# «Вдова»: Метроном смерти

Владимир Александрович Андриенко

Противостояние Абвера и советской контрразведки в годы войны. События в книге коснулись осени 1941 года. Ставка приняла решение оставить город Харьков. Начальник оперативной группы заграждения Западного фронта полковник Старинов начал минирование стратегических объектов. Абвер направил в город опытного агента «Вдову» дабы помешать осуществить план Старинова и остановить «Метроном смерти». Сотрудники НКГБ СССР под руководством старшего майора Нольмана в свою очередь окрыли охоту на «Вдову»…

## Действующие лица романа:

Личное дело № 1

Нольман Иван Артурович – старший майор госбезопасности. С 1918 года сотрудник Особого отдела ВЧК. Затем сотрудник Иностранного отдела ОГПУ в группе «Дугласа». В 1939 году преподаватель в Школе особого назначения НКВД СССР. С 1941 года сотрудник 4-го управления НКГБ СССР.

Нольман один из центральных персонажей цикла романов «Сотрудник Абвера». Он действует в книгах:

«Вдова»: Метроном смерти».

«Вдова»: Архив профессора Пильчикова».

«Вдова»: Полковник из Аненербе».

«Красная вдова: Крыса в норе». «Красная вдова»: Ликвидатор».

«Рыцарский крест: Оберхельферин Ева».

Личное дело № 2


«Вдова», «Грюнвальд», «Фрау Марта» летом 1941-го года сотрудник СД. Работала в подразделении контрразведки «Восток» под руководством капитана Вильке. Осенью 1941-го года работала в Харькове в группе агентов Абвера капитана Лайдеюсера, перед оккупацией города войсками вермахта.

Предположительно 22-24 года. Взрослой фотографии «Вдовы» в деле нет. Но имеется фото Марты в ранней юности, сделанное в 1933 году.

«Вдова» один из центральных персонажей серии романов «Сотрудник Абвера». Она действует в книгах:

«Вдова»: Метроном смерти».

«Вдова»: Архив профессора Пильчикова».

«Вдова»: Полковник из Аненербе».

***

Личное дело № 3

Лайдеюсер Альфред – в 1941 году, гауптман (капитан) начальник отделения СОН (Саботаж Ост Норд) структуры Абвер 2, группы 2 А. После убийства в Харькове генерала фон Брауна осенью 1941 года смещен с поста начальника отделения СОН. С весны 1942 года майор Абвера, Заместитель начальника Абвершколы в Брайтенфурт.

Лайдеюсер один из центральных персонажей цикла романов «Сотрудник Абвера». Он действует в книгах:

«Вдова»: Метроном смерти».

«Вдова»: Архив профессора Пильчикова».

«Вдова»: Полковник из Аненербе».

«Красная вдова: Крыса в норе».

«Красная вдова»: Ликвидатор».

«Рыцарский крест: Оберхельферин Ева».

***

Личное дело № 4

Кравцов Григорий Михайлович – капитан государственной безопасности. Сотрудник НКГБ СССР.

Кравцов один из центральных персонажей цикла романов «Сотрудник Абвера». Он действует в книгах:

«Вдова»: Метроном смерти».

«Вдова»: Архив профессора Пильчикова».

«Вдова»: Полковник из Аненербе».

«Красная Вдова: Крыса в норе».

«Красная Вдова»: Ликвидатор».

«Рыцарский крест: Оберхельферин Ева».

Личное дело № 5

Вильке Фридрих – гауптштурмфюрер СС (капитан), контрразведка группы «Восток» Четвертого управления РСХА. После убийства в Харькове генерала фон Брауна осенью 1941 года переведен из аппарата РСХА в отделение службы СД в Харькове без понижения в чине.

Вильке один из центральных персонажей цикла романов «Сотрудник Абвера». Он действует в книгах:

«Вдова»: Метроном смерти».

«Вдова»: Архив профессора Пильчикова».

«Вдова»: Полковник из Аненербе».

«Красная Вдова: Крыса в норе».

«Красная Вдова»: Ликвидатор».

«Рыцарский крест: Оберхельферин Ева».

***

Сотрудники НКГБ[1] и НКВД[2]:

Лавров Роман Романович – лейтенант госбезопасности, следователь главного управления НКГБ в городе Харьков. Откомандирован в группу Нольмана.

Кумин – сержант НКВД.

Жуков – старшина НКВД.

Старинов Илья Григорьевич – инженер-полковник.

Ястребов – инженер-майор.

Сотрудники Абвера[3] и СД[4]:

Карл Нойрмаер – обер-лейтенант, заместитель Лайдеюсера. (Старший лейтенант Сёмен Царев).

Густав Штольце – оберст (полковник), начальник группы 2 А, структуры Абвер 2.

Фридрих Вильке –. Контрразведка СД «Восток».

Клаус Генке – оберштурмфюрер (старший лейтенант) СС, помощник гауптштурмфюрера (капитана) СС Фридриха Вильке.

Вальтер Кубицки – криминальдиректор, штурмбанфюрер (майор) СС. Начальник капитана Вильке.

## Пролог. Директор Геллер предвидит осложнения

Штаб «Валли -1».

Абвер.

Директор Геллер.

Офицер военной разведки Густав Штольце прибыл в штаб «Валли-1»[5] по вызову полковника Шлегера известного как «Директор Геллер». Штольце давно знал директора и внешне они были даже чем-то похожи, хотя начальник штаба «Валли» выглядел старше своих лет из-за седых волос. Волосы самого Штольце в его 50 лет седина почти не тронула.

Геллер после инцидента произошедшего в 1939 году в Ватикане невзлюбил Штольце. Тогда было перехвачено два донесения, переданных бельгийским посланником в Ватикане своему правительству. В них посланник указал точную дату начала немецкого наступления на западе, за 36 часов до того, как приказ был официально объявлен фюрером.

Гитлер был разгневан инцидентом и приказал во всем разобраться. Фигурантами дела оказались адмирал Канарис и директор Геллер. Одним из следователей был Штольце, который выяснил, что бельгийский посланник получил секретную информацию от одного журналиста-еврея по фамилии Штерн. А Штерн был хорошим знакомым Геллера. Карьера директора едва не завершилась, но его спасло заступничество высоких персон.

Геллер занимался изучением военного потенциала СССР и во время докладов у адмирала у него часто возникали ссоры со Штольце. Геллер считал, что в штабе Канариса недооценивают истинную мощь будущего противника.

– В марте нынешнего 1941 года, – докладывал Геллер, – мы показали советской военной миссии наши лучшие танковые заводы. Но интерес, который проявили русские, навел меня на мысль, что машины у них лучше, чем у нас.

– Отдел армейской разведки «Иностранные армии Востока» дает вполне объективную информацию о военном потенциале русских, – сказал Штольце. – И по информации этого отдела мы в техническом оснащении и в области военного руководства значительно превосходим русских.

– Я не считаю такой оптимизм оправданным, – сказал тогда Геллер.

– Господа, – вмешался Канарис, – я говорил с фельдмаршалом Кейтелем и он уверил меня, что действия запланированные фюрером, будут настолько стремительными и мощными, что советская система, как бы ни была она прочна, не устоит.

– Вы разрешите мне возразить, адмирал? – спросил Геллер.

– Прошу вас высказать всё откровенно, полковник.

– Я считаю, что Сталин способен укрепить костяк своей партии и своего правительства. Война, навязанная России, станет источником её могущества, но не слабости.

Штольце тогда резко возразил:

– Вы не имеете права так рассуждать! Это пораженческие заявления!

Геллер ответил:

– Это объективный анализ информации.

– Но вы же слышали слова фюрера! – сказал Штольце.

– Военно-политическая проблема Великобритании не решена, – ответил Геллер.

Эти слова были прямым вызовом. Гитлер не смог реализовать свой план по Великобритании. Боеспособность немецкой авиации в ходе битвы за Англию была подорвана, при этом экономика Великобритании все еще способна, путь и при помощи США, быстро провести перевооружение своих войск.

– В России будет именно так, как сказал фюрер! – упрямо настаивал Штольце.

И вот им снова предстояло встретиться, но на этот раз адмирала рядом не будет и директор Геллер был ныне начальником Штольце. Однако Геллер повел себя так, словно разногласий между ними никогда не существовало.

Он пожал Штольце руку и сказал:

– Вы блестяще поработали, Густав.

– Я служу фюреру и рейху, господин полковник.

– Как и все мы, Густав. И фюрер высоко оценил ваши заслуги. Имею честь сообщить вам первым, что вы произведены в полковники.

– Я готов оправдать дальнейшей службой высокое доверие фюрера и адмирала!

– Вы начальник структуры Абвер-2 с недавних пор, полковник. Вы многое делали для скорейшей победы рейха в войне с советами. Агенты, вами отобранные, успешно работают. Но меня сейчас интересует иное. У вас есть дельный офицер агентурной разведки?

– Так точно. Капитан Лайдеюсер.

– Лайдеюсер?

–Лайдеюсер начальник отделения СОН (Саботаж Ост Норд) в моей структуре, господин полковник. Он довольно давно занимается именно агентурной разведкой. Сам подобрал себе команду и работает хорошо.

– Это мне и нужно, полковник.

–Вы хотите забрать его у меня, господин полковник?

–Нет, нет, полковник. Капитан Лайдеюсер останется у вас. Мне нужны данные по Харькову, полковник, куда сейчас наступают наши войска. Меня интересует эта база русской экономики. Фюрер придает Харькову большое значение.

Геллер лукавил. Он был ознакомлен с докладной запиской Лайдеюсера и обратил на неё внимание, в отличие от самого Штольце…

Абвер-2[6], группа 2А.

Отдел СОН.

Гауптман[7] Лайдеюсер начальник отделения СОН (Саботаж Ост Норд) структуры Абвер 2, группы 2 А, был у своего шефа, оберста[8] Штольце, и тот в пятый раз рассказал ему какое значение придает фюрер Харьковскому промышленному району.

– На втором месте по важности, как сказал фюрер, – подчеркнул полковник, – стоит именно Юг России. Нас интересует Донецкий бассейн, начиная от района Харькова! Это база русской экономики. И овладение этим районом приведёт к краху всей экономики русских. Это равносильно капитуляции! Вы понимаете, Лайдеюсер? Это слова фюрера!

– Я понимаю, герр полковник!

– Фюрер надеется на вас!

– Да, герр полковник!

– Ваша задача не упускать ничего! Операция, на вас возложенная, крайне важна! Крайне!

– Я понимаю, герр полковник!

– Именно Абвер должен накрыть агентуру красных. Абвер, а не СД. На этот раз мы утрем им нос! После того как наши войска заняли Киев в полосе обороны красных образовался разрыв. Но благодаря тому, что Ставка верховного командования Вермахта приоритетным направлением считает московское, то в пользу группы «Центр» были переданы артиллерийские и инженерные части группы «Юг». Это помогло красным восстановить фронт. Но участь Харькова предрешена! Доблестные войска фюрера займут этот город! Путь большевики не стоят иллюзий. К зиме война будет завершена и с большевиками будет покончено!

Полковник Штольце задумался и с минуту не обращал внимания на капитана. Тот терпеливо ждал и не мешал своему начальнику.

– Так вот! – очнулся полковник. – Ныне для наступления на сумско-харьковском направлении сосредоточена 6-я армия фельдмаршала Рейхенау[9]. А что это значит?

– Значит, что Харьков скоро будет взят доблестными войсками Вермахта! – сказал Лайдеюсер.

– И мы с вами, Лайдеюсер, должны обеспечить выполнение этих грандиозных задач на своем месте! Фюрер сказал, что Россия это колосс на глиняных ногах. Ударить палкой по этим ногам наша задача, а остальное сделает вермахт! Докладывайте!

«Наконец-то» – про себя подумал Лайдеюсер, которому надоела лекция полковника о важности работы Абвера и повторение слов Гитлера и адмирала Канариса которые он, Лайдеюсер, слышал уже сто раз.

– По агентурным сведениям красные готовят нам «сюрпризы» в Харькове. Минирование важных стратегических объектов.

– Они готовили нам их везде. Это обычная тактика при отступлении, Лайдеюсер. Вам нужно заниматься вашим делом, а не отвлекаться на работу сапёров!

– Но я уже докладывал вам, герр полковник, о радиоуправляемых минах.

– Лайдеюсер! Вы внимательно читаете сводки и донесения агентов?

– Так точно, герр оберст!

– Я этого не заметил. Какие радиоуправляемые мины? У них сапог и тех не хватает! У них нет в достаточном количестве стрелкового оружия! Служба СД имеет успехи, ибо агенты занимаются своим делом, а не работают на сапёрную группу. Они отлично справились в Киеве. А вы работаете по Харькову.

– Я пришел доложить, герр оберст, что красные в Харькове разрабатывают план минирования многих крупных объектов города на случай сдачи его нашим войскам.

– А я повторяю вам, что нашим минёрам всегда удавалось обезопасить большинство объектов, Лайдеюсер. Что это как не жалкие потуги истекающих кровью фанатиков остановить мощь Вермахта.

– Не в этот раз, герр полковник.

– Говорите по делу, Лайдеюсер. У нас слишком много важной работы.

– На этот раз в дело пойдут «умные мины» герр полковник. От этой мины не тянутся замаскированные провода, которые можно обнаружить. Это не мина замедленного действия, с которыми наши саперы успешно научились бороться. Эта мина может находиться в земле и не подавать признаков жизни до тех пор, пока не придет радиосигнал. И тогда мина отзовется на свое «имя». Она «услышит» его на расстоянии сотни километров!

Штольце вспомнил одно из донесений агента Абвера еще за 1933 год. В нем сообщалось, что по распоряжению красного военного министра[10] Ворошилова[11] на дальний Восток выехала группа специалистов для испытания прибора под названием «Беми».

– Я помню донесение одного нашего агента, Лайдеюсер. Но это дело давнее. Слишком давнее.

– Именно так, герр полковник. Донесение за 1933 год.

– Что же сейчас, герр гауптман? Ближе к делу.

– И сейчас русские готовы применить против нашей армии «адские машины», принцип действия которых еще не определен. Наша агентурная разведка подтверждает наличие в боевых частях Красной Армии саперов-радистов со специальной подготовкой. А подобного оружия у нашей армии нет, герр полковник.

– Подробнее! Что за донесения агентов? Мне не докладывали.

– Очевидно, сочли за неважное, герр полковник. Я принес вам копии.

Лайдеюсер достал из папки донесения агентов.

– Вот здесь штатное расписание работников штаба 45-й дивизии красных их Юго-западного фронта. Под номерами 31 и 32 числятся специалисты «сапер-радист». А вот еще два донесения из других дивизий красных. Среди саперов есть саперы-радисты.

Штольце внимательно просмотрел документы.

– И почему я узнаю об этом только сейчас, Лайдеюсер?

– Я докладывал вам на прошлом совещании.

– Я не об этом, Лайдеюсер! Я о саперах-радистах! Расскажете подробнее! Я должен составить отчет для адмирала!

– Первое испытание этого прибора красные провели еще в 1925 году, герр оберст. Пять фугасов уложили в отдаленном уголке Ленинградского гребного порта. Там же заложили и приемное устройство для их подрыва. В Балтийском море, в 25 километрах от этого места на тральщике была установлена радиостанция подрыва. И все фугасы взорвались в той последовательности, что была задана для испытаний. Прибор для подрыва носит название «Беми».

– Странное название. Напоминает английское слово.

– Разработчиком устройства был инженер Бекаури.

– Я доложу об этом адмиралу, Лайдеюсер. Значит, вы считаете, что красные готовят нам сюрпризы именно в Харькове?

– Так точно, герр оберст. И моя группа готовится этому противостоять.

– Но что конкретно вы планируете по предотвращению диверсий против нашей армии?

– В Харьков мною отправляется подготовленная группа диверсантов.

– Это группа «Инженера»? Того самого агента, который обошелся нам так дорого? Он выпускник курсов при отделе техники «Абвер-2».

– Так точно, герр полковник. Это хорошо подготовленный в техническом отношении агент. И его задача много шире, чем просто обнаружение радиоуправляемых мин. Группа имеет дополнительное задание по похищению специалистов и переправки их в Германию.

– Это хорошо, Лайдеюсер. Где план операции?

– Вот он, герр оберст.

Штольце внимательно просмотрел его и остался доволен.

– Но и от основного задания вам не следует отвлекаться, капитан. Мне нужны внедренные агенты в частях Красной армии и в составе красного подполья в Харькове, которое они наверняка готовят. Впрочем, я полностью полагаюсь на вас в этом деле. Вы хороший сотрудник и вас ждет большое будущее в рейхе! Ведь ваш «Инженер» русский?

– Так точно, герр полковник. Но он предан нашему делу!

– А в группе агентов есть немцы?

– Нет, герр полковник. Группа полностью составлена из русских.

– Это плохо, Лайдеюсер. Впрочем, вы отвечаете за операцию. Я не стану учить вас работать. Я не стану вам мешать! Я верю вам, капитан. Действуйте! Хайль Гитлер!

***

Прошла всего неделя с этого разговора. И столь тщательно разработанный план оказался под угрозой! К Лайдеюсеру прибыл его заместитель обер-лейтенант Нойрмаер и сообщил что агент «Инженер» провалился.

Нойрмаер отвечал за разработку операции и сам принимал участие в подготовке агента, которым был сын русского эмигранта, искренне ненавидевший большевизм. Легенда была проработана до мельчайших деталей. На все они затратили около двух месяцев. До этого агент окончил краткосрочные курсы при отделе техники в Берлине под началом майора Эрмана.

И вот произошло то, что называют роковой случайностью.

– Что-то случилось, Нойрмаер?

– Очень неприятные новости, герр гауптман.

– Что? – капитан резко вскочил на ноги и его стул с шумом упал. – Что с группой?

– Агент «Инженер» провалился.

– Провалился?

– Именно так, герр капитан. Я докладываю вам первому.

Лайдеюсер поднял стул и снова сел. Нужно успокоиться.

– Как это произошло? – спросил он помощника.

– Случайность, герр гауптман.

– Его готовили в спецшколе Абвера в Берлине! Это не новичок, обер-лейтенант. Вы лично несли ответственность за заброску агента. Ваша задача была предусмотреть все!

– Все предусмотреть невозможно, герр капитан! Я выполнил все, что было нужно, но случай!

– Как он погиб?

– При переходе лини фронта. Шальная пуля. Причем из сопровождения никто не пострадал. А «Инженер» схватил пулю в голову. Умер мгновенно.

Лайдеюсер сел в кресло. Он вчера доложил своему начальнику полковнику Штольце, начальнику отдела А-2, о успешном начале операции. И вот агента, на котором держалось все, больше нет!

– Это провал, Нойрмаер! Полный провал. Нужно докладывать Штольце, что все рухнуло. А он доложит адмиралу. Знаете сколько мы с вами продержимся в своих креслах после этого?

– Но что мы могли, герр капитан? Это…

– Это провал, Нойрмаер! У нас нет другого агента такого класса. Нет. «Инженера» некем заменить. Да и если бы и было кем, то на подготовку нужно время, а его нет. Наши войска скоро возьмут Харьков. К тому времени наш агент уже должен начать работу.

– Я не стал бы торопиться с докладом, герр капитан.

– Что? Вы предлагаете обман, обер-лейтенант?

– Почему сразу обман, герр гауптман? Но на операции рано ставить крест.

Лайдеюсер не понял Нойрмаера. Все держалось на «Инженере» и именно его готовили для дела. А что теперь? Можно, конечно, срочно подыскать ему замену, но это полностью перечеркивало все, что они задумали.

– Без «Инженера» это дело ничего не стоит, Нойрмаер! Остальные агенты это только его сопровождение. Они вспомогательный элемент!

– Я предлагаю переформатировать операцию. Мы сделаем ставку не на агента «Инженера», а на агента «Грюнвальд».

Лайдеюсер знал о недавних успехах этого агента. По слухам это была совсем молодая девушка, но работала она не в Абвере, а в службе СД[12].

– «Грюнвальд»? Дело в Киеве?

– Именно так, герр капитан. «Грюнвальд» совершила там нечто невозможное.

– Но «Грюнвальд» агент СД. А это операция Абвера!

– У меня есть связи с СД, герр капитан.

Гауптман поморщился. Он представил себе реакцию полковника Штольце, на предложение совместной операции с СД.

– Гауптштурмфюрер Вильке из СД мой старый приятель и он мне не откажет. Если конечно его как следует мотивировать. Он служит ныне под началом криминальдиректора Вальтера Кубицки.

– Кубицки?

Капитан вспомнил, что штурмбанфюрер СС Кубицки был назначен начальником службы контрразведки «Восток», Четвертого управления[13] РСХА[14].

– Кубицки ценит Вильке как отличного специалиста.

– И чем Вильке поможет нам? – спросил Лайдеюсер.

– Вы слышали про агента под позывным «Вдова»?

– Нет, – признался Лайдеюсер, – никогда.

– Операция «Мост».

– Но там была агент «Грюнвальд».

– Это и есть «Вдова», герр капитан. Я имел дело с документами и мне известны все псевдонимы этой женщины: «Грюнвальд», «Марта», «Вдова».

– Так бы и сказали сразу, обер-лейтенант. Что у вас за манера.

– Сейчас она работает здесь под началом Вильке. Я, как только узнал о гибели «Инженера», сразу подумал, что стоит перевести все на «Вдову». Нам некем его заменить. Нового агента вместо него мы не найдем. Полагаться на случайных людей не можем. Вывод – переформатировать операцию на «Вдову». Она не большой специалист в технической области и будет действовать иными методами.

–И как мне сказать про это полковнику Штольце? Он, как только узнает, что агент «Инженер» мертв…

– Он не узнает. Мы не скажем ему. За операцию отвечаете вы, герр капитан. Он не станет вмешиваться.

– А что насчет отчета командира группы проводников? Этот гауптман уже написал отчет о случившемся.

– Таких групп было три. И они совсем не знали, кого ведут. Одна настоящая, две отвлекающие.

– Вот как?

– Это была моя личная инициатива, герр капитан.

– Отлично! – вскричал Лайдеюсер. – Это хорошая новость. Что другие группы?

– Отвлекающие прошли. Так что донесение командира одной группы ничего не скажет полковнику Штольце. Провалилась одна группа? И что? Но доклад должен идти от вас.

– Значит, скрыть провал «Инженера»?

– Если вы откроете правду, то нас с вами отстранят, капитан. А так мы сможем выполнить задание. Чем мы рискуем? Уже ничем.

Лайдеюсер понял, что Нойрмаер говорит дело.

– Пусть так. Я готов принять ваш план! Но где гарантия, что нам отдадут «Вдову»?

– Главное правильно поговорить с Вильке. И будет хорошо, если это сделаете вы, капитан.

– Но я не могу посвятить его в детали операции Абвера, Нойрмаер!

– Этого и не нужно. Мы посвятим его в первую часть нашего плана. Ему нужно харьковское подполье.

– Но тогда зачем ему ввязываться в это дело? У них есть свои агенты и свои планы.

– Внедрение агента в подполье города Харькова – важное дело для СД, капитан. И Вильке захочет подстраховаться. Я его хорошо знаю. На такую наживку он клюнет! Обязательно клюнет.

Лайдеюсер задумался. Это дело предстояло продумать до мелочей, ибо времени было мало, До завтрашнего утра…

## Глава 1. Шальная пуля

Харьков.

Особая группа.

4-е управление НКГБ СССР[15].

Капитан госбезопасности[16] Кравцов был назначен особым представителем в Харьков. В его первоначальную задачу входила организация подполья и внедрение агентов к врагу. Кравцов лично разработал операцию по внедрению к немцам агента Сафонова. Он работал с ним больше года, и ценность его была в том, что никакой легенды придумывать было не нужно. Вся его биография была подлинной.

Сын офицера белой армии, пострадал от большевиков, сидел в лагере, совершил побег в 1938 году. Имел хорошее инженерное образование.

И вот его помощник лейтенант госбезопасности[17] Лавров пришел с печальной вестью – Сафонов погиб.

– Вы хотите сказать, лейтенант, что Сафонов убит? – Кравцов не мог поверить тому, что говорил Лавров.

– Так точно, товарищ капитан.

– Но его заброска прошла успешно. Внедрение прошло успешно! Учился в лучшей Абвершколе в Берлине! Он начал работать. Я лично докладывал комиссару государственной безопасности 2-го ранга Максимову!

– С нашей стороны все было хорошо.

– Я вас не понимаю, Лавров. Говорите яснее!

– Все было сделано согласно инструкции, товарищ капитан. Сафонов начал работать. Его задача – внедрение в Абвер, и все шло хорошо. Биография у него лучше и придумать нельзя.

– Все это я знаю без вас, Лавров! Вы собрались пересказать мне данные агента? Что случилось в итоге?

– Немцы подготовили его к заброске на нашу сторону.

Кравцов удивился:

– Заброска? Я ничего не знаю про это.

– Не успел вам доложить, товарищ капитан. Да и дело было пустяковое. Агент Сафонов передал нам координаты заброски и просил «встретить». Я знаю, сколько у вас работы и решил сделать все сам.

– И что?

– При пересечении линии фронта Сафонов погиб!

– Я ничего не понимаю!

– На нашу сторону, – пояснил Лавров, – прибыла группа с той стороны. Мы ждали их, как и было приказано. Хотели вести тайно. Но Сафонова не оказалось среди них.

– Но откуда вы знаете, что он погиб? – Кравцов встал со своего стула.

– Тех двоих взяли и они сообщили, что возглавлявший их группу агент Абвера убит.

– Лейтенант! – капитан подошел к Лаврову. – Вы их взяли? Зачем?

– Дело в том, что немцы забросили к нам не одну, а три группы. Две по три человека, одна – два агента. Две группы – простые обманки.

– И вы приняли группу Сафонова за обманку? Так?

– А что оставалось? Я ждал Сафонова. Но его не было, Я подумал, что это обманная группа. А такие был приказ сразу брать! Вот их и взяли. Только потом я понял свою ошибку.

– Арестованные сразу все рассказали?

– Один. Даже «давить» не пришлось.

– А второй?

– Этот крепкий и даже под нажимом ничего не сказал. Убежденный враг из русских белогвардейцев.

– Значит, немцы ведут с нами игру! И я не уверен, что Сафонов мертв! – сказал Кравцов.

Лейтенант Лавров сказал, что сведения точные и Сафонов убит.

– Откуда вам это известно?

– Я послал группу в квадрат, указанный задержанным диверсантом.

– И что?

– Они нашли труп, который немцы зарыли в лесу. Это Сафонов! Похоже для Абвера это также «сюрприз».

– Вы не тронули тела?

– Нет. Разведчики сделали фото и всё вернули на место. Но Сафонов убит. С этим уже ничего сделать нельзя.

Кравцов снова сел на стул. Он заговорил вслух:

– И что мне доложить комиссару госбезопасности в Москву?

– Но кто мог…

– Наверху этого никого не интересует, Лавров! Вы лично несли ответственность за переброску агента на ту сторону! А я отвечаю за вас. Ибо вы в моем непосредственном подчинении! Кто командовал разведчиками? Теми, кого вы посылали проверить тело?

– Майор Никонов.

– Никонов. Никонов…– капитан задумался.

– Фронтовая разведка 45-й дивизии.

– Он ведь ничего не знает?

– Нет. Он только обнаружил тело и сделал снимки. Никонов человек смелый и решительный, но весьма недалекий.

– Где его рапорт?

– Никонова?

– Где он?

Лавров достал из папки рапорт майора о гибели одного из разведчиков.

Капитан прочитал его и немного успокоился. Без его комментария начальство в этом не разберется. О гибели Сафонова знают ныне только он сам и Лавров.

– Лавров!

– Да, товарищ капитан?

– Погиб не Сафонов.

– Так точно!

– Я сказал, что погиб не Сафонов, а другой диверсант. Если я доложу завтра утром, что агент погиб, уже вечером меня отзовут. Меня отзовут в Москву для дачи пояснений. А вас сразу на фронт, Лавров.

– Я не боюсь передовой, товарищ капитан.

– А я и не сказал, что боитесь. И толку от вас здесь больше чем на фронте. А риска у нас будет достаточно, лейтенант.

– Пусть так, но без Сафонова все это не имеет смысла.

– Не стойте столбом, Лавров. Садитесь. Нам нужно подумать.

Лейтенант сел на стул.

– Сафонов внедрился в Абвер-группу обер-лейтенанта Нойрмаера? Так? – спросил капитан.

– Именно так. Так он назвал своего непосредственного начальника в последнем донесении

– Нойрмаер знает о смерти Сафонова. И что он станет делать? Отменит операцию? Не думаю. Он введет нового агента.

– А если нет? – спросил Лавров.

– Такую операцию они отменять не станут. Иначе, зачем они закопали труп Сафонова в лесу.

– Но мы взяли других агентов, товарищ капитан! Они уже у нас!

– Рация?

– У нас, товарищ капитан.

– А вот это плохо. Об их провале Нойрмаер ничего знать не должен. Вы с ними говорили, что за люди?

– Один матерый враг из дивизии Бранденбург. Такого просто так не сломать. Крепкий человек.

– Второй? – спросил Кравцов.

– Радист. Совсем молодой. Не то, что его напарник.

– Что Сафонов нам сообщал в донесении про своих напарников?

–Ничего, товарищ капитан. Сафонов, очевидно, не знал, кто войдет в состав его группы. Но я вашу мысль понял. Радиста можно привлечь к сотрудничеству. А второго стоит ликвидировать.

– Все так, но здесь нужно устроить настоящий спектакль.

– Спектакль? – не понял Лавров.

Капитан пояснил:

– Обоих как предателей приговорить к расстрелу. Приговор по всей форме зачитать диверсантам. По законам военного времени. И обоих вывести к месту расстрела. Сделать это лучше всего в подвале тюрьмы. Первого расстрелять, а радиста помиловать в самый последний момент. Хорошо бы он стал умолять нас о прощении.

– Я вас понял, товарищ капитан.

– Затем к радисту приставить нашего человека. Подберите кого-то похожего вместо расстрелянного. Немцы должны знать, что группа успешно перешла линию фронта и работает в Харькове.

– Но радист не вышел на связь вовремя.

– Ничего, скажет, что растерялся после смерти командира. Но он должен доложить, что группа на месте в Харькове!

– Вы думаете, что Нойрмаер пришлет им нового агента?

– Надеюсь, что так и будет. Иначе нам с вами конец, Лавров. И дело может закончиться даже не передовой. Всё на контроле у САМОГО. Нас с вами могут просто поставить к стенке, лейтенант.

– Вы правы, – согласился Лавров. – Но подготовка?

– Иногда дилетанты делают работу лучше профессионалов, лейтенант. Да и выбора у нас нет…

***

Через неделю капитан госбезопасности Кравцов был срочно вызван в штаб оперативно-инженерной группы Юго-Западного фронта.

Лейтенант Лавров высказал беспокойство:

– Может по нашему делу? Начальник этой группы полковник Старинов?

– Илья Григорьевич Старинов. С июня 1941 года начальник оперативной группы заграждения Западного фронта. А в сентябре приказом командующего Юго-западным фронтом назначен на должность начальника оперативно-инженерной группы с подчинением Военному совету фронта! В распоряжении Старинова ныне 5 оперативных групп.

– Но вызывает он вас по поводу агента?

– Никто не знает о смерти Сафонова. А Старинов не лезет в наши дела, лейтенант. У него хватает своих.

– Тогда что за срочность?

– Меня введут, наконец, в курс дела, лейтенант.

– Старинов? Не старший майор госбезопасности? Что это значит? Задача перед нашей группой была поставлена…

– Нет, – возразил капитан. – Никто нас пока в дело не посвятил. Мы выполняли второстепенные задания.

– Второстепенные? Но…

– Не мне вас учить, лейтенант. Наверняка таких групп как наша несколько.

– И нас подчинили Старинову?

– Не думаю, что подчинили, но скоординировать действия мы должны. Наши агенты будут работать над задачами, которые станет решать Старинов и его команда. И есть еще одно, Лавров.

– Что-то случилось?

– В Харьков прибыл уполномоченный представитель НКГБ СССР[18] по фамилии Нольман.

– Я что-то слышал про него.

– Опытный сотрудник. На хорошем счету у самого Берии.

– На хорошем счету?

– Именно так. Если бы не Берия Нольмана поставили бы к стенке еще в 1939 году. А проходил он по громкому делу самого Шпигельгласса[19]! Вот так, лейтенант.

– Шпигельгласс? Кто не слышал про это дело в нашей конторе. Но я не знал, что кто-то арестованный по этому делу смог выжить.

– Нольман смог. И его направили к нам, лейтенант. Сейчас он ищет себе помощника. Я рекомендовал вас, лейтенант.

– Меня?

– Так будет лучше всего. Человек он весьма умный и мне нужно чтобы подле него был тот, кому я могу верить. А мы с вами, Лавров, одной веревкой связаны.

– Но кто он по званию этот Нольман? Вы сказали уполномоченный представитель НКГБ. А его звание?

– Когда мы работали вместе, он именовался просто – товарищ следователь. Хотя он старший майор НКГБ[20]…

***

Штаб оперативно-инженерной группы Юго-Западного фронта.

Сентябрь, 1941 год.

Полковник Старинов.

Полковник Старинов принял капитана госбезопасности Кравцова. Ему нужно было ввести его в курс дела и объяснить важность поставленной задачи.

– Капитан государственной безопасности Кравцов!

– Полковник Старинов. Прошу вас, капитан. Мне рекомендовали вас как опытного сотрудника. Я получил приказ сформировать инженерно оперативную группу Юго-западного фронта.

– Так точно, товарищ полковник. Я знаю о вашей задаче.

– Вы знаете не все, капитан. Моей группе, той самой которую вы будете прикрывать, предстоит иметь дело с техникой особой секретности. Это радиомина, точнее взрывное устройство Ф-1.

– Привлечение контрразведки говорит о том, что немцы имеют информацию о вашей работе, товарищ инженер-полковник.

– Именно так, товарищ капитан госбезопасности.

– И я не должен допустить, чтобы устройство Ф-1 попало в руки врага?

– В том числе, товарищ капитан! Вы ведь слышала обо мне?

– Так точно, товарищ полковник. Слышал.

– Моя личность известна и немцам по моей прошлой работе в Испании. И мое назначение на должность не прошло для них незамеченным. Поэтому ваша задача обеспечить работу моей группы с этой стороны.

– Ваша группа станет заниматься минированием объектов в Харькове.

– Именно так. И план операции «Тося» утвержден на самом верху. Там придают операции большое политическое значение. В городе наверняка есть сеть немецкой агентуры, не так ли?

– Да. В прифронтовой город, да еще такой большой как Харьков, немцы забрасывают десятки агентов еженедельно. Но многих мы успешно обезвредили. Акты саботажа, диверсии, подрывная работа среди населения нами успешно пресекаются.

– Капитан. Я ведь не требую от вас отчета о ваших успехах. Мне нужны не победные реляции о вашей борьбе с диверсантами. Мне нужна возможность довести «Тосю» до успешного финала.

– Я обеспечу исполнение вашего задания, товарищ полковник, со своей стороны. Но мне нужно больше информации.

– Для этого я вас и вызвал, капитан. Сейчас речь идет не только о нанесении немцам материального вреда. Взрывы мостов и складов это само собой. Стратегические объекты города немцам мы отдадим в разрушенном виде. Но суть «Тоси» в ином. Этот удар по немцам скорее политический, а не военный.

Кравцов хорошо знал, что такое политический удар. В таком деле его начальник провала не потерпит. А судя по всему отвечать за удачу «Тоси» предстоит именно ему, а не Старинову. Полковник сделает свое дело как специалист. А он, Кравцов, должен не дать немецкой разведке приблизиться к полковнику или к его группе.

– Если «Тося» сделает «свое дело», капитан, то мы покажем миру, что немцы не так хорошо контролируют ситуацию, как они кричат в своих газетах.

– Так точно, товарищ полковник…

## Глава 2. Фрау Марта.

Прифронтовая зона.

Отделение контрразведки «Восток».

Гауптштурмфюрер СС Фридрих Вильке.

Гауптштурмфюрер Фридрих Вильке месяц назад был откомандирован из подчинения штурмбаннфюрера СС Ганса Шумахера шефа киевского гестапо в контрразведку группы «Восток» Четвертого управления РСХА[21].

Нынешним его шефом был штурмбаннфюрер СС Кубицки. Он и добился перевода Вильке к себе.

– Отныне вы будете служить под моим началом, гауптштурмфюрер. Мы с вами уже работали, и вы знаете мои требования.

– Герр криминальдиректор[22], я только наладил дело в Киеве. И теперь меня бросают на совершенно новое направление. Для этого нужно время, а сейчас его нет.

– Я доверяю вам, герр криминалькомиссар Вильке. Потому и добился вашего перевода. Вы способны выполнять сложные задания. И вы станете напрямую работать с Мартой.

Вильке обрадовался. В прошлый раз, когда судьба свела их вместе, он оценил качества этой женщины-агента.

– Марта будет работать со мной?

– Агент «Грюнвальд» в вашем распоряжении, герр Вильке.

– Но что за задание вы хотите мне поручить?

– Харьков, герр Вильке. Крупный промышленный центр скоро будет занят нашими войсками. И большевики наверняка подготовили целую сесть подпольных организаций для диверсионной работы в нашем тылу. Вы мастер агентурной работы, Вильке.

– Но мои планы работы на перспективу отвергаются, герр криминальдиректор. Мне заявляют, что скоро СССР падет, и в работе на перспективу нет никакого толка.

– А вы так не считаете?

– Вы о скором падении СССР?

– Да.

– События первых месяцев войны показывают, что война будет долгой.

– Смелое заявление, герр Вильке. И вам не стоит открыто говорить про это. Со мной можно, но с другими нет. Наши армии быстро наступают наш успех просто ошеломителен. Все славят гений фюрера. И не стоит вам сейчас привлекать к себе внимание.

– А вы одобряете мои планы, герр криминальдиректор?

– Пока вам стоит заняться Харьковом. Город нужно умиротворить быстро, и пока он прифронтовая зона – там должно быть все спокойно благодаря нашей с вами работе.

И вот прошел месяц с этого разговора.

Гауптштурмфюрер Вильке полностью погрузился в работу, которой было слишком много. Три дня назад с ним связался старый приятель, товарищ по берлинскому университету, обер-лейтенант Нойрмаер из Абвера…

***

Вильке даже завидовал Нойрмаеру, хотя в чинах он его обошел, и перспективы у него на службе были гораздо большими. Но Нойрмаер со своим знанием русского языка бывал за линией фронта и выполнял задания в тылу врага.

Его рассказы напоминали приключенческий роман, хотя самой сути задания Нойрмаер никогда не касался. Он был осторожен и никогда не переходил «границы».

– Ты ведь пришел не просто так, Карл? – спросил Вильке. – Или ты хотел побаловать старого друга рассказами о своих похождениях?

– Нет. Я пришел к тебе по делу, Фридрих.

– По делу? Ты ведь состоишь в группе Лайдеюсера?

– Именно так.

– А Лайдеюсер сторонник агентурной разведки.

– Как любой разведчик, Фридрих. И у меня к тебе предложение именно от капитана Лайдеюсера. По лини агентурной разведки.

– Интересно.

– Тебе не стоит отвечать так иронично, Фридрих. Предложение тебе понравится.

– Совместная работа?

– Можно сказать и так.

– Но с чего СД сотрудничать с Абвером? У меня есть свои задачи, Карл. Вы занимаетесь засылкой агентов к врагу, а я, и Принц-Альбрехт-Штарссе[23], ловим агентов в нашем тылу.

– Но в этом деле мы можем быть заодно, Фридрих.

– Каким же образом?

– Ты лукавишь, Фридрих. СД также засылает агентов к врагу.

– Это так, но с иной целью, чем Абвер. У меня другие задачи, которые поставлены совсем недавно, и мне дано мало времени на решение.

– Мы поможем тебе их решить, – сказал Нойрмаер.

– С чего ты взял, что мне требуется помощь?

– Когда ты погоришь с капитаном Лайдеюсером, то все поймешь.

– Но уговаривать меня пришел ты, а не он.

– Он не твой друг, Фридрих. А разве я предлагал тебе когда-нибудь что-то недостойное или невыгодное?

– Это так, Карл, но у меня есть мое начальство. И мой шеф Кубицки как посмотрит на сотрудничество?

– Фридрих, мы с Лайдеюсером не станем оглядываться на нашего шефа, полковника Штольце, который также не одобрит совместной операции с СД. Неужели тебя это остановит?

– Все зависит от того дела, которое вы мне предложите, Карл. Ты хороший друг, но я понимаю, что просто так делиться с СД своим успехом вы бы не стали. А значит, у меня есть то, что нужно вам с Лайдеюсером. Так?

– Ты прав, Фридрих, – согласился Нойрмаер.

– И что тебе нужно, Карл?

– Помощь одного из твоих агентов.

Вильке сразу понял, о ком хочет говорить Нойрмаер.

– Ты пришел говорить о «Вдове»?

– Ты догадлив, Фридрих.

– Агент «Грюнвальд» или «Вдова» прекрасно справилась со своей работой и выполнила задание. И вы с Лайдеюсером решили использовать этого агента.

– Я пришел просить об этом тебя.

– Но неужели агентурная сеть самого Лайдеюсера так обеднела?

– Агентов у нас хватает. Но задача стоит слишком грандиозная.

***

Марта умела быть разной, и даже Вильке, который хорошо её знал, не переставал удивляться. Эта женщина была одинаково хороша и в амплуа королевы и в роли простой горничной.

Ныне перед ним сидела женщина в форме вспомогательного женского подразделения СД. Ничего яркого в её внешности не было.

– Вы не перестаёте меня удивлять, фрау Марта. Словно это не с вами я говорил месяц назад.

– Теперь я скромная сотрудница вспомогательного подразделения СД. Нужно соответствовать той форме, что на мне. Кстати, ваш помощник в приемной проявил ко мне интерес.

– Не обращайте внимания. Клаус проявляет интерес ко многим женщинам.

– А вот мне его внимание не понравилось. Вы давно с ним работаете?

– Клауса я знаю уже несколько лет, фрау Марта. Вам не стоит беспокоиться.

– Но он ведь не знает кто я?

– Конечно, нет.

– А цель моего вызова к вам?

– Я в последнее время вызываю для проверки многих женщин из состава связи и штаба. Ничего странного в том, что я вызвал вас, Клаус не найдет.

– Сколько времени вы обычно тратите на ваши беседы?

– Минут двадцать.

– Нам не стоит превышать лимит времени, герр Вильке.

– Это из-за Клауса? Но…

– Герр Вильке! Я привыкла не доверять никому. Обо мне знаете вы, и знает криминальдиректор Вальтер Кубицки.

– И гауптман Лайдеюсер из Абвера. И несколько его сотрудников.

– Это другое, герр Вильке. Они знают, что я агент «Марта». Это все. Но Абвер не знает, кто стоит за этим именем.

– Фрау Марта! Я не отрицаю, что у русских есть агентура. И я отдаю им должное. Но вы сильно преувеличиваете возможности русской контрразведки. Ваша осторожность чрезмерна. Я не против дополнительной страховки. Но и слишком далеко заходить не стоит.

– Вы недооцениваете русских, герр гауптштурмфюрер.

– Перейдем к делу.

– Да.

– Гауптман Лайдеюсер смог заинтересовать меня совместной операцией с Абвером.

– Я уже знакома с делом в общих чертах. Меня весьма удивило предложение Лайдеюсера, герр Вильке.

– Почему же?

– Я не поняла, зачем ему нужна связка с СД? По его словам, операция разворачивается успешно. Абвер запишет успех на свой счет. Но Лайдеюсер привлекает вас!

– Он решил просто подстраховаться. Все же его основной агент русский. А нам нужна немка для верности.

– Дело не в том, герр Вильке. Гауптман сказал вам не все.

– Абвер никогда не раскроет всех карт перед СД, фрау Марта.

– Я не о том, герр Вильке. Дело не в Абвере, а в самом Лайдеюсере. Тщательно подготовленная группа агентов для выполнения весьма важного задания вдруг усиливается мною.

– Я уже сказал вам – ему нужна страховка на случай непредвиденных обстоятельств. Но я не понимаю причины для вашего беспокойства, фрау Марта. Вам с подобным уже приходилось сталкиваться не раз.

– Это так, но я уверена, что Лайдеюсер скрыл от вас правду, герр Вильке. Я думаю, что его основной план дал сбой.

– Скоро вам предстоит разговор с ним. Вот и попытайтесь все выяснить, фрау Марта.

– Мне нужна личная встреча с Лайдеюсером.

– Именно так, фрау Марта. Он также на этом настаивает. И я уверен, что он расскажет вам больше, чем сказал мне. Он хоть и из Абвера, но мы делаем одно дело. Мне нужно харьковское подполье. И работать с ним нужно осторожно. Вы не представляете, Марта, как много дураков сидит у нас в местных отделениях службы СД! Метут всех подряд, а потом выбивают признания. Кто в итоге попадает в их «сети»? И мы получаем оборванные нити. А мне нужна ниточка, которая станет канатом!

– Вы думаете, что сотрудничество с Абвером пойдёт на пользу?

– Я не сторонник вражды между нашими ведомствами, фрау Марта. Мы все делаем одно дело…

Дом агента.

Марта и Лайдеюсер.

Фрау Марта назначила встречу в доме фольксдойче[24], который ныне стал бургомистром небольшого городка оккупированного войсками вермахта. Сам бургомистр на три дня покинул город по торговым делам, дабы не вникать в ненужные подробности.

Капитан Лайдеюсер переоделся в штатское и самостоятельно (без машины и сопровождения – это было условие Марты) отправился на встречу. Она уже была на месте. Лайдеюсер вошел в комнату и сел на стул, который ему предложили занять. Марта была в другом углу, и свет почти не падал на неё. Капитан не смог бы и при большом желании как следует рассмотреть женщину. Он не понимал этой совершенно лишней меры предосторожности.

– Здравствуйте, фрау.

– Здравствуйте, герр капитан.

– Как мне к вам обращаться? – спросил он.

– Фрау Марта. И мне желательно сразу перейти к делу.

– Я просил вашего начальника…

– Я прошу простить, что перебиваю вас, но я уже имела разговор с герром Вильке. Повторяться не стоит.

– Но есть деликатный вопрос, который нам с вами стоит обсудить. Я не говорил об этом с Вильке. Вы ведь догадались, что я просил привлечь вас к делу не просто так, фрау Марта.

Она ответила:

– Абвер не любит делиться с гестапо своими успехами. А вы решили поделиться. Из дружбы к Вильке? Не думаю. У вас что-то пошло не так, и вы решили разделить ответственность с СД.

– Вы частично правы, фрау Марта. Но к чему слово «ответственность»? Ответственность за провал? Но я собираюсь разделить удачу, а не провал. Я привлек вас для победы, а не для поражения.

– Тогда переходите сразу к делу, герр Лайдеюсер. И будет очень хорошо, если вы скажете мне правду, в чём ваши настоящие трудности. Ведь вначале вы не собирались привлекать агента СД.

– Вы хотите знать?

– Но если операция ныне будет стоять на мне, то я должна все знать.

– Хорошо. Я скажу вам правду, которую не сказал Вильке.

– Правду? Или правдоподобную версию? – спросила Марта.

– Я приготовил несколько версий для встречи с вами, фрау Марта. И все они правдоподобны.

– Но мне нужна не версия, герр Лайдеюсер. Я должна знать, почему вы привлекаете меня к операции?

Капитан Абвера ответил:

– Наш агент, хорошо подготовленный к работе, погиб. Случайности войны. И мне пришлось переформатировать всю операцию.

– Переформатировать?

– Агент был специалистом по инженерным коммуникациям и минам. Вы ведь мало понимаете в этой области, фрау Марта?

– Вы правы, герр Лайдеюсер. И мне странно, что меня привлекают к такому делу.

– Но вы, насколько я знаю, всегда беретесь за невозможное.

Марта возразила:

– Я берусь за трудные дела, но не за те, которые не в силах выполнить. Я имею дело с тем, что понимаю и в чем разбираюсь. Но инженерная область это совсем не моё.

– Уверяю вас, это дело вам понравится.

– Вы так думаете? – усмехнулась Марта.

– Я ведь наслышан о ваших успехах. Вы весьма амбициозны, несмотря на молодость, фрау Марта. Вы хотите быть первой, и в этом нет ничего предосудительного. Но что вы делали в Киеве? Решали вопросы «второго» или даже «третьего» сорта. И я не хочу вас обидеть, фрау.

– Странно, что поиск агентов вы называете работой «третьего» сорта.

– Я не о самой работе говорю, фрау Марта. Я о величине планов и масштабности задач. Вы решали проблему на уровне дивизии, фрау Марта. А я предлагаю вам задачу на уровне всего государства!

– Вот как? И что же это за задача?

– «Дело адской машины» – дело первой важности для рейха, хоть пока не все это понимают.

– Адская машина?

– Именно так я и назвал это дело. Дело адской машины.

– Слишком помпезно, герр капитан.

– Но вы еще не знаете дела, а уже делаете выводы о помпезности.

– Хорошо. Я готова слушать, герр капитан.

– Я начну, фрау Марта, с давнего донесения, сделанного ещё во время Веймарской республики.

– Вот как? – удивилась она.

– Наш агент прислал эти сведения еще в 1925 году. Дело касается «Беми». Вы ведь не знаете, что это?

– Никогда не слышала.

– «Беми» это особого вида мина. Изобретение талантливого инженера по фамилии Бекаури. Отсюда мина имеет такое название.

– Бекаури?

– Русский инженер, который долгое время возглавлял Особое техническое бюро. Эта организация у русских занималась разработкой военной техники для Красной Армии. В 1925 году агент донес, что русские провели испытание «Беми» в Балтийском море. И на испытаниях был их тогдашний военный и морской министр[25] Фрунзе[26]!

Лайдеюсер продолжил:

– Пять фугасов уложили в отдаленном уголке Ленинградского порта. Там же зарыли в землю приемное устройство для подрыва фугасов. В море на расстоянии 40 км от места положения фугасов с радиостанции тральщика был передан сигнал для взрыва. И эти испытания прошли успешно.

– Вы хотите сказать…

– С тех пор русские усовершенствовали устройство и увеличили дальность его действия. В марте 1927 года прошли новые испытания в районе Малой Вишеры, станция управления взрывом находилась уже на расстоянии 170 км от места взрыва! И с 1929 года «Беми» принята на вооружение Красной Армии.

– А у нас есть нечто подобное? – спросила Марта.

– В этом все дело, фрау Марта. У нас кроме обычных противотанковых и противопехотных мин ничего нет. И если русские располагают радиофугасами, то они в этой области солидно обошли нас!

– Вы сказали «если»? Если располагают. Значит, вы не уверены?

– Нет, – признался Лайдеюсер. – Есть донесения агентов, за разные годы, что русские могут применить адские машины, принцип действия которых еще не определен. К работе моей группы, куда можете войти и вы, фрау, многие относятся скептически. Знаете, что они говорят: «Какие радиофугасы, если у красных не хватает обычного стрелкового оружия?»

– Но вы, герр Лайдеюсер, уверены, что у красных налажено производство таких устройств?

– Именно так, фрау Марта.

– И ныне красные собираются применить такое устройство?

– По сведениям наших агентов, фрау Марта, они готовят взрывы в Харькове.

– Но разве Харьков уже взят нашими войсками?

– Скоро будет взят. И красные готовят нам «сюрприз».

– Серию взрывов стратегических объектов?

– Да. Политическое значение такого акта для оккупационной администрации будет велико. Потому нам поручено предотвратить взрывы в Харькове.

– Как получены сведения о взрывах? – спросила она.

– Через нашу агентурную сеть. Но наш агент не говорит о радиофугасах. И он не знает где и как красные установят свои заряды.

– Но насколько я знаю обстановку, то времени остается мало.

– Поэтому мною отправлена группа диверсантов в Харьков. И агент «Инженер» был главным козырем в этой игре, фрау Марта.

– Его основная цель?

– Найти место укладки радиофугасов если такие будут применены.

– Но для малой группы это задача практически невозможная, герр Лайдеюсер. И что привлекло в вашем плане гауптштурмфюрера Вильке?

– Его цель – проникновение в ряды подполья. Красные уже формируют его для борьбы в нашем тылу. А Харьковское подполье это весьма хорошая «дичь» для вашего шефа.

– И старший группы «Инженер» погиб? Я все поняла верно?

– Именно так, фрау Марта.

– И Вильке не знает про это?

– Не знает, – признался Лайдеюсер.

– Про это не знает также и ваш шеф, герр Лайдеюсер?

– Теперь перед вами открыты все карты, фрау Марта. И вы можете…

– Я согласна на ваше предложение о сотрудничестве, герр Лайдеюсер. Это задание действительно из ряда невозможных. Но мне оно нравится. Остальные агенты группы уже в Харькове?

– Да. Пока им приказано осмотреться.

– Герр Лайдеюсер, вы полностью им доверяете?

– Да. Они имеют основания опасаться попасть в руки красных. Но все равно я не хотел бы чтобы вы, фрау Марта, сближались с ними. Основная группа вас знать не будет. Только кодовое имя «Вдова». И вы ни при каких обстоятельствах на прямой контакт с ними не пойдете.

– У вас будет агент в подполье красных в Харькове?

– Да. Такой человек у меня есть.

– Кто он?

– Партийный работник. Давно у нас на крючке. Но пока его не задействовали. Он получил приказ только остаться в Харькове в оккупации. Вы получите его контакты. Но сразу встречаться с ним не нужно.

– Вы ему не верите? Есть сомнения?

– Сомнения в нашей работе всегда есть, фрау Марта.

– Иными словами вы не исключаете его работы на советскую разведку?

Лайдеюсер сказал, что это так. Марта поняла, что станет работать одна, практически без поддержки.

– Здание такого уровня требует изучения обстановки. А времени у меня для этого нет. Ведь так, герр Лайдеюсер? У погибшего «Инженера» были связи?

– Да. Но вы не «Инженер». Вам придется налаживать работу с самого начала. Я признаюсь вам, Марта, не хотел продолжать операцию. Но мой помощник убедил меня в этом. И я сделал ставку на вас. Но насколько я знаю, во время прошлого вашего задания вы были именно в таких обстоятельствах. И блестяще справились с делом.

– Тогда дело касалось не мин. И если эти мины, по вашим словам, такие «умные», то у красных делом станет управлять настоящий профессионал.

– Именно так. Профессионал высшего класса!

– Вам известно кто руководит группами по минированию важных объектов Харькова?

– Полковник Илья Григорьевич Старинов.

– Кто он?

– С июня 1941 года начальник оперативной группы заграждения Западного фронта. С сентября начальник оперативно-инженерной группы Юго-Западного фронта.

– Кто в его команде?

– Его первый помощник военный инженер Владислав Ястребов – большой специалист по взрывному делу.

– У вас есть подробные досье на этих людей?

– Только самые общие. Но учитывая ваши методы работы, фрау Марта, сам Старинов вам не подойдет.

– Герр Лайдеюсер, у каждого человека есть слабая сторона. И выбор «двери», через которую я смогу войти, предоставьте мне. Я руководствуюсь только целесообразностью.

– Простите, фрау Марта. Вы ведь хорошо говорите по-русски?

– Вы можете считать, что это мой родной язык, – сказала она на русском языке.

– Вот как? – удивился Лайдеюсер. – Но герр Вильке назвал вас чистокровной представительницей арийской расы.

– Герр Лайдеюсер, давайте не будем поднимать вопросы крови. Тем более что сейчас это совершенно не имеет значения. Вам ведь нужен результат? Итак, Старинов. Расскажите мне о нем.

– У красных он служит давно с 1918 года. Воевал в Гражданскую против белых. С 1924 года большевик. Учился в специальной школе военно-железнодорожных техников. После её окончания обучал диверсантов в спецшколе НКВД в Киеве. В 30-е годы стал сотрудником Главного разведывательного управления при Генеральном штабе РККА. Затем прошел курс обучения в Военно-транспортной академии. Воевал в Испании, где совершенствовал свои навыки диверсионной работы.

– Вот как? И каковы его успехи там?

– Взрыв штабного поезда со штабом итальянской авиадивизии – его работа. После этого взрыва сам генерал Франко и дуче Муссолини объявили Старинова своим личным врагом. Хотя там он работал с обычной взрывчаткой. Этот человек гений, фрау Марта.

– Еще бы! Имея таких врагов! О нас с вами, герр Лайдеюсер, их Сталин даже не слышал. Но меня удивляет ваша осведомленность, герр Лайдеюсер.

– Все это агентурные сведения. Если руководить работами в Харькове станет Старинов – то дело ему доверили важное. Но к Старинову подобраться сложно. Слишком многие глаза наблюдают за ним.

– Я это уже поняла. А что по военному инженеру Ястребову?

– Это специалист минер.

– Значит, именно Ястребов будет главным по установке? Не сам же Старинов станет этим заниматься?

– Думаю да.

– Мне нужны сведения по Ястребову и его ближайшим помощникам.

– Здесь подробных досье у нас нет.

– Он женат? Есть дети?

– Ястребов? Был женат, но его жена умерла. Обстоятельства смерти мне неизвестны.

– Жаль. Это бывает важно при «honey trap». Вы ведь слышали об этом?

– «Honey trap»? Это в переводе с английского…

– «Медовая ловушка», – сказала Марта, – вовлечение агента, обладающего нужной       информацией в близкие отношения с целью получения сведений. Я лично считаю этот способ самым эффективным, герр Лайдеюсер. Мне даже трудно перечислить перечень должностных лиц завербованных подобным образом.

– Но поймать в такую ловушку Старинова и Ястребова довольно сложное дело. К Старинову вам таким образом вообще не подобраться.

– Он на слишком высоком контроле у большевиков. Но Ястребов? Он ведь еще не стар?

– Ему 34 года.

– Хороший возраст для «медовой ловушки».

– Не в этот раз, фрау Марта. «Медовая ловушка» вполне подходит для мирного времени, когда у разведчика есть время. Но сейчас идет война. Вы сами в Киеве не использовали этот вариант, насколько я знаю.

– В Киеве не было возможности. Но кто знает, что будет в Харькове?

– Слишком мало времени, фрау Марта. Боюсь, действовать нужно будет иными методами.

– С этим я разберусь на месте. Но мне нужно предусмотреть все варианты. Да и не обязательно этим заниматься лично мне, герр Лайдеюсер. У вас ведь есть агенты в Харькове, которых можно использовать как «подсадных»?

– Да. Но, насколько я знаю, они есть и у вашего шефа Вильке. Толку от них много не будет. Это люди из русских, которые мало на что серьёзное способны.

– Но простое наблюдение им под силу?

– Конечно.

– Им нужно придать значимости в их собственных глазах, герр Лайдеюсер. Поощрите их простой похвалой и общениями. Обещать можно много. Хоть горы золотые. Это простой расходный материал. Кто еще в группе Старинова и Ястребова?

– Большего у меня нет, фрау Марта. В подчинении Старинова несколько оперативных групп. Но состав мне неизвестен.

– Значит информация только поверхностная? – спросила Марта.

– У меня есть фамилии. Но что они вам скажут без досье на этих людей? Хотя в ходе краткой подготовки со списками вы ознакомитесь.

– Это само собой, герр Лайдеюсер. С группой поддержки все понятно. Но мне нужен помощник. Тот с кем я стану работать в паре! Надежный.

– У меня в команде есть опытный разведчик, который хорошо владеет русским языком. Не один раз был на той стороне.

– Вы говорите про обер-лейтенанта Нойрмаера?

– Да. Он прибудет в Харьков после вас и станет работать с вами.

– Мой шеф герр Вильке его хорошо знает. Но что вы скажете про него?

– Нойрмаер инициативен, смел, предан рейху. Хорошо владеет русским языком.

– Он авантюрист? – спросила Марта.

– Так вы называете смелость, фрау?

– Смелость и авантюра не одно и то же, герр Лайдеюсер.

– Согласен с вами. Но Нойрмаер способен быстро принимать решения в сложной ситуации. Вам понравится с ним работать, фрау. Я знаю, что говорю…

## Глава 3. Список Нольмана.

Москва. НКГБ.

Осень, 1941 год.

Уполномоченный представитель НКГБ Иван Артурович Нольман был отправлен в Харьков как опытный чекист, который раскрыл не один десяток вражеских агентов. Причем действовал Нольман головой, а не кулаками. Липовых дел ради карьеры не «шил». Ловил настоящих шпионов.

Нольмана вызвал к себе не любивший его непосредственный начальник комиссар госбезопасности 2-го ранга Максимов. Между ним пробежала чёрная кошка, и комиссар давно отправил бы Нольмана подальше, но иногда такие люди как он были нужны.

Нольман работал в группе Шпигельгласса, который был арестован по обвинению в шпионаже и сотрудничестве с иностранными разведками в январе 1938 года. Тогда завели дело и против самого Нольмана, но его спасли друзья из высшего руководства, и он, на короткое время, перевелся на преподавательскую работу в Школу особого назначения НКВД СССР.

– Зная вас, Иван Артурович, надеюсь на быстрое завершение дела, – сказал Нольману комиссар госбезопасности 2-го ранга. – У меня приказ сверху. Назначить лучшего и я вспомнил про вас.

– Моя задача обеспечить работу группы полковника Старинова в Харькове.

– Это общее наше задание, Иван Артурович.

– Что значит общее?

– Руководит группой по страховке Старинова капитан госбезопасности Кравцов. Ваша задача найти агента немецкой разведки.

– Агента? Харьков прифронтовой город. Там полно диверсантов и агентов.

– Я не про обычных диверсантов говорю, Иван Артурович. С ними справляется НКВД. Наша агентурная разведка сообщает, что в Харьков отправлен агент «Вдова».

– «Вдова», – Нольман стал рыться в памяти, пытаясь вспомнить, что это за агент.

Комиссар подсказал:

–Она же агент «Грюнвальд». Операция «Мост». Слышали?

–Так точно, товарищ комиссар.

–«Грюнвальд» – та, по чьей вине провалилась наша киевская группа. Но ныне она не «Грюнвальд», а «Вдова».

– А могу я спросить, откуда вам известно о смене псевдонима?

– Это сообщения нашего агента.

– По линии агентурной разведки?

– Именно так.

– И ваш агент владеет такой информацией? Где же этот агент? В Абвер команде?

– Я не знаю ответа на этот вопрос, товарищ Нольман. Да и не положено нам с вами про это знать. Агент сообщил, что в Харьков в срочном порядке отправлен агент «Грюнвальд» под новым именем «Вдова».

– Что о ней известно? На этот вопрос я могу получить ответ?

– В том то и дело, что ничего, Иван Артурович. Мы ничего о ней не знаем. «Вдову» берегут, и даже в отделе Абвера, который курирует операцию, не все много знают о ней.

– Разве она не агент Абвера?

–Она сотрудник СД. И выполняет задание совместное с Абвером. А наш человек приближен к Абверу, а не к СД.

– Наш агент совсем не знает кто она?

– Нет. Очевидно, к такой информации его не допускают.

– И как же мне её ловить, если ничего не известно? Я хорошо знаю обстановку прифронтового города, где работать чрезвычайно трудно. Нужны хоть какие-то зацепки.

– Вы ведь знаете о провале киевской группы?

– В общих чертах. Группа провалилась на ерунде. Простая ошибка, хотя в составе были опытные агенты.

– И эта ошибка имеет имя – агент СД «Грюнвальд». Сработала виртуозно.

– Насколько я понимаю, её изображений у нас нет? Но есть хоть её приблизительное описание?

– Мы не знаем, как выглядит «Вдова».

– Но в Киеве она оставила следы. Не могла не оставить! – возразил Нольман.

– Мы можем сделать вывод – что она молода.

– Насколько молода? – спросил Нольман.

– Это женщина лет 23-25-ти.

– Но такая молодая женщина не может иметь опыта агентурной работы, товарищ комиссар 2-го ранга. А если предположить что нам подставляют её вместо настоящего и опытного агента?

– Не стал бы этого исключать, Иван Артурович. Но я думаю, что на этот раз вам будет противостоять молодая женщина. Хоть это и больно ударит по вашему самолюбию.

– Мое самолюбие здесь ни при чём, товарищ комиссар 2-го ранга. Но если «Вдова» именно та, кем вы её считаете, то немцы послали к нам такого агента не просто так.

– Именно так. Это связано с группой полковника Старинова.

– Так считают наверху? – спросил Нольман.

– У полковника Старинова важное задание, находящееся на контроле в ставке.

– Старинов специалист по диверсиям.

– И на этот раз масштабы его работы воистину грандиозные. С группой Старинова работает группа капитана госбезопасности Кравцова, как я уже сообщил вам.

– Я подчиняюсь ему?

– Нет. У вас будут особые полномочия. К тому же вы старше чином.

– Я никогда не прибегал к этому, товарищ комиссар. Я только следователь НКГБ. Моя задача только «Вдова»? – спросил Нольман.

– Именно так.

– И мне не станут мешать, как в прошлый раз?

– Нет, за это я ручаюсь, товарищ Нольман.

– Это уже хорошо. Я знаю капитана Кравцова. В прошлый раз я едва не был отстранен от работы по его вине.

– Я думаю, товарищ следователь, что вам стоит забыть прошлые неприятности в интересах дела! – строго сказал комиссар. – Вы возглавите собственную группу.

– Но где я наберу эту группу?

– В этом вам поможет Кравцов.

– Вот как?

– Из Москвы никого брать не следует. Это приказ сверху, товарищ Нольман! Группу сформируете на месте из сотрудников местного НКВД и НКГБ.

– Но мне нужна одна девушка из Школы особого назначения НКВД.

– Кто она?

– Была курсантом в одной из групп. Очень перспективная.

– Она в Москве? – спросил комиссар.

– Нет. Она уже выполняет важное задание. На той стороне.

– Но в таком случае её трудно будет отозвать, товарищ Нольман.

– Нет, товарищ комиссар. Она в Харькове или скоро там будет. Мне нужно только переподчинить её мне.

– Напишите данные, – комиссар подвинул Нольману листок и карандаш…

***

Харьков.

Группа Нольмана.

Следователь НКГБ Нольман и лейтенант Лавров.

Иван Артурович Нольман просмотрел списки всех молодых женщин прибывших в город за последние две недели. Их было 234. Внимание его привлекли 14. Он аккуратно переписал их фамилии и составил свой список. Отбор занял у него сутки. Нольман умел работать.

Следователь НКГБ Нольман получил себе в помощники из местного управления НКГБ лейтенанта Романа Лаврова. Коротко поговорив с ним, он понял, что Лавров чем-то напоминает его самого в молодости. Потому выбором остался доволен. Он даже не ожидал такого подарка от капитана госбезопасности Кравцова.

Лейтенант Лавров просмотрел список и удивился выбору Нольмана.

– Вы удивлены, Роман Романович? – спросил его Нольман.

– Признаться да. Удивлен, Иван Артурович. Вы сами дали характеристику немецкому агенту. И отобрали вот эти 14 фамилий. Но они совершенно не подходят под вашу же характеристику.

– И почему вы сделали такой вывод?

– «Вдова» умна и нашла бы себе более подходящую «личину». Из вашего списка это только актриса Гирина. Жена главного инженера. А вот эти? Колхозница доярка Слепко. Продавщица Есина. И другие им под стать – Костина, Кравченко, Осипова.

– Я охарактеризовал «Вдову» как женщину большого ума, но скрывается она под личиной вот такой простушки. И делает это мастерски. Она не просто меняет внешность и одежду. Она меняется сама. Она становится другим человеком. В этом её опасность.

– И вы убеждены, что «Вдова» одна из этих 14 девушек?

– От ошибок не застрахован никто. Но думаю, что я прав. Но проверять всех мы не сможем. Потому я выбрал троих.

– Кого?

– Елена Костина, Татьяна Кравченко, Ангелина Осипова.

Лавров лично беседовал с Костиной два дня назад. По приказу Кравцова он взял на себя часть работы смежного ведомства.

Нольман заметил его взгляд:

– Вы что-то хотите сказать, лейтенант?

– Да. Я знаю одну из них.

– Кого?

– Костина проходила через меня. Я беседовал с ней лично.

– Беседовали на предмет?

– По приказу капитана Кравцова я говорил с прибывшими беженцами. И среди них была Елена Костина.

– И что?

– Никаких подозрений не вызвала.

– Расскажите о ней. Что вы запомнили? – спросил Нольман.

– Женщина эвакуировалась с беженцами из Житомира. В Харькове у неё проживает тетка. Сестра её матери. Гаврилова Анна. Отчества не помню. Но проверка показала, что гражданка Гаврилова действительно проживает на улице Коминтерна в доме 18.

– Где она сейчас?

– Костина?

– Нет Гаврилова.

– Уехала вместе с мужем. Её муж мастер на Харьковском заводе транспортного машиностроения имени Коминтерна. Эвакуированы в первой очереди.

– И это вся проверка?

– Документы у гражданки Костиной в порядке. Далее проверять нет смысла. Тем более что у Гавриловой Анны действительно была родная сестра в Житомире.

– Но в лицо племянницы никто не знает?

– Её видели, но десять лет назад. Сами понимаете, что тогда она была девочкой. Ныне выросла. Но девушка простая без образования. Я не могу представить, что эта хохлушка – немецкая разведчица. Вы её почерк видели? Нет. Не думаю.

– Вот вам и информация к размышлению. Татьяна Кравченко и Ангелина Осипова также прибыли сюда к родственникам, которые уже успели эвакуироваться из города. Также простые девушки без образования, но весьма красивые внешне. Что скажете о Костиной? В папке нет фото.

– Внешне очень красива.

– Вот. Это объединяет всех девушек кого я отобрал. Все находят их красивыми. Но я бы поставил на этих троих – Костину, Кравченко и Осипову.

Лавров посмотрел на Нольмана:

– Неужели так просто?

– Просто? – не понял тот.

– Вы столь быстро вычислили агента.

– Я еще никого не вычислил, лейтенант. Я наметил круг подозреваемых. А вариантов может быть сколько угодно. «Вдова» может стоять за одной из этих женщин. А может быть одна из них и есть «Вдова».

–Значит слежка? За всеми?

– Нет, – покачал головой Нольман. – Если одна из них «Вдова», то простую слежку она заметит сразу. Знаете, почему она выиграла схватку в Киеве? Она не сделала ни одной ошибки, а наши контрразведчики сделали их множество. Нам нужно чтобы она сделала ошибку. С таким агентом как «Вдова» нужна ювелирная работа. Предположим, что Костина та, кто нам нужен.

– Пусть так, – согласился Лавров.

– Нужно войти с ней в контакт. И произойти это должно случайно. Нужно сделать так, чтобы она сама выбрала вас.

– Меня?

– Вы сотрудник НКГБ. Она была у вас на беседе.

– Мне вызвать её снова?

– Нет. Вы встретитесь с ней на улице.

– «Случайно»?

– Именно так. И вы не обратите на неё внимания. Она должна сама к вам подойти. Ей нужны контакты и она сама сделает первый шаг. Если это «Вдова» или тот, кто с ней связан.

– А остальные?

– Для этих у меня также есть приманка. Но ваша задача проверить Елену Костину.

– Хорошо, я готов.

– И мне нужны еще два сотрудника. Я сам кое-кого отобрал по анкетам, но вы ведь знаете местных лично.

– Вы хотите моего совета?

– Просмотрите этот список.

Лавров посмотрел.

– Двоих последних можно сразу исключить. Люди они весьма недалекие, не смотря на их послужной список.

– Хорошо! А остальные?

– Я рекомендовал бы сержанта Кумина и старшину Жукова.

– Я их также отобрал, но почему именно они из всего списка? – поинтересовался Нольман.

– Отлично показали себя в деле тайного наблюдения за объектом. Хотя объектами были совсем не немецкие агенты. Но если вы хотите наладить их для работы, как и меня, то лучше берите этих. Кумин настолько прост, что расположит к себе любого, а Жуков весьма нравится женщинам. По этой части у него настоящий талант.

– Хорошо. Я присмотрюсь к этим двоим…

***

Иван Артурович Нольман хорошо понимал, что отличает хорошего агента от среднего и плохого. Хороший агент не просто выучивал биографию своего прототипа. Он влезал в его шкуру полностью.

Он должен был знать великое множество подробностей о жизни того, кем представился. Сам Нольман поймал много шпионов, что прокололись именно на мелочах.

Незнание подробностей бытового, географического или исторического порядка приводили к провалу. Например, один агент германской разведки спутал в разговоре название улицы. Он назвал её старым еще дореволюционным именем. Второй не сразу назвал цены на продукты в Саратове, хотя представился директором тамошнего магазина.

Нольман умел вставить в разговор такую вот «мелочь». При заброске агента ведь нельзя предусмотреть всего.

– Легенду в такой ситуации как теперь в Харькове немцы не станут прорабатывать до мелочей. Потоки людей идут в город. И если в порядке документы и человек простой, то никто не станет разбираться в деталях его биографии. Вот вы сами говорили с Костиной, лейтенант.

– Признаюсь, что в детали не вдавался.

– Именно. Простая девушка, у которой сестра матери живет в Харькове. Всё остальное, что она скажет о себе, проверить в такой обстановке по документам невозможно. И остаются мелочи. Где училась? Где работала? Сколько зарабатывала?

– Она может сказать что угодно. Это мы также не проверим.

– Но, например, если она совхозница то должна знать полевые работы и как учитываются трудодни. Если она работница швейной фабрики – может назвать должности и заработную плату и штатному расписанию. Вы сами должны знать, заработную плату слесаря в МТС, или токаря пятого разряда на оборонном предприятии. Вот вы, лейтенант, знаете сколько зарабатывает горный техник?

Лавров покачал головой.

Нольман ответил сам:

– Заработная плата шахтного горного техника составляет 650 рублей. А рабочего в забое – 350 рублей. Но это зарплата уже с 1935 года. А сколько эти люди получали до этого? До 1935 года техник зарабатывал в месяц 250 рублей, а забойщик – 40 рублей…

Харьков.

Осень 1941 года.

Улица Коминтерна.

Елена Костина.

Лавров шел по улице и совсем не глядел по сторонам. Он думал о своем и даже улыбался своим мыслям. Так он ходил второй день и уже не надеялся на встречу с объектом. Костина, скорее всего, не имеет никакого отношения к немецкой разведке.

«Такими методами, мы будем искать «Вдову» до нового пришествия, – думал он про себя. – Неужели этот чудак из Москвы не понимает, что времени у нас нет? Хорошая слежка давно дала бы результат. А так хожу уже второй вечер, изображая спешащего офицера, который ничего не видит и ничего не слышит. Хотя его слова о мелочах важны. Их знание не лишнее в нашей работе».

Лейтенанта окликнули.

– Товарищ Лавров? Это вы?

Лавров вздрогнул всем телом. Это было неожиданно. Он резко повернулся в сторону говорящего. Перед ним стояла высокая красивая светловолосая девушка – Елена Костина. Он смотрел на неё непонимающими глазами (даже не сразу узнал) и спросил:

– Вы обратились ко мне?

– Вы меня не помните? – спросила девушка.

– Простите, я вас где-то видел. Но сейчас я очень спешу. У вас дело?

– Мы с вами разговаривали на станции в кабинете…

– Я вас вспомнил! Не стоит упоминать обстоятельства нашей встречи. Ваше имя – Лена?

– Лена Костина. К тетке приехала. Живу здесь рядом. В теткиной квартире.

– Рад, что у вас все в порядке, и вы нашли своих. Но сейчас я…

– Тетка с мужем уехали из Харькова с неделю тому еще. Ныне одна в ихней крартире-то. Управдом пустил пожить. А чего. Все одно пустует. Квартира у них хорошая. Не то что у меня в мамкой в Житомире. В бараке…

– Вы меня простите, товарищ Лена, но у меня совсем времени нет.

–Извините, что задержала вас, товарищ Лавров. Но мне и обратится не к кому.

– Что у вас случилось? – Лавров стал проявлять нетерпение, как учил его Нольман.

– Деньги то мои все кончились. И работы нет ныне в Харькове. Чего делать не знаю. Не Христа ради же просить. Вот увидала вас и решилась навязаться. Простите ради бога.

Девушка была готова заплакать. Лавров успокоил её.

– Не стоит, Лена. Не стоит. Вот, – он сунул руку в карман и достал деньги. – Возьмите.

– Что вы! – девушка отскочила от него. – Я насчет работы хотела спросить. Поможете ли?

– Берите! Что мне ныне деньги. У меня паёк и работы по горло. И времени на рынок зайти нет…

Харьков.

Осень, 1941 год.

Группа Нольмана.

Следователь НКГБ Нольман и лейтенант Лавров.

Нольман внимательно выслушал Лаврова.

– Неужели попадание с первого «выстрела»? – спросил следователь сам себя. – Я даже рассчитывать на такое не мог! – Он снова посмотрел на лейтенанта. – Вы не перегнули палку?

– Нет. Все делал, как вы сказали. Но она словно действовала по вашему сценарию. Неужели она может быть агентом?

– Стандартный способ познакомиться. Это еще ни о чём не говорит.

– Она была такой естественной.

– Главное чтобы и вы, Роман, были естественным.

– Я был. На знакомство не навязывался, и все время хотел уйти. Проявлял нетерпение и недовольство. Меня тронули только её слезы.

– Она не спросила, что вы делаете на улице Коминтерна?

– Нет.

– А вы сами не стали этого объяснять?

– Нет. Вы же предупредили меня. Сказал что у меня много работы и больше ничего.

– Она вас просила о встрече?

– Да.

– Вы отказались?

– Как вы и сказали.

– Отлично! – вскричал Нольман. – Дело вроде бы пошло! Пошло! А то полный застой со всеми тремя!

– Но что теперь? Я просто ушел и все. Мне снова «случайно» встретить её на улице Коминтерна?

– Нет! Ни в коем случае. Больше на этой улице не показывайтесь.

– Но как же?

– Она сама придет к вам. На службу. Смею вас уверить, что произойдет это уже завтра или послезавтра. И вы снова проявите недовольство. Можете быть с ней резким. Не к лицу мол советской девушке и комсомолке проявлять такую назойливость. И главное вам, Лавров, палки не перегнуть. Слезы девушки должны вас тронуть. Вы не женаты и женщины у вас нет. В итоге вам стоит привести её домой. Или пойти к ней.

– Как?

– А что такого? Вы мужчина, а она молодая и красивая женщина.

– Девушка, – поправил его Лавров.

– Если это «Вдова» то нет. А если обычная простушка, то вполне возможно.

– И что мне делать?

– Вы говорите во сне? У вас есть такая привычка?

–Нет. И алкоголя не употребляю совсем.

– Последнее хорошо.

– Но использовать девушку…

– Лавров. Мы с вами не в игрушки играем! Мне нужна «Вдова». И дело, которое задумано в Харькове должно быть сделано! Капитан госбезопасности Кравцов рекомендовал вас как хорошего сотрудника.

– Так точно, товарищ Нольман!

– А сейчас садитесь рядом и мы с вами станем изучать двух других. Кравченко и Осипову.

***

Татьяна Кравченко.

Кравченко Татьяна, жительница Киевской области, из небольшого городка. Комсомолка. 17-ти лет. Окончила 8 классов средней школы. Работала на зернозаготовках счетоводом. Все подробности своего дела знала досконально. Когда и как сдавала ведомости и цифры помнила наизусть.

– Слишком молода, – сказал Нольман, откладывая свежее фото.

– Ей может быть и 22-года. Она просто предпочитает девичью прическу с косичками. Это делает её моложе. А вы представьте её же, но с другой прической и в другой одежде. Это будет совсем друга женщина. И красивая.

– Проверка по ней ничего не дала. Нет никакой возможности проверить её основную историю. Хотя именно так и стала бы действовать разведчица.

– С нашим агентом не контакт не пошла? Я все понял верно?

– Не пошла.

– А кого к ней приставили?

– Сержанта Кумина. Меня подкупило его простодушие и говорливость. Хотя парень этот умный. Но от Кравченко он ничего не добился.

– А как он действовал?

– Работяга шёл со смены ночью и вступился за девушку к которой пристали уголовники.

– Все было подстроено?

– Да, но весьма натурально. Район действительно бандитский и там такое происходит часто.

– И что девушка? Не выказала благодарности своему спасителю?

– Выказала. Даже к себе пригласила, дабы обработать ссадины полученные в бою. Но Кумин проявил инициативу.

– Полез в девушке с непристойным предложением?

– Да. И она сказала ему, что всем мужчинам нужно одно и от дальнейшего знакомства с ним отказалась.

– И вы решили больше не использовать Кумина?

– Почему же? Пусть попробует еще раз. Но «Вдова», скорее всего, не стала бы вести себя так.

– Почему?

– Люди ей нужны. Слишком много работы в Харькове и использовать преданного поклонника можно было бы с разными целями. Зачем так отшивать парня? Она сделала бы умнее, и сказала бы, что сейчас не готова. Но оставила бы надежду. А так все отрезала сразу.

– Значит, её можно вычеркнуть?

– Нет. Наши агенты, что постоянно дежурят на центральном рынке и имеют ориентировки на всех трех женщин, видели её.

– И что?

– Судя по отчету ничего подозрительного. На рынке Кравченко продала злотые серьги. Купила продукты.

– Но ведь можно ускорить проверку по Кравченко, – сказал Лавров.

– Ускорить?

–А если пробросить ей наживку пожирнее, – предложил Лавров.

Нольман просил его пояснить.

Лейтенант ответил:

– Например, Шура Кумин рабочий завода. Простой работяга. Но его родной брат Александр служит в специальной саперной роте.

– И как он подаст эту информацию? Не просто же с порога. «Здравствуйте, мой брат служит в спецроте сапёров».

– Нет, конечно. Но сейчас многие думают об эвакуации. А для эвакуации нужно иметь спецпропуск. А Кумин через брата может его достать. Если Кравченко «Вдова», или имеет к ней отношение, то она должна клюнуть.

– Слишком просто, – покачал головой Нольман. – Хотя в случае с Куминым может сработать.

– По меньшей мере, вычеркнем её из списка подозреваемых. А что по Ангелине Осиповой? По третьей в вашем списке, товарищ Нольман…

***

Ангелина Осипова.

Нольман немного помолчав, ответил лейтенанту:

– Осипова сидит тихо в доме, где она сняла комнату и кроме рынка никуда не ходит. Ни с кем не встречается. Хотя в донесении агента, который неоднократно пытался войти к ней в доверие, есть одна странность.

– Какая?

– На рынке она виделась с Костиной.

– Они знакомы?

– Этого я не знаю, но они говорили. Недолго минуты три. Случайность? Или они связаны друг с другом?

– Нужно установить круглосуточную слежку за Осиповой.

– Слежку я не ободряю. Если она «Вдова» и её станут «водить», то она обязательно это заметит. Рядом с ней, в соседнем доме, наш агент. Но он не «водит» Осипову. Его задача наблюдение. Только наблюдение со стороны.

– Но встреча на многолюдном рынке Костиной и Осиповой – странность. Итак, за два дня мы не продвинулись ни на шаг.

– Это еще почему? – возразил Нольман. – Я так не считаю. «Вдова» не имеет много времени, и медлить она не станет. Пока осматривается.

– А что радист, который согласился на сотрудничество?

– Он лично с «Вдовой» не знаком. Да и не допустит Абвер их встречи. Поставить на радиста – сдать агента. Нет. Она передает ему информацию через тайник.

– Как уже? – удивился Лавров.

– Радист передал первую шифровку.

– И что в ней?

– Он сам шифра не знает. Шифровальщики работают.

– Но можно выследить того кто делает закладку!

– Пробовали.

– И что?

– Все как я и предполагал, лейтенант. Записку передают через три или четыре руки. Любой мальчишка сделает это за банку тушенки. На такой мелочи поймать «Вдову»? Нет, лейтенант. Ловушка для «Вдовы» должна быть соответствующей.

– Так давайте закинем «наживку» всем троим. Кого-то из оперативной группы Старинова – хорошая приманка.

– Вот только инициативы не нужно, лейтенант. Моих инструкций не нарушать! Одно дело Кумин скажет про своего брата, простого сержанта, пусть и секретного подразделения, а иное дело человек из группы Старинова. Здесь она сразу насторожится.

– Вы правы, товарищ Нольман.

– Скажите, лейтенант, вы давно работаете под началом у капитана госбезопасности Кравцова?

– Больше года.

– Я знаю, что у него имеется серьезный агент?

– У капитана госбезопасности Кравцова есть множество агентов, товарищ Нольман.

– Я сейчас говорю не о множестве. Насколько мне известно, у него есть агент среди немецкой агентуры.

– На той стороне? – Лавров сделал вид, что ничего не понял.

– Нет. На этой стороне. Этот человек как бы работает на Абвер, а на деле агент Кравцова. Это так?

– Такой информации у меня нет, товарищ Нольман.

– Агент есть, – сказал Нольман. – Ведь радист, которого перевербовали работает в Харькове не один. А вы работали с Кравцовым.

– Но у Кравцова много дел, товарищ Нольман. Я работал только по нескольким из них. Это вопрос к капитану госбезопасности Кравцову, товарищ следователь.

– Хорошо, я с ним поговорю…

## Глава 4. Лавров идет по следу.

Харьков.

Осень 1941 года.

Улица Коминтерна.

Елена Костина.

Лейтенант Лавров поднялся на третий этаж в доме, где проживала Костина. Девушка приглашала его зайти в гости, и сегодня он решил воспользоваться моментом.

Она обрадовалась:

– Товарищ Лавров? Проходите. Не думала, что придете.

– Вы сами позвали меня, Елена, простите, что не знаю вашего отчества.

Лавров соврал, он хорошо помнил отчество Костиной.

– Да какие мои годы, товарищ Лавров. Леной и зовите.

– Тогда и вы меня Романом. Я ведь в гостях, а не на службе.

– Служба у вас серьёзная, Роман. Но вы проходите на кухню, я вас угощу чаем.

Лавров прошёл.

– Вы хорошо устроились?

– Нормально. Квартира-то хорошая. Я в таких хоромах и не жила никогда.

– Вы разве не были раньше в Харькове? Не приезжали к тетке в гости?

– Была, но давно. Еще девчонкой была. А затем как восьмилетку закончила не до того было. Работать пошла.

– После восьмилетки?

– Дак у нас многие так. Сразу после школы на фабрику.

– А институт? – спросил Лавров.

– Да какой мне институт. Из совхоза в город уехать – куда как тяжко. А пристроиться в городе?

– Работали на фабрике?

– Знакомый моей матери пристроил меня на швейную-то. Поначалу полы мыла, а затем в закройщицы пошла. Работа хорошая, не то что в совхозе. Ой! Простите, товарищ Лавров.

– Роман.

–Простите, Роман. Вот чай. Вот баранки. Угощайтесь. Жалко, что варенья нет. У меня хорошее варенье получалось из вишни. Но из дому взять не смогла. Уехали быстро.

– Тяжело было?

– Тяжело. Да ничего добралась до Харькова. А Харьков ведь не сдадут? – вдруг спросила она.

– Нет. А кто вам сказал, что его собрались сдавать?

– Никто, – поспешно ответила Костина. – Но ведь… Ведь и Киев говорили, что не сдадут. А вот как получилось.

– Харьков стоит крепко, – сказал лейтенант.

– Хорошо, а то я жутко немцев боюсь. А люди разное говорят.

– А что говорят?

– Кто считает, что Харьков готовят к сдаче. Но вы меня про фамилии не спрашивайте. Я тех людей не знаю. Людям-то рты не закроешь. Да и начальство потихоньку бежит из города.

– Никто из города не бежит, Лена. Может, кто и уехал по надобности, но кто говорит о бегстве?

– Дак говорят, что город стали минировать.

– Минировать?

– Я сама не знаю, но люди видели военных, что ящики таскали.

– Какие ящики? Куда таскали?

– Дак кто его знает? Я не поняла толком. Дядька какой-то в очереди болтал. Да и про Москву говорят, что немцы скоро там будут.

– Это провокаторы, Лена. Я вам немного продуктов принес. В моем вещмешке.

– Что вы, Роман. Не нужно. Вы и так мне помогли.

– Там совсем немного: буханка хлеба, банка тушенки и сахар. Вам пригодится.

– А что по работе, Роман? Можете вы меня куда устроить? Мне любая работа сгодится.

– По вашей профессии сейчас ничего нет, Лена. Разве отправить вас из Харькова в один из городов в далеком тылу, где есть работа на швейной фабрике.

– А вы можете?

– Вы готовы покинуть Харьков?

– Готова. Чего мне ждать-то здесь? Не могу же я все время висеть у вас на шее. Но из города не выпускают, как я слышала.

– Выпускают по спецпропускам.

– И вы достанете мне такой пропуск?

Лавров внимательно наблюдал за девушкой, и её радость показалась ему искренней.

– Не сразу. Сделать это не так легко, Лена. Но если вы согласны, то я готов помочь.

–Согласна!

–А если я найду вам дело в городе?

– Но вы сами сказали, Роман, что в Харькове работы для меня нет.

– Вы на машинке печатаете? – «закинул удочку» Лавров.

– Нет, – ответила она.

– Жаль. Машинисткой я смог бы вас пристроить.

– Никогда не печатала, Роман. Но ведь можно научиться. Это долго?

– Быстро печатать дело сложное, Лена.

– Я понимаю. Но не знаю я этого дела, Роман. Но может еще куда?

– Я постараюсь помочь, Лена.

– Вы так много делаете для меня, Роман. Не знаю чем смогу вам отплатить.

– Ничего не нужно, Лена…

***

Лавров вышел из подъезда и увидел какого-то парня в старом не по размеру пиджаке.

«Странный тип, – подумал лейтенант. – И до этого здесь околачивался. Хотя на меня внимания совсем не обращает. Или делает вид? Становлюсь слишком мнительным, чертова работа».

Он пошел дальше, а парень продолжал сидеть на цветочной тумбе и швырял камешки в пустую консервную банку. Офицер слышал, как они стучали о жестяные стенки…

***

Харьков.

Осень 1941 года.

Конспиративная квартира. Двое.

«Он» использовал конспиративную квартиру только в крайнем случае. Встречаться с агентом, которого внедрили с таким трудом, было опасно для самого агента. Но сейчас «он» получил сигнал экстренной связи.

Пришлось пойти на встречу. «Он» оделся как харьковский рабочий и незаметно покинул дом. В его руках был слесарный чемоданчик. Он проверил наличие слежки и через два квартала убедился, что его «не ведут».

«Он» поднялся на этаж и еще раз осмотрелся. Никого. «Он» открыл двери квартиры своим ключом.

– Я здесь, – сказал «он» после того как запер двери.

– Вы долго.

– Так получилось. Я берегу этот адрес и о нем никто не должен знать. Знаю я и вы! Что за «экстра» заставила вас меня вызвать?

– Лавров был у Костиной!

– Когда? – спросил он агента.

– Два часа назад.

– Что предлагал?

– Помощь.

– Какого рода? – спросил «он».

– Желает вывезти девушку из Харькова.

– Куда?

–Сказал что в один из городов, где есть швейная фабрика. Обещал похлопотать о пропуске.

– Лейтенант Лавров желает отправить Костину из Харькова? Странный ход с его стороны.

– Затем Лавров спросил, знает ли она печатную машинку. Но она ответила, что не знает совсем.

«Он» задумался.

– Я сильно переоценил его. Лейтенант госбезопасности показался мне умнее, чем есть на деле. Неужели он захотел поймать её в столь примитивную ловушку?

– Не скажите. Лавров был осторожен, и все выглядело, как будто он желает помочь девушке.

– Плохо, что Лавров проявляет инициативу. И эта инициатива может испортить нам все дело. «Вдова» рядом. Я чувствую её присутствие. Она наблюдает и делает выводы. Я не просто так все это придумал.

– Но пока операция идет по плану.

– Пока да, – ответил «он».

– Вы напугали Лаврова? Получилось?

– Да. Все, как и было говорено. Лавров занервничал. Я так думаю.

– По его виду это было незаметно.

– Лавров офицер НКГБ и умет маскировать свои чувства. Но сегодня он посетит капитана Кравцова и скажет ему о словах Нольмана по поводу его агента.

– И чем это поможет?

«Он» ответил:

– Сильно поможет! Тем более что сам Лавров стал столь инициативен. Идет своим путем, а не тем, который ему указали.

– Но что это даст в итоге?

– Это поможет мне создать «ложную дорожку» для «Вдовы». Пустить её по ложному следу – дело трудное.

– Скажите, вы знали все заранее? Откуда такая уверенность?

– Уверенности нет, а есть надежда, что всё будет так, как я спланировал. Но «Вдова» уже заметила вас! За это могу поручиться.

Харьков.

Осень, 1941 год.

Квартира капитана госбезопасности Кравцова.

Лейтенант Лавров пришел к капитану Кравцову вечером. И пришел он к нему на квартиру, а не в управление.

– Лавров? Что-то важное? – спросил капитан с порога. – Входите.

Лейтенант вошел.

– Прошу в мою комнату. А то у меня соседи.

Капитан проживал в коммунальной квартире с пятью жильцами. Он плотно закрыл двери за Лавровым и попросил его сесть на диван.

– Что-то случилось?

– Случилось. Мой нынешний начальник следователь Нольман интересовался нашим погибшим Сафоновым.

– Сафоновым?

– Да. Потому я и здесь.

– Но откуда ему известно про Сафонова?

– Лично о нем он не знает. Но знает, что агент у вас есть, товарищ капитан.

– Погодите, лейтенант, в задачу группы Нольмана входит поиск немецкого агента.

– Это так, товарищ капитан. И именно с этой целью он и заинтересовался вашим агентом.

Кравцов сказал:

– Нольман человек дотошный и очень умный. Если начнет копать, то докопается. И у него имеются особые полномочия с самого верха. Я получил распоряжения из Москвы – Нольману оказывать всяческое содействие в работе.

–И он уже завтра явится к вам требовать этого содействия.

–Но даже если бы Сафонов был жив, я не мог бы сообщить ему никакой информации по нему. Агент Сафонов идет по другому отделу. Разве касается дело Нольмана агента Сафонова?

–Получается так, что касается. Нольман работает по немецкому агенту в нашем тылу. И он считает, что эти агенты могут быть связаны.

–Рассекретить Сафонова? – спросил Кравцов. – На это наше начальство не пойдет.

–Им нужна «Вдова», товарищ Кравцов. А «Вдова» здесь Харькове. Наши дела тесно связаны.

–Я обеспечиваю создание Харьковского узла заграждений, над которым работает группа Ястребова из инженерного управления. А над Ястребовым стоит полковник Старинов.

–«Вдова» здесь ради них!

–Это понятно, но работаем – Нольман и я – по разным направлениям. Моё – обеспечить работу инженерной команды и пресечь возможности вражеской агентуры, а Нольман ищет «Вдову». «Вдова» ничего не взрывает, она не ведет террористической деятельности в нашем тылу.

–Но ведь «Вдова» интересуется Харьковским узлом заграждений. Поэтому мы связаны.

–Что скажете по Нольману, лейтенант? Как вам с ним?

–Этот человек умеет работать и предсказывает поступки людей как фокусник.

–Что есть, то есть, лейтенант. Следователь он хороший. Нольман в свое время работал в группе Шпигельгласса.

Лавров уже слышал про старые дела Нольмана.

Кравцов продолжил:

– Какие дела он организовывал! В мае 1938 года в Роттердаме был убит лидер ОУН[27] Коновалец[28]. Это работа группы Шпигельгласса!

–Обвинение по делу Шпигельгласса было тяжелым, товарищ капитан.

– Тогда в 38-м многие пострадали во время большой чистки НКВД и НКГБ, Лавров.

–И Нольман, как я слышал.

–Он также был фигурантом в деле Шпигельгласса. Но выкрутился.

–И у вас с ним трения? – спросил Лавров.

–Еще какие, лейтенант. Мы с ним пересекались. Но ныне не время вспоминать прошлое, Лавров.

–Вы правы, время поджимает, товарищ капитан.

–Еще как поджимает! – сказал Кравцов – Я вчера отправил родственников из Харькова по спецпропуску. И даже мне было трудно его выбить.

Лавров хорошо знал, что хоть капитан Кравцов и работал в последнее время в Москве, с Харьковом его связывало многое. Из этого города была его жена, и её родители до сих пор жили здесь.

Жена просила его помочь с эвакуацией родственников, и капитану пришлось постараться. Он выбил для отца и матери жены, для её брата и двоюродной сестры экваколисты. Их всех пришлось пристроить в специальный эшелон, который вывозил семьи сотрудников НКВД и партаппарата из города.

–Но штаб обороны работает.

–Ситуация с Киевским котлом здесь не повторится, лейтенант. И первый показатель этого присутствие здесь полковника Старинова и его команды. Да и приказ ГКО[29] №681 «Об эвакуации города Харькова и Харьковской области».

–Но Старинов начальник оперативно-инженерной группы Юго-западного фронта.

–С полномочиями и задачей создать Харьковский узел заграждений. В подчинении у Старинова 15 специалистов из офицеров инженерных войск, 5 офицеров из Оперативно-учебного центра, спецрота под командой инженера 2-го ранга Ястребова.

–Значит, город минируют, – сказал Лавров.

–Не просто минируют. Такого еще не было нигде, лейтенант. Одной взрывчатки больше 30 тонн. Даже у меня нет полного списка объектов для минирования. Но некоторые объекты они и не скрывают. Например, особняк по улице Дзержинского №17. Так называемый объект № 5.

–Тут и гадать не нужно. Это лучшее здание города. И немцы, если возьмут Харьков, устроят там или штаб или еще какое-нибудь важное учреждение. Но перед тем, там будут работать саперы, и работать они станут хорошо.

–Потому здесь Старинов – мастер диверсии. А взрывчатки в городе столько, что можно Харьков поднять на воздух, лейтенант. Но чего хочет Нольман от Сафонова? Даже будь он жив, у него не было бы выходов на «Вдову».

–Он это хорошо знает, но хочет найти ниточку. И боюсь, что он её найдет, только не по «Вдове», а по нам с вами! А учитывая ваши с ним непростые отношения, если он раскопает, что Сафонов мертв, то последствия для нас, товарищ капитан, будут…

– Знаю. Но вы же рядом с ним! Отведите его в сторону! Да и времени у него для «копания» не так много!

– Я стараюсь. Но нам нужно продумать, что вы завтра скажете Нольману.

– Он расспрашивал вас о Сафонове, лейтенант?

– Да. Он спрашивал про агента. Но я сказал, что не имею отношения к этому делу.

– Напрасно!

– Это почему? – обиженно спросил Лавров.

– Он легко может выяснить, что вы ему соврали, Лавров. А что будет, если он узнает о вашей лжи? Если ранее мы с вами просто допустили халатность, ибо наш агент погиб, то ныне мы с вами совершили преступление, ибо скрыли от начальства его гибель.

–Потому я и пришел к вам, товарищ капитан, домой, а не на службу. Не думаю, что у Нольмана есть время копать против вас. У него полно дел по «Вдове». Просто завтра обещайте ему всяческое содействие.

– Обещать я могу все, что угодно. Но Нольман хитрый лис. Его на мякине не проведешь. А если он своего задания не выполнит?

– Не поймает «Вдову»?

– Именно. Он станет искать виноватого и здесь наша с вами тайна повернет дело так, что мы с вами лейтенант, агенты Абвера!

– Вы сгущаете краски, товарищ капитан.

– Вам не стоило врать Нольману. Не стоило. Но что теперь делать? Теперь ничего не изменишь.

– Если дать ему нить, он отстанет от Сафонова и быстро про него забудет!

– А у вас есть хоть тень этой нити? – спросил Кравцов лейтенанта.

– Есть подозрения. И вы мне можете помочь. С вашими-то связями.

– Что нужно?

– Информация по Елене Николаевне Костиной. Все что можно нарыть, нужно извлечь, товарищ Капитан.

– Она из Харькова?

– Нет. Из Житомира.

– Но он под немцами! Тамошние архивы НКВД, даже если и успели эвакуировать, то теперь неизвестно где.

– Но тетка Костиной из Харькова. Гаврилова Анна Сергеевна – жена мастера, что работает на Харьковском заводе транспортного машиностроения имени Коминтерна. Гаврилов Константин Леонидович.

– Это уже кое-что. Завтра снаряжу на эту работу хорошего и дотошного сотрудника. Адрес?

– Гавриловой? Улица Коминтерна, дом №17, квартира 12.

– А её племянница Костина Елена Николаевна?

– Так точно.

– Скоро у вас будет вся информация, которую по этим гражданкам можно найти в нынешних обстоятельствах…

Харьков.

Особая группа.

4-е управление НКГБ СССР.

Следователь Нольман.

Капитан госбезопасности Кравцов, начальник группы 4-го управления НКГБ, без особой радости принял товарища Нольмана. Но не сделать этого было нельзя. Слишком большие люди маячили за спиной Нольмана. А человек он дотошный и станет копать, если дать ему повод.

– Товарищ Нольман! Рад встрече. Прошу вас.

– Здравствуйте, капитан.

– У вас дело? Надеюсь ничего срочного?

– Дело весьма срочное. Мне нужен ваш агент, – сразу сказал Нольман.

– Который? – поинтересовался Кравцов. – У нас их много.

– Тот, что возглавляет группу радиста. Ведь эту группу кто-то возглавляет?

–Да, но этот агент особо засекречен.

– Это почему?

– Важность его задания огромна.

– Моего тоже. Вы ведь знаете о моих полномочиях?

– Знаю, товарищ Нольман. Мне трижды звонили из Москвы с приказом оказывать вам всяческое содействие в вашей работе.

–Этого мне и нужно. Моя операция напрямую связана с вашей. Вы ведь в курсе, что я занимаюсь поимкой важного агента Абвера?

–Так точно. Комиссар госбезопасности упомянул об этом.

–Агент «Вдова» стоит сотни других агентов, товарищ капитан. Я должен поймать «Вдову». И ваш агент может мне оказать помощь.

–Но его нельзя задействовать в иной операции, товарищ Нольман. Этот агент очень и очень важен.

–Я вас отлично понимаю, товарищ капитан. Но этот агент, насколько я понял, может быть связан с тем, кого ищет моя группа.

–Но вы понимаете, что о личной встрече речи быть не может. Даже я не могу вызвать этого агента в свой кабинет. Любая попытка внепланового контакта с ним может привести к провалу. А провалить его я не имею права.

–Товарищ капитан государственной безопасности, я имею полномочия необходимые для того, чтобы вы оказали мне содействие. Комиссар государственной безопасности 2-го ранга может лично позвонить вам и отдать приказ. Но я хотел бы действовать, не привлекая начальство, учитывая наше с вами давнее знакомство.

Кравцов понял, что это угроза и решил сменить тактику. Так Нольмана не прижать.

–Хорошо. Я постараюсь подобрать время и место для встречи с агентом. Но встречусь с ним лично я.

–Пусть будет так. Я и не настаиваю на личном контакте…

***

Гражданин Буров в прошлом арестованный в 1938 году в ходе Третьего Московского процесса по делу «Право-троцкистского блока», уже давно лежал бы в одной из братских могил, ибо все обвиняемые по делу получили расстрельные статьи. Но на его счастье судьба столкнула его со следователем Нольманом.

Тот перевел Бурова в разряд свидетелей по делу и сумел добиться его освобождения и отправки в город Харьков как нужного специалиста по электротехнике.

С тех пор Буров считал себя обязанным Нольману и уже не раз оказывал ему помощь. И сейчас они встретились, ибо Буров сам явился к следователю в гости.

– Иван Артурович, здравствуйте!

– Леонид? Вы?

–А кто еще так настойчиво может добиваться встречи с вами, Иван Артурович.

– Рад вас видеть, Леонид. Но дел выше крыши. Потому времени не нашел. Да и время сейчас какое.

– Все понимаю, Иван Артурович. И я пришел вас не отрывать от дела, но предложить помощь.

– Помощь? Вы разве не в списках эвакуируемых?

– В списках, но в других, Иван Артурович.

– Что это значит?

– Я остаюсь в Харькове, Иван Артурович. Вы же знаете, что меня в партии так и не восстановили. Хоть и отпустили вашими стараниями в 38-ом, но партбилет не вернули. Сейчас это мне пригодится при немцах.

– Вы остаетесь по заданию НКВД?

– Вы правы, Иван Артурович. Как бы иначе я смог узнать, что товарищ Нольман в Харькове.

– Вы правы, Леонид. Я здесь работаю. Но вы предложили помощь?

– Если смогу хоть чем-то быть вам полезным. Я ведь понимаю секретность вашего задания, Иван Артурович.

– Помощь мне действительно нужна, Леонид. Еще как нужна. С кем вы работаете в Харькове?

–По линии НКВД и НКГБ. Под началом капитана госбезопасности Кравцова.

–Вот как? Редкая удача. Мне даже не верится, что так бывает, Леонид!

–Во мне вы можете не сомневаться, Иван Артурович. Чем могу? Я только сегодня видел Кравцова. Был в его ведомстве, но не в его кабинете. У капитана много работы. Ныне он занимался со своим помощником Лавровым.

–Что?

–Я про Кравцова говорю, Иван Артурович.

–Вы сказали про Лаврова.

–Лейтенант госбезопасности Лавров. Помощник Кравцова.

–Я не о том, Леонид. Когда вы видели Лаврова?

–Сегодня.

–Сегодня? Не ошибаетесь?

–Он выходил из кабинета Кравцова. А что?

–Странно! Что же он делал у Кравцова?

–На этот вопрос я ответить вам не могу. А что вас удивило? Они часто встречаются по работе.

–Но сейчас Лавров работает под моим началом. Я дал ему поручение. И оно не касалось встречи с Кравцовым.

–Ах, вот оно что! Тогда Лавров бегал на доклад к Кравцову. Должно быть капитан госбезопасности интересуется вашим делом, Иван Артурович.

– Интересно. С чего бы это?

– Здесь я не помогу, но проследить, если нужно за Лавровым можно.

– Слежка не нужна. Сейчас Лаврова нервировать не стоит. В конце концов мы с капитаном госбезопасности Кравцовым одно дело делаем.

– Так чем я могу быть вам полезен?

– Мне нужно срочно собрать сведения по одной женщине. И собрать их так, чтобы про это никто не знал. Все агенты, что есть в моем распоряжении из местного управления НКГБ. И если знают они, то знает и Лавров. А вместе с ним и Кравцов, как оказалось.

– Все понял. Сделаю так, что комар носа не подточит. Я же ныне свободен. Задание я получил и мне только ждать немцев. А пока в вашем полном распоряжении.

– У вас есть связи на местном черном рынке?

– Конечно, есть, Иван Артурович. Как без них. Это наш с вами старый знакомец Берман.

– Берман? А он откуда здесь?

– Вы же знаете Бермана. У него есть связи всюду, куда он не приедет. Вот и ныне всего два месяца как Берман в Харькове, а уже имеет выходы на черный рынок и может достать что угодно, даже пушку, если нужно.

– Странно, что я не знаю о том, что Берман в Харькове. Вы просто находка Леонид. Не встретились бы, я бы не знал столько полезных мне вещей.

***

Неделей ранее…

Харьков.

Осень, 1941 год.

Химико-технологический институт.

Штаб особой инженерной группы.

Старинов и Ястребов.

Полковник Илья Григорьевич Старинов, начальник инженерно-оперативной группы Юго-Западного фронта, прибыл в Харьков для координации действий. Он пригласил к себе в кабинет майора Ястребова.

– Товарищ полковник, военный инженер второго ранга Ястребов прибыл по вашему приказу!

– Здравствуй, майор.

– Здравия желаю.

– Садись, майор. Не стоит так официально. Мы знакомы не первый день. Ты задержался.

– Объективные трудности, товарищ полковник. Я готов …

– Хорошо, – Старинов оборвал его оправдания. – Задачу перед нами ныне поставили слишком важную. Начну с главного. Государственный комитет обороны издал приказ №681 «Об эвакуации города Харькова и Харьковской области».

Ястребов ничего не сказал начальнику, но сам считал, что Ставка задержала этот приказ недели на две.

Старинов продолжил:

– Эвакуация крупных стратегических предприятий уже начата. Это паровозостроительный, тракторный и авиационный заводы. Работы идут полным ходом и инженерный персонал, и квалифицированные рабочие получили эвакуационные листы. Перед нами поставлена особая задача. Как ты знаешь, майор, я 27 сентября был в Москве у начальника Инженерного управления РККА генерал-майора Котляра. Получил приказ создать Харьковский узел заграждений. ХУЗ – так назвал его Котляр. В случае оставления города Харьков, мы должны врагу ничего не оставить!

– Я понял вас, товарищ полковник.

– Твоя инженерная группа и будет заниматься ХУЗом. Для наших работ штаб фронта выделил 120 тон взрывчатки, хотя я просил больше. Задачи перед нами слишком грандиозные. Также в нашем распоряжении больше 30 тысяч противотанковых и противопехотных мин. И с местного завода мы должны получить 2000 мин замедленного действия и 1000 мин-ловушек. Контролировать операцию будут с самого верха.

– Кто?

– Первый секретарь ЦК КП Украины Хрущёв. А ты командир спецминирования. Потому я сейчас и говорю с тобой, майор. Взрыватели получил?

–Именно из-за них я и задержался, товарищ полковник. 30 взрывателей Ф-1 и питание к ним. Также я привез тысячу инерционных замыкателей и две тысячи электрохимических замыкателей.

–По моему приказу мой первый заместитель полковник Кабанов уже провел рекогносцировку местности. Сейчас составляется план минирования. И ровно через три дня мне нужно этот план представить на рассмотрение начальника инженерных войск Юго-западного фронта генерал-майора Невского.

– Объекты минирования автомобильные и железнодорожные пути как всегда. Аэродромы и виадуки.

– Все верно. В самом городе первостепенная задача произвести минирование Холодногорского виадука, Усовского виадука, железнодорожного моста, здания штаба Харьковского военного округа, нефтебазы и для тебя лично дома номер №17 по улице Дзержинского.

– Особняк?

– Именно так. Лучший и самый комфортный дом в городе. Понимаешь о чем я?

– Как не понять. Немцы устроят там штаб.

– Или там поселится комендант Харькова с немецкой стороны со своим окружением. Начать минирование ты должен не позднее 15 октября.

– Но план еще не утвержден!

– Будет утвержден! За это не переживай. У тебя иная забота. Дом 17 по Дзержинского должен быть взорван в свой час. Ты это понимаешь, майор?

–Как не понять. И я понимаю, как немцы после захвата города будут обыскивать этот дом на предмет взрывчатки и мин.

–Их работа искать, а твоя прятать. И прятать нужно так, чтобы немцы взрывчатки не нашли. Нужно чтобы там поселились высшие германские чины. Взрыв только потом. И не дай бог немцы найдут радиомину, Ястребов. Мы оставляем её здесь не для того чтобы они завладели экземпляром, а для того чтобы она взорвалась.

– Я все понимаю, товарищ полковник. Вы же меня не первый день знаете. Но радиомина, хоть и «адская машина» но имеет ряд недостатков. Демаскирующих признаков. Антенна в 30 метров которую нельзя зарыть глубже чем на 1 метр. И звуки работы часового механизма, которые можно слышать на расстоянии 6-8 метров от места закладки. Плюс к этому немцы наверняка осведомлены о наших радиоминах. Разведка у них работает.

– Насчет разведки забота не наша, а людей из НКГБ. Наша задача поставить радиомины так, чтобы ни одна сволочь их не нашла. У тебя есть мысли?

– Есть. Но сколько взрывчатки пойдет на дом 17 по Дзержинского?

– 300 кг.

– Мне нужно еще 200 помимо 300 для радиомины.

– Для дома 17 не стану жалеть ничего. Понятно, что взорвать все объекты нам не удастся. Немцы умеют работать. Но если взлетит на воздух высшее руководство, то за это дело мы получим не только благодарность ГКО, но и «индульгенции» на случай будущих неудач. Но если взрыва не будет, и не дай бог, немцы найдут мину и прибор Ф-1.

– Я все понял, товарищ полковник.

– Как думаешь маскировать работы в Харькове?

– Я думаю, что их вовсе не нужно маскировать, товарищ полковник.

– Это как же?

–Маскировка сейчас ничего не даст. Тайно внести в подвал дома или иного объекта в городе 300 килограмм взрывчатки невозможно. Поэтому думаю делать это открыто днем и без всякой маскировки. Только стандартное наружное оцепление.

–И в чем подвох? – спросил полковник.

–Дополнительная взрывчатка, – ответил Ястребов.

Полковник Старинов понял майора. Умный парень этот Ястребов. Такому можно доверить самое сложное дело…

## Глава 5. Тень «Вдовы».

Харьков.

Осень, сентябрь, 1941 год.

Никто и не думал, что всего за два месяца после начала, война докатится до Харькова. Но к концу августа 1941 года это случилось. В городе резко увеличилось количество беженцев. Поначалу их было не так много и большой тревоги в городе не было. Тон советских газет всегда уверенный, и пропаганда кричала, что немцев сюда никто не пустит. А переезд в Харьков из Киева Центрального комитета КП(б)У – первое тому доказательство!

Но всего за один месяц население города выросло с миллиона до полутора миллионов человек. Как следствие резкого наплыва людской массы начались перебои с хлебом. Руководство города использовало имеющиеся резервы и к выпечке хлеба привлекли все кондитерские предприятия Харькова. Открывались эвакопункты, где раздавали пайки, дабы не допустить паники в стратегическом центре.

Марта быстро разобралась в обстановке, что царила в прифронтовом Харькове. В город с одной стороны все прибывали и прибывали беженцы, а с другой полным ходом шла эвакуация. Многие граждане суетились и хотели достать специальный пропуск для выезда. Особенно это касалось тех, кто имел основания бояться немцев. Семьи партийных работников высшего эшелона и сотрудников НКГБ и НКВД вывозили в первую очередь.

Марта умела черпать необходимую информацию прямо на улицах и делала выводы. Она узнала, что на улице Карла Маркса в школе № 13 создали очередной эвакопункт. В сутки здесь раздавали тысячи пайков и обедов беженцам и откуда было совсем недалеко до Южного вокзала, куда прибывали поезда для отправки людей.

Граждане боялись авиналётов после того что произошло 31 августа, когда десяток тяжелых бомбардировщиков сбросил бомбы на город и появились многочисленные жертвы. Налеты авиации были и ранее, но теперь немцы стали бомбить не только заводы и стратегические объекты, но и прилегающие жилые районы. ПВО совершенно не справлялось с задачей полноценной обороны города с воздуха…

***

Марта посетила собрание сотрудников местных представителей культуры и образования. Оно проходило как раз в школе №13. В эвакопункте собралось много людей, не знающих друг друга, и среди них легко было затеряться.

Граждане были встревожены слухами о падении Полтавы. Говорили, что теперь немцы идут прямо на Харьков. А после того как пал город Красноград Харьковской области слухов стало еще больше.

Заговорили о скорой эвакуации из города ЦК КП(б)У и правительства УССР, которые находились в Харькове с июля 1941 года.

Перед гражданами выступал облвоенком товарищ Маслов:

– Мы заготовили на вас, товарищи, и на членов ваших семей эваколисты. Вы можете после собрания получить их вот у этого стола.

Кто-то спросил:

– Но как покинуть город? На вокзалах билетов не достать и поезда вывозят только представителей стратегических предприятий.

– После получения эваколиста у вас будет такая возможность, товарищ, – заверил его чиновник.

– Но у меня больная мать, жена и трое детей. Нам нельзя оставаться в городе, а фронт приближается. Что будет с моей семьей?

– Штаб обороны города, товарищ, принимает добровольцев, – Маслов указал на другой стол, где сидел военный, готовый записывать добровольцев. – В Харькове, по распоряжению военного коменданта, создаются отряды ополчения, которые станут вместе с войсками защищать город.

– Но я спросил о своей семье. Женщин и детей когда будут эвакуировать?

– Все в порядке очереди, товарищи. Центральный комитет КП(б)У и Городской комитет КП(б)У думают обо всех гражданах города. Никто не будет забыт.

В последнее утверждение чиновника поверили не все. Город был забит беженцами и многие сомневались, что о людях станет кто-то заботиться.

Марта спросила соседку, женщину средних лет:

– Вы не знаете, можно ли выбраться из города по обходной дороге? На вокзале всюду кордоны.

– На обходных также, все перекрыто подразделениями НКВД, – ответила женщина. – Мой муж мастер на фабрике, но их никто пока не эвакуирует. Я работаю в школе, и нас только сейчас снабдят эваколистами. Но не думаю, что это нам поможет скоро выехать из города.

– Но многих вывозят.

– Только работников крупных заводов. И то далеко не всех. У мужа много знакомых на заводе Коминтерна. И мало кто может похвастать тем, что вывез семью. Говорят, в Киеве было также. Многие выехать не смогли.

– Я тоже слышала.

– А евреям совсем плохо, – прошептала женщина, склонившись к самому уху Марты.

– Их ведь должны вывозить.

– Может и должны, но не станут. Не до того им теперь. Да и нам никуда не деться.

– Как это? – спросила Марта.

– А вот так. Этот толстый дядя по фамилии Маслов красиво говорит. Но на деле все не так радужно, как он старается нас убедить. Он облвоенком. Его-то вывезут.

Затем Марта смогла поговорить ещё с тремя женщинами.

Одна сказала «по секрету»:

– Город минируют.

– Что? Как это? – спросила Марта.

– А так. У них приказ ничего немцам не отдавать целым. Вот так.

– Но разве можно минировать город, в котором так много людей?

– Я сама возле дома офицеров живу. Неподалеку. Так сама видела, как люди в форме таскали ящики в здание штаба Харьковского военного округа.

– Ящики?

– Из грузовика несколько десятков выгрузили и в подвал отнесли.

Мужчина по соседству сказал:

– И у нефтебазы тоже самое.

– Да что нефтебаза ваша, – вмешала еще одна женщина. – В доме по Дзержинского в центре также военные ящики в подвал таскали.

– На Дзержинского? Но там только дома и нет военных объектов и заводов. Чего вы плетете, гражданка?

– Люди говорят.

– Какие люди? – спросил мужчина. – Провокаторы!

– Я с моей знакомой говорила, и она это видела лично! Какой же она провокатор?

– Да хватит вам! Вы лучше скажите, кого вывозят-то? До кого очередь дошла?

–Сейчас все отдают заводу имени Коминтерна. Затем на очереди авиазавод и Комбинат НКВД. Потом очередь завода «Серп и молот».

–А школы?

–Какие школы. Им ныне не до школ!

–Но нам что делать? – спросила женщина средних лет.

Маслов продолжал громко вещать с трибуны:

– Спокойствие, товарищи! Не слушайте провокаторов и шпионов врага! Они хотят посеять панику и обмануть вас! Государственный комитет обороны СССР и его председатель товарищ Сталин в постановлении за номером 685 «Об эвакуации женщин и детей из Харькова» все определили! Скоро всех вывезут в районы безопасные от войны. Все получат жилье и работу!

***

Марта дома развернула карту Харькова и окрестностей. Она нашла объекты, про которые говорили люди. Особенно её заинтересовал дом на улице Дзержинского.

«Что же здесь может быть? – спросила она сама себя. – Женщина номер дома не назвала. А военных объектов здесь нет. И стратегических также. Но здесь есть шикарные по местным меркам апартаменты. Вот этот особняк, например. Его нужно осмотреть. И мне нужны помощники. Но агенты Лайдеюсера не подойдут. Тем более что мне запрещено с ними контактировать».

Она решила действовать так же как недавно в Киеве.

Вскоре Марта была у здания главного комитета по эвакуации, где можно было найти того кто ей нужен. В таком месте контрразведка красных не подставит ей своего агента.

Она присоединилась к очереди.

– Я вчера цельный день простоял, – сказал средних лет мужчина в пиджаке.

– И что? – спросила какая-то женщина.

– Дак эвакуируют тракторный и авиационный заводы. Покуда всё и всех, кто надобен, не вывезут, нам хода не будет.

– Но поездов много, – сказала женщина. – Выделили несколько больших составов.

– Людей отправляют по заявкам предприятий.

– Но нам положена эвакуация, – сказал кто-то в очереди. – Нам должны дать эваколисты и пропуск. У моего мужа бронь от завода.

– Да с только тракторного вчера двести человек получили пропуска.

– Но и мой муж с тракторного! – сказала женщина.

Марта увидела в стороне молодую девушку с чемоданом.

Она стояла, опустив голову, и вид у неё был обреченный.

– У вас что-то случилось, девушка? – спросила Марта.

Та подняла голову.

– Я вас не знаю, – ответила она грубо.

– Зачем же сразу грубить, девушка? Вижу, что вам нужна помощь. Негде жить?

–Я эвакуированная и уже шестой день здесь. Но в Харькове еще хуже, чем было там.

–Вы кто такая?

–Мария Горбань.

–А мое имя Вера. Будем знакомы, Маша. Я и сама была в вашем положении и готова вам помочь.

–Вы?

–Люди должны помогать друг другу в тяжелой ситуации. Вы ведь сегодня ничего не ели?

– И вчера, только вода и сухари. Больше у меня нет ничего.

– Тогда пойдемте со мной.

– Но у меня нет денег.

– И что? Я не рассчитывала зарабатывать на вас, Маша. Я просто хочу помочь. Вы ведь комсомолка?

– Да. Но как я пойду? Я потеряю очередь.

– Вы кто по профессии?

– Учительница немецкого языка. Год назад окончила институт.

Марта подумала, что это редкое везение.

– Тогда вам не стоит беспокоиться про очередь, Маша. Вам никто не даст пропуск.

– Но как же? Ведь я молодой специалист!

– Вы не военный инженер и не мастер с тракторного завода. Вывозят только важных для промышленности специалистов, больших ученых и работников партаппарата. До учителей сейчас никому дела нет. Можете мне поверить. Я не первый день здесь стою.

Мария Горбань больше спорить не стала и покорно взяла свой чемодан.

Марта повела её к себе.

– Вы хотите уехать? – спросила Горбань новую знакомую.

– А кто не хочет? Скоро в Харькове будут немцы.

– Откуда вы знаете?

– А чего тут знать, Маша? Вы не видите, что происходит? Массовая эвакуация заводов и специалистов. Так было в Киеве, – ответила Марта.

– Вы из Киева?

– Да. И видела все то, что происходит теперь в Харькове.

– А кто вы по профессии, Вера? – спросила Мария Горбань.

– Учительница, как и вы. Русский язык и литература.

– О! – воскликнула Мария.

– Работала в Киеве. Там служил мой муж. Он погиб при обороне города. Теперь я вдова.

– Простите, Вера, я не знала.

– Ничего. Я с трудом смогла покинуть город уже в последнюю неделю. Думала, что мои мытарства закончились, когда прибыла в Харьков. Но здесь то же самое. И отсюда я уже не выеду.

– Как? Но мне сказали, что учителей и работников образования…

– Маша, не стоит верить всему, что говорят. Из Киева я выехала как вдова офицера. Учителей оттуда никто не вывозил. Впрочем, как и евреев. И здесь я вижу повторение киевской истории.

В доме у Марты был запас продуктов, чай и даже настоящий кофе.

– Откуда такое богатство? – удивилась Мария.

– Мой муж был офицером НКВД. Я захватила все сбережения и вот этот кофе прихватила с собой.

– А тушенка и овощи?

– Купила на Благовещенском рынке. Там все можно купить. Так что не стоит вам стесняться, Маша. Кушайте. Я понимаю, что такое голод…

***

После обеда Мария Горбань уснула на кровати, на которую уложила её Марта. Девушка была измучена и страшно устала. Заснула сразу, как только коснулась головой подушки.

Марта проверила её вещи. Документы на имя Горбань Марии Станиславовны, 1920 года рождения. Диплом Житомирского педагогического института.

В вещах нет ничего подозрительного. Два платья, две кофты, туфли, ботинки, три книги. В кошельке 10 рублей 12 копеек. Марта убрала всё как было…

***

Марта сделала первую «закладку». Она сообщила капитану Лайдеюсеру что прибыла в город и обосновалась по адресу.

«Сообщение новым шифром. Думаю, что группа радиста работает под колпаком у красных. Им понадобится время для расшифровки.

Устроилась в Харькове по адресу ХХХХХХ.

Навела справки. Город минируют. Штаб Харьковского ВО. Нефтебаза. Особняк на улице Дзержинского №17.

Завожу контакты. Помощь не помешает».

***

Абвер 2, группа 2А.

Отдел СОН.

Капитан Лайдеюсер и обер-лейтенант Нойрмаер.

Гауптман Лайдеюсер прочитал расшифрованное донесение от «Вдовы» которое принес ему обер-лейтенант Нойрмаер.

– «Вдова» без осложнений устроилась в Харькове.

– И она уже начала работать, – сказал Нойрмаер. – Все сведения от наших агентов подтверждаются, герр гауптман. В Харькове идет минирование объектов. Здание штаба Харьковского военного округа, нефтебаза, дом на улице Дзержинского. И это всего за второй день её пребывания в городе.

– Но сведения о минировании еще нужно проверить. А «Вдове» нужно время дабы подобраться к группе полковника Старинова. А времени у нас меньше чем мы рассчитывали, обер-лейтенант.

– Как это?

– Положение на фронте меняется быстрее, чем мы ожидали. Ей нужна помощь уже сейчас, Нойрмаер.

– Вы думаете, что она права по группе радиста?

– Да. Они не просто так задержали первый плановый сеанс связи, Нойрмаер. Группа провалилась, и их сразу взяли.

–Но это группа «Инженера». Получается что и «Инженер» провалился бы, если бы не погиб?

–Кто знает, обер-лейтенант. Но что говорить об этом, раз «Инженера» все равно нет.

–Но «Вдова» передает сведения через радиста.

–И что? Она перешла на новый шифр и красным понадобится время для расшифровки. «Вдову» радист не знает. Пусть себе красные думают, что у них все под контролем. Это даже хорошо в нашем случае.

–«Вдова» передала, что ей не помешает помощник.

–Я намерен отправить в Харьков агента для помощи «Вдове», – сказал Лайдеюсер.

–У вас есть, кто на примете? – спросил Нойрмаер, хотя прекрасно понял, о ком говорит капитан.

–Есть. Этот агент вы, обер-лейтенант. Кто сможет сделать все лучше вас. Вы поможете «Вдове» и подготовите отчет о гибели «Инженера». Например, при штурме города нашими войсками. В случае успеха миссии «Вдовы» нас строго за него не спросят.

Нойрмаер был рад заданию, ибо в тылу ему было скучно. Лайдеюсер заметил его радость.

–Как мне перейти линию фронта?

–С этой стороны все стало проще, после того как наша 6-я армия отрезала соединение Харькова с армиями их Юго-Западного фронта. Я уже приготовил лучшую команду разведчиков. Доставят вас в целости сохранности.

– Моя легенда? Беженец?

– Нет. Офицер Красной Армии.

– Но офицеров тщательно проверяют.

– Не думаю что обстановка позволит им провести такую проверку. Вы будете офицером связи. А сейчас нам стоит продумать операцию по гибели «Инженера»…

***

Харьков.

Осень, сентябрь, 1941 год.

Марта.

Марта решила поговорить с Марией только спустя два дня. Та сама начала разговор:

– Мне очень неудобно вас обременять, Вера. Я ведь живу на вашем полном иждивении.

– Может, придет время, и вы сможете мне отплатить, Маша.

– Я бы пошла работать.

– Сейчас в Харькове работы для вас нет. Впрочем, как и для меня.

– Но вы ведь, как вдова офицера НКВД, можете эвакуироваться, Вера.

– Нет.

– Почему же?

– Я вдова из Киева. И местные власти ничего делать для меня не станут. Не потому, что они такие плохие люди. Нет. Но они думают о своих семьях, и до меня им дела нет.

– Но это ужасно!

– Это война, Маша. И не мы с вами её начали. Но нам придется в ней жить.

– Но если немцы узнают кто вы.

–Потому я не спешу с регистрацией. Мне не нужно чтобы немцы это узнали.

– Так вы окончательно смирились жить в оккупации? Хотя это совсем ненадолго.

– Ненадолго? Почему? – спросила она Марию.

– Красная Армия вернется сюда через месяц.

Марта усмехнулась.

– Вы не верите? – удивилась Горбань.

–Два месяца назад в Киеве мне говорили, что через две недели, максимум через три, немцев погонят обратно, а через полгода наша армия будет в Берлине. Но после Киева пришла очередь Харькова. А что потом? Смоленск? Москва?

– Москву немцам не взять! – сказала Горбань.

– Может и так, но эта война пришла в нашу жизнь надолго, Маша. И нам стоит помогать друг другу. Нужно выжить даже в таких условиях.

– Нужно бороться! – восторженно заявила Мария Горбань.

– Бороться? Вы хотите бороться?

– Да! Я комсомолка!

– И как вы думаете это делать? – спросила Марта. – Бороться как? Что вы можете сделать немцам? И что могу я, учитель русского языка?

– Но что же делать? Просто сидеть на месте есть и спать?

– Можно оказать помощь органам НКВД. У меня есть в этом кое-какой опыт благодаря мужу.

– Помогать?

– Но вы же не хотите сидеть сложа руки? Так?

– Но чем мы можем помочь? – на этот раз спросила Мария Горбань.

– Можно вести наблюдение. Наблюдение за объектами.

– Какими?

– Важными в стратегическом плане.

– Но ведь в городе наша армия.

– И что? Диверсантов здесь тоже полно. Я это хорошо знаю по Киеву. Они во множестве забрасываются немцами в наш тыл. Особенно в прифронтовые города. И если мы с вами, Маша, выследим кого-то подозрительного, то поможем нашей армии и нашей стране.

– Вы делали это раньше, Вера?

– Помогала мужу.

– И если мы что-то обнаружим, то как нам сообщить?

– Это я возьму на себя. И начать мы с вами можем с черного рынка.

– Продукты?

– Именно продукты питания, которые похищаются врагами с военных складов. Итак, вы твёрдо решились?

– Да.

– Но это может быть опасно, Маша!

– Я готова.

– Хорошо! Тогда начнем уже завтра с черного рынка.

– Но как нам его отыскать?

– Я знаю. Покупала продовольствие и кое-что поняла…

***

Благодаря солидному количеству советских денег, которыми Марту снабдили в Абвере, она быстро, при помощи Марии Горбань, нашла канал нелегального сбыта продовольствия с военного склада.

Занимался им гражданин Зиновьев, который умело посредничал между поставщиком и покупателями. Марта обращалась к нему несколько раз и присматривалась.

Зиновьев был прирожденный спекулянт и мог выжить при любой власти и иметь свою выгоду. Такой оборотистый человек мог пригодиться. Но сразу на контакт она никогда не шла. Наблюдала и выявляла связи. Но сейчас времени для этого не было. Обстановка на фронте осложнялась с каждой неделей и русские спешили.

Пришлось рисковать.

– Вы снова за мукой и тушенкой? – спросил Зиновьев. – Ума не приложу, зачем вам так много? Затариваетесь в пятый раз.

– А вас не устраивает цена, что я плачу? Вы все время её поднимаете.

– А вы все время платите. Денежки у вас имеются.

– А у вас имеются продукты, которые так трудно стало доставать. Я не задаю вам вопросов, Зиновьев.

– Вы и фамилию мою узнали?

– А разве это тайна?

– Нет. Но не помню, чтобы я вам её называл, девушка. Вот ваше имечко мне не известно.

– А вам нужно мое имя? Или мои деньги.

– Что такое эти вот бумажки, девушка? Сегодня это деньги, а завтра пшик.

– Вы про что?

– Бумага цену все время теряет. А жрать люди все время будут хотеть. Скоро эта банка тушенки, что вы у меня купите, втрое или вчетверо дороже станет. Купюры-то есть не станете.

– Вы снова хотите больше? А если я стану платить не бумажками?

– А чем? – оживился Зиновьев. Жадность взяла верх над осторожностью.

– Золотом.

– Пустой разговор. Трёпу много, а золота не видать.

Марта достала платок и подала Зиновьеву. Тот взял его и осторожно развернул. Два золотых перстня-печатки и серьги с рубинами.

– Ух, ты! – вскричал он, знавший толк в драгоценностях. – Дак это рубинчики настоящие. И золото хорошее еще дореволюционное. Откуда такое?

– Зиновьев! Вам золото нужно или сведения откуда оно у меня?

– Чего хотите взамен?

– Мне нужна крупная партия продовольствия. Платить стану вот такими предметами.

– Я такие вопросы быстро не решу, девушка. За мной люди стоят и за вами, как я вижу также. Нужно назначить встречу.

– Согласна…

***

Марта сообщает:

«Завербовала агента. Девушка, Учитель. Из эвакуированных.

Использую «вслепую». Отлично выполнила первое задание. Наблюдение за человеком, который идеально подходит для вербовки. Торговец продуктами. Возможно, подойдет для «Крота». Передайте.

Жду помощи».

***

Абвер 2, группа 2А.

Отдел СОН.

Сентябрь, 1941 год.

Гауптман Лайдеюсер прочитал сообщение.

«Крот» это гауптштурмфюрер Вильке и, похоже, что Марта нашла ему первого агента. Но самого Лайдеюсера интересовала девушка-учитель.

– «Вдова» работает быстро и эффективно.

– Пока это еще ничего, герр гауптман. Что за учитель? Что за торговец? Возможно пустышки.

– «Вдова» сообщает, что использует её вслепую, – сказал Лайдеюсер Нойрмаеру.

– Это тактика «Вдовы». Использовать красных против самих красных. Но меня сейчас интересует, как скоро я сам окажусь в Харькове?

– Документы готовы. На имя старшего лейтенанта Семёна Царева. Связиста приехавшего в Харьков из госпиталя.

– А группа заброски?

– Группа для заброски готова. И вслед за вами, обер-лейтенант, в Харьков отправятся еще три человека.

– Задание «Крота»?

–Нет, это не люди Вильке, это наша группа из школы Абвера.

–Но мне не нужна группа, герр капитан.

–Мне нужна, герр обер-лейтенант. Если радист работает под колпаком, то мне нужен дублирующий источник.

–Но в Харькове есть рация «Крота».

–Мне не нужна рация СД. Мне нужна моя рация, герр Нойрмаер. Что еще?

–Имя!

–Имя? – не понял Лайдеюсер.

–«Семён».

–Это ваш позывной.

–Верно! Это имя будет в шифровке, герр капитан. Не лучше было подобрать для документов иное имя? Вдруг красные «расколют» шифры?

–Нойрмаер. Я вас знаю, а то подумал бы, что вы боитесь.

–Нет, но я не хотел бы проколоться на такой мелочи.

–С этим все будет в порядке. Документы отличные и легенда подходящая. А что до имени, то это наоборот вызовет меньше подозрений, даже если у красных будет «ключ» к шифру.

–И где служит старший лейтенант Семен Царев?

–Он связист. Прибыл в Харьков из госпиталя после ранения за новым назначением. Пока не причислен к какому либо подразделению. С неделю можно спокойно перемещаться по городу.

–Но любой патруль при проверке документов спросит, отчего я не зарегистрировался?

–Можно сказать что угодно. Опоздал на день и приехал в город поздно. Сейчас в городе такая неразбериха, что можно сказать все. Сами знаете какие порядки у красных…

## Глава 6. Сотрудник Абвера Карл Нойрмаер.

Харьков.

Осень, начало октября, 1941 год.

Марта и помощница.

Марта уже несколько раз давала Марии маленькие поручения. Мария выполняла их хорошо и «Вдова» сделала вывод, что Горбань может пригодиться не только сейчас, но и в будущем. Вчера она доставила закладку с шифровкой. Правда сама Мария ничего даже не подозревала.

–Вера, мы сделали хоть что-то нужное? – вдруг спросила она.

Марта посмотрела на девушку и сказала:

–Ты даже не представляешь себе насколько важную работу, ты делаешь, Маша, – на этот раз её слова были истиной, но совсем не той на которую надеялась Мария Горбань.

–Но ты уже рассказала, кому нужно о том, что мы видели?

–Как раз ты вчера этим и занималась, Маша.

–Я?

–А как по-твоему нам передавать наши сведения?

–Но я думала, что ты просто отправишься в НКВД…

–Чтобы меня там увидели? А что будет, когда город возьмут немцы? Знаешь, сколько предателей найдется в городе? Нет. Мне дали приказ делать так, как я делаю, Маша.

–Приказ? Там?

–Да. И нашу работу они оценили хорошо. И совсем не из-за того, что я вдова офицера НКВД.

–Но мне кажется, что я почти ничего не делаю.

–Ты наблюдаешь. А это сейчас важная работа.

–Несколько дней я стояла среди людей у дома номер 17 и наблюдала, как туда таскают зеленые ящики. Я сосчитала их количество. Но они ведь совсем не скрывали этого.

–Дом по улице Дзержинского за номером 17 минируют. И делают это на случай оставления города, – пояснила Марта.

–Я не понимаю, а что такого в этом доме?

–Хороший и комфортный особняк.

–И что?

–Немцы станут искать помещение для своего штаба или для резиденции крупного начальника.

–И что же? Наши хотят его взорвать, чтобы не достался немцам?

–Не совсем. Его можно взорвать вместе с немцами.

–Но неужели они не проверят особняк, Вера? Даже мне это приходит в голову. А у них в штабах ведь не дураки сидят.

–Далеко не дураки. И здание хорошо проверят саперы. Но мины бывают разные. Вот ты, что знаешь о минах?

–Ничего, – призналась Мария.

–И я почти ничего. И потому мы с тобой просто наблюдаем.

–Но какой прок от этого наблюдения нашим, Вера?

–Большой прок. Про это я объясню позже. А сейчас нас ждет новая работа.

–Я готова.

–С домом номер 17 мы разобрались. Больше там ты не нужна. Но есть здание Харьковского военного округа и диспетчерская аэродрома гражданского флота.

–Я готова…

Харьков.

Осень, начало октября, 1941 год.

Марта и Нойрмаер.

Марта была на вокзале на следующий день после серьезного разговора с Марией Горбань. Девушка стала задавать вопросы и скоро может догадаться, что работают они совсем на другую сторону. Пока она верит ей безоговорочно. Но что будет завтра? Потому прибывшего агента встретить могла только лично. Во вчерашней шифровке сообщалось, что в город прибудет «Семён». А это ни кто иной, как сам заместитель Лайдеюсера обер-лейтенант Нойрмаер.

– В этом листке что-то важное? – спросила Мария.

Марта убрала листок шифровки. Девушка вошла к ней незаметно.

– Тебе стоит стучать, прежде чем заходить, Мария.

– Ты мне не доверяешь, Вера?

– Совсем не то, Маша. Я забочусь о твоей безопасности.

– Что-то случилось? У тебя встревоженный вид?

– Завтра я иду на вокзал. Одна.

– Одна? Почему?

– Так нужно Маша. Так требуют от нас там! Это приказ и я повинуюсь приказам.

– А что делать мне?

– Работы у нас с тобой будет достаточно, Маша. Так что дело всегда найдется…

***

Нойрмаер был в форме советского офицера со знаками связиста. Его левая рука была на перевязи. В правой руке небольшой чемоданчик.

Марте его внешний вид не понравился:

«Какой это русский? За версту видно, что немецкий офицер! – подумала она. – И это опытный сотрудник Абвера? Работай я в НКВД, сразу обратила бы на него внимание. Нужно сказать ему».

Офицер увидел девушку в платке.

«Что это? По одежде эта девица и есть наш агент. Но неужели это она? – не мог поверить обер-лейтенант. – Вот если бы она меня не встречала, и не подала условный знак, прошел бы мимо и ничего не заметил!»

Нойрмаер последовал за ней.

Она позволила ему подойти только после того как они вошли в развалины небольшого дома, разрушенного в ходе авианалета 31-го августа. Нойрмаер даже потерял Марту из вида. Но в развалинах она сама его нашла.

– Здравствуйте, Семён.

– Мы здесь одни? Ведь так?

– Да. Но никаких имен не нужно, Семён. Вы Семён, а я Вера. И ничего другого.

– Рад вас видеть, Вера.

– А вот я совсем не рада, Семён. Вы ведь разведчик? Или я ошиблась?

– Вы о чем? Я сделал ошибку?

– И не одну. Что у вас за внешний вид. Вы сейчас не немецкий офицер, а советский связист.

– Но я ведь тоже офицер. И у русских есть…

– Семён, вы выглядите как немецкий офицер.

– Вера, над моими документами и моей формой работали настоящие специалисты. Как говорят русские – комар носа не подточит.

– Слишком все безупречно. Я о вашей форме.

– Она совсем не новая.

– Но выглажена безупречно. Вы прибыли с фронта и должны выглядеть соответственно. Но над этим мы поработаем после.

–Я остановлюсь у вас, Вера?

–Нет.

–Нет? Но так было предусмотрено. Вы снимаете дом и…

–Я живу не одна, Семён. Со мной живет девушка, которую я подобрала на улице.

–Она и есть тот агент, о котором вы сообщали?

–Ей негде было жить, и у неё совсем не было денег.

–Кто эта женщина?

–Молодая девушка Мария Горбань. Эвакуированная. Она мне помогает. Я использую её вслепую. Но хватит о делах. Их мы обсудим позже. Слушайте внимательно адрес, по которому вы поселитесь.

–Говорите.

Она назвала улицу и дом. Затем спросила, как прошел переход линии фронта.

Нойрмаер ответил:

–Я перешел фронт спокойно. Ни единого приключения. Даже скучно.

–Это хорошо когда скучно, Семен.

–Вы живете недалеко от этого места, где мне предстоит поселится? Я все верно понял?

–Да. Совсем близко через два дома. Вы будете квартировать у пожилой женщины. Она живет в доме с внуками и нуждается в деньгах, а еще лучше в продуктах питания. До вас там проживал офицер из штаба, но вчера он эвакуирован из города.

–Мы с вами не знакомы? Это версия для вашей соседки?

–Именно так, Семён. И лучше всего, если вы познакомитесь с ней сами и она представит вас мне.

–Это обязательно?

–Да. Мне случайности не нужны. Вдруг она увидит нас вместе и станет задавать вопросы. Хорошо если мне, а не самой себе. Рисковать мы не станем. Вы познакомитесь с ней случайно. Найдите способ.

–Хорошо. Но неужели она так важна?

–Еще как. Это учительница немецкого языка. И её можно будет использовать и после того, как здесь будут войска вермахта. Но работать с ней нужно осторожно.

–Она так полезна?

–Она мои глаза в Харькове. И мне пока эти глаза очень нужны…

***

Харьков.

Осень, октябрь, 1941 год.

Марта, Нойрмаер и Мария Горбань.

Нойрмаер смог удивить Марту. Уже на следующий день к полудню Маша представила его своей подруге.

–Верочка!

–Да? Что-то случилось, Маша?

–Я хочу тебя кое с кем познакомить.

–Познакомить? С кем?

–Это офицер, старший лейтенант, живет неподалеку от нас.

–Старший лейтенант?

–Да.

–Кто он?

–Я познакомилась с ним только вчера вечером.

–Познакомилась? Где?

–Совершенно случайно. Я толкнула его у калитки, которую он отпирал. У него рука на перевязи и потому он долго возился с замком.

–И зачем ты его толкнула, Маша?

–Случайно. Споткнулась о бидончик с молоком. И разлила его. И он, поверишь ли, даже не рассердился. А молоко сейчас какое дорогое.

–И что? Вы познакомились вчера вечером, и уже сегодня ты приводишь его к нам?

–Но он такой хороший парень, Верочка.

«А Нойрмаер умеет работать с женщинами, как оказалось», – подумала Марта.

–Маша…

–Верочка, я знаю, что ты скажешь. Я ему ни полслова про нашу работу.

–Он тебе понравился?

Маша призналась, что да.

–Скажи мне, Маша, а ты была с мужчиной?

–Ты про что?

–Я спросила о том, спала ли ты с мужчиной?

Маша покраснела и призналась, что нет.

–А ты уверена, что твоему милому старшему лейтенанту нужно от тебя что-то еще, Маша?

–Как ты можешь так про него думать, Вера? Ты его даже не знаешь.

–Зато я знаю мужчин, Маша. Я была замужем, а ты нет.

–Нельзя обо всех думать плохо, Вера!

–Хорошо, – «сдалась» она. – Хорошо приводи его к нам.

–Вот увидишь. Он тебе понравится…

***

Молодой офицер представился:

–Старший лейтенант Сёмен Царев.

Марта ответила:

–Вера.

–Рад знакомству. Маша много говорила о вас хорошего.

–А вы давно знакомы?

Лейтенант усмехнулся и сказал:

–Со вчера.

–Когда же она успела так много рассказать обо мне.

–Война, Вера. Война все ускоряет.

–Вот эта скорость у мужчин меня и пугает, Сёмен. Слишком быстро они желают забраться в…

–Вера! – Маша дернула её за рукав кофты.

–Я ничего плохого сказать не хотел, Вера. Простите меня если что.

–Проходите, Семен. Что мы говорим на пороге.

Офицер скромно сел на табурет в комнате у стола. Вещь-мешок, который он принес с собой, он поставил у своих ног. Там явно была бутылка водки, которую он не решался достать.

–Вы с фронта? – спросила Вера.

–Да. Сюда прибыл за новым назначением.

–Были ранены?

–Немного зацепило. Ничего серьезного. Вот посоветовали снять здесь жилье. Тут неподалеку через два дома от вас живет одна старушка. Она сдает комнату. И до меня офицер здесь жил. Через него я и получил этот адрес.

–Это бабуля с внуками? – спросила Вера.

–Она самая. И им хорошо, и мне комнатка досталась хорошая.

–Вы ведь в Харькове на службе, Семён? И времени у вас будет не так много?

–Дали три дня на поправку здоровья. А затем на службу. Работы для меня в городе много. Но о службе говорить не могу. Сами понимаете – военная тайна.

–И не думала вас о ней спрашивать. Но вы принесли с собой свой вещь-мешок, Семён. И я вижу, что у вас там…

–Продукты принес Маше. Мне выдали паек на три дня. А мне много ли нужно. Вот и решил поделиться с вами.

Старший лейтенант стал доставить из мешка то, что принес. Марте не понравилась его щедрость. Он одним махом выложил на стол целое состояние по нынешним меркам. Хлеб, консервы, крупа, сахар. Но, посмотрев на Марию, она успокоилась. Та была в совершенном восторге от своего кавалера.

Последней на стол «вышла» бутылка водки.

–И если мне позволят, то…, – скромно начал Семен. – Если сейчас подходящее время, то…

–Мы выпьем за нашу победу! – сказала Маша. – Верно, Верочка?

–Верно, Маша. Но тебе придется сходить за посудой к бабке Марье. У нас к нашему стыду только одна кружка в доме. Мы по очереди чай пьем с Машей.

–Я быстро, Верочка.

И Маша упорхнула.

Когда двери закрылись и её шаги затихли, Марта похвалила Нойрмаера.

–А вы молодец, Семён. Справились быстро и блестяще. Она ведь влюблена.

–Что умею, то умею, Вера.

–Вы прибыли один?

–Пока да. Но шеф пришлет еще троих.

–Троих?

–Они будут держатся на расстоянии.

–Есть радист?

–И радист и рация. Наш шеф учел все ваши пожелания.

–Я назову вам список объектов, которые русские минируют в первую очередь. Здание штаба Харьковского военного округа, аэродром Гражданского флота, Холодногорский виадук, Третий железнодорожный мост, Усовский виадук и нефтехранилище. Это стратегические объекты. За минирование объектов я ручаюсь. Есть еще дом 17 по улице Дзержинского. Кстати это, во многом результат работы Машеньки, Сёмён.

–Лично зашифрую и передам как только будет возможность. Как продвигается ваше основное задание?

–Я нащупала контакт. Но здесь нельзя торопиться.

–Важный источник?

–Еще какой.

–Времени у нас мало, Вера. Слишком мало. Шеф просил вам напомнить, что эта работа требует быстроты.

–Не стоило напоминать. Но мой объект осторожен. Зато обладает информацией по группе полковника Старинова.

## Глава 7. Красная нить.

Харьков.

Октябрь, 1941 год.

Управление НКГБ. Шифровальный отдел.

Капитан госбезопасности Кравцов сам пришел в шифровальный отдел. «Радист» из группы погибшего Сафонова – «Инженера» – продолжал работать под колпаком НКГБ. Он передавал сигналы, не понимая их значения. Радиоигра продолжалась.

Кравцову нужно было знать, что за текст «радист» передает немцам. Потому он добился перевода в свою группу лейтенанта Елены Гориной, в прошлом преподавателя математики. Горина в первый раз была прикомандирована к отделу Кравцова еще перед войной.

Она была одной из тех, кто перед нападением Германии на СССР взломал немецкие шифры и предупредил о начале войны. У Кравцова тогда были большие неприятности, ибо он доложил о рапорте Гориной по начальству. Шифровальщицу перевели в другое подразделение. Но сведения её вскоре подтвердились.

И вот он снова добился, чтобы лейтенант госбезопасности Горина работала под его началом.

Кравцов вошел в комнату шифровальщиков.

Лейтенант Горина поднялась и доложила:

– Товарищ капитан государственной безопасности…

Он оборвал доклад вопросом:

– Есть прогресс?

– Так точно!

– Ты расколола коды?

– Почти. Еще есть некоторые вопросы, но текст в основном известен.

– Оперативно.

– Мне помогли сами немцы. В последней шифрограмме перечислены стратегические объекты, что существенно облегчило задачу. Они назвали объекты: штаб Харьковского военного округа, аэродром Гражданского флота, Холодногорский виадук, железнодорожный мост, Усовский виадук и нефтехранилище.

– Где расшифрованный текст?

– Вот он.

Кравцов схватил листок и прочитал:

«Завербовала агента. Девушка, Учитель. Из эвакуированных.

Использую «вслепую». Отлично выполнила первое задание. Наблюдение за человеком, который идеально подходит для вербовки. Торговец продуктами. Возможно, подойдет для «Крота». Передайте. Жду помощи».

Горина добавила:

– Они используют два шифра. Второй сложнее и немного отличается от первого.

– Ты отлично поработала, Лена. Мне сейчас нужен этот шифр. Работай дальше.

– Есть…

***

Харьков.

Октябрь, 1941 год.

Управление НКГБ. Кабинет Кравцова.

Кравцов вернулся к себе в кабинет. Он сел за стол и придвинул к себе чистый лист бумаги.

«Торговец продуктами» – написал он.

«Спекулянт с черного рынка. Этих я уже поставил на контроль. Но дело доверено молодому сотруднику. Справится ли?»

Кравцов поднял трубку:

– Лейтенанта Васнецова ко мне! Быстро!

– Есть!

– Он мне нужен срочно!

– Я найду его, товарищ капитан!

Кравцов положил трубку на рычаг и снова вернулся к шифровке. Он прочитал:

«Подойдет для «Крота».

Капитан госбезопасности подумал:

«Вдова» работает быстро и времени зря не теряет. Если так пойдет, то и в Харькове она переиграет нас, как сделала это в Киеве. Мой старый знакомый майор госбезопасности Шипов «играл» партию против «Вдовы». Какого он был высокого мнения о своих аналитических способностях! Любил поучать других и хвастаться своими достижениями. И где он теперь? И весьма повезло майору Шипову, что он погиб в киевском котле, а не вернулся обратно. Провала ему не простили бы. Теперь всё перевели на меня. И понятно, что начальству рисковать нет никакой нужды. Товарищ полковник Старинов должен выполнить свою работу. Так приказал комиссар госбезопасности. И комиссар ещё не знает о смерти агента Сафонова, которую я скрыл. А если нас ждет новый провал, то и эта информация может выплыть. А тогда только трибунал. Никакие объяснения не помогут».

Кравцов совсем не был трусом. Но он понимал, что его могут лишить его работы, на которой он еще много пользы принесет своей стране в этой тяжелой и кровопролитной войне. Поэтому нужно удержаться. А чтобы удержаться, ему нужно было победить!

Он еще раз перечитал текст шифрограммы.

«Завербовала агента. Девушка, Учитель. Из эвакуированных.

Использую «вслепую». Отлично выполнила первое задание. Наблюдение за человеком, который идеально подходит для вербовки. Торговец продуктами. Возможно, подойдет для «Крота». Передайте. Жду помощи».

«Крот» вывел он слово на листе бумаги.

«Лишними словами не разбрасывается. «Девушка. Учитель». Сколько их сейчас в Харькове? Несколько сотен из эвакуированных подойдут под такие характеристики! Похоже, что немецкий агент знает о том, что радист работает под контролем. А если так, то стоит ждать скоро новую рацию и новую группу. А эту они будут использовать только для отвлечения внимания. В другой шифрограмме названы стратегические объекты минирования. Немцы выяснили, что будет взорвано в первую очередь. Да и особого ума здесь не нужно. Они знают, что при оставлении Харькова аэродром Гражданского флота, виадуки, большой железнодорожный мост и нефтехранилище мы им не отдадим целыми. Сегодня же доложу Старинову».

В двери постучали. Кравцов отозвался:

–Войдите!

Вошел молодой лейтенант Васнецов.

–Товарищ капитан госбезопасности, лейтенант Васнецов прибыл…

–Не ори так, Васнецов! Что у тебя по моему заданию?

–Сводка милицейских задержаний за сутки, товарищ капитан.

–Есть что-то интересное?

–Вы просили обращать внимание на спекулянтов.

–И что?

–Таких взяли троих. И один имел в мешке солидный запас сахара.

–Не томи, Васнецов! Ближе к делу!

–Я был на месте и лично допросил его. Он всего лишь звено в цепи и получает продукты от крупного торговца. Говорит, его знают на чёрном рынке.

–Что за торговец?

–Имени он не знает, но прозвище у него «Купец». И торговля у этого самого «Купца» большая. Мы можем выйти на него через задержанного.

–Ничего не предпринимать, Васнецов! Твоя задача сбор информации. И работать в крепкой сцепке с милицией.

–Но я бы хотел настоящее дело товарищ капитан госбезопасности. Стыдно в такое время спекулянтами заниматься.

–Васнецов! Брось мне эти разговоры! Я доверил тебе важное и ответственное дело. Не хватало еще, чтобы ты относился к нему спустя рукава!

–Я выполняю поручение ответственно, товарищ капитан.

–Вот и выполняй. Через такого спекулянта мы, возможно, выйдем на немецкого агента.

–Я, товарищ капитан, после допроса приказал отпустить спекулянта.

–Отпустить?

–Завербован как наш агент. Дал подписку, – пояснил лейтенант.

–Не думаю, что он будет нам полезен, но путь будет как будет. Как ты его «обозвал»?

–«Спекулянт».

–А ты решил не слишком мудрить с кодовым именем, Васнецов.

–Вам не понравилось имя агента, товарищ капитан?

–Пусть будет «Спекулянт». Что дальше?

–Этот агент, «Спекулянт», сообщил мне, что в последнее время видел несколько раз какую-то девицу у складов. Говорит, что она следила за ним, когда он затоваривался сахаром.

–Это он показал на допросе? – спросил Кравцов.

–Да. Когда я приехал в отделение милиции после его задержания. «Спекулянт» думал, что за ним установило слежку НКВД. Но я проверил. Он никогда не попадал в поле зрения органов НКВД.

–А ему не могло это показаться?

–При его-то работе? Нет, товарищ капитан. Этот человек имеет почти звериное чутье.

–Молодец, лейтенант! Хвалю за расторопность.

–Вы думаете, что это важно, товарищ капитан?

–Это может быть не просто важно, лейтенант. Это может вывести нас на резидента Абвера. Иногда от таких вот мелочей зависит все. Ты знаешь как попался наш человек во Львове?

–Никак нет, товарищ капитан.

–Я тебе расскажу, Васнецов. Пригодится в будущем. Шифровка была у него в мундштуке папиросы. И на улице месяц назад его остановил немецкий патруль. Проверили документы и взяли пару папирос. И среди них оказалась именно та с шифровкой.

–И что? Патрульный наверняка ведь не знал о том, что папироса «заряжена».

–Он и не узнал бы про это, Васнецов. Немец попытался раскурить папиросу, но у него это не получилось, и он просто выбросил её.

–И что?

–Но у нашего человека сдали нервы, и он побежал, когда услышал, как немец выругался. Он медленно удалялся от патруля, и услышал немецкое ругательство. А поскольку глаз у него на спине нет, он побежал!

–Подумал, что патрульный нашел шифровку?

–Именно так. Они поймали его. Подняли и брошенную папиросу.

–И что в итоге?

–Провал сети. Не всей конечно. Но часть людей «погорела» из-за такой мелочи, Васнецов. А сейчас в твоих руках, возможно, именно такая же ниточка. А говоришь, что у тебя малозначительное задание. Нужно узнать, что за девица следила за «Спекулянтом».

–Прикажете найти девицу?

–Да.

–Исполню, товарищ капитан. Можете на меня положиться.

–Но не трогать. Брать не нужно. Девица скорее всего, даже если она наш клиент, простая связная. Куда нужно отнести, и за кем нужно посмотреть. Ничего важного она не знает. И нам нельзя оборвать ниточку, если такая потянется, Васнецов.

–Понял товарищ капитан госбезопасности!

–Я надеюсь на тебя, Васнецов! Иди!

–Есть!

Васнецов вышел. Капитан Кравцов вернулся к прерванному занятию…

***

Харьков.

Октябрь, 1941 год.

Лейтенант Васнецов.

Лейтенант Васнецов был молод и страстно хотел доказать свою полезность в деле разоблачения агентов врага. И если сейчас он случайно напал на след шпионской сети, то это был шанс!

Он снова вызвал завербованного им «Спекулянта».

Им был Терентьев Кузьма Никанорович, бывший счетовод, уволенный из Роспотребсоюза за растрату.

–Вызывали товарищ лейтенант? Но я еще ничего не успел…

–Слушайте меня внимательно, Терентьев, – перебил его Васнецов. – Вы говорили о девушке, которая за вами наблюдала.

–Это которая из ваших?

–Вы может описать её внешность?

–Да ежели она из ваших то…

–Терентьев! Отвечайте на вопрос.

–Молодая. Тонкая такая. Хрупкая из интеллигентов.

–С чего такой вывод?

–Дак худая больно. Я-то сам худых баб не шибко уважаю…

–Я не о том спросил, Терентьев. С чего вы взяли, что она из интеллигентов?

–Ну дак на рабочую бабу не похожа. Али студентка, али учительша. Я то на своем веку баб повидал, товарищ лейтенант. Но ежели она не из ваших, то с чего следила за мной?

–А с чего вы взяли, что она следила? Может просто пришла за продуктами. Искала через кого купить.

–Нет, – покачал головой Терентьев. – Я в энтом деле понимаю. Коли за продуктами кто приходит то не торчит за квартал. И не искала она выхода на барыгу. Нет. Я ведь поначалу приметил ее, когда к складу шел. Внимания не обратил.

–Не обратили? Но вы разглядели девушку?

–Не в том смысле не обратил. Я девку заметил, но не знал, что она следит за мной. Это я потом понял, когда снова её увидел. Она также увидела меня и сразу отвернулась. Словно объявление читала. Но на том столбе только старье висит. Ничего её там заинтересовать не могло. Точно знаю.

–И что? – спросил Васнецов.

Терентьев ответил:

–Дак испуг меня взял. Думаю, а ежели за мной слежку наладили, то стало могут и к стенке. Ныне за спекуляцию…

–И что вы сделали, Терентьев?

–Проводил девку.

–Что значит «проводили»? – не понял Васнецов.

–Дак юркнул я в подворотню и затаился. Сам стал за девкой наблюдать. И проводил её, значит, до дома. Живет-то она в моей стороне. Даже далеко добираться не пришлось.

–И адрес знаете?

–И показать могу.

–Дак чего же вы молчали, Терентьев?!

–Но я думал, что девка-то это ваша, товарищ лейтенант. Откуда мне знать-то? Я вам честно как на духу все поведал вчерась!

–Напишите адрес.

Васнецов передал «Спекулянту» лист бумаги и карандаш.

–С моим удовольствием, товарищ лейтенант. Я органам завсегда помогать согласный…

***

Харьков.

Осень, октябрь, 1941 год.

Нойрмаер и Марта.

Старший лейтенант Семен Царев (обер-лейтенант Нойрмаер) возвращался домой вечером и увидел у своей калитки человека в костюме. Он сразу понял, что это человек из НКВД. Явно привык носить форму, а не цивильное.

«А вот и красная контрразведка, – подумал он. – Быстро же они добрались до меня. Хотя возможно, что все не так страшно. Больно молодой парень и, по всей видимости, один. Осторожность требует затаиться и наблюдать, как сказал бы капитан Лайдеюсер. Но я привык рисковать».

Царев, поравнявшись с незнакомцем, спросил молодого человека.

– Вы кого-то ищете?

– Я? – тот резко обернулся, ибо Царева не заметил.

– Вы стоите рядом с калиткой этого дома и что-то высматриваете. Вы кто такой?

– А вы?

– Командир Красной Армии.

Царев показал документ.

– Старший лейтенант Царев. А ваши документы?

Молодой человек, смутившись, достал из кармана удостоверение сотрудника НКГБ.

– Лейтенант госбезопасности Васнецов.

– Госбезопасности? И что вы хотите?

– Я по делу.

– Понимаю и готов вам помочь во всем.

– Вы давно здесь живете, товарищ Царев?

– Несколько дней всего. Я прибыл в Харьков из госпиталя. Даже долечится не успел.

– В какой части служите, товарищ Царев?

– Управление связи при начальнике Харьковского гарнизона, – соврал Царев, не моргнув глазом. – Так вы пришли ко мне?

– Нет. Я собственно вон в тот дом.

Васнецов показал на дом, в котором жили Марта и Мария Горбань.

– В этот с белыми ставнями?

– Вы знаете его жильцов, товарищ Царев?

– Но там нет военных, там две женщины живут.

– Одна из них меня интересует, товарищ Царев.

– Но я здесь живу совсем недавно, товарищ лейтенант госбезопасности.

– Однако мне сообщили, что вы одну из них знаете.

– Я? Кто вам сказал такое?

– Соседи товарищ Царев. Они сидят по своим домам и смотрят в окна. И они сказали, что офицер, который живет здесь, навещает одну из женщин. Или здесь проживает еще один офицер?

– Нет. В этом доме вместе с хозяйкой и её детьми я на постое один. Но прошу вас войти в дом. Сейчас хозяйки нет. И детей тоже. Они перебрались к её сестре на день-два.

Мужчины вошли в дом. Царев зажег керосинку.

– Прошу вас, товарищ лейтенант. Садитесь.

Васнецов сел на табурет.

– Вы готовы правдиво ответить на мои вопросы, товарищ Царев?

– Я готов ответить на все ваши вопросы.

– Мне сказали, что вы знаете женщину, которая проживает в этом доме. Одну из них.

– Да. Должен признаться, что это так. Я познакомился с обоими.

– Кто они?

Царев ответил:

– Это Маша и Вера.

– Фамилии? – спросил Васнецов.

– Я не спросил фамилий, товарищ лейтенант.

– Как же так?

– Я случайно столкнулся с красивой девушкой, товарищ лейтенант. Спросил её имя, и она познакомила меня с подругой. Я не спрашивал анкетных данных.

– Но вы служите в таком подразделении, товарищ старший лейтенант. Вам следует соблюдать осторожность.

– Я не говорил с девушками о службе, товарищ лейтенант. Да они и не спрашивали меня. Это эвакуированные из Киева. Я немного принес им продуктов и посидел около часа в их компании. Вот и все знакомство. Но что случилось?

– Из Киева? С чего вы взяли, что именно из Киева?

– Так сказала одна из них.

– Которая?

– Я сейчас не могу вспомнить. Просто выплыло в разговоре.

– Они сказали вам кто они? – Васнецов внимательно смотрел на Царева. – Кроме того что они эвакуированные.

– Вроде они из учителей. Но за это не поручусь.

– Не спросили их профессии?

Царев пошел «в наступление»:

– Лейтенант, я женщины не видел три месяца, и мне нет дела до профессии молодой и красивой девушки. Я пришел к ним с продуктами и бутылкой водки. Надеялся на близость. Если понимаешь о чем я.

– А если они познакомились с вами не просто так?

– Что это значит?

– Если они подосланы к вам ради вашего служебного положения, старший лейтенант!

– Я не генерал. В Харьков прибыл всего несколько дней назад. Еще на излечении нахожусь. В курс дела по своей работе не вошел толком. Зачем ко мне кого-то подсылать?

– Возможно и так, старший лейтенант. А возможно и нет. Вы не будет возражать, если я приглашу вас пройти пару кварталов?

– Это еще зачем?

– Там нас ждет машина.

– Я устал и хотел бы поспать.

– Вы поспите в нашей конторе, старший лейтенант Царев.

– Я арестован?

– Нет. Но я должен пригласить вас к нам, товарищ Царев. Мы поговорим о ваших новых знакомых, и вы сможете вернуться к себе на службу утром. Заодно я свяжусь с вашим штабом.

– Хорошо.

Царев встал и поправил ремень. Он уже принял решение.

Офицерика никто не сопровождал. Значит, он пришел сюда, дабы прояснить информацию. Машину оставил далеко отсюда. Если бы у красных были веские доводы против него, то прислали бы не щенка, а волкодавов.

Опытный диверсант обер-лейтенант Нойрмаер резко выкинул руку вперед, и лезвие тонкого ножа поразило молодого офицера госбезопасности сразу в сердце. Васнецов умер мгновенно…

***

Нойрмаер хорошо знал, что Марта была дома. Не было Марии Горбань, которая должна была вернуться не ранее чем через час.

Мужчина опустил труп в подпол и собрал все свои вещи в мешок. Затем он запер свой дом и пошел к дому Марты. Та открыла, услышав условный стук в окно.

– Семен?

– Я. Собирайтесь срочно, Вера.

– Что это значит? Куда собираться?

– Нужно уходить отсюда.

– Зайди в дом! – приказала она.

Они вошли.

– Так что случилось? – спросила Марта.

– Беда. Нас едва не раскрыли.

Нойрмаер отдал ей удостоверение убитого лейтенанта.

– Что это?

–Удостоверение офицера НКГБ. И этот офицер пришел за вами, Марта. За вами и за Марией.

– Что это значит? НКГБ не могло на нас выйти.

Нойрмаер рассказал ей все.

– Он мертв?

– Да. Мне пришлось его устранить, Марта. Выбора не было.

–Странно, что они нашили нас так быстро. Я не понимаю. Мы нигде не могли проколоться.

– Сейчас нет времени на рассуждения. Собирайте вещи. Этого лейтенанта скоро станут искать и найдут тело.

– Мы подождем Марию. Она скоро будет.

–Стоит ли? – спросил Нойрмаер.

–Вы о чем, Семен?

–Не с ней ли связаны ваши неприятности, Марта?

–Я сколько раз просила называть меня Верой, Семен. Еще чего доброго назовете меня так при Марии.

–Вы не ответили.

–Нет, – сказала Марта. – С ней это не связано. Я нашла её в таком месте, где подсадка агента просто невозможна. К тому же она никакого интереса ко мне не проявляла.

–Но агент НКГБ вышел на вас через неё.

–Семен, если бы она работала на НКГБ, то нас бы давно взяли. Нет. Она не имеет к этому отношения.

–Я не сказал, что она работает на НКГБ. Она могла привести хвост. Мария Горбань не профессионал.

–Мы возьмем её с собой, Семен.

–Я не понимаю вашей привязанности к ней. Не верите агентуре Абвера? Хорошо! Ведь в Харькове есть, и агентура СД и у вас есть выходы на неё. Это так?

–Я действую неординарными методами. И потому меня не могут поймать, Семен. И еще раз попрошу вас не произносить ни имен, ни названий. Я удивляюсь, как вас еще не взяли при вашей неосторожности.

–Я верю в удачу, Вера…

## Глава 8. Пачка «Казбека».

Харьков.

Октябрь, 1941 год.

Участковый старший лейтенант Решетов.

Сотрудник милиции участковый уполномоченный старший лейтенант Решетов, которого лейтенант Васнецов привлек к делу, был напуган провалом.

Решетов, как и сам Васнецов, давно мечтал проявить себя и перевестись на более серьезную работу.

Васнецов сказал ему вчера:

– Если я прав и мне улыбнулось счастье, то я сам возьму вражеского агента. А может и сеть раскрою!

– Сам?

– С твоей помощью. Тебе ведь тоже надоело мелочевкой заниматься?

– Еще как надоело. Но с чего ты взял, что это шпионы?

– Интуиция, Решетов.

– Кабы не завела она тебя куда не нужно, Васнецов.

– Ты меня слушай. Девку эту уже выследили. Я знаю, где она обитает. И она сама еще ничего не подозревает. Но мне нужно действовать осторожно. А то сам понимаешь, Решетов, вся слава другим достанется. Скажи мне, ты знаешь, кто проживает по этому адресу?

Решетов посмотрел на листок бумаги.

– Старуха Ведерникова жила. Но я знаю, что съехала она еще месяца за два. Вроде к сыну в Москву подалась.

– А дом?

– Поначалу никто не жил там. А ныне кто знает?

– Плохой ты участковый, Решетов!

– Мне не разорваться.

– Пустующий домик без хозяйки идеально подходит для поселения шпионской группы. И место здесь тихое, и участковый не дотошный.

– Те следи за словами, лейтенант!

– Не обижайся, Решетов. Но сам подумай. Я ведь прав.

– Я могу сегодня же выяснить…

– Нет, нет, Решетов. Не нужно их пугать. А то еще чего доброго сменят место, и ищи их потом по городу. Возможно, что одна из них радистка. А если взять еще и рацию, то будут редкая удача! А я в рапорте тебя не забуду!

– Не врешь?

– Чего мне врать, Решетов? Ты только делай все, как я скажу тебе…

***

И Решетов поверил Васнецову. Тот убеждал, что никакой опасности в этом деле нет. Его нужно только подстраховать. И вот перед ним лежит труп Васенцова и при нем нет документов и личного оружия.

Сержант Сливко спросил офицера:

– Так этот тот самый?

– Какой тот самый? – посмотрел на сержанта Решетов.

– Про которого вы говорили, товарищ старший лейтенант. Того кого мы прикрывали.

– Вы совсем дурак, Сливко?

– Чего?

– Прикрывали? Перед нами труп офицера НКГБ. И мы с вами должны были обеспечить его безопасность.

– И чего? Он ведь по вашим словам, сам велел нам ждать.

– Всё так, но он теперь этого не подтвердит, Сливко. И нам соваться в это дело не стоит. Сейчас у НКГБ разговор короткий.

– А как мы объясним наше присутствие здесь?

– Был сигнал от граждан. Видели здесь подозрительного человечка. Мы пришли сюда, и нашли труп.

– Труп без документов.

– Да, но я лично знаю лейтенанта НКГБ Васнецова. Вы выяснили, где хозяйка этого дома, Сливко?

– Соседи с той стороны сказали, что уехала на пару дней. А дома постояльца оставила.

– Постояльца?

– Дак этот лейтенант и был постояльцем.

– Нет, Сливко. Этот лейтенант живет не здесь. Здесь он был по работе. И мне нужен тот офицер, что здесь квартировал!

Решетов сам отправился допрашивать соседей.

Это были престарелые муж с женой. Он сел напротив и сказал:

– Мне нужно задать вам несколько вопросов.

– Дак мы сержанту все как было обсказали, товарищ участковый, – ответила женщина.

– А теперь расскажите все мне, товарищи.

Мужчина рассказал о том, что комнату у соседки снял молодой офицер.

– Баба она одинокая и с детьми. Есть пить надо. Вот и брала офицеров на постой.

– Офицеров? Он жил не один? – спросил Решетов.

– Да нет, нынешний один комнату снимает. Но до него другой был. Тоже офицер. Дак он как съехал, она иного нашла. Такой старший лейтенант с рукой на перевязи.

– Вы знаете даже его звание?

– Видал его несколько раз. Здоровался даже. Он меня папиросами угощал. Даже пачку подарил.

– Пачку?

– Я у него папироску попросил, а он, стало быть, мне всю пачку презентовал.

– Она при вас? – спросил Решетов.

– Чего?

– Пачка папирос вам презентованная при вас?

– Вот, – изумленный старик вытащил пачку «Казбека» из кармана и протянул офицеру.

Тот осмотрел пачку. На оборотной стороне был штамп «Готель Раданська Україна. Місто Київ.»

– Вы поедете со мной товарищ.

– Я?

– Вы.

– Но я ничего не сделал.

– Я вас ни в чем и не обвиняю. Мне нужны ваши показания. Собирайтесь.

– Но я все рассказал!

– Повторите это другим товарищам. И за вот эту пачку папирос расскажете.

Решетов вышел из дома и подошел к Сливко.

– Похоже, что мы на шпиона наткнулись, сержант.

– На шпиона?

– А вот погляди.

Решетов дал ему пачку «Казбека».

– И чего? Папиросы как папиросы.

– А ты на штемпель погляди.

– Штемпель? Из Киева папиросы-то.

– Именно, сержант. А откуда у старшего лейтенанта папиросы из Киева? В Киеве немцы. Не просто так в этом доме убили Васнецова.

– Нужно засаду оставить.

– Оставим, но не думаю, что это к чему-то приведет. Сюда они после убийства не вернутся…

***

Харьков.

Октябрь, 1941 год.

Управление НКГБ.

Капитан государственной безопасности Кравцов.

Решетов знал, что Васнецов работал под началом капитана госбезопасности Кравцова. Потому на следующий день явился в управление НКГБ.

Кравцову уже доложили о гибели лейтенанта Васнецова. Потому он сразу приказал пропустить к нему офицера милиции.

– Старший лейтенант Решетов! Участковый уполномоченный!

– Капитан госбезопасности Кравцов. Прошу вас, старший лейтенант. Садитесь.

– Я вчера обнаружил труп вашего сотрудника лейтенанта Васнецова.

– Знаю. Мне доложили. И по этому поводу у меня есть вопросы к вам, товарищ участковый.

– Готов на них ответить, Потому я и пришел к вам.

– Как вы оказались на месте преступления, старший лейтенант?

– Случайно. В последнее время граждане часто сообщают нам о подозрительных лицах. Проявляют бдительность. И вчера мне сообщили, что по этому адресу проживает странный человек.

– Кто сообщил?

– Соседи, муж и жена Гущины. Заявление поступило от них. У меня есть их письменные показания, товарищ капитан госбезопасности.

– Хорошо. Дальше.

– Многие такие заявления пустышка. Но я решил проверить. И нашел труп Васнецова. Я ведь был с ним знаком.

– При нем не было документов и оружия?

– Нет. И он был в цивильном, не в форме. Я опросил соседей и выяснил, что в доме проживал офицер связи, недавно прибывший в Харьков. Возможно, что этот офицер и убил лейтенанта Васнецова.

– С чего вы взяли? Вы видели этого офицера?

– Нет. Я его не видел, но вот что он оставил старику Гущину в качестве подарка.

Решетов достал пачку «Казбека» и подал Кравцову.

– Это пачка папирос. Обратите внимание на штамп.

Кравцов прочитал: «Готель Раданська Україна. Місто Київ.»

– Учитывая труп лейтенанта НКГБ можно с уверенностью сказать, что это немецкий агент, – сделал вывод Решетов.

– В Харькове много офицеров, которые попали сюда после Киевской операции. Так что с уверенностью сказать ничего нельзя, старший лейтенант. Но подумать есть над чем. Лейтенант Васнецов выполнял важное задание. И очевидно вышел на след. Мне непонятно отчего он пошел туда сам без поддержки? Вы не знаете?

– Нет. Но вместе с офицером исчезли и две женщины, что жили неподалеку.

– Исчезли?

– Они не вернулись домой. Хотя дом снят на длительный срок.

– Что за женщины?

–Молодые из эвакуированных. Я выяснил, что с продуктами проблем у них не было. Соседи видели, как одна из них возвращалась с рынка. И корзина её была полна. Значит, деньги у них были. А это еще один довод «ЗА», товарищ капитан.

– Вы правы, старший лейтенант. И мне нужны эти женщины и этот офицер.

– Я продолжу следствие, если ваше ведомство не будет возражать.

–Возражений не будет. Я свяжусь с вашим начальством, старший лейтенант.

– Вы не пожалеете, товарищ капитан.

– Надеюсь на вас, старший лейтенант. Вы как участковый местных знаете лучше и возможно, кто-то видел наших девиц. Но работать нужно осторожно. Никакой инициативы. Мне не нужно чтобы вы окончили так же как Васнецов.

– Так точно, товарищ капитан госбезопасности. Разрешите идти?

– Идите…

***

Харьков.

Осень, октябрь, 1941 год.

Марта.

Марта всегда имела запасной выход в случае непредвиденной ситуации. И сейчас они втроем поселились на квартире, которую Марта сняла, заплатив управдому солидным запасом продуктов питания.

Мария была удивлена резким переездом.

– А что случилось, Вера? – спросила она Марту. – Что плохого было в том доме? Место хорошее.

– Все это касается нашей работы, Маша. Ты сама хотела помогать.

– Я не отказываюсь, Вера. Но все так странно. И Семен с нами перебрался.

– Семен поехал вслед за тобой. Здесь я ни при чем, Маша. Он не захотел отпускать тебя.

– Но как ты ему все объяснила?

– Просто. Нам нужно сменить место жительства и все. Он в подробности не вдавался. Тем более что ему отсюда до службы ближе. А тебе не нравится, что Семен с нами?

– Почему не нравится? Я только о пользе дела переживаю.

– Не стоит переживать, Маша. Но два дня нам нужно не выходить из квартиры.

– А работа?

– Пока придется отложить.

– Но что произошло?

– Тебя могли заметить.

– Меня? Кто?

– Те за кем ты наблюдала. Агенты врага.

– Но если ты знаешь, кто они, то почему не доложишь куда нужно?

– Рано, Маша. Слишком рано. Торопиться в этом деле нельзя…

***

Абвер 2, группа 2А.

Отдел СОН.

Радиограммы:

«Густав» «Вдове»:

Ваша информация подтверждается другими источниками. Продолжайте работу. Ищите подход к «Хищнику».

***

«Вдова» «Густаву»:

«Операция была под угрозой. Сменили место. Использовать учителя продолжаю. Есть подход к группе «Хищника».

***

«Густав» «Вдове»:

Что случилось? Смена места не была предусмотрена. Есть ли дальнейшая угроза действиям группы?»

***

«Вдова» «Густаву»:

«На след группы вышли и «Семёну» пришлось действовать на опережение. Дальнейшей угрозы нет. Меры предосторожности соблюдаю».

***

«Густав» «Вдове»:

Продолжайте работу. Каковы успехи по «Хищнику»?»

***

«Вдова» «Густаву»:

«Выход на «Хищника» самый прямой. Но торопиться не буду. Взвешиваю риски».

***

Капитан Лайдеюсер получил последнюю шифровку уже по новому надежному каналу связи.

В кабинет вошел фельдфебель:

– Герр гауптман! К нам гости из СД!

– Из СД?

– Гауптштурмфюрер Вильке прибыл в расположение команды СОН. Прикажете пропустить?

– Господина Вильке вам стоит пропускать всегда, фельдфебель.

Вскоре в кабинет вошел сам Фридрих Вильке. Он был не в форме. В сером плаще и шляпе выглядел как коммерсант средней руки. Такие часто приезжали на занятые вермахтом новые территории.

– Здравствуйте, герр капитан.

– Здравствуйте, герр Вильке.

– Рад вас видеть, гауптман. Я знаю, что у вас есть успехи.

– Есть герр гауптштурмфюрер.

– Просто герр Вильке. Мне так будет удобнее общаться, да и вам также.

– Как прикажете. Вот прошу вас, прочтите.

Вильке прочитал сообщение «Вдовы». Но для него в нем не было ничего нового. Он получил подобное по своим каналам.

– Для вас это не новость? – понял Лайдеюсер.

– Нет. Я знаю об этом. Но ничего страшного не произошло.

– Она сообщает, что операция под угрозой.

– «Вдова» сообщает, что была угроза. Но угроза при такой работе есть всегда. А в конце она радует вас подходом к «Хищнику». Ведь это ваше основное задание?

Лайдеюсер именовал «Хищником» группу инженера Ястребова.

– Да, это моя основная цель. И ради этой цели я просил вас уступить мне «Вдову», герр Вильке.

– Вы затеяли опасную игру, герр Лайдеюсер.

–Эту игру затеяли красные, герр Вильке. А я должен помешать им в игре. Вот и все.

–Вы не хотите меня посвящать в детали, герр Лайдеюсер. Это понятно, но ведь и у нас в СД сидят совсем не дураки. Мои люди в случае чего прикроют «Вдову» и моего старого приятеля и вашего первого помощника Нойрмаера.

–Вы знаете больше моего, герр Вильке?

–Гораздо больше, герр Лайдеюсер. «Вдова» мне ещё нужна и я не хочу рисковать таким агентом напрасно. Никаких опасностей для неё нет.

–Но что случилось? Почему они сменили место?

–Случайность. На них вышли люди из НКГБ.

–Таких случайностей не бывает!

–Все бывает в деле агентурной разведки, капитан Лайдеюсер. «Вдова» использует случайного человека, женщину, которая опыта не имеет и, очевидно, что это она попала в поле зрения НКГБ. Но теперь все в порядке. «Вдова» сменила место, и никаких следов нет, что могут привести к ней.

–Вы уверены, герр Вильке?

–Уверен. Кстати, Нойрмаер действовал отлично в той ситуации. Ваш помощник обер-лейтенант Нойрмаер устранил агента НКГБ. И именно он замел все следы. Всех подробностей я не знаю. Но работа хорошая. Нойрмаер ведь много раз ходил за линию фронта?

–Да. У него есть тяга к риску. Хотя я этого не одобряю.

–В нашем деле, герр Лайдеюсер, нужны всякие люди. И такие как Нойрмаер особенно. Они составили отличный тандем, как вам кажется?

–Согласен с этим, герр Вильке…

## Глава 9. «Кукла».

Прифронтовая зона.

Отделение контрразведки «Восток».

Октябрь, 1941 год.

Гауптштурмфюрер Вильке.

Гауптштурмфюрер Вильке не любил когда начальство чересчур опекало, и не давало работать частыми советами и приказами. И вот сейчас как раз его окружили такими «вниманием».

Ему кроме «Вдовы» приходилось работать еще и с «Куклой». Об этом агенте он ни словом не обмолвился капитану Абвера Лайдеюсеру. Курировал «Куклу» сам криминальдиректор Вальтер Кубицки и постоянно спрашивал о ней.

– Вы не потеряли «Куклу», Вильке?

– Никак нет, герр криминальдиректор. Она работает отдельно и основной группой не связана. Даже в случае провала всей группы, «Кукла» не пострадает.

– Она передает информацию по запасному каналу, как и было приказано? – Кубицки задал этот неприятный вопрос для Вильке.

Гауптштурмфюрер знал, что запасной канал уже больше недели как не существует. Три хорошо «законсервированных» агента СД провалились по чистой случайности. По приказу Вильке один из них связался с русским криминальным миром и где-то допустил ошибку. В итоге его «поставили на ножи», как говорят русские уголовники. И вместе с ним погибли и остальные. Запасной канал провалился. Но Вильке не стал расстраивать Кубицки этими новостями. Хотел сказать позже, когда момент будет более благоприятным.

– Канал связи запасной? – переспросил Кубицки.

– Так точно, герр криминальдиректор.

Вильке соврал ибо «Кукла» передавала информацию по основному каналу, и это ставило её под удар в случае провала.

– Я еще не получил её последнего сообщения.

– Там нет ничего нового, герр криминальдиректор.

–Вы сопите в трубку, Вильке. У вас все в порядке?

–Так точно, герр криминальдиректор. Но я бы хотел вас просить…

–Что такое, Вильке? Говорите, наконец.

–Мне нужно чтобы «Кукла» прикрыла «Вдову», – выдал Вильке.

–Что? Вы сошли с ума? Рисковать «Куклой»?

–Никакого риска не будет, герр криминальдиректор. Но мне нужно на неделю переключить «Куклу» на другую работу.

–«Вдова», насколько мне известно, ходит по самому краю. И если вы хотите подключить «Куклу» то и она окажется на грани. Этого я допустить не могу. Её жизни ничего угрожать не должно. Не хватало еще, чтобы она погибла, перед тем как наши войска войдут в Харьков.

–С «Куклой» ничего не случиться. А риск в этом случае оправдан, герр криминальдиректор.

–Поймите меня, Вильке. Сейчас я не могу рисковать. Может быть потом, но не сейчас.

Вильке услышал гудки и положил трубку на рычаг. Он уже своей волей сделал все, и согласие криминальдиректора было только чистой формальностью. Хорошо, что Кубицки не вникает в детали…

Харьков.

Осень, 1941 год.

Агент СД.

«Кукла» имела основное задание от Вальтера Кубицки и не могла ввязываться в иное дело без особого приказа.

Несколько недель назад личный посланник Кубицки прибыл к ней в Харьков. О его приезде не знал никто, даже гауптштрумфюрер Вильке.

– То, что я вам скажу, тайна даже для офицеров отдела «Восток», – сказал он.

– Но с чего такая таинственность? – спросила «Кукла».

– Криминальдиректор желает быть первым в этом деле, потому и отправил меня сюда.

– Без ведома Вильке?

– Да. О моем приезде не знает даже ваша группа. Только вы сами.

– Что же такого велел передать мне герр Кубицки?

– Скоро здесь будет германская армия, и ваша миссия будет завешена.

–Не думаю, что это так. Я еще долго буду нужна и выводить меня из игры можно только после того, как фюрер поставит окончательную точку в этой войне. А если вывести меня из игры раньше, то все придется налаживать заново.

– Вы не верите в скорую победу рейха? Вы ведь не немка и потому…

– Я не немка, но я предана делу Великой Германии. Я сказала, что говорить о прекращении игры можно только после победы. Окончательной победы.

– Наши войска идут на Москву.

– Наполеон был в Москве. Я не хочу сравнивать его с фюрером. Но выводить меня слишком рано.

– Хорошо. Я доложу криминальдиректору. Сейчас это не так важно.

– Подтвердилась информация о том, что красные готовят взрывы в Харькове. И диверсия должна быть грандиозной по своему масштабу, – сказала «Кукла».

– Этим занимается другая группа.

– Я знаю, но моя помощь будет совсем не лишней.

– Вам строго запрещено переключаться на другое задание! – сказал агент. – И на этом настаивает сам герр Кубицки. Группа «Вдовы» уже действует в Харькове. Это операция «Адская машина».

– И я бы могла помочь.

– Кто просил вас об этом? – спросил агент. – Неужели Вильке нарушил приказ?

«Кукла» не хотела неприятностей для Вильке.

– Я имею высокий уровень доступа. И я сама могу принимать решения.

– Но это в самом крайнем случае! – возразил агент.

– Сейчас как раз именно такой случай. У «Вдовы» пока нет контактов с инженерной командой. А у меня они уже есть!

– Ранее вы сообщали, что среди потенциальных агентов есть инженер-минер. Но разве добро на вербовку получено?

– Нет.

– Кто ваш контакт?

– Лейтенант Кульчицкий, – сказала «Кукла», – но его вербовка была признана нецелесообразной. Но теперь мне можно переориентировать работу на «Адскую машину»?

–Криминальдиректор категорически это запретил. И герр Кубицки считает, что Вильке может нарушить этот приказ.

–И только ради этого вас прислали сюда?

–Не только. Но и ради этого также. Вильке работает через «Вдову». Ваше задание задания «Вдовы» не касается.

–Но зачем эта секретность, что внесет только путаницу в нашу совместную работу?

–Криминальдиректор не желает переключать вас на эту работу. И заботится он, в первую очередь, о вас. Вы разве не понимаете?

–Я понимаю только то, что могу помочь! – заявила «Кукла».

Агент пояснил:

–Инженерно оперативную группу Юго-западного фронта у красных возглавил полковник Илья Старинов. Тот самый Старинов, которого Франко и Муссолини объявили своим личным врагом. Нам не хватает, чтобы и наш фюрер сделал тоже самое.

–Герр Кубицки не желает рисковать? – спросила она.

–Он не желает рисковать вашей головой.

–Но для того чтобы фюрер сделал Старинова врагом, нужно чтобы Старинов сделал нечто подобное, что он смог сделать в Испании. А здесь все по-другому.

–Поэтому герр Кубицки и прислал сюда меня. И я передаю вам инструкции лично.

–А мое основное задание?

–Не изменилось!

–Но нам нужно войти в группу Старинова и сорвать его планы!

–Это здание группы «Вдовы»!

–Но если у меня это получится, то Вальтер Кубицки откроет фюреру нашу роль в этом деле!

–У фюрера слишком много забот и без этого.

–Но это будет уже наша заслуга! – настаивала «Кукла».

–Все мы хотим служить рейху. И служба эта должна быть эффективной. Вы согласны?

–Да, – ответила «Кукла».

–Вот и отлично. И если у «Вдовы» не все сложится так, как мы хотим, то вы не пострадаете. А теперь что у вас по прежнему заданию?

–В город прибыл опытный следователь по особо важным делам по фамилии Нольман.

–Нольман? Еврей?

–Да.

–Он нам опасен? – спросил агент.

–Нольман работал над самыми сложными делами. Это настоящая ищейка и просто так большевики бы его сюда не прислали.

–И какое у него задание?

–Охота на «Вдову», – сказала «Кукла».

–Вот это и есть ваша главная задача! Красная контрразведка в курсе наших дел!

–Уверена, что в курсе.

–И в каком ведомстве засел красный агент?

–Думаю, что в Абвер-группе.

–На чем основано это мнение?

–На анализе полученной информации.

–Но вы можете поручиться что агент не в составе службы СД?

–Думаю, что агент в Абвере. Но мне нужно время.

–Если вы разоблачите агента в составе Абвера, то благодарность Кубицки не будет иметь границ. Больше того вы можете рассчитывать на благодарность рейхсфюрера.

–Разве я требую особой благодарности? Падение большевиков в России – вот моя главная награда.

–Я знаю о вашей бескорыстности, но не стоит пренебрегать и наградами. Тем более что они заслужены…

## Глава 10. Инициатива сержанта Кумина.

Харьков.

Осень, октябрь, 1941 год.

Сержант Кумин.

Сержант Кумин не был опытным сотрудником. Ценили его как исполнителя. Его простая физиономия помогала ему втираться доверие в рабочую среду. Для таких заданий он был хорош. Но сейчас ему доверили слишком сложную работу.

Немецкие агенты это не «вредители». А с таким контингентом Кумин, считавший себя чуть не гением шпионажа, никогда не сталкивался. Нольман это понимал, но верил в исполнительность сержанта и считал что такой сотрудник «черту» никогда не перейдет.

Но Кумин оказался способным на такой шаг. Он «записал» Татьяну Кравченко в агенты Абвера. А если он сам возьмет агента, или даже резидента (чем чёрт не шутит), то его Кумина наградят орденом и произведут в офицеры НКГБ!

Сержанта огорчало, что он не может вывести шпионку на чистую воду, из-за приказов Нольмана.

Кумин много читал книжек про сыщиков (это был его любимый вид литературы) и особенно любил Шерлока Холмса. У него дома был том «Записок о Шерлоке Холмсе» зачитанный до дыр. Также любил он и Ната Пинкертона[30]. И именно с него решил взять пример.

«Московский следователь идет к цели медленно! – думал сержант. – А куда ему спешить? Он и так на хорошем счету. А после того как мы арестуем Кравченко, что будет? Нольмана в Москву и орден новый из рук самого товарища Сталина! А мне что? Благодарность? Какая по счету? А где офицерские петлицы? Они уже есть у Лаврова. Были у мальчишки Васнецова, хоть и моложе он чем я. Ведь как глупо попался! Дурак! А мне можно и самому инициативу проявить. Я все думаю, что скажет на это Нольман. Но если я прав, то все будет хорошо!»

Кумин решил сам форсировать события. «Разговорить» Кравченко и поставить точку в этом деле!

***

Они встретились в парке. «Простой работяга» Кумин предложил Татьяне пойти к нему домой.

– К тебе? – спросила она.

– А что? Ты боишься?

– Нет, – ответила девушка. – Но мне кажется, что ты торопишь события.

– Идет война.

– Но и на войне нужно оставаться человеком. И ты ведь не солдат.

– Пока нет.

– Что значит пока?

– Скоро мне, возможно, идти на фронт.

– Тебя призывают в армию? – удивилась Татьяна.

– Кто знает что будет? – загадочно ответил Кумин.

– Ты записался в истребительный батальон?

– Нет.

–Тогда зачем заговорил о войне? Снова решил меня рассердить? Тебе ведь не грозит призыв, и в добровольцы ты не рвешься. У тебя на уме только одно!

Она развернулась и хотела уйти, но Кумин остановил её:

– Постой!

– Чего тебе?

– Мне нет нужды идти в армию, Таня. Я уже военнослужащий. Сержант Кумин.

– Что? – она подумала, что парень шутит.

– Я пригласил тебя к себе совсем не за тем, о чем ты подумала, Татьяна. Я хотел тебе помочь!

– Помочь?

– Да, именно помочь.

–Я не понимаю.

–Я сержант НКВД. И мы знаем о тебе всё! – выдал он.

–Снова твои шуточки? Какой из тебя сержант? Ты себя в зеркало видел?

Кумин достал из кармана свое удостоверение.

–Вот доказательство!

–Сержант, – прочитала она и подняла глаза. – Так все это было не просто так? Мы встретились не случайно?

–Я смогу тебе помочь, Таня. Ты только мне доверься. Но игра твоя проиграна.

–Моя игра? Ты о чем?

–Меня приставили к тебе сразу, ибо мое начальство знает кто ты такая.

–Ты сошел с ума? Так это все подстроено? Ты не просто так тогда спас меня?

–Нет.

–Но зачем?

–Мы знаем, откуда ты, Таня. И запираться тебе больше не стоит. Потому я и предложил тебе пойти ко мне домой и там мы все обговорим.

–Обговорим, что?

–Как тебе помочь.

–Хорошо, – вдруг сказал она. – Идем!

–Ко мне?

–Но ты же сам только что звал меня. Или передумал?

–Нет. Но ты так резко изменила мнение.

–А что не так? Я готова идти. Или мне еще поломаться?

–Идем, – Кумин взял Кравченко за руку. Она последовала за ним…

***

Харьков.

Октябрь, 1941 год.

Управление НКГБ.

Лейтенант государственной безопасности Лавров давно ждал интересующую его информацию по Елене Николаевне Костиной. Он знал, что Костина родом из Житомира, который уже был под немцами. Связаться с житомирскими архивами НКВД он не мог. Но тетка Костиной Гаврилова Анна Сергеевна жена мастера харьковского завода транспортного машиностроения имени Коминтерна проживала в Харькове больше 15 лет. Гаврилов Константин Леонидович её муж покинул город с женой согласно распоряжению ГКО об эвакуации.

Капитан госбезопасности Кравцов обещал Лаврову выяснить все о Гавриловых…

****

Кравцов выполнил просьбу Лаврова. Он связался с приятелем, который работал в Совете по эвакуации по линии НКВД, и выяснил несколько важных деталей о товарище Гаврилове Константине Леонидовиче.

Кравцов не нашел Лаврова на месте (он был на задании) и потому посетил кабинет товарища Нольмана. Капитан решил показать следователю свою лояльность.

– Здравия желаю, Иван Артурович.

– Здравствуйте, капитан. У вас новости от агента?

– Нет. Новости иного характера. Но также весьма важные. Лейтенант Лавров интересовался гражданином Гавриловым и гражданкой Гавриловой.

– Гавриловы? Это родственники Елены Николаевны Костиной? Те, что уехали из Харькова?

– Они самые. У меня друг работает в Совете по эвакуации. Он и выяснил все по моей просьбе.

– Есть что-то интересное?

– Еще какое интересное, Иван Артурович. Отказывается товарищ Гаврилов, мастер с завода транспортного машиностроения имени Коминтерна, прибыл на место новой дислокации предприятия один. Без своей жены.

– Как так? А что с ней?

– Дело в том, что Гавриловы уже больше года вместе не живут. Анна Гаврилова ушла от своего мужа и даже подала на развод. Но официально их еще не развели.

– Вот как?

– Есть документы. Протокол партийного собрания по жалобе Анны Гавриловой на поведение своего мужа члена ВКП(б) Гаврилова Константина Леонидовича. И племянница Гавриловой должна была знать про это. А Костина даже не упомянула такой подробности из жизни своей тетки. Если легенду Костиной состряпали в Абвере, то вполне могли упустить этот факт из личной жизни женщины.

Нольман возразил:

– Но ведь можно предположить и другое. Возможно, она не хотела посвящать посторонних в личные отношения своей тетки и её мужа.

– Но ведь это совсем не трудно проверить. Вы ведь работаете с Костиной. Пусть ваш человек выведет её на разговор о тетке. И посмотрим, что она скажет.

– С ней работает лейтенант Лавров.

– Я знаю. Но сейчас не нашел его на месте.

–У нас ЧП, товарищ Кравцов. Вчера вечером был ранен сержант Кумин. Лавров поехал в госпиталь.

–Кумин? Он из соседнего управления. Хороший парень. А что случилось?

–Лавров выяснит и доложит. Похоже на него вечером напали бандиты.

–Ограбление?

–Или нас хотели навести на эту мысль. Учитывая, что Кумин работает в моей группе. Кстати, капитан, я давно хотел поговорить с вами.

–О чём, Иван Артурович?

–Но разговор этот, учитывая наши с вами непростые отношения, будет, возможно, для вас неприятен.

–Нам давно нужно прояснить наши отношения, Иван Артурович. И я хотел бы ныне исходить только из пользы нашего общего дела.

–Я также, товарищ Кравцов. И потому буду откровенен. Вы ведь получаете информацию о моей работе от лейтенанта Лаврова?

–Лейтенант Лавров мой сотрудник и один из лучших. За рамки он никогда не выйдет, товарищ Нольман. Да и делаем мы с вами одно дело. Так или иначе, оно крутится вокруг группы полковника Старинова. Вам нужна «Вдова», а мне нужно чтобы «Вдова» не выполнила своей миссии в Харькове. По сути это одно и то же.

–Вы правы, капитан. Но разве я против того чтобы работать в связке? Сержант Кумин работал с Татьяной Кравченко, которая была выделена мною среди других женщин, на которых следовало обратить внимание.

–Кравченко? Мне запомнилась эта фамилия, наверное из-за созвучия с моей. Но, если я помню правильно, то она совсем молодая девушка.

–Именно так, товарищ капитан. По документам Татьяне Кравченко 17 лет. Окончила восьмилетку. Работала на зернозаготовках счетоводом. Я приставил к ней Кумина. Но он слишком яро взялся за дело и сразу она его к себе не подпустила.

–Вы думаете, что нападение на него связано к Кравченко?

–Я просил его осторожно, начать задавать Татьяне вопросы о её прошлой работе.

–На зернозаготовках?

–Именно. Я дал Кумину выучить все об этом виде работ. Справку для меня готовил человек, который знает это дело как никто иной. Я видите ли, много раз ловил вражеских агентов на вот таких мелочах. Абвер нас недооценивает и засылает к нам множество неопытных агентов с непроработанной легендой. А главное для агента знать свою легенду лучше себя самого.

–Но не думаете же вы, что Кравченко «Вдова»?

–Она может работать на «Вдову».

–У Кумина ведь были четкие инструкции?

–Да.

–Кумин сотрудник хороший и в будущем из него выйдет толк. Но сейчас он немного сыроват для работы по делу «Вдовы», – сказал Кравцов.

–Он просто исполнитель.

–Как исполнитель он хорош, товарищ Нольман.

–Я никогда не доверил бы ему ничего важного, товарищ Кравцов. Но мне нужны люди возле Костиной, Кравченко и Осиповой.

–Но если ранение Кумина связано с его работой?

–Это и должен выяснить лейтенант Лавров…

Харьков.

Октябрь, 1941 год.

Военный госпиталь.

Лейтенант Лавров прибыл в госпиталь. Он нашел дежурного врача и показал удостоверение.

– Лейтенант госбезопасности Лавров.

– Военврач третьего ранга Уткин. Чем могу быть полезным, товарищ лейтенант?

– Мне нужен товарищ Кумин. Его вчера доставили к вам.

– Ножевое ранение? – спросил врач.

– Да.

– Я не могу понять, отчего рабочего доставили к нам, да еще так экстренно, товарищ лейтенант госбезопасности?

– Доктор, меня интересует состояние Кумина.

– Он в порядке. Его жизни ничего не угрожает.

– Могу я говорить с ним?

– Палата 14. Я вас провожу. Идите за мной.

Лавров спешил, ибо с утра не мог отделаться от какого-то тревожного чувства.

–Вот его палата.

–Спасибо доктор.

–Я еще нужен?

–Пока нет. Но возможно понадобитесь через время.

–Медсестра знает, где меня найти в случае чего.

Лавров открыл двери. В палате было семь человек.

–Здравствуйте товарищи, – сказал лейтенант с порога.

–Здорово, – небрежно бросили ему крупный мужчина на кровати у окна.

–Мне нужен товарищ Кумин.

–Этот молодой, что вчера привезли? Так нет его.

–Как это нет? – спросил Лавров.

–Дак ушел спозаранку и не возвратился. Вот койка его.

–Ничего не понимаю, как он мог уйти.

Раненый ответил:

–Ногами ушел. Я еще спросил, куда он с раной-то своей. Хотел сестричку кликнуть. Но он ответил, что скоро будет.

–И он ушел?

–Да. И до сих пор его нет.

–Вы сказали об этом доктору?

–Сказал сестричке. Обещала посмотреть.

Лавров выбежал из палаты и снова нашел доктора.

–Доктор! Скажите товарищ Уткин, почему Кумина нет в палате?

–Как это нет? Я не приказывал его никуда переводить.

–Но в палате № 14 его нет. Он ушел оттуда и не вернулся обратно.

–Не может быть! Я сам зашивал его рану.

Врач позвал медсестру:

–Галя!

–Да Иван Платонович.

–Где больной Кумин из 14-й?

–Кумин? Я не знаю такого. Но я только заступила на смену. До меня Таня была.

–И где она?

–Ушла. Сдала смену и ушла. Она два дня на ногах, товарищ военврач.

–Срочно выясните, где сейчас находится больной Кумин. Это очень срочно!

Но сержанта Кумина найти не удалось. Выяснили только, что он забрал свои вещи, предъявив удостоверение НКВД. Причем никто не понимал, как оно у него оказалось.

–И вы ему их выдали? – спросил военврач. – Без выписки?

–Дак он сказал, что дело у него важное, – ответил пожилой старшина. – Сказал государственной важности. А я чего?

Военврач посмотрел на Лаврова и развел руками.

–Сами все видите, товарищ лейтенант госбезопасности.

–Мне нужно говорить с теми, кто лежит в его палате. Пусть они отменят все процедуры, если таковые имеются.

–Они сейчас все на местах, – сказал военврач.

Лавров вернулся в палату.

–Здравствуйте товарищи. Я лейтенант госбезопасности Лавров. Мне нужно знать, кто приходил к вашему соседу Кумину.

–Дак его только вчера привезли в госпиталь, – сказал один из пациентов танкист лейтенант Егоров. – А утром как ветром сдуло. Я и познакомиться толком с ним не успел. А кто он?

Лавров проигнорировал вопрос и спросил сам:

–Значит, никто им не интересовался?

–Говорили, что девушка приходила, – сказал старшина Ваньков. – Но про это ты у сестрички спроси. Той, что на смене была. Танечка.

–Танечка? – Лавров посмотрел на военврача.

–Татьяна Лазарева. Но она сейчас не в госпитале. Её адрес я вам сообщу если нужно.

Лавров понял, что соседи по палате ничего больше сообщить не смогут. Он взял адрес медицинской сестры и хотел просмотреть её личное дело, но оказалось что дела уже погружены для эвакуации.

– Сами понимаете, товарищ лейтенант госбезопасности, что у нас эвакуация. Такая неразбериха везде царит.

Харьков.

Октябрь, 1941 год.

Управление НКГБ.

Лавров вернулся в управление и застал в кабинете Нольмана капитана Кравцова. Это его удивило.

– Проходите, лейтенант, чего стоите как столб в дверях? Удивлены, увидев здесь капитана? – сказал Нольман.

– Виноват, товарищ Нольман. Но новости у меня…

– Что с Куминым? – в один голос просили Нольман и Кравцов.

– Пропал.

– Что?

– Его нет в госпитале. Он утром потребовал свои вещи и ушел. Я говорил с персоналом, но никто ничего не знает.

–А из военного госпиталя можно вот так просто уйти? – спросил Нольман.

–Он показал удостоверение НКВД и его не посмели задержать. Сказал что у него дело государственной важности. Но меня удивило наличие у него этого удостоверения.

–Именно, – подтвердил Нольман. – Ведь убывая на задание, он удостоверение сдавал. Оно и сейчас у меня в сейфе.

Нольман проверил и не нашел там книжку Кумина.

–Что за ерунда? Здесь нет удостоверения Кумина! Но я помню, как сам положил его сюда. И обратно не выдавал!

Лавров сказал:

–В госпитале сказали, что у Кумина было удостоверение сотрудника НКВД. Значит, документ был с ним.

–Но как? – Нольман показал на сейф.

–Этого я не знаю, товарищ Нольман. Возможно, что вы забыли как отдали удостоверение Кумину?

–Забыл? Я следователь.

–Но сейчас так много работы, товарищ Нольман. Ведь ключи есть только у вас, – сказал Кравцов.

–А дубликат? – спросил Нольман. – Не может быть чтобы ключ был только один!

–Дубликат есть, но выдается он только в самом крайнем случае. Я сейчас вызову ответственного работника.

Кравцов поднял трубку и вызвал хозяйственную службу.

–Старшину Утюгова! Это вы? Прошу вас подняться на этаж в кабинет №Х. Да именно сейчас, старшина! Немедленно! Я знаю, что идет эвакуация и пусть они подождут! Это приказ!

Кравцов положил трубку.

– Сейчас старшина будет здесь.

– Ключи у него? – спросил Нольман.

– Да. Но выдать такой дубликат не так просто. Только по специальному разрешению. И сержант Кумин никак не мог его получить.

– Сейчас узнаем.

Старшина Утюгов человек лет за сорок, изрядно полысевший, вошел в кабинет.

– Старшина Утюгов прибыл по…

– Вы выдавали дубликат вот от этого сейфа кому-нибудь? – спросил Нольман.

–Выдавать дубликаты ключей от сейфов на этаже следствия строго запрещено без письменного разрешения…

Нольман прервал его:

–Мне не нужно зачитывать пункты инструкции, старшина. Я хочу знать брал ли кто-то этот ключ? – следователь показал его старшине на своей связке.

–Виноват, товарищ…

–Виноваты в чем?

–Дак по вашему приказу ключик то и выдал я вашему помощнику.

–Моему помощнику? – Нольман посмотрел на Лаврова, но тот только пожал плечами. – Лейтенант Лавров брал ключ?

– Да не лейтенант. Сержантик такой молоденький. По фамилии Кумин. Сказал, что работает в группе вашей, стало быть. И вы ключик-то позабыли, а сейф, стало быть, следует отворить. Ну и выдал я на часок ключ-то.

– Без письменного разрешения? – спросил Кравцов.

– Дак до разрешений ли сейчас? Многие так делают, товарищ…, – старшина никак не мог вспомнить фамилию следователя. – Ныне почитай все ключи берут. Оно и понятно – эвакуация.

–Идите, старшина! – приказал Нольман. – У меня больше нет к вам вопросов.

Когда дверь за ним закрылась, Нольман сказал:

– Ранение Кумина не простая случайность. Вы давно его знаете, товарищи?

–Кумина? Больше года. Хороший сотрудник. У меня в кабинете его личное дело, если хотите я могу его вам передать, – сказал Кравцов. – Пролетарского происхождения. Дед и отец рабочие. Воевали в Красной Армии в гражданскую.

– Я не сомневаюсь в его преданности партии, товарищ капитан. А что за удостоверение он показал? Что там было написано?

Лавров ответил:

–Никто не читал ни фамилии, ни имени, ни воинского звания. Увидели книжку НКВД и все. Но и это еще не все. Я выяснил в палате, что Кумина спрашивала какая-то девушка. Но видела её только медицинская сестра Татьяна Лазарева.

– Вы говорили с ней?

– Она сменилась из госпиталя и отправилась домой. Я посетил её по адресу, который мне дали в госпитале, но оказалось, что по этому адресу Лазарева не живет уже вторую неделю.

– Причины? Выяснили?

– Соседний дом был поврежден авиабомбой и многие сделали, так как Лазарева. Но где её искать я не знаю. Остается ждать, когда она появится в госпитале.

– Если появится, – сказал Нольман. – Не нравится мне это нападение на Кумина. Я просил его осторожно задать своей подопечной Кравченко несколько вопросов. И очевидно он их задал. Но что могло напугать «Вдову» настолько, что она предпочла избавиться от Кумина?

– Но разве Кравченко «Вдова»? – возразил Лавров. – Елена Костина, моя подопечная, из всех нами выделенных, больше всего подходит!

Нольман посмотрел на офицеров и сказал:

– Я внимательно изучил дело по операции «Мост». Киевского провала могло и не быть, если бы сотрудники НКГБ не сделали нескольких ошибок. Но сейчас речь совсем не о киевском деле, товарищи, а том, что мы снова делаем ошибки и изначально идем по ложному следу.

– По ложному? – спросил Кравцов.

– Мне кажется, что я понял как действует «Вдова».

– Как же?

– Вы сами принесли мне сведения о гражданке Гавриловой Анне и её муже, капитан. И эти нестыковки говорят о том, что легенды стряпали быстро, пользуясь сведениями которые некогда было проверять. Да и незачем.

– Но, насколько я понял, «Вдова» работает без таких очевидных ошибок.

– Именно. Потому мы и не можем поймать «Вдову». Мы занимаемся теми, кого нам подставили вместо «Вдовы». Это займет время работы группы, а «Вдова» тем временем сделает свою работу. Именно так было в Киеве. Тот, кто продумал операцию, весьма умен!

Лавров и Кравцов переглянулись. Они пока не поняли о чем говорил Нольман….

## Глава 11. Инициатива лейтенанта Лаврова.

Харьков.

Октябрь, 1941 год.

Управление НКГБ.

Кабинет лейтенанта Лаврова.

Не только сержант Кумин решил проявить инициативу.

Лейтенант Лавров без санкции Нольмана установил слежку за Еленой Костиной. Лавров знал, что у Нольмана санкции он не получит. Тот снова станет твердить про осторожность «Вдовы». И потому решил все сделать самостоятельно. Победителей ведь не судят.

Слежка была поручена давнему агенту НКВД Ворону. Тот водил её два дня и прибыл с докладом в назначенное время.

– Что скажете, Ворон? – спросил Лавров.

– Ныне делать мою работу стало слишком трудно, Лавров. Вовсю идет эвакуация. Выехать же из города можно только имея спецпропуск. На вокзале столпотворение.

– Я спросил, что по делу, Ворон.

– А что по делу? Девица слишком активная.

– Что это значит?

– Дважды уходила от наблюдения.

– Погоди, как уходила? Заметила тебя?

– Нет. Не думаю. Я все делал осторожно. Но в городе толпы беженцев. Особенно трудно работать на вокзале и на центральном рынке. Для нормальной слежки нужно три агента в таких условиях. Что я могу один?

– Я же не в попрек сказал, Ворон.

– Я понял, что ты хочешь знать, Лавров. Может ли эта девица быть агентом Абвера? Но на этот вопрос я ответить не могу. По результатам слежки ничего плохого сказать нельзя. Но ведь опытный агент так и будет себя вести.

– Она была на тех объектах, что я назвал?

Ворон ответил:

–Здесь могу ответить однозначно и подробно. Объект № 1 Холодногорский виадук – Костина проходила мимо и даже остановилась посмотреть, но там было много народа. Объект № 2 Усовский виадук – Костина не посещала. Объект № 3 Большой железнодорожный мост – Костина посетила пять раз за два дня.

– Пять раз?

– Да.

– И что она там делала?

– Смотрела и вела разговоры с людьми.

– Вот как? Суть разговоров?

– Этого я не знаю, близко подойти возможности не было. Ты сам говорил о предельной осторожности.

– Все верно. Что еще?

– Объект № 5 особняк по улице Дзержинского за номером 17. Вот здесь самое интересное. Костина была около этого дома. Я не могу сказать, что она наблюдает за домом. Нет. Но она часто проходит мимо. Вроде все простая случайность. Но живет она довольно далеко от улицы Дзержинского.

– Остальные объекты?

– Объект № 12 штаб Харьковского военного округа – Костина не замечена рядом. И объект №7 аэродром гражданского флота – не посещала.

– Значит, она была рядом с большинством стратегических целей.

– Стратегических? Но стратегических целей в таком городе как Харьков должно быть больше сотни, Лавров. Я понимаю, что всего ты мне сказать не можешь, но и я не дурак. Понимаю.

– Это секретная операция на контроле у Ставки. Кураторы на самом верху!

– Если минирование этих объектов осуществляет сам Старинов, и если учесть, что помощником у него Ястребов, то можно подумать о радиоминах. Заметь, мне никто этого не говорил, но я могу делать выводы.

– Только молчи про это, Ворон. Молчи. А то и тебе и мне грозят большие неприятности.

– А что твоя дружба с Костиной, Лавров? Ведь с тобой она встречается чаше всего.

– Это совсем не твое дело, Ворон. Когда она со мной, то никакой слежки не требуется. Но ведь она не всегда со мной.

– Так мне продолжать работу?

– Еще один день поводи её. Но осторожно.

– Мог бы и не предупреждать…

***

После разговора с Вороном к Лаврову вошел осведомитель по фамилии Горюнов. Работал он мастером на тракторном заводе. Лейтенанта удивил этот визит. Никаких поручений для Горюнова у него не было.

– Товарищ Горюнов?

– Точно так, товарищ лейтенант.

– Вы ко мне?

– Точно так.

– У меня крайне мало времени, товарищ Горюнов. Так что давайте сразу к делу.

– Имею вопрос, товарищ лейтенант, учитывая наше с вами знакомство.

– Что вы хотите знать, товарищ Горюнов?

– Ходят тревожные слухи.

– Вы секретный сотрудник НКГБ, товарищ Горюнов. Вам ли верить слухам?

–Город готовят к сдаче? – спросил Горюнов.

–С чего вы взяли, Горюнов? Кто распускает эти слухи? Есть штаб бороны Харькова. Формируются истребительные батальоны.

–Я не драк, товарищ лейтенант. Семьи партработников массово вывозят из Харькова. Больше того город минируют.

–Что?

–Город минируют, товарищ лейтенант и вам это известно.

–С чего вы взяли?

–Да кто угодно может наблюдать картину когда грузовик останавливается на улице возле одного и того же дома и люди в военной форме выносят из машины увесистые ящики. Трудно не догадаться что в них взрывчатка. И минируют они лучшие дома Харькова.

–С чего это вы сделали такой вывод?

–А что же, по-вашему, они туда носят? И почему лучшие дома? Да понятно, что их отберут под свои резиденции высшие немецкие офицеры. Неужели вы думаете, что немецкие саперы их не проверят?

–Горюнов! Вы работали на НКГБ не один год. С чего вы сами стали паникером?

–Я не паникер. Но могу быть полезным именно в этот час. Трудный час для города.

– Полезным?

– Обо мне совсем позабыли, товарищ лейтенант.

– Сейчас время военное, Горюнов. И никто про вас не забыл. Вы же должны работать сейчас? Так?

– Я?

– Но вы же мастер на тракторном заводе. Или нет?

– Завод эвакуируют. И наш цех уже погрузили. Часть вывезли еще вчера.

– Ну вот! Работы у вас много.

– Было много. А ныне меня в список не внесли.

– В какой список? – не понял Лавров. – Говорите толком, Горюнов, зачем вы пришли? У меня много работы!

– Список лиц подлежащих эвакуации.

– Ну так эвакуация еще не завершена. Сначала отправляют самое важное звено специалистов. Остальные топом.

– А оно будет это потом, товарищ лейтенант?

– Я не отвечаю за работу по эвакуации, Горюнов.

– Но вы офицер НКГБ.

– И что?

– Вы многое можете! А вы знаете, что я оставаться в городе не могу! Меня помнят еще по 38-му году. Как только в город войдут немцы то на меня донесут новой власти, а те «прислонят» меня к ближайшей стенке.

– Не стоит, Горюнов, называть немцев новой властью. Таких слов вообще произносить не стоит во избежание неприятностей.

– Но что мне делать, товарищ Лавров? Подскажите!

– Я поговорю о вас, Горюнов!

– Правда?

– Да.

– Но когда?

– В самое ближайшее время.

– Но мне когда прийти к вам?

– Через три дня жду вас у себя, Горюнов. С утра.

– Буду, товарищ Лавров. Спасибо вам! Спасибо!

У лейтенанта созрел план, как можно будет использовать этого человека в будущем…

***

Харьков.

Октябрь, 1941 год.

Управление НКГБ. Кабинет Нольмана.

Следователь Нольман в последние ночи совсем не спал. Он даже не бывал на своей квартире. Он снова и снова перечитывал сообщения агентов, листал личные дела, просматривал списки объектов.

Вечером зашёл лейтенант Лавров.

– Товарищ Нольман? Вы все еще здесь? Я думал, вас давно отвезли домой.

– Мне не суждено попасть домой нынче, лейтенант. Слишком много бумаг скопилось. И мне нужно все это прочитать и проанализировать. Даже если я правильно понял, как действует вражеская агентура, прикрываясь «Вдовой» то к нашей цели это мало нас приближает. А вы с чем пришли? Есть новости по Костиной?

– Пока ничего особенного. Но у меня есть человек для нашей работы.

– Человек?

– Наш давний осведомитель по фамилии Горюнов.

– Горюнов? Кто это?

– Работает мастером на тракторном заводе.

–Ах вот какой осведомитель. Нет, нет, лейтенант. Доносчики мне не нужны.

–Но вы меня не выслушали, товарищ Нольман, – обиделся Лавров.

–Хорошо. Я готов слушать, лейтенант. Прошу вас, – Нольман указал лейтенанту на стул. – Итак?

–Горюнов работал на нас не за страх, а за совесть, что называется, товарищ Нольман. Такого осведомителя поискать. В 1938 году…

–Меня не интересуют дела по вредителям, лейтенант. Это совсем далеко от моего нынешнего задания. Завтра мне делать доклад комиссару госбезопасности.

–Я не про 38-й год, товарищ Нольман. Горюнова можно использовать сейчас.

–Как?

–Его не эвакуировали с заводом. Я уточнил в отделе НКВД при заводе, и мне сказали, что Горюнова нет в списках подлежащих эвакуации.

–И что? – все еще не понимал его Нольман. – В нашем деле это как поможет?

–Горюнов страстно желает эвакуироваться. Он боится немцев. А если нам оставить его здесь?

–Нам? Я не занимаюсь агентами для подполья.

–Я говорю не про подполье, товарищ Нольман. Горюнов плохой кандидат в подпольщики. Этот человек крайне ненадежен в такой ситуации.

–Тогда зачем он вам?

–Я знаю, что он сделает после прихода немцев в город, если мы его не вывезем, товарищ Нольман. Он сразу побежит к немцам. А наблюдательность у него будь здоров. Он ведь приметил здания, которые минируют и наверняка уже для себя и список набросал.

–Вот как? Он сам вам сказал о минировании?

–Был у меня сегодня.

–И он сможет показать немцам нужные объекты?

–Именно так. Я могу привлечь его к слежке за некоторыми объектами. Пообещаю эвакуацию. А затем мы его бросим в городе. И его реакция будет именно такой, как я предсказал, товарищ Нольман.

Нольман задумался. А ведь Лавров прав.

–Приставьте его к дому №17 по улице Дзержинского. Пусть наблюдает и записывает, кого видел там и как часто видел.

–Для такого нужен приказ.

–Я даю вам этот приказ. У меня есть полномочия привлекать любых сотрудников к операции.

–Он должен прийти спустя три дня, но я пошлю к нему вестового завтра утром…

***

Утром Нольману позвонил из Москвы комиссар государственной безопасности:

– Как успехи, Иван Артурович?

– Работаю товарищ комиссар госбезопасности.

– Времени мало остается, товарищ Нольман! Через три дня вам нужно покинуть Харьков и возвратиться в Москву!

– Как? Я не смогу завершить работу за три дня!

– Придется постараться.

– Вы не понимаете, товарищ комиссар госбезопасности. Работать в городе сложно. Наплыв беженцев. Эвакуация и неразбериха. В таких условиях работать трудно. Мне нужно больше времени!

– Что вы успели сделать?

– По операции «Тося» все идет хорошо. Но давить не следует, ибо тогда операция может сорваться.

– Мне не очень понятна ваша тактика, Иван Артурович.

– Но вы сами одобрили план операции, товарищ комиссар госбезопасности.

–Одобрил, – сказал комиссар. – Но сейчас я сомневаюсь в успехе. Я понимаю, что поздно менять главный план. Но если в итоге все сорвется? На вашей дезинформации все держится. А если она не пройдет?

–Пройдет, товарищ комиссар. Это почти шахматная партия и сейчас я довел её до половины.

– Что ваш агент?

– С ней все в порядке, товарищ комиссар.

– Капитан Кравцов оказывает вам помощь?

– Так точно. Но трех дней для завершения мне недостаточно.

– Сколько вам нужно?

– Две недели!

– Нет. Неделя это максимум.

– Все было запланировано…

– Обстановка изменилась. Немцы в 50 километрах от Харькова!

– Как?

– А вот так. Отдельные части вышли на этот рубеж.

– И что теперь?

Комиссар ответил:

– Котла как в Киеве не будет. Город скоро будет оставлен.

– Как скоро?

– Сроки для вас я уже назвал! Запомните приказ, Нольман, через неделю вы должны уехать из Харькова! Больше времени я вам не дам. Это последний срок. Через неделю город покидает капитан Кравцов. Вы поедете с ним. Это приказ. Вам ясно?

– Так точно, товарищ комиссар госбезопасности!

–Вот и отлично! Через неделю жду вас с результатами!

Нольман срочно вызвал к себе Лаврова. Тот как раз прибыл в управление и сразу явился к следователю.

–Товарищ Лавров, я только что говорил с Москвой. Комиссар государственной безопасности приказал мне и вам покинуть город через неделю.

– Как через неделю? Но немцы еще довольно далеко от города. Город продержат до конца ноября.

– Отдельные части немцев вышли на рубеж 50 километров, – покачал головой Нольман. – Харьков сдадут раньше ноября. История с Киевским котлом не повторится. Нам с вами приказано выехать из города через семь дней.

– Но в городе столько беженцев. Эвакуация не успеет завершиться. А местные жители? Что же с ними будет?

– Лейтенант, я пригласил вас не для причитаний. Это война. Для завершения дела «Вдовы» у нас есть семь дней.

–Но у нас почти ничего нет, товарищ Нольман. Мы только начали распутывать ниточку.

–Это у вас ничего нет, лейтенант.

–Мы в самом начале работы, товарищ Нольман. Порученная мне Елена Костина требует больше времени на разработку. А Татьяна Кравченко? Кумина до сих пор не нашли.

– Кумина нашли, лейтенант, – сказал Нольман.

– Что?

– Мне доложили недавно. И сержант Кумин мертв.

– Как?

– Тело обнаружено ночью. В подвале полуразрушенного дома.

– Как он был убит?

– Из пистолета. Никаких документов при нем не было.

– А Кравченко?

– Пропала. Я разослал её приметы, но не думаю, что поиски к чему-то приведут. У нас слишком мало времени.

– Вы отправляли людей на место происшествия?

– В этом нет никакого смысла, лейтенант.

– Но как же так? Если у нас есть труп Кумина, то место, где он был убит, может дать нам зацепку.

– Я уверен, что вы найдет там не одну, а несколько зацепок, лейтенант. Если «Вдова» «позволила» нам найти труп, то зацепок там будет много. Она понимает, что времени у нас нет!

– Я вас понял, товарищ Нольман.

– Хорошо, что поняли, Лавров. Нужно форсировать события. Сержант Кумин не должен был пострадать.

– Если Кравченко агент Абвера она могла его раскрыть.

– Мне сказали, что Кумин отличный исполнитель. Он не посмел, бы нарушить моей инструкции. Я дал ему практически текст его разговора с Кравченко. Я сказал ему сам, что и когда можно говорить. Но что произошло с ним за последние два дня? Этого мы с вами не знаем! Зачем он забрал из сейфа свое удостоверение без моего ведома?

– А если Кумин решил сыграть в свою игру? – предположил Лавров.

– Что это значит? – спросил Нольман.

–Если он сам себя раскрыл?

–Но разве он был на такое способен?

–Я был уверен, что он исполнитель. Но кто знает, как он поступил с Кравченко? Каждый из нас иногда способен проявить инициативу. Победителей не судят.

–Именно победителей, лейтенант. Но Кумин, если он поступил так, не стал победителем. Но это уже дело прошлого. Наша работа в настоящем.

–Каков наш следующий шаг? – спросил Лавров.

–Вызвать «Вдову» на решительные действия!

–Но как это сделать?

–Приманка! – сказал Нольман.

–Приманка должна быть для такого особенно жирной.

–Такую мы ей и подставим. Действовать будем через Костину.

–Через Костину, Иван Артурович? – спросил Лавров.

–Да, лейтенант.

–Но почему именно через неё? И что это за приманка, которую она заглотит?

–Секретная мина полковника Старинова!

–Что? Вы не шутите?

–Сейчас не время шутить, лейтенант.

–Приманка действительно жирная, товарищ Нольман. Но здесь есть сложности.

–Ваша задача забросить наживку для Костиной! И такое же задание получит работающий с Осиповой старшина Жуков.

–«Вдова» не поверит в такое. Откуда у старшины Жукова чертежи секретной мины? Даже мне трудно будет объяснить, как они ко мне попали.

–Скажите, лейтенант, у вас уже завязались близкие отношения с Костиной?

–Вы о том, спал ли я с ней?

–Да. Именно об этом?

–Нет, – признался Лавров.

–Плохо! Вот это действительно плохо, Лавров. И здесь вам придется события форсировать.

–Но зачем?

–А вы не понимаете? Я уже обдумывал этот план. Признаюсь, что идеальным я его не считал и не считаю. Но времени нет.

–Я пока не понял вашей мысли, товарищ Нольман.

–Всё просто. Ночью Костина должна заглянуть в ваш портфель. После того как вы уснете. В портфеле она найдет уже заготовленный мною документ. Пакет документов.

– И что это за пакет?

– А вот прошу вас.

Лавров взял лист бумаги и прочитал:

«Устройство «Ф-1»

Взрывное радиоустройство ХХХХХХХХХ.

Масса – 35 кг.

Размер – 40 на 38 на 28 см.

Электропитание и тип аккумулятора – ХХХХХХХХ.

Радиус действия – 150 и до 600 км.

Масса заряда взрывчатки от 100 кг до 4500 кг.»

– И что дальше?

– Чертежи и схемы с цифрами, лейтенант.

– Но это ведь липа?

– Полная.

Лаврову план не понравился.

– «Вдова» не клюнет на такое. Скажу честно, что даже я не клюнул бы.

– А почему вы не поверили бы в такую удачу, лейтенант? Иногда в жизни разведчика случается и такое. «Вдова» сама с этим разобраться не сможет. Она передаст это в Абвер и там поймут, что это полная белиберда. Но для этого нужно время.

–Вы же сами говорили, что она осторожна! На такое можно поймать третьесортного агента.

–Все это так! Но на нас будет работать фактор времени! Времени, которого нет ни у нас, ни у «Вдовы»! А здесь такое само приплывет к ней в руки. Она не сможет это проигнорировать.

–Возможно, что вы правы, товарищ Нольман, но почему через Костину?

–Я знаю, что говорю. Именно через Костину, лейтенант. Главное как вы сообщите Костиной эту информацию. Костина знает, что вы как работник НКГБ имеете доступ к секретной информации по минированию. Но это радиомина! Вы скажете Костиной, что покидаете Харьков. Вас отпустили на ночь, и завтра за вами придет спецмашина. Это и объяснит отчего секретные документы с вами. Вы говорили с ней о делах?

–Нет. Я осторожный сотрудник НКГБ в глазах Костиной.

–Это правильно, но вы проявляли интерес с Костиной как к женщине?

–Мы встречались и разговаривали, как вы знаете. Я помогал ей. Но как женщиной интересовался мало.

–Придется действовать быстро. План такой: она вам нравится, и завтра вы покидаете Харьков! Война, и кто знает, встретитесь ли вы еще раз? Возможно, что уже завтра вы погибнете. И вам бы хотелось провести с ней ночь. Только сыграть нужно профессионально. Скажите, Лавров, она вам нравится как женщина?

–Да.

–Это лучше. И поначалу говорите только о своих к ней чувствах. Она наверняка задаст вам вопрос о том, отчего вы покидаете Харьков. Вы скажете, что это дела служебные. И вас командируют сопровождать секретные документы в Москву. Слишком жирная наживка.

–Когда мне приступать?

–В течение четырех дней стоит это провернуть, лейтенант. Но давить на Костину не нужно.

Харьков.

Октябрь, 1941 год.

Конспиративная квартира.

Девушка спросила агента:

–С чего вдруг такая срочность?

–С того что именно сейчас все висит на волоске.

–Вы хотите сказать, что ваш план дал сбой? Но вы сами говорили…

–Сейчас не так важно, что я говорил. Обстоятельства меняются каждый час. И сейчас они изменились не в нашу пользу.

–Что случилось?

–Они приготовили подложные документы. И эти документы есть весьма жирная приманка.

–Для кого?

–Для «Вдовы»!

–Тогда почему вы говорите это мне?

–Информация будет передана через вас! – сказал агент.

–Но я лично «Вдову» не знаю! Выйти на неё через меня невозможно.

–С этими документами возможно все.

–Но что это за документы? Я могу знать?

–Да. Документы по устройству «Ф-1». Их хотят подсунуть вам по линии НКГБ.

–Но откуда у Харьковского НКГБ эти документы? – спросила она. – Даже если техническая документация прибора есть в Харькове, то хранится она у полковника Старинова. Каким боком здесь вообще стоит НКГБ?

–Это уже не так важно. «Вдова» должна будет реагировать!

–Возможно, что вы правы. И что делать?

–Проявить полное равнодушие к информации о документах.

–Равнодушие? – спросила она удивившись. Это шло вразрез с прошлыми инструкциями. – Но тогда…

–Я все понимаю. Это может перечеркнуть всю работу, что вами сделана. Но будем надеяться на лучшее. И будьте готовы. Возможно, он закинет наживку уже сегодня…

## Глава 12. Высокая ставка.

Харьков.

Октябрь, 1941 год.

Дом Вдовы.

Вдова оставила условный знак для Нойрмаера. Они жили в одной квартире, но никогда не заводили личных разговоров и ничем себя не выдавали. Для Марии Горбань они были малознакомыми людьми.

Он явился утром, как только Горбань покинула дом.

–Что-то случилось? – спросил он.

–Случилось. Похоже красные знают много больше чем мы предполагали.

–Не понял вас, Вера.

–Вчера нам пытались передать документы по радиомине.

–Что?

–Документы по радиомине Старинова.

–Этого не может быть! Это наверняка фальшивка. А это значит, что…

Он сделал паузу, но она продолжила за него:

–Тот, кто ведет за мной охоту, выделил меня в состав тех, кого следует подозревать.

–Как узнали?

–Через агента.

–Которого из них? – спросил он.

–Вам лучше этого не знать, Семен.

–Вы слишком перегибаете с конспирацией. Но можете сказать, как они собирались это сделать?

–Вчера наш «контакт» в НКГБ открыто заявил, что он покидает Харьков, ибо спешно везет в Москву секретные документы.

–Он так и сказал?

–Суть была такая.

–Слово радиомина он назвал?

–Нет. Не совсем же они идиоты, Семён. Но в разговоре проговорился, что папка в его портфеле касается минирования.

–И что агент?

–Её насторожил его вид. Он вел себя странно.

–И в чем выражалась эта странность? – спросил Нойрмаер.

–Отношения мужчины и женщины. До этого все было иначе. Иными словами он потребовал от нашего агента близости. Но было совсем не похоже, что эта близость его интересует больше всего.

–Под видом того что покидает Харьков предложил провести вместе ночь? И рассказал о секретности своей командировки в Москву?

–Именно так, – сказала «Вдова».

Нойрмаер успокоился. По его мнению, ничего не произошло.

–И что вас в этом насторожило? Русские работают примитивно. Агент лично не знает что «Вдова» это вы.

–Если бы они знали насколько я рядом с ними, то весьма удивились бы. Но руководит здешней группой у красных умный человек. И кто знает, когда он выйдет на меня?

–Это с такими методами, как фальшивка по секретной мине? Кого можно поймать в такую «ловушку»? Вчерашнего школьника начитавшегося приключенческих романов.

–Не все так просто! С нами играет далеко не идиот.

–Тогда зачем эта примитивная ловушка? Только полный кретин может попасть в такую «западню».

–Я не о том говорю, Семен. Они форсируют события! А что это значит?

–У них нет времени. Линия фронта приблизилась к самому городу! Это понятно!

–Не совсем, – ответила Вдова. – Не все так просто. Я должна понять, что он задумал. Чтобы быть на шаг впереди!

–Они решили положить в мышеловку такой жирный кусок дабы вынудить нас сделать неверный шаг. Это и так понятно. А как поступила наш агент?

–Она к его портфелю не прикасалась.

–И что вас так взволновало?

–Я уже сказала – сам факт, что меня выделили в состав подозреваемых.

–Я этого не заметил!

–Мне нужно знать, что происходит внутри здания НКГБ Харькова, Семен.

–Смотря, что вы хотите знать, Вера. На такую работу нужно время, а у нас, как и у русских его нет.

–Но фамилии присланных из Москвы в последнее время сотрудников узнать можно?

–Это не так трудно. Я могу выяснить, кто прибыл из Москвы за последний месяц.

–Хорошо. А как ваши отношения с Марией Горбань?

–Я не спешу затащить её в кровать по вашему приказу, Вера. Хотя сама девица явно не против такого поворота.

–Такой близости между вами пока быть не должно. Еще рано, Семён.

–Я могу вообще не доводить до этого, но она, кажется, ревнует.

–Что? – удивилась Вдова. – Что значит ревнует? У вас есть другие отношения?

Нойрмаер пояснил:

–Нет. Она ревнует к вам.

–Ко мне? Что за ерунда? Я никогда не давала ей повода! Я не говорю о вас, и мы не встречаемся открыто.

–Но только вчера она меня спросила, что нас с вами связывает.

–Вот как? – это еще больше удивило Вдову. – Так и сказала?

–Она видела нас один раз вместе. Очевидно, три дня назад, когда я передавал вам шифровку от Лайдеюсера.

–Никаких имен!

–Хорошо! Когда я предавал вам информацию.

–Это плохо, что она нас видела. И она подумала, что…

–Подумала, что вы мне нравитесь как женщина, и потому я отталкиваю её. А вы сами не заметили охлаждения между вами? Если она ревнует…

–Мы мало говорили вчера. Она была не такой как обычно. Но я списала это за счет усталости. И такой поворот мне не нужен, Семён. Как вы объяснились с ней?

–Сказал, что совсем не думаю о вас.

–Только ревности мне и не хватает сейчас. Меняем план действий, Семён. Меняем. Вы увидитесь с ней сегодня?

–Вечером.

–Вот и отлично. Если она будет настаивать на близости, если сделает намек – не сопротивляйтесь. Вам понятно?

–Да.

–Мария Горбань мне нужна. И особенно сейчас, когда я на подозрении у контрразведки русских. Если раньше она была простой пешкой, то теперь может стать фигурой в игре с ними…

Харьков.

Октябрь, 1941 год.

Управление НКГБ.

Лавров доложил Нольману о реакции Костиной на его информацию.

– Она вообще не обратила внимания на мои слова.

– Совсем? – на удивление равнодушно спросил Нольман.

– Я могу с уверенностью сказать, что Елена Костина к моему портфелю не прикасалась.

– Отлично! – сказал Нольман. – Вдова на приманку не попалась. Я предполагал, что так будет.

– Но вы говорили, что эти сведения заставят «Вдову» действовать.

– Она станет действовать.

– Вы хотите сказать, что все идет по плану?

– Именно так, Лавров.

– Но меня в план вы посвятить не пожелали, товарищ Нольман.

– Так все выглядело естественно, лейтенант. «Вдова» поверила, что переиграла вас! А в нашем деле именно этого момента я ждал. Конечно, она не могла угодить в простую ловушку. Но теперь она сама сделает ход.

– И она сделает ошибку?

– Да.

– А если нет?

– «Вдова» еще слишком молода, а я уже пожил на свете и вижу дальше, чем она. Вот и все.

– Но разве Костина «Вдова»? – спросил Лавров.

–Лавров, вы знаете почему «Вдова» так успешно работает? От того что даже агенты Абвера здесь в Харькове не знают кто она. Она как паук протянула множество нитей для нас с вами! И нам нужно понять какая из них настоящая. Я даже уверен, что есть несколько агентов считающих себя «Вдовой». И Костина только нить.

– И что «Вдова» будет делать, по-вашему, товарищ Нольман?

– «Вдова» узнала о ловушке, что мы приготовили, и обошла её. Какую информацию это ей дает? – спросил Нольман Лаврова.

– Что её связной в числе подозреваемых.

– Именно так. И теперь она знает, что за ней идет охота. Наверняка она захочет узнать, кто стоит за провокацией с документами по радиомине.

– Иными словами узнает о вас?

– Именно. И сделать это для неё будет легко. Я прибыл из Москвы и имею особые полномочия.

– Узнать такие сведения в здании НКГБ? Невозможно!

– Очень даже возможно. Но меня совсем не пугает, что Вдова будет знать про меня. Пусть знает.

– Но каков её следующий шаг после того как она про вас узнает?

– Она повторит то, что сделала в Киеве. Но тогда против неё играл не я. И она уверена, что это сработает.

– А если предположить, что вы ошиблись изначально? – спросил Лавров.

– Когда выбрал в подозреваемые именно этих троих? Костину, Кравченко, Осипову? Нет. Это как раз верно!

– А если взять всех троих?

– Нет. Для Абвера они расходный материал. На серьезные связи они нас не выведут. Мы обрубим ниточки не для Абвера, а для себя. Да и Кравченко исчезла, если помните, лейтенант.

– Но что делать мне, товарищ Нольман?

– Продолжать.

– Как продолжать? Я ведь сказал Костиной, что покидаю Харьков.

– Это все равно. Скажете, что начальство изменило планы, и вместо вас документы повез иной офицер. А вы нужны в Харькове.

– Значит, продолжить наши с ней отношения?

– Именно так. И весьма важно как вы скажете ей про это, Лавров.

– Здесь нет ничего сложного. Она мне понравилась как женщина.

– Вот как? Вам нравится агент Абвера?

– Разве это плохо для дела? – спросил лейтенант.

–Наоборот. Но как на такое посмотрит ваше непосредственное начальство, Лавров? – усмехнулся Нольман.

–Разве нужно делиться с начальством. Скажу вам правду, что такой женщины в моей жизни еще не было, товарищ Нольман.

– Только вашей влюбленности ещё не хватает, Лавров.

– Влюбленность? Я бы нашел иное слово.

– Какое?

– Симпатия. Делу это не помешает, товарищ Нольман…

***

Харьков.

Октябрь, 1941 год.

Лейтенант Лавров.

Лейтенант Лавров решил взять дело в свои руки. Игра Нольмана ему совсем не понравилась. Следователь слишком скрытен и не находит нужным полностью посвящать его в дело. Он считает лейтенанта НКГБ только пешкой. Он «великий Нольман» передвигает фигуры на большой доске, а Роман Лавров никто в его партии.

«Что дала его проверка с документами? Чего он хотел добиться? Ведь и так было понятно что «Вдова» на это не клюнет. Нольман слишком запутал весь клубок и сам не знает, за какую нить теперь потянуть. А дело ведь может быть много проще, чем он думает. Отчего нельзя следить за Костиной? Хотя слежка Ворона мало что нам дала.

Но если Костина звено в цепи, а, по всей видимости, так и есть, то именно через неё можно выйти на «Вдову». Да и сама Костина может оказаться «Вдовой». Я ведь много раз думал об этом. Но «великий Нольман» все знает лучше и видит дальше. Еще раз попросить Ворона? Нет! В таком деле я не могу больше довериться никому. Я сам прослежу за ней и не стану привлекать никого из управления!»

Лавров решил лично отследить контакты Костиной.

«Нольман сам велел мне продолжать», – оправдал он свои действия.

И в первый же день ему улыбнулась удача…

***

Костина встретилась на рынке с мужчиной в военной форме. Они простояли рядом всего полминуты, но Лавров заметил, как Костина что-то бросила в корзинку с продуктами этого мужчины.

«Она передала ему сведения! Тут к гадалке не ходи! Это агент немецкой разведки! Пусть себе Костина идет куда захочет, а я прослежу за этим мужичком. А ведь Нольман говорил, что удача в нашем деле это пустое место. Нет! Удачливый разведчик, который может оказаться в нужном месте в нужное время – хорошая находка для НКГБ».

Лавров осторожно, не привлекая внимания, провел его до казармы харьковского гарнизона. Солдат зашел туда.

Лейтенант госбезопасности прошел через КПП, показав свое удостоверение.

– К начальнику штаба.

– Его нет на месте, товарищ лейтенант, гос…

– Тише! Не стоит говорить громко. Просто товарищ лейтенант.

– Его нет на месте, товарищ лейтенант. Начштаба отбыл к месту сооружения укрепрайона.

– Когда он будет?

– Не могу знать, товарищ лейтенант.

– Скажите, кто только что вошел в расположение части?

– Дак один человек кроме вас и входил.

– Кто?

– Старшина Гуреев, товарищ лейтенант.

– Гуреев?

– Так точно! Старшина Гуреев из саперной команды.

– Сапёр?

– У нас здесь больше двадцати человек сапёров, товарищ лейтенант. А вам сапёры нужны?

– Нет. Я спутал его с большого расстояния с другим человеком. С кем из начальства я могу переговорить?

– В расположении только начальник снабжения старший лейтенант Курило и начальник караула лейтенант Шорин.

– Шорина вызови!

– Так точно.

Лейтенант Шорин, начальник караула, явился сразу. Это был молодой человек в очках худощавого сложения с нескладными руками.

– Начальник караула, лейтенант Шорин!

– Лейтенант госбезопасности Лавров. Где можно поговорить?

– В комнате начальник караула,

– Идемте!

– Прошу за мной, товарищ лейтенант.

Они ушли в его комнату и Лавров спросил:

– Вы комсомолец, лейтенант?

– Так точно.

– У госбезопасности для вас есть дело.

– Для меня?

– Именно для вас, лейтенант.

– Что я могу сделать?

– Мне нужна возможность проверить личные вещи старшины Гуреева. Где он обитает?

– В комнате старшин еще с четырьмя военнослужащими.

– Они все на месте?

– Никак нет. Только Гуреев вернулся в расположение. Они занимаются минированием объектов в городе. Я имею в виду сапёров, а не только одного Гуреева.

– Мне нужно без свидетелей проверить вещи старшины. Это дело государственной безопасности.

– Вас понял товарищ лейтенант. Я вызову Гуреева к себе, а вы сможете делать то, что вам приказано.

– Вот и отлично, лейтенант…

***

Лавров удивился, когда на самом видном месте в чемодане Гуреева он обнаружил тетрадь с шифрами.

«Здесь полная расшифровка всех радиограмм! Кто мог поверить в такую удачу? Костина передала ему записку, и эта записка привела меня к шифрам. Хотя это еще нужно отдать экспертам путь поработают. Но и так понятно, что обычный старшина-минёр не сможет объяснить, зачем ему шифры! Но почему на видном месте? Неужели они совсем ничего не боятся? – подумал он. – Или это положение на фронте внушает им такую уверенность?»

Он положил тетрадь в полевую сумку и продолжил осмотр, но ничего важного больше не обнаружил.

Прямо из воинской части Лавров позвонил Кравцову и доложил о своей находке.

– Что вы нашли, лейтенант? – не поверил капитан государственной безопасности.

– Тетрадь с шифрами, товарищ капитан.

– Вы уверены?

– Я не эксперт, но и без экспертизы понятно, что это такое!

– И эта тетрадь просто лежала в вещах старшины?

– Да. Он даже не прятал её в своем чемодане.

– Вы доложили Нольману? – спросил Кравцов.

– Нет. Я нашел тетрадь не благодаря, а вопреки его приказам. Я сделал то, что Нольман делать запретил!

– Как вышли на старшину?

– Случайно, товарищ капитан. Проследил за своим объектом самостоятельно.

– Ваш объект Елена Костина?

– Да. И я заметил, как Костина встретилась с незнакомым мне военнослужащим. Она передала ему какую-то записку.

– Вы сами видели?

– Да. И я решил проследить за ним. Он и привел меня к воинской части, где я выяснил кто он, и обыскал его вещи. Это старшина Гуреев, из саперной команды.

– А сама записка? Она у вас?

– Нет. Записки в тетради, и в личных вещах старшины нет, товарищ капитан. Но разве самой тетради с шифрами мало?

– Достаточно. Мне нужна эта тетрадь.

– А что делать со старшиной? Он ведь сразу обнаружит пропажу тетради.

– Я пришлю машину. Возьмите его по-тихому, лейтенант. И прямо ко мне в кабинет! Я сам буду с ним беседовать!

– Вас понял, товарищ капитан…

Харьков.

Октябрь, 1941 год.

Управление НКГБ.

Капитан Кравцов.

Кравцов смотрел на старшину Гуреева. Тот сидел с непонимающим видом и с тревогой смотрел на капитана госбезопасности.

– Товарищ капитан, я могу спросить, почему меня задержали?

– Пригласили для беседы, – поправил Кравцов.

– Но это было похоже на арест и я не понимаю…

– Если вы дадите мне объяснения, Гуреев, и я буду ими удовлетворен, то я вас отпущу, и никто не узнает, что вы были здесь.

– Я готов! – ответил старшина. – Что вы хотите знать?

– Вы готовы сотрудничать? – спросил Кравцов.

–Мне нечего скрывать от органов государственной безопасности, товарищ капитан.

– Нечего?

– Нечего. Я солдат Красной Армии.

– Хорошо. Ваше имя?

– Гуреев Александр Васильевич.

– Звание и должность?

– Старшина отдельной саперной роты, батальона обеспечения при коменданте харьковского гарнизона.

– Минёр?

– Так точно, минёр.

– Давно в Красной Армии?

– Я июня 1939 года, товарищ капитан.

– Где служили до этого?

– Сапёрный батальон 112-й стрелковой дивизии Западного военного округа.

– Место дислокации дивизии?

– Житомир, товарищ капитан. Затем служил в 37-й армии и принимал участие в обороне Киева.

– Как попали в Харьков?

– Переведен в составе минной роты после эвакуации из Киева, как специалист по минному делу. Но что случилось, товарищ капитан? Я не понимаю к чему все эти вопросы? Это есть в моём деле.

– Вопросы, старшина, здесь буду задавать я. Вам понятно?

– Так точно.

– Вот и хорошо. Что вы скажете по поводу вот этого, старшина?

Капитан положил на стол тетрадь.

– Что это? – старшина посмотрел на капитана.

– Вы разве не узнаете эту тетрадь, старшина?

– Нет. Никогда не видел.

– Это было найдено в вашем чемодане, Гуреев.

– Это? Ах да! Я совсем забыл, товарищ капитан! Простите!

– Значит, тетрадь вам знакома, Гуреев? – обрадовался Кравцов.

– Да. Как я мог забыть? Мне передали её позавчера.

– Передали?

– Так точно, товарищ капитан. Я работал со своим взводом в здании на улице Дзержинского. И одна женщина попросила меня передать тетрадь капитану Тураеву.

– Тураеву?

– Это командир роты обеспечения, товарищ капитан.

– И вы взялись за это?

– А почему нет? Меня попросили, и я обещал передать. А что такое?

– А вас просьба не удивила, Гуреев?

– Женщина очень просила. Я не смог отказать. А что такое?

– Вы взяли у незнакомой женщины тетрадь и принесли её в расположение своей части?

– Да. А что? В этой тетради что-то запрещенное?

– А вы не знаете?

– Нет. Я признаюсь, что только один раз открыл её и затем кинул в чемодан. Забыл отдать капитану. Замотался совсем. У нас, у сапёров, слишком много работы, товарищ капитан.

– Но вас не удивила просьба женщины, старшина?

– Удивила вначале, но она сказала это от его жены. И это важно для него. Да вы его самого спросите.

– Спросим, Гуреев. Спросим.

Кравцов снял трубку и приказал срочно найти капитана Тураева и доставить его в НКГБ.

– Вы сказали, Гуреев, что заглядывали в тетрадь? Так?

– Да.

– И что вы там увидели?

– Я?

– Вы.

– Ничего. Я не понял, что это такое и не стал читать.

– Ах, вот как. Смотрите, – Кравцов открыл тетрадь. – Это шифры агентов Абвера. Их просмотрел наш эксперт и сказал, что шифры те самые, которые они недавно расшифровали.

– Шифры? – старшина был удивлен или хотел казаться удивленным.

– Именно. Шифры немецкой разведки в вашем чемодане, Гуреев. А вы еще спрашивали, за что вас привезли сюда. Теперь вам все понятно?

– Но я же не знал что это такое, товарищ капитан! Мне просто это передали. И я положил в свой чемодан. Я даже не прятал этого! Знай я что это такое, то не положил бы на видное место! Разве не так?

– Но вы же не могли знать, что за вами следят, Гуреев. Знаете, как наш агент вышел на вас? Я вам расскажу. На рынке вы встретились с агентом Абвера гражданкой Костиной. Она здесь известна под этой фамилией. И она положила вам в корзинку бумажку. Небольшую, но наш агент разглядел её. Он провел вас до части, и в вашем чемодане отыскалась эта тетрадь.

– Но её передали капитану Тураеву, а не мне!

– Однако тетрадь обнаружена в вашем чемодане, а не в чемодане Тураева!

– Но я ему должен был передать! Найдите его и сами спросите!

Зазвонил телефон. Кравцов взял трубку:

– Кравцов! Да! Я просил доставить его сюда! Почему невозможно? Что? Когда? Два дня назад? Это точно? Спасибо!

Капитан бросил трубку на рычаг и посмотрел на Гуреева с видом победителя.

– Вы настаиваете на своих показаниях, Гуреев? – спросил он.

– Я сказал правду.

– Гуреев – шпионаж это расстрел! Подумайте прежде чем отвечать!

–Но мне думать нечего. Я сказал правду. Вы сможете все узнать у капитана Тураева.

– Мне только что сообщили, что капитан Тураев погиб два дня назад. Вы ведь про это не знали?

– Погиб?

– Именно так. Вы знали про это?

– Никак нет, – ответил старшина.

– Складно у вас получается, Гуреев. К вам подошла незнакомая женщина и вот так просто передала вам тетрадь с секретными шифрами немецкой разведки. Вы взяли тетрадь и обещали передать капитану Тураеву, который к тому времени уже был мертв. Версия слабоватая, как по мне. Даже больше скажу – глупая версия.

– Но если так всё и было!

– По вашим словам, Гуреев! Только по вашим словам! Скажите мне, старшина, а на каких объектах вы были задействованы в последнее время?

– По минированию?

– Да.

– Это секретная информация. Товарищ капитан. Обращайтесь к моему начальству.

– Обращусь, Гуреев. Можете не сомневаться. Но вам пока придется остаться здесь…

***

Лавров зашел к Кравцову вечером.

– Что? – спросил он с порога, забыв о субординации.

– Вы нашли шифры немецкой разведки, Лавров! И нашли человека, который имеет отношение к Абверу.

– Этот старшина признался?

– Нет. Играет он великолепно. Сама простота и удивляется столь искренне, что будь я не так опытен в таких делах, то поверил бы ему.

– Что он сказал?

Кравцов рассказал версию Гуреева.

– В Абвере могли бы придумать что-то получше, – сказал он.

– А зачем? Столь примитивная версия сразу сложилась в его голове. Он ведь не ждал, что его возьмут. Я проверил над какими объектами работал этот старшина, лейтенант. И картина получается весьма интересная. Объект номер 1 – Холодногорский виадук, объект номер 2 – Усовский виадук, объект номер 9 – большой железнодорожный мост, объект номер 12 здание Харьковского военного округа, объект номер 7 – Диспетчерская с узлом связи гражданского аэропорта, объект номер 5 – дом № 17 по улице Дзержинского. И все эти объекты были в донесениях Абверу!

– Значит, в сети попала нужная рыба, капитан!

– Именно так, лейтенант!

– И этот старшина наверняка связан с «Вдовой».

– Он как раз тот, кто нужен! Это же настоящий клад информации! Минер, привлеченный к минированию секретных объектов!

– Но Костина и словом про него не обмолвилась, капитан.

– А она и не должна была обмолвиться. Костина водила вас за нос, Лавров! Вы не думали, что это и есть «Вдова»?

– Нольман говорил…

– К чёрту Нольмана, Лавров! Мы с вами за один день сделали больше чем он за две недели!

– Если честно, то мне просто улыбнулась удача.

–И что? Это не умаляет вашей заслуги, Лавров! Вы сами решил проследить за Костиной, и она привела вас к агенту! К источнику информации! Разве не так? И мы его взяли!

– И что вы предлагаете?

– Спишем нашего погибшего агента Сафонова! И представим дело так, словно это по его наводке мы с вами вышли на Гуреева!

– И получится, что Сафонов погиб не зря и выполнил свою часть работы? – догадался Лавров.

– Именно так, лейтенант. А если мы взяли агента, то немецкому плану конец. Их информация для Абвера ничего не стоит! Вы хоть понимаете что это за удача, лейтенант?

– А Нольман?

– Пусть ищет «Вдову» раз ему это поручили! А мы сделаем нашу работу! Зачем нам делиться славой с Нольманом?

– Вы правы, но я работаю в его группе. И я обязан…

– Победителей не судят, лейтенант Лавров. Я доложу комиссару госбезопасности о нашей операции и упомяну про вас!

## Глава 13. Исход.

Харьков.

Октябрь, 1941 год.

Управление НКГБ.

Следователь Нольман.

Нольман взял трубку телефона.

–Нольман у аппарата! Да, товарищ комиссар госбезопасности!

–Вы вчера не доложили мне о результатах, товарищ Нольман.

–Я готовлю доклад, товарищ комиссар. Пока я не готов.

– А вот капитан Кравцов доложил мне о ликвидации абверовской агентуры.

– Что? – искренне удивился Нольман. – Я не понимаю, о чем вы говорите, товарищ комиссар.

– Капитан Кравцов и его группа вышли на вражеского агента и взяли его. Кравцов высказал мнение, что в их руки попал близкий к резиденту человек.

– Я все еще ничего не понимаю, товарищ комиссар госбезопасности. Группа капитана Кравцова работает в ином направлении. Все разработки по резиденту Абвера находятся у меня, и таких подвижек в работе пока нет.

– Поговорите с Кравцовым, товарищ Нольман. Я дал ему распоряжение ничего от вас не скрывать! И прошу вас настоятельно, забудьте прежние разногласия с Кравцовым!

– Я уже забыл, товарищ комиссар. И всегда был готов оказывать Кравцову всяческое содействие. Но он, очевидно, поступает иначе.

– Он готов с вами поделиться, товарищ Нольман.

Нольман сразу же после разговора с Москвой отравился на этаж к капитану Кравцову. Тот уже ждал его визита.

– Я разделяю ваше негодование, товарищ Нольман, но так получилось. Обстоятельства повернулись именно так.

– Я не собирался вас ни в чем упрекать, товарищ Кравцов. Я только хочу знать, что произошло?

–Мы взяли вражеского агента.

–Вот как? И могу я узнать кто это?

–Старшина сапёрной роты Гуреев.

–Старшина? Вы шутите?

–Нет, товарищ Нольман. У меня есть все доказательства того, что Гуреев работал на немецкую разведку.

–Простите, но откуда у вас эта уверенность, товарищ Кравцов? Я работаю с вражеской агентурой и никакой старшина Гуреев в поле моего зрения не попадал.

Кравцов в краткой форме ознакомил Нольмана с результатами своего расследования. Тот слушал внимательно и не перебивал капитана госбезопасности.

– Мы взяли Гуреева на горячем. Агент Абвера Елена Костина (такую вы знаете наверняка) вывела нас на свой контакт – Гуреева. У него были обнаружены шифры.

– Костина?

– Насколько я знаю она давно у вас на подозрении.

– Скажите, капитан, вы вышли на агента через Костину?

– Да. Через Елену Костину, которая является агентом Абвера в Харькове.

– Это работа лейтенанта Лаврова? Не так ли? – вдруг спросил Нольман.

– Лавров работает под вашим началом, товарищ Нольман. А я работаю со своими агентами.

Нольман сел на стул и вытащили платок. Он стал вытирать пот со лба. Кравцов подумал, что Нольман ошарашен его успехами в работе по вражеской агентуре. Но дело было в ином.

– Капитан, вы даже не понимаете что сделали!

– Не понимаю?

– Именно не понимаете! И все из-за того, что вы влезли не в свое дело! Мы с вами здесь одни и я могу вам сказать, вам одному!

– Что?

– Елена Костина агент НКГБ. Она мой агент в Харькове. Она подобралась к «Вдове» так близко как никто еще не подбирался. Но вы испортили все дело. Костина не могла вывести вас на агента Абвера! Все что она делает – согласовано со мной!

Кравцов побледнел.

–Я вас не понял.

–Костина – лейтенант НКГБ. А если ваш основной источник она – то грош цена пойманному вами агенту. Это «Вдова» подставила его вам. И даже не это главное. Она теперь знает мою игру! Расскажите подробнее о том, что нашли у вашего старшины?

Кравцов был «уничтожен» и все рассказал.

Нольман был в бешенстве.

– Тетрадь с шифрами у простого старшины-минера?

– Но шифры подлинные. Те самые, которыми пользуется немецкая резидентура в Харькове.

– Еще бы! «Вдова» и не могла подбросить иные. Вы попались в примитивную ловушку, капитан. Как же так! Скажите, кто-то видел, как вы арестовали этого Гуреева?

– Нет.

– Нет?

– Я приказал взять его тайно! Без шума.

– Это уже хорошо. Сколько он находится у вас? – спросил Нольман.

– Уже сутки.

– А вот это не так хорошо. Где он сейчас?

– У нас в подвале.

– Приведите его в кабинет и дайте мне с ним поговорить. Его нужно срочно выпускать и пояснить ему, что он стал посредником в операции НКГБ. Но все обвинения с него нужно снять.

– Погодите, товарищ Нольман.

– Вам что-то непонятно, Кравцов? По вашей вине может сорваться операция, которую готовили в Москве!

– Но почему ваша сотрудница передала Гурееву записку?

– Костина ничего не передавала Гурееву! Для того чтобы это понять, мне даже не нужно с ней говорить!

– Но Лавров это видел лично, товарищ Нольман!

– Лавров следил за Костиной? Черт знает что, капитан! Но я запретил ему это! Я предупреждал!

– Но именно Лавров выследил Костину!

– Я еще раз могу вам повторить, капитан, что Костина ничего никому не передавала. Больше того Елена Костина знать не знает никакого старшины Гуреева.

– Но что же видел Лавров?

– То, что подсунула ему «Вдова»! И результат этой работы – провал Костиной, которую внедрили в Абвер с нашей стороны! И внедрена она была Судоплатовым!

– Как же так? – Кравцов понял, что за ошибку они совершили с Лавровым.

– «Вдова» обманула Лаврова. А я ведь просил его ничего не предпринимать, кроме того, на что я сам дал санкцию. Как можно так работать? Она подставила вам старшину как приманку! Через Лаврова и Костину я вел игру со «Вдовой».

– И что теперь? – растерянно спросил Кравцов, понимая какой доклад завтра уйдет в Москву!

– Теперь нужно попытаться спасти положение. И уже сегодня вам самому следует взять Костину. И арестовать её нужно так, чтобы это видели как можно больше людей.

– Арестовать?

– Именно. Арестовать с максимальной жёсткостью.

– Я вас понял, товарищ Нольман, но…

– Это даст нам немного времени. Арест Костиной, которого «Вдова» не ждет, заставит её поломать себе голову. По меньшей мере, она станет сомневаться. А старшина Гуреев уже сегодня вечером должен вернуться в расположение своей части.

– Я бы хотел вас спросить, товарищ Нольман…

– Я не стану разрушать вашей карьеры, капитан! – сказал Нольман. – Я не сделал этого до сих пор и не стану делать завтра! Или вы думаете, что смогли меня обмануть тогда? Я просил вас оказать мне помощь через вашего агента, а вы кормили меня сказками о работе Сафонова среди агентов Абвера! Я давно понял, что вашего агента нет, и вы потеряли его на самом начальном этапе операции. Но я пока никому не сказал про это. Никто не знает о вашем провале, Кравцов! Станете возражать?

Кравцов молчал.

– Я рад, что не возражаете, капитан. Только прошу вас мне не мешать! Операция входит в решающую фазу. Времени остается мало.

– Я вас понял, товарищ Нольман!

– И еще одно, мне нужно чтобы арестованную Костину жёстко допросили в вашем ведомстве! Мне нужно чтобы многие узнали о том, что вы взяли агента Абвера! Вы меня поняли, Кравцов?

– Да, товарищ Нольман!

– Никаких поблажек. Действуйте так, словно вы уверены, что она агент Абвера! И ни полслова про это лейтенанту Лаврову…

Харьков.

Октябрь, 1941 год.

Управление НКГБ.

Капитан Кравцов.

Капитан Кравцов собрал всех сотрудников своего отдела, оставшихся в городе, в своем кабинете.

– Товарищи! – начал он. – Ныне 16 октября немцы уже в 50 километрах от города. И теперь могут вести наступление на Харьков с трех сходящихся направлений. Город хорошо подготовлен к обороне, как вам известно! Вокруг Харькова возведен силами жителей и частей Красной Армии оборонительный район.

Все офицеры знали, что по внешнему обводу были оборудованы сплошные линии окопов протяженностью 40 километров, 250 артиллерийских и больше 1000 пулеметных дзотов и блиндажей. Установлено больше трех тысяч противотанковых ежей и надолбов. На западных окраинах города созданы электрифицированные инженерные заграждения. В самом городе сооружены сотни баррикад.

– Город к обороне готов. И части 38-й армии готовы оказать немцам «теплый» прием.

Сотрудники пока не понимали, к чему ведет Кравцов. То, что он говорит, им всем давно известно.

– Сорок три моста подготовлено к взрыву на случай оставления Харькова.

– До этого еще далеко, – сказал лейтенант Донцов. – В городе спешным ходом формируются истребительные батальоны. Мы отстоим Харьков!

Кравцов жестом приказал лейтенанту замолчать. Он достал из папки на своем столе бумагу и прочитал:

– Директива за номером 31. Из Ставки Верховного главнокомандующего, товарищ лейтенант! Приказано 17 октября начать отвод шести стрелковых корпусов и двух кавалерийских корпусов на линию Старый Оскол – Валуйки – Купянск – Красный Лиман. Закончить отвод войск к 30 октября.

Все молчали. Этот приказ означал оставление города Харьков немцам!

– Как же так, товарищ капитан госбезопасности? Сдать город без сопротивления?

– Решение Ставки вызвано стремительными темпами наступления немцев на Московском направлении. И собрал я вас не для того чтобы обсуждать решение Ставки ВГК. Нам приказано свернуть всю работу в городе и подготовить подполье к работе в условиях оккупации. Час настал. Донцов!

– Так точно, товарищ капитан госбезопасности!

– Ликвидация документов!

–Все архивы уже эвакуированы, товарищ капитан.

–Оставшиеся документы подлежат полному уничтожению. Вы должны проследить за уничтожением каждого листка. Немцам не должно достаться ничего.

–Так точно, товарищ капитан.

–Начинать уже сегодня, лейтенант! Ибо кто знает, как повернется ситуация. Прикрывать отход и оборонять город станут 216-я дивизия, 57-я бригада войск НКВД полковника Соколова и Харьковский полк народного ополчения…

***

Харьков.

Октябрь, 1941 год.

Управление НКГБ.

Нольман и Костина.

Иван Артурович Нольман вошел в допросную и увидел Елену Костину.

Он знал, что ей приходится нелегко и всей душой желал помочь, но нужно было выждать время.

Когда они остались одни, Нольман сказал:

–Я ценю твою стойкость, Елена.

–А вот я не могу понять, что произошло.

–Обстоятельства изменились.

–Какие обстоятельства?

–Лейтенант Лавров и капитан Кравцов стали играть в свою игру и всё могут испортить.

–Что это значит? – не поняла Костина.

–«Вдова» поймала Лаврова на крючок. А это значит, что мы с тобой были на верном пути, Елена.

–Но я все еще ничего не понимаю. Что случилось?

–Лавров с Кравцовым проследили за «тобой».

–За мной?

–Слежку вел Лавров самостоятельно. И вел тебя на расстоянии. Очевидно «Вдова» использовала одежду, какую обычно носишь ты. Они навели лейтенанта на старшину Гуреева из минной роты. А у Гуреева нашли тетрадь с немецкими шифрами. Сработали мастерски.

–Но зачем меня взяли? Разве это разумно?

–Я приказал, Елена.

–Вы?

–Выбора не было. Для «Вдовы» ты должна быть вне подозрений.

–Но разве необходимо было…

–Да, – ответил Нольман. – Я подозреваю, что информацию из местного управления НКГБ она получает регулярно. И всё должно быть по-настоящему. Теперь «Вдова» наверняка знает, что тебя допрашивают в местном НКГБ.

–И что дальше? Вы устроите мне побег?

–Нет. На такое «Вдова» не купится. Тебя отправят из Харькова. Я пущу слух, что тебя переводят подальше от линии фронта. Так что потерпи еще немного. Скоро тебя выведут из игры.

–Но выводить меня еще рано!

–Самое время. Большего ты не сделаешь. Но скоро понадобишься снова.

–Вы о чем, Иван Артурович?

–Уже начался отвод войск на линию Старый Оскол – Валуйки – Купянск – Красный Лиман. Скоро здесь будут немцы.

–Но нужно активизировать…

–Не нужно ничего активизировать, Елена. Наша работа еще впереди. Немцам Москвы не взять. Они уже выдыхаются, а впереди зима. Война превратится в затяжную и наша работа будет нужна как никогда.

–Значит, вы решили «Вдову» не брать?

–Да. Ты права.

–Но не хотите, же вы сказать, что знаете кто она?

–Нет. Но сейчас не это главное. В схватке, которую мы ведем сейчас, победит не тот, кто возьмет «Вдову». Главное чтобы группа полковника Старинова сделала свою работу.

–Но наша с вами задача – «Вдова».

–Уже нет.

–Что вы хотите сказать, Иван Артурович?

–Капитан государственной безопасности Кравцов у меня в руках. И он, и лейтенант Лавров. Если мой рапорт комиссару госбезопасности уйдет в Москву – им конец. Потому сейчас они станут мне помогать всеми силами. Но работать я стану уже без тебя.

–Но что будет со мной?

–В самом скором времени тебя переведут отсюда. Для «Вдовы» ты отправишься в тюрьму НКГБ. Но в нашем тылу ты сразу, же получишь свободу. Сможешь отдохнуть и наблюдать финал нашей операции уже ничем не рискуя…

Харьков.

Октябрь, 1941 год.

Управление НКГБ.

Следователь Нольман.

Елену Костину забрали из Харькова на следующий день. О том, что она сотрудник НКГБ никто кроме самого Нольмана и капитана Кравцова не знал. Теперь стоило убедить куратора операции изменить план.

Нольман разговаривал с представителем Старинова в Харькове майором Ястребовым.

–Последние расшифрованные радиограммы агентов Абвера сообщают, обо всех важных объектах минирования: Объект номер 1 – Холодногорский виадук, объект номер 2 – Усовский виадук, объект номер 4 – большой железнодорожный мост, объект номер 12 – железнодорожный мост, объект номер 9 – железнодорожный мост (в донесениях семь железнодорожных мостов стратегического значения), объект номер 12 здание Харьковского военного округа, объект номер 7 – Диспетчерская с узлом связи гражданского аэропорта, объект номер 5 – дом № 17 по улице Дзержинского.

–На эти объекты мы возлагаем большие надежды, – сказал Ястребов.

–На те, что будут взорваны до оставления Харькова нашими войсками или во время оставления, я не стал бы обращать большого внимания. Меня интересует часть секретной операции, товарищ Ястребов.

–Но я не могу сообщить вам деталей. Сами понимаете.

–Я все понимаю. Мне и не нужны все ваши объекты. И я хочу только оказать вам помощь.

–Поясните, товарищ Нольман.

–В Абвере знают о вашей операции. Они знают, что вы готовите. И для этой цели в Харькове работает несколько групп с той стороны.

–Ваша задача обезвредить эти группы, товарищ Нольман.

–Это уже мало что даст, и я думаю, что нам нужны не аресты, нам нужна дезинформация.

–Что вы хотите сказать?

–Мне нужно чтобы противник получил часть важной стратегической информации по вашему ведомству. И информация эта должна быть настоящей, товарищ Ястребов.

–Вы предлагаете…

–Я предлагаю выполнить задание ставки! Против нас играет опытный противник и мне нужно «скормить» ему нечто стоящее! Отдать малое чтобы выиграть большое!

–Иными словами передать немцам заминированные объекты? Вы говорите об этом?

–Именно так, майор. И особенно немцев интересует ваша секретная мина.

–Устройство «Ф-1».

–Именно. Но это устройство попасть к ним не может. На это пойти нам никто не даст, но Абвер можно заманить только крупной наживкой. И мне нужно эту самую наживку подготовить. Потому я здесь. И времени у нас нет, майор.

Ястребов колебался. Он хотел связаться со своим шефом полковником Стариновым, но нужно было принять доводы Нольмана, о талантах которого он слышал и ранее.

–Мне нужен объект, который мы сможем «передать» немцам! Что по Холодногорскому виадуку?

–Там устройство «Ф-1» и виадук должен быть взорван, товарищ Нольман. Там уже все подготовлено! 1200 килограмм аммонита под промежуточными опорами.

–А если взорвать не все? – спросил Нольман.

–Это как?

–Пусть взорвётся одна опора. Таким образом, виадук будет поврежден и устройства «Ф-1» немцы не получат.

–Там действительно два заряда, товарищ Нольман. 500 кг и 700 кг. И если нужно, то можно обеспечить взрыв только одного заряда.

–Усовский виадук?

–Это также стратегический объект, но он менее важен, чем Холодногорский.

–Этот мы сможем отдать неповрежденным? Мне нужна полная информация по этому объекту.

–Нужно согласовать с моим начальством, товарищ Нольман.

–Да, – согласился Нольман. – Это само собой разумеется, майор. Но у нас очень мало времени. Теперь мосты. Немцы должны обезвредить заряды на нескольких мостах и таким образом дезинформация пройдет!

–Но мы не можем отдать им устройство «Ф-1».

–Вам нужно продумать, как это сделать, товарищ майор. Пусть их саперы обезвредят основной заряд, но не смогут получить устройство. Ведь это можно будет сделать?

Ястребов подумал и согласился.

–Это возможно, товарищ Нольман. Мина ловушка уничтожит устройство, а основной заряд взорван не будет. Но есть риск.

–Нам нужно дать им информацию по «Адской машине», майор. Иначе дезинформация может не пройти. Но самое главное особняк на Дзержинского. Ваши люди минируют его слишком открыто. Немцы получают такую информацию из разных источников.

–Я это знаю, товарищ Нольман. Но скрыть минирование такого объекта невозможно.

–Это понятно, но тогда на что вы надеетесь? Я понимаю, что они используют особняк как резиденцию для важной персоны или здание штаба. Но перед этим здание будет тщательно проверено!

–Мы это предусмотрели, товарищ Нольман.

Иван Артурович понял, о чем говорит майор Ястребов.

–У немцев есть отличные специалисты, майор. И техническая оснащенность у них на высоком уровне.

–Именно поэтому на особняк мы не пожалели взрывчатки.

–Они догадаются, что особняк имеет «двойное дно», майор. И именно поэтому мне нужно отвлечь их внимание от особняка. Они должны искать «адскую машину» в ином месте.

–Я вас понял, товарищ Нольман, но на подобное нужна санкция с самого верха!

–Она будет, майор! – обещал Нольман…

***

Иван Артурович Нольман приготовился к разговору со своим начальником.

Раздался звонок. Нольман поднял трубку.

–Нольман у аппарата! Да, товарищ комиссар государственной безопасности!

–Вы хотели со мной говорить, Иван Артурович?

–Так точно, товарищ комиссар государственной безопасности!

–Докладывайте, что у вас?

– Я прошу вас дать разрешение изменить ход операции, которая мне поручена!

– Что это значит, Иван Артурович?

– Не завершать работу по поимке «Вдовы», а направить все силы на дезинформацию.

– Вы не хотите завершать операцию «Вдова»?

– Я считаю, что еще рано выходить на финальную фазу, товарищ комиссар государственной безопасности! «Вдова» еще может быть полезна в другой игре с Абвером.

– Вы хотите сказать, что вышли на «Вдову»?

– Я нащупал её связи, товарищ комиссар государственной безопасности. И я могу провести дезинформацию и обеспечить выполнение задания группы полковника Старинова.

– Это тема для отдельного разговора и не по телефону, Иван Артурович.

– Если вы дадите «добро», то уже через несколько дней я могу вылететь в Москву, товарищ комиссар государственной безопасности.

– Вот как? У вас все готово?

– Так точно!

– И вы уже контактировали с группой Старинова?

– Так точно!

– Без моей санкции?

– Виноват, товарищ комиссар государственной безопасности! Я лично встретился с майором Ястребовым и изложил ему мой план действий.

– С огнем играете, Нольман! Вы хоть знаете, что будет, если операция Старинова сорвется? Пока вы не имели к ней никакого отношения. Ваша задача была «нейтрализовать «Вдову».

– Никак нет, товарищ комиссар государственной безопасности! Моя задача по «Вдове» напрямую связана с операцией полковника Старинова! Я уже докладывал вам подробности в отчете.

– Я помню ваш отчет, Нольман. Но сейчас вы напрямую связываете себя с делом Старинова!

– Я готов отвечать за успех операции головой.

–А если я вам откажу, то вы готовы взять «Вдову»? Согласно первоначальному плану операции?

– Готов, товарищ комиссар государственной безопасности! – сразу без колебаний ответил Нольман.

– Хорошо, что не замешкались с ответом, Нольман! Считайте, что у вас есть мое разрешение! Завершайте операцию, и я жду вас в Москве!

– Так точно, товарищ комиссар государственной безопасности!

Нольман положил трубку на рычаг. Эту «битву» он выиграл…

***

В кабинет Нольмана вошел лейтенант Лавров.

– Вы заставили себя ждать, лейтенант!

– Виноват, но мне сказали, что у вас важный разговор. Я не решился беспокоить.

– Вы правы, лейтенант. Разговор был действительно важный. Можно сказать судьбоносный.

– Вот как?

– Я поставил свою голову на кон в большой игре, лейтенант. Мне не простят провала, но и награда будет большой в случае победы.

– Награда?

– Продолжить игру с «Вдовой». В 1942 году мы снова столкнёмся с ней. И на этот раз я переиграю её! Мы с вами переиграем, Лавров.

– В 1942-м году, товарищ Нольман?

– А вы думаете, что эта война так скоро закончится? Нет, Лавров. Война будет долгой.

– И что я должен сделать теперь, товарищ Нольман?

– Выполнить мои инструкции в точности.

– Я готов, товарищ Нольман.

– Для вас дело будет опасным, Лавров. Вы должны знать, на что идете!

– Я готов!

–Елена Костина арестована и отправлена в тыл для дальнейшего разбирательства. Она признана агентом Абвера, и вы были источником её информации, Лавров. Так через час будет объявлено официально!

– Вы хотите чтобы «Вдова» вышла на меня?

– Не думаю, что с вами встретится сама «Вдова». Но на вас она обязательно выйдет.

– Почему вы в этом уверены?

– Вы будете «арестованы» Лавров, но вас не успеют вывезти из города, и вы достанетесь немцам!

–Я вас понял, товарищ Нольман. Я справлюсь. Не сомневайтесь!

–Очень надеюсь на вас, Лавров! Именно от вас будет зависеть моя карьера и сама жизнь в скором времени. То как вы справитесь со своей ролью.

– Моя цель?

– Вы передадите сведения Абверу. Выбора у вас не будет, ибо большевики хотели вас расстрелять. И вы более не имеете иного выхода, как работать на другую сторону!

– Дезинформация противника?

– Не простая дезинформация, Лавров! Немцы вам не поверят. Они примут вас за агента, которого НКГБ пытается внедрить в Абвер! И основная ваша задача предупредить их о готовящейся диверсии против представителей высшего немецкого командования в Харькове! И вы сообщите им настоящие объекты минирования.

– Что? – не поверил Лавров.

– Вы сообщите им наиболее важные объекты минирования города!

– Настоящие?

– Именно так. И вы сообщите, что в этих объектах заложено устройство «Ф-1» или «адская машина».

– Но…

– Именно это вы должны сделать, Роман. И если они примут ваши сведения за дезинформацию, то мы выиграем дело, лейтенант.

– А руководство в курсе этого?

– Частично! – ответил Нольман. – Санкцию я получил, но с вами все по-другому. О вашей миссии знаете только вы, и знаю я!

Нольман посмотрел на лейтенанта.

Тот сразу ответил:

–Я готов!

–Отлично! У нас с вами есть только час на проработку деталей, Роман…

## Глава 14. Подозрения.

Харьков.

Октябрь, 1941 год.

Агенты Абвера.

Вдова (фрау Марта) внимательно слушала Нойрмаера.

–После ареста Костиной они взяли Лаврова.

–Я просила узнать, куда отправили Костину из Харькова?

–Этого наш информатор не знает, – ответил Нойрмаер. – Но её считают важным агентом и хотят с ней поработать в более спокойной обстановке.

–Костина важный агент? – усмехнулась Вдова. – Нет. Не думаю, что наш противник столь глуп. Она простая подсадка для отвлечения внимания.

–Но допрашивали её серьезно. Может они приняли её за «Вдову»?

–Нет. Здесь другое.

–Вы снова все усложняете! Наши войска уже на самых подступах к городу. Все решится за день-два! Вот красные и нервничают. Они вывезли Костину и готовятся вывезти Лаврова.

–Это и кажется мне странным.

–Да нет в этом ничего странного. Они проиграли. Вот и все. Конечно они нарушат инфраструктуру города и не оставят нам его целым, но повреждения значительными не будут. От их диверсий пострадает больше всего их же население.

–Не спешите с выводами, обер-лейтенант. Или вы тоже стали верить, что эта война скоро закончится?

–Нет. Но сейчас мы их обыграли, как вермахт обыграл их армию. Победа за нами, фрау Марта. Партия наша! И я предлагаю отбить Лаврова. Такая возможность у меня есть. И есть люди, что это сделают.

–Вы серьезно думаете, что сможет его завербовать?

–А у него нет выбора. Его расстреляют красные. И если я его вытащу, то он станет работать на нас. А нам нужны люди, знающие их аппарат разведки и контрразведки.

–Лаврова нам подставляют для дезинформации, обер-лейтенант.

–Не могу с этим согласиться, фрау Марта, хотя и такого исключать нельзя. Но почему его не взять?

–А разве я против? Берите его, обер-лейтенант. Меня весьма интересует то, что он скажет…

***

Капитан государственной безопасности Кравцов сказал Лаврову, что не в его силах что-то изменить в его судьбе.

–Я ничего не могу сделать!

–Я и не прошу, капитан.

–Но тебя расстреляют! Я не понимаю, зачем Нольман пошел на это, но именно ты станешь козлом отпущения, Роман.

–Зачем ты мне это говоришь, капитан?

–Я не желаю твоей смерти и потому решился тебя предупредить, Лавров!

–О том, что меня поставят к стенке? И что мне с твоего предупреждения?

–Лавров, ты можешь бежать, – голос Кравцова снизился до шепота.

–Бежать?

–Мы покидаем Харьков уже сегодня. А тебя станут вывозить завтра.

–Вывозить?

–Я не знаю, куда и как, Лавров. Этой информации у меня нет. Но уже назначен конвой.

–И что мне делать?

–Думай сам, но я попытался бы сбежать.

–И что потом? – спросил Лавров. – Куда мне идти потом?

–Пока постарайся сохранить жизнь, а что будет потом, решать будешь позднее, когда над тобой не будет висеть меч!

–Если ты так заботишься обо мне, то почему не замолвил слово? – спросил лейтенант.

–Если бы это могло тебе помочь, я сделал бы! Но мое слово теперь ничего не значит, Лавров. Прости, но это все, что я могу. Прощай, Лавров!

–Прощай, Кравцов!

–Не держи зла, если сможешь.

–Прощай!

Кравцов покинул камеру лейтенанта…

***

Машину отбросило в кювет. Лавров больно ударился головой. Он потерял сознание и очнулся когда его кто-то бил его по щекам.

–Очнитесь! Вы меня слышите?

Лавров открыл глаза и увидел незнакомого молодого офицера.

–Кто вы? – спросил он.

–Вы не ранены?

–Нет. Но что случилось? – Лавров посмотрел на мертвого водителя.

–Я решил вытащить вас из беды. И у меня получилось. Но нам с вами стоит быстро уйти отсюда.

–Кто вы?

–Друг, но все вопросы потом.

Лейтенант согласился со своим спасителем.

Вскоре они оказались в одном из домов Харькова в небольшой квартире.

–Немцы уже в Харькове, – сказал незнакомец лейтенанту. – И скоро они будут здесь!

–Вы немец?

–Да. Неужели меня подвел акцент?

–Вы отлично говорите по-русски, но кое-какие слова выдали вас. Но вы спасли мне жизнь. С чего это? Или вы не знаете кто я?

–Хорошо знаю, потому и спас. Вы лейтенант НКГБ Роман Лавров. И вас хотели вывезти из Харькова. И не думаю, что встреча с бывшими коллегами была бы для вас приятной.

–Вы решили, что я готов предать?

–К чему этот пафос, лейтенант? Что такое «предать»? Вас самого уже предали те, с кем вы работали. А я решил вам помочь.

–Но вы немец из Абвера?

–Ваша правда. Я из Абвера! И я хочу пригласить вас к нам присоединиться, лейтенант.

– Похоже, что выбора у меня нет. Ведь если я скажу «нет» вы меня не отпустите.

– Нет, лейтенант. Мои люди сопроводят вас куда нужно и без вашего согласия. Выбора у вас нет. В этом вы правы.

– Я не стану усложнять вашей задачи…

***

Отделение Абвер 2.

Лайдеюсер.

Гауптман Лайдеюсер начальник отделения СОН (Саботаж Ост Норд) структуры Абвер 2, группы 2 А, прибыл на доклад к своему начальнику полковнику Штольце.

– Герр оберст, гауптман Лайдеюсер.

– Садитесь, гауптман. Читал ваш доклад! И крайне недоволен! Гибель агента «инженера» это большая потеря!

– Так точно, герр оберст, но в тылу врага нельзя все контролировать. И, тем более что «инженер» свою основную задачу выполнил.

– Кто сообщает о гибели «Инженера»?

– Я получил эти сведения из трех разных источников.

– Что Нойрмаер?

– С ним все в порядке. Работает в контакте с Вдовой Мартой. С группой «Инженера» их ничего не связывает. Ниточка не приведет к ним. Хотя скоро Харьков будет наш и опасность разоблачения для «Вдовы» перестанет быть таковой.

– Хорошо! А теперь докладывайте с чем пришли.

– Определен главный список объектов которые красные намерены взорвать уже после того как наши войска войдут в город. Это большой перечень объектов. Кроме этого они выведут из строя при оставлении города все системы жизнеобеспечения Харькова. В городе не будет ни эклектро, ни водоснабжения.

– Это будет быстро восстановлено, Лайдеюсер. А от нехватки воды и продовольствия пострадают не наши солдаты, а люди, которых красные оставляют в Харькове. Меня больше интересуют объекты, которые они заминировали с целью диверсии уже в нашем Харькове. Иными словами в нашем тылу!

–Это больше десятка зданий пригодных для размещения наших штабов и служб. Например, здание штаба Харьковского военного округа и аэродром гражданского флота.

–Секретные мины?

–Именно так, герр оберст. Радиомины с зарядом взрывчатки от 150 до 4500 килограмм. В зависимости от аккумулятора такие устройства будут работать от 4 до 40 суток. Дальность подачи радиосигнала до 600 километров.

–Такую мину можно обнаружить?

–Я говорил со специалистами по взрывному делу, и они сказали, что шум часового механизма устройства, уложенного в земле или в кирпичной кладке слышен человеком с нормальным слухом с расстояния до 30 сантиметров.

–А если использовать приборы?

–Наш саперный прибор Elektro-Akustik позволит уловить часовой механизм такой мины с расстояния до 6 метров. Но дело в том, что русские с целью экономии ресурса электропитания ввели в схему часовой механизм, который включается периодически на короткий срок.

–Кто сообщил вам эту информацию?

–Последнее донесение обер-лейтенанта Нойрмаера.

–А вы знаете, что в СД считают источник Нойрмаера дезинформацией? – спросил Штольце.

–Знаю, герр полковник.

–И что вы скажете?

–Я не стал бы оглядываться на СД. «Вдова» работает больше на них чем на нас. Но я готов положиться на мнение Нойрмаера.

–Значит, обратить внимание на объекты, которые он назвал?

–Именно так, герр полковник.

–Но я не хочу рисковать накануне нашей победы, Лайдеюсер! Армии фюрера успешно идут на Москву! Скоро война с большевиками будет выиграна. И я бы переложил всю ответственность именно на СД в такой ситуации. Тем более что они сами рвутся взвалить её на себя.

–Но если красные произведут диверсии, которым мы должны были помешать? Это будет удар и по нашему престижу, герр оберст.

Штольце поморщился, ибо понимал, что Лайдеюсер прав.

–Что вы хотите?

–Командировка в Харьков!

–Считайте, что она уже у вас в кармане!

***

Харьков.

Октябрь, 27 число, 1941 год.

Федьдкомендатура.

25 октября немцы вошли в Харьков. Советское командование почти ничего не оставило врагу и приказ ставки был выполнен. Оборудование крупных заводов было вывезено и в городе почти не оставалось запасов хлеба. Продовольственные склады, которые не успели вывезти, были отданы на разграбление местному населению. Водокачка и электростанция – взорваны.

Командующий 55-м армейским корпусом генерал Эрвин Фиров обратился к своим солдатам:

«Солдаты! Харьков, третий индустриальный город России, взят! Этот гордый успех достигнут благодаря вашей отваге. Солдаты, мы вами гордимся! История отдаст дань вашей славе! Это большой шаг к нашей окончательной победе над большевизмом!»

***

Поначалу немцы захватили западные районы Харькова, и вышли к железной дороге. Не имея должной боевой выучки, советские подразделения поддались панике и стали спешно отходить к центру города. Вследствие слабого взаимодействия между частями и подразделениями штаб обороны Харькова уже в первые часы практически полностью утратил контроль за действиями войск.

Немцы заняли городские кварталы между железной дорогой и рекой, и вышли в район Балашовка и Левада. Части 101-й дивизии прорвались к площади Дзержинского, где стойко оборонялась бригада НКВД.

К вечеру 24-го октября немцы были уже на восточных окаринах города. Остатки гарнизона стали отходить. В ночь с 25 на 26 октября советские войска отошли за реку Северский Донец.

Генерал Эрвин Фиров вызвал полковника Гейдена и сообщил ему:

–Я назначаю вас полковник временным начальником фельдкомендатуры в Харькове.

–Но герр генерал…

Фиров перебил его:

–Ваша задача – скорейшее усмирение города, создание структуры власти в виде городской управы, и вспомогательной полиции. Организация квартирного фонда для офицеров нашей армии, что разместятся в Харькове.

–Но почему именно я, герр генерал?

–Скоро в Харьков будет назначен военный комендант, и я желаю, полковник Гейден, чтобы вы навели порядок и все подготовили к его приезду. Вы с этим справитесь.

–Но…

–Вы сможете это сделать, Гейден, в тех условиях, что там сложились.

Гейден ответил по-военному. Ему ничего иного не оставалось. Упрямство Фирова он знал, если генерал решил назначить его, то так и будет…

***

Днем полковнику Гейдену доложили, что с ним добивается встречи странный русский.

–Какой еще русский? Вы что там совсем ничего не можете, капитан?

–Этот человек желает говорить в амии!

–Ах, он желает!

–Он сообщил о том, что имеет важные сведения для нашего главного начальника. А поскольку им являетесь в настоящее время вы, герр полковник, то я…

–У вас есть полномочия, капитан! Используйте их и больше не беспокойте меня по пустякам!

Гейден бросил трубку. Но телефон зазвонил снова и это был тот же капитан.

–Что еще?

–Может вам самому выслушать этого человека, герр полковник?

–Я не говорю по-русски.

–В этом нет необходимости, – услышал полковник бодрый голос незнакомого человека. – Простите, что вторгаюсь столь бесцеремонно, но ваш офицер не может доложить обо мне как должно.

–Кто вы такой? – грубо спросил Гейден. – Что там вообще происходит?

–Я имею важнейшие сведения для германской армии, и я сам являюсь её частью. К сожалению, я не могу сказать больше по телефону. Но любой офицер вермахта обязан оказывать мне содействие. Я могу увидеть вас, полковник?

Гейдена убедил уверенный тон и истинно берлинское произношение, и он приказал доставить задержанного к себе.

Вскоре обер-лейтенант Нойрмаер (это был он) сидел перед ним в кабинете. Он был одет как обычный харьковский обыватель, хотя в его лице было что-то арийское, как сказал бы сам Гейден.

–Итак, кто вы такой?

–Офицер Абвера. Обер-лейтенант Нойрмаер. К сожалению, в настоящее время никаких документов при мне нет.

–Вот как? И я должен поверить вам на слово?

–Нет, полковник. Вы должны связаться с отделением СОН. Там мою личность подтвердят.

–На это нужно время.

–Так не будем его терять, полковник.

–Если вы офицер Абвера, то почему такой странный способ знакомства?

Нойрмаер ответил:

–Меня взяли прямо на улице и хотели вздернуть на ближайшем балконе в компании каких-то мужчин, которых ваш капитан-идиот приказал повесить как партизан! Хотя они такие же партизаны, как и я.

–Это профилактическая мера для устрашения, – ответил Гейден, задетый за живое. Это был его приказ.

–Пусть так, но я работал в тылу у красных больше месяца, а моей жизни стала угрожать опасность, когда части вермахта вошли в город. Кстати синяки на моем лице это следы кулаков того самого капитана.

Гейден срочно приказал обеспечить ему связь. И на его удивление она состоялась довольно быстро.

–Гауптман Лайдеюсер начальник отделения СОН при группе Абвер 2. Что у вас случилось полковник?

–Мой патруль задержал некого человека, который представился обер-лейтенантом Нойрмаером.

–Что с ним?!

–С ним все в порядке!

–Позовите его!

Полковник протянул трубку Нойрмаеру:

–Это я, герр капитан!

–Нойрмаер! Рад, что с вами все в порядке. Что «Вдова»?

–Она также в порядке. Сидит дома. Решила подождать со своим появлением. Вы получили мое последнее донесение?

–Да. Я уже говорил о нём с начальством.

–Мне нужно работать с агентом, которого я захватил и мне нужно временное помещение. Для того чтобы это организовать мне нужна санкция местного коменданта. Но с ним трудно говорить.

–Дайте трубку полковнику Гейдену.

Нойрмаер выполнил приказ.

–Гейден у аппарата!

–Полковник я не могу вам приказывать, но могу срочно связать вас со своим шефом, а он свяжется с адмиралом Канарисом.

–Зачем же беспокоить такое важное лицо, капитан. Мне достаточно вашего слова. Что вы хотите?

–Временное помещение для моего человека для его работы. Мне нужно чтобы его никто не беспокоил, и он смог сделать важную работу для рейха.

–Я обеспечу это, герр капитан.

–Спасибо за сотрудничество, герр полковник. И мой обер-лейтенант сможет оказать помощь и вам.

Гейден попрощался с Лайдеюсером и положил трубку.

–Ваш начальник сказал, что вы можете оказать мне помощь, обер-лейтенант.

–Это так, герр полковник.

–И чем же вы можете мне помочь?

Нойрмаер сказал Гейдену:

–У меня есть списки людей и их домашние адреса, герр полковник.

–Какие списки? – не понял Гейден.

–Списки людей, которые вам будут нужны, герр полковник.

–А вы знаете, какие люди мне понадобятся, обер-лейтенант? – саркастических усмехнулся Гейден.

–Знаю. Я знаю обстановку в городе. Я работаю здесь довольно давно и составил списки. Это люди, которые при большевиках руководили местными коммунальными службами или имели к ним отношение.

–Коммунальными службами?

–У вас ведь именно эти проблемы, герр полковник?

–И где эти списки?

–Дайте мне бумагу и ручку. Я напишу.

–Вы все это помните?

–Я сотрудник Абвера. И настоятельно рекомендую вам привлечь к сотрудничеству господ Свинцова и Борзенко. Первый отлично знает город и способен наладить инфраструктуру. Второй поможет в охоте на коммунистов. Сильно последних ненавидит. И это можно использовать. Я напишу вам адреса.

–Свинцов?

–Свинцов и Борзенко.

–Меня интересует инфраструктура, обер-лейтенант. Красные взорвали электростанцию.

–Скорее повредили, герр полковник.

–Но она не работает.

–Потому быстрее призовите сюда Свинцова…

***

Полковник Карл Гейден назначенный генералом Фировым обеспечить порядок, сразу столкнулся с множеством проблем. Город поразил его своими размерами и большим количеством высотных зданий. Но красные вывели из строя водопровод и электростанцию. Были взорваны хлебозаводы и уничтожено продовольствие, которое вывезти не смогли. В городе были сотни баррикад, которые перегораживали улицы, скопилось большое количество мусора, не работал транспорт.

–Почему не потушены даже ближайшие пожары, – спросил он капитана Ланге.

–Я уже докладывал, герр полковник, что потушить пожары весьма трудно. Наших пожарных команд катастрофически не хватает.

–Но у русских же были в таком большом городе пожарные команды?

–Были, – сказал Ланге. – Но красные успели их всех вывезти из города. Да и машин пожарных в Харькове нет. Нет даже простых телег и лошадей, герр полковник.

–Что хлебозавод? Его можно наладить?

–Да, но нужно найти специалистов.

–Ранее на нем кто-то работал. Или и их успели вывезти?

–Этого я не знаю, герр полковник. Архивы местной власти сожжены. У нас нет сведений.

–А что господин Свинцов?

–Он работает, герр полковник.

–Он оправдывает наши ожидания?

–Так точно, герр полковник. Этот человек настоящая находка для нас!

–Мне нужно наладить работу в городе хотя бы коммунальных служб.

–Я работаю со списками русских, которые отвечали за обеспечение города при советах, герр полковник. Мне оказывают помощь господин Свинцов и господин Борзенко. Она настроены против большевиков. Свинцов помог организовать рабочих на восстановление электростанции.

–Сколько человек?– спросил Гейден.

–Около ста уже приступили к работе. И скоро планируется призвать еще 120 человек.

–Все они имеют опыт?

–Так точно, герр полковник. Все эти люди в прошлом сотрудники «Харьковских электросетей».

–Что повреждения?

–Электросети пострадали мало, герр полковник. Повреждены только трансформаторы и кабели, подходившие к путепроводам, которые большевики взорвали вместе с мостами. Но все это можно быстро восстановить.

–Мне нужна электростанция, что в первую очередь обеспечит нужды нашего командования.

–Электростанция паровозостроительного завода с этим справиться, герр, полковник. Работы уже начались. Для городских нужд можно использовать электростанцию Технологического института. Свинцов составил список сотрудников, что могут выполнять обязанности по обеспечению города.

–Похоже, что этот Свинцов настоящая находка, капитан Ланге.

–И господин Борзенко также. Я рекомендовал бы его начальником полиции герр полковник. Я говорил о господине Фёдоре Борзенко.

–Полиция не в моей компетенции, капитан Ланге. Этим занимается капитан Витал.

–Но вы можете указать Виталу на Борзенко, герр полковник. Он уже стал составлять списки коммунистов, бывших партийных работников и сотрудников НКВД, из тех, что затаились в Харькове. А это потенциальная угроза, герр полковник.

Харьков.

29 октября, 1941 года

Временный штаб абвергруппы.

Гауптман Лайдеюсер прибыл в город в штатском. Его машину военные патрули пропускали после показа спецпропуска беспрепятственно. Он сам визитов к полковнику Гейдену не делал. Того предупредил сам генерал Эрвин Фиров, что мешать Лайдеюсеру не нужно.

Капитана Абвера уже ждали Нойрмаер и Марта. Захваченный лейтенант госбезопасности Лавров дал показания и назвал все объекты приоритетного минирования.

Лайдеюсер внимательно просмотрел список. Все выглядело убедительно.

–Все это совпадает с теми сведениями, что были получены ранее, – сказал он. – И он даже указал места, где заложены «адские машины». А это нас особенно интересует! Похоже, что задача выполнена! И нам есть, что доложить начальству!

–Фрау Марта не со всем согласна, – сказал Нойрмаер.

–С чем же?

–Группа по линии СД также захватила человека, который дает немного иные показания. В качестве приоритетных он указывает иные объекты. И информация по радиоминам также расходится.

–И что это за человек?

–Он минер и работал в группе Ястребова, – сказала Марта.

–Вот как? А вы не упоминали об этом в последнем донесении, Нойрмаер!

–Я еще не знал про это, герр капитан. Но я доверился бы показаниям Лаврова. Он хоть и не минер, но знает больше простого старшины. Федьдфебеля по-нашему.

–Не согласна! – возразила Марта. – Лавров явно принес нам дезинформацию.

Лайдеюсер знал обстоятельства вербовки Лаврова и ничего странного в них не видел. Таким образом, они вербовали агентов по всей Европе.

–На этот раз я не согласен с вами, Марта.

Она сказала:

–Лаврова нам подослали намеренно.

–Зачем? – спросил Лайдеюсер. – Чтобы подтвердить сведения, которые мы и так имеем через агентов?

–Лаврова арестовали собственные коллеги после провала Костиной, с которой он работал. Это вполне в духе НКГБ, – сказал Нойрмаер. – Мы вытащили его, и он не видит необходимости больше служить большевикам.

–А второй информатор? – спросил Лайдеюсер.

–Это вообще человек случайный, – ответила Марта. – Я использовала его как подставного. Он идеально подходил по всем характеристикам.

–Но он не имеет отношения в вашей группе?

–Нет.

–И вы верите ему больше чем Лаврову?

–Именно так.

–Это странно, фрау Марта!

Вдова ответила капитану Абвера:

–Он должен был отвлечь внимание контрразведки красных от нас и наших информаторов.

–И он был арестован, как я понял?

–Именно, но красные быстро поняли, кто есть кто. Они вышли на нашего агента Костину.

–Она была в курсе операции по подставке? – спросил Лайдеюсер.

–Нет. Я использовала другого агента для этой цели. Девушка переоделась в одежду, какую носит Костина. И сделала все за неё.

–Костина не знала про это?

–Нет.

–Тогда вы сработали блестяще, фрау Марта. И эта девушка тот агент, которого вы здесь использовали вслепую?

–Да. Это Мария Горбань.

–Вы думаете, что она сможет работать и дальше?

–Уверена в этом, – ответила Марта.

–Где она сейчас?

–Я спрятала её в надежном укрытии.

–Зачем?

– Дабы в первые дни неразберихи, после занятия Харькова нашими войсками, с ней ничего не случилось.

–Хорошо! Кстати, фрау Марта, уже завтра в Харькове будет гауптштурмфюрер Вильке. Я ваш начальник только временно, но вы состоите в его ведомстве.

–Я уже знаю о прибытии Вильке, герр Лайдеюсер. Но нашу с вами работу я завершенной не считаю.

–Однако и я, и Вильке, уже сделали доклады по начальству. Они там наверху ждать не желают. Да и город уже в наших руках.

–Но, насколько мне известно, фронт не ушел от нас далеко, герр капитан.

–Это так, но сейчас многие там в верхах уже празднуют победу и мало нуждаются в агентурной разведке. Сейчас делают ставку на диверсантов. Но мы еще понадобимся, фрау Марта. Можете не сомневаться…

***

Отделение контрразведки «Восток».

Четвертое управление РСХА.

Криминалькомиссар Фридрих Вильке выполнил не только свое основное задание по внедрению агентов в красное подполье Харькова, но и мог стать тем, кто первым обнаружит русскую «адскую машину». Рядом с ним стоял его помощник оберштурмфюрер (обер-лейтенант) Клаус Генке.

– Это была удачная идея отправить «Вдову» в Абвер, Генке.

– Она сделала для них большую работу.

– И для нас также, Генке.

– Но плодами будут пользоваться они, а не мы.

– Как сказать, Генке. Как сказать. Если мы первые возьмем «адскую машину» то делиться с Абвером не станем. Это будет успех СД.

– Но люди Абвера уже в Харькове. Они пришли сразу за войсками, герр гауптштурмфюрер.

– И что? Мину еще не нашли. И я лично знаком с полковником Гейденом, который ныне заправляет всем в фельдкомендатуре Харькова. Наши саперные команды еще не добрались до здания Харьковского штаба.

– А почему вы думаете, что «адская машина» именно там?

– Не думаю, Генке. Я уверен в этом. Наша служба радиоперехвата сработала по моей наводке. «Адская малышка» там! Красные провели масштабное минирование многих объектов Харькова, но радиомин поставлено не так много. И одна из них именно в здании штаба округа!

–Но вы сообщили об этом капитану Лайдеюсеру?

–Нет. Хотя он и сам получил эту информацию, но не думаю, что обратил внимание.

–Лайдеюсер хитрая лиса.

–Возможно, но я не назвал бы его слишком дальновидным. Хотя хватка у него есть.

–Я слышал, что он весьма умен.

–И что с того, если его руки связаны не слишком умным начальником. Главное чтобы полковник Гейден не стал спешить. Эти военные иногда слишком торопятся.

–На Гейдена давит начальство, герр Вильке. Они хотят побыстрее наладить инфраструктуру Харькова, выведенную из строя большевиками.

–Работы у него хватает, но с некоторыми объектами торопиться не следует.

–Гейдена ценит сам генерал Фиров.

–Вот еще один солдафон, который может испортить все дело.

–Нам с вами следует завершить нашу операцию, герр Вильке. Мины минами, но наша задача – красное подполье.

–С этим я справлюсь за два месяца, Генке. К январю в Харькове подполья не будет. Но действовать стоит осторожно.

## Глава 15. Безопасность генерала.

Отделение контрразведки «Восток».

Четвертое управление РСХА.

Зазвонил телефон. Гауптштурмфюрер Фридрих Вильке поднял трубку.

– Криминалькомиссар Вильке у аппарата!

– Вильке? Штурмбаннфюрер Кубицки.

– Слушаю, герр криминальдиректор!

– Вы слышали о назначении генерал-майора фон Брауна, командира 68-й дивизии, начальником гарнизона оккупированного Харькова?

– Никак нет, герр криминальдиректор.

– Так теперь вы об этом знаете, Вильке. И это ваша головная боль. С фон Брауном ничего не должно случиться. Недавно его принимал в штаб-квартире сам фюрер.

– Я вас не понял, герр криминальдиректор. Я не занимаюсь охраной генералитета Вермахта. Задание, возложенное на меня и мою группу, выполнено. Мы смогли выявить многих агентов, которых красные оставили в Харькове. Я готовлюсь к выезду и скоро сам буду на месте. Я доведу дело до конца. Кроме того, герр криминальдиректор, список объектов заминированных красными у вас на столе. Саперные группы в Харькове уже работают.

– Этого мало, Вильке. Если красные подготовили диверсии, то убийство фон Брауна будет на первом месте.

– Но зачем именно Георг фон Браун? Этот генерал не отличился в крупных операциях и особенным тактическим умом не обладает.

– Он на особом счету у фюрера! И его убийство – пощечина фюреру! Задача службы СД беречь таких людей, Вильке! Так что это ваше дело.

– Вас понял, герр штурмбанфюрер! Хайль Гитлер!

– Хайль!

Связь прервалась. Кубицки положил трубку.

Вильке попросил соединить его с полковником Карлом Гейденом.

– Полковник Гейден?

– У аппарата. Кто говорит?

– Гауптштурмфюрер Вильке.

– Ах, это вы, Вильке. Не узнал вас по телефону. Что случилось? Чем могу помочь службе СД?

– Командиром гарнизона Харькова назначен генерал-майор фон Браун.

– Знаю. Он завтра будет в городе.

– Вы подобрали для него жилье?

– Получил такой приказ. Генерал фон Браун любит комфорт.

– Я понимаю, что барон привык к комфорту. Но меня интересует то жилье, которое он выберет.

Гейден ответил:

– Я должен найти для него достойное жилье и обеспечить его безопасность.

– Эта же задача поставлена и мне, полковник.

– Но вы не в Харькове, гауптштурмфюрер.

– Скоро буду, полковник. И лично займусь безопасностью генерала. Что по моей информации, полковник?

– Благодаря вам мы обезвредили уже добрый десяток мин оставленных красными. И сейчас саперы работают с минами в здании штаба округа.

– Как? Саперы уже там? – удивился Вильке.

– Поступил приказ как можно быстрее разминировать важные объекты. И здание штаба округа в списке!

– Но там работала служба радиоперехвата, полковник. В этом здании интересующая нас мина. Радиомина! Нам нужен взрыватель этого устройства неповрежденным.

– Я предупредил саперов.

– Но мы ждали специальную группу саперов, полковник.

– Я знаю, но у меня также есть приказ, герр Вильке. Уверяю вас, наши справятся не хуже чем сапёры из штаба армии.

–Я бы не торопился со зданием штаба, полковник.

–У меня приказ командира 55-го армейского корпуса генерала Фирова.

–Хорошо, вы руководите разминированием, полковник. Мое дело вас предупредить. Когда встречаете генерала Брауна?

–Завтра после полудня он будет в городе со всем штабом.

–Мне нужно поговорить с генералом. Я буду на месте…

Харьков.

Штаб генерал-майора фон Брауна.

Гауптштурмфюрер Вильке был быстр на подъем и прибыл в штаб генерал-майора Георга фон Брауна на следующий день. Там его уже ждал полковник Гейден.

– Генерал уже прибыл. Справлялся о своем месте жительства.

– По этому поводу я и стану с ним говорить.

Гейден сообщил через адъютанта о том, что начальник отделения службы СД желает говорить с генералом. Но фон Браун не принял Вильке.

57-летний генерал-майор устал и поручил разговор с гауптштурмфюрером своему адъютанту графу фон Ранке.

Высокий щеголь в новом мундире встретил Вильке в своем кабинете.

– Вы криминалькомиссар Вильке?

– Гауптштурмфюрер Вильке! – представился офицер СД.

– Майор фон Ранке, первый адъютант генерала барона фон Брауна. Простите, гауптштурмфюрер, но лично генерал вас принять не может. Части нашей 68-й дивизии все еще ведут бои в окрестностях города. Слишком много дел, но я уполномочен решать многие вопросы.

–Я хотел поговорить о размещении генерала и его штаба в Харькове.

–Этот вопрос решается мною. Я уполномочен подыскать дом для генерала. Пока для него приспособили дом на соседней улице. Его сейчас проверяют. Но сами понимаете, что долго генерал фон Браун в таком доме жить не сможет. Мы найдем для него достойное жилье.

–Именно по этому поводу я и прибыл в штаб, майор. Многие здания заминированы, и я бы настаивал…

–Все это уже известно, гауптштурмфюрер, – перебил его фон Ранке. – Я как раз подготовил приказ за номером 1. Текст на немецком. Он будет переведен и доведен до сведения жителей города.

Вильке взял лист бумаги с отпечатанным на машинке текстом.

«Каждый житель Харькова, знающий места, где заложены мины, подрывные заряды и бомбы замедленного действия, или же подозревающий о заминировании какого-либо объекта, обязан немедленно сообщить об этом в специальный отдел при управлении коменданта города Харькова по сбору сведений о заминированных участках. За правильные сведения будет выдаваться денежное вознаграждение в размере от 1000 до 10 000 рублей. С другой стороны, каждый, кто скроет известные ему сведения о заминировании, и не сообщит об этом в комендатуру, будет предан смертной казни.

За каждое здание, взорванное в Харькове, – в случае, если комендатура не будет поставлена в известность о готовящейся диверсии, оккупационными властями в качестве репрессии будет казнено 100 жителей города».

–И вы считаете, что этого достаточно для обеспечения безопасности генерала? – спросил Вильке.

–Мы знаем о том, что большевики оставили для нас много «сюрпризов», гауптштурмфюрер. И все предосторожности соблюдаются.

–Но я хотел бы знать, на каком доме остановится ваш выбор для размещения генерала фон Брауна.

–При штабе генерала есть отличная саперная команда, гауптштурмфюрер. Если я выберу какое-либо здание, то его проверят десять раз, прежде чем нога генерала ступит на его порог. По этому поводу вам не стоит переживать.

–У меня есть сведения, что большевики подготовили взрывы важных объектов в Харькове, и я настаиваю, чтобы меня ввели в курс дела.

Фон Ранке поморщился. Этот сотрудник СД ему не понравился.

–Скажите, гауптштурмфюрер, а разве это входит в ваши обязанности? Вы возглавляете здесь службу контрразведки, если я не ошибаюсь?

–4-е управление РСХА, служба контрразведки «Восток». И предотвращение диверсий в моей прямой компетенции. И вам не стоит сторониться меня, майор. Я знаю, о чем говорю. В Харькове небезопасно.

–С этим уже столкнулись наши солдаты, что вошли в город. Но генерал фон Браун иное дело. Вам совершенно не о чем беспокоится, гауптштурмфюрер…

***

Харьков.

Служба СД.

Гауптштурмфюрер Вильке.

Телефонный звонок разбудил офицера, который дремал, положив голову на руки.

Он схватил трубку.

–Здесь Вильке! Кто говорит?

–Гауптштурмфюрер Вильке?

–У аппарата! Кто говорит?

–Полковник Гейден!

–Что-то случилось, полковник?

–В здании штаба округа нами обезврежен заряд в 600 килограмм тротила. Большевики устроили все так хитро, что мои саперы даже не сразу всё нашли.

–Мина у вас?! – закричал в трубку Вильке.

–Мина?

–Секретная радиомина? Ваши саперы взяли её! Наконец-то! Это самая большая удача, полковник!

–Простите, гауптштурмфюрер, но с миной произошла накладка.

–Что? Я вас не слышу! Полковник!

– С миной произошла накладка.

–Что это значит?

–Наш сапер не заметил мину-ловушку. Сапер погиб. Но зданию это не повредило. Заряд был малой мощности. Так что могу вас поздравить, герр Вильке. Вы спасли целое здание благодаря работе…

–Какие поздравления, Гейден, если мины нет!

–Далась вам эта мина, Вильке! Мы предотвратили взрыв и спасли жизни наших солдат! А мину возьмем потом. Мало ли таких мин!

Связь прервалась, но Вильке и не хотел больше слышать голос полковника Гейдена. Секретной радиомины нет. Хорошо хоть он не успел доложить наверх о своем возможном успехе…

***

Гауптштурмфюрер Вильке снова решил подремать, но на этот раз ему помешал стук в двери.

«Кто это еще в такой час?»

Вошел гауптман Лайдеюсер.

–Вы разрешите вас побеспокоить, герр Вильке?

–Вы уже это сделали, герр гауптман. У вас дело?

–Узнал, что вы в Харькове и решил нанести визит. Вы постоянно на работе.

–Еще даже жилья себе не выбрал, герр Лайдеюсер.

–Со мной такая же история, герр Вильке. Слишком много работы и за всем нужно следить лично.

–В этом вы правы, – сказал Вильке, подумав о взрыве и гибели сапера. – А еще новая забота – генерал фон Браун и его адъютант майор фон Ранке.

–Но разве вы отвечаете за безопасность генерала?

–Как мне сообщил мой шеф – по линии СД именно я. Мало мне работы с агентурой. Но вы пришли поговорить насчет «Вдовы», герр Лайдеюсер?

–Вы проницательны, герр Вильке.

–Какая тут проницательность, капитан. Вы, как и я, смотрите в будущее, не имея такого оптимизма как наши начальники.

Лайдеюсера удивила такая откровенность офицера СД.

–Чему вы так удивились, герр Лайдеюсер? Неужели и вас так пугает правда? Война не закончится завтра. Нет. Но это совсем не тайна, ибо скоро об этом будут знать все!

–Пока мой шеф утверждает, что большевикам конец. Они сегодня потеряли Харьков, а завтра наступит очередь Москвы.

–Доктор Геббельс в своих речах твердит о последнем усилии. Но весь ход этих месяцев войны показывает, что все будет не так радужно. Борьба нам предстоит долгая и затяжная.

–Только такие откровения, герр Вильке, могут повредить карьере.

–Плевал я на карьеру, герр Лайдеюсер. Я совсем не держусь за свое место. Но им самим скоро понадобятся профессионалы. Иначе кто будет работать? Агентурная разведка требует большого ума и большого опыта!

–В этом я разделяю ваше мнение, герр Вильке. Но сейчас меня волнует тот факт, что начальником гарнизона оккупированного Харькова назначен генерал-майор Георг фон Браун.

–А что не так с фон Брауном?

–Это не так хорошо для нас с вами, герр Вильке. Не люблю я этих «фонов» с обширными связями в Берлине. А у Брауна связей там хватает.

–Это так. И я думаю, что красные станут охотиться за Брауном. Именно за ним, хотя он в военном мире совсем не ключевая фигура.

–Это акт чисто политический. И скажу вам по чести, что взрыв особняка фон Брауна больший удар по нам, чем взрыв стратегического моста!

–Вы правы, герр Лайдеюсер. Но Браун жив и никакого удара пока нет.

–«Вдова» отлично поработала в городе. Красные контрразведчики не вышли на её след. Но Браун станет нам мешать, герр Вильке. Попомните мои слова!

–Браун? С чего ему вмешиваться в дела Абвера и тем более СД?

–Разве я о его вмешательстве говорю, герр Вильке? Я боюсь иного, что он сам сунет свою голову в «красную» петлю. Вы уже познакомились с ним?

–Два дня назад имел честь просить его об аудиенции, – сказал Вильке. – Он меня не принял, сославшись на усталость. Со мной говорил его первый адъютант граф фон Ранке.

–И что?

–Сказал, что нам не о чем беспокоиться.

–Именно про это я и говорил! Я доложил в рапорте полковнику Штольце об успехах. 28 октября обезвредили мину на Усовском виадуке. 29 октября обезврежена мина на железнодорожном мосту. И в здании штаба военного округа также.

–Но последнее не обошлось без неприятностей. При попытке обезвреживания мины погиб сапер. И само устройство радиомины захватить не удалось.

–Это уже не наше дело, герр Вильке. Да, сапер не заметил мину-ловушку и само устройство взорвалось. Но заряд в 600 кг не взорвался. Хотя радиомина – это одна из основных целей задания.

–Вы, герр Лайдеюсер, также как и я хотите её заполучить первым? – напрямую спросил Вильке.

–Кто откажется от такого? И мой шеф и ваш будут требовать мину. Я сам нагнал на Штольце страху с этими «адскими машинами». Но сейчас меня больше волнует фон Браун. Генерал большой любитель комфорта.

–Аристократ. Привык к роскоши, – согласился Вильке.

–Я дал ему совет пока жить в скромном доме на окраине города. Дом был проверен десять раз и ничего подозрительного там нет. Но генерал желает перебраться в особняк в центре города.

–Это который?

–Дом №17 на улице Дзержинского.

Вильке успокоился:

–Его проверили уже пять раз. Дом разминирован. Взрывное устройство почти в 300 килограмм взрывчатки обезврежено и вынесено из дома. Мин-ловушек там уже нет. Наверное, в целом Харькове нет более безопасного здания.

–Вы в это верите?

–Это слова графа фон Ранке, герр Лайдеюсер. Хотя я не знал, что генерал уже выбрал именно этот особняк.

–Но я лично не советовал генералу менять место жительства. Возможно, и вы присоединитесь к моему мнению?

–А что толку? Они все равно поступят по-своему. Но что вас так пугает в этом особняке, герр Лайдеюсер?

–Я получил информацию о том, что именно там намечена диверсия. И дом нужно проверить со всем тщанием еще раз!

–Это сведения Марты?

–Нет. «Вдова» считает их дезинформацией. Это мнение вашего друга обер-лейтенанта Нойрмаера. И я с ним согласен. Особняк на улице Дзержинского опасен.

–Улицу эту уже переименовали, герр Лайдеюсер.

–Вот как?

–Ныне она вернула себе старое название. Улица Мироносицкая. Я сделаю то, о чем вы просите, герр Лайдеюсер.

–Рад, что вы поняли меня, герр Вильке.

–У меня также есть просьба, герр Лайдеюсер.

–Все что угодно, кроме тайн Абвера.

–Я не посягаю на ваши тайны, капитан. Вы не должны рассекречивать «Вдову».

–И в мыслях того не имел, герр Вильке. Она на нашей конспиративной квартире в городе сидит как мышка и о ней знают всего несколько человек…

***

Харьков.

Ноябрь, 1941 год.

Управление Schutzpolizei – вспомогательной полиции.

Бывший агент НКГБ Горюнов сам явился к новому начальнику полиции Борзенко. Он принес с собой лист объявления расклеенного по всему городу.

–Вот явился, господин начальник, по приказу немецкого командования.

–Явился с чем? – спросил Борзенко.

–Дак приказано тому, кто знает о заминированных зданиях сообщать про это немецкому командованию.

–Ты кто такой?

–Моя фамилия Горюнов.

–И мне это должно, что-то сказать?

–Я был мастером на заводе, и могу показать важный объект, который красные заминировали. Причем взрывчатки в этот дом внесли великое множество.

–Ты откуда знаешь?

–Я имел задание наблюдать за объектом и потому знаю точно.

–Наблюдать?

–Так точно.

–Задание от кого?

–Я состоял на службе НКГБ в качестве агента.

–Что? – Борзенко даже привстал со стула. – Что ты сказал? Где ты состоял агентом?

–При НКГБ города Харькова, господин начальник.

–И ты это говоришь мне? Да ты знаешь с кем говоришь?

–Так точно, господин начальник полиции. Я состоял агентом при НКГБ. Но ведь я состоял по принуждению и ныне могу оказать германской власти большое содействие.

–А если я тебя сукина сына прикажу сейчас вот растерять?

–Можете, но это будет глупый поступок, господин начальник полиции.

–Что за здание?

–Особняк на улице Мироносицкой.

–Где? – не понял Борзенко.

–На улице Мироносицкой. Бывшая улица Дзержинского. Дом номер 17.

–Дзержинского 17-ть? Так в этом доме саперная команда работает. Уже работает.

–Большевики подготовили там несколько ловушек.

–Показать сможешь?

–Нет. Близко к дому меня не подпускали, господин начальник. Но я-то знаю повадки моих бывших начальников. Не просто так они меня туда приставили.

–Ты говори толком.

–Вот я и говорю. Хотел я, чтобы меня эвакуировали из города как ценного сотрудника. И пришел с этим в отделение НКГБ. К капитану госбезопасности Кравцову.

–Вот как? – усмехнулся Борзенко. Он никак не мог разобрать, кто сидит перед ним. Сумасшедший? – Значит, ты сознаешься, что хотел сбежать из Харькова с большевиками?

–Именно так, господин начальник. Но только коммунисты не пожелали меня спасать, хотя знали, что мне грозит реальная угроза со стороны новой власти.

–И ты решил прийти ко мне?

–Да. Ибо прочитал приказ немецкого командования, господин начальник.

–Но я тебе сказал, что в названном доме по улице Дзержинского 17 саперная команда уже работает. Я это знаю точно.

–Однако дом нужно проверить еще раз.

–Это большевики велели тебе это сказать?

–Я рассчитываю на обещанное в объявлении вознаграждение.

–Будет тебе вознаграждение! Эй, там!

В комнату вошел полицейский в цивильном пиджаке с нашивкой на рукаве.

–Взять этого и посадить в подвал!

Горюнов вскочил на ноги:

– Как? Но я пришел доложить о минировании здания!

– А я тебе сказал, что здание разминировано! И никакой награды за это не положено. Награда полагается за сведения, которые приведут к обнаружению оставленного большевиками взрывного устройства.

– Вот я и пришел доложить про это! Но вы не изволили меня выслушать!

– Убрать! – приказал Борзенко.

Горюнова увели…

Харьков.

Отделение службы СД.

Ноябрь, 1941 год.

Неделю спустя.

Гауптштурмфюрер Вильке.

Вильке был удивлен, когда Вдова появилась на пороге его кабинета.

– Как? Вы?

– Я, герр капитан. Но прошу вас не повышать голос. Нас могут услышать.

– Вы в моем кабинете, фрау…

– Прошу вас не использовать имен, герр Вильке. Я никогда не нарушила бы инструкции и не пришла к вам лично. Но так повернулись обстоятельства.

– Все идет хорошо, фрау. По вашей информации разминирован ряд важных объектов. И большевикам не удалось осуществить свой план.

– Я боюсь, что все еще впереди. Вы взяли радиомину в здании штаба военного округа?

– Нет. С этим получилась накладка.

– Как же так? Я ведь сообщила, что одна из радиомин, которая так интересует командование, находится в этом здании.

– Я знаю. Здание полностью обезврежено. Ящики с взрывчаткой уже извлечены. Но один из саперов, который производил разминирование, случайно активировал мину-ловушку и погиб.

– Прибор уничтожен?

– Полностью.

– Остается заряд в здании аэродрома.

– Нет. Здание аэродрома полностью уничтожено во время налета нашей авиации. Красные впустую здесь истратили заряды.

– Тогда это провал, герр Вильке!

– Не стоит так мрачно смотреть на вещи, фрау. Наша работа сделана полностью. И не наша вина, что полковник Гейден, который руководит очисткой города, не придал должного внимания моим словам. Главное, что мы спасли город!

– Не спешите с выводами, герр Вильке!

– Что вы хотите сказать?

– Только то, что красные еще не завершили операции. Основное задание группы Старинова. Я говорила с пленным красным старшиной-минером, герр Вильке. И он сказал, что особо доверенные люди Старинова установили «адские машины» в Харькове.

– Он знает где?

– Нет. Он не входил в круг особо доверенных. Просто исполнитель. И я боюсь, что красные свою игру с нами не завершили. Против меня в Харькове работал старший майор госбезопасности Нольман. И этот Нольман прибыл сюда из Москвы, дабы найти «Вдову».

– К счастью со своей задачей он не справился. Даже завербованная вами помощница не подверглась аресту.

– Но Елена Костина была арестована!

– Я говорю не про Костину, фрау Марта. Ваша новая помощница Мария Горбань.

– Но Мария мною не завербована, герр Вильке. Она все еще считает, что работает на большевиков.

– Это аспекты вашей с ней работы, фрау Марта. Меня интересует польза, а не методы.

– Я возлагаю большие надежды на Марию Горбань в будущем. Но возможно, что Нольман покинул Харьков победителем, а не проигравшим.

– Что вы хотите сказать, фрау.

– Вам ведь передали мое последнее донесение?

– Да. Я внимательно прочитал ваше донесение. В нем вы сообщили об аресте Елены Николаевны Костиной. Она подставной агент и её потеря для нас не имеет большого значения.

– Я не об этом, герр Вильке. Не для этого я снова пересекла линию фронта.

Вильке это удивило:

– Вы были за линией фронта?

– Да.

– Но я ничего не знаю про это.

– Этого не знает и капитан Лайдеюсер, герр Вильке. Я оставила здесь Марию, а сама ушла из города по «тропе», которую приготовили красные для заброски в город агентуры.

– Вот как?

– Я должна была сама все проверить.

– И где вы были?

– В Воронеже, – призналась Марта.

– В Воронеже? – еще больше удивился Вильке. – Но капитан Лайдеюсер заверил меня, что вы сидите на конспиративной квартире.

– Он так думал и думает теперь. Но я была в Воронеже.

– Без санкции?

– Именно так. В Воронеж убыли из Харькова полковник Старинов и майор Ястребов. Я не стала бы торопиться с возвращением, герр Вильке. Я осталась бы в Воронеже.

–И что заставило вас вернуться?

–Елена Костина.

–Но она арестована красной контрразведкой и отправлена в Москву. Обер-лейтенант Нойрмаер сам был свидетелем ареста Костиной.

–Но в Воронеже совершенно случайно я увидела «арестованную» НКГБ Костину.

–В Воронеже?

–И на ней была военная форма, хоть и без опознавательных знаков.

–Этого не может быть! – вскричал Вильке, который только вчера доложил о блестящей операции криминальдиректору Кубицки. – Но это значит, что не мы подставили Костину НКГБ, а НКГБ подставило её нам! Вы не могли ошибиться?

– Я не стала бы переходить линию фронта если бы не была уверена!

– Костина агент Абвера, лично гауптмана Лайдеюсера. Она была завербована еще до войны с СССР. И он ручался за неё. Конечно, звезд с неба Костина не хватала. Но свое дело знала хорошо.

– Она могла быть агентом иностранной резидентуры НКГБ уже не один год.

– Сейчас это не так важно, когда она завербована и кто она. С этим мы станем разбираться потом. Сейчас нужно понять действия красных.

– Старинов специалист по диверсиям. Они готовят взрывы. И диверсия эта будет крупного масштаба. Боюсь что радиомины все еще в Харькове и ни одна из них не обезврежена.

– Красные при отступлении взорвали ряд важных объектов инфраструктуры Харькова. В городе восстановили электроснабжение, частично водоснабжение, хлебозавод, расчищают завалы. Виадуки нашими саперными командами разминированы.

– А здание облисполкома?

– Там работает целая сапёрная рота. О минировании этого здания нам сообщили уже три источника, кроме вас, фрау.

– А особняк на улице Дзержинского?

– Похоже, что красные не особенно скрывали свои работы.

– Вас это не настораживает? – спросила Марта.

– Я докладывал свои наблюдения адъютанту военного коменданта.

– А почему не самому генералу?

– Он меня не принял. Со мной говорил майор фон Ранке. Я дал совет не покидать нынешнего жилья ни самому фон Брауну, ни офицерам его свиты, ни управлению имперской безопасности…

***

Сразу после ухода Вдовы Вильке вызвали в фельдкомендатуру. Начальник полиции Борзенко прибыл туда с «важнейшим сообщением», как он сам заявил.

Вильке позвонил сам временный комендант полковник Гейден.

– Он говорит, что у него важное сообщение! – сказал Гейден. – И оно больше касается вашего ведомства.

– Это действительно так важно? Я весьма занят, герр полковник.

– Дело касаемо безопасности первых лиц Харькова!

– Так сказал Борзенко?

– Именно так, – ответил Гейден. – И вас просит прибыть и майор Крихбаум.

– Начальник полевой тайной полиции?

– Да.

– Тогда я еду, герр полковник.

Вильке не слишком желал общаться с местной полицией, но у него было правило, никогда не пренебрегать информацией от кого бы она не исходила.

Он прибыл в здание фельдкомендатуры. Его сразу провели в кабинет, где уже ждали Борзенко начальник Schutzpolizei[31] и немецкий начальник Geheime Feldpolizei[32] майор Крихбаум.

– Я прибыл по вашему вызову, господа. Надеюсь, что у вас есть что-то важное.

–Весьма важное, герр гауптштурмфюрер, – важно заявил Крихбаум.

–Я готов вас выслушать, господа.

Вильке сел на стул.

–Господин Борзенко проявил бдительность и осторожность. Прошу вас господин Борзенко.

Начальник местной полиции Борзенко поднялся со своего места и сказал:

–Я признаюсь, что сам сначала мало обратил внимания на информацию, полученную из ненадежного источника.

–Из ненадежного? – спросил Вильке.

–Я так думал.

–Думали? Значит, теперь вы изменили мнение?

–Именно так, – сказал Борзенко.

–Подробнее, герр Борзенко, – торопил начальника полиции майор Крихбаум.

–Ко мне явился некий гражданин Горюнов. Он представился как бывший агент осведомитель НКГБ.

–Что? – не поверил Вильке.

Борзенко повторил:

–Горюнов сказал, что он был осведомителем НКГБ. Хотел, чтобы его вывезли из Харькова, но большевики не стали этого делать. И он в своей обиде на них пришел к нам в полицию.

– И что он сказал?

– Сообщил о минировании особняка на улице Дзержинского под номером 17. Сказал, что имел задание наблюдать за этим зданием.

–Задание от НКГБ? – спросил Вильке.

– Так он сказал.

– И что дальше? Говорите, господин Борзенко. Ваши сведения весьма важны.

Борзенко продолжил:

– Я сказал Горюнову, что его сведения ценности не имеют. Ибо дом на Мироносицкой, бывшей Дзержинского, проверяют саперы. Но он настаивает, что большевики подготовили ловушку.

– Ловушку?

– Красные хотят провести масштабную диверсию против высшего немецкого руководства Харькова. И я думаю, что Горюнов, не лжет. Он искренне желает оказать помощь немецкой армии.

– Дом на Мироносицкой проверен много раз, – ответил Вильке.

– Большевики готовят не взрыв дома на Мироносицкой, если мины там обезврежены, – сказал Борзенко. – Это отвлекающий маневр. Но в Харькове действует тайна группа большевиков, которая готовит покушение на высшее командование! И на генерала фон Брауна лично!

– Тайная группа?

– Именно так, герр гауптштурмфюрер. И сейчас они пользуются моментом.

– Каким моментом? – спросил Вильке.

– Как же, ведь герр генерал остановился в небольшом доме со слабой охраной. Потому они демонстративно минировали особняк, дабы немецкое командование не заняло бы его из боязни взрыва! Тоже касается иных больших домов Харькова. Им нужно чтобы герр генерал жил в небольшом доме, где диверсию будет осуществить легче!

Вильке задумался. Возможно, что этот господин Борзенко говорит дело.

– А что скажете вы, майор Крихбаум? – Вильке посмотрел на начальника Гехайме фельдполицай.

– Я согласен с господином Борзенко. И к словам Горюнова стоит прислушаться. Думаю, что он искренне желает служить рейху.

– Вы говорили с ним лично, майор?

– Да, – сказал Крихбаум.

– Применяли специальные методы допроса?

– Нет. Но он ничего и не скрывает, герр гауптштурмфюрер.

– Кто знает герр майор. Кто знает. Все нужно проверять и иногда специальные методы допроса весьма помогают в нашем деле. Где он сейчас?

– Горюнов? У нас в полиции, – ответил Борзенко.

– Доставить его ко мне! – приказал Вильке. – И быстро! Я сам хочу говорить с ним…

***

Криминалькомиссар Вильке смотрел на Горюнова. Он сразу понял, что за человек перед ним. Хорошего агента из него не выйдет. Этот человек простой доносчик. А доносчиков и приспособленцев было найти не так трудно.

– Итак, вы решили помочь Германии, герр Горюнов?

– Точно так, герр офицер. Добровольно оказать помощь новой власти.

– Но как я слышал, вы состояли агентом в НКГБ?

Горюнов ответил:

– Точно так, состоял. Но выбора у меня не было. У нас отказать органам в вербовке – это верное лишение свободы. Так что мне пришлось согласиться. Но я могу использовать свои знания на благо Великой Германии, герр офицер.

– Вы может называть меня герр капитан.

– Точно так, герр капитан.

– Что вы хотели сообщить, господин Горюнов?

– Я, герр капитан, по заданию НКГБ наблюдал за особняком на улице Дзержинского. Это тот, который под номером 17. И дом этот минировали, почти не скрывая этого. А с чего большевикам делать все открыто?

– И какое же ваше мнение, герр Горюнов.

– Красные готовят покушение на высшее руководство Харькова с вашей стороны.

– Я уже слышал эту вашу версию, герр Горюнов. Но почему вы так думаете? Это ваше личное мнение или у вас имеется информация?

– Имеется, – сказал Горюнов. – Начальником здесь состоял капитан Кравцов. Начальником местного управления НКГБ.

– И что?

– Дак он все это и задумал! Заминировать крупные здания, пригодные для жизни высшего начальства. А ваши, стало быть, селиться станут в домах поменьше. А так диверсанты смогут их достать. Вот такой хитрый план, герр капитан.

– Значит это все же ваша личная догадка, герр Горюнов?

– Дак я с ними работал не один год, герр капитан. Повадки знаю.

– Но это ваше личное мнение? Сведений о планах покушения на высшее руководство Харькова у вас нет?

– Можно так сказать, герр капитан.

– Значит, по вашему мнению, красные оставили здесь диверсионные группы?

– Да. И не одну такую группу, герр капитан. Я многих агентов НКГБ и НКВД знаю в лицо.

– И эти агенты здесь? В Харькове?

– Я сам знаю нескольких, кто города не покинул.

– Их имена и адреса!

Вильке подвинул Горюнову лист бумаги и карандаш.

Тот стал писать. Когда список был готов, он сказал:

– Дома, где поселилось ваше начальство ныне наверняка уже под наблюдением диверсантов, герр капитан. И находится там для вашего начальства опасно. Для того красные и придумали это минирование крупных зданий.

– Хорошо, герр Горюнов. Вы можете быть свободны. С вами свяжутся наши люди.

– А что насчет вознаграждения, герр капитан? ведь было сказано в объявлении, что тому, кто предотвратил взрыв положено 10 тысяч марок.

– Насколько я помню в объявлении шла речь о сумме в 10 тысяч рублей, а не марок. Но о вашем вознаграждении я стану говорить, и если ваша информация подтвердится, то вы получите деньги.

– Спасибо, герр капитан.

– Вы можете идти, герр Горюнов…

Харьков.

Ноябрь, 1941 год.

Генерал фон Браун.

Генерал-майор Георг фон Браун начальник гарнизона оккупированного Харькова выслушал командира сапёрного батальона.

– Дома, в которых нуждается командование, разминированы, герр генерал.

– Главное особняк, который я осмотрел, майор. Мне со штабом давно следует переехать в более подходящее жилье. А этот дом весьма приличный.

– Здание на улице Мироносицкая подготовлено, герр генерал. Им занимались мои лучшие специалисты. Здание полностью безопасно.

– Вот и отлично! Фон Ранке!

– Здесь, герр генерал!

– Займитесь переездом, майор!

– Да, мой генерал, но…

– Что такое? – удивился фон Браун, услышав возражение своего безотказного адъютанта.

– Мне уже несколько раз звонили из СД, герр генерал. Они не советуют вам пока менять место жительства.

– Вот как? Основания?

– Здание может быть заминировано!

– Но вы ведь слышали доклад майора, герр фон Ранке? Он заверяет меня, что мин нет!

– Я только передал вам опасения службы СД, герр генерал.

– Они всегда чего-то боятся, граф. Им же нужно показать, что они тоже что-то делают для рейха. А в таком городе как Харьков есть чем заняться. Вы могли представить, граф, что у большевиков есть подобный город?

– Нет, мой генерал. Я представлял себе Россию иной. А здешнее количество высотных зданий меня поразило.

– И я также был удивлен. Этот город я представлял себе не так. Скажите, граф, вы связались с командиром нашего пожарного полка?

– Да, мой генерал. Но кроме жалоб ничего не услышал.

– Жалоб?

– Полковник говорит, что работать в таких условиях ему чрезвычайно трудно. Большевики не оставили нам пожарных машин и все пожарные службы эвакуировали. А наш полк не в силах справиться со всем. И транспорта не хватает. Также мешают многочисленные завалы, сооруженные еще при обороне города большевиками.

– Я отдал приказ все это ликвидировать в ближайшее время. Нам нужно как можно быстрее организовывать местные власти, герр генерал. Самим мы с такими городом не справимся.

– Этот приказ отдал еще полковник Гейден. Я подтвердил его. Нужно в ближайшее время назначить бургомистров во все районы Харькова.

– Как раз по этому поводу к вам пришел господин Митрофаноф.

– Митрофаноф? Кто это? – спросил генерал.

– Местный чиновник, который был и при большевиках и готов сотрудничать с нами.

– Я больше доверяю украинским националистам из тех, кто приехал с нами, граф.

– Но они могут лишь переименовывать улицы, герр генерал. Местной структуры они не знают, как и мы. Переименовали Городское управление в Миську Управу, но дело-то не сдвинулось.

–Это требования политики, граф, – развел руками генерал. – Что делать? Наши партийные босы хотят подать все, как освобождение Украины от ига большевиков. Но где этот Митрофаноф? Давайте его сюда.

– Яволь, герр генерал.

Вскоре господин Митрофанов предстал перед фон Брауном.

Худощавого сложения, интеллигентного вида (что сразу понравилось генералу), господин в костюме вежливо поздоровался на сносном немецком языке.

– Благодарю вас, генерал, что нашли время меня принять.

– Ваша фамилия Митрофаноф?

– Митрофанов Леонид Иванович. Работал в отделе здравоохранения.

– При большевиках?

– Точно так, герр генерал.

– Вы коммунист?

– Все занимающие должности в СССР должны быть коммунистами.

– Но вы не разделяете их идеалы, не так ли, господин Митрофаноф?

–Что такое идеалы, герр генерал? Идеалы способна сломить сила, а сила в ваших руках. Большевики показали, что не способны отстоять свою страну. Меня рекомендовал к должности в новой администрации Харькова украинский национальный совет.

– И вас рекомендует совет? Но вы русский? По национальности?

– Моя мать украинка, а отец русский, герр генерал. Я имел смелость набросать план некоторых мероприятий, что будут полезны для восстановления инфраструктуры Харькова в быстрые сроки, герр генерал.

– Я посмотрю, герр Митрофаноф. Благодарю за содействие новому порядку. Германия и фюрер не забудут ваших услуг…

## Глава 16. Метроном смерти

Воронеж.

14 ноября, 1941 год.

Воронежская радиовещательная станция.

Звонок из Москвы застал полковника Старинова в кабинете.

– Полковник Старинов у аппарата!

– Товарищ Старинов?

Полковник поднялся со своего стула, словно звонивший мог это увидеть.

– Так точно, товарищ народный комиссар!

– Как идет подготовка?

– Все готово, товарищ народный комиссар!

– Мы надеемся на вас, товарищ Старинов. Успех вашей акции необходим именно сейчас в этот тяжелый для страны момент.

– Я понимаю, товарищ народный комиссар.

– Жду от вас доклада о проделанной работе после завершения операции.

В кабинет вошел майор Ястребов. Он увидел своего начальника и понял, что звонит кто-то важный.

Старинов положил трубку на рычаг.

– САМ звонил.

– У нас все готово.

– Время привести «Тосю» к завершению.

– Нас ждут на посту радиосвязи, Илья Григорьевич.

– Главное – цель номер один! Остальные только довесок, майор.

– Разве он так важен этот генерал? В сущности кто он такой? Это ведь не фон Бок и не Рунштедт. Не такой он и гений этот фон Браун.

– Дело не в гениальности, майор. У Гитлера есть много способных генералов. Но мы бросаем ему вызов, убивая того, кто назначен военным комендантом Харькова. Мы покажем, что немцы ситуацию не контролируют!

– По моему мнению, наша прежняя работа была более эффективной. Взрывы стратегических мостов и объектов промышленности много важнее для победы.

– Здесь дело политическое, майор. Многие люди с немецкой стороны противодействовали нашему плану. Они стремились помешать «Тосе». Это дуэль не только саперов, но и разведчиков. Обмануть саму «Вдову» – дело непростое. Вот за что ордена давать нужно!

– Но если они обезвредили объект? – высказал предположение Ястребов. – И если они нашли прибор «Ф-1»?

– Нет. Этого не может произойти, майор.

– Вы сами, товарищ полковник, упомянули «Вдову».

– Вдова попала в сети, расставленные Нольманом. Она клюнула на «Тосю». Не просто так же мы назвали её именем нашу операцию? Нет! Все будет в порядке. Но нам пора, майор. Кстати где Тося?

– Ждет в приемной!

– Она может пойти с нами!

– Я уже сказал ей.

Старинов вышел из кабинета первым. Молодая девушка в форме вытянулась в струнку и приложила руку к берету.

– Товарищ полковник…

– Доброго утра, Тося. Ты не спала?

– Никак нет, Илья Григорьевич. Не смогла уснуть.

– Пришло время сделать последний шаг, Тося.

– Так точно, Илья Григорьевич.

– Так пойдем и сделаем его!

***

Полковник Старинов, майор Ястребов и девушка форме без знаков различия прошли в задние радиостанции. Радисты были на месте. Здесь был начальник радиостанции капитан Лютиков, старший инженер Крайнов, радисты.

Лютиков при виде начальства вскочил и доложил:

– Товарищ полковник, группа…

– Тише! – оборвал его Старинов. – Все готово?

– Так точно, товарищ полковник! Аппаратура к операции готова!

– Спецприборы ТОС готовы! – доложил старший инженер.

– Передатчик надежный?

– Так точно, товарищ полковник. Конструкция старая, но еще перед войной наши рационализаторы над ним потрудились. Все работает надежно.

– Хорошо! Все по местам!

Ястребов посмотрел на полковника.

– Переживаешь, майор? – спросил Старинов.

– Есть немного, Илья Григорьевич.

– Передаю командование в твои руки. Действуй, майор. Уже пятый час утра. Нам пора поставить точку в операции «Тося».

–Если все получится, Илья Григорьевич, то об этой операции будут говорить еще лет сто, – сказала девушка, и Старинов сказал Ястребову:

– Слыхал? Она дело говорит.

Ястребов снова взглянул на часы и отдал приказ радистам:

– Всем приготовиться! Мина номер один!

Радиотехники настроились за заданную волну.

– Есть настройка на мину номер один!

– Проверить точность еще раз! – приказал Ястребов.

– Настройка точная, товарищ майор! Корректировка не требуется. Ошибки не будет.

– Послать сигнал!

Радиокоманда, кодовый радиосигнал, «разбудил» «Тосю», которая лежала в доме под четырьмя сотнями килограммов взрывчатки.

Радист рапортовал:

– Товарищ майор! Письмо «Тосе» послано!

– Мина номер два! – отдал команду Ястребов.

– Есть настройка на мину номер два!

– Послать сигнал!

Тося спросила Старинова:

– Как скоро мы сможем получить подтверждение. Илья Григорьевич?

– Генерал обещал мне отправить самолет разведчик. И подпольная группа должна отрапортовать по взрывам. А с ними связь регулярная. Все будет хорошо, Тося. Все подземные адресаты получат наши «письма». Ты хорошо поработала.

– Я не узнала кто «Вдова», товарищ полковник.

– Ничего. Это не главное в нашей операции. Если фон Браун взлетит на воздух, то «Вдова» проиграла свою партию. А в успех мины, что установлена в особняке на улице Дзержинского я верю. Ты слышала, что если хочешь чтобы воры не нашли сокровище, его стоит положить на видное место?

– Мы так и сделали, Илья Григорьевич. Сколько раз немцам прямым текстом было сказано, что особняк заминирован, и не сосчитать. Но ведь есть вероятность, что они обнаружили настоящий заряд и настоящую мину?

– Нет.

– Вы так уверенны, Илья Григорьевич?

– Уверен, Тося. Они извлекли из особняка больше 300 килограмм взрывчатки и два механизма. Они разминировали больше 109 мин-ловушек.

– Но вы сами говорили, Илья Григорьевич, что можно обнаружить шум часового механизма.

– В схему радиомины введен часовой механизм с целью экономии энергопитания, Тося. Это верно. И шум механизма можно услышать даже без приборов. Но только с небольшого расстояния. А наша «Тося» в подвале под слоем грунта.

– Но ведь у немецких саперов есть приборы, Илья Григорьевич.

– Приборы есть. И они позволяют слышать работу механизма на расстоянии шести метров, Не думаю, что немцы прослушивали подвал особняка. И это твоя заслуга, Тося.

– А я все больше сомневаюсь, Илья Григорьевич.

***

Харьков.

14 ноября, 1941 год.

Особняк на улице Мироносицкой (бывшей Дзержинского) 17.

Георг фон Браун сидел в кресле и говорил со своим адъютантом графом фон Ранке.

– И что сказал вам этот гауптштурмфюрер?

– Он выражает беспокойство, герр генерал.

– По поводу?

–Этот Вильке из людей новой формации, герр генерал. Они во всем хотят показать, что они умнее нас. Время старой аристократии прошло и на её место приходят они, эти выскочки, что примазались к движению национал-социализма.

–Не стоит вам говорить такие вещи кому-то ещё, граф. Ныне это опасно. Армия фюрера к зиме этого года возьмет Москву и еще через месяц войне конец. У гауптштурмфюрера не достанет времени показать свои таланты. Но за его спиной стоит Кубицки, а за Кубицки сам рейхсфюрер! И мне не нужно чтобы моих офицеров обвиняли в неуважении к СД.

–Как прикажете, герр генерал.

–Только не обижайтесь, граф. Я знал вашего отца и люблю вас как своего сына.

В кабинет вошел второй адъютант фон Брауна обер-лейтенант Бенкендорф.

– Господин генерал, срочное сообщение от полковника Штольце!

– Штольце?

– Это начальник Абвергруппы 2 А.

– Да! – вспомнил фон Браун. – Я слышал про него. И мы, кажется, даже встречались на совещании у командующего.

– Он просит вас подойти к телефону. Я сказал, как мне и было приказано, что вы уже спите и будить вас можно только в случае чрезвычайной ситуации.

– И что случилось?

– Он просит вас.

– Красные далеко отошли от города и Харьков больше никогда не вернется к ним. Им время подумать о безопасности Москвы!

– Полковник Штольце сказал, что это важно и не может терпеть до утра.

– Черт бы его побрал, – фон Браун поставил свой бокал с вином на стол и подошел к телефону. – Переведите звонок на кабинет, Бенкендорф.

Генерал услышал голос полковника.

– Генерал фон Браун?

– Это я, полковник. Что у вас такое случилось, что вы звоните мне среди ночи.

– Мне доложили, что вы сменили место жительства, генерал?

– Что? Вам доложили?

– Именно так, герр генерал.

– Вы ведь не заведуете квартирмейстерской частью, полковник?

– Я начальник Абвер 2, господин генерал. И я не позвонил бы вам ради шутки или ради пустого беспокойства.

– Простите меня, полковник. Я пошутил неудачно. Но что случилось?

– Вы сменили местожительства, генерал.

– Мне нашли достойное жилье в Харькове, полковник. А то приходилось ютиться со своим штабом в жалкой лачуге. А теперь у меня сносный особняк, в котором можно жить. Недаром до меня его занимал какой-то красный начальник. Иногда даже у большевиков имеется вкус.

– У меня есть информация, что находиться в особняке опасно.

– Мои саперы десять раз проверили дом. Он разминирован полностью. Они облазили все и проверили каждый дюйм. Красные действительно проявили изобретательность, минируя особняк. Мина-ловушка была даже в моем камине. Я сейчас говорю с вами из этого кабинета.

– У меня имеется информация, что особняк по-прежнему опасен!

– Опасен? Еще мины-ловушки? Но мой кабинет наверху. И в нем ничего нет. И даже если есть мина в подвале, чего быть не может, как сказал мне майор Грейс, то от малого заряда дом не пострадает. Разве мой винный погреб, который я привез с собой. Что будет жаль. У меня есть отличные вина и коньяк.

– Я говорю не о минах-ловушках с малым зарядом. Дом заминирован полностью.

– Но мои саперы вынесли отсюда больше 300 килограмм взрывчатки и с много мини-мин.

– Это сказал вам майор Грейс?

– Начальник моей сапёрной команды, полковник. Он отличный специалист. Он и сейчас в приемной с офицерами штаба. Я могу дать ему трубку, если хотите.

– Сделайте обложение, генерал.

Фон Браун приказал позвать к телефону майора Грейса.

– Майор Грейс у аппарата!

– Полковник Штольце.

–Я вас слушаю, господин полковник.

– Вы можете гарантировать разминирование особняка генерала? – спросил его полковник Штольце.

– Так точно, герр полковник. Мы извлекли из подвала большой запас взрывчатки и мину. МДЗ последней конструкции с новейшим ЭХО.

– Мина в подвале была хорошо замаскирована?

– Да, герр полковник. Само взрывное устройство была спрятано. Но вот ящики со взрывчаткой были замаскированы небрежно. Даже неопытному человеку было нетрудно их найти.

– Странно, майор! Обычно красные так не работают.

– Я не думал про это, герр полковник. Главное что дом полностью обезврежен от взрывных устройств. Именно в этом и состоит моя работа, герр полковник.

–Хорошо, майор. Я полагаюсь на ваш профессионализм…

Абвер 2, группа 2А.

Отдел СОН.

Штольце бросил трубку на рычаг.

– Вы выставили меня дураком, Лайдеюсер! – сказал он начальнику отделения СОН (Саботаж Ост Норд) структуры Абвер 2.

– Но что он сказал?

– Генерал соединил меня с майором Грейсом, командиром саперного отряда при фон Брауне. И майор сообщил о полном разминировании особняка.

– Но в разговоре вы сказали, что «красные так не работают». О чем это герр полковник?

– Майор сказал, что взрывчатка была сложена в подвале особняка небрежно без должной маскировки.

– И что он сказал?

– Майор сказал, что дом безопасен.

– Герр полковник, в Харькове работала группа полковника Старинова. Они не могли небрежно замаскировать заряд!

– Само взрывное устройство было спрятано хорошо.

– Это была радиомина?

– Майор сказал, что мина новой конструкции.

– Герр полковник, нужно срочно еще раз осмотреть подвал! – сказала Лайдеюсер.

– Фон Браун уверен в компетентности своего начальника сапёрной команды. Больше того я по вашей просьбе говорил с ним сам. И они теперь смеются надо мной, Лайдеюсер.

– Но, герр полковник! Старинов так не работает. Этот мастер диверсий слишком хитер. Это было понятно еще в Испании! И я уверен, что в доме генерала есть еще одно взрывное устройство. И это радиомина!

– Да бросьте, капитан! Для фон Брауна его саперы постарались на славу. Они обшарили дом как ищейки. А что до небрежности, так не сам же Старинов устанавливал заряды и таскал ящики. Я по вашей просьбе позвонил генералу. Мы его предупредили. Дальнейшее не наша забота. Хотя я думаю, что ваши опасения напрасны.

В кабинете зазвенел телефон.

Лайдеюсер взял трубку.

– Капитан Лайдеюсер!

– Гауптштурмфюрер Вильке!

– Что у вас, гауптштурмфюрер? Отчего голос такой встревоженный.

– Вы не в Харькове, Лайдеюсер! В городе взрывы! И взрывы такой силы, что я подумал, что нас бомбят. Я еще не знаю, что случилось, но если это диверсия, которую мы ждали, то особняка на Дзержинского больше нет.

– Погодите, Вильке! Взрыв был один?

– Несколько. И я думаю, что весь город уже не спит. Я выдвигаюсь к месту происшествия, Лайдеюсер. Буду держать вас в курсе. Но мне и так все ясно. Мы не успели сделать главный звонок.

– Успели, Вильке. Мой шеф полковник Штольце только недавно говорил с фон Брауном.

– Он жив?

– Около пятнадцати минут назад был жив.

Вильке бросил трубку.

Штольце спросил:

– Что случилось?

– В Харькове взрывы, герр полковник. И, как сказал Вильке, взрывы страшной силы.

Штольце сам взялся за телефон и снова вызвал штаб фон Брауна. Но телефон выдал полковнику короткие гудки.

– Вы были правы, Лайдеюсер, – сказал Штольце, опуская трубку.

– Герр полковник…

– Теперь я понял – фон Брауна больше нет. Как нет и майора Грейса, который клялся, что дом безопасен! Вы были правы, гауптман Лайдеюсер.

– Но точной информации нет, герр оберст. Вильке не сказал, что фон Браун мертв. Может взрывы не затронули его особняка.

–Придется рисковать, Лайдеюсер! – сказал Штольце. – Сейчас нужно срочно доложить в Берлин о наших опасениях. Сработаем на опережение. Мне нужна радиосвязь!

– Радисты в вашем распоряжении, герр оберст.

– Срочно в ставку адмирала! Пишите! Особняк занятый под штаб-квартиру генерала фон Брауна, военного коменданта Харькова, заминирован секретной миной, о которой я сообщал ранее. Записали?

– Да, герр полковник, но если….

– Пишите далее, Лайдеюсер. Группа «Инженера», сформированная под руководством начальника отдела гауптмана Лайдеюсера, успешно выявила все точки, заминированные в городе Харькове и его пригородах. Особое внимание мною было обращено на особняк по улице Дзержинского 17, который выбрал для своей резиденции генерал-майор фон Браун. Мною доведено до сведения генерала о заминировании объекта «адской машиной». Генерал фон Браун ответил на мое предупреждение отказом покинуть особняк, ибо доверяет своему начальнику саперной команды майору Грейсу. Более средств воздействия на генерала фон Брауна не имею. В ходе операции агент «Инженер» погиб.

– Вы хотите…

– Отправляйте, Лайдеюсер. Я не желаю отвечать за беспечность фон Брауна. А если Вильке сообщил что в Харькове крупная диверсия, то красные сделали то, чего хотели. Мы с вами сделали свою работу и выявили объекты минирования. Но наше сообщение должно прийти первым. Адмирал доложит в ставку фюрера. А уже затем придет сообщение о гибели фон Брауна.

– Но если генерал жив?

– Это не умалит важности нашего с вами сообщения, Лайдеюсер…

***

Харьков.

14 ноября, 1941 год.

Особняк на улице Мироносицкой (бывшей Дзержинского) 17.

Вильке прибыл к месту взрыва на рассвете. В воздухе пахло взрывными газами и сгоревшим кордитом. Воронка на месте особняка походила на кратер вулкана.

Гауптштурмфюрер увидел рядом с машиной лакированный сапог. Сопровождавший его оберштурмфюрер Клаус Генке сказал:

– Сапог генеральский. Это видно сразу.

– Сапог фон Брауна.

Вдалеке прогремел новый мощный взрыв. Офицеры вздрогнули и оглянулись на столб пламени.

– Холодногорский виадук, который был разминирован по нашей наводке, герр гауптштурмфюрер.

– Как и особняк фон Брауна. Красные приготовили нам сюрпризы, Генке.

– Но фон Брауна вы предупреждали лично.

– Не его, а графа фон Ранке. Но граф ныне рядом со своим шефом в ином мире, Генке.

– Нужно найти тело, генерала.

– Если от него осталось что-то кроме этого сапога.

Они подошли к еще дымившемуся кратеру, обугленной яме со скрученными останками железобетонных конструкций, которые были фундаментом особняка. Вокруг на соседние кварталы легла красная пыль от кирпичей, размолотых в порошок страшным взрывом. Машины, стоявшие перед особняком, были разбиты и покорежены. В яме можно было видеть множество Железных крестов, которые не успели вручить награжденным.

Генке тронул за руку своего шефа.

– Посмотрите туда, герр гауптштурмфюрер.

Вильке повернул голову в указанном направлении. На опаленном дереве видели клочья генеральского мундира с красными лацканами. Вильке увидел Рыцарский крест фон Брауна.

– Теперь можно сказать со всей ответственностью, что генерал фон Браун убит.

–Интересно, что они отправят в Берлин его семье?

– С этим проблем как раз не будет, а вот кто станет отвечать за эту воронку?

– Нашей вины здесь нет. Основная операция проводилась Абвером, а не СД.

– Но за безопасность видных представителей рейха отвечает СД.

– Сколько раз СД предупреждала окружение фон Брауна? Отчего он не пожелал остановиться в том доме, который подобрали для него мы? Барон захотел комфорта и доверил проверку дома своим саперам…

Абвер 2, группа 2А.

Отдел СОН.

Ноябрь, 1941 год.

Гауптман Лайдеюсер ответил полковнику Штольце:

– Лайдеюсер у аппарата!

– Со мной говорили из ставки адмирала, капитан.

Полковник выдержал паузу. Лайдеюсер ждал. Он понял, что звонил Штольце не сам Канарис, а кто-то из его окружения. А это был плохой знак.

– Моё донесение пришло вовремя, Лайдеюсер! Мы справились и предупредили генерала фон Брауна! Ваши агенты отлично поработали, гауптман. Не смотря на конечный результат. Но сами понимаете, что это пощечина нам от русских! И за такое не награждают!

– Я и не рассчитывал на награду, герр полковник. Я служу рейху!

– Вот и служите. Хотя служить вам придется уже не в отделе СОН.

– Как же так, герр полковник?

– Вас отстранили. Адмирал сказал, что именно вы не справились со своей работой.

– Я? Но, герр полковник…

– Я говорил вам, что заниматься нужно агентами большевиков, Лайдеюсер. Но вы сами обещали командованию секретную мину. Разве это не так?

– Так, герр полковник.

– И я обещал адмиралу, что вы с задачей справитесь. И что в итоге, Лайдеюсер? Мины нет, и фон Браун взлетел на воздух.

– Вы хотите сделать виноватым меня, герр Штольце?

– Я вас спас, Лайдеюсер. От работы в СОН вас отстранили, но я вас отстоял. И вы остаетесь офицером Абвера.

– И где я буду служить?

– Вас переводят в Варшаву, где вы станете заниматься отбором агентов для наших разведшкол.

– Я вас понял, герр Штольце.

– В конце концов это ничего не меняет. Скоро наши армии будут в Москве и этой войне конец! Никакие взрывы не помогу большевикам избежать поражения. Хайль Гитлер!

– Хайль!

Штольце бросил трубку.

Лайдеюсер сел в кресло. В кабинет вошел обер-лейтенант Нойрмаер.

–Здравствуйте, капитан!

– Проходите, Нойрмаер.

– Неприятный разговор с начальством?

– Штольце в сильном раздражении. Ему досталось от адмирала.

– Как ни поверни, герр капитан, а задание провалено. Это победа красной разведки, а не наша.

– Потому я больше не начальник отделения СОН.

– Вот как?

– Да. Адмирал недоволен моей работой.

– И куда вас перебросят? – спросил Нойрмаер.

–В Варшаву, как сказал Штольце. Но «Инженера» мы списали. Больше нас за него никто не спросит.

– А что со мной?

Лайдеюсер ответил Нойрмаеру:

– Не хочу вас обманывать, Карл. Но не думаю, что вас оставят в отделе.

– Я и сам это понимаю, – сказал обер-лейтенант.– Но война на Востоке имеет свои особенности. Она может затянуться. И наша работа еще будет нужна.

– Возможно, что они о нас еще вспомнят.

Это был их последний разговор. Через неделю Лайдеюсер отправится в Варшаву. Но там он пробудет недолго, и его назначат заместителем начальника разведшколы в тихом австрийском городке Брайтенфурт.

Обер-лейтенанта Ноймаера переведут из Абвера в армейскую фронтовую разведку. Но там ему не повезет еще больше и через месяц он попадет в плен и его доставят в Москву, где он сможет познакомиться с Иваном Артуровичем Нольманом лично…

***

Харьков.

Ул. Сумская, дом № 100.

Управление службы СД генерального округа «Харьков».

Ноябрь, 1941 год.

Гауптштурмфюрер Вильке.

Гауптштурмфюрер Вильке продолжил собирать сведения нужные ему в будущем. Благо, что начальство пока активно не мешалось в его работу. Утром 16 ноября он прибыл в задание, где разместилось гестапо Харькова. Он знал о созыве совещания у начальника оберштурмбаннфюрера Клейнера.

– Герр Вильке? Рад, что вы приехали раньше остальных, – сказал Клейнер. – Прошу вас зайти в мой кабинет.

– Как прикажете, герр оберштурмбаннфюрер.

– Прошу вас садитесь, Вильке.

– Благодарю.

– Вы уже знаете о катастрофе, которая произошла в городе.

– Знаю. Я был на месте.

– И что вы скажете?

– А что тут можно сказать, герр оберштурмбанфюрер? Я не один раз говорил полковнику Гейдену и самому генералу фон Брауну об опасности, которая им угрожает. Но разве стали они меня слушать?

–Оказалось, что предупреждали не только вы, герр Вильке. Отчет о работе отправил и полковник Штольце, где жаловался на то, что к его словам никто не прислушался. Но вопрос сейчас не в этом. Кто будет за это отвечать, герр Вильке?

– Отвечать станут те, на кого эту ответственность возложат. И от нас с вами это уже не зависит, герр оберштурмбаннфюрер. Можете мне поверить, ибо я разбираюсь в подобных делах.

– Но я как начальник гестапо Харькова должен принять меры, герр Вильке.

– А что вы можете сделать в этой ситуации?

– Покарать виновных! – заявил Клейнер.

– Виновных? Но виновные в этой акции находятся далеко отсюда. Для того чтобы их покарать надо взять Москву.

– В результате взрыва русских мин погибли немецкие солдаты! А это доказательство того что население города не откликнулось на наши призывы о разминировании зданий Харькова.

– А что могло сделать население, герр Клейнер? Это работа саперов из группы полковника Старинова. Того самого, которого Муссолини объявил своим личным врагом.

– До него еще дойдет время. А нынешним вечером будут расстреляны 50 коммунистов города.

– Коммунистов?

– Они арестованы как члены коммунистической партии, а значит как враги.

– И вы полагаете, герр Клейнер, что эти люди причастны к взрывам?

– Да мне нет дела до их причастности, гауптштурмфюрер. Но не можем же мы оставить этот акт без внимания? Если есть жертвы со стороны немцев, то должны быть жертвы со стороны русских. Кроме того! Я приказал взять 1000 заложников от населения города. И при дальнейших выступлениях против немецких вооруженных сил они будут расстреляны.

– Иными словами это простая система заложников.

– Простая, но весьма эффективная, герр Вильке.

– Сомневаюсь в большой эффективности такой системы, но я занимаюсь не репрессиями, герр Клейнер. Моя работа – поиск вражеской агентуры. Контрразведка.

– Но вы сотрудник СД и у нас с вами есть общие задачи.

–Я служу по другому ведомству, герр Клейнер. Потому вам нет необходимости согласовывать такие действия со мной.

–Однако искать сотрудников, чья халатность привела к гибели генерала фон Брауна – это в моей компетенции.

– Вы хотите сказать, что виноват я?

– Этого я не говорил.

– Я скажу вам правду, герр Клейнер, что я сам вины с себя не снимаю. Я недостаточно настойчиво работал с генералом и его первым адъютантом. Я не сумел убедить их в том, что опасность им грозит серьезная. Но дело собственно не в этом. В моих руках нити харьковского подполья. В моих. Среди участников подполья мой человек.

–Я знаю о вашей миссии, герр гауптштурмфюрер.

–Отлично, герр Клейнер. И вам, как никому иному известно, что хватать первых попавшихся на улицах и расстреливать их – шаг мало эффективный. Или вы думаете, что большевики станут сами вам сдаваться, если вы пригрозите растерять заложников? Вынужден вас разочаровать, герр Клейнер.

– Но все же метод с заложниками приносит результаты.

– Чем больше вы расстреляете русских, тем крепче будет их ненависть к нам.

– Вы предлагаете не расстреливать? – усмехнулся Клейнер.

– Я предлагаю во всем соблюдать меру. Их подполье и их диверсионные группы продолжат работу. А борьба с ним это уже ваша задача. Не так ли? А сейчас у меня нет времени для пустой болтовни, герр оберштурмбаннфюрер. Прощайте!

– Подождите, гауптштурмфюрер! Сейчас, герр Вильке, вы не в том положении, чтобы ссориться со мной.

– Герр оберштурмбаннфюрер, я уже сказал вам, что вся агентура находится в моих руках! Все что создано в Харькове – создано мною. Или вы хотите захлебнуться в крови немецких офицеров? А большевики станут выписывать такие приговоры десятками! Диверсантов у них хватает!

Клейнер самое главное приберег для концовки.

– Вы теперь служите под моим началом, Вильке.

– Как же так?

– С сегодняшнего утра вы мой заместитель в службе гестапо города Харьков.

– А моя работа в контрразведке?

– Вы более не сотрудник контрразведки «Восток» при 4-ом управлении РСХА. Приказ получен сегодня утром из Берлина, герр Вильке. И ваш опыт агентурной работы здесь пригодится.

–Герр криминальдиректор Кубицки не счел нужным сообщить мне это лично?

–У криминальдиректора много дел, герр криминалькомиссар. Отныне вы служите под моим началом!

***

Оберштурмфюрер Клаус Генке спросил Вильке:

– Нам паковать чемоданы, герр гауптштурмфюрер?

– Нет, Клаус. Мы с вами продолжаем работать.

– Здесь, герр Вильке?

– В Харькове.

– Я назначен заместителем оберштурмбаннфюрера Клейнера.

– А я? – спросил Генке.

– Остаетесь служить со мной, Клаус. А работы у нас будет очень много…

Харьков.

Ноябрь, 1941 год.

Абвер, группа 2А.

Майор Лайдеюсер сообщил Лаврову:

– Ваша информация полностью подтвердилась, господин Лавров.

– Но ведь взрывы состоялись? Насколько я мог слышать даже в этих стенах, это была работа «адских машин».

– Вы правы, господин Лавров. Но вашей вины в этом нет. Все что вы сказали мне – оказалось правой, а не дезинформацией.

– Вы считали мои сведения дезинформацией, герр капитан?

– Так считали те, кто стоит надо мной. А вам я предлагаю сотрудничество. И выбор у вас не богатый: лагерь для военнопленных или служба у нас.

– Но я уже сделал выбор, герр Лайдеюсер, в тот момент, когда передал вам сведения стратегического свойства!

– Тогда над вами висел смертный приговор, господин Лавров. А ныне только лагерь – а это не смерть.

– Неужели, герр Лайдеюсер? Ваши лагеря не многим лучше смерти.

– Итак, вы согласны? – не обратил внимания на замечание Лаврова Лайдеюсер.

– Да. Обратной дороги для меня уже нет. А перспектива попасть в лагерь для военнопленных меня не прельщает.

– Это правильное решение, герр Лавров. И если мы с вами в одной команде, то расскажите мне о своем начальнике.

– Я в последнее время служил под началом капитана государственной безопасности Кравцова.

– Я не о нем говорю. Кравцов нас так сильно не интересует как следователь Нольман.

– Но я работал с Нольманом всего около месяца.

– Но что вы скажете о нем?

– Опытный разведчик. В Москве, как я слышал, Нольман на хорошем счету, хотя пресмыкаться перед начальством не любит. Слишком независимый.

– Что можете сказать вы о нем как о руководителе?

– Спокоен и требователен. Проницателен и предвидит ходы противника на два вперед.

– Но «Вдову» он не взял!

– Для этого было слишком мало времени и средств. Но как быстро он выделил подозреваемых, герр Лайдеюсер! Из списка в больше чем 100 фамилий, он выделил четыре, и среди них оказалась Костина, которая работала на вас!

– В этом вы правы.

– Этот человек настоящая ищейка, герр Лайдеюсер. Я сам видел, как он работает и как глубоко он видит людей.      Меня к работе он подпускал на весьма ограниченное расстояние.

– В детали не посвящал?

– Только в самые незначительные. Но основную игру он вел сам.

– Сам?

– В нашем ведомстве в Харькове помощников у него не было. Только исполнители.

– А что насчет агентов? – спросил Лайдеюсер.

– Агентов?

– В нашей среде, господин Лавров. Могут они у него быть?

– На этот вопрос ответа у меня нет, герр Лайдеюсер. Но могу вам сказать, что Нольман мог бы заполучить «Вдову», если бы захотел.

– Что это значит?

– Я даже подумал, что Нольман не желает, чтобы «Вдова» была поймана…

***

Владимир Андриенко

Октябрь, 2020

(Начат 8.08.2020 – Завершен 11.10.2020)

Корректура – Владимир Андриенко.

(8.06.2021 –11.06.2021)

Далее романы серии «Вдова»:

«Вдова»: Архив профессора Пильчикова».

«Вдова»: Полковник из Аненербе».

***

Вся Серия «Сотрудник Абвера» состоит из романов:

«Вдова»:

«Вдова»: Хроника адской машины» (осень 1941 год),

«Вдова»: Архив профессора Пильчикова» (лето 1942 год),

«Вдова»: Полковник из Аненербе» (лето 1942 год).

«Красная вдова»:

«Красная вдова»: «Крыса в норе» (Осень-зима 1943 год),

«Красная вдова»: Ликвидатор» (весна 1944 год).

«Кригсхельферин»:

«Рыцарский крест»: оберхельферин Ева» (лето 1944 год).

«Черный фронт: гауптхельферин Ева» (осень 1944 год).

Но каждая серия может читаться как самостоятельное произведение.

# Примечания

1

НКГБ – Народный комиссариат государственной безопасности. Потом МГБ и КГБ СССР.

2

Народный комиссариат внутренних дел. Потом МВД СССР.

3

Абвер – военная разведка Германии.

4

СД – служба безопасности гитлеровской Германии. Аналог НКГБ.

5

Валли -1 – Штаб Валли создан перед нападением на СССР. Основная задача «Валли» организация разведывательной, диверсионной и контрразведывательной деятельности.

6

Абвер 2 был самым засекреченным отделом Абвера и вел работу по подготовке диверсантов и заброске их в тыл противника. Абвер 2 курировал разработку и изготовление на специальных предприятиях индивидуальных средств террора. Абвер 2 организовывал диверсии и теракты, создавал специальные боевые отряды из национальных меньшинств в тылах государств, воюющих с рейхом.

7

Гауптман – капитан.

8

Оберст – полковник.

9

Вальтер фон Рейхенау – генерал фельдмаршал. Командовал 6-й армией. Брал Париж, Киев, Харьков. Один из немногих высших немецких военачальников кто поддерживал нацизм.

10

Народный комиссар по военным и морским делам СССР.

11

Ворошилов Климент Ефремович – после Фрунзе занимал пост народного комиссара по военным и морским делам СССР.

12

Служба безопасности рейхсфюрера СС. С 1939 года подчинялась Главному управлению имперской безопасности (РСХА)

13

Четвертое управление РСХА – Гестапо. Тайная государственная полиция Третьего рейха.

14

РСХА – Главное управление имперской безопасности, политическая разведка и полиция безопасности рейха.

15

4-у управление – Особая группа при Народном комиссаре Внутренних дел СССР создана 5 июля 1941 года. Основная задача – террор и диверсии в тылу противника. Начальник комиссар государственной безопасности 3-го ранга Судоплатов Павел Анатолиевич.

16

Капитан государственной безопасности – специальное звание в НКГБ и НКВД СССР в период с 1935 по 1945 годы. Соответствовало воинскому званию подполковник РККА.

17

Лейтенант государственной безопасности – специальное звание в НКГБ и НКВД СССР в период с 1935 по 1945 годы. Соответствовало воинскому званию капитан РККА.

18

НКГБ – Народный комиссариат государственной безопасности. После введения Министерств вместо Народных комиссариатов – МГБ СССР. Затем преобразован из министерства в комитет – КГБ СССР. Ныне ФСБ РФ.

19

Шпигельгласс Сергей Михайлович, майор государственной безопасности. Принимал активное участие в ликвидации перебежчиков и невозвращенцев. Арестован в 1938 году. В 1941 году расстрелян.

20

Старший майор государственной безопасности – специальное звание в НКГБ и НКВД СССР в период с 1935 по 1945 годы. Соответствовало воинскому званию комдив (генерал-майор) РККА.

21

Четвертое управление РСХА – Гестапо. Тайная государственная полиция Третьего рейха. РСХА – Главное управление имперской безопасности, политическая разведка и полиция безопасности рейха.

22

В гестапо использовалась система чинов криминальной полиции. Штурмбаннфюрер (майор) – криминальдиректор. Гауптштурмфюрер (капитан) – криминалькомиссар.

23

Принц-Альбрехт-Штарссе, доме №6, Берлин, здание где находилось Гестапо во времена Третьего рейха.

24

Фольксдойче – восточный немец, лица немецкой национальности, проживавшие на территории СССР.

25

Народный комиссар по военным и морским делам (наркомвоенмор). Соответствует нынешнему министру обороны.

26

Фрунзе Михаил Васильевич – полководец Гражданской войны. Занимал должность наркомвоеномора.

27

ОУН – Организация украинских националистов. Создана в 1920-х годах. Цель создание Украинской Самостийной Соборной Державы. Метод борьбы – политический террор.

28

Коновалец Евгений – полковник армии УНР, лидер ОУН.

29

ГКО – Государственный комитет обороны.

30

Нат Пинкертон – сыщик в детективной приключенческой литературе начала 20 века.

31

Вспомогательная полиция из местного населения.

32

Гейхайме фельдполицай – тайная полевая полиция.