Ночное происшествие

Полночь. Пустынное шоссе. Дик Элиот отнял голову от руля. «Вот же, заснул» – подумал Дик, протирая глаза, – «проклятая работа, сил до кровати не хватает добраться. А завтра в шесть утра вставать. Эх, собачья жизнь!». Крепко ругнувшись про себя, Элиот попытался выбраться из машины, стоявшей на обочине. «Вот, чёртова дверь, опять заело». Дик стал дёргать ручку двери и толкать плечом её наружу. «Старая колымага, корыто ржавое, чтоб тебя…Продам!». Всё больше ворчал и раздражался Элиот, в сердцах уже готовый всю свою силу вложить в очередную попытку открыть заклинившую дверцу. Но тут она сама неожиданно легко открылась, и Дик вывалился из машины, не ожидая такой податливости.

«А, играешь со мной, думаешь не продам? Ещё как продам! Или того хуже, отвезу на свалку. Будешь там под открытым небом ржаветь, смотря на звёзды».

Машина молчала, монолог остался без ответа. Дик отряхнулся и осмотрелся. Кругом темнота, хоть глаз выколи. Ничего не видно. Достав пачку сигарет, закурил, бросив сгоревшую спичку себе под ноги.

Всё небо заволокло тучами, как непроницаемым покрывалом. Где-то вдалеке виднелись огни. «Барт как всегда не спит. Чинит какую-нибудь колымагу вроде моей. А что ему ещё делать? Жены нет, детей тоже. Занимайся чем хочешь. Никто не жужжит над головой. Красота».

Докурив сигарету и насмотревшись в темноту, Дик залез обратно в машину и стал закрывать дверь. «Нет, эта кукла просто издевается надо мной». Замок дверцы ни в какую не хотел срабатывать. Хлопанье ни к чему не приводило. «Ну не держать же её рукой, в самом-то деле», – подумал Дик и уже собирался так поступить, как дверца закрылась. «Вот змея. Живьем ест!».

«Ну попробуй мне не завестись, брошу тебя прямо здесь и пойду пешком. Быстрее будет»

Машина, однако, завелась без проблем, чем очень сильно порадовала своего хозяина.

«Можешь ведь, дорогая моя! Ладно-ладно, не слушай меня, сгоряча тебя ругал. Устал сильно. А тут твои выкрутасы. Пойми меня. Поехали!…»

Вдруг сзади послышался удар и скрежет. «Это ещё что такое?» – удивился Дик и стал вылазить из машины. Дверца на сей раз открылась с первого раза. Какого же было удивление Элиота, когда он увидел, что протаранил чёрный плимут, не понятно откуда взявшийся на дороге.

Сердце Дика сжалось от предчувствия чего-то нехорошего. «Вот же угораздило меня». Из пострадавшего автомобиля никто не выходил. Затем наметилось еле заметное движение за рулём, и вот кто-то нехотя стал выходить из машины. Было сразу видно, что этот кто-то непростой парень. Намётанный глаз Дика определил «авторитетность» водителя, по тому как он двигается, как держит себя. Быстро сопоставив некоторые обстоятельства, а именно: ночь, пустынная трасса, незаметный съезд с дороги, Дик понял – гангстер. Легко догадаться, какого дьявола его занесло сюда. Элиот не был сильно верующим человеком, но тут усиленно стал вспоминать молитву, которой ещё будучи мальчиком выучил вместе с матерью.

Незнакомец шёл не спеша, явно раздумывая.

– Я не хотел! Не знаю, как это получилось – стал оправдываться Дик – Темень-то какая. Заснул после смены здесь. По ошибке, наверно, включил заднюю. Не беда. Здесь недалеко, вон огни горят, живет механик Барт. Мы можем заехать к нему. Он посмотрит. Я за всё заплачу.

Незнакомец в ладно сшитом костюме, облегающем его спортивную фигуру, с незажжённой сигаретой во рту, слушал молча, стоя напротив Дика и пристально разглядывая, отчего у Элиота по спине бегали мурашки.

– Давайте, я сейчас достану фонарик и осмотрю для начала сам повреждения, – продолжал Дик.

– Не надо, – сквозь зубы проговорил наконец незнакомец.

– Почему же, может, там царапина, чепуха – не унимался Дик, чувствуя, что надо тянуть время. Только для чего? Он быстро пошел к своей машине и стал открывать дверцу. Она заела.

Незнакомец стоял и смотрел на Дика, который отчаянно дёргал ручку дверцы, отчего голова его совершала движения взад-вперёд. Похоже неожиданного зрителя этот спектакль заинтересовал, и он его не прерывал. Потом, видимо, потеряв интерес к продолжающемуся единственному действию, решил прекратить созерцание мучений. И полез в карман своего пиджака. Дик стал дёргать ручку ещё сильнее.

– Вижу, вы торопитесь. Но я ничего не могу поделать. Дверцу заклинило. Такое бывает у меня. Еще минутку, и она откроется, – понёс Дик свой монолог, потому что незнакомец продолжал молчать.

Тут внезапно сильный порыв ветра сбил шляпу с хозяина пострадавшего плимута. Он нагнулся, чтобы её поднять. Но ветер, играючи, отнёс шляпу дальше. Небо стало как-то быстро проясняться, и выглянула луна, осветившая место ночного происшествия.

Незнакомец поднял шляпу, стряхнул её и держал в руке.

Вдали показались огни приближающейся машины. Потом другой, третьей. Мимо быстро проехал форд. Следом за ним словно догоняя промчался кадиллак. А со стороны дома Барта неспешно плёлся грузовик.

Пустынная трасса вмиг стала оживлённой. А луна ярко заливала своим светом всю округу.

– Вот что, парень, – заговорил незнакомец, – вот тебе тысяча баксов. Ты меня здесь никогда не видел. Понял?

– Что же непонятного. Понял.

Дик взял деньги. Ого, целое состояние! Незнакомец сел в свой плимут, сдал назад, включил фары, вырулил и поехал в противоположную от дома Барта сторону.

Элиот был ошеломлён. Жив остался, да ещё такие деньги. Переведя дух, Дик подошёл к своей машине, погладил её. «Родная ты моя, жизнь мне спасла. Я тебя никогда не продам!».

Слово своё Дик сдержал. На доллары, полученные таким необычным путём, он купил другую машину, а старую привёл в порядок и поставил в гараж возле дома. Каждый день Элиот приходил к ней и сдувал с неё пыль. И детям своим наказал ухаживать за ней и беречь.

Мистика

– Эй, Черри, ты где?

– Я здесь. Спускайся, только осторожнее. Ступеньки совсем развалились. Нога может поехать, костей не соберёшь.

– О'кей!

Через минуту приятель Черри стоял возле друга и светил фонариком в том направлении, куда тот ему указывал.

– Вроде здесь.

– Ты уверен?

– Как то, что твоя мать самая прекрасная женщина на свете!

– Так-то оно так – вздохнул Салливан, недавно похоронивший свою родительницу.

– Пусть она знает, что у её сына всё будет в порядке.

– Ну что, копать?

– Не смотреть же мы пришли на эту стену! Бери лопату и начнём.

Друзья стали рыть землю в подвале старого заброшенного дома, затерявшегося в лесной глуши штата Айдахо.

– Постой, Черри. Тихо. Ты ничего не слышишь?

– Нет, вроде ничего – Черри перестал копать и прислушался, но ничего особенного его слух не уловил, – Брось, Салли, наверно, тебе показалось что-то. Тишина кругом точно в гробу. Да и чего нам бояться, мой винчестер со мной. Сунься кто, враз получит. Как я стреляю, ты знаешь.

– Да, подожди ты. Молчи. Неужели не слышишь?

– Да что я должен услышать? – тихо спросил Черри своего друга. Но на всякий случай осторожно положил лопату рядом и взял оружие в руки.

– Наверху кто-то ходит, но очень тихо. Внимание старается не привлекать.

– Точно! Ну и слух у тебя, Салли.

Только теперь Черри уловил треск битого камня под чьими-то ногами.

– Как ты думаешь, кто это может быть?

– А чёрт его знает. В такую глушь да в такую темень честный человек вряд ли полезет – ответил приятелю Черри.

– Верно сказал. Слушай. Шаги направляются в нашу сторону.

– Выключи фонарь. Отойдём за столб. Там спрячемся и подождём гостя. А может быть и угостим свинцом, если понадобится.

Друзья скрылись за укрытием и стали наблюдать за лестницей.

Вскоре она осветилась, шаги уверенно направились вниз, в подвал. Друзья разглядели женщину, несшую свечу в одной руке. На ней было белое платье и сама ночная гостья выглядела неестественно бледной. Затем женщина осмотрелась, и у друзей зашевелились волосы на головах, а из груди готов был вырваться дикий вопль. Неимоверными усилиями воли друзья остались стоять на месте, но вросли как вкопанные. Глаза, наполненные ужасом, следили за женщиной.

Эта была мать Салливана! Та самая прекрасная женщина на свете, которую упоминал Черри.

Женщина остановилась и осмотрелась, точно искала чего-то. Затем пошла дальше. Её фигура стала удаляться всё дальше по коридору подвала. Друзья, преодолев первоначальный дикий страх, пошли за ней, стараясь идти незаметно и не отставать.

Мать Салливана продолжала идти. Вдруг она резко остановилась, отчего её преследователи чуть себя не раскрыли. Постояла немного, точно прислушиваясь к чему-то и снова неспешно пошла.

Черри и Салливан двигались вслед за нею. В конце концов они оказались на свежем воздухе, выйдя из подвала другим путём, о котором они не имели никакого понятия. Женщина же будто растворилась.

Друзья оглянулись по сторонам. Никого. Кругом только высоченные сосны, да удивительно свежий неповторимый воздух соснового бора.

– Салли, это была твоя мать или мне показалось?

– Да, это она. У меня мурашки по телу до сих пор.

– Признаюсь, я чуть не надул в штаны.

– Посмотри на мои, они мокрые!

Друзья рассмеялись.

– Я воду пролил из фляжки, что у меня на ремне.

– Дай мне немного хлебнуть. В горле сухо как в пустыне Невады.

– Держи, – и Салливан передал другу фляжку.

Тот пил, а руки его заметно тряслись.

– Дрожь не проходит. Чертовщина какая-то.

– Я вот что думаю, Черри, неспроста моя мать нам явилась. Предупреждает она нас о чём-то.

– Если бы не увидел такое собственными глазами, не поверил бы. А от чего?

– Не знаю. Надо быть поосторожнее.

– Согласен.

– Ладно, давай пойдём обратно. Достанем этот сундук и вернёмся к машине.

– Подожди, Салли. Ноги не слушаются.

– Брось шутить. Не век же здесь торчать.

– Какие шутки. Я правду говорю, ноги не идут. И всё.

Салливан посмотрел внимательно в глаза друга и понял, что тот не шутит.

– Непростое местечко, а, Салли.

– Да уж. Как быть тогда. Долго ты ещё собираешься так стоять?

– Не знаю.

С последними словами внезапно обрушилась стена старого дома, а вместе с ней рухнула и вся древняя постройка, похоронив под собой подвал. Клубы пыли взвились вверх.

Приятели снова остолбенели. Там, где только что стоял дом, ничего не было. Среди деревьев виднелся прямоугольник битого камня.

– Это как же? – выдавил из себя Черри.

Салливан просто стоял и смотрел.

– Там же наш клад!

– Какой клад, Черри, опомнись! Если бы не моя покойница-мать, быть нам с тобой в том склепе – Салливан указал рукой на развалины.

– И всё же жаль, нам с тобой не повезло.

– Брось, Черри. Мы живы. У нас есть руки и ноги, прорвёмся как-нибудь. Не унывай, компаньон. Лучше сходим завтра в церковь и поставим свечки матери за наше спасение.

– Ладно, давай. Наверно, ты прав. Не судьба.

Приятели пошли через руины к машине, которую они спрятали в нескольких милях отсюда.

– Постой, Черри. Ты видишь там?

– Нет – не глядя, ответил тот.

Салливан пошел в центр развалин и стал что-то разгребать руками. Напарник стоял и безразлично наблюдал за действиями друга. Вдруг глаза его заискрились. Он развёл руками и бросился к приятелю. Салливан держал в руках небольшую жестяную коробочку и тряс её.

– Интересно, что в ней.

– Сейчас узнаем.

Салливан достал складной ножик и одним движением открыл коробочку. В ней, завёрнутые в тряпочку, лежали бриллианты.

– Ого, чёрт возьми, Салли, мы богаты.

– Не кричи, тише.

Черри не мог удержаться и стал танцевать. Салливан наблюдая за ним, стоял счастливый, а перед глазами он видел свою мать – самую прекрасную женщину на свете…

Фокус

– Эй, шериф, как погода?

– Замечательная!

– Тогда тебе и твоим ребятам будет приятно там сидеть!

– Не сомневайся.

– Да я не сомневаюсь. Правда с востока туча заходит.

– Не беспокойся о нас, мы прихватили с собой дождевики.

– А, ну тогда всё о'кей!

Уже несколько часов длилась безуспешная осада загородного особняка, в котором укрылась давно разыскиваемая шайка налётчиков на банки. Попытка проникнуть во внутрь натыкалась на умелую оборону, отчего шериф, понимая безысходность положения и не желая подставлять под пули своих ребят, вызвал подмогу. Теперь тянул время и дожидался подкрепления.

– Шериф, ты ещё здесь? – снова начал словесную перепалку главарь банды, чьё лицо так и оставалось для правосудия неизвестным, равно как и всех остальных участников банды. На дом полицейские вышли совершенно случайно, надёжный информатор краем уха услышал именно этот адрес. Когда приехали проверить, началась стрельба, которая и тянулась уже несколько часов.

– Здесь я, здесь. Мы приехали к вам в гости, а вы плохо встретили нас. Неправильно это.

– Так ведь не звали вас.

– Они и дальше будут болтать, может, под шумок попробуем ещё раз взять их, – предложил помощник шерифа своему шефу.

– Не торопись. Видишь, как они обложились. Да и на руку нам их болтовня. Федералы пусть их берут.

– Как же, они за нашими спинами будут отсиживаться. А нам всю грязную работу выполнять придётся. Им лавры, а нам зуботычины.

– Не гони, повторяю. Мне с самого начала не нравится всё, что здесь происходит. Пятой точкой чувствую, что-то тут не так.

– А по мне, всё ясно. Еще на свободе хотят немного побыть, а то присесть придётся надолго. За ними более десятка ограблений.

– То-то, что более десятка и все успешные. Ни тебе толком свидетелей, ни тебе какой-либо достоверной информации о них. Чую, сядем мы в лужу.

– Эй, шериф, скоро дождь будет, – снова послышался голос из осаждённого дома.

– Да, похоже вольёт так вольёт. Может, пустите в дом?

– Вон, вдалеке, к нам ещё гости едут. Вместе с ними и заходите. Как говорится, добро пожаловать.

Шериф обернулся на дорогу и увидел несколько чёрных машин, мчавшихся в их направлении.

– Пожаловали, – процедил сквозь зубы помощник шерифа.

– Будь гостеприимным хозяином, Дон. Встретим их с честью.

Через несколько минут подмога прибыла, подняв тучу пыли.

– Всё как всегда – не унимался Дон и сплюнул себе под ноги.

Шериф, выказывая уважение, пошёл навстречу людям в костюмах, с неулыбчивыми каменными лицами.

– Кто здесь главный? – спросил бесцеремонно один из них.

– Я, шериф Эдди Канто, здравствуйте.

– Специальный агент Нил Смит. Сколько человек в доме?

– Мы не знаем. Попытались войти, но они здорово стреляют. У некоторых моих парней лёгкие ранения.

– Переговоры вели?

– Да, трёп один. На серьёзный разговор не идут.

– Ясно. Не будем тратить время. Начнём. Вы, шериф, со своими людьми начнёте штурм, а мы вас прикроем…

– Ну уж, конечно… – сказал себе под нос Дон.

– Есть что сказать? – обратился к нему специальный агент.

Помощник шерифа промолчал и безразлично посмотрел на Смита.

– В следующий раз открывайте рот, когда будет что сказать, офицер.

– Как скажите – огрызнулся Дон.

– О'кей, все по местам. По моей команде начинаем.

Шериф дал соответствующие распоряжения своим подчинённым, встретившим без особого энтузиазма приказы своего начальника.

Вновь прибывшие расположились за своими машинами.

– Начинайте – скомандовал Смит.

Шериф поднял руку. Началась оглушительная стрельба по дому со всех сторон. Полицейские побежали к окнам и входной двери. Шквал пуль летел в одном направлении, в обратном – только редкие выстрелы, но и они быстро стихли.

Полицейские ворвались в дом. Шериф с помощником и федеральными агентами последовали за ними. Весь дом был как решето. Однако, все оказались в недоумении.

– А где…? – не договорил свою мысль Смит.

– Испарились – ехидно заметил Дон, улыбаясь довольной улыбкой.

Шериф был мрачен.

– Здесь должен быть потайной ход, ищите – скомандовал специальный агент.

Тщательные поиски ни к чему не привели. Ничего похожего на наличие скрытого лаза не обнаружили, как ни старались.

Пошёл сильный дождь. Все осаждавшие пережидали сильный ливень в доме, курили и изредка слышались шутки.

– Шериф, в доме действительно кто-то был? – спросил Смит, который, видимо, пытался собрать воедино картину произошедшего.

– Конечно, это могут подтвердить все мои ребята, а особенно те, кто ранен, таких у меня пятеро. Они остудили наш пыл, выбивая моих парней точно в тире. Да вы и сами видели, что из дома велась стрельба.

– Видел, но тогда…куда они делись?

– Я не знаю.

Дождь закончился. Полицейские снова скрупулёзно облазили в округе каждый метр. Результат тот же.

– Ну не испарились же они в самом-то деле, – Смит был явно раздражён, – я гоняюсь за ними уже несколько лет. А как вы узнали про это место?

– Мой информатор сообщил.

– Ему можно верить?

– Да.

– Я бы хотел с ним поговорить.

– Как вам будет угодно. Я устрою с ним встречу.

– Больше нам делать здесь нечего.

Смит скомандовал, все федеральные агенты сели в машины и уехали, опять подняв столб пыли.

– Шеф, как всегда вы правы – Дон подошёл к начальнику.

– Боюсь, дружище, нас ждёт ещё одна неприятность.

Со стороны города мчалась полицейская машина. Когда она остановилась, из неё выбежал сержант и, подбежав к шерифу, доложил: «Банк в нашем городе ограбили. Всё вынесли!»

Эдди Канто посмотрел на своего помощника.

– Хорошо разыграно, да.

– Виртуозно, шеф…

Дорога

Шёл сильный дождь. Дик подумывал уже остановиться из-за плохой видимости и переждать ливень. Он стал подыскивать место для парковки, как вдруг передумал, крепче вцепился в руль, уверенно «шагнув» в льющиеся с неба потоки воды.

Его жизнь не была столь лёгкой, какой казалась со стороны. Ещё в детстве он лишился обоих родителей. Родная тетка взяла на воспитание, но тоже долго не прожила. Поэтому Дик рано пошёл работать. Будучи усидчивым, сообразительным, честным малым, он оправдывал ожидания своих работодателей, неизменно заслуживая их доверие и расположение. Совсем недавно его повысили до помощника управляющего крупной торговой фирмы.

Дик ехал с переговоров, которые ожидаемо прошли хорошо, домой. Но настроение у него было тягостное. Ещё с детства он ощущал какую-то затаённую грусть, объяснить которую не мог даже самому себе. И чем успешнее шли его дела, тем сильнее грусть напоминала о своём присутствии. Вот и этот раз не стал исключением. Внутри ничего не радовало. Даже наоборот, случился кризис.

Дик вместо первоначальной осторожности вдруг стал проявлять признаки неоправданного легкомыслия, вдавливая педаль акселератора в пол и увеличивая скорость. Машину начало заносить.

Неизвестно чем бы кончилось подобное лихачество, если бы на обочине Дик не увидел голосовавшего человека. Внутри что-то защемило. Дик решил взять попутчика и решительно нажал на тормоз. Ему пришлось сдавать назад, скользкая дорога значительно удлинила тормозной путь.

Дверца открылась, и в машину заглянула молодая девушка, вся мокрая, в одном платье.

– Извините меня, до города не довезёте? – спросила она, оценивая Дика.

– Довезу, садитесь быстрее.

Девушка быстро оказалась в салоне автомобиля. Машина тронулась.

– Вы совсем промокли. Надеюсь вы не будете возражать, если я предложу вам свои услуги.

Девушка внимательно посмотрела на молодого человека.

– Не подумайте ничего плохого. Там, на заднем сиденье, лежит чемодан. Достаньте его и возьмите оттуда халат. В вашем положении надо доверяться до конца. Смелее.

– Вы не могли бы остановиться в таком случае, чтобы я воспользовалась вашим предложением.

– Сейчас

Дик остановил машину и отвернулся в другую от попутчицы сторону, упершись взглядом в боковое стекло дверцы, с наружной стороны которого стекали струйки воды.

Дик поймал себя на странном ощущении. Он как будто знал эту девушку, хотя видел её впервые. Ему захотелось с первой секунды помочь ей, испытывая какие-то просто трепетные, доверительные и тёплые чувства к ней.

– Всё, я готова. Можете поворачиваться.

Дик посмотрел на свою попутчицу. Улыбнулся.

– Вам идёт! – сделал он искренний комплимент.

– Спасибо. Я теперь чувствую себя довольно хорошо.

– Меня зовут Дик.

– Саманта.

– Вы, кстати, не голодны?

– Что-нибудь поесть я бы не отказалась.

– Тогда посмотрите в чемодане, там лежат сэндвичи, угощайтесь.

– У вас просто волшебный чемоданчик. В нём есть всё на все случаи жизни.

– Ну, пожалуй, не на все. На ваш случай он точно рассчитан.

Саманта улыбнулась. Когда она ела, Дик успел её рассмотреть. Красивая девушка! Ему в ней положительно всё нравилось, её голос, манера держаться.

– На заднем сидении есть фляжка с водой.

– Здорово. Я очень хочу пить.

Дик завёл мотор, и они тронулись.

Некоторое время ехали молча.

– Саманта, я так полагаю, некоторые обстоятельства заставили вас ловить машину под таким ливнем в одном платье.

– Дик, довезите меня только до города.

– Хорошо. Всё дело в отчиме. Да?

Саманта удивлённо на него посмотрела.

– Гадкая ситуация. Я вас понимаю. Он не очень порядочный человек. И ваша мать совершила большую ошибку связав свою жизнь с ним. Она думала, что делает благо своим детям. Однако, вышло всё скверно. Новый муж неожиданно разорился и стал вымещать своё неудовольствие на вашей матери и её детях, заставляя работать по много часов. Отчим стал пить и во всех своих бедах винить вашу мать. Она терпела. Но ситуация не улучшалась, а стремительно ухудшалась.

Саманта буквально раскрыв рот, смотрела на Дика, а он продолжал говорить. Причём сам не понимая, откуда он всё про неё знает.

– Издевательства стали невыносимыми. А недавно этот злодей сильно избил вашу мать. Когда вы пришли, я имею ввиду вас и ваших младших брата и сестру, то увидели жуткую картину. Больше оставаться в доме нельзя. Зверь пробудился. Вы отвели детей к соседке, попросив её за ними приглядеть. А сами вернулись обратно помочь матери. Отвели её в больницу. Затем снова вернулись в дом забрать вещи. Отчим набросился и на вас. Спасло только то, что он был уже сильно пьян. Вы выбежали из дома и направились из вашего селения к дороге в город, до которой было несколько миль. Вы надеетесь в городе быстро найти работу и жильё, чтобы перевести туда ваших родных. Тем самым спасти всех от отчима, потерявшего человеческое лицо.

– Но как вы…?

– Сам не знаю, что со мной. Но это не самое главное – Саманта, вы станете моей женой?

И Дик посмотрел девушке прямо в глаза. Дождь продолжал идти. Машина ехала по мокрому скользкому шоссе…

Через неделю состоялась свадьба Дика и Саманты. Все были счастливы. После торжественной даты затаённая грусть Дика сменилась нескрываемой радостью, ощущением полного счастья и умиротворением. Дела его пошли ещё лучше. Но для Дика на первом месте была его Саманта, его семья…

Кафе

«Эх, ночь-то какая! Звёзды!» – думал Ник Адамс, ожидая девушку. Это было его первое свидание с ней. Он стоял в своём лучшем костюме с цветами роскошных роз. Ему казалось, что сегодня вечер будет особенным, запоминающимся. Ощущение нечто необычного не покидало Ника с самого утра. Пребывая в прекрасном настроении, Адамс продолжал ожидание встречи, которое, впрочем, начало затягиваться. Сначала это нисколько не смущало молодого человека, девушкам прощается лёгкое опоздание. Но дальше минутная стрелка двигалась, а ничего не менялось. Парочка девиц, проходивших мимо Ника, попытались с ним пококетничать, однако они быстро поняли, что их присутствие неуместно. Пожилая пара прошла мимо, разглядывая его. Прохожие поднимали головы, отвлекаясь от своих мыслей, видя разодетого мистера с букетом роз.

Терпение никогда не было добродетелью Ника. Он уже заметно нервничал, появилось раздражение. В конце-концов, твёрдо решив больше «не быть дураком», направился в близлежащее кафе погреться, а потом домой.

В кафе, сделав заказ, смотрел в окно, дожидаясь его исполнения.

– Что, парень, не пришла?

Ник повернулся на голос. К нему подсел уже подвыпивший посетитель.

– А вам какое дело?

– Больно мне за нашего брата. Крутят нами как хотят. Ты вот, розы купил, прифрантился, а теперь не знаешь, что с ними делать.

– Вот что, мистер, шли бы вы домой – не очень учтиво ответил Ник незваному собеседнику.

– Почему так грубо. Я в душу не лезу, только свои соображения высказываю.

– Хорошо. Мне неинтересна ваша точка зрения. Так понятно? Я хочу посидеть один.

– Всё понятно. Колледж, наверно, закончил?

– Слушайте, вы понимаете меня? Я прошу вас оставить меня в покое.

– У нас с вами получается какой-то беспредметный разговор. Я никоим образом не желаю вас обидеть и мешать своим присутствием в мои планы, поверьте, не входит.

Ник не нашёлся что ответить. Даже первоначальное раздражение ушло. Он с удивлением посмотрел на собеседника.

– Позвольте представиться, Стив Далтон. Я в этом городе проездом. Навестил друга, с которым немного посидели. Он оставлял меня у себя переночевать, но у него большая семья ютится в маленькой квартирке. Не обременять людей является моим жизненным правилом. Поэтому я пошёл в свою гостиницу, где с самого начала остановился. А по пути туда заглянул в это кафе, увидел вас и решил подбодрить. Не следует молодому человеку, поверьте моему опыту, переживать по поводу несостоявшегося свидания.

Принесли ужин. Официант поставил всё на стол и удалился.

– Может быть, вам заказать чашечку кофе или ещё чего-нибудь? – учтиво спросил Ник своего теперь уже представившегося собеседника, – За мой счёт.

– Пожалуй, не откажусь. Но оплатить я могу и сам.

Когда принесли чашечку кофе, Далтон продолжил.

– Пока вы едите, говорить буду я.

В этот момент, если бы Стив вдруг засобирался уходить, Ник постарался бы его оставить, хоть на короткое время. Рядом с Далтоном молодой человек чувствовал себя необычно комфортно, даже уютно, как с родным человеком. Он не мог себе объяснить, откуда у него возникла вдруг сильная тяга к этому посетителю кафе.

– Красивый букет! И дорогой! По всему видно, либо хотели произвести впечатление, либо девушка для вас очень дорога.

– Первое предположение верное – улыбнулся Ник, – я познакомился с ней совсем недавно. Хотел сделать приятное.

– Галантность украшает мужчину, а также хорошее воспитание и манеры.

– Простите, я оказался невеждой, не представился. Меня зовут Ник Расти.

– Очень приятно, Ник. Откуда вы родом?

– Из Балтимора, штат Мэриленд

– Как странно, я тоже оттуда. Теперь я живу в Сан-Франциско. Мне нравится этот город. За свою жизнь я немало поколесил по стране в поиске места, где бы мне было комфортно. Несколько лет назад нашёл такое место и поселился. А вам, Ник, нравится ваш город? Вам здесь хорошо?

– Я люблю большие города. Много шума, движения. В общем, да. Я доволен.

– А что бы вы хотели от жизни?

– Не знаю. Наверно, как все. Неплохо было бы завести семью, детишек. Мне уже двадцать семь лет. Кое-что я уже достиг. Неплохо зарабатываю, имею квартиру, приличную машину, некий капиталец.

– Пора делать, так сказать, новый шаг – улыбнулся Стив.

– Да, что-то в этом роде. Но пока не получается. У меня есть приятель, так он ходок, девушки ему прохода не дают. Не знаю, что они в нём находят. У меня всё наоборот. Общение начинается и быстро как-то заканчивается. Всё разваливается, не успев толком начаться. Вот и в этот раз, Дженни не пришла.

– Она вам нравится?

– Да, очень. Скажу по-честному, я бы женился на ней.

– Вот так быстро? Не опрометчиво ли, Ник?

– Знаю, выглядит глупо, но ничего не могу с этим поделать. В любовных делах я нерешительный человек, а рядом с Дженни чувствую себя на крыльях.

– А сколько раз вы виделись до свидания?

– Всего несколько раз, перекидывались парой фраз.

– И готовы жениться?

– Да, чёрт возьми.

Стив и Ник рассмеялись.

– Первый раз встречаю такого молодого человека, как вы, Ник.

– Это плохо или хорошо?

– Думаю, что хорошо. Видите ли, по моему глубокому убеждению именно такие браки после подобных мимолётных встреч самые стабильные. В них есть экспромт, божественная искра, озарение, когда люди без тени сомнения создают союз, который потом длится всю жизнь. А главное, все счастливы. Скажите, Ник, очень интересно, а ваша девушка как реагирует на вас?

– Не знаю точно. Вроде, рада меня видеть. По крайней мере, мне так казалось. Надеюсь, я не обманываю себя.

– А как вы думаете, почему она не пришла на свидание?

– Мне трудно ответить на ваш вопрос?

– А всё же, попытайтесь представить причину.

– Может быть, не захотела, или не смогла, заболела. Много причин.

– И что вы намерены теперь предпринять?

– Завтра надеюсь её встретить и всё проясниться.

– Вы знаете, где она живёт?

– Нет

– А где работает?

– Тоже нет.

– А как же вы встречались? – удивился Стив.

– Всегда случайно. Она не хотела ничего говорить, верила в судьбу!

– Я тоже верю в судьбу, но немного иначе, предпочитая всё же планировать своё будущее.

Вдруг Ник услышал возглас: «Папа!». Стив быстро поднялся. Ему навстречу шла девушка. Они обнялись. «Папа, ты как здесь оказался?».

– Случайно, долго рассказывать. А ты как здесь?

– Понимаешь, я назначила свидание здесь недалеко. Ты знаешь меня, мне трудно прийти вовремя. Но сегодня я превзошла саму себя, даже не знаю, как так вышло, опоздала самым бесстыдным образом. Когда прибежала, моего молодого человека не оказалось. Вот я и решила заглянуть сюда. Идти обратно домой с пустого свидания не захотелось.

– Похоже, молодой человек тебя всё-таки дождался! – Стив ей загадочно подмигнул, – Он здесь, за моей спиной.

После последних слов, он сделал шаг в сторону, и молодые люди встретились глазами.

Удивление Ника было безмерным, равно как и Дженни.

– Вот что, я пошёл, а вы посидите, поговорите. А завтра мы должны обязательно встретиться втроём. Здесь, в девятнадцать часов, жду вас без опозданий. До свидания.

Стив попрощался и ушёл.

Свидание у Дженни и Ника состоялось…

Индеец

Штат Айдахо. Я ехал на своей машине через живописные места и наслаждался открывающимися видами. Для меня всё складывалось как нельзя лучше. Я провернул хорошую сделку, отчего закономерно теперь рассчитывал на закрепление и продолжение успеха. Достигнутый результат внушал мне абсолютную уверенность в свою звезду. Меня распирало от гордости и мне страстно захотелось поделиться с кем-нибудь своим триумфом. Однако, на дороге никого не было. Я уже думал, что буду в одиночестве переживать своё счастье, как увидел на автобусной остановке одиноко сидящего старика-индейца. Нет, не такого попутчика я себе ожидал встретить, но отказываться от своих намеченных планов привычку не имел. Поэтому остановился и вежливо предложил индейцу его подвезти. Тот удивился, недоверчиво даже переспросил меня, правильно ли понял моё намерение и удостоверившись, что я действительно хочу ему помочь, сел в машину.

Мне стало некомфортно. Я уже пожалел о своём желании. Не то, чтобы я как-то плохо относился к коренному населению, скорее считал, и имел на то веские основания, их пьяницами и лентяями.

– Белый человек редко помогает нам, индейцам. А если помогает, то всегда с какой-то целью, – заговорил индеец, когда мы проехали несколько минут вместе.

– Белые люди бывают разные.

– Верно. За всю свою жизнь я встретил только одного человека из вашего мира, который помог моей семье выжить, и сделал он это просто так, ничего не получив взамен, кроме, конечно, слов искренней благодарности.

«Интересно, что же ему всё-таки было нужно от них» – подумал я, слушая старика.

– Мы даже имени его не знаем. Если интересно, то расскажу свою историю.

Я согласился выслушать. Рассказывать своему попутчику о своих делах не стал, посчитал это неуместным и глупым. Пусть развлекает. Довезу до города, высажу и заеду в бар, где и отведу душу. На этом решил и успокоился.

– Случилось это уже давно. Я тогда был ещё ребёнком. Жили мы бедно, нас лишили земли, привычного уклада жизни, отчего некоторые мужчины нашего племени стали выпивать. Мы были свободны, а теперь нас вынуждали идти работать на хозяина. Кто-то смирился, перебрался в город, даже кое-чего достиг. Но большинство столкнулось с унижениями и тяжёлыми работами. Понимаете, трудно жить так, как не хочет твоё сердце, не принимает разум. Это предать своих богов.

Я молчал, рассуждать с индейцем на такую тему не хотелось. Я не видел ничего неестественного в таком положении вещей. Нужно просто работать. И всё! Сердце, разум – чушь, с которым носилось коренное население. Америка – страна больших возможностей. Надо пользоваться тем, что даётся.

– Белому человеку сложно понять нас. Мы жили по заветам богов и стараемся продолжать жить так и дальше. Но получается всё трудней. Ваш мир разрушает наш. То, что приносит вам прибыль, для нас священно. В этом разница.

Я слушал попутчика вполуха. Его болтовня меня не трогала. До города оставалось недолго. Там наши пути разойдутся, и мы больше не встретимся.

– Не интересно? – спросил индеец.

– Нет, почему же, продолжайте…

– Так вот, когда я был ещё ребёнком, некоторые племена объединились и начали войну за свои права. Наша деревня не участвовала в ней. Однажды, к нам прискакал белый человек на взмыленном коне. Он ничем не отличался от тех, с кем воевали мои соплеменники. И стал упрашивать покинуть наши дома на время, уйти в горы, а через несколько дней вернуться. Предупреждал, времени нет. Ему поверил только мой отец, который взял своих сыновей и жену, и отправился вместе с всадником. В горах, в укромном месте, он помог соорудить временное жилище. А затем, ещё раз повторив о сроках возвращения, покинул нас.

Индеец замолчал.

– И что? – спросил я его, – что было дальше.

– А дальше…нашей деревни не оказалось. Может по ошибке, а может по другой причине, я не знаю, но никто не остался в живых.

– Как такое могло выйти?

– Поговаривали, что наша деревня кого-то укрывала, но я не помню, чтобы в ней был кто-то посторонний.

– Вы остались в ней?

– Нет, ушли в город.

– Хороший конец для вас и вашей семьи. Всадника больше не встречали?

– Нет.

Остальную часть пути мы ехали молча. Только в конце совместной поездки индеец зашевелился и достал что-то из своей сумки. Протянул мне ладонь, на которой лежал искусно вырезанный из дерева маленький всадник.

– Вот, возьми. Я сделал его недавно. Он непременно тебе пригодится.

– Спасибо.

Я принял подарок. Спустя некоторое время высадил старика и поехал в гостиницу. Надо было как следует отдохнуть. Завтра предстояла длинная дорога. О попутчике я забыл быстро, словно его никогда и не встречал.

После хорошего ужина, я завалился спать. Жизнь моя потекла в своём привычном ритме.

Спустя месяц мне снова довелось проезжать штат Айдахо. На той же самой остановке опять сидел тот самый индеец. Неожиданно для себя я обрадовался ему как своему старому приятелю. Остановился, поприветствовал его и пригласил в машину. Но он отказался садиться. Я предложил ещё раз. Ответ остался неизменным. «Что за чёрт!» – подумал я тогда и принялся уже упрашивать старика. Выходила какая-то комичная ситуация. Мне бы всё бросить и поехать, а старик пусть остаётся при своём. Но нет же, во мне заговорило какое-то непонятное упрямство. Чем больше я уговаривал, тем непреклоннее становился индеец. В конце концов, он просто перестал отвечать. Стал камнем. А я как словесная река просто разбивался о природную твердыню.

– Хорошо, я отстану от вас. Но вы скажите мне, почему не хотите ехать со мной. Это-то я могу узнать?

Индеец посмотрел на меня спокойным взглядом, немного улыбнулся.

– Солнце сегодня очень красивое!

Я посмотрел на солнце. Обыкновенное. Что он в нём нашёл?

– А при чём здесь солнце?

– Такого больше не будет. Оно спасает жизнь!

– Чью?

– Твою!

Тут до меня дошло – старик умом тронулся. Года-то вон какие! Меня прорвало. Поток мыслей заполнил всю мою голову. Столько времени потерял впустую. Из-за этого упрямца я стоял на обочине, а мог ехать и быть уже далеко от данного места. Почувствовав себя обманутым, разозлился, и не сказав «до свидания», нажал педаль акселератора. Столб пыли поднялся из-под колёс. Я посмотрел в зеркало заднего вида, индеец махал мне рукой на прощание.

«Рукой он мне машет. Дуралей старый». Я проехал миль десять и увидел впереди себя какую-то непонятную картину. Подъехав вплотную, остановился, вышел из машины и подошёл к ближайшему человеку, нервно курившему сигарету.

– Что здесь случилось?

Мужчина ответил мне не сразу.

– Видишь покорёженные машины? – махнул он рукой, – это их лось припечатал. Выбежал на дорогу и давай их таранить. Здоровенный такой. Охоту устроил. Не знаю, что ему сделали люди, но, похоже, он удовлетворился. Ушёл обратно в лес.

Я сел в машину и закурил. Наблюдал, как прибывшая из города помощь делала своё дело. Машинально взглянул на солнце – оно действительно было сегодня особенным. Я сначала не заметил…

Американская свобода

1943 год. Америка.

Где-то там, на краю света, шла война. Но мне не было до неё никакого дела, ровным счётом как до соседнего штата. У меня свой мир: скачки, бокс, гольф, бейсбол…Я спортивный обозреватель, зарабатываю деньги на статьях и тотализаторе. Недавно купил новую квартиру в центре города и обновил машину. Я всем доволен, я свободен.

   Встречаюсь с красивой брюнеткой, продавщицей ювелирного магазина Фрэнка Барта. Глупенькой, конечно, но мне нравится проводить с ней время. Никаких обязательств она не требовала. Нас связывали только удовольствия.

   Где её нашел Фрэнк, я не интересовался ни у него, ни у Бетси, как звали мою девушку. У Берта вообще все продавщицы подобного рода. Потому-то к нему валом шли покупатели. Атмосфера у него была легкой, необязывающей, праздника жизни, где драгоценности как «вишенка на торте». Некоторые поговаривали, будто Фрэнк занимается немного контрабандой. Может быть. Я не сую нос не в свои дела. Барта делает мне приличные скидки в своём магазине.

   На утро, после встречи с Бетси, я всегда довольный и бодрый, сажусь в машину и еду в шумный офис. Мой новый день мало чем отличается от предыдущего, разве что числами на календаре.

   Вечером бар. Сидя за столиком с приятелями, я ни о чём не думал, расслаблялся: пил пиво, играл с азартом в карты, обсуждал новости и подшучивал над Россом. Над ним все смеялись. Добродушный малый, он никогда не обижался. Улыбнётся свой щербатой улыбкой и скажет бывало: «Ну, ребята!».

   В баре нас обслуживал всегда один и тот же официант из-за щедрых чаевых. Он встречал нас радостно и тщательно натирал наш столик. Ловил наши жесты и мигом бросался их исполнять, подливал так сказать «масла в огонь».

   Весёлая попойка продолжалась до полуночи, а потом мы расходились по домам.

   Всё перевернулось как-то сразу. Я ничего и не понял. Ко мне попали некоторые бумаги. Чёрт их знает, почему так вышло. Да и писать о том, где я их раздобыл, не буду. Не важно это, потому что по ошибке, по недоразумению. Главное – содержимое.

   Я выкурил целую пачку Кэмела, смял её и выбросил в мусорное ведро под своим столом. Я засиделся допоздна в конторе. Не пошёл в бар. А завис над этими проклятыми бумагами-протоколами. В них чёрным по белому написано, что «…открытие второго фронта в Европе необходимо и целесообразно. Строго согласуется с нашими планами по переустройству послевоенной Европы…Высадка десанта в Нормандии есть отвлекающий маневр для Советов и одновременно принуждение Германии, не выполнившей своей задачи, к миру на требуемых условиях… Важно также сохранение всех наших предприятий в Западной и Центральной Европе в целостности и сохранности…»

   Я никогда не интересовался большой политикой. Спортивная кухня тоже не отличалась чистотой. Там хватало своего грязного белья: подложные ставки, подкупы, угрозы и тому подобное, это уж, как водится. Для меня такое положение виделось естественным. Я проворачивал свои делишки – это бизнес и ничего кроме бизнеса, неплохо зарабатывая на махинациях. Ведь каждый получает свои доллары по-своему. Есть закон. Нарушил, попался – отвечай. Я высоко не забирался. Знал своё место.

   Но сейчас я держал в руках листки бумаги, пронумерованные, прошитые. Всё аккуратно, строго и выдержанно.

   «…Советы выиграют войну. Они показали свою силу. В очередной раз прямое столкновение с русскими привело только к большим человеческим потерям, …укрепилась идеология социализма. …Мы подождём смерти Сталина и потом разрушим все основы, приведшие Советский Союз к ореолу славы, и ставший главным борцом с идеями нацистов. …Мы поставим к власти в Советах такого человека, который проведёт нужную нам политику по развенчанию главных символом победы: единения, высоких нравственных идеалов, умения воевать… Вместо них в сознании людей должно твёрдо сидеть следующее: именно страх перед наказаниями был движущей силой народа, война «мясом»...., одна тоталитарная система противостояла другой…».

   Жутко хотелось курить. Досадно. Никто не оставил ни одной сигареты в конторе. Я тоскливо ещё раз поискал по столам и ничего не нашёл.

   Подлость. Я знал, идёт война. Мы союзники. Проводим сбор средств в помощь тем, кто сильно нуждается даже в простых вещах. Я всегда лениво и быстро пробегал глазами те места в газете, где упоминалось о боевых действиях. Это никак не помогало мне зарабатывать, а значит, значение не имело. Я спешил жить. Я наслаждался жизнью, своим ритмом, своей свободой.

   Я любил побоксировать с Алексом, профессиональным боксером. У меня был неплохой удар слева. Им я нередко достигал челюсти Алекса, за что удостаивался от него похвалы и потом дополнительных увесистых тычков.

   Чёрт! Какой бокс? Скоро много парней расстанутся с жизнью. У них больше не будет бокса, пива, девушек. У них уже ничего не будет! Им скажут пафосные слова, типа: «Так надо!», «Это ваш долг нести мир и свободу, вы – солдаты!». Кто выживет, тот вернётся героем. Всё красиво. А это всего лишь чья-то партия, чей-то ход. Движение пешки, пешек. Не важно, что их съедят. Я тоже пешка.

   Встал, открыл окно машинально. Не потому что хотелось свежего воздуха, а просто нужно было сделать какое-то движение. За окном шум, яркие вывески рекламы, машины ползут с включенными фарами. А я здесь, в четырёх стенах.

   Сейчас 43-й год. А в этих бумагах планы на десятилетия. Написано ясно, просто, по-деловому. В этом спокойствии прописана ещё одна война, незримая, жуткая и новая гибель людей. Всё будет осуществлено.

   Мне бы избавиться от проклятых протоколов, выбросить, забыть. Да рука не поднимается.

   Что со мной? Завтра в девятнадцать часов состоится интригующий бейсбольный матч, который я и многие другие ожидали с большим нетерпением. А мне теперь не интересно.

   Эй, дружище, жизнь продолжается! Тебя ждёт Бетси, милая глупышка с роскошной фигурой, деньги, приятели, ослепительный свет успеха, здоровья и молодости.

   Нет этого больше! Нет!

   Кто-то безжалостной рукой выдернул меня из моей зоны комфорта и показал изнанку жизни. Я заглянул туда, за кулисы, и увидел там людей без лиц, кукловодов без чувств и эмоций. Нет, они у них, конечно, есть, но другие.

   Рухнула вся моя жизнь. Я налил виски, что хранил на всякий случай, и выпил залпом. Не помогло. Повторил. Пружина во мне и не думала разжиматься. Я стал усиленно думать, как быть дальше.

   На столе лежали рекламные туристические проспекты. А не махнуть ли мне на побережье? А что? Это идея! Окунусь в праздник с головой и пройдёт хандра. Для начала заеду к Фрэнки Барту, прикуплю что-нибудь для Бетси.

   Внутри пустота. Ничего не отзывается.

   Я сел и написал большую статью в Нью-Йорк Таймс. А сами документы запечатал в большой конверт.

   Утром я отдал этот конверт своему приятелю Дику и попросил его передать в Советское посольство. Пусть кинет через забор, как ему будет угодно. Главное, чтобы доставил.

   Вечером этого же дня я попал в автокатастрофу. В полицейском отчёте было написано: «Не справился с управлением. Машину занесло на повороте. Водитель скончался на месте…».

   Ну и Бог с ними!

   Молчать я не мог…

Для подготовки обложки издания использована художественная работа автора. Автор фотографии и обложки Евгений Жиляев.