Александр Лукшиц
Авось да Небось

У ленивого и крыша течёт,

И печь не печёт.

Авось да Небось и их трудолюбивый гость.

Далеко – далеко за семью горами, за семью морями, на сосновой поляне в самом центре дремучего леса жили – были два брата: Авось да Небось. Когда на улице шёл дождь, у ветхой избушки, где ютились братья, протекала крыша и вода заливала предметы домашнего быта, а иногда и самих хозяев, которые только и делали, что по целым дням лежали.

Старший брат Авось отлёживал бока на высокой белокаменной печи и обыкновенно развлекал себя тем, что с огромным усердием ловил мух или же весь день напролёт дремал. Изредка ему снились кошмарные сны, и тогда он храпел, да так громко, что раскатистые звуки разносились далеко за пределы леса и пугали всех, кто находился поблизости. И люди, и звери разбегались в благоговейном страхе кто куда, да лишь бы подальше. Даже птицы боялись летать неподалёку и облетали избушку за версту. Между прочим, в царстве пернатых поговаривают что, однажды нашёлся один очень храбрый воробей, который не испугался громкого храпа и подлетел почти к самой избушке, однако вернувшись к своим сородичам, обнаружил, что совершенно оглох.

Младший брат в отличие от старшего полеживал на мягкой пуховой перине в широкой старинной кровати укрывшись потрепанным одеялом. Его любимым занятием было наблюдать сквозь дыру в крыше за бегущими облаками. Часто Небось пытался сосчитать облака, однако все время засыпал, так и не сумев ни разу досчитать до ста. По обыкновению спал он, мирно посапывая и сладко улыбаясь, ведь снились ему одни только молочные реки и кисельные берега.

Жили братья, как самые настоящие затворники, питались одним только ржаным хлебом. Хлеб этот был необычным, а самым что ни на есть волшебным: отломаешь краюху, глядь, а на ее месте уже новая вырастает. Чудеса, да и только! Уже много лет никто их не посещал и из дома они никуда не выходили. Да и вообще о том, что нужно подниматься с належанных мест куда-то идти, что-то делать у них и речи быть не могло. День-деньской они молча лежали на одном месте, а когда заговаривали друг с другом, то разговор у них всегда переходил в жаркий спор.

– Кажется, дождь будет, – говорил Небось глядя на сгущающиеся тучи.

– Авось, да не будет, – не соглашался брат.

– Небось, будет, – настаивал на своем младший.

– А я тебе говорю, не будет! – кричал Авось.

– Будет!

– Не будет!

И если, не начинался дождь, обыкновенно спор у них растягивался до тех пор, пока охрипшие, утомленные от долгой стычки оба брата не засыпали.

Случилось так, что однажды осеннею порой заблудился в лесу молодой охотник. После долгих блужданий под самый вечер вышел он на лесную опушку. Смотрит – избушка стоит, да только свет в окошке не горит, точно хозяев дома нет. Постучался охотник в дверь и прислушался, а из-за двери голоса доносятся:

– Слышал? Кажись, стучится кто-то. Авось к нам гость пожаловал?

– Ха! Гость? Быть того не может. Небось, это ветер разгулялся…

– А я тебе говорю, стучал – человек!

– Ветер!

– Человек!

– Ветер!

Долго бы еще спорщики пререкались, да охотник двери отворил, заглянул в избушку, а там темно хоть глаз выколи.

– Эй, хозяева, вы бы хоть свечу зажгли, тьма непроглядная, – крикнул парень.

– Нет у нас свечки, – отозвался из темноты Авось.

Порылся охотник в заплечном мешке, огнивом искры высек, да свечу запалил. Загорелся дрожащий огонек и в избушке разом посветлело. Тогда осмотрелся он по сторонам, братьям в пояс поклонился и попросил у них дозволения гостем быть, на ночлег в избе остаться. Хоть и непривычно братьям было с кем-то кров делить, однако отказать они не посмели, к тому же, уж очень хотелось им с незнакомым человеком поговорить, да выведать, что в мире нового, да необычного. А охотник настолько устал за день от скитаний по лесу, что лег на дубовый сундук и тотчас уснул.

Проснулся он ранним утром от холода. Видит, а хозяева избушки тоже не спят, от холода зубами стучат. Вскочил парень на ноги, разделся по пояс и давай руками размахивать, ногами притопывать, разнообразные физические упражнения выполнять. Братья только широко рты пооткрывали и уставились на него изумленно, а гость им и говорит:

– Кто спортом занимается, тот силы набирается, да и от холода согревается. Присоединяйтесь хозяева скорей ко мне, вместе зарядкой займемся, вмиг про холод позабудете.

Авось и Небось переглянулись и рассмеялись:

– Вот еще зарядкой заниматься! Нет уж, нам и так хорошо! – отсмеявшись сказал посиневший Авось.

– Мы и под одеялом согреемся! – добавил теплее укутываясь Небось.

– Ну, как знаете, вам виднее, да только помните – под лежачий камень вода не течет.

Вышел парень на улицу, вдохнул полной грудью свежего воздуха и давай вокруг избушки круги наворачивать. Набегавшись вволю холодной водой из ведра облился, хорошенечко полотенцем растерся, и порозовевшим молодцом в избу воротился. Смотрит, а братья лежат под одеялами и трясутся, никак не согреются.

– Э, так дело не пойдет! – молвил охотник. Мой вам совет – поднимайтесь да за дело принимайтесь. Лежа, разве вы согреетесь?

– Всегда так грелись, авось и сейчас согреемся.

– Правда, братец! Небось, скоро солнышко выглянет из-за туч – вмиг потеплеет. Осталось только немного подождать.

– Зачем же ждать? Вы бы хозяева поднялись, да печь затопили.

– Легко сказать, да трудно сделать. Чем же мы печь растопим, если у нас дров нет? – хмыкнув сказал Небось.

– Отчего не нарубите? Лес ведь кругом.

– Еще чего! Кому охота по лесу рыскать, да топором махать. Авось и так холода переживем, – махнул рукой старший брат.

– Небось, переживем, – поддакнул младший.

Сердце у гостя было доброе, сжалился он над ленивыми братьями, отыскал в избе топор и в лес отправился. Целый день Авось и Небось слушали, как он поблизости дрова рубит: тук-тук, тук-тук, тук-тук. Звуки пляшущего в умелых руках топора мешали им уснуть и поэтому братья злились на человека решившего им помочь. Они не понимали, зачем он им помогает? Какое ему дело тепло у них в избушке или холодно? И не проще ли дремать, укрывшись одеялом? Тем более выглянуло долгожданное солнце, и воздух прогрелся. Зато вечером, когда охотник натаскал, целую гору нарубленных дров, затопил печь и принялся готовить пироги, когда по избе разнесся удивительный аромат Авось и Небось ощутили давно забытое чувство приближающегося праздника. Им стало так весело, что они сами того не осознавая покинули свои лежанки и стали нетерпеливо пританцовывать ежеминутно заглядывая в печь. Охотник лукаво поглядывал на них и улыбался. Вскоре приготовленные его усилиями пироги оказались на столе и братья сгораемые нетерпением хотели тут же накинуться на еду, однако гость остановил их.

– Не спешите, хозяева за пироги браться, сначала на мои вопросы ответьте, чем вы целый день занимались? Трудились ли вы? Заслужили свой кусок пирога?

Покраснели братья и головы опустили. Стало им очень стыдно, оттого что весь день они только и делали, что бока отлеживали и конечно кушать, не заслужили. А так хотелось испробовать хотя бы малюсенький кусочек, ведь они никогда не ели в своей жизни такую вкусную выпечку. Пироги манили их своим чарующим ароматом и они, не сдержавшись дружно заплакали, и стали наперебой просить у охотника прощения за свое ничегонеделание, обещали впредь не лениться и всегда за любую работу охотно браться, только пусть охотник их пирогами угостит.

– Хорошо! – согласился парень. – Только сперва вот что: задумал я на завтра за вашу крышу взяться. Совсем она у вас прохудилась, через дыры да трещины холодный воздух внутрь проникает, а при дожде вода протекает. Так не годиться. Нужно крышу чинить. Поможете мне?

– Поможем! – одновременно закричали братья.

– Тогда ладно, мойте руки и за еду принимайтесь.

Под присмотром тщательно помыв руки, они быстро уселись за стол и не успел охотник съесть первый кусок , как Авось и Небось мигом все пироги слопали и кряхтя от тяжести в располневших животах один на печь взобрался, а другой на кровати распластался. Лежат и дружно икают: ик-ик, ик-ик, ик-ик.

Подивился им охотник, пожал плечами, пожелал хозяевам «приятных сновидений» и спать лег. Проснувшись утром по обыкновению, сделал зарядку, умылся, а братья все спят.

– Просыпайтесь сони, – начал он их будить. Уже солнце давно встало. Хватит лежнем лежать, пришло время за работу браться.

Авось проснулся, потянулся, поглядел кругом и немного подумав, сказал:

– Нет мне дела до работы. Я вчера так сильно объелся, что сегодня с печи слезть не смогу. Авось, до завтра крыша подождет, – сладко зевнул и глаза закрыл.

– Правильно братец говорит, – подал голос из-под одеяла Небось. – Крыша от нас никуда не сбежит. Мы ее завтра починим, а сейчас после вчерашних пирогов двигаться тяжело.

Пытался гость хозяев образумить, однако – куда там! Братья и слышать о работе ничего не желали.

– Так уж и быть, – сдавшись, думал охотник. – Начну помаленьку сам крышу ремонтировать, а завтра они ко мне присоединяться.

Однако не тут то было. Выпал на следующий день погожий, солнечный день и Небось объявил молодому охотнику, что в такой прекрасный день хочет с дырой в крыше попрощаться, последний день в кровати полежать ничего не делая, на бегущие облака полюбоваться, да попытаться их всех сосчитать. Авось же проворчал, что желает пока крыша полностью не отремонтирована в последний раз мух наловить, а если повезет, то даже на новый рекорд замахнуться. Пришлось гостю опять одному трудиться.

На следующее утро разбудил охотник братьев и говорит:

– Спасибо вам, зато что приютили, однако пора мне домой собираться. Давайте прощаться.

– Как прощаться? А как же наша крыша? Одна дырка то в потолке осталась, – удивился Небось.

– Крышу я вам друзья починил, осталось только два гвоздя вбить. Вот вам каждому по гвоздю, принимайтесь за работу, а мне пора. Прощайте! – поклонился он в пояс братьям, вышел из избушки, дверь прикрыл и прислушался.

– Авось, полезешь на крышу свой гвоздь забивать заодно и мой прихвати да прибей, чтобы мне лишний раз с печи не вставать, – послышался голос старшего брата.

– Нет, братец! Небось, будет лучше, если ты гвозди забьешь. Тебе до лестницы добираться ближе, да и я молоток в руках никогда не держал.

– А я думаешь держал? Лезь ты!

– Нет, ты.

– А я тебе говорю – ты.

Покачал охотник головой и сказал: Авось да Небось – с работой всегда врозь. И пошел, куда глаза глядят, да лишь бы от братьев подальше.