Константин Костин
Подопечный

Монотонно гудя четырьмя моторами, самолет несся над рябью океана, все удаляясь и удаляясь от Города Башен. Позади оставался не только остров скагов. Там, над горизонтом, загородив собой половину неба, поднимался огненно-красный диск Ареса.

Впереди плыли облака. И там же, но еще дальше, за облаками, только гораздо ниже, находилась Терра и Кушнаташ – поселение чертей, где Швецова ждала награда. Нефиговая такая награда – целых двести пятьдесят золотых алтынов! Внушительная сумма по нынешним временам.

Практика поимки преступников… да и не только преступников – ханам, чтобы выдать ордер, не было необходимости доказывать факт преступления. Достаточно назвать имя и назначить награду. Таков скагаранский суд – бессмысленный и беспощадный.

Так вот, своим появлением институт охотников за головами был обязан сложным административно-территориальным делением Терры. Множество суверенных государств скучковались на одном клочке суши. И не потому, что на материке не хватает места – места навалом, но северная, причем – большая, часть континента занята инопланетянами, хотя им столько земли и не нужно. К востоку – Ничейные земли, которые потому и ничейные, что даром никому не сдались. А еще дальше – зловонные болота с гнусными плотоядными тварями – летающими медузами.

Впрочем, человечество жило вполне мирно, периодически чуть-чуть постреливая друг в друга… до Пограничной войны, когда постреливания переросли в полноценный и долгоиграющий вооруженный конфликт. Землянцы друг с другом, обычно, могли договориться. Другое дело – черти. Юрисдикция людей не распространялась на земли рогатых, а их Заветы Предков не действовали на территории безрогих. Еще и демилитаризованная полоса между нами. По идее, ношение оружия в этой полосе было запрещено, как краснокожим, так и землянцам, другой вопрос, что на нарушения этого соглашения со стороны частных лиц все срали большую кучу, а вот появление официальных властей – армии или милиции (если говорить про нас) или полиции (если говорить про НАШ) – означало объявление войны, которая и без того особо никому не была нужна, а после недавней Пограничной войны – тем более. Зачем воевать? Торговать надо! Гораздо прибыльнее!

Однако, Долг Крови – один из Заветов Предков, для скагов – дело святое. Это их устои, их образ жизни, их законы, которые черти пронесли через поколения. Покарать за малейший проступок, за любой неш – нарушение права частного характера. Это не просто право, но обязанность любого инопланетянина. Призвать к ответу за винеш – тяжкий, смертный грех – тем паче.

А как достать преступника, который свалил туда, где власть ханов не стоит ломаного гроша? Совершенно верно – назначить награду за злодея и быть уверенным, что за хорошие деньги его принесут в том виде, в котором пожелал заказчик. Хоть упакованным в разные пакеты, хоть обложенным укропом, с яблоком в заднице.

Позже эту практику переняли и люди. Потому что рогатые, совершая преступление на территории землянцев, спешили свалить к своим сородичам, зная, что те не сдадут. Не сдадут – за дешево. Или добровольно. Краснокожий краснокожего завсегда продаст по сходной цене. Мало того – еще и составит конкуренцию людям. В итоге со многими преступниками, когда их доставляли черти, вообще было непонятно, что делать – хоронить, или сдавать в металлолом – настолько они были нашпигованы свинцом.

Сам субъект, за голову которого была назначена невиданно высокая награда, сидел рядом с Олегом в кабине пилотов. Инопланетянин, обхватив голову руками, раскачивался, приговаривая:

– Скаги не летают… скаги не летают… скаги не летают…

Наемник потянулся к пистолету в кобуре, намереваясь успокоить груз хорошим ударом рукояти между рогов, но передумал. Мог переусердствовать, а заказчик был готов заплатить только за живого беглеца.

Собственно, в этом и заключалось отличие против обычной работой охотника за головами. Обычно заказчику хватало только головы. Весомое доказательство того, что цель ликвидирована. Ведь, как доказано наукой и проверено практикой, без головы не может жить ни человек, ни краснокожий.

Но тут рогатый требовался именно живым. Про целостность указаний не было, но что-то Швецову подсказывало, что чем целее будет субъект – тем меньше вероятность того, что премиальные будут урезаны.

А две с половиной сотни монет… давно не было таких заказов! С самой Пограничной войны. Ну и еще немного после – тогда хорошо платили за военных преступников, а преступником, в глазах правосудия скагов, был любой, за кого назначена награда. В последнее время попадались или мелкие воришки, за которых платили в пределах двадцати монет, или, в лучшем случае – убийцы, стоимость которых едва доходила до сотни.

Двести пятьдесят… что же такого учинил этот инопланетянин? Не иначе, как послал хана Кушнаташа по батюшке. И теперь тот желал заполучить обидчика живьем, дабы казнить самолично. Впрочем, не в правилах охотника за головами выяснять причину ханского ордера. Захотят – сами расскажут, а нет – так нет. На награду это никак не влияло.

– Что там бубнит твой подопечный? – поинтересовался пилот, не оборачиваясь.

Подопечный? Швецов улыбнулся. Подходящее определение.

– Швеллер, – произнес наемник.

– Швеллер? – переспросил летчик.

– Да, Швеллер, – автоматически кивнул Олег, прекрасно понимая, что авиатор не видит жеста. – Зовут его так.

– Швеллер! – хохотнул пилот. – Его маму, случайно, не Арматура звали?

– Ничтожный шуш! – взревел скаг. – Еще одно слово про мою мать, и я, клянусь Тилисом, Единым В Трех Ликах…

– Ты – что? – невинно осведомился Швецов, щелкнув клапаном кобуры. – Я думаю, без зубов твоя цена сильно не уменьшится…

Краснокожий, злобно стрельнув глазами, предпочел прикусить язык. У наемника не было никаких сомнений, что инопланетянин, хотя и молчит, но думает всякую фингю. К сожалению, чтобы думать, зубы не особо нужны.

Зато пилот впервые за всю дорогу удосужился обернуться, наградив рогатого насмешливым взглядом, полным превосходства.

Гидроплан БеС-66М – во многом хорошая машина. В прошлом – пассажирский БеС-66, из которого выкинули все лишнее – кресла, обшивку и теплоизоляцию салона, превратив его в грузовой самолет. Четыре поршневых радиальных 3000-сильных двигателя позволяли держать хорошую крейсерскую скорость. Помимо прочего эти авиалайнеры славились своей надежностью – ведь проектировались изначально именно как пассажирские суда и могли оставаться в воздухе, даже потеряв половину двигателей. Как шутили сами летчики, пара моторов у гидроплана вообще запасная.

Однако существенным их недостатком являлось то, что во всем самолете экипаж мог комфортно чувствовать себя лишь в относительно небольшой кабине пилотов. В грузовом отсеке на такой высоте, мало того, что было чертовски холодно, так еще и стоял невообразимый гул. А все из-за тех же самых хваленых четырех двигателей. В пассажирском варианте эти минусы нивелировались слоями тепло- и звукоизоляции, которая для груза не имела принципиального значения.

По этой причине и летчик, и оба пассажира, находились в кабине пилотов, в которой, за ненадобностью на грузовом судне, да и в целях экономии, убрали второго пилота, взвалив всю ответственность за перевозки на единственного воздушного волка.

Олег с огромным удовольствием переселил бы своего подопечного в грузовой отсек, ведь здесь, на высоте 6000 метров, скагу некуда деваться. Впрочем, как уже было отмечено, премия полагалась только за всего инопланетянина, целиком, от пяток и до кончиков рогов. Причем, по условиям ордера – за живого. Так что приходилось мириться с таким соседством. Да и, чего греха скрывать, созерцать воочию четверть тысячи алтынов – несравненно приятнее, чем осознавать, что денежки там – за переборкой. Пусть и рядом, но за переборкой. И пусть пока не в виде звонкой монеты, а в виде мешка мяса и костей, начинки для гроба, но они есть. А бабло – это штука такая, которая всегда лучше, когда оно есть, чем когда его нету.

Некоторое время все трое сохраняли молчание. Даже гул моторов, успевший стать привычным, не мешал услышать щелчки стрелок на "Луче" Швецова и рокот в желудке пленника.

Пошел третий час полета. Охотник за головами начал подумывать, что пора бы уже и перекусить и потянулся за рюкзаком, где, помимо прочего барахла, лежал контейнер с далмой, пара сэндвичей с мясом щитобрюха, помидорками и чесночным соусом и фляга виски, как вдруг авиатор смачно выругался и подался вперед, пристально вглядываясь во что-то вдалеке.

– У нас проблемы? – поинтересовался наемник.

Вместо ответа летун сдвинул на лоб фуражку, почесал затылок, и вернул ее на место. В кабине повисло напряжение. Даже краснокожий перестал раскачиваться, беспокойно прислушиваясь.

– Ну?

– Похоже на то… – кивнул пилот. – Смотри.

Он ткнул пальцем в три точки, вынырнувшие из облаков и быстро приближающиеся к БеС-66М.

Небо – это не пригородное шоссе, где путники снуют туда-сюда на машинах. И даже не океан, где сюда-туда снуют корабли. Грузовые, пассажирские. Даже, иногда – военные. Встретить на транспортном пути другое судно – обычное дело. А вот авиация… По маршруту из Города Башен на Терру на так уж и много летает. Тем более – тройками. Еще и в боевом построении. Встреча в воздухе не предвещала ничего хорошего.

И сомнения в "ничего хорошем" переросли в уверенность, когда три точки приблизились достаточно, чтобы опознать в них тройку БеС-1 – истребителей времен Пограничной войны.

Пираты!

Люди, которые умели и хотели убивать. И, возможно, имели на это определенные причины. Ветераны, преданные своей страной, ветераны, которым не оставили выбора.

Во времена Пограничной войны солдатам, сержантам, прапорщикам и офицерам были гарантированы определенные льготы. Причем немалые. Иначе – кто пойдет воевать? Воевать – это не только убивать, но еще и умирать. И как раз умирать мало кому хотелось.

Конечно, звучали красивые лозунги. Патриотизм. На войне без него никуда. Политруки толкали речи о коварном враге, вчерашнем друге – Новых Американских Штатах, которые поставили целью навязать новый мировой порядок, стать всемирным полицаем с кнутом в одной руке и пряником – в другой. Но каждый понимал, что там, по другую сторону линии фронта, продажные американские наймиты толкают точно такие же речи, очерняя благие намерения принести на Новую Землю мир и порядок с этой стороны.

Чтобы умирать – человеку нужно еще что-то, помимо эфемерного светлого будущего, которое уже на горизонте. К сожалению, горизонт – это воображаемая линия, удаляющаяся по мере приближения.

Потребовалось нечто более осязаемое, материальное, чем близкая эра светлых годов. И таковыми стал повышенный пенсион, денежные выплаты за награды, халявное жилье и бесплатные лекарства. Короче, как обычно – наобещали всем все. На деле – тоже, как обычно. Когда дошло до дела, оказалось – никому ничего.

Нет, определенный процент, конечно, получил обещанное. Но, ежу понятно, что этим процентом стали штабные офицеры, носившие камуфляж под цвет паркета. Остальным было даровано право трудиться на стройках разрушенных войной городов, но скаги оказались проворнее. Вернее – дешевле.

Ветераны, оставшиеся не у дел, поначалу охренев от такой несправедливости, начали возмущаться. А возмущение человека, которого само государство научило убивать, при наличии свободного оборота огнестрельного оружия – штука опасная. И, поскольку изъять у вчерашних героев гром-палки, наштампованные сотнями тысяч и миллионами в военные годы, не представлялось возможным, еще и каждый понимал, что перед тем, как сдать оружие, офицеры первым делом сдадут пули, то пошли по другому пути.

Уголовные дела на ветеранов штамповались в тех же количествах и с такой же скоростью, что и Калашматы вчера. У кого нашли дурман-траву, у кого того хуже – сигареты. Кто-то по синей лавочке бахнул в потолок, а кто-то в горячке обронил неосторожное слово про бабушку Генерального Председателя Совета. И все. Каторга полнилась военными. Пусть на год, пусть на полгода. Да хоть на месяц. Принципиально было лишить звания, наград и всего, что причиталось.

Кто посмекалистей – ушли в Ничейные земли, став работорговцами, охотниками за головами или просто занялись разбоем. Подобно Робин Гуду они грабили богатых, но, вопреки историческому примеру, ничего не раздавали бедным.

Другие угнали боевые самолеты, тоскующие на аэродромах без дела, и занялись не менее благородным промыслом – пиратством. Поначалу на самом жирном торговом пути – между Террой и Марининскими островами. Впрочем, в этом направлении часто передвигались большие шишки из Совета, которым приглянулись пляжи и пальмы островов, так что здесь джентльменов удачи выкурили очень быстро, усеяв дно океана обломками и трупами.

Остался один маршрут – с Терры в Город Башен. И, соответственно, обратно. Опять же возникла проблема – сперва добычи было меньше, чем самих пиратов, однако небесные всадники весьма успешно и эффективно разрешили вопрос, начав кромсать друг друга, восстановив баланс. Так что в настоящее время вероятность встречи с пиратами равнялась вероятности встречи с летающими мамонтами. То есть ровно 50/50. Либо встретятся, либо нет.

Понимали воздушные волки, что их дни сочтены? Несомненно, понимали. Становились ли они от этого менее опасными? Разумеется! Разумеется – нет! А вот более отчаянными и яростными – да.

Три истребителя заложили широкий вираж вокруг гидроплана и выстроились – два по бокам, а третий… третий, хотя и пропал из поля зрения, но однозначно обретался где-то неподалеку. Тот, что слева, покачал крыльями, перевалившись влево-вправо.

– Что это? – поинтересовался Швецов. – Чего он хочет?

– Понятное дело… – процедил сквозь зубы пилот. – Предлагает следовать за ним.

– А если мы не последуем?

– Это не то предложение, от которого можно отказаться, – ответил летчик, качнув крыльями в ответ.

– А куда это? Зачем? – осмелился спросить Швеллер.

– Понятное дело, – усмехнулся авиатор. – Где-то там, на островах, у них база. Нас немного пограбят, а потом, если повезет – продадут в рабство.

Наемник хотел было осведомиться, что будет, если не поведет, но передумал. И так понятно – к стенке поставят.

БеС-66М накренился, поворачивая следом за пиратским самолетом. Пластиковый контейнер с едой, который охотник за головами успел достать из портфеля, заскользил по металлу приборной панели и уехал в угол кабины.

– А что, мне это подходит, – улыбнулся краснокожий. – Рабство – не так уж и плохо…

– А мне – нет! – отрезал Швецов, выдергивая пистолет. – Оторвись от них.

– Да ты спятил? – возмутился пилот. – У них – истребители, БеС-1, у каждого по два 12,7-миллиметровых пулемета и по две 23-миллиметровых автопушки. А у меня – байдарка с крыльями. Единственный плюс – если грохнемся в море целиком – то не потонем. Потому что это говно не тонет. Но я бы на это не надеялся – они нас вмиг изрешетят!

– Ты это правильно заметил. У них – истребители, запас топлива органичен. А у нас – среднемагистральный грузовик. Долго нас преследовать не смогут. Давай, оторвись. Кем ты там на войне был? Истребителем? Бомбардировщиком? Давай, покажи класс, ас!

– Ха, истребителем…

Авиатор повернулся демонстрируя классный знак на груди – цифра "3" на синем фоне, окаймленная крыльями золотистого цвета.

– Транспортная авиация, тыловое обеспечение! – гордо произнес он.

– А ты попытайся… – наемник щелкнул предохранителем своего Mountain Vulture. – Или я тебя шлепну прямо сейчас и мы все гарантированно подохнем. Или попробуем оторваться.

– То особистом, что ли, был? – сощурился летчик.

– Так точно. Комиссар 3-го ранга.

– Шакал… – прошипел небесный всадник.

– Чего-чего? – переспросил охотник за головами, слегка оттянув затвор.

– Я говорю: есть только один выход! – воскликнул пилот, поднимаясь с кресла. – Ждите здесь.

– Только это я у тебя заберу…

Наемник достал из кобуры авиатора пистолет и убрал в карман разгрузки.

– Да на здоровье! – усмехнулся летчик. – Только за мной не ходите. А то ничего не выйдет.

Подмигнув, воздушный волк, скрылся в грузовом отсеке, впустив на несколько секунд в кабину гул двигателей, усиленный до рева, и свист ветра. А затем отрезал звуки герметичной дверью.

Олег, не торопясь убирать пушку, вернулся в свое кресло, с беспокойством поглядывая в иллюминатор. Ожидание тянулось мучительно медленно. Поначалу не происходило ровным счетом ничего, вдруг оба БеС-1, шедших по бокам от грузовика, завалились на крыло и разошлись в разные стороны. Что бы там такое не сделал летчик, но оно сработало!

– Эй, ша… землянец! – позвал черт.

– Я кому велел заткнуться?

– То, что горит эта лампочка – насколько плохо?

Звякнув наручниками, инопланетянин обоими указательными пальцами ткнул в панель, где и в самом деле горела красная лампочка. Швецов не особо разбирался в управлении самолетами, в приборах – тем более. Но он отчетливо помнил, что до того, как авиатор покинул кабину, эта лампочка не горела.

С растущей тревогой Олег приблизился достаточно, чтобы разобрать надпись под лампочкой: "груз. люк откр."

– Забери тебя Тилис, Единый В Трех Ликах! – воскликнул наемник.

Он рванул на себя дверь кабины пилотов, но с такой же поспешностью захлопнул ее. В грузовом отсеке гулял настоящий ураган, играясь со свободными стяжками, хлопая ими по обшивке и ящикам.

– У нас неприятности? – насторожился краснокожий.

Человек, вытянув шею, прильнул к иллюминатору. Там, внизу, далеко внизу, виднелся остров. А между ним и рубящим лопастями воздух БеС-66М белел купол парашюта.

– Вот тварь! Падла! Шуш! – выругался Швецов. – Он выпрыгнул!

– Как выпрыгнул? – удивился скаг. – Весь? Целиком?

– Нет, блин, по частям! Конечно – весь!

– Ну… ничего страшного! Теперь ты можешь лететь туда, куда хочешь!

Олег бросил на рогатого испепеляющий взгляд. Лететь, ха! Человек разбирался в самолетах ровно настолько, чтобы самому никогда не пытаться управлять самолетом. Летать он умел только в одном направлении – камнем вниз. Хотелось ответить подопечному что-то такое, язвительное, и, одновременно, унизительное.

Но не успел.

Грузовик вздрогнул, а крыло вспорола пулеметная очередь. Неизвестно, что подумали пираты, точно одно – им не понравилось, что кто-то из пассажиров покинул конвоируемый борт без разрешения. И хрен его знает, что там – в транспортнике. Он вполне мог быть начинен взрывчаткой, чтобы рвануть в самый неподходящий момент и, пусть незначительно, но проредить личный состав воздушных разбойников.

Выбора больше не было. Или истребители собьют БеС-66М, или грузовик разобьется при неумелой посадке – исход один. И с равными шансами. Но лучше умереть, пытаясь что-то сделать, чем безвольно ждать кончины. На все воля Тилиса, Единого В Трех Ликах.

Жалея, что мало играл в детстве в авиасимуляторы, Олег занял место пилота и подал штурвал от себя. Самолет нырнул вниз. Как раз вовремя. Трассеры прочертили огнем то место, где только что был один из четырех двигателей.

Поставив ноги на педали, наемник накренил самолет, рисуя дугу. Что-то ему подсказывало, что лучше грохнуться поближе к острову, чем в чистом море.

Преследователи не отставали. Одна очередь прошила фюзеляж, добавив отверстий в грузовом отсеке, а еще одна, все же, нащупала двигатель, из которого, вперемешку с черным дымом, полилось масло.

– Скаги не летают… скаги не летают… скаги не летают… – скороговоркой затараторил Швеллер, раскачиваясь в такт словам, обхватив голову.

Люди тоже не особо летают…

Самолет терял высоту с гулом, от которого закладывало уши. Бывший комиссар, конечно, хотел снизиться, но не настолько быстро. Он боролся со штурвалом, пытаясь выровнять машину, которую лихорадочно кидало то вправо, то влево. Запах гари проник в кабину. Впереди приближалась песчаная полоса побережья, но море снизу приближалось еще быстрее.

Кому-то может показаться, что вода – очень мягкая. В принципе, так оно и есть. Если войти в воду солдатиком с трамплина. Но отнюдь не на скорости в три с половиной сотни километров в час, увеличивающейся с постоянным ускорением свободного падения 10,3 метра в секунду. И это – каждую секунду!

Олегу снился замечательный сон. Словно он лежит на пляже, растянувшись на песке, дует свежий морской бриз, солнечные лучи, искрясь, отражаются в морских волнах. А рядом, в крошечном красном купальнике, лежит, придавив руку наемника к телу, шикарная, полногрудая блондинка. Нежно проведя языком по шее мужчины, она поцеловала мочку уха… затем легонько укусила… и вцепилась зубами в ухо со всей дури!

– Сдурела, что ли? – взревел Швецов.

Он вскочил на ноги. Пляж и море никуда не делись. Арес тоже висел над головой огромным красным диском. Чуть поодаль, на отмели, лежал разбитый гидроплан. Не было только блондинки. Однако боль в ухе была вполне реальная.

Охотник за головами хотел поднять левую руку, но та не повиновалась. Опустив глаза, человек обнаружил, что рука, заключенная кем-то в шину из обломков самолета, аккуратно забинтована и висит на перевязи. Похоже, перелом. Правой он нащупал предмет беспокойства – маленького крабика, вцепившегося клешей в ухо, рванул его и запустил обидчика в море. Даже у скагов не принято употреблять в пищу шанга, пока он не склеил ласты. Культура!

Кстати, на счет чертей…

Подопечного нигде не было видно. Олег хлопнул по кобуре, необычайно легкой. Пистолет, большой и мощный NAA Mountain Vulture, отсутствовал. Как и два запасных магазина в подсумках. Кто утащил гром-палку – и без того понятно. Конечно, Швеллер. Непонятно другое – почему он оставил наемника в живых? Да, еще и перевязал руку.

Отставной комиссар осторожно ощупал себя, но других повреждений не обнаружил. Хотелось пить. А вода, как и запасной пистолет с остальным снаряжением, и еда, и трофейное золото – все осталось в рюкзаке, который, похоже, утащил краснокожий. Предприятие становилось не таким выгодным, как показалось сначала. За двумя с половиной сотнями золотых монет предстояло еще раз побегать.

Правда, на этот раз на местонахождение рогатого красноречиво указывала вереница следов, уходящих вглубь острова и начерченная на песке надпись "не ходи за мной".

Наемник собирался воспользоваться советом с точностью до наоборот. Пойти, найти и поинтересоваться у беглеца странностями в его поведении. Вспомнив кое-что, Швецов засунул руку в карман и вынул реквизированный у летчика ПМ. В сравнении со "Стервятником" калибра .50AE – жалкая пукалка, но лучше, чем ничего.

Перевернув оружие, действуя только одной здоровой рукой, Олег большим пальцем надавил на кнопку фиксатора магазина. Все восемь патронов на месте. Похоже, черт просто не догадался обшмонать карманы землянца. Или не успел. Вогнав магазин, вставший на место с металлическим щелчком, Швецов убрал Макарова в карман и, игнорируя предупреждающую надпись, направился туда, куда уходили следы беглеца.

Хотя здравый смысл подсказывал, что лучше остаться у места крушения, ведь самолет будут искать и спасатели, обчистив трюм, точно не будут обшаривать остров в поисках выживших. Но четверть тысячи монет…

Шаги давались с трудом. Ноги тонули в песке, рука ныла, а солнце жарило голову. Перед грядой камней в конце пляжа наемник обернулся, бросив прощальный взгляд на останки гидроплана. Может, там осталось что-то полезное? Да нет, вряд ли. Скаг не мог не обшарить самолет, чтобы утащить с собой все, что можно утащить, и утопить или уничтожить все, что не смог упереть. Так требовала военная доктрина. Лишить противника ресурсов.

Сплюнув, Олег запрыгнул на валун, на другой, третий, и приземлился с обратной стороны. Вместо песка пошел каменистый грунт, но следы подопечного, пусть менее четко, но все еще читались. И вели они в сторону лесополосы. Отлично! Там тень и, скорее всего – вода! Не горькая, соленая, морская, а нормальная, вкусная, свежая, чистая, прохладная пресная вода, которая искрит на солнце, дожидаясь путника в каком-нибудь ручейке или роднике.

Постепенно шум прибоя стихал за спиной, а шелест листвы становился все громче. Последние несколько сотен метров охотник за головами бежал. Солнце палило просто нещадно. Пот валили градом. А живительная тень деревьев была так близко…

Очутившись под зелеными кронами, пыхтя, как паровоз, Швецов прислонился к шершавому стволу и сполз на корточки. В полутьме рощи в самом деле было гораздо лучше!

– Счастье-то какое, – пробормотал бывший комиссар, переводя дух.

Плюхнувшись на задницу, человек стянул ботинок и постучал им по дереву, вытряхивая песок с пляжа. Стук разнесся по всему лесу гулкими ударами. Олег приготовился услышать возмущенные крики птиц, но ответом стала тишина. Кто-то спугнул пернатых жителей намного раньше и все еще находился здесь, не давая хозяевам вернуться в свою вотчину.

– Вот дебил! – выругался наемник.

Выпустив из руки обувь, он потянулся к карману, за Макаровым, но не успел. Нечто большое и тяжелое набросилось на Швецова прямо с дерева, под которым расположился мужчина. Охотник за головами завалился на бок, как раз на поврежденную руку, стиснув зубы от боли. Напавший добавил ударом кулака по ребрам, сбивая дыхание. В глазах помутнело от недостатка кислорода, а следующим, что увидел Олег, был его же собственный хромированный Mountain Vulture, правда с другой, непривычной стороны – со стороны дульного среза. Поверх мушки на поверженного противника смотрел Швеллер.

– Землянец, – прошипел инопланетянин. – Тебя читать в школе учили? Я ж тебе написал, чтобы не ходил за мной!

– Ты написал не ходить за тобой, но не написал, что это послание – для меня, – усмехнулся человек.

– Если видишь перед собой нечто, похожее на гору, то перед тобой, скорее всего – гора, – процитировал Заветы Предков черт. – Думаешь, на этом острове много желающих идти за мной?

– Я вижу, с чувством юмора у тебя совсем плохо…

– А… юмор? Это когда смешно, да? – широко улыбнулся заостренными зубами рогатый. – Когда я был маленький – я отрывал шушам крылья и бросал их в костер. Вот смеху-то было! Хочешь, прострелю тебе вторую руку и посмеюсь, глядя на то, как ты будешь одевать свой ботинок?

– Зато у меня останется две ноги, чтобы дать тебе хорошего пинка, – заметил наемник.

– Я еще раз повторяю, землянец: не надо ходить за мной. При следующей встрече я, клянусь Тилисом, Единым В Трех Ликах, застрелю тебя.

Олег хотел было что-то возразить, но не успел. Рукоять его же собственного пистолета опустилась человеку на голову и он в очередной раз провалился во тьму.

Швецов очнулся на закате. Башка трещала так сильно, что даже боль в руке ушла на второй план. Во рту горело от жажды. Охотник за головами с трудом разомкнул слипшиеся губы и пошевелил сухим языком.

Пить! Больше всего на свете, больше всего в жизни хотелось пить. Все мысли крутились вокруг глотка воды. Хотя бы чайной ложки воды. Олег был готов осушить океан, если б тот был пресным.

Мужчина хлопнул по карману, нащупывая пистолет. Макаров все еще был на месте. Инопланетянин точно не мог оставить оружие землянину. Похоже, просто забыл, что наемник забрал гром-палку у пилота.

Бывший комиссар пошарил рукой в поисках ботинка и наткнулся на нечто круглое и волосатое. Плоды шук-шук! Практически безвкусные, но с очень сочной мякотью, состоящей из воды на 95%.

Какой странный скаг! Мало того, что не убил человека, так еще и делает все возможное, чтобы преследователь выжил.

Швецов ударил плодом по дереву, раскалывая скорлупу, и с наслаждением вгрызся в едва розоватую мякоть, утоляя жажду. Шук-шук еще не успел созреть и косточки с легкостью перемалывались зубами. Кажется, даже голова стала меньше болеть.

Олег натянул ботинок, не завязывая, заправил шнурки, и задумался. Не ходить за рогатым? А куда еще идти? К разбитому самолету? А смысл? Сколько его будут искать спасатели… и хорошо еще, если первыми не найдут гидроплан пираты.

Идти за краснокожим? Не факт, что он не устроил еще одну засаду. Или попытался оторваться, имея приличную фору? Рискнет ли черт идти по джунглям ночью? Человек посмотрел на небо. Пока не взошли луны идти не имело смысла. Но света Луны, Урала и Челябы хватит даже ему, землянину. У скагов зрение гораздо более острое. Говорят, они видят даже в инфракрасном спектре.

Да и другого выхода не было. Инопланетянин, похоже, точно знал, куда направляется. Не для того наемник бегал по всему Городу Башен, чтобы теперь упустить такую добычу. Хотя награда, с учетом потерь, перестала быть такой выгодной. Тут хотя бы по нулям разойтись…

В ожидании восхода лун Швецов расколол второй плод и прикончил его. Остался последний. Теперь хотелось есть. Охотник за головами с сожалением вспомнил свой контейнер с обедом, плывший, сейчас, небось, где-нибудь по волнам океана. Планировалось, что в это время Олег и его подопечный уже будут на Терре, на полпути к Кушнаташу.

Как стало достаточно светло, мужчина поднялся на ноги, попрыгал, чтобы убедиться, что ничего из снаряжения не звенит, поморщившись от боли в голове и руке при каждом скачке, и направился туда, куда по его представлениям ушел скаг.

Хотя человек и пытался регулярно сверяться с лунами, кажется, все же, слегка запетлял. Не мог быть остров настолько большим! Оттуда, сверху, из иллюминатора гидроплана, кусок суши выглядел совсем маленьким. Кусочком.

На рассвете Олег услышал журчание воды. И это не был шум прибоя – вовсе нет. Поток перекатывался по руслу, шаля волнами, играя эхом среди деревьев. Вода, пресная вода, оказалась как нельзя кстати. Последний плод шук-шук охотник прикончил еще… может быть, час назад. Или все два. В темноте землянин потерял счет времени, а "Луч", выковырянный из-под перевязи, представлял собой жалкое зрелище – стекло разбилось вдребезги, а корпус согнулся почти пополам от сильного удара. И, едва до ушей наемника донесся вожделенный звук – он сразу скорректировал курс, направившись точно к источнику.

Речка… даже не речка, а широкий ручей пробирался через валуны и корни деревьев, бурля белыми барашками на волнах. Наученный жизнью, что главное – это осторожность, Швецов, несмотря на манящую влагу, затаился в листве и некоторое время наблюдал за протокой. Если беглец задумал устроить засаду – лучшего места и не сыскать. Удостоверившись, что он здесь находится в гордом одиночестве, землянец, сомкнув ладони лодочкой, набрал ледяной воды и понюхал ее. Похоже, пресная. Окунув палец, человек облизал его, а в следующую секунду уже припал губами к источнику, лакая прямо из ручья, как какое-то дикое животное. Лакал до тех пор, пока виски и горло не начало ломить от холода.

– Вот это счастье, – прохрипел землянин, переводя дух.

В очередной раз пришла мысль о еде. К сожалению, никого, кроме птичек, в окрестностях не наблюдалось, и Олег уже начал прикидывать, насколько реально снять дичь из короткого ствола трофейного Макарова, как ветер донес звук выстрела. И еще два.

Три быстрых выстрела – сигнал, который знает каждый охотник. Призыв о помощи. Более того – наемник узнал оружие, которое использовал неизвестный. Голос, который он узнал бы из тысячи – его собственный NAA Mountain Vulture калибра .50AE.

Голод мигом отошел на второй план. Да, признаться, в желудок, полный воды, вряд ли бы вошло еще хоть что-то. Рванув из кармана ПМ, мужчина устремился туда, откуда слышалась пальба.

Инопланетянин не унимался. Он бахнул еще три раза. Забыв про осторожность, Швецов припустил во всю прыть. С такой скоростью краснокожий расстреляет все патроны, а один патрон обходится в два рубля с полтиной!

Продираясь сквозь заросли, охотник за головами добрался до окраины ярко-зеленой, идеально ровной, словно подстриженной по линейке, поляны. Он уже занес ногу, чтобы ступить на опушку, но вовремя сообразил, что черт не просто так торчит по пояс в зелени. Слепое болото!

Желая удостовериться в своей догадке, Олег поддел носком ботинка ком земли и направил его в траву. Комок грязи с громким бульком пропал из вида, едва встретившись с зеленой гладью.

– А, вот и ты наконец… – произнес рогатый, обернувшись на всплеск.

– Ты чего шумишь? – поинтересовался преследователь.

– Ну… может, услышит кто?

– Я вот услышал. Легче стало? – ехидно усмехнулся наемник.

– Стало, – поспешно кивнул беглец. – Вытащи меня, а?

– Так ты, кажется, говорил не ходить за тобой? – произнес землянец, присаживаясь на торчащий корень. – Обещал пристрелить…

Швеллер дернулся, но сразу ушел в болото еще сантиметров на десять. В его положении лучше не трепыхаться…

– Я – хозяин своему слову! – с гордостью заявил скаг. – Захотел – дал, захотел – обратно взял! Вытащи меня!

– Пистолет! – потребовал человек.

– Что – пистолет?

– Мой пистолет. Кидай сюда.

– Нет у меня твоей гром-палки, – ответил инопланетянин. – Я его… уронил! Клянусь Тилисом, Единым В Трех Ликах!

– Жалко… – вздохнул Олег. – Придется нырять за ним.

– Мне?

– Ну не мне же!

– Это не честно! – завопил краснокожий. – Я перед этим два раза не хотел тебя убивать! А ты не хочешь меня спасти! А как же Долг Крови?

– Пистолет, – спокойно повторил охотник за головами.

– Шанг, шихаваш… – процедил сквозь зубы рогатый.

– Что?

– Сейчас, говорю…

Запустив руку за пазуху, черт извлек блестящую хромом пушку и метнул ее преследователю. Мужчина поймал оружие, утопив кнопку на боку рукоятки, достал магазин, проверяя наличие патронов, затем, перехватив пистолет левой рукой, оттянул затвор. Все в порядке. Швеллер даже успел перезарядить!

– А теперь назови мне хотя бы одну причину, почему я не могу…

Мужчина замолчал, подбирая слова. Хотелось сказать что-то такое… красивое, патетичное, как герои фильмов, но в голову ничего не приходило. К счастью, скаг и так все понял.

– Я могу назвать даже не одну причину, а двести пятьдесят! Блестящих, круглых, золотых причин!

– Тут ты прав… – неохотно согласился Олег.

Было огромное желание оставить скага подыхать в болоте, но две с половиной сотни алтынов… опять же – любопытство. Наемнику было еще чертовски интересно, чего такого учинил инопланетянин, что за его голову назначили столь высокую награду? Наступил на ногу какому-то хану и увернулся, когда хан плюнул в спину в ответ? И почему краснокожий не убил Швецова, когда ему представилась такая возможность, причем дважды? Конечно, охотник хотел расспросить обо всем подопечного, пока он находится в столь не способствующем для лжи состоянии, но то самое состояние стремительно ухудшалось – рогатый ушел в болото уже по грудь. Еще немного, и допрашивать будет некого.

Вернув пистолет в кобуру, человек уперся плечом в молодое деревце и, кряхтя, наклонил его над зеленой гладью. Когда ветви оказались над головой беглеца, черт ухватился за них. Землянин ослабил давление на ствол и трясина, неохотно, с разочарованным чавканьем, словно голодный зверь, выпустила свою жертву. Инопланетянин, вымазанный тиной, словно черт, влекомый силой упругости природной пружины, перенесся на берег.

Не давая жертве опомниться, мужчина нащупал в карманах краснокожего свои же наручники и застегнул их на запястьях подопечного. Теперь никуда не денется.

– Вот спасибо, – саркастически усмехнулся скаг, дернув закованными руками.

– Не за что, – автоматически ответил Олег.

Хотя и в самом деле – не за что.

– Землянец, а у тебя нет водички? Попить?

– Так у тебя моя флага на ремне висит…

– Она пустая, – признался краснокожий.

– Пустая? – удивился Швецов. – В паре шагов отсюда ручей. Пойдем, наберем.

– Пить? Из ручья? – ужаснулся рогатый. – Землянец, похоже, Тилис, Единый В Трех Ликах, лишил тебя разума! Нельзя пить из ручья!

– Это еще почему? – насторожился наемник.

– Ну… туда же рыбки… писают и какают! – смущенно пояснил черт.

– Что? – удивленно взревел человек. – Рыбки? Писают и какают? Да твои предки полвека назад жили в пещерах, пили из лужи, ходили в звериных шкурах и срали в уголочке, а тебе вода из ручья – рыбки писают и какают? А ты, часом, не зажрался, черт?

– Это расистская точка зрения, – вздохнул инопланетянин. – Вы, землянцы, дали скагам культуру, прогресс, технологии, а теперь не желаете нести ответственность! Землянцы и скаги пытались жить в мире, пока вы не показали свою истинную сущность! Вы можете только убивать! И даже создаете гром-палки, специально, чтобы вести долгие и кровопролитные войны. Ты думаешь, я не знаком с вашей историей? Ошибаешься! Очень хорошо знаком! У первых землянцев – Адама и Евы, было два сына – Каин и Авель. И Каин убил Авеля. Так от кого пошли все землянцы? От Каина! От убийцы!

– Ненавижу расистов… – прошипел Олег. – Ненавижу даже больше, чем чертей!

Он бы хотел ответить что-то более содержательное, но, к сожалению, очень плохо знал историю Старой Земли. Не до того было. Швецов, вместо истории, предпочитал учиться убивать всеми доступными способами. А потому понимал, что очень скоро, скорее, чем хотелось бы, единственным его аргументом во всей дискуссии будет "ты дурак, потому что дебил", что, конечно, не являлось достаточным для обоснования свой точки зрения.

Вместо этого наемник погладил рукоять Стервятника, приятно оттягивающего кобуру, и рогатый, не упустивший этот жест, в очередной предпочел заткнуться. Все же, оружие – это весомый аргумент в любом споре. И не только в споре, даже в скагаранском покере, в котором Кольт сорок пятого калибра бьет четырех тузов.

– Не нравится пить из ручья – пей из болота, – отрезал человек, снимая с ремня краснокожего свою флягу. – А я пойду к ручью.

– Видимо, такова воля Тилиса, Единого В Трех Ликах, – согласился инопланетянин. – Пойдем к ручью.

Подопечный не оказался вовсе бесполезным грузом. Каким-то чудом он умудрился отыскать съедобные ягоды и гнезда с яйцами ночной хохлатки, которые зажарили на камнях там же, у источника. Черт утверждал, что может даже снять птичку из Mountain Vulture. Учитывая остроту зрения краснокожих – вполне вероятно, но кто бы доверил ему гром-палку? Не говоря уже о том, что при таком калибре от птички остались бы только клюв, лапы и хвост.

Зато скаг прочел лекцию о вреде холодной пищи для поджелудочной железы. Он уже совсем освоился и со стороны казалось, что два лепших кореша выбрались на пикник. Если бы один не был в наручниках, а второй не хватался за кобуру при каждом резком движении рогатого. Хотя и к пистолету Олег тянулся все реже. Возможно, хитрый черт и ставил перед собой цель – усыпить бдительность охотника. Отчасти – успешно.

– Слушай, Швеллер, а почему у тебя такое странное имя – Швеллер? – поинтересовался человек.

– Почему странное? Нормальное имя. Отец услышал красивое землянское слово и назвал меня так.

– А как у тебя отца звали?

– Не скажу!

– Да ладно тебе, брось! Колись уже!

– Шифер, – нехотя ответил инопланетянин.

– Как-как? – переспросил, не веря своим ушам, Швецов.

– Шифер, – повторил скаг.

– Шифер… – расхохотался наемник. – Ой, я не могу… Шифер и Швеллер! Твою маму точно звали Арматурой!

– Землянец! – резко вскричал рогатый. – Я молю Тилиса, Единого В Трех Ликах, чтобы он дал мне сил сдержаться и не сотворить винеш! Я перед этим два раза не хотел тебя убивать, и только один раз – хотел!

– Кстати, да! Ты два раза мог убить меня. Так почему не убил?

– Во-первых, – черт загнул палец. – Мне кажется, что землянцам не нравится, когда их убивают. А, во-вторых, убийство – это винеш, тяжкий грех. А я живу по Новым Истинам, а не по Заветам Предков. И у нас считается, что попасть в Страну Вечного Солнца может лишь тот, кто вел праведную жизнь. Лишь тот скаг, шу жизни которого перевешивает неш.

– Вот оно что… – протянул Олег. – Так за тебя потому назначена такая награда? По религиозным причинам?

– Нет. Я сотворил винеш. По Новым Истинам это вообще даже не неш, но по Заветам Предков это винеш.

– Ты не подумай, что я всегда интересуюсь… большей частью мне глубоко насрать, за что ханы выдают ордер. Мое дело – принести голову и получить деньги. Но ты меня в самом деле заинтриговал. Почему тебя ищут? И почему живым? И почему за такие дикие деньги?

– Я не хочу говорить про это… – отмахнулся инопланетянин. – Землянец, а, может быть, ты меня отпустишь? А я тебе дам пятьсот золотых… нет! Даже тысячу!

– Извини, но нет, – покачал головой охотник за головами. – Есть слово на буку "Р" – репутация. И для человека моей профессии она в самом деле многое значит. Кто со мной будет работать, если узнают, что я отпускаю тех, на кого выдан ордер?

– За деньги! – напомнил Швеллер.

– Ну не бесплатно же!

– Да я никому не расскажу! – заверил краснокожий. – У тебя есть сайт? Хочешь, я тебе положительный отзыв оставлю? Могу даже написать, что ты меня убил и я умер в страшных муках! Тысячью смертей!

– Абсолютно исключено, – покачал головой Олег.

– Стоило попытаться, – вздохнул скаг.

Прислонившись к дереву, черт достал из кармана серебряную губную гармошку с накладками из кости и затянул заунывную мелодию, провожая второй день, проведенный на острове. Человек некоторое время молча слушал музицирование рогатого, как вдруг его осенило.

– Постой, откуда она у тебя?

– Из твоего рюкзака, – ответил Швеллер, прервавшись на пару секунд.

– А… а где мой рюкзак?

– Там, на берегу.

– То есть ты нашел мой рюкзак, достал гармошку, и оставил его там?

– Ну… не только гармошку, – признался подопечный. – У тебя там были еще пирожки… очень вкусные пирожки! Спасибо, кстати.

– Ты хочешь сказать, что достал только гармошку и пирожки, а свое золото оставил там? – проговорил землянин, не веря своим ушам.

– Ну да. Я ж написал на песке: "не ходи за мной". Я думал, что ты найдешь золото, успокоишься и не будешь меня искать.

– Думать надо меньше, а соображать – больше! – прорычал мужчина.

Сам дурак! Стоило обыскать пляж, а не пускаться в погоню. Решив, во что бы то ни стало, вернуться утром к океану, Олег поудобнее устроился на траве и задремал.

Так Швецов совершил вторую ошибку. Первую – когда взялся за исполнение ордера с живой целью. Перед такой наградой было просто невозможно устоять! И вторую – когда не приковал беглеца к чему-нибудь. Все же инопланетянин смог усыпить бдительность человека!

Проснувшись от яркого солнца, бившего прямо в глаза, бывший комиссар плеснул себе в лицо воды из ручья и только после этого отметил, что кобура стала необычайно легкой. В очередной раз. Застыв, медленно, словно боясь спугнуть кого-то, землянин протянул руку к кобуре… так и есть! Пустая! Скаг, конечно, тоже испарился!

– Вот дебил! – выругался наемник, хлопнув себя по лбу.

Слишком привык к тому, что подопечные на обратном пути уже никуда убежать не могут. Поразмыслив немного, куда двигаться – за рюкзаком на пляж, или в противоположном направлении – за беглецом, Олег выбрал второе. В конце концов, это – малонаселенный остров! Куда рюкзак денется? Набрав полную флягу воды, охотник пошел по примятой траве, обозначавшей маршрут краснокожего.

Окутанный облаками водяной пыли, к острову приближался Sea Ranger. Огромное, тяжелое судно на воздушной подушке, обогнув остов гидроплана, разметав песчинки, вышло на пляж. На рулях, позади трех винтов, сверкающих невидимыми дисками, красовалась узнаваемая эмблема – оскаленный череп с парой Калашматов крест-накрест. Пираты!

Рыкнув мотором, винты на корме замедлили вращение, постепенно приобретая сперва зыбкие, а после – все более стойкие очертания. Юбка сдулась и корабль лег на песок.

– А ты говорил – вдребезги, – кивнул на полузатопленный БеС-66М капитан, обращаясь к стоящему рядом с ним на мостике пирату. – Никакими дребезгами и не пахнет! Найдем еще, чем поживиться!

– Говорю тебе – я там, в кабине, видел черта… – ответил разбойник в летной куртке.

– Черти не летают! – перебил его командир.

– И я про то. Если уж черти начали летать – я ничему не удивлюсь.

Из утробы "Морского рейнджера" на берег высыпали бандиты. Немного – десятка полтора. Некоторые в истертой военной форме без знаков различия, другие – в гражданском. Еще двое вытащили надувную лодку и подключили насос, довольно заурчавший электромотором с жадностью заглатывая воздух из атмосферы и запихивая его в резиновые баллоны.

Грабители рассредоточились по берегу. Некоторые даже сняли ботинки, чтобы насладиться теплым песком. Все лучше, чем трястись в консервной банке по волнам.

Их беспечность имела веские основания – никто не думал, что в разбитом самолете кто-то мог выжить. Грохнуться с такой высоты! Дело за малым – достать уцелевший груз, перевезти его на судно и свалить в ожидании новой добычи.

– Командир! – неистово завопил один из пиратов.

Главарь, успевший раздеться и по пояс войти в воду, намереваясь окунуться, лениво повернул голову. К нему со всех ног несся разбойник, прижимая к телу драгоценную ношу.

– Что там? – поинтересовался вожак.

– Рюкзак! – пояснил подчиненный.

– Сам вижу, что рюкзак. Что внутри?

– Не знаю… я не открывал. Вдруг, там бомба?

– Где вас, тыловиков, делают? – буркнул предводитель шайки. – Была б там бомба – ты б ее не донес. Давай, открывай.

Поставив сумку на песок, бандит осторожно потянул язычок молнии. Взрыва не последовало. Похоже, не бомба. Вокруг собрались любопытствующие. Даже те двое, что накачивали лодку, отвлеклись от своего занятия.

В самом верху рюкзака обнаружилась распакованная аптечка. Дальше – пустой пищевой контейнер, источающий миазмы протухших на жаре объедков. Ниже – футболка, в которой было закутано нечто тяжелое.

Грабитель развернул сверток, и… над побережьем пролетел восторженный вздох, тут же унесенный ветром. Внутри блестели золотые украшения. Цепи, браслеты, перстни. Все – огромное, крикливое, вычурное. Именно такое, как любят инопланетяне.

– Рыжков! – окликнул командир.

– Я! – ответил пират в летной куртке.

– Ты точно уверен, что видел черта на самолете?

– Я пока на зрение не жалуюсь…

– Как-то мне не верится, что черт мог бросить столько золота…

– Только если он утащил с собой еще больше золота! – подхватил кто-то из толпы.

– Там, чуть дальше, следы, – добавил кто-то. – Уходят вглубь острова.

– Сдается мне, что это "ж-ж-ж" неспроста, – протянул капитан, перевешивая автомат с плеча на грудь. – Так, половина – направо, половина – налево, остальные – за мной!

– Чего? – удивился пират с рассеченной бровью.

– Двое остаются тут, остальные – со мной на поиски чертей, – пояснил главарь. – Рыжков, ты остаешься за старшего. Пока перепишите добро, – он поддел ногой сверток с золотом. – Но если что-то пропадет… времена, конечно, голодные, но свинцом я тебя накормлю. Как понял?

– Есть, – хмуро кивнул летчик.

– То-то!

Рассредоточившись цепью, грабители отправились прочесывать остров.

Идти по травке, в тени деревьев, слушая щебетание птичек – конечно, приятно. Гораздо приятнее, чем по раскаленному песку. Но подопечный, будь он неладен, вышел из леса и направился в песчаную пустошь, двигаясь дальше к центру острова. И куда он так целеустремленно топает?

Олег, сделав глоток воды из фляги, которая уже успела согреться, стать теплой, как моча, но от этого не менее необходимой, вытер губы тыльной стороной ладони и ступил на песок. Следы инопланетянина уходили вдаль и терялись в мареве. Жара моментально пробралась под куртку, заставив охотника истекать потом. Для себя наемник твердо решил – на этот раз он не будет цацкаться с беглецом, точно прострелит ногу, чтобы эта гнида больше не могла свалить. Будет стоить дешевле? Ну и пусть. Доставить слегка испорченного скага – лучше, чем не доставить скага вообще.

Через пару километров, пройденных под палящим солнцем, Швецов приметил одинокое дерево впереди. На нем висело нечто, напоминающее мешок. Похоже, краснокожий тоже решил проявить любопытство – следы поворачивали к дереву.

Черное, обгоревшее в этом адском пекле, давно мертвое дерево, непонятно, каким образом сохранившееся в центре выжженной солнцем пустыни. То, что комиссар сперва принял за мешок, оказалось вовсе не мешком, а летчиком, сиганувшим с грузовика. Тоже непонятно, каким образом он умудрился зацепиться куполом парашюта за единственное на километры вокруг дерево. Судьба… от нее не уйдешь.

Тело пилота, слегка покачивающееся на скрипящих от напруги ветвях, уже начало разлагаться, источая смрад. Вокруг жужжали полчища мух, но внимание охотника за головами привлекло отсутствие ног. От конечностей остались только два ошметка, старательно кем-то отгрызенных. Но там, в самолете, ноги у воздушного волка точно были – Олег это хорошо помнил. И сейчас их отсутствие не могло не насторожить. И еще больше настораживало то, что кто бы не полакомился авиатором – он не оставил никаких следов! Только запекшаяся лужа крови на песке, натекшая из пилота. Вперед уходили лишь следы беглеца, позади – следы подопечного и самого преследователя. И ничьи более! Не по воздуху же прилетел этот кто-то! Тогда он начал бы трапезу не с ног летуна!

Нащупав рукоять пистолета, наемник осмотрелся. Ничего подозрительного – песок, камни, бархан потихоньку ползет по пустыне… бархан? Ползет? Закрыв глаза, Швецов тряхнул головой и снова посмотрел на песчаный холмик. Нет, показалось. Эта жара вконец его доконает! В самом деле -как бархан может ползти? Он что, живой, что ли?

Разогнав мух несколькими взмахами здоровой руки, охотник вынул запасной магазин из кармана на кобуре пилота. Неизвестный гурман, к счастью, так высоко не успел забраться. Или не смог.

Пополнив боезапас, землянец покинул зловонное место, устремившись дальше – по веренице следов беглого инопланетянина. Человека не покидало ощущение чьего-то незримого присутствия рядом. Он несколько раз останавливался, озираясь, но сколько хватала взгляда – везде был лишь песок. Причем не только вокруг. Этот же песок заполнил ботинки и этот же песок скрипел на зубах.

Внезапно прозвучал выстрел. Хорошо узнаваемый звук "Стервятника" калибра .50AE. Сразу – еще один.

– Скотина! – прошипел наемник. – Что же ты делаешь?

Хорошо палить задарма чужими патронами! Mountain Vulture – не самая экономичная пушка, но для охотника на скагов – самая подходящая. Внушающая уважение и располагающая к доверию. Пистолет громыхнул еще один раз.

Достав Макарова, землянец забрался на дюну и разглядел Швеллера. Тот во всю прыть несся к куче валунов. Не останавливаясь, обернулся, всадил в песок еще одну пулю и припустил с утроенной скоростью. Перегрелся, что ли?

И, как назло – вокруг одна пустошь! Никакого укрытия! Готовый нырнуть с головой в песок, как страус, мужчина, сняв ПМ с предохранителя, начал приближаться к подопечному. Тот, заметив Швецова, возбужденно замахал руками, отчаянно что-то вопя, но, от большого волнения инопланетянин перешел на скагаранский, и лепетал настолько быстро, глотая слова, что охотник не понял ровным счетом ничего.

Олег, скорее, ощутил нечто, чем что-то услышал или увидел. Почувствовал опасность. Человек сперва скосил глаза, а затем повернул голову. Да, это был не мираж и не результат игры разума, помутненного жарой. Бархан в самом деле двигался, едва слышно шелестя песчинками!

Понимая, что ничего хорошего это не предвещает, наемник шмальнул по невидимому врагу из пистолета. Девятимиллиметровая маслина отрикошетила с четко различимым щелчком, не причинив жителю пустыни ни малейшего вреда. Единственное, чего добился землянец – холмик заметно ускорился!

Совершенно не горя желанием познакомиться с неизвестным слишком близко, стрелок стартанул с места, подняв тучу пыли, и припустил к камням, на которых укрылся черт. Уж он-то, исконный житель планеты, должен знать, что делает…

Швецов уже запрыгнул на валун, как почувствовал резкий рывок. Кто-то ухватил охотника за ногу! Упав на забинтованную руку, сдавленно простонав, бывший комиссар перевернулся на спину и увидел… это.

Тварь, похожая на мокрицу, с надежной защитой в виде сегментов панциря вдоль хребта, высунувшись из песка, вцепилась своим омерзительным ртом, усеянным вокруг отростками-усиками, в ботинок чужака, и, перебирая в воздухе многочисленными, мелкими лапками, пыталась стащить добычу с камня. Олег начал соскальзывать вниз и заскреб пистолетом по гранитному обломку. Не помогало. Землянец не решался выпустить пистолет, памятуя о том, что здесь, рядом, еще один враг – Швеллер.

– Во имя Тилиса, Единого В Трех Ликах, – взмолился человек. – Тварь бездушная, помогай!

Инопланетянин, злобно сощурившись, обошел своего преследователя, поднял "Стервятника", прицелившись в незащищенное брюхо хищника, и трижды нажал на спуск, огласив пустыню крупнокалиберным громом.

Чудовище разжало челюсти уже после второго попадания, а после третьего, обливаясь светлой, серо-зеленой кровью, рухнуло на песок, корчась в предсмертной агонии.

– Спасибо, – выдохнул Олег, забравшись повыше.

Вместо ответа скаг навел оружие на наемника. Швецов только улыбнулся. Затворная рама Mountain Vulture остановилась в крайнем заднем положении. Все семь патронов израсходованы.

– Дай сюда, – прорычал мужчина, хватая гром-палку за ствол. – Терпеть не могу, когда лапают мои пушки.

Злоба в нем закипела такая, что даже ожег от горячего металла, только что плевавшегося маслинами, не заставил выпустить пистолет.

– Да забирай, жалко что ли? – пожал плечами беглец. – Но помни – я тебе жизнь спас! В четвертый раз!

– Ты же не думаешь, что это что-то меняет? – нахмурился охотник за головами.

– А как же Долг Крови?

– Это у вас долг крови, – отмахнулся землянец. – У нас простого "спасибо" достаточно. Это что за хренотень была?

– Шушаваш, – коротко ответил черт.

– Шушаваш? – повторил человек. – Земляной жук? Э, ты не чеши мне тут! Видел я этих шушавашей! Они маленькие такие, коричневые…

– Тилис, Единый В Трех Ликах, дай мне сил… – произнес краснокожий, воздев глаза к небу. – Это вам, пришлым, для каждого отдельного жука нужно свое отдельное имя. Для нас жук – он и есть жук. Большой или маленький – не важно. Он же из-за размера не перестал быть жуком! Вы называете таких "скаграгон". Этот – совсем маленький…

– Скаграгон… – протянул Олег. – Так вот ты какой, северный олень…

– Кто?

– Не важно. Это такая рогатая мохнатая штука со Старой Земли.

– Рогатая – это хорошо, – кивнул рогатый.

– Одевай, – мужчина бросил инопланетянину наручники. – И пойдем обратно.

– Давай ты вперед, а я – сразу за тобой? – предложил Швеллер.

– Думаешь, самый умный? – рассмеялся наемник. – Там еще есть эти твари?

– Нет-нет, ты что? Совсем нет! Клянусь Тилисом, Единым В Трех Ликах, – заверил краснокожий.

Покачав головой, землянец подобрал камень средних размеров и бросил его на песок. В ту же секунду от подножья валуна к приманке устремились два холмика. Камень исчез в воронке и сразу взлетел в воздух, словно запущенный катапультой. Угощение мокрицам не понравилось…

Раскрыв рот, человек обернулся к скагу, но сказать ничего не успел. Похоже, его взгляд был и так достаточно красноречив.

– Вот не надо думать, что ты умнее меня только потому, что я глупее тебя! – отмахнулся беглец.

– Весело, – буркнул под нос Олег.

Он взвесил в руке флягу – воды оставалось еще около половины. Но что-то подсказывало Швецову, что терпения у скаграгонов гораздо больше, чем запас воды. Они-то там, внизу, под песком, в прохладе. А наемник и его подопечный – здесь, наверху, под палящим солнцем.

– Может их того… – задумчиво произнес землянец, похлопав по заткнутому за пояс Макарову.

– Э, куда там, – отмахнулся Швеллер. – У них такая скорлупа, что даже твоя большая гром-палка не пробила. Эта пукалка – и подавно.

– Но ты же завалил одного! – возразил охотник за наградой.

– Так я в пузо стрелял! Надо, чтобы он высунулся!

Олег запустил еще несколько камней. Чудовища, взметнув пыль, сразу ринулись к осколкам породы, заглотив их и выплюнув, как и первый камень. Высовываться они и не думали.

– Так не пойдет, – пояснил рогатый. – Нужно ловить на живца. Дай мне пистолет, а сам спустись вниз.

– А почему это я должен тебе дать пистолет? Давай наоборот – ты будешь наживкой!

– Не-не, – испуганно замотал головой краснокожий. – Лучше сразу пристрели меня. И я умру, как воин, как настоящий скаг, а не в желудке этих шушей! Кстати, они очень вкусные…

– Сдается мне, что они думают про нас точно так же!

Наемник сел по-турецки и крепко задумался. Застрелить чертенка, конечно, можно. Руки давно чешутся. Но не нужно. Мало того, что это приведет к потере четверти тысяч алтынов, так еще и не решит проблему.

Покопавшись в кармане, Швецов достал последний оставшийся магазин и засунул в "Стервятника". Инопланетянин периодически швырял камни на песок, но единственное, что это доказывало – то, что чудища и не думали никуда уходить. Они прекрасно знали свои охотничьи угодья и понимали, что добыча никуда не денется. Скорее – подохнет от жажды и истощения.

– Вот видишь, к чему привело твое упорство? – вздохнул Швеллер. – Зачем ты за мной пошел? Я же оставил тебе все золото!

– Спасибо, что оставил мне золото, которое и без того мое, – ощерился Олег. – Это – трофей. А трофей – святое.

– У вас, землянцев, ничего святого нет! – зевнул беглец.

– Ой ли! А у вас дофига святого? Заветы Предков, которые каждый понимает, как хочет? Или Долг Крови? Вот сюда нас завели именно ваши Заветы Предков. Колись давай, кого это ты хлопнул, что за тебя назначили такую награду, да еще и за живого?

– Если под словом "хлопнул" ты подразумеваешь "отправить в Страну Вечного Солнца" – то никого. Клянусь Тилисом, Единым В Трех Ликах!

– Да-да, ты только что клялся, что скаграгонов больше нет!

– Нет, тут в самом деле- клянусь. Я никого не убивал.

– Но ты же сам сказал, что сотворил винеш!

Краснокожий молчал, глядя вдаль и кусая губы.

– Давай уже, – подначил его мужчина. – Кому я расскажу? Все равно мы оба с тобой подохнем в этой пустыне.

– Я сделал жиш с Ямахой… – тихо проговорил Швеллер.

– С мотоциклом, что ли? – удивился Олег.

– Сам ты – мотоцикл! – огрызнулся скаг. – Ямаха – дочь Ябдуха, хана Кушнаташа!

– Постой, – тряхнул головой Швецов. – Ты трахнул телку… и что?

– Вот и я про то же! – просиял краснокожий. – Я вообще живу не по Заветам Предков, а по Новым Истинам! Мы за свободную любовь! Но по Заветам Предков, раз мы не были женаты, Ямаху полагается забить камнями…

– А тебе-то какая печаль?

– Ябдух категорически против того, чтобы забить свою дочь камнями… потому хочет, чтобы мы поженились!

– Постой, – протянул землянец. – То есть вся это катавасия, весь сыр-бор, из-за того, что ты не хочешь жениться на Ямахе? Она что, страшная, что ли?

– О, нет, она прекрасна, как… как тысяча золотых алтанов, сложенных в одном месте! Но она… есть у вас хорошее слово – шалашовка. Делает жиш со всеми подряд.

– Тысяча, говоришь…

Охотнику пришло в голову, что, учитывая ситуацию, беглец явно недооценен. Награда гораздо более скромная, нежели последствия, которые могут наступить, ежели Швеллер не будет доставлен в Кушнаташ.

– А чего именно к тебе пристали, если она трахается со всеми подряд? – спросил наемник.

– Потому что я – хыр Вашнадаша. Да, не гырхыр, всего лишь младший хыр. Но хыр! И зачем Ябдуху выдавать свою дочь за простого скага, если он может выдать ее за хана?

– Попал ты, братец, – рассмеялся человек.

– Вот и я про то! Отпусти меня, пожалуйста?

– А тебя что, кто-то держит? – пожал плечами наемник. – Вали на все четыре стороны!

В глазах инопланетянина сверкнула надежда. Он запустил в пустыню очередной камень. Впрочем, чуда не произошло. Два прожорливых хищника моментально оживились, пришли в движение, и булыжник постигла та же участь, что и остальные.

– Вот видишь, – цокнул языком Олег. – Тебе не со мной надо договариваться…

Пираты без труда нашли в лесу следы выживших пассажиров БеС-66М. Кем бы они не были – путешественники и не думали скрываться, оставив после себя четкие, хорошо читаемые следы, целых два комплекта. Одни шли прямо, другие – петляли. Похоже, неизвестный беглец слегка заплутал.

Впрочем, у ручья следы сошлись вместе. Здесь же обнаружились остатки лагеря, покинутого относительно недавно.

– Командир, может, устроим привал? – предложил один из разбойников. – Люди устали…

– Никаких привалов, – отрезал капитан. – Мы отстаем всего часа на три-четыре. Если поднажмем – скоро нагоним.

– А какой смысл – нагонять их, когда мы сами вымотаны? – возразил бандит. – Чтобы сразу полечь в бою?

– Ты видишь следы? – главарь ткнул пальцем в примятую траву. – Их всего двое. А нас – чертова дюжина! Ха! Чертова дюжина охотится на чертей, – рассмеялся он собственной шутке. – Зачем тебе золото, если ты боишься всего парочки чертей? Может, тебя сразу застрелить, чтобы не позорился?

Произнося последние слова, предводитель шайки качнул стволом автомата. Пират не шелохнулся. Лишь скрипнул зубами.

– Я – боевой офицер. Я и не в таких переделках бывал. И я вижу разницу между страхом и предосторожностью. Я клятву под присягой давал…

– Клятву? Ты? Под присягой? – усмехнулся капитан. – А чего ты тогда тут по лесам бегаешь, а не отстреливаешь ту погань, из-за которой мы все здесь оказались? Если ты офицер – или застрелись, или заткнись. Офицер тут мне нашелся… дерьмо мы все, а не офицеры… – с грустью закончил монолог ветеран. – Прогнулись под этих кабинетных шушей…

– Давайте, мужики, немного осталось, – махнул рукой разговорчивый офицер. – Поднажмем.

Рассевшиеся было на берегу ручья, головорезы неохотно поднялись на ноги. Спорить ни у кого желания не было. Хотя теперь они – вольные стрелки, но сравнительно недавно каждый их них был военным. Причем, не просто военным, а человеком, видевшим войну не только на экране телевизора или в газетных фотографиях. У каждого руки не по локоть, а по самые плечи в крови. И, тем более обидно, что после войны от них предпочли избавиться. Выкинули, как старых бесполезных псов. Причем не просто выкинули – еще и устроили травлю.

Каждый задавал себе вопрос – кто большая мразь? Они сами, сбежавшие и начавшие грабить тех, за кого когда-то воевали? Или их бывшие сослуживцы, которые живут сейчас припеваючи, получая повышенную пенсию? Но ведь льготами они обязаны тем, кто ушел, кто поставил себя вне закона! Сейчас, когда ветеранов на Терре осталось – по пальцам пересчитать, обеспечить их всеми обещанными видами довольствия не составляет труда. Бюджет не трещит по швам, предоставляя отставным офицерам квартиры, бесплатный проезд в транспорте, бесплатную медицину и все остальное, что гарантировал Совет в свое время.

Совершив марш-бросок, банда пересекла лес и вышла к пустыне. Здесь следы были совсем свежие – песок еще не успел осыпаться, исказив очертания подошв.

– Золото рядом, джентльмены удачи! – воскликнул командир.

Покинув сень деревьев, кавалькада, сильно растянувшись, затопала по пустоши. Ни у кого не было сомнений, что разрыв между группой пиратов и беглецами сокращается. Здесь, в песках, пространство просматривалось на километры вокруг. И каждый напряженно вглядывался в горизонт, надеясь увидеть пару темных точек – выживших пассажиров гидроплана.

Швецов давно снял куртку и накинул ее на голову, спасаясь от жары. Неизвестно, сколько времени он со скагом просидел на валуне. Казалось – несколько часов. Хотя солнце сдвинулось всего чуть. Пустыня за это время ничуть не изменилась. Все тот же песок, все те же дюны и пара неуязвимых прожорливых тварей, поджидающих добычу. Им-то точно некуда торопиться. Самое страшное, что может произойти – обед хорошо прожарится на солнцепеке.

– Швеллер… сын Арматуры, – позвал Олег.

Инопланетянин отвлекся от метания камней, оскалился…

– Сколько раз… а, ладно, – махнул рукой черт. – Как говорится у вас, землянцев: хоть кастрюлей назови – только в печку не ставь.

– Горшком, – поправил человек. – Ты куда так целеустремленно топал-то?

– Там, на южной части острова, небольшое поселение скагов. Если у них и нет связи, то, хотя бы, найдется лодка, чтобы доставить меня в Город Башен.

– Поселение? – переспросил наемник.

– Рыбацкая деревушка. Скагов сто, не больше.

– Интересно, как себя величает глава этой деревушки? Не иначе, как ханом?

– Конечно, – подтвердил краснокожий. – А как иначе?

– А почему ты думаешь, что они дадут тебе лодку? Ты не все свое золото мне оставил?

– Ну… как бы… я не собирался спрашивать.

– То есть ты хотел украсть лодку?

– Не украсть, а одолжить! – поправил рогатый. – Они вполне смогут забрать ее обратно. Если найдут…

– Чего ж ты насквозь поперся, через остров? – вздохнул Швецов. – Не мог, что ли, по бережку прогуляться?

– Вижу, жар совсем растопил твой мозг! Ведь кратчайшее расстояние между двумя точками – это прямая!

Оба снова замолчали. Олег, открутив крышку, сделал небольшой глоток горячей воды из фляги и вернул ее на ремень. Инопланетянин, подняв очередной камень, запустил его на песок, ожидая, что он в ту же секунду будет проглочен скаграгоном… однако булыжник, взметнув облачко пыли, просто упал. Никакого движения!

Человек и черт переглянулись. Или твари поняли, что осколки гранита не особо съедобные, и перестали реагировать на приманку, или куда-то свалили.

– Давай-ка еще раз, – оживился землянец.

Подопечный швырнул еще один камешек. Он, как и предыдущий, остался лежать на песке, никем не съеденный.

– Нужно проверить, – предложил краснокожий.

– Проверяй, – согласился Швецов.

– А почему – я?

– Потому что люди делятся на два типа: те, у кого заряженный пистолет, и те, кто проверяет. Пистолет у меня. Так что проверяешь ты.

– А ты на забыл, что я стою двести пятьдесят золотых?

– Мне уже около часа абсолютно все равно, сколько ты стоишь. Давай, проверяй.

Придавая веса своим словам, охотник за наградой положил ладонь на рукоять торчащего за поясом Макарова. Бурча проклятья, скаг спустился к самому краю валуна. Топнул по песку ногой и сразу запрыгнул обратно. Однако ни один из барханов не пришел в движение, никто не выскочил и не схватил рогатого.

Осмелев, инопланетянин слез со скалы и сделал несколько шагов. Ничего!

– Ушли? – наполовину спрашивая, наполовину утверждая, произнес наемник.

Вместо ответа порыв ветра донес автоматную очередь.

Пираты столпились вокруг высохшего дерева с висящим на нем пилотом. Парашют так и не донес его до земли, зацепившись за ветви. Впрочем, в таком состоянии, с отгрызенными ногами, земля не особо помогла бы летчику.

– Кто это его так? – беспокойно озираясь осведомился разговорчивый бандит.

– Без понятия, – покачал головой капитан. – Но точно – не черти.

– Ох, не нравится мне это… – заметил лысый разбойник.

– Кому такое понравится? – добавил кто-то.

Командир снял Калашмат с предохранителя и отточенным движением загнал патрон в патронник. Его примеру последовали остальные, приведя оружие в боеготовность.

– Может, ну его, это золото? – произнес усатый. – Вернемся обратно?

– Отставить! – прорычал главарь. – Воины, вы когда в сыкунов превратиться успели? У нас – автоматы, гранаты… даже пулемет один есть! И вы испугались какую-то мелкую зверушку, которая даже до пояса допрыгнуть не смогла? Привыкли грабить беззащитные грузовики? Чуть что – сразу заднюю включаете?

– Командир!

– Что – командир? Если у кого-то пенсия досрочно подобралась – это ваши проблемы. Кто не со мной…

– Командир!!!

– Что?..

Увлекшись, главарь и не заметил, как начал медленно погружаться в песок. Ноги утонули уже по колено. И неведомая зыбь даже не думала останавливаться! Пират уходил все глубже. Предводитель шайки попытался освободиться, но там, внизу, что-то крепко держало.

– Э, мужики, а ну подсобите.

Капитан вытянул руки. Двое ухватились, дернули… и офицер, с душераздирающим воплем, выскочил из песка, словно пробка из бутылки. От ног остались лишь два обрубка, окрашивающие желтые песчинки в красный цвет.

– Твою мать!

Разговорчивый подскочил к воронке, опустил ствол автомата и зажал гашетку, вгоняя свинец в землю.

С громким визгом, почти моментально, в глубину ушел еще один пират. Он даже не успел пальнуть! Вот человек стоял – и вот на песке осталась лишь его кепка!

– Это что за хрень такая! – проорал кто-то.

Загрохотал весь арсенал головорезов, дырявя землю, но не причиняя ей вреда. Невидимый враг оставался неуязвимым.

Нырнули еще двое. Почти одновременно. Кто бы там ни был, под песком, понятно, что он не один.

– Вон! Вон эта штука! – закричал лысый, указывая пальцем на быстро приближающийся холм.

Оставшиеся на ногах солдаты сосредоточили огонь на живом бархане. Но тот даже не притормозил! Трассеры огненными стрелами били по противнику и с жужжанием уходили в небо.

Внезапно холм пропал. Исчез. Растворился в песке.

– Попали? – неуверенно спросил разговорчивый.

Ответом послужил ушедший под землю пулеметчик. Зажав гашетку, он успел покромсать в решето пару своих соратников.

– Бежим! – завопил один из пиратов.

– Жалкие трусы, – прохрипел капитан вслед драпающим разбойникам.

Офицер, на удивление, был еще жив. Он попытался встать, уперевшись руками в землю, но культи не желали держать тело вертикально. Свалившись, командир в сердцах ударил ладонью по песку… и почувствовал нарастающую вибрацию, исходящую снизу. Рванув с разгрузки гранату, предводитель головорезов выдернул предохранительное кольцо и крепко стиснул кулак прижав чеку к корпусу.

– Я не знаю, кто ты, но заберу тебя с собой в ад… – прошипел он.

Капитан едва успел закончить угрозу – песок разверзся и человек провалился в пучину. Через четыре секунды громыхнул взрыв, вздыбив землю и подняв облако пыли, сразу унесенное ветром. Еще один скаграгон прекратил свой жизненный путь.

Остальные пираты делали ноги. Только пятки сверкали. Впрочем, хищник оказался гораздо проворнее и выносливее. И не в меру прожорливым. Один за другим люди отправлялись в брюхо ненасытной твари. Их дыхалки хватило ненадолго. Гораздо на меньшее расстояние, чем до спасительного леса с более плотной почвой, с переплетенными в глубине корнями деревьев, превращающих чащу в непроходимое препятствие для подземных жителей.

Легкие разговорчивого горели. Горели от сухого воздуха пустыни, горели от быстрого бега. Заряд адреналина кончился. Как и патроны в автомате. Пират бросил оружие, бросил ранец, бронежилет – все, что мешало бежать. Но силы оставляли джентльмена удачи.

Осознав, что он более не слышит топота ног товарищей, ругани и мата, выстрелов, бандит остановился. Обернулся. И увидел лишь пустыню. Далеко позади на желтом песке чернела чья-то гром-палка.

Но разбойник не был единственным живым существом в песках. Холмик, тот самый, что стал причиной гибели дюжины бойцов, неспешно приближался к последнему куску мяса. Скаграгон сегодня уже слопал столько, сколько не жрал никогда. Но его ненасытной утробе все было мало… от количества еды, такой вкусной и беззащитной, у твари помутился рассудок… если разум вообще когда-то присутствовал в теле гигантского насекомого.

– Да что же ты за хрень такая…

Грабитель извлек из кобуры револьвер, левой ладонью, на ковбойский манер, взвел курок, прицелился и выжал спуск. Оружие огрызнулось раскатистым громом, выплюнув маслину, вонзившуюся в песок, однако чудовище это нисколько не побеспокоило. Прочный панцирь был рассчитан природой на давление грунта, а уж крохотный кусок свинца – это вообще семечки.

Следом отправились еще четыре куска свинца, однако крупнокалиберные пули бессильно стучали по скорлупе скаграгона, не прошивая защиту. Последний выстрел человек сделал почти в упор. Безрезультатно.

Отбросил револьвер, выхватил нож… и земля ушла из-под ног пирата. Почувствовав нечто теплое, мерзкое, слизистое, обволакивающее тело, землянец начал кромсать клинком противника. С неистовой яростью. Страх ушел на второй план. Осталось только бешенство. И обида на капитана, который втянул бандитов в эту авантюру.

Живой мешок, в котором оказался разговорчивый, вибрировал, сжимался, кислорода становилось все меньше, движения все более вялыми… но ветеран, цепляясь за покидающее его сознание, не прекращал резать обидчика.

Песчаный холм, выросший под солнцем, все увеличивался и увеличивался. Наконец, бархан разверзся, как вулкан, изрыгая огромную мокрицу. Скаграгон, никогда не видевший небесного светила, по причине отсутствия глаз, дергаясь в конвульсиях, выбрался на поверхность, под палящие лучи желтого круга, плывущего в бесконечной синеве.

Отхаркнув светло-зеленую слизь, разметав песок, чудовище свернулось кольцом и навсегда замерло.

Из этой битвы никто не вышел победителем. Все тринадцать пиратов сгинули в пустыне. Как и оба монстра.

– Стреляют, – заметил скаг.

Швецов пригвоздил подопечного взглядом, в котором постарался выразить одновременно возмущение, иронию и собственное превосходство над инопланетянином. Слух у чертей, конечно, развит не в пример лучше человеческому. Но, чтобы не услышать такую канонаду, нужно быть совсем глухим.

– Сваливаем отсюда, пока наши прожорливые друзья заняты, – произнес Олег.

– Ты не поможешь своим? – удивился краснокожий.

– Каким таким – своим?

– Ша… безрогим.

Наемник только покачал головой. Кто бы там ни шмалял – они точно не союзники. Человек был готов поспорить на что угодно, что это – пираты. Спасатели, найдя самолет, вычистили бы грузовой отсек и свалили бы восвояси. Впрочем, и разбойники – тоже… зачем они поперлись вглубь острова – непонятно. Землянец был уверен в одном – у спасателей искать уцелевших в катастрофе причин гораздо меньше, чем у грабителей.

– Лев выживает потому, что он – лев. А мышь – потому, что она – мышь, – поделился мудростью охотник.

– Это еще что значит? – поинтересовался черт.

– Это из наших Заветов Предков. Еще оттуда, со Старой Земли. И означает, что если хочешь выжить – то выбирай проблемы по себе.

– О! – восхитился Швеллер. – У тебя, случайно, нет карандашика и кусочка бумаги? Записать бы…

– Обойдешься. Давай, вперед. Сваливаем.

– Не-не, – возразил инопланетянин. – Ты как хочешь, а я – на другой конец острова, к своим.

– Туда, через пустыню?

– Ну да…

– Смотри сам… фляга у нас одна и я тебе ее не отдам. Пистолетов – два, но я тебе все равно ни один не отдам. К тому же, здесь скаграгоны пока заняты… а сколько скаграгонов там – один Тилис, Единый В Трех Ликах, ведает!

Черт замер в нерешительности.

– К тому же, кто бы там ни был, они же на чем-то приехали! Там или судно, или самолет.

– Скаги не летают! – напомнил краснокожий.

– Возможно… но я не слышал, чтобы скаги выживали, сидя на камне под палящим солнцем, без еды и воды, когда рядом копошатся скаграгоны.

– Ладно, землянец, я согласен с тобой. Пойдем.

На обратном пути решили не рисковать – пошли берегом. Знакомый путь не всегда самый короткий. По мере удаления канонада стихала, пока не прекратилась совсем. Кто-то кого-то победил. И кто кого – выяснять не хотелось. Даже счет не был интересен. Кто бы не остался в живых – он явно настроен не дружелюбно…

К полуночи путники вышли к месту крушения самолета. Теперь на берегу чернела огромная туша судна на воздушной подушке, в свете лун похожая на выбросившегося на сушу кита. И никакого движения вокруг.

– Хорошо, что не самолет, – обрадовался Швеллер, рванув к кораблю.

– Да стой ты, – осадил подопечного Олег. – Даже если там, в пустыне, никто не выжил – не могли просто так взять и бросить судно. Кто-то его охраняет. Зуб даю.

– Тогда дай мне гром-палку! – нашелся скаг.

– Чтобы ты меня же из него и завалил? – усмехнулся землянец.

– Нет, ты что! – возмутился инопланетянин. – Я же тебе жизнь спас! Да и вообще – у меня принципы…

– Какие еще у тебя принципы? Трахать все, что шевелится?

– Нет! Не стрелять в того, кто может пальнуть в ответ!

– Это – хороший принцип, – согласился наемник. – Но у меня… слушай, а это там не призрак Великого Хана Коноша, случайно? – человек ткнул пальцев в пространство за спиной краснокожего.

– Где?

Черт обернулся, опрометчиво подставив затылок, на который охотник обрушил рукоять пистолета. Ноги беглеца подкосились и он рухнул в песок. Швецов облегченно вздохнул. Как же давно он хотел это сделать! Не мешало бы еще попинать немного скага. Не со зла, а в целях возмещения морального вреда. Но мужчина передумал. Все же, в чем-то рогатый был прав – он спас жизнь землянцу. И, если верить словам инопланетянина – даже неоднократно.

Не испытывая судьбу в очередной раз, Олег приковал наручниками запястье Швеллера к его же лодыжке. Теперь точно не убежит.

А после, проверив наличие патрона в патроннике, начал осторожно приближаться к "Морскому Рейнджеру".

Корабль спал. Свет не горел ни в одном иллюминаторе. Однако, аппарель спущена! У бывшего комиссара начали появляться подозрения, что пираты и впрямь оказались настолько беспечными, что бросили корабль без охраны, но громкий храп убедил его в обратном. На судне кто-то был и, наплевав на все меры безопасности, попросту дрых на посту!

Караульный спал в грузовом трюме, сидя на корточках, прислонившись спиной к переборке и обняв автомат. Уникальное умение, приобретаемое только в армии. Наемник заколебался – убить разбойника, или попросту оглушить, как скага? Но, вспомнив, что недавно эти же самые пираты сбили БеС-66М, совершенно не заботясь о том, выживет там кто-либо при крушении, или нет, сделал единственно правильный выбор.

Засунув пистолет за пояс, вытащив нож, Олег на мгновение перекрыл прямоугольник лунного света, проникающий в трюм через открытый люк, стремительной и бесшумной тенью подлетел к противнику. Тот продолжал безмятежно дремать. Схватив свою жертву за волосы, Швецов поднял голову, открывая горло, и полоснул клинком.

Теперь пират проснулся, но мог только хрипеть, пытаясь зажать обеими руками зияющую рану, истекая кровью и выронив оружие. Убийца заботливо подставил носок ботинка, чтобы Калашмат не брякнул, встретившись с полом.

Один готов.

Охотник подобрал автомат, но, поняв, что одной рукой не управится с такой гром-палкой, отсоединил магазин, щелкнул затвором, выбрасывая патрон, и поставил оружие в угол.

Второй головорез, облаченный в летную куртку, спал на мостике, сидя за столом, рядом с рюкзаком, в котором землянец узнал свою собственность. С этим наемник разделался так же жестко и быстро.

Больше на корабле никого не было. Выбросив тела на берег, Олег поднял на борт пленника. Получая извращенное, садистское наслаждение, наемник затащил Швеллера на судно, ухватившись за ногу, довольно лыбясь от звука барабанной дроби, с которой подопечный стучал головой по оребрению аппарели. Скаг продолжал находиться в бессознательном состоянии. Мужчина даже забеспокоился – не переусердствовал ли с ударом по темечку. Однако, пощупав пульс, успокоился. Даже если инопланетянин на всю жизнь останется дурачком – можно будет оправдаться, что таким уже нашел его. Главное, чтобы живой. Задраив люк, Швецов включил питание.

Навариться на продаже Sea Ranger у охотника за головами не получилось. Судно было угнано пару лет назад и до сих пор числилось в розыске. Пришлось оставить его в Порт-Артуре. Впрочем, обещанная за него награда уже должна с лихвой окупить путешествие. Если не обманут…

Здесь же, в Порт-Артуре, Олегу наложили гипс на руку. Подозрения на перелом подтвердились, но доктор пообещал, что кость скоро срастется и через пару месяцев ее можно будет ломать снова. Мужчина пообещал воспользоваться советом врача.

До Кушнаташа наемник с подопечным добрались на поезде, почти всю дорогу – в вагоне-ресторане. Немногочисленные посетители с подозрением косились на странную парочку – землянец и инопланетянин в наручниках, но задавать вопросы остерегались. Значит так надо. Наемник под мерный стук колес прикидывал, как лучше распорядиться четвертью тысяч золотых. Скаг обиженно молчал и пил водку. Не мог простить предательского удара по голове. Хоть не умолял отпустить – и то плюс. Понял, что договориться с человеком не получится, и топил свое горе.

– Я же тебя три раза не убил и один раз спас! – напомнил Швеллер, еле ворочая языком, единственный раз нарушив тишину.

– Ты бы не пил столько, – посоветовал охотник.

– Я видел счастливых скагов… и трезвых среди них не было! – ответил рогатый, наливая очередную стопку.

Получить награду сразу, по передаче груза заказчику, у охотника за головами не вышло. Ябдух настоял на присутствии Олега на суде и дачи свидетельских показаний, клятвенно заверив, упомянув Тилиса, Единого В Трех Ликах, что после – сразу рассчитается. Такая постановка вопроса мужчину не обрадовала. Черти – известные скряги. С золотом расстаются с большой неохотой. Опять же, если про хана Кушнаташа пойдет слух, что он кидает наемников – кто с ним будет работать? Да никто! Репутационные потери намного превысят две с половиной сотни монет.

К счастью, суд начался почти сразу – на лужайке перед домом правителя города. Ябдух отправил своих подручных за участниками процесса и новости моментально разнеслись по населенному пункту. Вскоре все пространство оказалось забито зеваками. Скаги расселись прямо на траве, только для хана вынесли кресло.

И вот здесь Швецов впервые увидел ее – Ямаху… замер не только землянец, замерли все собравшиеся инопланетяне. Все разговоры, перешептывания, смолкли в один миг. Даже птицы замолчали. Ветер – и тот перестал дуть!

Ноги… вот это ноги! Длиннющие, прямые, без малейшего изъяна, словно сошедшие с картины, с волнующе округлыми, широкими бедрами, которыми девушкам игриво покачивала при ходьбе. Короткая юбка прикрывала ровно столько, сколько и должна прикрывать, заставляя любого мужчину жаждать сдернуть с красавицы этот кусок ткани. Более того – юбка больше открывала… держась на одних бедрах, юбка открывала плоский животик с золотым колечком в пупке и узкую, осиную талию. Крошечный топик до предела натянулся на ее объемной груди с манящей ложбинкой между раскачивающимися в такт шагов полушариями. Тоненькая шейка, остренький, чуть вздернутый носик, пухлые губы и огромные желтые глаза. Нет, не глаза – глазища!

Ямаха, делая вид, что не замечает произведенного эффекта, встала рядом со скагом, в котором Олег узнал Шашана – одного из младших ханов Скагаранского Халифата, и взяла его за руку.

– Так это ты на ней не хочешь жениться? – поинтересовался землянец у своего пленника, толкнув его локтем в бок. – С тобой все хорошо?

– Не тот счастлив, у кого много добра, а тот, у кого жена верна, – ответил Швеллер.

– Так ты же живешь по Новым Истинам, топишь за свободную любовь и все такое, – поддел краснокожего человек.

Подопечный в ответ только хмыкнул.

– А-а-а, – улыбнулся наемник.

Понятно, что правило свободной любви допустимо, только если у мужа секс случается чаще, чем у жены, но никак не наоборот.

– Ладно, скаги, кажется, все собрались, да начнется ханский суд, именем Тилиса, Единого В Трех Ликах! – провозгласил, хлопнув в ладоши, Ябдух. – Слушается дело о сотворении винеша в виде жиша до вступления в брак, как того велят Заветы Предков, между младшим ханом Вашнадаша Швеллером и… моей дочерью, Ямахой. Если будет доказано, что жиш был совершен – Швеллеру предстоит жениться на Ямахе.

– Вообще-то, согласно Заветам Предков, если девушка совершила жиш до замужества, ее следует забить камнями, – выкрикнул кто-то из толпы.

– Вообще-то, согласно Заветам Предков, девушка может совершить жиш до брака с единственным избранником до конца жизни, – напомнил судья. – И вообще – я не собираюсь забивать камнями свою собственную дочь! Дерево не пожирает своих плодов! Первый свидетель – шанг, доставивший Швеллера – Олег Швецов. Уважаемый землянец, подойдите к нам.

Мужчина усмехнулся. Как это так хан смог уместить рядом слова "шанг", что означало "безрогий" или "раб", и служило для презрительного обозначения инопланетянами людей, и "уважаемый землянец". Но деньги не пахнут. У бывшего комиссара давно сложилась своя, особая политика на счет работы. Он брался за ту, которую предлагают.

Охотник, поглядывая на своего подопечного, чтобы снова не свалил, встал перед креслом.

– Подтверждаешь ли ты, жалк… уважаемый землянец, что я выдал ордер на двести пятьдесят алтынов за живого Швеллера?

– Нет, – покачал головой наемник.

– То есть как это – нет? – подпрыгнул Ябдух.

– Если хан выдает ордер – то платит деньги, когда условия ордера выполнены. А мы что видим? Швеллер – здесь, живой и невредимый, но золото я до сих пор не получил!

– Но я же обещал – выплатить все после суда! – напомнил отец Ямахи.

– Тогда после суда я и потдвердю, что ты выдал ордер, – согласился Швецов.

Зеваки загалдели, поддерживая чужака.

– Ладно-ладно, – замахал руками хан. – Принесите золото.

Один из подручных градоначальника скрылся в доме и пару минут спустя вышел с объемным кожаным мешком, в котором позвякивали монеты. Олег не пошевелился и не проронил ни звука, сверля судью взглядом. Лицо скага отображало нешуточную внутреннюю борьбу, но, под давлением толпы, над которой начал нарастать неодобрительный гул, сдался и жестом приказал отдать монеты. Охотник растянул шнур и в лучах солнца заблестело золото. Целый мешок денег монетами по одному алтыну. Запустив руку внутрь, мужчина выудил несколько рыжиков – старых, истертых, погнутых. Как будто специально подбирали, что похуже. Ни один черт не примет ни одну из этих монет за полноценный золотой алтын! Впрочем для землянцев – сгодятся.

Оглянувшись, но не найдя, чего искал, человек сел прямо на траве и принялся пересчитывать награду.

– Ты что, их пересчитывать будешь? – возмутился Ябдух. – Все двести пятьдесят?

– А если уважаемый хан ошибся, и здесь не двести пятьдесят, а двести пятьдесят одна монета? Или, даже, двести пятьдесят две? – нашелся мужчина. – Мне бы не хотелось думать, что я невольно обманула хана, получив большую награду, чем было обещано ордером.

Собравшиеся согласились, что пересчитать будет правильно. Негоже безрогому обманывать краснокожего, тем более – хана.

Отщелкивая по десять алтынов, Олег ссыпал их в разные карманы разгрузки, чтобы равномерно распределить вес. Черти терпеливо ждали, обмениваясь репликами, что можно купить на такую прорву денег.

– Семь, – закончил Швецов.

– Что – семь? – переспросил судья.

– Двести сорок семь монет, – пояснил наемник, демонстрируя ладонь с семью кругляшками. – Трех не хватает.

– Как так? – нахмурился Ябдух. – Быть не может! Наверно, ты сбился со счета…

– Давай пересчитаем вместе, – предложил охотник.

– Нет-нет, – замотал головой хан. – Я верю тебе. Наверно, мой казначей сбился со счета. Вот, держи…

Скаг достал из кармана недостающие три монеты, абсолютно новых, и пересыпал их в руку Олегу.

– Вот! Теперь я подтверждаю, что ханом Кушнаташа был выдан ордер на Швеллера! – согласился Швецов.

– Считаю это первым доказательством вины Швеллера! – многозначительно произнес судья. – Иначе – с чего бы мне выдавать ордер?

Зеваки поддержали хана. В самом деле – зачем платить такую кучу бабла за рогатого, который ни в чем не виновен?

– Следующий свидетель – Пануш! – вызвал Ябдух.

От зрителей отделился помятый инопланетянин в поношенной одежде. Он еле стоял на ногах, а перегаром разило так, что Швецов учуял даже с двадцати шагов.

– Итак, свидетель Пануш, ты подтверждаешь, что видел, как Швеллер совершал жиш с Ямахой?

– Да-да, я все видел, все подвер.... потер… подтверждаю, – заплетающимся языком произнес пропойца.

– Согласно Заветов Предков двух свидетелей достаточно, чтобы признать вину…

– Постойте! – заверещал белец. – У меня тоже есть свидетель!

– Что? – скривился градоначальник. – Какой у тебя может быть свидетель? Что он там такого видел?

– Мой свидетель – Жураш, и он как раз видел, что ничего не видел!

– Всего один свидетель? – рассмеялся правитель. – Ты же знаешь, что нужно два свидетеля! Я не вижу смысла терять время…

– Не торопись, хан! – выкрикнул пожилой, морщинистый скаг. – Согласно Заветам Предков следует выслушать всех свидетелей! И, если Жураш подтвердит, что не видел, как твоя дочка делала жиш со Швеллером, то получится, что тебе не хватает одного свидетеля!

– Хорошо, почтенный Кохаж, только из-за того, что ты – член Совета Старейшин, я проявлю должное почтение и удовлетворю твою просьбу, выслушаю Жураша. Итак, вызывается свидетель Жураш!

Черти закрутили головами, выискивая того самого очевидца, который может развернуть все дело в обратную сторону. Однако время шло, но никто не выходил.

– Свидетель Жураш! – повторил Ябдух, уже гораздо громче.

– Свидетель Жураш, наверно, не придет, – заметил один из подручных хана.

– Почему это – не придет? – удивился судья.

– Я его зарезал… – признался краснокожий.

– Ай-яй-яй, – покачал головой отец Ямахи. – Нехорошо так поступать со свидетелями. Но, я уверен, у тебя была веская причина, так что оштрафую тебя только на три алтына. И у меня к тебе большая просьба: постарайся больше не убивать свидетелей. Хотя бы до суда. А теперь, раз больше никто не хочет высказаться…

Хана прервал визг, полный боли. Вопил скаг, стоявший рядом с девушкой – Шашан. При этом он прыгал на одной ноге, держась за вторую, в которую красотка заехала своим каблуком.

– Папа, вот он хочет кое-что сказать! – выкрикнула чертовка.

– Это был я! Это я сотворил жиш с Ямахой! – проскулил краснокожий.

Подопечный вытянул шею и вытаращился на девушку. Спасения он ждал откуда угодно, но только не от самой Ямахи!

– А ты, вообще – кто? – спросил Ябдух.

– Это – Шашан, брат Швеллера и младший хан Скагаранского Халифата, – подсказал Кохаж.

– Скагаранского Халифата… – протянул судья.

Он с нескрываемым интересом посмотрел на рогатого. Зять из Вашнадаша, конечно, хорошо. Но что такое – Вашнадаш, фермерское поселение, в сравнении со Скагаранским Халифатом – мегаполисом, в котором крутились совершенно безумные деньги? Столицей инопланетян. Не сегодня – так завтра хан Скагаранского Халифата Хадаш станет Великим Ханом скагов, и тогда… да, такая партия была несравненно более выгодной.

Ябдух перевел взгляд на Олега.

– Я деньги не отдам, – решительно заявил наемник, положив руку на кобуру. – Ордер исполнен, а уж кто там что и с кем сотворил – не мое дело. Разбирайтесь сами.

– Хрен с тобой, – одними губами произнес хан.

В своих мечтах он уже сам был ханом Скагаранского Халифата и был готов простить такую мелочь, как четверть тысячи алтынов.

– Скаги! Обстоятельства изменились! Поскольку сам Шашан признал, что он совершил жиш с Ямахой, то он и женится на моей дочери!

– Нет-нет, – воскликнул Пануш. – Вы все напутали! Я все видел, и я точно говорю – жиш с Ямахой совершил Швеллер!

– Да ты злой воды пьешь больше, чем… чем простой воды, – отмахнулся Ябдух. – Еще и имеешь пристрастие к дурман-траве. Что ты там видеть-то мог?

– Но хан, ты же сам дал мне золотой, чтобы я подтвердил, что жиш совершил именно Швеллер!

– Что?! – взревел судья. – Тилис, Единый В Трех Ликах, лишил тебя разума, несчастный шуш? Ты хочешь сказать, что я, хан Кушнаташа, подкупил свидетеля?

– Нет-нет, – залепетал Пануш, испуганно втянув голову в плечи. Кажется, он даже протрезвел. – Я вообще ничего не видел!

– То-то! – погрозил пальцем хан. – Следуя Заветам Предков, именем Тилиса, Единого В Трех Ликах, я провозглашаю, что мужем Ямахи станет Шашан! Все приглашены на празднование свадьбы. Дары менее десяти алтынов считаются оскорблением меня, хана Кушнаташа, и караются поркой.

Зеваки разродились ликующими воплями, предвкушая пирушку. Из всех чертей не кричал один лишь Швеллер. Поняв, что все внимание переключилось на его брата, подопечный, расталкивая локтями инопланетян, поспешил скрыться с глаз долой. Олег тоже счел разумным поскорее убраться, пока прижимистый Ябдух не передумал на счет награды. Через двадцать минут отходил поезд на Верхнезаводск, где охотника за головами ждала маленькая, но уютная квартирка с початой бутылкой водки в холодильнике, настоящим душем и нормальной, человеческой кроватью. А завтра можно подумать об очередном ордере…

2019 г.