на ее веранде и решили немного передохнуть. Из избушки вышел мужчина и поздоровался с нами на французском.

– Не хотите немного чая? – улыбнувшись, по-английски спросил я его.

– Нет! Спасибо! – также приветливо ответил он.

Впереди, метрах в пятистах, виднелся приют Тет Рус, в незначительном отдалении от которого были разбросаны разноцветные палатки восходителей. В лагере кипела жизнь. Было видно, как кто-то греет воду на газовых горелках, кто-то просто отдыхает и купается в солнечных лучах. Небольшая группа ребят отрабатывала приемы удержания ледорубом в случае срыва с горы.

– Мы, кажется, сильно отстали от основной части нашей группы, – сказала Неля, оглядываясь вокруг и не замечая рядом других участников восхождения.

– Вы пока посидите здесь, а я сбегаю до приюта и посмотрю, где остальные, – произнес Юра и направился в сторону хижины.

Не дожидаясь его возвращения, мы с Нелей надели кошки и пошли по снежной тропинке к зданию приюта. Рюкзак Юры мы оставили лежать на веранде, попросив спасателя приглядеть за ним, пока не вернется его хозяин.

Горный приют Тет Рус представлял собой трехэтажное бетонное здание, как бы встроенное в скалу, верхние этажи которого обшиты деревянными досками. Наверху находилась мансарда, но ее предназначение было мне непонятно, поскольку там никого не было видно, а дверь в мансарду сломана.

Поднявшись по ступенькам на верхний этаж, я снял кошки и зашел в приют, а Неля осталась отдыхать на скамейке возле входа в здание, запыхавшись после резкого набора высоты.

Внутри хижины была прихожая, где сваленными в кучу лежали чьи-то рюкзаки и валялась обувь. Возле окна стояла большая картонная коробка со сланцами и резиновыми тапочками. Я подобрал себе пару и переобулся, а альпинистские ботинки оставил рядом с рюкзаком. Пройдя в соседнее помещение, я увидел Марину, которая пила чай с гидами Галей и Дмитрием.

– Присоединяйся, – сказала Марина, увидев меня. – По плану мы ночуем в палатках метрах в двухстах от приюта. Ты, кстати, отдал ребятам распорки для палатки?

– Нет, а где остальные? – спросил я.

– Попей чай и отнеси их в наш лагерь и рюкзак тоже, – сказала Марина.

– А если я захочу переночевать в приюте? – спросил я.

– Это за дополнительную плату. Проживание в приюте запланировано на высоте 3815 метров. Это будет в хижине Гюте, – ответила Марина. – Но смотри сам. Я могу спросить, есть ли здесь свободные койки.

– ОК! Я подумаю, – ответил я и пошел заказывать себе чай.

Помещение, в котором мы находились, представляло собой большую светлую комнату-кафе, в которой стояли деревянные столы и скамейки. Некоторые их них были заняты другими альпинистами. В комнате стоял гул от громко общающихся между собой туристов.

Все стены кафе были исписаны какими-то иероглифами и надписями на различных языках мира, завешаны флагами тех стран, откуда прибыли сюда альпинисты. Кое-где виднелись старые и уже поблекшие фотографии туристов и рекламные баннеры туристических клубов со всего мира. На самом верху, почти под потолком, виднелись банкноты различных государств, видимо, оставленные на память владельцам приюта. Внутри кафе было довольно уютно, атмосфера казалась наполненной духом альпинизма, ну и запахом носков восходителей, которые после долгого перехода к приюту насквозь были пропитаны потом.

– О, вы тут, – заходя в столовую, сказал Юра, за которым шла Неля. – У кого еще осталась часть палатки? А то там ребята не могут найти алюминиевые распорки и установить ее.

– У меня, – сказал я, допивая свой чай. – Я уже иду к ним.

– Сначала нужно было отнести распорки, а потом сидеть и пить чай, – обратившись ко мне, сказал Юра.

– Не спорю! Если бы я знал, где вы находитесь, то, непременно, так и поступил бы, – ответил я ему.

– Юра, ну все устали, мог бы и сам взять эти распорки и отнести ребятам, – произнесла Марина. – Ты же гид, вот и помогай остальным.

Юра недовольно взглянул на меня, но не стал спорить с Мариной.

– Пошли, я тебя провожу, – обратился он ко мне. – Здесь недалеко.

Я вышел в коридор, переобулся в свои альпинистские ботинки, надел рюкзак, и мы пошли в сторону нашего палаточного лагеря.

Тропинка к лагерю была очень узкая, и от ярко светившего солнца снег превратился в кашу. Идти было трудно, и я постоянно поскальзывался.

Пройдя несколько рядов чужих палаток, мы подошли ближе к обрыву, с которого открывался потрясающий вид на долину и снежный кулуар, через который нам предстояло завтра идти до следующего приюта.

– Давай поставим палатку, разложим вещи и пойдем в приют перекусим чего-нибудь, – обратился ко мне Ростислав.

– Вот, возьми распорки и колья, – протягивая ему части палатки, сказал я. – А вещи тут оставим? И где остальные?

– Я думаю, да, – сказал Максим. – Мы поставим нашу палатку ближе к краю, где нет снега. А палатки нашей группы дальше вдоль гребня. Там ребята нашли какой-то ручей и сейчас набирают воду для чая и супов.

– Им нужна помощь? – спросил я.

– Не думаю. Ручей маленький, а возле него уже скопилась куча народу, – сказал Максим.

Мы закончили ставить палатку и разбирать вещи, дождались ребят с водой, которую они несли в большом целлофановом пакете, и все вместе пошли в здание приюта.

– Давайте поужинаем, – сказала Марина. – Что у нас там есть? Доставайте все. Юра, иди кипяти воду.

Все сели за большой деревянный стол и стали ждать ужин. Разговор почему-то не клеился, и я решил немного пройтись. Заметив стеклянную дверь, я вышел через нее на улицу. Было еще довольно светло, но день клонился к вечеру. Заходящие лучи солнца словно огненными стрелами освещали ледник и трещины, вид на которые был столь впечатляющим, что я подошел ближе к пропасти и достал телефон, чтобы заснять эту картинку.

Нависающие над пропастью глыбы снега хотели вот-вот обрушиться, но какими-то неведомыми мне силами держались на уступах горы. В этой картинке чувствовались напряженность и мощь одновременно.

Я отошел от края обрыва и сел на камень. Засунув руку в карман куртки, я нащупал пачку сигарет. В ней оставалась всего одна папироска. «Ну что, может хоть сейчас брошу курить. Ты у меня последняя!» – подумал я, прикуривая и вдыхая клуб дыма. На какое-то время, пока мы поднимались до приюта Тет Рус, я забыл, что у меня еще есть сигареты, что я вообще курю.

Эта последняя сигарета, как в книге Аллана Карра «Легкий способ бросить курить», была своеобразным символом моего избавления от вредной привычки. Во всяком случае, тогда я так думал.

Обернувшись, я увидел горного козла. Сначала я принял его за живого, но приглядевшись, понял, что это было всего лишь чучело, умело выставленное кем-то на краю скалы. В этот момент ко мне подошел Александр.

– Сфоткаешь меня на этом фоне? – спросил он, показывая в сторону ледника.

– Конечно! – согласился я, выкидывая в урну бычок от сигареты.

– Красиво здесь. Но подъем дается тяжело, – сказал он, протягивая мне свой фотоаппарат.

– Это только начало пути, – ответил я, делая несколько фотографий Александра на фоне заснеженных гор.

Кто-то из нашей группы выглянул в стеклянную дверь и позвал нас на ужин. Когда мы зашли в столовую, все уже кушали свои разведенные каши и супы. Марина рассказывала про завтрашний день и отвечала на вопросы участников восхождения.

– За нашими палатками, дальше по горе, будет переход через «Кулуар смерти». Это самый опасный участок на всем пути к вершине. Ежегодно здесь гибнут люди, поэтому нужно быть предельно осторожными, – сказала Марина.

«Кулуар смерти», или «Гранд кулуар», – это узкая отвесная впадина между гребнями Монблана, высотой около километра и шириной в 40–60 метров. Опасность представляет именно переход на другую сторону кулуара в самом низу спуска, поскольку летящие с невероятной скоростью камни могут с легкостью сбить человека и отправить его в пропасть вместе со всем снаряжением. Камни размером от спичечного коробка до огромного булыжника величиной со старый советский телевизор, а иногда и холодильник «Юрюзань», обычно летят в дневное время, когда солнце растапливает тонкие ледовые связки, соединяющие их со склоном.

По кулуару вне зависимости от времени суток и сезона постоянно идут селевые потоки, сносящие пласты глины и гравия, а иногда и отдельные валуны в пропасть. Проходить кулуар нужно в кошках и желательно в связке с другими восходителями.

После кулуара сразу же начинается головокружительный подъем по каменистому гребню, где потребуются навыки скалолазания. Местами на маршруте натянут трос для страховки и ориентирования, но сама эта страховка настолько стара и потрепана, что больше дает моральное успокоение, чем реально предохраняет альпиниста от срыва вниз.

«Кулуар смерти» расположен между горными приютами Тет Рус и Гюте, и его прохождение является обязательным для всех альпинистов. Через него проходили самые известные альпинисты планеты и целая армия восходителей. Но никакой канатной и вообще любой другой дороги между этими приютами нет. Все туристы как один карабкаются по крутому гребню вверх, к своей мечте.

Это, наверное, высшее проявление цели и задачи альпинизма: перед горой все равны, и, чтобы попасть на ее вершину, нужно изрядно потрудиться.

– План такой: я и еще два-три человека из группы идем очень быстрым шагом через кулуар по гребню к приюту Гюте, чтобы сразу забронировать там места для ночлега, – сказала Марина. – Мы выходим около четырех часов утра, пока солнце не начало топить лед на вершине. Все остальные идут в связке с Юрой, параллельную группу ведут Дима и Галя. Вы выходите позже, когда все будут готовы, но до пяти утра, чтобы не позднее обеда быть наверху. Понятно?

– А я что – поведу всех остальных один? – спросил Юра.

– Да, я решила перераспределить связки, поэтому более быстрые идут со мной, остальные с тобой, – ответила Марина. – Ну, так кто идет в связке со мной?

– Мы идем, – ответили Максим и Ростислав.

– ОК! Кто еще? – спросила Марина.

Повисла неловкая пауза, но мне кажется, каждый из нашей группы, оценивая свои силы, не был готов к такому дикому марафону на почти километровую высоту. У каждого промелькнула мысль, а сможет ли он, а не будет ли задыхаться, а не придется ли спускаться обратно из-за переутомления.

– А давайте я пойду, – произнес один из участников восхождения из параллельной группы, у которого я стрелял сигарету перед занятиями на леднике возле Гран Монте.

– Хорошо! – сказала Марина. – Тогда сейчас отдыхаем – и в путь. Да, чуть не забыла. Одну палатку мы собирать не будем и оставим здесь до возвращения, в нее нужно сложить все ваши вещи, которые не понадобятся на горе, а также все остальные палатки.

Я с Максимом и Ростиславом пошли к палатке, а кто-то остался в приюте с надежной переночевать в помещении кафе, когда все закончат ужинать. В принципе, я тоже думал лечь на деревянную скамейку, пусть узкую, но вполне пригодную для сна. Но поскольку столовая еще была полна народу, а я очень устал и хотел спать, то решил не ждать окончания посиделок, тем более что они явно затягивались альпинистами, уже спустившимися с Монблана и празднующими удачное восхождение.

Дойдя до палаток, я вспомнил, что оставил свой термос и бутылку воды в хижине, поэтому мне пришлось вернуться обратно.

Зайдя в кафе, я не обнаружил в зале никого из нашей группы, но услышал их голоса из комнаты, которую обычно используют в качестве помещения для кипячения воды на газовых горелках.

– Вы не видели мой термос? – заходя в комнату без стука, спросил я.

– Вот, бери, – с каким-то испуганным взглядом протянул мне мой термос Юра.

В комнате сидели четверо наших гидов и пили пиво, но я не стал им ничего говорить про то, что Марина сама запрещала употреблять алкоголь остальным, чтобы сохранить ясность ума на восхождении, а они тем более несли ответственность за всю группу, а не только за себя самих. Все были уставшие, и каждый расслаблялся как мог.

Подойдя к своей палатке, я снял альпинистские ботинки и оставил их на улице.

– Давай ты ближе к той стене палатки, а мы – к выходу, – сказал Ростислав, обращаясь ко мне. – Мы проснемся раньше.

– ОК, – пробираясь к своему спальнику, сказал я. – До встречи в Гюте.

Я долго не мог уснуть. То ли высота, то ли какое-то беспокойство не давало мне провалиться в сон, хотя спать очень хотелось. Было слышно, как кто-то проходил мимо палатки и поставил мои альпинистские ботинки под ее навес, чтобы они не набрали влаги. Возможно, это была Марина, или Юра, или просто какой-то альпинист из другой команды. Неважно. На горе нет ни своих, ни чужих. Все идут к одной цели, а значит, обязаны помогать друг другу, иначе эта цель может быть недостижима для всей группы.

Меня разбудил холод, комком влетевший в палатку и упавший мне на лицо, когда из нее вылезали Максим и Ростислав. Они быстро собрались и, перекинувшись парой фраз, пошли к палатке Марины. Я посмотрел на часы, было около четырех утра. «Еще очень рано», – подумал я и попытался снова заснуть, но этого не получилось.

Одевшись, я вылез из палатки и начал собирать вещи, которые планировал взять с собой на вершину, и откладывать в сторону те, которые мне там, скорее всего, не понадобятся. Рюкзак стал заметно легче, и это не могло не радовать, если учесть, что с набором высоты идти становилось все тяжелее.

Сложив ненужные вещи в пакет, я стал собирать палатку, чтобы отнести ее к Юре.

– Ты рано проснулся, – сказал он мне, увидев, что я подхожу с мешком и палаткой к нему.

– Не спится, – ответил я. – На, возьми. Это я оставляю.

– Сколько ты спал? – спросил он.

– Где-то около часа, может чуть больше, – сонным голосом произнес я.

– Может, удастся поспать в Гюте… – с сомнением сказал он и стал укладывать свои вещи в рюкзак.

Я вернулся к месту, где стояла наша палатка, и забрал свой рюкзак, потом вернулся к Юре и попросил горячей воды, чтобы наполнить термос чаем и сделать себе утренний кофе.

Примерно через тридцать минут обе группы были готовы к выходу. Закрепив веревки и включив налобные фонарики, мы двинулись в сторону «Кулуара смерти» по узкой, еле просматриваемой в фонарном свете тропинке.

Поднявшись до места перехода через кулуар, обе группы двинулись на его покорение, цепляясь ледорубами за снежную кромку ледника. Было тихо, ничто не нарушало предрассветной тишины, и мы без особых усилий преодолели этот участок пути. Впереди был крутой каменный гребень, по которому нужно было карабкаться почти до самого горного приюта.

– Отдыхаем, – сказал Юра, после того как все перебрались на другую сторону кулуара. – Можно попить чая или воды. Сейчас будет затяжной подъем. Кстати, сейчас можно снять кошки.

– Ты здесь первый раз? – спросил я его.

– Да, – немного заволновавшись, ответил Юра. – Марина сказала, что здесь невозможно заплутать. Везде провешены перила, на камнях краской отмечено направление.

– Ладно, – сказал я и достал из рюкзака свой термос. – Посмотрим, насколько все это просто.

Казалось, мы карабкались по этим скалам целую вечность. Рюкзак, который постоянно тянул меня вниз, был неподъемным и мешал при каждом преодолении очередного выступа. По пути нам пришлось делать несколько остановок, чтобы перевести дух и попить немного воды. На протяжении всего подъема меня мучили дикая жажда и желание остановиться и полежать на скалах, чтобы расслабить мышцы ног.

– Еще сто метров вверх, а потом по гребню до приюта, – сказал Юра, показывая на здание, как будто вросшее в склон горы.

Хижина Гюте, к которой мы приближались, находилась в нижней левой части гребня на высоте 3815 метров и представляла собой по форме яйцо в четыре этажа с ломаными краями, полностью покрытое металлическими листами, сверкающими в лучах солнца.

С одной стороны приют был полностью обвешен солнечными панелями, поскольку другого источника энергии на такой высоте не было. Возможно, что штурмовые восхождения на Монблан были бы под вопросом, если бы когда-то эту постройку не соорудили на склоне горы.

Поднявшись до гребня, я остановился, чтобы сделать несколько фотографий потрясающих видов, открывшихся нам с горы, но моей остановкой был недоволен Юра, который непонятно зачем торопился попасть в приют.

– Здесь не предусмотрена остановка, – сказал он мне.

– А где она была предусмотрена? Когда мы хоть раз останавливались для съемки? – спросил я. – Мне бы хотелось сделать несколько фото на память.

Ничего не сказав мне в ответ, Юра сам достал свой телефон и начал фотографировать.

Добравшись до хижины, мы расцепили связку и сняли кошки. Было около двух часов дня. Изрядно проголодавшись и не желая больше ждать остальных, я заказал себе обед в кафе и вышел на улицу, чтобы осмотреться и насладиться видами на горы.

На металлическом балкончике стоял и курил участник восхождения от параллельной группы, который третьим вызвался совершить с Мариной скоростное восхождение до приюта Гюте.

– Угостишь сигаретой? – спросил я его.

– Бери, – протягивая мне пачку, сказал он. – Не смог еще отказаться от табака?

– Нет. Давно вы тут? – поинтересовался я.

– Уже несколько часов. Я чуть не сдох на этих скалах, – ответил он. – Марина – это скаковая лошадь. Она просто не знает, что такое усталость. Лезет и лезет вверх.

– А где она вообще? – спросил я.

– Она и двое ребят, с которыми мы шли, оставили меня здесь ждать вас, а сами сразу ушли на вершину, – сказал он.

– Без отдыха? – поинтересовался я.

– Без него. Даже не расцепляли связку, меня только отвязали – и все, – ответил он.

– Жесткие ребята, – сказал я и пошел вокруг хижины по металлическому балкону.

Ко мне подошел Александр и снова попросил сфотографировать его на фоне заснеженных гор. Было видно, что он так же, как и я, под впечатлением от увиденного. И для него это восхождение стало чем-то новым, с ранее не будоражившими его сознание эмоциями и чувствами.

Вернувшись в кафе, я пообедал и выпил чай. Не зная, чем заняться, я выбрал в самом углу помещения неприметную скамейку, подложил под голову свою куртку и провалился в сон.

Сложно сказать сколько он длился, но, когда я проснулся, в кафе уже были все, включая Марину, Ростислава и Максима, спустившихся с Монблана.

– Ну, что, пустила вас вершина? – спросил я, наблюдая, как Максим и Ростислав жадно ели суп из своих тарелок.

– Пустила. Отличная погодка сегодня. Но я полумертв, – сказал Максим.

– Может, сегодня ночью с нами еще разок наверх? – с улыбкой спросил я.

Ростислав и Максим ухмыльнулись. После столь долгого восхождения им явно было не до шуток. Ростислав пил пиво, и ему явно хотелось спать.

Марина собрала обе группы за одним столом и сказала, что на всех спальных мест не хватает, поэтому нужно будет спать либо валетом на одной койке, либо нормально по одному, но меняться через несколько часов.

Ни тот, ни другой вариант нас не устраивали, но другого выхода не было, потому что хижина была забита людьми под завязку. Переполнены были не только жилые помещения, но и само кафе. На лестнице, ведущей с нижних этажей в столовую, альпинисты устроили себе спальные места, поэтому спускаться и подниматься по ней было нужно, переступая через спящие тела восходителей.

Хозяин приюта бегал то вверх, то вниз, постоянно запинаясь о спящих альпинистов и крича, что всех выгонит на улицу. Но, естественно, на такое бы он не решился, учитывая, какой мороз был за стенами хижины. Тем более что за каждое такое место на лестнице ему заплатили по шестьдесят евро за одну ночь.

Марина сказала, что для всех забронировано только четыре койки, которые обошлись по восемьдесят евро, а Ростислав забронировал еще пару мест на лестнице. Так что нужно было распределить эти места между всеми и как-то попытаться выспаться перед штурмом вершины. Часа через четыре первых желающих выспаться должны были сменить остальные. Сама же она планировала занять одну из скамеек в прихожей рядом со своим рюкзаком, если ее оттуда не выгонят.

– Да, ребята, завтра идем так: я, Неля, Дима и Саша выходим раньше всех, около двенадцати ночи, поскольку вы сказали, что торопиться не хотите, – уточнила Марина. – Остальные выходят в час или полвторого ночи. Юра, ты ведешь остальную часть нашей группы, ну а Галя и Дима – своих.

– Я тоже не хочу торопиться, – сказал кто-то из параллельной группы. – Я пойду с вами.

– Хорошо, ты идешь с нами. Дальше… – продолжила Марина. – У каждого из гидов есть аптечка, поэтому в случае чего обращаемся к ним. Кому-то может не хватить той акклиматизации, что у нас была в Аржентьере, и накроет горняшка. Тогда всей группе, которую ведет один гид, придется идти обратно в приют. Остальные пойдут наверх. Это плохо, но на такой случай у нас есть еще один резервный день. А сейчас идите отдыхать.

– Ты обещала завести меня на вершину, – обратилась к ней Неля. – Помнишь?

– Да, я обещала, и я это сделаю! – с уверенностью ответила Марина.

Учитывая, что первыми согласились идти спать только три человека, я вызвался быть в четверке отдыхающих и пошел искать номер своей кровати.

Жилое отделение приюта представляло собой отдельный этаж с несколькими комнатами, отгороженными от общего коридора тонкими деревянными стенками. Прежде, чем я нашел свое спальное место, мне пришлось пройти через все комнаты, и, найдя наконец табличку с номером своего места, я лег на кровать.

Внутри комнаты было несколько двухъярусных кроватей, очень близко стоявших друг к другу. Почти все они были заняты людьми. В комнате было тепло и душно, а запах немытых тел резал нос.

Я пытался уснуть, но не мог. Нехватка кислорода давала о себе знать, хотя несколькими часами ранее, лежа на скамейке в кафе, я просто провалился в сон. Повалявшись так около двух часов, я встал и поднялся по лестнице в кафе, переступая через храпящих альпинистов.

В нем уже почти никого не было.

– Идите, кто следующий, – сказал я, обращаясь к ребятам из наших групп.

Я уже не помню, кто вызвался идти спать. Накопившаяся усталость не давала возможности сконцентрировать свое внимание, и я вышел на улицу. В небе ярко светили звезды, которые казались такими близкими, что к ним можно было прикоснуться рукой. Было около десяти часов вечера, когда я зашел обратно в хижину. До штурма Монблана оставалось около двух часов.

Марина, Юра и Дмитрий спали в прихожей, устроившись на деревянных скамейках и подложив под головы свои спальные мешки и куртки.

– Ты че не спишь? – неожиданно спросила меня Марина.

– Не спится, – ответил я.

– Вон свободная скамейка, – сказала она, показывая на деревянный настил. – Попробуй уснуть. Прогноз на завтра хороший, но все может измениться.

Я прилег на скамейку и попытался уснуть, но этого не получилось, потому что кто-то постоянно входил и выходил из хижины на улицу. От такого движения в коридоре загоралась лампочка, и яркий свет бил в глаза.

В половину двенадцатого ночи, перестав себя мучить надеждой на сон, я встал и хотел выпить чая, но не обнаружил ни своего термоса, ни бутылки воды, которую брал с собой на гору.

Протиснувшись между спящими на лестнице телами, я поднялся в кафе, но термоса и бутылки с водой возле столика, где мы сидели, не оказалось. Сонный официант сказал, что их забрал кто-то из нашей группы, поэтому я снова спустился в прихожую, чтобы спросить про это у Марины.

Она уже проснулась и наливала себе кофе.

– Слушай, кто-то забрал мой термос и бутылку воды, – сказал я ей. – Ты не видела?

– Нет, – ответила она. – Может, в кафе?

– Там их нет. Я уже сходил. Официант сказал, что это был кто-то из наших, – сказал я.

– Тогда нужно искать по комнатам, – предположила Марина. – Юра, ты не спишь? Если он не найдет свой термос, отдашь ему свой.

Юра явно был не готов к такому повороту событий, поскольку несколькими часами ранее он всем рассказывал, что никогда и никому не давал на горе свой чай, даже если кому-то становилось плохо.

– Но, – попытался возразить Юра, – а как же я пойду без чая?

– Никаких «но», – отрезала Марина. – Вас трое гидов. И вы идете вместе. Поделитесь уж между собой.

– Пойду поищу по комнатам, – сказал я. – Надеюсь, что их взяли, чтобы я не забыл, а не в каких-то других целях.

Пройдя через несколько комнат, мне наконец-то удалось обнаружить свой термос и бутылку воды в одной из них. Они стояли возле двери с термосами остальных членов нашей группы. Забрав их, я снова спустился в прихожую и попросил Юру налить мне кипятка.

Выражение его лица выдавало явное облегчение, что мне удалось найти свои вещи и на горе ему не придется делиться своим чаем со мной.

В начале первого ночи Марина уже стояла на улице и пристегивала нас к связке. За Мариной шла Неля, потом я, Александр и паренек из параллельной группы, имя которого я так и не запомнил.

Была глухая ночь, и мы, включив фонарики, медленно двигались вверх по узкой тропинке. Сначала мне было идти довольно комфортно и легко, поэтому, когда из-за кого-то в нашей группе приходилось останавливаться, это сбивало мой темп и настрой. В дальнейшем начал просить остановиться и я, поскольку такое восхождение сбивало мое дыхание, и я не успевал восстанавливаться.

Поднявшись на очередной заснеженный уступ и выйдя на вершину Дом де Гуте на высоте 4250 метров, мы увидели тускло светящую лампу хижины Валло, до которой нужно было пройти широкую седловину и подняться по заснеженным камням. Приют находился на высоте 4362 метра над уровнем моря и представлял собой небольшое деревянное сооружение, которое не служило для проживания, а являлось скорее аварийным бивуаком, в котором можно было переждать непогоду или просто скрыться от пронизывающего ветра.

Поднявшись по железным ступеням хижины, мы вошли внутрь. Помещение состояло из одной комнаты, на полу были расстелены похожие на туристические коврики. Сначала я никого не заметил, но, когда глаза привыкли к темноте, появились очертания как минимум шести альпинистов, сладко спящих под завывание ветра.

Мы сняли кошки, а я еще и ботинки, потому что ноги гудели от длительного подъема в гору.

– Давайте попьем чая, – сказала Марина. – Мы очень тяжело идем. Хотя тут осталось метров пятьсот по высоте, но может быть сильный ветер, потому что мы выйдем на гребень, а там довольно узкая тропа. Это может замедлить наше восхождение.

– Сколько по времени нам еще идти? – спросил я.

– Нашим темпом не меньше трех часов, если не четыре, – сказала Марина. – Не будем долго здесь задерживаться. Скоро рассвет, а по солнцу идти будет еще тяжелей. Надеюсь, вы не потеряли свои солнечные очки.

– Уже собираемся? – спросила Неля.

– Да, минут через десять нужно выйти, – ответила Марина.

– Я дальше не пойду, – сказал парень из параллельной группы. – Мне тяжело. Я подожду вас здесь. Или попробую подняться с нашими, когда они сюда доберутся.

– Ты уверен? – спросила Марина.

– Да, уверен, – ответил он и лег на пол.

– Тогда дальше идем вчетвером, – сказала Марина. – В путь.

Мы вышли из хижины и связались в той же последовательности, что шли до нее, за исключением того парня, который остался ждать свою группу.

Выйдя на гребень Боссе, мы столкнулись с ураганным ветром, который дул в лицо и не давал дышать. Но на удивление ближе к вершине его напор снизился, поэтому наша четверка относительно спокойно взошла на вершину Монблана.

«Весь мир на ладони – ты счастлив и нем…», – вспомнилась мне строчка из стихотворения Высоцкого, когда, оглядываясь вокруг, я пытался смахнуть замерзающие на ресницах слезы. Слезы радости или усталости, а может – просто от пронизывающего холодного ветра. Мне было все равно. Я был счастлив…

На такой высоте горизонт уже не был ровным и своим изгибом как бы напоминал, что мы живем на Земном шаре. На маленьком круглом комочке. Вокруг простирались бескрайние альпийские вершины, покрытые толстыми слоями снега, только начинающего играть своими алмазными снежинками в лучах просыпающегося франко-итальянского солнца. Это была вершина Монблана! Колыбель альпинизма! История…

Эмоции переполняли нас, каждый старался сделать как можно больше фотографий, но руки замерзали от ледяного ветра, и, дважды сменив аккумуляторы в фотоаппарате, я понял, что это бесполезно. Они моментально теряли заряд, и на каждом из них удавалось сделать не больше двух-трех фото. Фотоаппарат, который вместе с объективом весил около двух килограммов и который я еле-еле запер на вершину, оказался совершенно бесполезным грузом…

На горе были еще двое альпинистов, поднявшихся ранее нас. Они стояли немного выше, поэтому я попросил Марину пройти чуть вперед, чтобы действительно быть на вершине Монблана, а не в нескольких метрах возле нее.

Мы поздоровались с этой небольшой группой и пожелали им удачного спуска с горы.

Постояв на вершине еще минут десять, Марина сказала, что пора спускаться вниз.

Глава 4. Спуск. Трагедия

При достаточной решимости любой идиот может подняться на эту гору, – заметил Холл. – Но вся хитрость в том, чтобы спуститься назад живым.

Джон Кракауэр «В разреженном воздухе»

– Пошли, – сказала Марина. – Мы очень медленно поднимались и потеряли много времени. Нам нужно еще успеть на канатку. Она сегодня до пяти.

Тон голоса Марины говорил о ее смертельной усталости. За неполные сутки она побывала на вершине Монблана дважды, и сейчас вид с горы не доставлял ей никакого удовольствия. Казалось, что она была вынуждена терпеть наше присутствие, и единственной мыслью в ее голове был спуск вниз. Конечно же, ей не хотелось торчать на вершине, обдуваемой со всех сторон холодными ветрами, и ждать, пока мы насладимся видами с горы. Внизу ее ждали горячий душ, вино и Никита. А на днях должен был приехать из Германии еще и ее супруг.

Как только мы начали спуск, к вершине уже приближалась остальная часть нашей группы, которую вел Юра, и две группы, которые вели Дмитрий и Галина.

Путь назад оказался для меня сложнее. Каждый шаг давался с трудом из-за начавшихся болей в коленях. Это было очень не вовремя. Марина пыталась меня торопить, но моя скорость от ее просьб и уговоров идти быстрее не увеличивалась.

Поднявшийся снова ветер заставил меня еще больше снизить темп, поэтому идущий впереди Александр постоянно дергал страховочный трос, которым мы были связаны.

– Саш, я так упаду, я не успеваю за тобой, иди чуть медленнее, – кричал я сквозь ветер.

Вряд ли он слышал все, что я ему говорил, но иногда мне удавалось подстроиться под его темп, и двигаться в связке становилось значительно легче.

После спуска с гребня Боссе ветер стих также неожиданно, как и начался, а завывающая снежная буря сменилась легким утренним снежком. Впереди была видна хижина Валло, которая казалась так близко, что вроде бы сделай несколько шагов – и ты уже там, хотя нашим темпом идти до нее было не меньше двух или даже трех часов.

В конце гребня мы решили отдохнуть и попить чая.

Вереницы альпинистов проходили мимо и бросали на нас, уже спустившихся с вершины, завистливые взгляды. Им только предстояло увидеть окружающий мир с высоты Монблана нашими глазами.

Видимо, на вершине горы группы, которые вели Юра, Дмитрий и Галина, застал ветер, потому что не прошло и получаса с момента, когда мы разминулись с ними на гребне, как они начали спуск вслед за нами. В конце гребня нам пришлось даже пропустить их вперед, а самим идти тем же неторопливым шагом, поскольку боль в коленях у меня только усилилась.

Спустившись к приюту, до высоты 4362 метра над уровнем моря, мы сделали еще один привал. Идущие впереди нас участники восхождения уже заканчивали пить чай и собирались продолжить путь вниз.

– Забирай их, – нервно сказала Марина, показывая Юре на меня и Сашу. – Мне нужно быстрее вниз. А вы втроем спуститесь как сможете.

– Обоих? – спросил Юра.

– Да, они очень тяжело идут, – огрызнулась Марина. – А меня ждут, завтра еще муж приезжает. Короче… Мне не до них сейчас.

Юра достал гелевый энергетический тюбик из своего рюкзака и протянул мне.

– На… Тебе нужно больше сил, – сказал он.

Я отказался. Мне нужен был только отдых и чай. От вкуса геля меня тошнило.

– Ладно, тогда пошли дальше, – сказал Юра. – Остальные уже начали спуск.

Мы с Сашей начали собираться, хотя желание перехватить еще пару минут отдыха не позволило сделать это быстро.

Связав нас страховкой, Юра предложил спускаться не под углом к горе, как пошли остальные, а напрямик вниз, чтобы выйти наперерез нашим группам. Это был более крутой, более опасный, но одновременно и более быстрый путь.

Я сказал Юре, что у меня очень болят колени, и идти по пологому склону, как шли остальные ребята из наших групп, будет для меня проще и комфортнее, а тем более безопаснее, но он сделал вид, что не расслышал моих слов, поэтому мы начали спуск согласно его плану.

Александр, который шел первым передо мной, постоянно загребал кошками снег, падал и в любой момент мог скатиться вниз по ледяной корке склона Монблана, если бы я не придерживал его страховочной веревкой. В некоторых местах уклон такого склона достигал 45 градусов, но Юра словно не замечал нашей усталости. Он не обращал внимания на то, что страховочный канат между мной и ним постоянно волочился по снегу, провисал, и я на него наступал кошками.

– Ты не мог бы следить за страховкой? – обратился я к Юре, уже изрядно устав контролировать веревку и перед, и за собой. – Я запнусь о нее, и мы все вместе окажемся внизу намного быстрее, чем ты предполагаешь. Ты понимаешь, что здесь слишком крутой спуск и довольно скользко, а как видишь, мы очень устали.

– Да, да, – пробормотал он, но в его поведении ничего не изменилось, и я по-прежнему цеплял кошками страховочную веревку, которую он должен был придерживать на весу.

Таким маневром мы догнали небольшую группу, которую вел Дмитрий. Их было всего трое, и, видно, они из-за чего-то задержались и не знали, куда идти, поскольку потеряли остальных из вида.

– Вон они, – сказал Юра, показывая в сторону склона, по которому шли участники нашего восхождения, подходя к Дмитрию. – Мне кажется, мы сможем их догнать, если срежем вот здесь.

– Думаешь срезать? – спросил его Дмитрий. – Может, мы все же пойдем по их тропе? Мы же не знаем, вдруг там трещины.

– Я никаких трещин не вижу, – сказал Юра.

Но, видимо, что-то разумное осенило Юру и все же подсказало ему, что отсутствие каких-либо следов человека на достаточно пологом плато, на котором виднелись прогалины и через которое он хотел нас провести, может свидетельствовать об опасности. Тем более, что мы находились уже недалеко от приюта Гюте, и именно здесь могли оказаться трещины, из которых мы вряд ли когда-нибудь выбрались бы живыми.

– Хорошо. Идем по тропе за ними, – сказал Юра, сворачивая на узкую дорожку, протоптанную ребятами.

– Спасибо, Господи! – сказал я. – Ты начал думать трезво.

– Ты чем-то недоволен? – спросил он меня.

– Да, многим! Ты второй раз за каких-то полтора часа чуть не угробил наши жизни, – ответил я. – При спуске с этой горы и сейчас, при попытке пройти через трещины, которых как тебе показалось, там нет.

– Вы должны слушать меня, а не спорить, – отрезал Юра.

– А я и не спорю! Проблема в том, что ты ни хрена не слышишь, что тебе говорят, на что жалуются и о чем просят клиенты, которые платят тебе деньги, – все больше раздражаясь, сказал я.

– Идем дальше, – не желая вступать в дискуссию, сказал Юра.

Выйдя на гребень совсем недалеко от приюта Гюте, я попросил Юру остановиться, чтобы сделать несколько кадров открывшейся панорамы и немного передохнуть.

– Для фото здесь стоянка не предусмотрена, – сказал Юра.

– А где была предусмотрена такая стоянка? – спросил я его. – Мы ни разу не останавливались для этого. Нам некуда спешить… Мы – в отпуске!

– Действительно, Юра, мы ни разу не останавливались, чтобы сделать нормальные фото на память, – вмешался Александр. – Дай пару минут.

– Пошли, – буркнул Юра. – Нам нужно вниз.

– Слушай, Юр, ты вообще видел программу восхождения, которая размещена на сайте вашего туристического клуба? – спросил я его. – Она у меня есть. Хочешь, покажу и тебе? У нас еще два дня в запасе, так что дай нам сделать несколько фото. Можешь идти в приют без нас.

Не проронив больше ни слова, Юра достал свой телефон и тоже начал фотографировать.

Когда мы зашли в здание приюта, параллельная группа уже собиралась спускаться дальше вниз, а часть нашей группы еще сидела в кафе и обедала.

– О, ребята, – сказала Марина, обращаясь к нам. – Идете дальше или отдохнете здесь?

– Я точно отдохну несколько часов, а лучше вообще до завтрашнего утра, – ответил я. – Я не понимаю, куда вы бежите?

– Ну… у каждого свои дела, – сказала Марина. – Но я согласна, что тебе и Саше нужен отдых. Тогда я оставлю Юре сто двадцать евро на проживание, а мы пойдем вниз. Юра, ты остаешься с ребятами.

– Этого на троих нам не хватит, – сказал Юра. – Тут одно место стоит восемьдесят евро.

– Но у тебя же есть деньги, которые я давала тебе раньше, – неодобрительно посмотрев на него, сказала Марина. – Вот и используй их.

Явно не ожидая, что Марина вспомнит о тех деньгах, что он получил от нее ранее, Юра замолчал и больше не участвовал в разговоре.

Видимо, Юре не хотелось тратить на нас с Александром эти деньги, которые он мог оставить себе в виде дополнительного бонуса, поэтому, увидев, что Александр один пошел в сторону выхода на улицу, он отправился за ним.

Я, совершенно вымотавшийся после изнурительного спуска, сел за столик подальше от всей нашей компании и заказал себе обед и бутылочку французского пива 0,33 литра, после которого напряжение, накопившееся во мне за эти часы спуска с Монблана, медленно стало спадать.

Не знаю, какой разговор состоялся между Юрой и Александром, но, вернувшись с улицы, Александр подошел ко мне и сказал, что тоже хотел бы спуститься вниз до приюта Тет Рус сегодня, хоть и дико устал.

– Пошли вниз, переночуем в палатках, а завтра спокойно спустимся на канатке, – сказал он мне, меняя свое мнение на противоположное явно после разговора с Юрой.

– Да, Дим, пошли вниз, – подходя к нашему столику, сказал Юра. – Тут же недалеко, вон и Саша хочет идти.

– Хорошо, мы спустимся сегодня, но в любом случае мне нужно отдохнуть хотя бы пару часов, ведь я не спал ни этой, ни той ночью и сильно вымотался на спуске, – ответил я.

– Тогда ложись сейчас и отдыхай, – сказал с довольной ухмылкой Юра, радуясь, что ему удалось сэкономить на нас. – Здесь пока никого нет.

Они оставили меня одного, а я, доев свой суп, лег на деревянную лавку, на которую меньше всего попадал солнечный свет из окон хижины, свернул свою куртку в комок и провалился в сон.

Меня разбудил Юра, как бы случайно задев мою руку. Напротив сидел Александр, и его вид был настолько изнеможенным, что я еще раз предложил ему остаться с ночевкой в Гюте.

– Нет, Дим, пойдем, мы же договаривались, – опережая ответ Александра, сказал Юра.

– Сколько я спал? – спросил я Юру.

– Почти два часа, – ответил он. – Нам пора выдвигаться.

– А ты спал? – обратился я к Александру.

– Нет. Не удалось. Было слишком шумно, – сказал он.

– Я отрубился и ничего не слышал. Уверен, что не хочешь переночевать здесь? – спросил я его. – Нам некуда торопиться. Ты же понимаешь, зачем эти гиды так бегут вниз. У них свои интересы, отличные от наших.

– Ну, мы же договорились с Юрой, – тихо сказал он.

– Как знаешь, – произнес я и вылез из-за стола.

Минут через пятнадцать, наполнив термосы чаем, мы, надев кошки и закрепившись в одной связке, вышли из хижины Гюте на высоте 3815 метров над уровнем моря. Впереди был Александр, за ним я, а Юра замыкал нашу тройку.

Не успев сделать несколько шагов, мы были вынуждены пропустить вперед двух ребят, которые под руки несли женщину, видимо, получившую горную болезнь. Ее тело висело на руках спасателей, а ноги волочились по рыхлому снегу, оставляя за собой довольно глубокий след. Они направлялись к вертолетной площадке, которая находилась на значительном расстоянии от хижины, но, видя состояние женщины, они переменили свое решение и повели ее на снежный гребень.

Прилетевший вертолет мастерски подлетел к краю обрыва и практически воткнулся носом в снежный уступ, на котором уже стояли ребята, поддерживающие женщину. Они втолкнули ее в кабину, и вертолет, отклонившись на несколько метров от горы, словно камень полетел вниз, спасая очередную альпинистку от горной болезни и неминуемой смерти.

– Надеюсь, ее спасут, – произнес Александр.

– Как бы не пришлось спасать нас, – сказал я ему. – Я-то хоть немного восстановился, а в тебе до сих пор, кажется, бурлит напряжение и чувствуется усталость.

– Ну, мы же обещали Юре спуститься сегодня… – виновато произнес он. – Поэтому и идем.

Пройдя по узкой тропинке, мы подошли к краю обрыва, с которого нам предстояло спуститься вниз на скалы.

Возле него нам встретился какой-то русский, он тащил вверх два огромных рюкзака, и было видно, что еле стоит на ногах.

– Там есть жандармы? – задыхаясь, спросил он. – Палатку рядом с приютом можно поставить?

– Жандармов нет. Про палатку не знаю. Это нужно спрашивать в хижине, – ответил Юра.

– Понятно… Удачной дороги, – сказал он. – Кулуар сегодня просто свирепствует. Такие булыжники летят. Жуть… Так что аккуратнее.

– И тебе удачного восхождения, – сказали мы почти хором.

Мы продолжили спуск, аккуратно цепляясь руками за перила и ступая кошками по камням.

– Здесь опасный участок, страхуемся, – сказал Юра. – Цепляйтесь карабинами за тросы и, не торопясь, идите вниз.

Медленно пробираясь сквозь каменные уступы, мы спускались все ниже и ниже. Справа был слышен треск льда и шум срывающихся в кулуар булыжников.

– Вы слышите? – сказал Александр. – Нет, вы слышите, мне кажется, это голос Марины или Нели. Там что-то произошло!

– Да нет же, – ответил я.

– Подожди, – сказал Юра, и тут мы отчетливо услышали крик Марины. – Да, пошли быстрее, это точно ее голос. Там что-то случилось.

Выйдя на небольшую площадку, с которой открывался вид на кулуар, Юра сказал нам оставаться на ней и ждать, пока он вернется.

– Я иду вниз, тут осталось несколько метров до них, – сказал он. – А вы пока сидите здесь и ждите мою команду. Мне нужно узнать, что там произошло.

– Хорошо, – сказал я. – Дальше без кошек, надеюсь. Там только камни, никакого снега. А перед переходом через кулуар мы их снова наденем.

– Нет, – сказал Юра. – Оставайтесь в кошках и ждите меня. Страховку можете расцепить. Скорее всего, она вам не понадобится. Я потом ее соберу. Сложите веревку на мой рюкзак.

Он сбросил со спины рюкзак и начал спускаться вниз по каменному уступу. Буквально через несколько минут мы видели его возле перехода через «Кулуар смерти». Он пытался разговаривать с Нелей, которая пряталась за огромным булыжником от летящих по кулуару камней и истошно кричала, что никуда не уйдет с этого места.

– Что там произошло? – крикнул я Юре.

– Они сорвались. Марина и Галя пошли по верхней тропе и сорвались вниз, – крикнул мне Юра в ответ.

– Они живы? – спросил я.

– Да, живы, – ответил он. – Спускайтесь сюда.

– Сейчас? Без тебя? – переспросил я.

– Да, собирайтесь и идите вниз, – сказал он. – Свой рюкзак и страховку я заберу сам.

Мы еще не успели собрать свои вещи, как Юра оказался рядом с нами.

– Ты зачем снял кошки? – спросил он меня. – Надевай обратно.

– Там камни, Юр, как я пройду в кошках? – спросил я его. – По пути наверх здесь же мы шли без них.

– Не перечь мне. Я знаю, что говорю, – перебил он меня.

Послушав Юру, я начал надевать кошки на альпинистские ботинки, а Александр, который их не снимал, в это время уже начал спуск по каменистому уступу.

Я видел, как Александр медленно сползает с огромного валуна, еле держась за металлические перила и чуть не падая вниз под весом своего огромного рюкзака. Юра в это время сматывал страховочную веревку и укладывал ее в свой рюкзак. Собравшись, я сразу начал спуск за Александром, который уже успел скрыться за выступом скалы. Преодолев камни, добравшись до своеобразной каменной площадки и держась за перила обеими руками, я услышал что-то похожее на скрежет металла по твердой поверхности и истошный крик Юры.

– Саша! Саша! Саша! – не останавливаясь, кричал он.

Я сразу же обернулся, держась за металлические перила рукой, и увидел, как Александр, на какое-то мгновение задержавшись на каменном выступе метрах в семи или десяти от меня, под весом рюкзака сорвался в пропасть. Какое-то время его не было видно за грядой торчащих скал, а Юра не переставая кричал его имя, и на какое-то мгновение мне показалось, что наш гид сошел с ума.

Пока Александр какие-то доли секунды лежал на каменной полке, я думал, что вот-вот сейчас он зацепится рукой, сможет сориентироваться и задержаться кошками или еще чем-то, но в любом случае не даст рюкзаку утянуть себя в пропасть. Но эти секунды были так обманчивы…

Возможно, ему не хватило времени, возможно, сил. Вероятно, он ударился головой и был без сознания, поэтому не предпринял никаких действий, не попытался отодвинуться от края уступа, не пробовал зацепиться руками за камни.

Все это случилось за какое-то мгновение, за доли секунды, но картинка события, словно в замедленном кинокадре, отчетливо запечатлелась в моей памяти.

– Цепляйся, быстрее цепляйся за перила! – кричал мне Юра. – Стой! Никуда не двигайся! Нет, иди! Нет, стой, жди меня!

Я еще раз посмотрел в сторону скал, где сорвался Александр. И далеко за ними, в промежутке между остроконечными каменными клыками, я увидел скользящее по снегу безжизненное тело Александра и ярко-красный след крови, который, как лента, вился по белоснежному покрову «Кулуара смерти».

Картинка стала расплываться в сознании.

Я видел, как прибежал Ростислав, но что и какие вопросы про Александра он мне задавал, сейчас я уже не вспомню. Я только показал ему рукой вниз между скал и сказал, что только что видел, как Александр скатился вниз.

– Может, он выжил? – спросил меня Ростислав.

– Думаю, он мертв, – тихо сказал я.

Юра спустился ко мне, его руки дрожали, и он долго не мог перецепить свой карабин на перилах, чтобы обойти меня и идти первым.

– Медленно. За мной, – говорил Юра испуганным голосом. – Саша! Саша! Зачем ты так? Зачем? Нельзя расслабляться! Нельзя! До самого низа нельзя! Ведь он спрашивал меня, когда можно расслабиться, а я ему говорил, что только в самом низу! Только внизу! Саша!

– Юра, перестань, нам нужно дойти до приюта, нужно искать тело Саши, его вещи. Нужно звонить родственникам. Нужно что-то делать, Юра! – кричал я ему. – Или ты хочешь остаться здесь?

Гид не мог идти, его ноги подкашивались, но нам все же удалось спуститься до перехода через кулуар и спрятаться за булыжником, где нас ждала Неля. Она дрожала от страха, услышав, что случилось с Александром, и вся вжалась в скалу, словно хотела с ней слиться в единое целое.

На той стороне кулуара за камнями прятались Галина и Андрей Ищенко. Чуть подальше от них, ниже по склону, за выступом горы стояли Ростислав, который успел вернуться обратно, и Марина, по лицу которой стекала еле заметная алая струйка крови.

Один из летящих булыжников врезался в камень, за которым пряталась семья Ищенко, и россыпью разлетелся во все стороны. «Кулуар смерти» безумствовал. Камни, булыжники, куски скал не переставая летели вниз, вгрызаясь в снежное тело кулуара. Селевой поток еще больше размыл тропинку, и казалось, что перейти ее уже не было никакой возможности.

– Я иду к вам! Я проведу тебя, Неля! – крикнула Марина.

Она схватила ледоруб и бесстрашно вышла на край кулуара.

– Вроде затихло. Бегом! – кричали мы с другой стороны ложбины.

Марина, обезумев от произошедшего с Александром и с нею самой, побежала по узкой тропинке, ведущей к нам, спотыкаясь о свои собственные ноги и путаясь в страховке.

Как только она пересекла опасный участок, камни снова с еще большей силой и скоростью начали лететь сверху кулуара, словно кто-то на мгновение поставил на паузу, чтобы Марина смогла добраться до нас.

Она прижалась к скале рядом с Нелей и пыталась успокоить ее, хотя сама была в абсолютно таком же безумном состоянии.

– Саша погиб. А я, мне кажется, родилась еще один раз, – произнесла она.

– А что произошло с вами? – спросил я.

– Мы с Галей пошли по верхней тропе. Ты видел ее. Она выше по склону. Хотели быстро перебежать кулуар, но Галя зацепилась одной кошкой за другую, споткнулась, и мы обе сорвались вниз. Пока мы летели по кулуару, пытаясь зарубиться ледорубами, с нас сорвало рюкзаки. Может, это нас и спасло, они были очень тяжелые и тянули нас вниз… – сказала Марина. – Зарубиться удалось только в самом низу. А потом мы смогли выбраться на ту сторону.

– Вам повезло, – сказал я. – А Саше – нет. Ему нужно было отдохнуть перед спуском. А нас торопили вниз неизвестно зачем. Вернее, известно зачем. Ты прекрасно это понимаешь, Марин.

– Ты был прав, когда хотел остаться в приюте, – сказала она. – Подъем и спуск вымотал абсолютно всех. А вы вообще были полуживые. Слушай, у тебя есть водка? Я бы выпила.

– Нет. Ты же сама запретила алкоголь до возвращения в шале, – сказал я.

– Да. А аптечка? Моя была в рюкзаке, но он сейчас где-то там, внизу, – сказала Марина, бросая свой взгляд вниз по кулуару.

– Аптечка есть, но не уверен, что в ней найдется что-то полезное для тебя, – открывая рюкзак, ответил я. – Хотя есть хлоргексидин.

– Сойдет, – сказала Марина.

Я достал ей антисептик и отдал всю аптечку. Марина вылила на свою рану на голове полбутылки лекарства и начала изучать содержимое моей аптечки. Не найдя ничего полезного, она разочарованно вернула ее мне.

Юра словно в беспамятстве стоял возле скалы и ковырял на своих руках ногти.

– Я так побилась! Раньше я думала, что только мужикам больно, когда их бьют в пах… Говорила мне мама: «Хватит лазить по горам, иди уже рожай», – произнесла Марина. – Может, действительно пора завязывать с этим. Начать размеренную семейную жизнь, ходить по магазинам, накупить платьев…

– А ты сможешь? – спросил я.

– Нет… – ответила Марина и села на камень.

– Вы сообщили о трагедии с Сашей спасателям? – спросил я Марину.

– Да, сразу же, а вот и они, – произнесла она.

Совсем близко мы услышали звук лопастей вертолета, кружащего над кулуаром в поисках тела Александра. Из-за тумана вертолету пришлось сделать несколько заходов, видимо, чтобы точно определить местоположение тела и возможные признаки жизни в нем.

Облетев еще один раз место трагедии, вертолету пришлось завершить облет кулуара, поскольку туман сгустился и видимость упала.

Двое каких-то альпинистов спустились к нам с горы. После непродолжительного разговора они, несмотря на летящие камни, решили преодолеть кулуар и перебраться на другую сторону. В одного из них попал камень, и он сорвался вниз. Но, видимо, камень задел только ногу, поскольку, сразу перегруппировавшись, альпинист воткнул ледоруб в снег и удержал себя. Его напарник помог альпинисту выбраться из селевого потока, и они продолжили свой путь.

Потом была еще одна группа, как мне помнится, поляков, в составе отца и дочери, которые поспешили перейти кулуар во время затишья, и это им удалось практически без потерь. Только девочка выронила из рук ледоруб, и он стремительно улетел вниз, а отец соскользнул с тропинки, но удержался на ней, перенося два рюкзака.

Я не помню, сколько всего прошло мимо нас в тот день альпинистов, рискнувших преодолеть «Кулуар смерти» во время такой его активности, а мы все ждали, когда солнце перестанет топить лед на вершине кулуара и прекратится этот смертоносный камнепад.

Погода сильно изменилась, солнечные лучи не могли пробить густой туман, и видимость стала практически нулевой. Прислушиваясь к каждому шороху и звукам наверху, мы ждали подходящей возможности, чтобы перебраться через этот участок как можно быстрее и забыть про него, про то, что здесь произошло, про боль и потерю…

– Мне кажется, нам нужно идти, – сказал я. – Так можно сидеть вечно.

– Да, идем, – ответила Марина.

– Подождите! – крикнул Юра. – Я сейчас залезу вон на тот камень и буду слушать, не летят ли камни, и сообщать вам, а тем временем вы все пройдете на другую сторону.

– Юра, не сходи с ума, – сказала Марина. – Что изменит твое решение взобраться на тот камень, если нам тебя самого не будет слышно, когда мы пойдем по тропе? Лучше дай мне страховку.

Но, казалось, что Юра находился в другом измерении. Он залез на огромный валун и стал нагибаться то влево, то вправо, словно уклоняясь от камней, летящих в него сверху кулуара.

– Я готов! – крикнул он. – Вы можете идти!

– Бл… – хотела выругаться Марина. – Юра, иди сюда! Твоя помощь нужна здесь. Нам нужно срочно уходить, пока кулуар нас пускает…

Она встала, постанывая от боли в теле, и надела на себя рюкзак Нели. Было тихо, камни практически перестали падать вниз. Кулуар изредка напоминал о себе звуками отрывающихся от вершины кусков льда, но все они затихали чуть выше того места, где находились мы, и казалось, что дорога домой была свободна.

Марина так быстро, как позволяло ее побитое камнями тело, перешла на другую сторону, где ее ждали Галина и Андрей.

Остальные участники нашего восхождения как из нашей, так и из параллельной группы уже давно ушли вниз, оставив нас один на один с «Кулуаром смерти». Стоило ли винить их за это? Наверное, нет… Каждый из нас приехал сюда, чтобы совершить именно свой маленький подвиг, не зависимый ни от кого, а не проявлять заботу о всех остальных участниках. Тем более на обратном пути, когда в руках уже была победа над горой. Во всяком случае, я думаю, что они именно с такими мыслями оставляли хижину Тет Рус, до которой мы сами не могли добраться уже несколько часов.

– Я пойду сама, – сказала Неля, но ее вовремя остановил Юра.

– Сначала мне нужно тебя пристегнуть вон к тому тросу, – сказал он, крепя к ней карабином страховочную веревку. – Только идти нужно быстро.

Неля, еще не полностью вернувшись в реальность после недавних событий, пошла по тропинке через кулуар на другую сторону. Ребята кричали ей, чтоб она смотрела под ноги, прислушивалась к шуму падающих камней и ни в коем случае не останавливалась.

Удачно перейдя кулуар, она села на камень и с потерянным видом еще долго смотрела в сторону ярко-алой полосы крови, отчетливо виднеющейся на снегу далеко внизу по склону кулуара.

Надев свой рюкзак на плечи, я, прицепленный страховкой к канату, также прошел через кулуар и подошел к ребятам.

– Ты как? – спросила меня Галина.

– Устал… – ответил я, сбрасывая свой рюкзак.

– Ты видел, как упал Саша? – поинтересовалась она.

– Сам момент срыва со скалы – нет. Только когда он уже лежал на камне и его перевесил рюкзак, – ответил я.

– А мы с Андреем видели, как его било о камни и снесло по снегу вниз. Это было ужасно. Там бы никто не выжил. Никто… – сказала Галина. – У меня до сих пор эта картинка стоит перед глазами. Бедный Саша.

Юра как можно быстрее перебежал кулуар, и все остальные начали собираться идти вниз к приюту.

Марина шла рядом со мной, и было видно, что ее тело несло себя к хижине на автопилоте. Юра, Галина, Андрей и Неля задерживались и по непонятной причине не торопились спускаться вниз. Возможно, Неля еще не пришла в себя после случившегося.

Преодолев снежный склон, мы вышли на пологое плато, на котором уже виднелась наша оранжевая палатка.

Не дойдя несколько метров до нее, нам пришлось остановиться, поскольку двое мужчин, один из которых был в форме жандарма, преградили нам путь и спросили, из какой мы группы и не был ли погибший нашим знакомым. Он обратился ко мне по-французски, но видя, что я его не понял, попросил стоящего рядом, как потом оказалось, владельца приюта Тет Рус перевести его слова на английский.

Я ответил, что это действительно мы, и там погиб один из наших друзей. Марина, забеспокоившись, что ее могут оштрафовать за нелицензированное вождение людей на Монблан, вмешалась в наш разговор и сказала, что является руководителем нашей группы, что все мы просто друзья, а поскольку у нее имеется самый большой опыт восхождений в горах, ее и выбрали руководителем группы.

– Он мертв? – спросила Марина французского офицера.

– Да. Спасатели подтвердили его смерть. Сейчас заберут его тело и вещи, которые смогут найти, – сказал жандарм.

Офицер, видя состояние самой Марины, не стал нас задерживать и попросил ее прийти, как только мы спустимся с горы в долину и восстановимся, в жандармерию, чтобы подробно рассказать о случившемся.

Марина кивнула головой в знак согласия, и мы прошли мимо них в сторону палатки, где были сложены все наши вещи, и скинули рюкзаки.

– Как я устала, – сказала Марина, присаживаясь на камень. – У меня все болит.

– Нужно собрать вещи и идти в приют, мне кажется, – сказал я.

– Давай дождемся остальных и пойдем. Надеюсь, у них в баре есть водка, – сказала Марина. – Я очень хочу выпить.

– Вряд ли ее там нет, – ответил я и вытащил из палатки свой пакет с вещами, который оставил там днем ранее. – Я пойду посмотрю, где там Саша.

– Аккуратнее, но ты вряд ли что-то увидишь. Слишком сильный туман, – сказала она.

Я вышел на край обрыва, но Марина оказалась права: вся нижняя часть кулуара была окутана густым туманом. Но я продолжал стоять, пытаясь хоть мельком увидеть и различить очертания Александра или его огромного рюкзака. Простояв так минут пятнадцать, я вернулся к палатке, где остальные ребята уже снимали свои рюкзаки с плеч и садились на камни вокруг Марины.

– Нам нужна горячая вода, чтобы заварить каши и суп. Что там у нас осталось, Юр? – спросила Марина. – Я с девчонками пойду в хижину. Спрошу лекарства и бинты. Да, еще я написала Никите, он скоро будет здесь, он нам поможет.

Юра, Андрей и я остались набирать воду, чтобы отнести в хижину и вскипятить ее для чая и приготовления ужина. Еще нужно было перенести в приют вещи. И… всем нам дико хотелось есть и спать.

Когда мы зашли в кафе, все девушки уже поужинали. Владельцы приюта, узнав о случившейся у нас трагедии, бесплатно накормили их, дали необходимые лекарства, а также немного алкоголя и предложили переночевать, отказавшись от денег за проживание.

Сидя за столом, мы смотрели друг на друга и, видимо, пытались осознать произошедшее, вспомнить каждую деталь, но… разговор не клеился. Каждый думал о своем. Так мы просидели час или два, пытаясь увидеть в глазах друг друга разгадку трагедии и раз за разом прокручивая в своей памяти кинопленку событий.

– Где же Никита? – спросила сама себя Марина. – Уже прошло столько времени…

– Он поднимается от Лез Уша? – обратился я к ней. – Видимо, это займет не один час.

– Да, с самого низа. Канатка сейчас уже не работает, горный трамвай, как ты знаешь, не ходит. Но поверь, он очень быстро должен подняться. Но… его почему-то до сих пор нет, – сказала Марина.

Стрелки часов приближались к восьми вечера, и солнце зашло за горизонт. Я вышел на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, потому что в кафе было душно и полно альпинистов. Смотря в сгущающуюся темноту, я думал о каждом из нас. О том, правильно ли мы повели себя… И о том, как было бы правильно себя вести… Но мысли обрывками цеплялись друг за друга, не создавая единой картины.

Какой-то молодой человек, пройдя мимо меня, пытался открыть дверь приюта, но у него это не получилось.

– Они там закрылись, что ли? – нервно произнес он по-русски. – Не подскажешь, как мне попасть внутрь?

– Нужно дернуть сильнее за ручку, там подмерзает, – ответил я ему.

Он еще раз надавил на дверь и вошел внутрь. Постояв еще немного под звездным небом Франции, я пошел вслед за ним в хижину.

Кафе уже было полупустым, лишь редкие альпинисты сидели небольшими группами и разговаривали, видимо, о своих достижениях или неудачах на этой горе.

Марина и Никита сидели в самом углу зала, не обращая ни на кого внимания. Марина, склонив голову практически до колен, что-то негромко шептала Никите. Я не стал их отвлекать и пошел спать в комнату, которую нам любезно выделил хозяин приюта для ночевки.

Я долго валялся в кровати, смотря в потолок и все время теребя свои мысли в надежде найти ответ на вопросы: «Кто прав? А кто виноват?»

Так и не уснув, я вышел на улицу, чтобы подышать воздухом. Стрельнув у стоящего неподалеку туриста сигарету, которому также не спалось, я жадно затянулся табачным дымом, долго не портившим мои легкие и мой организм в целом. Пришло какое-то иллюзорное спокойствие. Нужно было идти спать.

Проснувшись рано утром, я увидел, что на койках рядом со мной спали все оставшиеся в нашей группе ребята. Не было только Марины и Никиты.

Как позже выяснилось, Марина решила остаться спать в палатке, чтобы ее стоны из-за побитого камнями тела не будили нас, и мы смогли бы нормально выспаться перед затяжным спуском в долину.

Позавтракав в кафе, я стал ждать остальных. Вскоре ко мне присоединись Неля, Юра и Марина с Никитой. Никита сказал, что скоро нужно будет выходить и предложил всем пойти собирать вещи, чтобы быть готовыми к спуску.

Когда я вышел на улицу ко мне подошел Никита и попросил рассказать, как все случилось на горе и что именно я видел.

Описав события, участником которых я невольно стал, и высказав свои предположения о некомпетентности Юры, я попросил его, как курирующего это направление в туристическом клубе «Кулуар», как можно быстрее снять Юру с горных направлений и направить его на трекинги или походы, не требующие такой ответственности за жизни клиентов.

– Мы все расследуем, – обещал Никита. – Обязательно выясним причины.

– Знаешь… Если вы не хотите больше смертей в своих восхождениях, я бы советовал вам перевести Юру на сопровождение походов по степям, – сказал я. – Иначе вы с таким его отношением к людям и жаждой денег потеряете много своих клиентов и не только как клиентов вашего клуба, но и просто физически.

– Мы подумаем над этим с Тарасом, – сказал он и пошел помогать Марине собирать вещи.

Пока мы разговаривали с Никитой, рядом словно случайно ходил туда-сюда Юра, и было видно, что он переживал, но не за то, что произошло с Александром, а за то, как его поведение на горе будет выставлено другими участниками перед Никитой. Каким героем, отрицательным или положительным, назовут его восходители.

Он переживал за деньги, которые ему должны были заплатить, за то, сколько он получит за свою так называемую «работу» в горах.

Остальное его мало волновало. Мне кажется, он не был способен осознать степень своей вины в произошедшем и степень ответственности за трагедию с Александром.

Собравшись, мы начали спуск от приюта Тет Рус в долину Шамони.

Глава 5. Возвращение. Разочарование

Если долго смотреть в бездну, то бездна начинает смотреть на тебя.

Фридрих Ницше

Перефразировав великого философа, я бы сказал, что, если долго смотреть на горы, то горы начинают следить за тобой…

– Осторожнее, не торопись! – крикнул мне Никита, увидев, что я пытаюсь обойти Нелю на узкой тропе. – Не хватает нам потерять еще и тебя.

– Не беспокойся! Я аккуратно… – ответил я, цепляясь карабином за страховочный трос.

Во время спуска я хотел уйти как можно дальше от Юры, поскольку его поведение с утра и вчера вечером мне было противно. Он вел себя так, словно не его действия стали одной из основных причин трагедии на горе, словно он был потерпевшим и именно его нужно было жалеть. Словно это не он не обеспечил страховку для Александра, словно не он тянул нас быстрее вниз, лишь бы сэкономить и положить себе в карман лишние пару сотен евро.

– А кто-нибудь звонил родственникам Саши? – спросил я.

– Нет еще! Я думаю, позвоним как спустимся с горы, – услышав мой вопрос, сказал Юра. – Сейчас еще ничего не понятно. Завтра же еще идти к жандармам.

– Как не понятно? – спросил я. – Жандармы же уже подтвердили, что Саша не выжил.

На это мне никто ничего не ответил.

Мы, не торопясь, спускались вниз. Изредка я слышал, как Юра обращался к Марине или Никите, чтобы узнать, как подняться на Маттерхорн в Швейцарии или еще какую-либо гору.

– Мы тут с Димоном, ну, с гидом,я имею ввиду, договорились сходить в двойке куда-нибудь. Вот… рассматриваем Маттерхорн, – сказал он. – Как там? Вроде совсем невысокая горка.

– Она опаснее, чем ты думаешь, – ответила Марина. – Много участков, где нужно идти чуть ли не по отвесной скале.

Пройдя скалистную местность, мы остановились передохнуть и перевести дух. Солнце жарило спину, и мы все взмокли. Мне хотелось раздеться до трусов и так идти до самого шале, но из-за иногда набегавших облаков становилось прохладно.

Группа альпинистов, сидевших недалеко от меня, собралась продолжить свой путь на вершину Монблана. Один из них курил, и я решил спросить у него сигарету. Получив отказ, я не сильно расстроился. На самом деле курить совсем не хотелось. Это была просто привычка, которая терроризировала меня годами, поэтому, свыкнувшись с мыслью, что до самого низа я останусь без никотинового допинга, я пошел к своему рюкзаку.

Обратный путь был тот же, что и на вершину Монблана, с той лишь разницей, что теперь мы спускались вниз, к его подножию. На всем пути неутомимый Юра рассказывал какие-то истории из своей жизни, пытаясь получить поддержку то в своих словах, то оправдания каких-то своих действий, которые казались мне неадекватными, а зачастую свидетельствовали о его безразличии к другим людям.

По пути выяснилось, что в 2016 году Никита был удостоен самой престижной международной награды в области альпинизма – «Золотой ледоруб», которая вручается за выдающиеся достижения и ежегодно присуждается французским журналом Montagnes и Le Groupe de haute montagne с 1992 года.

В двойке с еще одним альпинистом Никита совершил прохождение северо-западного ребра Талунга в Гималаях.

А Марина еще в 2011 году в составе команды из трех человек получила главную национальную премию России – «Золотой ледоруб России». Победу (единственный раз за всю историю премии) получила женская российско-украинская тройка: Марина Коптева, Галина Чибиток и Анна Ясинская (не ручаюсь, что именно так ее звали) за новый маршрут на Большой Башне Транго в горной системе Каракорум: 38 дней на маршруте, автономность и смелость в принятии решений.

Такие достижения не даются легко, но… идти самому и вести за собой других людей – это совершенно разные вещи, это разная ответственность, которую во втором случае приходится нести не только за себя, но и за судьбы других – тех, кто доверил тебе себя и рассчитывал на поддержку.

Не всегда то, что ты делаешь безукоризненно один, будет также безукоризненно сделано в группе. Ярким примером тому является трагедия 1996 года на горе Эверест, описанная с разных точек зрения Джоном Кракауэром в книге «В разреженном воздухе» и Анатолием Букреевым с Генри Вестоном Де Уолтом в книге «Эверест. Смертельное восхождение».

Ситуация, описанная в этих книгах, когда два великих альпиниста мира не смогли спасти группу доверившихся им людей и погибли сами, говорит сама за себя…

Мы дошли до канатной дороги и спустились в поселок Лез Уш. Стояла жаркая солнечная погода.

Марина сказала, что скоро подойдет автобус, и нам не следует разбредаться по магазинам.

Мне очень хотелось чего-нибудь выпить, поэтому, оставив свой рюкзак возле автобусной остановки, я пошел в ближайший бар и заказал себе бокал темного нефильтрованного пива и купил пачку сигарет… и снова вернулся к своим слабостям… Боже! Как же я ненавидел себя в тот момент. Снова это падение в бездну…

Сидя за столиком кафе, я увидел, как наши гиды тоже прошли в бар и заказали себе шампанское. Было странно наблюдать за их непринужденными лицами, улыбками и смехом. Словно ничего не произошло вчера, словно не было трагедии, смерти…

– Ты че пиво решил? – спросил меня Юра. – А мы вот по глотку шампанского за удачное восхождение.

– Странно, что шампанское, – ответил я. – Может, вам лучше водки выпить?

Юра неловко улыбнулся и пошел к остальным гидам.

Мы вернулись в наше шале, и каждый занялся своими делами. Не знаю, у кого какое было настроение, но я решил пойти в магазин. Было противно наблюдать за Юрой, который постоянно шутил, а другие невольно раззадоривали его аппетиты к смеху, поэтому хотелось быстрее уйти из этой компании.

Я вышел на улицу и посмотрел на вершину Монблана. Она была девственно чиста своей белизной и блестела так ярко, что слепила глаза. Неторопливо прогуливаясь по поселку, я решил дойти до супермаркета.

Проходя мимо швейцарского магазинчика по другой стороне улицы, я поприветствовал старика, который несколькими днями ранее продал мне втридорога продукты.

Вернувшись в шале, я достал купленную водку и мясную нарезку.

– Может, помянем? – спросил я.

– О… водочка! – закричал Юра, не расслышав меня. – Давайте бухать. Удачно сходили.

– Бл… Повод-то не в этом, – полушепотом произнесла Марина. – Давай выпьем. Юра, принеси рюмки.

Юра достал из шкафа несколько бокалов и две или три рюмки. Галина и Андрей отказались от водки, сославшись, что они не пьют алкоголь вообще.

– Я хотел сказать, что я первый раз на Монблане и пошел бы еще раз, – начал было говорить Юра.

– Подожди! Вчера мы потеряли Сашу, пусть мы мало его знали, но он был в нашей команде, – сказал я. – Я предлагаю выпить за… Пусть эта гора ему будет пухом.

Мое предложение получило молчаливую поддержку.

Я вышел на улицу, а все остальные продолжили общение на свои, волновавшие их темы. Но в этих разговорах об Александре не было больше сказано ни слова. Все словно замкнулись в себе и шутливыми фразами, которые изредка прорывались в их высказываниях, пытались защитить свое сознание от случившегося. Словно боялись напомнить, боялись сказать в чем каждый из нас виноват.

Думаю, можно винить абсолютно всех… Можно винить себя, как туристов, опрометчиво позарившихся на невысокую стоимость восхождения и согласившихся идти на вершину Монблана с высокими рисками. С рисками выше, чем могли бы предложить лицензирванные гиды. Можно винить власти Франции за слабый контроль туристической деятельности в долине Шамони. Можно винить организаторов туристического клуба «Кулуар» за неопытность их гидов. Да, кого угодно… Но в итоге, такая вина в той или иной степени равномерно распределяется на каждого.

Безусловно, основную долю ответственности должны нести проводники (гиды), цель и призвание которых обеспечивать безопасность клиентов, за счет которых они зарабатывают деньги и кормят себя и свои семьи. Но нужно думать и самому куда и зачем ты идешь… Хочешь ли ты летать, смотря с вершины горы? Или это только иллюзия простоты и легкости, а на самом деле – тяжелый труд и постоянное балансирование между жизнью и смертью? Нужно задумываться и об этом, затаскивая свое тело на высоты, где человека никто и ничто не ждет…

Неля сидела в углу и молчала. Потом она скажет мне, что не смогла подняться в ту комнату, где ночевала в первые дни знакомства с нами и в которой ей пришлось спать в нескольких сантиметрах от Александра, где остались его вещи, где еще чувствовался его запах. Она попросила перенести свои вещи в мою комнату, откуда съехали Ростислав и Максим, поскольку я сам уже собирался переезжать в хостел, который ранее показала нам Марина.

Я попрощался с ребятами, и в глазах каждого увидел, что никто из этой группы больше никогда не встретится.

Через день я вылетел домой…

Возможно, я не прав. И все, что случилось на Монблане в июне 2018 года, должно было там и остаться. Но с самого момента трагедии с Александром мне казалось, что об этом должна узнать не только небольшая группа людей, которые были участниками этого восхождения, но и другие. Те, кому еще только предстоит идти в горы, кто еще только будет рисковать собой, своей жизнью, любовью своих жен, непонимающими взглядами детей и бессонными ночами своих матерей.

Конечно, отношение к человеку, Александру, ко мне самому и всем другим участникам восхождения, доверившим себя, свое здоровье и жизнь людям, называющим себя профессионалами, и которые не смогли поступить предельно правильно, вызывает много вопросов, на которые, к сожалению, в этой ситуации мы уже не найдем ответы.

Уже находясь в России, я узнал, что после трагедии с Александром 14 июля власти Франции ограничили доступ к вершине Монблана по тому классическому маршруту, по которому мы поднимались на гору. Как сообщалось в новостях, причиной этого явились переполненность маршрута и высокий риск опасности. Ограничение было установлено на восемь дней и в дальнейшем продлено до первого августа 2018 года. Потом восхождения возобновились. Никто не хотел терять деньги…

К сожалению, статистика смертей на Монблане ужасает своими масштабами. Среди альпинистов эта гора не считается особо опасной для восхождения, однако, по какой-то зловещей иронии судьбы бьет рекорды по смертности. За историю восхождений, насчитывающую более двух веков, склоны Монблана унесли жизни нескольких тысяч альпинистов – цифра, до которой далеко даже Эвересту.

Послесловие

Смерть – это не самое худшее, что может произойти с человеком.

Платон

10 сентября 2018 года в Николаевской церкви в Черновцах попрощались с Юрием и Светланой и их детьми – годовалой дочерью и сыном двух лет. Это была семья Бугай. Их похоронили на местном кладбище.

Тремя днями ранее, 7 сентября, семья Бугай возвращалась с отдыха в Буковеле. Вблизи города Коломыя Ивано-Франковской области Украины они попали в смертельную аварию.

35-летний Юрий Бугай за рулем Renault Megane, двигаясь по объездной дороге, выехал на полосу встречного движения. Там столкнулся с микроавтобусом Mercedes-Benz 316, которым управлял 39-летний житель Закарпатской области. Семья Бугай погибла на месте. Семеро пассажиров микроавтобуса получили травмы.

Такое сообщение я прочитал на информационном ресурсе ru.molbuk.ua[9]. Немного полистав новостные страницы, я узнал, что Юрий Бугай был мне ровестник и служил пономарем в местной церкви. Из всех родственников у Юры осталась только сестра, а у его супруги – только мать.

Я никак не хочу комментировать это трагическое событие, но… идея написать эту книгу возникла у меня сразу же после гибели Александра Гуляева 27 июня 2018 года на Монблане. Первые строки книги были записаны в блокнот непосредственно после спуска с горы, в шале, в котором жила наша группа.

Сейчас, когда не стало и Юры и тем более его семьи, очень сложно завершать это повествование событий июня 2018 года во Франции. И сложность не в том, что я могу оказаться не прав (я написал так, как это действительно было, как я это видел тогда и вижу, и продолжаю чувствовать сейчас). Есть моральная сложность, связанная с тем, что человека, который мог бы быть оппонентом и как-то защищать себя, больше не существует. Ему нечего больше сказать, нечего возразить.

С одной стороны, высказывая свое мнение относительно произошедшего, я невольно свожу к тому, что в смерти Александра Гуляева виноват только один конкретный человек – Юра Бугай. И только в последней главе пытаюсь развеять облако ответственности за трагедию на всех, в том числе на самих себя, снизив степень его (Юрия) индивидуальной ответственности. Не знаю, где баланс… Если прочтете, найдите его сами…

Но размышляя, является ли такое «случайное» стечение трагических обстоятельств 27 июня и 7 сентября 2018 года действительно случайным или все же закономерным, не прибегая к мистике, решите сами… куда вы идете и зачем…

Берегите себя!

Горы имеют власть звать нас в свои края,
Там навсегда остались лежать наши с вами друзья.
Тянутся к высоте люди большой души,
Не забывайте тех, кто не пришел с вершин…

Анатолий Букреев

В память об Александре Гуляеве – одном из участников коммерческого восхождения на Монблан в июне 2018 года, о человеке, взошедшем на гору, но не вернувшемся с нее обратно…

Примечания

1

Интервью с Линдой Уайли – http://www.elbrusrace.com/en/news/272-linda-wylie-about-anatoli-boukreev (открытый ресурс).

Вернуться

2

https://ru.wikipedia.org/wiki/Вертикаль (фильм) (открытый ресурс).

Вернуться

3

https://www.stihi.ru/2006/12/29-2379 (открытый ресурс).

Вернуться

4

В августе 2017 года муниципалитет Сен-Жерве-Ле-Бен (Верхняя Савойя) своим постановлением установил перечень обязательного минимального снаряжения для лиц, пробующих совершить восхождение на Монблан.

Вернуться

5

http://wiki.risk.ru/index.php/Монблан (открытый ресурс).

Вернуться

6

Интервью с Анной Пиуновой – http://www.russianclimb.com/russian/russian_library/denis_mountainru.html (открытый ресурс).

Вернуться

7

https://ru.wikipedia.org/wiki/Церматт (открытый ресурс).

Вернуться

8

https://ru.wikipedia.org/wiki/Маттерхорн (открытый ресурс).

Вернуться

9

https://ru.molbuk.ua/chernovtsy_news/155773-smertelna-dtp-u-kolomyyi-scho-vidomo-pro-simyu-zagyblykh-z-chernivciv.html (открытый ресурс).

Вернуться