# Королевский аделантадо

Владимир Александрович Андриенко

Бывший стремянной стрелец Федор Мятелев, беглый холоп Минка Иванов и запорожский казак Иван Рог бегут с турецкой галеры. Судьба забросила их в Испанию, где они встретили королевского аделантадо капитана Себастиани, который снаряжал экспедицию в Новый Свет. Друзья присоединились к отряду, пересекли океан и прибыли в вице-королевство Перу. Их ждал долгий и трудный поход в дебри неизведанного континента в поисках страны Золотого короля.

Записки дона Федерико де Монтехо.

Вчерашний мир раздвинули скитальцы,

Упали царства, встали города,

Текли столетья,

Как песок сквозь пальцы,

Как сквозь ведро дырявое – вода.

Поникли сфинксы каменными лбами.

Кружат орлы, В пустыне зной и тишь.

А время надпись выгрызло зубами,

Как ломтик сыра выгрызает мышь!

Кедрин Д. «Пирамида»

## Пролог. На борту военного корабля «Тринидад».

На пышных берегах неведомых морей,

Во исполнение преданья старых дней

О золотой стране, где будет всем награда,

Открыть завещанный от предков Эльдорадо.

Год 1672-й.

Из дневника Фёдора Мятелева.

Пишу это на борту испанского галеона «Тринидад» в лето 7180-е от Сотворения мира (1672 год от Рождества Христова). Ныне, ежели Господь будет милостив ко мне, то доведется мне ступить на родную землю, куда возвращаюсь я спустя долгих тринадцать лет.

Мог ли я предположить, когда отправлялся в поход из Москвы в лето 7167-е от Сотворения мира (1659 год от Рождества Христова), что судьба забросит меня на другой конец света, и я смогу увидеть город за стеной тумана, стану пленником жрецов Лунного города и смогу избежать смерти на алтаре бога Супая.

Десять лет назад нас было трое: я – десятник государева стремянного полка сын боярский[1] Федор Мятелев, русский беглый крестьянин Минка Иванов и запорожский казак Иван Рог. Судьба свела нас троих на османской галере «Меч падишаха», где мы были прикованы к веслу и ходили по Черному морю во славу султана Блистательной Порты[2]. Вместе мы сбросили рабские цепи и оказались в Стамбуле, затем перебрались в Испанию и оттуда на галеоне «Святая Анна» отправились в Новый Свет[3].

И вот теперь я возвращаюсь в Старый Свет один. Моих друзей больше нет в этом мире, но я надеюсь по милости Господа встретить их там, за гранью могилы, когда придет мой час.

В 1662 году от Рождества Христова мне сыну боярскому Федору Мятлеву и моим товарищам, удалось бежать из турецкого рабства. Тогда мы, благодаря покровительству и помощи Иезуитского ордена, попали в Испанию и завербовались в экспедицию храброго капитана дона Франсиско Себастиани, который набирал команду для опасного путешествия в Новый Свет.

– Мне нужны отчаянные парни, способные бросить вызов судьбе! – сказал тогда мне Себастиани. – А вы именно такие! Я вижу это. Повидал на своем веку смелых людей.

– Как я слышал, вы собираете отряд для путешествия за море?

– За океан, друг мой. Мой путь лежит в Новый Свет. А затем еще дальше.

Я к тому времени уже знал историю Писарро, который с горсткой солдат завоевал великую индейскую империю Перу. А храбрый капитан Себастиани заявил, что его ждет еще большая слава. Он собирался найти и покорить страну, которая гораздо богаче, чем Перу.

– Эта страна существует за непроходимыми лесами. И там столь много золота и драгоценных камней, что булыжников на улицах Толедо. Да и разве дело только в золоте? Мы идем открывать новую страну. Мы покорим её вождей и захватим дворцы и храмы идолов! Мы водрузим знамя Христа над теми дикими землями. Что может сравниться с этим подвигом во славу бога?

***

Много лет прошло и вот я на корабле возвращаюсь в Европу. Кто теперь узнает во мне стремянного стрельца государева полка Федьку Мятелева? Кожа моя стала смуглой, в волосах серебриться седина, я ношу испанский костюм и говорю как истинный уроженец Кастилии. Называют меня дон Федерико де Монтехо и считают одним из многих искателей приключений, который разбогател в Новом Свете.

Но все мое богатство состоит ныне в небольшом количестве золотых монет и громком имени де Монтехо. А это имя кое-чего стоит в Испанском королевстве. Конечно, я не могу обладать правами испанского гранда[4], но имя идальго по крови[5] Монтехо не стыдно произнести и в Эскуриале[6].

Капитан галеона относится ко мне с уважением и часто приглашает за свой стол. Он и его офицеры хотят знать о моих приключениях, ибо слышали о капитане Себастиани.

В долгие дни морского путешествия я решил описать то, что мне довелось пережить за последние десять лет…

***

Год 1672-й.

Из записок агента Ордена[7].

Я видел на борту «Тринидад» дона Федерико де Монтехо. Он, как и я, возвращается в Европу. Нас снова ждет Старый Свет. Моя миссия выполнена, и я исправил ошибку, которую допустил много лет назад.

Я столкнулся с Монтехо лицом к лицу. Ныне в кожаном колете и широкополой шляпе я выглядел как чиновник испанской колониальной администрации, который скопил достаточно денег и возвращается в Испанию.

Монтехо не узнал меня. Он окинул взглядом незнакомого дворянина и прикоснулся рукой к шляпе. Я также немного склонил голову в знак приветствия и спокойно отошел в сторону. Недаром я всегда славился умением перевоплощаться. Признаюсь, что и сам ныне не узнал себя в зеркале.

Если Монтехо прибыл в Новый Свет в 1662 году от Рождества Христова. Но я был здесь с 1654 года. И мне понадобилось 18 лет, дабы выполнить возложенную на меня миссию.

Я не могу доверить всего бумаге, как это сейчас делает в своей каюте Монтехо. Я не имею права называть некоторые имена и не могу посвятить вас в основные тайны, ибо принадлежат они не мне.

Но могу сказать, что дон Федерико Монтехо, этот русский ставший испанцем, совсем не знал истинной цели своего путешествия в Новый Свет в свите капитана Себастиани. Впрочем, не знал этого и сам Себастиани. Его просто использовали, как и многих других людей. Храбрый капитан мечтал о славе Кортеса и Писарро. Но судьба не была к нему также благосклонна как к известным авантюристам. Многие солдаты Себастиани пришли в неизведанную страну за золотом. Они хотели стяжать богатство.

Тем, кто направил меня в Новый Свет не нужно золото. Разве мало богатств у Ордена? В нынешнем году в составе нашего братства 18 тысяч человек. И это не просто люди, это люди преданные и готовые умереть ради Общества Иисуса. Не каждый европейский монарх имеет в своем распоряжении столь могучую силу. Наши братья действуют в Испании, Италии, Германии, Англии, Португалии, Франции. Они проникли в Китай и Новый Свет.

Нет! Не богатства жаждали те, кто был посвящен с тайну, когда отправляли меня из Палоса в земли испанского короля за океаном. Я преследовал женщину, которая смогла сбежать из-под опеки Ордена и которая скрывала тайну.

Впервые рассказал мне о ней сеньор Алесандро, которой впоследствии стал 9-м генералом Общества Иисуса[8]. Тогда он еще не мечтал стать во главе иезуитов, а был профессором логики и метафизики в Римском университете.

И он указал мне на эту женщину. Поначалу я не заметил в ней ничего кроме редкой красоты. Но сеньор Алесандро обратил мое внимание на другие качества этой женщины.

– Она слишком хорошо предсказывает то, что случится, сын мой. Я наблюдаю за ней уже несколько лет. Она приехала сюда из Франции, где пользовалась покровительством первого министра кардинала Мазарини.

– Она предсказывает будущее как Нострадамус?

– Нет, – сказал мне отец Алесандро. – Такие люди как Нострадамус редки, но они есть и моего удивления не вызывают. Эта женщина не предсказывает, она знает то, что произойдет.

– Знает? – я тогда не понял священника.

– Именно. Ей ничего не нужно предсказывать. Например, ты знаешь историю жизни Александра Великого?

– Да. Я читал Плутарха «Жизнеописание Александра».

– И в твоих знаниях ведь нет ничего удивительного?

– Нет, – ответил я. – Но это было в прошлом. А эта женщина предсказывает не прошлое, но будущее. Я все верно понял?

– Именно так, сын мой. Кажется, что она читала то, что будет написано лет через сто после нас.

– Я не понимаю, отец мой.

– И я пока ничего не понимаю, но мы с тобой постараемся понять и разгадаем тайну.

– Но возможно, что она просто обладает даром предсказания. Пусть она может предсказывать судьбы. Такие люди встречаются, отец мой.

– Если бы все было так просто, то разве стал бы я тратить свое время на неё? Я покажу тебе две миниатюры, сын мой.


И отец Алесандро выложил предо мной два медальона с портретами. На обоих была изображена молодая женщина (знатного рода, судя по её костюмам).

– Что скажешь о ней? – спросил отец Алесандро.

– Она весьма красива. Если оба художника не польстили ей. Это работы двух разных мастеров. Это заметно.

– Верно, – согласился отец Алесандро. – Это работа Жака Белланжа, а вот это Матье Ленена.

– И что в этом странного?

– Ничего, кроме того, что Матье Ленен жив до сих пор, а Белланж умер в 1616 году. А женщина – вот здесь и здесь одна и та же.

– Как это возможно? Сейчас 1653 год!

– А вот этим ты и займёшься, сын мой. Выяснишь как такое возможно.

– И ныне она здесь? В Риме?

– Да. И я наблюдаю за ней. Но в тайну посвящаю только тебя. Все остальные действуют вслепую и просто следят за ней. Мне нужно знать о каждом её шаге, сын мой.

С тех пор я стал тенью этой женщины. И я понял, как сеньор Алесандро был прав. Эта женщина таила в себе загадку.

***

Я изучил многие документы и свидетельства. И я смог сделать то, чего не смогли до меня. Я узнал, что женщина эта прибыла к нам из Англии. И появление её опутано многими странностями.

Впервые она дала о себе знать в деревушке Вудворт графства Суффолк. Именно там во время сбора урожая крестьяне нашли двух детей. Сидели они в волчьей норе и говорили на непонятном языке. Это были две маленькие девочки с бледной кожей. Их взял к себе на воспитание местный священник. Одна их них впоследствии умерла, а вторая научилась говорить по-английски и сообщала о себе, что пришла она из «мира тумана».

Сначала мало кто отнесся к словам девочки серьезно. Рассказ её восприняли как сказку и перестали бы ей интересоваться, но сам сэр Томас Браун, автор «Ошибок и заблуждений»[9], вдруг прислал за ней и затребовал в Лондон.

Я написал сэру Томасу письмо, и он удостоил меня ответом.

Вот отрывок из его собственного послания (я даю здесь оригинал письма мистера Брауна, а затем его перевод):

Оригинал:

«Do you want to know why I believed the words of this girl? Everyone took her words as incredible. But I found out that a "world of fog" exists!

Over the ocean in the province of New Granada, there are people living on the banks of the Rio Grande who have encountered this world. And in appearance, this girl (Mary Woodworth) in appearance is similar to the women of the fog people.

This fog is called witchcraft and, as they say, it can transfer a person to another place located many miles from Rio Grande. But the main thing is the language spoken by the girls found in Suffolk. This is the Chibcha language spoken by the Rio Grande Indians…»

Перевод:

«Как говорит наша английская пословица: Невидальщина не небывальщина. Если такого не знали ранее, то это не значит, что такого быть не может.

Вы хотите знать, отчего я поверил словам этой девочки? Все восприняли слова её как небывальщину. И её воспитатель приходской священник, не придал большого значения рассказу девочки о стране тумана. Хотя она хорошо описала растения и животных той страны.

Я поговорил с одним испанским негоциантом, который часто бывал в Лондоне по торговым делам. И я передал ему слова девочки. И именно от него я узнал, что «мир тумана» существует!

За океаном в провинции Новая Гранада есть люди, живущие на берегах Рио Гранде которые сталкивались в этим миром. И по внешнему виду девочка эта, которую назвали именем Мари Вудворт, соответствовала описанию женщин народа тумана.

Туман этот называют колдовским и, как говорят, он может перенести человека в иное место, расположенное за многие мили от Рио Гранде. Но главное, что убедило меня, это язык, на котором разговаривали найденные в Суффолке девочки. Оказалось, что это язык «чибча» или язык индейцев с Рио Гранде.

Потому я поставил главный вопрос – как девочки, говорящие на чибча, могли оказаться в Суффолке? Я стал заниматься с Мари. Меня интересовали её воспоминания детства. Но мне не удалось завершить своей работы. Девочка превратилась в девушку и сбежала из моего дома, хотя обращение с ней у меня было самое достойное. Более следов Мари Вудворт мне найти не удалось. С тех пор прошло много лет. Я сам из молодого врача превратился в старика. На рисунке с портрета-миниатюры, который Вы мне прислали, возможно, изображена именно она. Но поручиться полностью за сие я не могу.

Однако, сэр, если в поле вашего зрения попала именно Мари Вудворт, я вам завидую…»

***

Я решил тогда действовать самостоятельно и не посоветовался с отцом Алесандро. Добившись свидания, я сказал, что знаю её тайну. Женщина стала отрицать все. Но я заметил её испуг, после того как произнес я имя «Мари» и название народа «чибча»!

Впоследствии из-за этой моей ошибки Мари Вудворт сбежала от нас. Я поклялся моему благодетелю отцу Алесандро, что найду её. След уводил к берегам Рио Гранде в дебри неизведанного континента.

И вот в нынешнем 1672 году Мари в моей каюте на галеоне «Тринидад». И скажу вам истинную правду – она все такая же, как на том портрете-миниатюре.

Я сказал ей, что видел Федерико на борту «Тринидад».

– Федерико здесь? – удивилась она.

– Он плывёт в Европу вместе с нами. Мы трое – это все, кто вернулся из похода капитана Себастиани.

– Ты говорил с ним? – спросила она.

– Нет. Он не знает, что я здесь. Да и меня стало трудно узнать.

– Это правда.

– И тебя также. В этом платье европейской дворянки и с уложенными волосами. Твоя служанка весьма искусна в укладке. Ты не прогадала, что наняла её.

– Ты не причинишь ему вреда?

– Фёдору?

– Федерико.

– Дон Федерико совсем не испанец. Его имя Фёдор. И он возвращается к монсеньору Пьетро Ринальдини, кардиналу Ордена. Зачем мне причинять ему вред? Но тебе не стоит покидать каюту слишком часто.

– Федерико уверен, что я мертва? – спросила она.

– Да. Он считает, что ты в лучшем мире с его друзьями, что погибли в Лунном городе. И не стоит убеждать его в обратном. Он станет задавать вопросы. А это не нужно ни мне, ни тебе. Тем более что ты убила его жену.

– Жену? Но разве можно считать ту дикарку, что ему навязали, его женой?

– Кто знает, – спросил я. – Но у них были совместные дети.

– Они умерли.

– Но они были. А это сближает мужчину и женщину.

– Я не стану покидать нашей каюты до конца путешествия.

– Вот и хорошо. Не стоит тревожить духи прошлого. Пусть мертвецы остаются мертвецами.

– А кто он? – вдруг спросила она. – Ты сказал, что Федерико не испанец. Его имя Феодор?

– Фёдор. Это русское имя. Он из Московии.

– Из Московии? Но говорили, что он весьма знатного рода.

– Совсем нет. По своему положению он идальго, мелкий дворянин, зарабатывающий себе на жизнь шпагой. В случае Фёдора – саблей.

– И он слуга Ордена?

– Он доверенный человек кардинала Ринальдини. Но большего о нем я не знаю. Только то, что он поведал мне сам, но тебе ведь это известно лучше, чем мне. Не так ли?

– Десять лет прошло с того времени, как мы с Федерико встретились в первый раз. А мне кажется, что было это вчера.

В этом я был согласен с ней. И мне казалось, что познакомились мы с Федерико совсем недавно. Но пролетело десять лет, наполненных событиями…

## Глава 1. Доминиканец.

Тогда продиктовал король указ, в котором,

В согласье со своим державным приговором,

Всем верноподданным престола объявлял,

Что ныне дон Франциск Себастиани, капитан,

Его величества наместник генеральный,

Поставлен во главе страны окцидентальной, –

Правителем земель, народов и племен,

Которые открыл и впредь откроет он.

Ж.М. де Эредиа «Завоеватели золота» (перевод Д. Олерона).

Из дневника Фёдора Мятелева.

На борту галеона «Святая Анна».

Год 1662-й.

Откровение капитана Себастиани.

Если бы я мог знать тогда, что ждет меня впереди, то, наверное, никогда не ступил бы на борт галеона «Нуэстра сеньора де Санта Анна». Ныне я сам задаю себе вопрос – зачем я отправился в неведомые земли? Мои товарищи иное дело. Иван Рог семьи никогда не имел, всю жизнь был бродячим воином, и умирать в своей постели не собирался. Сабля была его «женой», и жажда приключений звала его вперед, и он не задумывался над тем, что будет. Минка также мало о чем мог жалеть, ибо в прошлом его ничего кроме нужды и горя не было. Не слишком ласковой была родная земля к этим горемыкам. Но я, бывший стрелец государева полка, родился в достатке и нужды никогда не знал. Смолоду я продолжил дело моих отца, деда и прадеда и стал служить в Стремянном полку[10].

Затем случилась война, и я отправился воевать в составе войска князя Пожарского к крепости Конотоп[11]. Был я тогда уже десятником стремянных стрельцов и наделся вернуться из похода сотником. Потому смело ввязывался в стычки с татарами и казаками гетмана Выговского[12]. За удаль мою и выделил меня полковник Стрешнев и представил самому воеводе князю Пожарскому, который как раз искал отчаянного парня для путешествия в Крым. Мое умение рубиться на саблях сыграло в том не последнюю роль.

И закрутила меня судьба в бешеной круговерти. Пришлось мне испытать и страшное галерное рабство, хуже которого нет на свете, и тюрьму в Стамбуле – каменный мешок, из которого мало кто выходил своими ногами. Но могу ли я жаловаться? Судьба подарила мне новых друзей, среди которых главное место занимает иезуит[13] падре Ринальдини, секретарь генеральной конгрегации[14] воинов христовых[15].

Именно по его слову я присоседился к капитану Себастиани, после того как сбежал со своими новыми друзьями из турецкого плена.

Хочу рассказать об этом человеке, который возглавил наш поход в страну Золотого владыки.

Дон Франсиско Себастиани нос имел тонкий с горбинкой как у хищной птицы. Лоб высокий, щеки впалые, бледные. В 1662 году ему исполнилось 42 года. Возраст почтенный, особенно если вспомнить жизнь какую вел храбрый капитан. Трудно даже перечислись количество стычек и битв, в которых он сражался под испанским или австрийским знаменами. Под командой имперского фельдмаршала графа Гатцфельдта Себастиани принимал участие в знаменитой битве под Янковом. Сражался с французами на суше, с турками и алжирскими пиратами – на море.

Но всего этого капитану было мало. Он жаждал большего и всегда завидовал славе адмирала Писарро[16], покорившего для Испании целую страну – Перу.

Капитан Франсиско Себастиани происходил из знатного кастильского рода Монтехо. Его отец был испанским грандом и был возведен в высокое звание кавалера ордена Алькантара. Но Франсиско был побочным сыном маркиза Монтехо и потому правами состояния не пользовался. Однако прославился в войне с алжирскими пиратами и получил чин капитана. Но сделать громкую карьеру в Испании ему не удалось. Оставался Новый Свет – возможность для сильного и смелого рыцаря прославиться и вписать свое имя в историю.

В отряде, который следовал за Себастиани в Новый Свет, состояло больше 200 человек. Воображение их было распалено слухами о несметных богатствах. Разорившиеся рыцари-идальго, солдаты совершившие убийства и другие преступления на родине, купцы, бегущие от кредиторов и королевских альгвасилов, еретики сомневающиеся в правоте церкви – были готовы идти на край света в поисках золота и драгоценных камней…

***

Еще на борту корабля «Святая Анна» капитан однажды позвал меня к себе в каюту, и мы говорили один на один.

– Я приглядываюсь к тебе, Федерико. И ты мне нравишься. Пожалуй, именно тебе я могу полностью доверять.

– Вы ведь мало меня знаете, капитан.

– Ты совсем из другого теста, Федерико, чем те идальго, что меня окружают. Они смелые люди и отличные солдаты. Этого у них не отнять. Но многие из них преступники, которых судьба толкнула на путешествие через Океан. Одни совершили убийство на дуэли. И это еще самые достойные из них. Иные промышляли разбоем на дорогах, или того хуже являются еретиками и их должны были сжечь на кострах. Вот команда, которая идет за мной в ход, Федерико. Что их объединяет? Они жаждут золота.

– Только золота?

– Это главное, что толкает их вперед. Золото и власть, которую дает золото. Чего этим солдатам ждать в Старом Свете? Здесь все уже расхватали жадные гранды! А в Новой Испании за морем они многого смогут добиться! А что нужно тебе?

– Мне? Еще совсем недавно я мечтал отличиться в бою и стать сотником в государевом полку, как мой отец. Но затем судьба забросила меня в Крым. Там я попал в рабство. Плавал по Черному морю, прикованный к веслу, побывал в Турции в Стамбуле. Бежал из рабства и хотел вместе с друзьями вернуться домой. Но вот я на вашем корабле и иду с вами в новые земли, капитан. Зачем мне все это? Я не могу вам сказать.

– Ты не жаждешь богатства?

– Богатому жить легче, чем бедному. Кто откажется от золота?

– Это верно. Золото никому не мешало. Но я спросил не об этом.

– Я не знаю, капитан, – честно ответил я. – Мне одновременно хотелось, и вернуться домой и отправиться к новым землям. Я хочу видеть Новый Свет.

– Потому я и хочу говорить с тобой. Но ты дашь мне клятву, что никому не расскажешь о нашем разговоре, Федерико.

– Клянусь Богом, что никто не узнает от меня ничего. Но ведь все знают, куда и зачем мы идем, капитан.

Себастиани ответил мне:

– Все знают, что мы пойдем искать страну Золотого короля. Таких искателей было много и до меня. Этим разве кого удивишь? Ты слышал историю золотых садов Атауальпы[17]?

– Нет.

– Это было настоящее чудо! Чудо из чистого золота! Золотой фонтан с людьми, берущими воду. Люди также были отлиты из золота. Золотые деревья с золотыми листьями. А среди ветвей парят золотые бабочки. Их крылья настолько тонкие, что они могли парить над землей словно живые. И многое из этого не досталось Писарро и его людям! Часть сокровищ сводный брат Атауальпы принц Атик смог спрятать.

– И мы идем за этими сокровищами?

– Да что такое эта мелочь, Федерико?! Нет! Мы идем в страну золота! Туда, где правит истинный Золотой король!

– Золотой король?

– Тот, кого зовут по-испански El Dorado. И я уверен, что найду путь в отличие от иных! Я знаю того, что укажет верный путь.

– И кто это?

– Тот, кого наши священники назвали еретиком и сумасшедшим. Последнее спасло его от костра. Они считают, что разум его помутился от пережитого.

– И что же такого он сказал, капитан?

– Почему другие не нашли пути к великому городу среди непроходимых лесов? Они нашли несколько селений по берегам великой реки и описали богатства тамошних вождей. Но разве это страна Золотого короля? Нет! Золотой король живет в большом городе, не уступающем столице государства Солнца, которую покорил Писарро. Скажу тебе больше! Этот город воистину грандиозен и прекрасен.

– Но ведь его не нашли?

– Этот монах знает путь, друг мой. И он сказал, что этот путь лежит за стеной тумана. Особого колдовского тумана, который скрывает путь.

– Колдовской туман?

– Там нет власти нашего бога, ибо те пространства принадлежат иным божествам. И этот монах был внутри тумана и даже посетил пограничный поселок, где властвуют жрецы бога смерти Супая.

– И ему не поверили?

– А кто поверит в такое? Наши отцы церкви обвинили его в ереси и заставили замолчать. Ныне этот монах обитает в небольшом городке Святого Креста, и ты пойдешь за ним, друг мой, после того как наш корабли достигнут гавани Сан Хуана.

– Я, мой капитан?

– Именно ты. Монаха я могу доверить только тебе. Я знаю одно – если он будет с нами – мы найдем дорогу! Если нет – наше путешествие будет неудачным!

– Могу я задать вам вопрос, капитан?

– Спрашивай, Федерико.

– Верно ли говорят, что у вас есть королевские полномочия?

Себастиани достал из шкатулки пергамент с печатями.

– У меня патент от короля Испании Филиппа IV с титулом Аделантадо[18], который имели до меня Кортес, Писарро, Бальбоа, Альмагро[19]. У меня грамоты королевского совета по делам Индий[20].

– Король даровал вам титул?

– Не столько титул, сколько право захватить именем Испанской короны новые земли, основать новое генерал-капитанство и быть там пожизненным губернатором, – сказал Себастиани, а затем добавил. – Или даже вице-королем!

– В Новом Свете у Испании уже есть два вице-королевства. Это поведал мне еще монсеньор Ринальдини.

– Все верно, – ответил Себастиани. – Два вице-королевства: Новая Испания и Перу. Мы идем в Вице-королевство Перу. Делится вице-королевство на генерал-капитанства во главе с королевскими капитанами. Самое крупное из них генерал-капитанство Чили. Его генерал-капитаны также мечтали о статусе вице-королевства, но так и не получили его.

– А новые земли, которые идем покорять мы, достаточно велики чтобы стать вице-королевством?

– Да, и мне удалось найти средства для похода и для вербовки солдат.

– От короля?

– Нет, король Филипп Испанский слишком скуп. Деньги в золотых дублонах пожаловал мне от имени Ордена иезуитов кардинал Ринальдини[21].

– Его преосвященство Ринальдини желает этого похода, – сказал Фёдор.

– И ты знаешь почему? – спросил меня капитан.

– Монсеньор много говорил о сокровищах. Он сказал, что у Золотого короля могут быть уникальные предметы. Даже видеть их великое счастье. Вы сами упомянули золотой фонтан! Серебряный орел, вмещающий два кувшина воды! Громадная плита из золота с изображением богини Луны. Золотая книга Солнца.

– Эта книга интересует кардинала?

– Падре считает, что в этой книге есть секреты мироздания.

– Ему нужно не золото, а то, что начертано на золоте. Мудрый человек монсеньор Ринальдини. Он имеет большое влияние даже на государей Европы. Его принимают не только у короля Испании. Он желанный гость в доме у брата Английского короля герцога Джона Йоркского. Принимают Ринальдини и при Французском и Португальском дворах. Это благодаря ему я получил титул Аделантадо. Так что ты скажешь, Федерико?

– Я готов быть вашим верным союзником, капитан.

– Ради золотой книги? – усмехнулся Себастиани.

– Нет. Я признаться, не сильно верю в эту книгу, капитан. Я хочу видеть новые земли.

– И тебя совсем не пугают трудности?

– Могут ли они напугать того, кто сидел за веслом османской галеры почти год?

***

Из дневника Фёдора Мятелева.

Город Сан Хуан.

Год 1662-й.

Капитан короля Антонио де Лейва.

Мы прибыли в город Сан Хуан, где дона Франсиско Себастиани и нас, его солдат, встретили не слишком дружелюбно. Местный королевский капитан Антонио де Лейва несколько лет назад солидно потратился на подобную экспедицию, которая с треском провалилась. И потому начинать все заново ему не хотелось.

Но, с другой стороны, в городе собралось много солдат удачи, которым нужно было дать дело. Иначе они могли создать властям множество проблем. Здесь уже два года обреталась сотня авантюристов, опоздавших в поход в прошлый раз. Денег убраться из Сан Хуана у них не было, и испанские идальго без гроша в кармане перебивались случайными заработками: охотились за сбежавшими рабами местных плантаторов, брали заказы на убийства, дрались на дуэлях и не брезговали даже грабежом.

Потому губернатор решил использовать капитана Себастиани. Местный епископ посоветовал ему сделать все как можно скорее. Ибо незадолго до того трое идальго ограбили священника, наделённого полномочиями от святой инквизиции, и дело могло принять нежелательный оборот.

Антонио де Лейва встретил капитан Себастиани на следующее утро, после того как мы высадились в порту. Приглашение принес слуга губернатора. И капитан взял с собой только меня.

– Ты пойдешь со мной, Федерико.

– Я, капитан? Но я даже не офицер.

– Это не страшно.

– Как прикажете, капитан.

Городок Сан Хуан не был примечателен, хоть и являлся столицей целой провинции. Центральная его часть мало отличалась от испанского города. Узкие улочки, скромные каменные дома, нависавшие друг над другом, и только площадь перед дворцом и собором большая. Дворец королевского капитана был самым красивым зданием, и соперничать с ним мог только собор Святого Хуана.

– Вот как устроился здесь дон Антонио, – сказал мне капитан. – Я много слышал про этого человека. Де Лейва из знатного, но обедневшего рода и мечтает лишь о богатстве. Желает восстановить блеск своего имени благодаря золоту туземцев.

– Здесь он живет как король.

– Дворец этот построили по его приказу. До этого самым роскошным зданием была резиденция епископа. Ныне выше дома де Лейва лишь храм господа.

– Он не станем нам мешать, капитан?

– Нет. Де Лейва осторожен. А у меня отличные покровители в Испании. И королевская грамота. Но и помогать он нам сильно не будет.

Его превосходительство дон Антонио уже не молод. Ему под пятьдесят лет, и полная фигура губернатора была затянута в старомодный черный колет с серебром. На локтях ткань лоснилась, здешний владыка не отличался аккуратностью и был до крайности скуп.

Он сразу выказал свою холодность.

– Дон Франсиско Себастиани?

– Ваше превосходительство, – капитан низко поклонился.

– Кто это с вами? Ваш офицер? Слишком молод.

Губернатор с неприязнью посмотрел на меня.

– Это дон Федерико де Монтехо, мой родич, – это было в первый раз, когда меня представили этим именем. И губернатор сразу сменил гнев на милость. Благородная кастильская фамилия оправдала мое присутствие во дворце.

– Рад видеть вас в моем доме, благородные господа. Разве здесь встретишь истинного дворянина? Ныне всякий проходимец именует себя идальго. Это вам не Испания! Вот вы видели тот сброд, что шатается по кабакам моего городка? Именуют себя благородными идальго!

– Это стало модно среди солдат удачи, ваше превосходительство. Все они, кто носит меч, принадлежат к благородному сословию.

– Хотя не скажу, что рад вашему предприятию, дон Франсиско. И не сочтите это грубостью. Но вы привели в мой город 200 человек. И этот сброд ничем не отличается от того, что уже был здесь.

– Двести тридцать, – поправил его капитан.

– Тем более! – вскричал дон Антонио. – И люди не самые добродетельные.

– Это солдаты, дон Антонио. Мне нет дела до их добродетелей. Они идут на опасное дело. И они умеют сражаться.

– Вот именно! А у меня здесь и своих головорезов хватает.

– Я хочу избавить вас от них, дон Антонио. Мне нужны солдаты. И готов навербовать еще двести пятьдесят человек. И помимо этого мне понадобятся мулы и носильщики из индейцев.

Губернатор спросил:

– А у вас есть деньги на все это, дон Франсиско? Ибо на вложения местных плантаторов можете не рассчитывать. Я сам больше не смогу финансировать подобные мероприятия. Ибо последнее едва меня не разорило.

– Средства у меня есть, дон Антонио.

– О! – воскликнул губернатор, и на его лице появилась улыбка.

– Я могу нанять солдат и носильщиков. Я способен закупить мулов и продовольствие. А также порох и пули. Больше того я смогу заказать строительство пяти бригантин.

– Это хорошо, дон Франсиско. Хотя не уверен, что все это окупиться. Но я рад, что из города уйдут все искатели приключений и у нас, хоть и ненадолго, станет легче. Я окажу вам помощь, какую смогу. За ваши средства разумеется.

– Разумеется ваше превосходительство.

– Но есть еще одно, дон Франсиско.

– Что? – спросил Себастиани.

– Местные бродяги со шпагами вас не знают. И это может стать препятствием.

– Я королевский аделантадо! У меня патент его величества Филиппа Испанского и полномочия от королевского совета по делам Индий.

– Это вам не Мадрид и не Палос, капитан Себастиани. Это край света. И до короля Испании отсюда очень далеко! Отсюда далеко даже до вице-короля Перу в его столице городе Лиме. Вам нужен тот, кто имеет на местных бродяг-идальго влияние. Вы ведь совсем не знаете, кто чем дышит в Сан Хуане.

– Откуда же я могу это знать?

– У меня сотни жалоб на этих солдат, сеньор капитан. Сотни! Вот возьмите хоть недавнюю жалобу обращенного еврея Рамиреса на бывшего сержанта Мартинеса.

– И что же он сделал?

– Изнасиловал дочь еврея и убил в поединке её жениха. Да еще и сказал, что это большая честь для него пасть от шпаги идальго!

– И что же вы сделали с Мартинесом? Ведь обращенный еврей это уже христианин. Пользуются обращенные всеми правами поданных короля Испании.

– Я послал было к Мартинесу альгвазилов[22]. Но на его сторону стали десяток солдат. И они побили моих стражей древками их собственных алебард. А мне прислал письмо дон Кристобаль де Эстрада и посоветовал не трогать идальго. И что я могу? Жаловаться вице-королю в Лиму? У него и без меня полно таких дел.

– Я принимал участие во многих войнах, сеньор де Лейва. Привык иметь дело с солдатами.

– Это в Испании, сеньор Себастиани. В Испании! А здесь не Испания! Потому повторю – вам нужен тот, кто имеет на местных бродяг-идальго влияние.

– И кто это? – спросил Себастиани. Кто готов помочь мне в вербовке солдат?

– Я не скажу вам, что он готов вам помогать, но он в силах это сделать.

– И как имя этого человека?

– Да все тот же дон Кристобаль де Эстрада, капитан.

– Он офицер?

– Не думаю, что у него есть офицерский чин, но он пользуется уважением среди наемников, дон Франсиско. Но ведь у вас есть патент аделантадо и вы королевский капитан. Следовательно, можете жаловать чины королевских лейтенантов, как аделантадо.

– У меня есть несколько патентов. И я готов вписать имя де Эстрада, если он тот человек, что мне нужен.

–Он именно тот. И мой город без него будут много спокойнее.

– Он такой буян?

– Пока сидит без настоящего дела, капитан. Но вы же дадите ему дело. Не так ли?

Себастиани заверил губернатора, что так и будет…

***

Так мы решили вопрос с губернатором. Тот даже не поинтересовался откуда у капитана средства на экспедицию. Он был рад, что в этот раз сможет остаться в стороне, ибо в успех похода не верил.

– А вы не слишком много хотите набрать людей, капитан? – спросил я Себастиани. – Пятьсот солдат это слишком много.

– Для нашего похода нет. Я изучил поход прошлого века Франсиско де Орельяна и знаю скольких он потерял. А нам предстоят сражения, ибо мы доберемся до страны золота, Федерико.

На следующее утро капитан вызвал меня к себе и дал мне особое поручение:

– Пришло время исполнить то, о чем мы с тобой говорили, Федерико.

– Вы про того монаха, капитан, который знает путь?

– Да. Ты отправишься в селение Святого Креста, Федерико. Там ты найдешь монаха по имени Мигель.

– Мигель? И это все?

– Он должен присоединиться к нам.

– Но как мне понять, что он именно тот, кто нам нужен? Мало ли там попов по имени Мигель.

– За это переживать не нужно, Федерико. Нашего Мигеля ты узнаешь…

****

Из дневника Фёдора Мятелева.

Селение Святого Креста.

Год 1662-й.

Падре Мигель.

Городок Святого Креста находился не так далеко от Сан Хуана. Основали его два монаха францисканского ордена лет двадцать-тридцать назад. Но не стану описывать это селение, ибо в нём не было ничего, что стоит внимания. Зато личность отца Мигеля заслуживает отдельного рассказа.

Нас взялся довести до Святого Креста монах-францисканец из тамошней мисси. И он много знал про Мигеля.

– Говорят, он не сколько слуга божий, сколько последователь дьявола.

– Кто говорит? – спросил я проводника.

– Да все, кто знает полоумного Мигеля. Он плетет небылицы о чудесах, якобы виденных им. Но кроме него никто ничего подобного не видел.

– А что за небылицы?

– Однажды, по его словам, (было это во время экспедиции капитана Саахуна) Мигеля и еще двоих оправили в разведку. И они повстречали высоких красивых женщин с оружием. И были эти женщины белокожими, хоть и говорили на непонятном языке. Двое товарищей погибли от их рук, а самого Мигеля взяли в плен. И он смог вернуться к своим лишь спустя месяц. Экспедиция не смогла слишком далеко продвинуться, и он нагнал их.

– И что это были за женщины?

Проводник захохотал.

– Эти женщины существовали лишь в мозгу Мигеля. Он совсем свихнулся. А ведь золота он из этого похода не принес! Но рассказывает о сказочных богатствах. И о красавицах, каких свет не видывал. Словно в раю побывал. И это монах?

– Я еще больше хочу с ним говорить.

– Ваше дело, сеньор. Но вы ведь прибыли из Испании?

– Да, – ответил я.

– В свите капитана Себастиани?

– Именно так. И в Святой Крест я еду по приказу капитана. И моя цель именно отец Мигель.

– Вашему капитану нужен Мигель? Странно! Если вы возьмете с собой Мигеля, то пожалеете об этом. Хотя дело ваше.

– Ты помоги мне найти его, падре, а там я разберусь, что делать. В накладе не останешься.

Мои спутники Иван Рог и Минка Иванов поинтересовались, о чем мы говорим.

– Он утверждает, что отец Мигель враль, каких мало. Но Себастиани послал нас именно к нему.

– А чего он врет? – спросил Иван Рог.

– О женщинах невиданной красоты, – ответил Фёдор.

– И он их видел?

– Монах говорит – видел. В лесу за стеной тумана.

– Стало быть, может, и мы увидим. Кто видал вот такие леса? Никто.

Минка возразил:

– А чего в этих лесах? Наши поди не хуже. И гадов ползучих здесь великое множество. А вот птицы у них чудные цветастые. Только орут противно.

– Леса! – Рог указал на бескрайний простор впереди. – Это целая страна. А ты говоришь у нас леса. Разве сравнишь сие? Нет, брат. Страна сия сказочная. И много чудес здесь увидим. Попомни мое слово, брат.

– Может и так, но мне страшно здесь. Хотя повидал много чего.

– А что ты оставил дома, Минка? Да и есть ли дом у тебя? Встретились мы, когда ты сидел за веслом на галере.

Минка покачал головой.

– Разве долго избу поставить? Я в неделю дом слажу. Разве дело в доме? Дом, где говорят по-нашему.

Я не стал спорить с Минкой. Он тогда часто говорил такое. Видно чувствовал, что найдет смерть в чужом краю. А вот мы с Иваном радовались предстоящему пути…

***

Проводник исполнил обещание и устроил нам встречу с Мигелем.

– В таверне «Корона Кастилии» найдешь того, кого ищешь.

– Как скоро? – спросил я.

– Нынче. И не сомневайтесь. Здесь Мигеля всякая собака знает. Не обману.

В небольшой таверне с громким названием и грубо намалеванной короной на вывеске мы заказали кувшин вина и стали ждать. Просторный зал (так это называлось) был весь прокопчён и освещался пятью светильниками. Этого было недостаточно, и внутри царил полумрак. Но гостей «Короны Кастилии» все устраивало. Здесь не разглядывали лиц, и лишние вопросы не задавали. В большом очаге жарилась кабанья туша, которую вращали на вертеле двое слуг.

– Что угодно, господам? – спросил хозяин таверны.

– Вина! – сказал Федор и бросил на стол золотой.

Хозяин схватил его, и на его лице появилась улыбка, заготовленная для платёжеспособных посетителей.

– Мы ждем одного человека и пока выпьем вина.

– Вино сейчас будет, господа! Эй! – он сделал знак слуге и тот понял хозяина без слов. – Вы ждете падре Мигеля?

– А откуда тебе это известно? – строго спросил Федор.

Хозяин усмехнулся:

– Все незнакомцы, прибывшие в селение, ищут этого сумасшедшего. Но я не в обиде. Он привечает сюда клиентов, и я даже отпускаю ему в долг.

***

Спустя полчаса худой доминиканский монах[23] сел рядом с нами. Был он высок ростом, руки имел длинные и жилистые. Лицо тощее с впалыми бритыми щеками. Он смерил меня и товарищей взглядом и обратился ко мне по-испански.

– Ты тот, кто хотел видеть падре Мигеля? – спросил монах.

– Я искал его.

– Я и есть падре Мигель. А вот вы кто такие? Никак не могу разобрать.

– Странники.

– Соратники? По виду чужестранцы. Особенно эти твои товарищи, что не понимают моей речи.

– Мы недавно прибыли в эти земли.

– Но кто вы?

– Люди из Дальних земель. Из Польши, – я не стал рассказывать монаху всего.

– О! – воскликнул тот. – Как далеко вас занесло. Здесь я повидал всяких людей, но из ваших краев вижу впервые. Вы из отряда капитана Себастиани? Слыхал я, что он прибыл сюда из Испании. Вести доходят быстро даже в такую дыру как этот городок.

– Да. Мы прибыли сюда с Себастиани.

– Но что вас привело в городок Святого Креста?

– Капитан Себастиани не просто капитан, а королевский капитан. Аделантадо.

– Вот как? И у него есть королевский патент?

– Есть. Капитан послал сюда меня и моих товарищей, дабы собирать охочих людей для похода.

Монах засмеялся.

– Вы снова хотите идти искать страну, где обитает Золотой король? Как много среди людей тех, кто желает своим мечом заполучить золото!

– Но ты сам, монах, желаешь отправиться в путь.

– Что? – Мигель посмотрел на меня.

– Я вижу это по твоему лицу, монах. Вот как увидел тебя, так все и понял.

– Какой ты глазастый. Может я и хочу снова отправиться в поход. Но кто сказал тебе, что я пойду с вами?

– Мы сидим перед тобой. Я и мои друзья. Мы готовы рисковать. Мы давно оторваны от своих домов и пережили столько, что тебе и не снилось, отец.

Монах усмехнулся:

– Вас поносило по странам? Так? Вы видели многие города? Но здесь, на вашем пути станут непроходимые чащи и ядовитые гады, испарения гнилых болот и лихорадка.

– Сквозь чашу можно пройти, – сказал я. – Видал я леса и ранее. А когда сидел у весла на османской галере, то шансов выжить у меня было еще менее.

– Ты был рабом?

– Я и они были прикованы к одному веслу. Падре Мигель, я не нуждаюсь в тех, кто станет меня отговаривать от похода. Таких мы встречали уже много.

– А почему ты обратился ко мне, человек без имени?

– Мое имя Федерико. Так оно звучит на вашем языке.

– Так зачем тебе я, Федерико?

– Говорят, что ты знаешь путь в страну Золотого короля.

– Здесь меня считают полоумным. А то и вообще дураком. Ты готов поверить дураку?

– Я оказался здесь не просто так, падре. Судьба привела меня в этот городок в эту таверну. И пришел я не для того, чтобы лакать дрянное вино в грязной лачуге.

– Эх, как тебя разобрало, друг. Прости. Обидеть не хотел.

– Мой капитан отправил меня сюда не просто так. Ему сказали, что есть в городке Святого Креста монах доминиканского ордена, который давно желает попасть в страну Золотого короля и который знает путь. Но этот монах пока так и не смог найти достойного предводителя. И вот такой нашелся. Благодари Бога, что дал тебе шанс, падре Мигель.

– Если ваш капитан достоин, то это так. Но с чего ты взял, что он достоин, Федерико?

– Когда ты увидишь его, то сам все поймёшь, монах. И у него есть королевский патент аделантадо от самого короля Испании Филиппа Четвертого. А это кое-чего стоит, падре. Не так ли?

***

Так произошла первая встреча Мигеля с нашей странной троицей чужестранцев. Мигель понял, что мы именно те люди, которых он ждал, и приход которых был предсказан.

На следующее утро монах встретился только со мной.

– Хочу говорить лишь с тобой, Федерико.

– У меня нет тайн от моих друзей.

– Разве я говорю о тайнах? Нет. Я не прошу вас ничего скрывать от товарищей. Я был в отряде Бернардо де Саахуна, который нашел путь в страну Золотого короля! Но из отряда Саахуна мало кто выжил, и вернулись мы ни с чем.

– Я слышал про это, падре.

– И ты, Федерико, не кажешься мне простым охотником за сокровищами. Ведь не золото заставило тебя добраться до другого края света.

– Нет, – сказал Фёдор.

– И меня интересует не золото. Я ищу знания.

– Знания?

– Именно! Знания способные поколебать веру!

– Что это значит? Поколебать веру с Бога?

– Вот почему я хотел говорить только с тобой, Федерико. Твой капитан такой же как ты?

– Капитан ищет славу. Он способен на великие дела и желает оставить след. Но не думаю, что он желает усомниться в вере, падре.

– Сомнение дело времени, Федерико. А что ваши солдаты?

– Большинство наших людей жаждут лишь золота. Это хорошие солдаты, но люди жестокие и алчные. Многие мать родную продадут за горсть золота.

– Нет ничего удивительного, – сказал Мигель. – Главное иметь хорошего и верного предводителя. Дон Бернардо де Саахун таким не был. Он не смог удержать своих людей и его поход провалился. Я тогда показал ему путь! Мы были в шаге от страны Тумана! Но он предпочел грабить какие-то жалкие поселки.

– Поселки?

– Там была деревня одного из племен чибча. Их вожди говорили, что видели Золотого короля.

– И что же ваши люди могли награбить в простой деревне? – удивился я.

– Не скажи. Золота у них было много. Да и не только золота. На их женщинах были ожерелья из камней, за которые в Испании можно купить дворец!

– Но здесь говорят, что вы пришли без ничего.

– Это так. Все, кто смог вернуться из экспедиции Саахуна, пришли ни с чем. Но это не значит, что мы ничего не нашли. Нашли мы много и смогли выменять у индейцев столько, что не помещалось в мешки. Но они хотели все больше и больше золота. И пожелали ограбить тайное святилище в лесу, где находились могилы вождей.

Монах замолчал. Он вспоминал то, что было и пред его взором носились обезумевшие люди и жужжали отравленные стрелы.

– И что, падре?

– Жрец бога смерти проклял солдат Саахуна. Тех, кому удалось уйти. И проклятие настигло их. До первого христианского поселения добрались только пятеро. И я один из них. Не стану рассказывать, что нам пришлось пережить. Многие умерли страшной смертью.

– Но ты жив, падре, и знаешь путь?

– Да, – сказал Мигель. – Но разве не пугает тебя, Федерико, что и ваш отряд ждет та же участь? Кто пойдет с Себастиани в поход? Жадные до золота солдаты и поселенцы, ставшие солдатами.

– Мы выступим в поход, отец Мигель. А там как бог даст. тебе знаком их язык, падре?

– Язык чибча? Я давно живу в этих краях, Федерико. Я работаю в католической миссии. Наречия местных жителей мне известны. Я знаю и чибча и язык кечуа, распространённый больше, чем чибча. Это был государственный язык империи инков.

– А что говорят о странных женщинах, якобы встреченных тобой в лесах, падре?

Мигель посмотрел на меня внимательно. Он ждал этого вопроса.

– За это меня едва не отлучили от церкви, сын мой. Местный епископ в Сан Хуане даже грозил мне трибуналом инквизиции. Благо святое судилище еще не имеет здесь власти.

– Но ты видел их, отец мой?

– Да, – тихо сказал Мигель. – Хотя мой капитан де Саахун так и не поверил мне. Но я видел этих женщин. Я монах и должен равнодушно смотреть на них. Но те девки были такие, что и святого Антония смогли бы вогнать в грех.

– И что в них было такого?

– Это надо видеть, Федерико. Но вот кожа у них была не как у индейцев. А белая, как твоя. Мы испанцы темнее, чем вы северяне. И они были белые со светлыми волосами. Высокие, статные и молодые. И одежды на них мало. Юбки до колен, широкие пояса и короткие куртки без рукавов. Шеи голые.

– И что они сказали тебе?

– Сказали? Я был в разведке с двумя товарищами. Мы подошли к небольшому озеру и остановились на отдых. И вот один увидел купающуюся женщину.

– Одну из белокожих?

– Да. Она была в воде и нас не видела. Мои товарищи сразу набросились на неё.

– Зачем?

– Солдаты давно не видели женщин. А тут голая красавица. Я не успел им и слова сказать.

– И что?

– Подоспели её подруги и прикончили наших. А меня взяли в плен.

– И они указали тебе путь?

– Их язык несколько иной, чем язык племени чибча. Я понял не все. Но их предводительница сказала, что они пришли из тумана. Потом индейцы из селения также говорили мне, что страна Золотого владыки, царство Чиму, в землях за стеной тумана.

– А что это за земли?

– Индейцы говорили, что люди, пришедшие из тумана, очень сильные и владеют магией. Но не это главное. Туман – это деверь в сказочную страну несметных богатств. Когда он рассеивается, то там лишь лес.

– Не понял тебя, падре. Ты хочешь сказать, что эта страна не существует?

– Она лежит за стеной тумана. Это двери в иной мир. Там находиться страна Золотого владыки! Вот почему её еще не нашли. Я показывал де Саахуну путь, которым нужно идти, но он мне не поверил!

– Но что значит «двери в иной мир»?

– Вот это мучает меня до сих пор! Мир совсем не так устроен, как говорят наши ученые мужи в Саламанке. И я тогда был у самой двери незнакомого мира.

– Но ты сам сказал, что там только лес!

– Ты снова не понял, Федерико. Лес в том месте существует в нашем мире. Но туман открывает двери, и мы попадаем в иной мир, который находится рядом с нашим. И возможно, что такой мир не один. Их может быть много.

– Священники и у вас, и у меня на родине считают такие вот мысли ересью! Церковь учит нас, что есть Бог, который творит Добро, а есть дьявол, что творит зло. И такие мысли, что высказал ты, Мигель, есть наущения дьявола!

– Именно так они и говорят, Федерико! Вселенная состоит из четырёх элементов – земли, воды, воздуха и огня. Земля, как самая тяжёлая находится в центре космоса. Со всех сторон окружает её небо, как скорлупа окружает яйцо. Небо есть место жительство Бога и ангелов! Но я сомневаюсь, что мир таков!

– Это опасные слова, падре Мигель. Но я не доносчик.

– А я думаю, что есть множество миров! И те женщины, которых я видел часть иного мира, не похожего на наш.

– И ты желаешь попасть туда, падре Мигель?

– Именно так. Но с кем мог поделиться я такими вот мыслями? Что нужно тем разбойникам, что собрались в городке, кроме золота? Им нет дела до чужих миров! Они предпочитают не думать, Федерико. Ты иной человек. А вот твои товарищи из тех, кто не думает. Потому я и позвал тебя одного. Большинство людей предпочитает просто не думать. И потому книга Библия для них вместилище всей земной мудрости.

– А разве это не так, падре? – спросил Федор.

– Нет! – сразу ответил Мигель. – Ты ведь знаешь заповеди бога нашего Иисуса Христа?

– Это знают все!

– Именно! Некогда те, кто правит этим миром, решили сформировать правила для всех нас! Правила на века! И эти правила должны быть просты и понятны даже самому необразованному носильщику! И эти правила специально придуманы так, чтобы никто не смог их соблюдать! Потому большинство населения грешит от нищего землепашца до папы Римского! Они говорят: «Не желай жены ближнего своего». Но наш епископ сам нарушает эту заповедь. А если он сам не живет по правилам. То почему может отпускать грехи другим? Хотя в Библии написано, о том, что «грешник не видит бревна в глазу своем, но видит соломину в глазу ближнего». Они противоречат сами себе, Федерико.

– Падре Мигель, ты здесь наговорил такого, что хватит на три костра! И ты доверился сейчас мне, а меня ты знаешь мало. Тебе не стоит говорить такие речи. Это опасно!

– Потому я и хочу найти страну за стеной тумана, Федерико. Скажи мне, твой капитан пойдет до конца?

– Себастиани? Пойдет! Никогда в жизни не встречал я подобного ему человека. Разве только падре Ринальдини.

– А это кто такой? – спросил Мигель.

– Тот, кто отправил меня в Новый свет. Он, как и ты, ищет света знаний…

****

От составителя книги*.

Сан Хуан.

Год 1662-й.

Экспедиция собирается.

*Дабы не путать читателя, воспоминания Фёдора Мятлева будут идти с пометкой «Из дневника Федора». Воспоминания агента Ордена с его пометкой.

***

В городе Сан Хуан с благословения дона Антонио де Лейва был объявлен сбор добровольцев. Глашатаи объявили, что из Испании прибыл королевский аделантадо дон Франсиско Себастиани.

«Именем его католического величества короля Испании и императора Индии Филиппа IV объявлялся поход для покорения новых земель под началом королевского аделантадо, капитана Себастиани.

По приказу короля королевский капитан объявляет набор солдат для экспедиции и приглашает добрых христиан принять участие в походе во славу короля и для распространения истинной веры на земли язычников!»

Вербовочные пункты были открыты в трех местах, но вербовка шла вяло. И дело было не в том, что и местные идальго не желали принять участие в походе. Многие совсем не знали кто такой Себастиани.

Имя капитана было известно в Испании. Но за океаном о его подвигах знали мало. Да и какое дело было идальго до военных талантов Себастиани? Здесь воевали не с турками и не с французами. Здесь шла война с индейцами. И нужен был тот, кто знал такую войну.

И через три дня вербовки у Себастиани в отряде добавилось только 13 человек. Да и те пришли лишь потому, что не имели и гроша за душой, а капитан выдал по золотому каждому, кто завербовался.

Себастиани снова обратился к губернатору, но тот только развёл руками.

– Вам стоит обратиться к местным дворянам, которые имеют авторитет в здешних местах.

И Себастиани обратился к дону Кристобалю де Эстрада.

«Благородный» идальго сразу капитану не понравился. Себастиани много повидал таких вояк в Европе. И дело было совсем не в многочисленных пороках Эстрады. Этим капитана было не удивить. Себастиани не пришлось по вкусу честолюбие дона Кристобаля. А было это чувство огромным, почти таким же, как у самого королевского аделантадо.

– Я слышал о вас, капитан, – сказал Эстрада. – Прошу вас. Садитесь.

– Благодарю.

– У вас не слишком хорошо идут дела, как я слышал?

– Вербовка только началась, – сказал Себастиани.

– Вы сами не наберете и пятидесяти человек, капитан. Смею вас уверить. Вы только потратите время и деньги.

– В городе Сан Хуан полно солдат, ищущих работу. И они не желают идти за золотом? Я чего-то не понимаю? Я – королевский аделантадо!

– Но вас здесь никто не знает, капитан.

– Вы хотите сказать, дон Кристобаль, что вас здесь знают?

– Меня знают, и я смогу набрать вам хоть пятьсот человек и не только в Сан Хуане.

– Мне нужно триста! Двести тридцать солдат я привез из Испании. Но этого мало для похода, который я готовлю.

– Я готов вам помочь.

– И что вы потребуете взамен?

– У вас ведь есть патент королевского капитана дон Франсиско?

– Да. Мне вручил его граф-герцог де Оливарес от имени его величества короля. Вы ведь живете так далеко от Испании дон Кристобаль. Вы не можете знать, что в Мадриде всем заправляет именно 3-й граф Оливарес, который получил от короля титулы герцога Санлукара, маркиза Хелике и князя Арасена.

Эстрада побледнел. Себастиани указал ему, что живет он не только вдали от Мадрида, но даже вдали от двора вице-короля Перу в Лиме.

– Да! Я живу в страшной дыре и не обладаю влиянием среди знати, дон Франсиско.

– Я совсем не хотел вас обидеть, дон Кристобаль.

– Я не обиделся, капитан. Я веду к тому, что у вас есть патент на чин королевского лейтенанта, который, насколько я знаю, еще не выдан никому.

– Это так! Я имею два патента на чин королевских лейтенантов.

– Вы дадите один мне, дон Франсиско.

– Иными словами вы хотите стать вторым лицом экспедиции, дон Кристобаль?

– Именно так, капитан.

– Королевский лейтенант может рассчитывать после покорения новых земель на значительную часть добычи и на титул с правом основания поселения.

– А на что может рассчитывать королевский капитан?

– Королевский капитан получит пожизненное звание генерал-капитана завоеванной страны. И титул маркиза!

– О! – вскричал Эстрада. – Значит, если мы преуспеем в этом предприятии, то станем грандами Испании?

– Именно так, дон Кристобаль.

– И как гранд Испании я стану много выше по своему положению, чем Антонио де Лейва. Ибо он губернатор только жалкой дыры под названием Сан Хуан. Итак, капитан?

– Я готов вручить вам патент, но после того как вербовка пойдет быстрее чем она идет сейчас! Даю вам слово, после того как в списках появится двести новых имен, я дам вам королевский патент!

– Уже завтра у ваших писарей устанут руки о записи новых имен, дон Франсиско!

***

После ухода Эстрады к капитану вошел дон Диего де Аяла, испанский идальго, прибывший из Мадрида.

– Неужели это правда? – спросил он с порога.

– Ты о чём, дон Диего?

– Вы дали этому проходимцу слово? Он получит патент королевского лейтенанта? Между тем как я всего лишь субтеньенте[24] в вашем отряде, капитан.

– Ты думаешь, Диего, что мне нравится де Эстрада? Нет. Но только он сможет мне помочь быстро навербовать солдат. Вот ты скольких смог завербовать за прошедшие дни?

– Троих, – признался Аяла. – С этими людьми трудно разговаривать. Это уже не испанцы. Это почти дикари, капитан.

– Но они знают здешние леса и реки. И они сражались с индейцами. И самое главное – мне нужна быстрота. Поход должен состояться как можно быстрее! А без Эстрады мы застрянем здесь на год! Ты желаешь сидеть в этой дыре под названием Сан Хуан год?

– Нет, капитан.

– Тогда тебе стоит просто довериться мне. Твой капитан знает что делает. Занимайся отныне своими солдатами, дон Диего.

– Как прикажете, мой капитан…

## Глава 2. В городе Сан Хуан.

Вы, кто любите легенды

И народные баллады,

Этот голос дней минувших,

Голос прошлого, манящий

К молчаливому раздумью…

Лонгфелло «Песнь о Гайвате».

Из дневника Фёдора.

Город Сан Хуан.

Год 1662-й.

Мы вернулись в Сан Хуан, и я представил капитану падре Мигеля. Себастиани с минуту разглядывал священника.

– Вы и есть Мигель доминиканец? – наконец спросил капитан.

– Я тот, кого именуют падре Мигель, сеньор капитан. Но доминиканец ли я? Это вопрос. Орден святого Доминика давно отвернулся от меня.

– Так вы более не принадлежите к братству святого Доминика? Вы не священник?

– Я был в братстве доминиканцев, пока меня не признали еретиком.

– Это сделал местный епископ?

– Да, но впоследствии он смягчил свой приговор и объявил меня не еретиком, но одержимым. Его высокопреосвященство сам провел обряд изгнания демона, и я смог поселиться в селении Святого Креста.

– Но вас не лишили сана?

– Официально нет.

– Мне нужен священник экспедиции. И я хочу предложить это место вам, падре.

– Вас не смущает отношение ко мне местного епископа?

– Я имею королевский патент аделантадо.

– Но вам нет надобности ссориться с церковью, сеньор капитан. Священников может утверждать епископ, но меня он никогда не утвердит.

– Это мы еще посмотрим, – сурово сказал Себастиани. – Что станет, когда тело мое обратиться в прах? Само имя мое забудется и никто не вспомнит о капитане Себастиани. Но хочу я вписать свое имя в историю, как сделали это Кортес и Писарро сто лет назад!

Мигель ответил:

– Любая жизнь пройдет как след облака, капитан. Обо всем забудут. Никого не минет чаша забвения. Даже королей. Вспомните царей древности. Сколько имен сохранила для нас история? Десяток из тысячи. Да и тех все равно забудут с прошествием большего времени, капитан. Ибо жизнь наша порождение тени. И чаша забвения не минет и Писарро и Кортеса.

– Тогда ради чего все это? – спросил Себастиани.

– Ради знания! – ответил Мигель. – И не хочу я тратить ваши силы и время ради предоставления мне должности священника экспедиции.

– Тогда станете вы, падре, моим духовником! Для этого же нет нужды спрашивать вашего епископа?

– Я с радостью принимаю ваше предложение, капитан. Как вы, наверное, уже знаете – терять мне нечего. А священником экспедиции епископ назначит Бернардо де Луке. В том не имею сомнения.

– Это мне совершенно все равно, падре Мигель. Если не вы, то пусть епископ выбирает любого.

Себастиани оглянулся на меня и сказал.

– В твоем распоряжении есть две или даже три недели, Федерико. Пока готовятся и оснащаются бригантины. Пока идет вербовка солдат.

– И что мне делать, капитан?

– Я освобождаю тебя и твоих людей от всех работ и от службы. Ты блестяще выполнил миссию, которую я возложил на тебя. Я назначаю тебя на должность кабо сегундо[25] моей армии!

Я получил чин, который имел в стремянном полку, ибо чин кабо сегундо равнозначен чину десятника в стрелецком полку московского войска.

Я помимо благодарности получил от капитана еще и десять монет для того, чтобы отпраздновать возвращение.

– Сегодня, – сказал я друзьям, – мы с вами прогуляем эти десять дублонов капитана Себастиани.

– Отлично! – Рог хлопнул меня по плечу.

– Верно сказал, Федор, – повеселел Минка. – Чего нам денежки то копить? На кой они нам, коли не вернёмся мы из этого похода.

Меня неприятно поразили его слова.

– С чего ты взял, что мы не вернемся, Минка?

– Просто знаю, что мне уже родной земли не видать.

– Брось, Минка. Хватит каркать как старуха! Мы еще возьмём свою судьбу за вихор! В местной таверне «Роза Испании» нас ждет вино. Насколько мне известно, это единственное место в Сан Хуане, где можно получить хорошее.

– Так чего ждать, Федор? – спросил Рог. – Идем прямо сейчас. Капитан отпустил нас?

– Нам дарована свобода на две, или даже три недели!

***

В таверне «Роза Испании» я впервые столкнулся с идальго Кристобалем де Эстрада. Он также в тот день гулял в окружении десятка собутыльников.

Когда мы пришли они уже изрядно выпили и один из идальго, именем Педро Альварес, увидев нас, сказал Эстраде:

– Ты посмотри на это чучело, Кристобаль!

Идальго был высок ростом и крепко сложен. Он указал рукой на Ивана Рога.

– Ты о чем, Педро?

– Да вот пришли новые гости! Мало им таверн в Сан Хуане.

Эстрада посмотрел на меня и моих друзей.

– Оставь, Педро, – сказал он. – Это люди Себастиани.

Мне не понравились слова Педро. Но я сделал вид, что не услышал их. Начинать знакомство ссорой не хотелось. Мы расположились за столом в дальнем углу.

К нам подошёл сам хозяин таверны, и я заплатил ему золотой дублон.

– Вина принеси! Да не кислой дряни. А хорошего! Я слышал, что в «Розе Испании» водится хорошее вино.

– Сейчас все будет, – сказал, пряча монету в карман. – Но вынужден вас предупредить, сеньоры.

– О чем? – спросил я.

– Здесь дон Кристобаль де Эстрада, – тихо прошептал он в ответ.

– И что? – спросил я.

– Если вас, сеньор, это не пугает, то все в порядке. Но вы знаете о его славе с Сан Хуане? Я молюсь Святой Деве, дабы он поскорее ушёл из города. За время его пребывания здесь он распугал мне половину клиентов. Они ныне обходят «Розу Испании» стороной.

– И чем опасен этот идальго? – спросил я.

– Он хорошо владеет шпагой и кинжалом, сеньор.

Когда хозяин удалился, Рог спросил меня:

– Чего он хотел?

– Хозяин? Предупредил нас.

– О чем?

– О том, что здесь опасно.

– Опасно? Здесь? – не понял Минка. – А чего опасного? Отравят что ли?

– Нет. Рядом с нами опасная копания. Эти господа уже набрались вином.

– Которые?

– Вот сидят недалеко от нас. Я сразу их заметил еще когда мы вошли. Они любят поединки.

Иван Рог засмеялся, и с вызовом посмотрел в сторону компании идальго.

– Поединки? Ты не шутишь, Федор? Это вот эти?

– Иван, тебе не стоит их задирать. Это Кристобаль Эстрада. Я слышал о нем…

Но договорить мне не дали. Де Эстрада, хоть мы и говорили по-русски, услышал свое имя.

– Эй! Сеньор!

Я повернулся к нему:

– Что вам угодно, кабальеро?

– Вы, кажется, назвали мое имя?

– С чего вы взяли это? Разве я перешел на испанский в беседе с моими друзьями?

–Мои уши меня не обманывают, сеньор! Я Кристобаль де Эстрада, испанский дворянин. Насколько мне известно, и вы дворянин также. Могу я узнать, что вы изволили сказать обо мне?

–Я сказал, что вы сидите за соседним столом. Разве это не так?

–А с чего это вас заинтересовала наша компания?

–С того, что я услышал интерес ваших людей к моему другу. Один из ваших дворян назвал его «чучелом» и я не стал переводить эти слова ему, ибо испанского языка он не знает.

– Вы сделали правильно, сеньор, – ответил Эстрада. – Я не желаю с вами враждовать. Мы ведь вместе выступаем в поход. Я королевский лейтенант. Второе лицо в экспедиции после капитана Себастиани.

– Я кабо сегундо в отряде королевского капитана Себастиани.

– Как? У вас нет офицерского патента? – удивился Эстрада. – Но насколько я слышал вы весьма занятная персона, сеньор.

– Я солдат, сеньор лейтенант.

– Ваши друзья, сеньор, не слишком нравятся мои товарищам. Пока я сдерживаю их, но что будет после?

– После чего?

– Вино сделает свою работу, и вы окажетесь в опасности. Скажите это своему другу.

Я перевел его слова Ивану Рогу.

– Мы будем в опасности? – Рог поднялся с места.

– Иван!

– Кто из них желает проверить силу своей руки? Переведи ему, Фёдор.

Я сказал Эстраде:

– Мой друг казак из Запорожья.

– А что это такое? – спросил Эстрада.

– Место, где воспитывают настоящих воинов. И он готов бросить вызов любому из ваших людей, кто пожелает его принять.

– Вызов?

– Да. Он просил меня это сказать.

Эстрада посмотрел на громадного Педро, и тот поднялся со своего табурета. Его рука легла на рукоять длинного меча.

– Этот воин человека разрубает пополам своим оружием, сеньор! – перепрудил Эстрада.

– Это не пугает моего друга. Итак?

– Пусть господа выйдут из таверны и решат свои вопросы.

Я перевёл его слова Рогу и тот спокойно взялся за саблю. Противники вышли. Никто не последовал за ними. Так здесь было принято. Хозяин таверны хорошо знал свое дело, и позаботиться о теле павшего или раненного.

– Чего этот здоровяк хочет от Ивана-то? – спросил меня Минка.

– Поединка.

– Дак Ванька его уделает. Верно тебе говорю. Я ведь не раз видал, как он своей саблей машет.

– Я тоже.

В этот момент входная дверь отворилась, и в таверну вернулся Иван Рог. Он протер саблю тряпицей и вогнал её в ножны. Затем сел на свое место и выпил вина.

По знаку Эстрады один из испанцев бросился наружу и проверить, что стало с Педро.

– Ты быстро, Иван! Ты его не убил?

– Убил. И тяжелая его железка ему не помогла. Причем я убил его первым же ударом, Федор. Первым.

Больше люди Эстрады нас не задевали в тот день…

***

Сан Хуан.

«Роза Испании»

Кристобаль де Эстрада.

Быстрая смерть Педро немного отрезвила идальго, но не такие это были люди чтобы вот так быстро успокоиться.

– Они нанесли нам оскорбление, Кристобаль! – вскричал идальго Карлос Кандиа.

– Нам? – не понял его Эстрада.

– Они оскорбили всех нас.

– Чем? – спросил другой солдат. – Педро укокошили в честном поединке. К нам это отношения не имеет.

–Но убит один из нас!

–И что? Это поединок, Карлос. И поединок честный. Педро принял вызов и пал. Хотя уложил его этот мошенник первым же ударом. Должно он был прав, когда говорил, что высокий отличный воин.

–Я готов отомстить, – казал Карлос.– Кто со мной?

– Что ты задумал? – спросил Эстрада.

– Устроим засаду для этих троих и перережем их. Кто со мной?

Всего двое поддержали план Кандиа.

Эстрада ответил так:

– Говорят, что вот этот дон, пользуется покровительством короля. Тот, что у них в предводителях. Остальные его слуги, насколько я понял.

– А мне плевать! Будь он хоть сам король! Чего мне до короля? Король далеко!

– Не повышай голос, Кандиа. Нас могут услышать. И слушай меня внимательно! Я здесь командую, Кандиа. Я, а не ты!

Эстрада сурово посмотрел на Карлоса и тот обмяк под его взглядом.

– Мне не нужна ссора с Себастиани по такому поводу. Сейчас не нужна. А потом, мы сможем с ними посчитаться.

– Потом? – спросили его.

– В свое время, – ответил Эстрада. – Наш поход будет длинным. И в походе будет множество стычек. И придет час, когда Себастиани и его люди станут нам мешать. А сейчас я желаю, чтобы больших ссор не было. Одно дело частный поединок. Один против одного. Иное дело большая потасовка. Она не понравится капитану.

– Тебе так пришелся по вкусу патент королевского лейтенанта, – съязвил Кандиа.

Эстрада посмотрел на него и ответил:

– Ты торчишь в Сан Хуане почти год, Карлос. А в твоей башке так ничего и не прояснилось. Что такое королевский патент? Ты знаешь?

– Кусок пергамента с печатью! Чего он стоит здесь?

– Нет, Кандиа. Королевский патент – это право не только захватывать новые земли, но и право пользоваться ими! Право строить на них свое королевство. Кто я такой был для местного губернатора и епископа? Никто? Но теперь я королевский аделантадо. Чин лейтенанта дает право на добычу, даёт право на земли и на титул! И я не желаю, чтобы по мелкой глупости все это испарилось!

Эстраду поддержали другие:

– Кристобаль прав, Карлос. Не стоит тебе распускать язык. Вот ты неуважительно отозвался о короле.

– Я ничего плохого не сказал, – огрызнулся Кандиа.

– Ты сказал, что тебе плевать на короля. А у короля Испании длинные руки. Что ты против него?

Кандиа засмеялся.

– И ты думаешь, приятель, что королю донесут мои слова? Да король знать не знает ничего о моем существовании!

– А зачем ему знать? – спросил Эстрада. – Здесь в Сан Хуане у короля достаточно слуг.

– У Кандиа есть шпага! – хвастливо заявил Карлос.

– А у Педро Альвареса шпаги не было? И где ныне Педро? Его телом занимаются слуги хозяина «Розы». Не стоит тебе болтать языком, Карлос!

***

Из дневника посланца Ордена.

Сан Хуан.

«Роза Испании».

Я сидел в дальнем темном углу таверны «Роза Испании». Никто не видел меня, ибо я хорошо знал хозяина этого дома. Он за небольшую плату помогал мне вести дела. В таком месте хорошо было узнавать новости. Нужно было только занять место и слушать. Я знал, что Федерико рано или поздно, но здесь появится. И он пришел.

Я наблюдал за ним и мне он показался достойным человеком.

Хозяин подошел ко мне и стал рядом:

– Я кое-что слышал, сеньор.

– Что же? Я ведь и сам имею уши.

– Но я был близко от стола, где сидит Эстрада с компанией.

– И что же ты слышал?

– Карлос Кандиа подговаривал убить этого парня и его друзей.

– Убить? Их убить не так просто. Тот громила совсем недавно доказал это.

– Но разве вы не знаете кто такой Карлос Кандиа?

– Нищий бродяга, – ответил я.

– Он настоящий разбойник, сеньор. И для него всадить вам стилет в спину дело плевое. Этот человек не станет драться на поединке. Он подберется незаметно, и ударит со спины. Он здесь в Сан Хуане уже убил многих, сеньор. Говорят, что Кандиа промышляет убийством за деньги.

– Говорят? Только говорят?

– Не только, сеньор. Именно здесь, в «Розе Испании», Кандиа заключает свои сделки.

– И он убивает кинжалом?

– И часто в спину.

– Это Эстрада ему приказал убрать Федерико Монтехо? – спросил я.

– Нет. Эстрада, наоборот, велел не трогать ни того парня, ни его слуг. Не трогать пока. Но Кандиа затаил обиду. И это плохо закончится для одного из этих парней. Можете мне поверить, сеньор. Этот бродяга Карлос посещает мою таверну уже почти год. Я изучил его повадки разбойника и убийцы.

– И что ты хочешь? – спросил я.

– Мое дело вас предупредить, сеньор. А хотеть это ваше право.

– Но ты был бы рад, если бы Карлоса завтра не стало? Так?

– Верно. Я был бы этому рад. Да что там рад, я угостил бы вином всех посетителей таверны в этот день. Но сказал я вам про это не ради себя. А только ради вас и ваших людей. Они ведь вам нужны, сеньор?

– Хорошо, – сказал я. – Я приму меры предосторожности. А вот это тебе. Награда за хороший слух.

Две золотые монеты легли на стол. Хозяин быстро сгреб их в свой бездонный карман.

Карлос Кандиа мог бы стать одним из героев той повести, но в тот день ему не повезло. Он встретил меня. А я не люблю, когда такие как Карлос, вмешиваются в мои планы…

## Глава 3. Золотой палец. (Первое упоминание о пальце Лунной богини).

Сан Хуан.

Откровения сумасшедшего пьяницы.

Федерико де Монтехо в своем дневнике отразил события, тогда произошедшие, весьма скупо. Некоторые важные вещи он не упоминает, или по забывчивости или по незнанию. Многое могли бы рассказать о тех приключениях капитан Себастиани или падре Мигель. Но никогда они не думали записывать свои приключения. Сам капитан признавал только одно перо, оставляющее след в истории – собственный меч. Доминиканский монах и вовсе бумагу марать не любил. Читать он читал много, но писать – нет.

Золотоносная страна Чиму или страна Золотого короля, и главный её город Пяти золотых ворот, не были единственной мечтой конкистадоров со времен Писарро. Жила в землях бывшей империи Солнца легенда о сказочных сокровищах Золотого города Пайтити.

Затерянный среди бескрайних просторов зеленых тропических лесов загадочный город Золота будоражил умы искателям сокровищ из тех, кто опоздал к разделу богатств, изъятых у инков маркизом Писарро и его соратниками.

Сразу после того, как Писарро захватил столицу империи Солнца Куско, родилась легенда о второй столице инки городе Пайтити, которая затмевала собой первую. Там все здания храмов и дворцы были снаружи и внутри выложены золотыми пластинами. Всюду стояли золотые статуи, богато украшенные драгоценными камнями. Место это хоть и не найдено до сих пор, но уже названо Восьмым чудом света.

Этот древний город был сокрыт в густых лесах и потому его до сих пор никто не нашел. Больше того, он иногда назывался – зачарованный город. Первыми кто описал его, были Вако де Кастро и Педро де Гамбоа. Это они сообщили, что у Сына Солнца всегда имелась тайная столица, сокрытая от посторонних глаз.

Падре Мигель всюду искал упоминания о Пайтити. И совсем не потому, что жаждал богатства. Нет. Мигелю нужно было разгадать тайну стены тумана.

Однажды узнал он, что совсем рядом, в окрестностях Сан Хуана, живет старик, который был жрецом. Люди, особенно крещенные индейцы, болтали, что кое-что известно ему о колдовском тумане.

Секретарь епископа отец Рене рассказал про это Мигелю.

– Епископ недоволен тобой, Мигель. Ты интересуешься тем, чем христианину интересоваться не должно. Зачем тебе эти порождения дьявола за стеной тумана?

– Но многие хотят понять природу колдовского тумана, отец Рене.

– Я не должен тебе этого говорить, но скажу. Есть в Сан Хуане один старый индеец. И говорят, что некогда он был большим жрецом. Хотя лично я не верю в это. Он простой старый пьяница, и живет тем, что рассказывает байки о тайне зачарованного города.

– И где мне найти его?

– За воротами города есть хижина в западной стороне. Найти её будет совсем легко. Но епископ не любит, когда посвященные в духовный сан посещают таких людей.

– Моей репутации уже нечего не повредит.

– Гордыня обуяла тебя, брат мой. Покайся на исповеди перед самим монсеньором епископом. И он вернет тебе свои милости. Задумайся над тем, что ждет тебя, Мигель! Жизнь совсем коротка, и чаша твоих грехов уже переполнена!

– Чаша моих грехов? Отец Рене, неужели вы считаете епископа праведником?

– Грехи епископа – земные грехи, Мигель, – строго ответил Рене. – Прелюбодеяние и чревоугодие. Не может наш епископ смирить свою плоть. Но ты усомнился в учении церкви! Твой грех много кратно хуже!

– Пытаться познать истину – грех?

– Нельзя познать то, что человеку познать не дано, Мигель. Отчего Господь сокрыл от нас наше будущее? Это знак его высочайшей милости. Отчего нельзя сомневаться в том, что есть предмет веры, но не знания? Вера вечна, а знание нет! То, что есть истина сегодня, то завтра есть обман. Вот результат суетного человеческого познания. Сказал сие великий богослов Блаженный Августин! Запомни это, Мигель!

– Но церковные догматы пишут люди, отец Рене! Вы ссылаетесь на Блаженного Августина. Но он человек! А человеку свойственно ошибаться!

– Это ересь, Мигель! Августин ошибся? Подумай и покайся перед нашим отцом епископом!

– Отец Рене! – вскричал Мигель. – Какое мне дело до милостей местного епископа? Даже до самого папы? Я хочу узнать тайну, которая гложет меня и не дает мне спать!

Секретарь епископа перекрестился и поспешил уйти. Видно, этого доминиканца уже ничего не исправит…

***

Мигель разузнал все про старика.

Владелец небольшого трактира рассказал, что старик этот вполне безобидный.

– Несет небылицы о сказочных сокровищах. Но ему больше не верит никто из местных. Только прибывшие из Испании ещё покупаются на его сказки. В Сан Хуане можно в десятке мест купить карту с указанием места, где спрятаны сокровища инки.

– Я не ищу карты сокровищ. Мне нужен тот, кто знает хоть что-то о стене тумана.

– Так иди к старику и послушай его. Но просто так свой язык он не развяжет. Купи ему вина. И большой кувшин.

– Я готов.

– Но кувшин кислятины его не устроит. Он хоть и индеец, но толк в вине понимает. Тебе не следует скупиться, отец Мигель.

Мигель купил вино и отправился к хижине строго индейца. Он знал, что трактирщик разнесет эту весть по всему городу. Представитель церкви ищет совета у дикаря, который даже не был крещен! Но Мигель совсем не боялся того, что скажет на это епископ. Его репутация как священнослужителя и так была давно испорчена.

Он нашел старика быстро. Тот сидел на пороге свой хижины и словно поджидал гостя.

– Рад видеть посланца богов, – приветствовал его старик. – Особенно если этот посланец пришел не с пустыми руками.

– Не думаю, что я послан богами, старик. Я посланец любопытства. Но кто внушил мне его? Возможно, что бог, а возможно и нет.

– Это все равно раз с тобой кувшин вина.

– О тебе говорят разное, старик. Неужели верно, что некогда ты был жрецом?

– Тогда я был моложе. И вовсе не пил вина. Но ныне в моем теле почти не осталось сил. Хотя я прожил слишком долгую жизнь.

Мигеля удивили эти слова. Конечно, жрец был стар, но видывал он людей и старше него.

– Ты удивлен моими словами, испанец? Ты не найдешь в окрестностях Сан Хуана человека старше меня.

Индеец приложился к кувшину и сделал несколько больших глотков.

– Твои соотечественники ищут Золотой город, – сказал он после того как выпил.

– Многие мечтают о Золотой стране Чиму. Но пока никто не нашел пути. И страна Золотого короля, и загадочный город золота не найдены. Многие люди погибли в поисках.

– Страна Чиму скрыта за стеной тумана. И пока стена не падет, никто не сможет туда пройти, – сказал жрец и снова отпил вина. – Ты ведь один из тех, кто ходил в последний поход капитана Саахуна?

– Это так. И я вернулся обратно. А совсем не многие могут этим похвастать.

– А золотой город Пайтити не покрыт полосой тумана. Но путь туда еще более труден. Ограбить его ты не сможешь.

– Меня совсем не волнует золото, старик. В то, что Пайтити существует, мало кто ныне верит.

– Он существует. Я могу это сказать. И золота там много. Даже трудно сказать сколько.

– Мне не нужно золото, старик.

– Разве не золото ваша цель в моей стране?

– Это страна испанского короля, старик. И многие мои соотечественники жаждут золота. Но это не значит, что я также как и они ослеплен желтым металлом.

– А чего же ты хочешь?

– Оказаться за стеной тумана.

– Что знаешь ты о стене тумана?

– Я единственный кто был там, за стеной.

– Ты? – сомневался жрец. – Никто из испанцев там не был.

– Я смог побывать за стеной по чистой случайности. Хотя не понимаю, как я «отворил» двери. Дон Бернардо де Саахун был тогда моим капитаном. И я рассказал ему о женщинах, виденных мною за стеной тумана. Но он не поверил мне.

– Женщины тумана? Тебя волнуют они?

– Эти женщины способны взволновать любого. Разве мало есть красавиц в Испании? Но они не тронули меня! Есть красавицы и здесь. Но разве поддался я искушению? А один вид той женщины тронул мое сердце! В чем их секрет?

– Но что ты хочешь найти за стеной? – спросил старик. – Только женщин?

– Я желаю получить ответы.

– Значит, у тебя есть вопросы?

– У меня много вопросов старик, но ты не дашь мне ответов на них, ибо у тебя их нет.

Старый пьяница ответил, что он был жрецом Солнца!

Мигель усмехнулся:

– Ты? И где же это было, старик? Где тот храм, в котором ты был жрецом?

– В Вилькабамба! – гордо ответил старик.

– В Вилькабамба давно нет храмов Солнца. Уже больше ста лет.

– И что с того? – спросил старик и снова припал к кувшину.

– Ты хоть и выглядишь древним, старик, но тебе не больше 70 лет! А может и менее, ибо пьянство состарило тебя раньше срока.

– Ты сказал, что желаешь найти знания, испанец? Возможно, что рядом с тобой тот, кто сможет указать тебе путь.

– Что может знать старый пьяница? – тихо прошептал Мигель.

Но старик видимо услышал его:

– Я знаю, что после того как твои соотечественники вероломно убили нашего господина Атауальпу и захватили Куско мы отступили в долину Вилькабамба. И командовал нами инка Манко! И он смог возродить государство Солнца, и мы сражались с испанцами еще 30 лет!

Мигель согласился, что это было. Но было давно, и все участники того похода давно упокоились в могилах. Сам Писарро был убит в Лиме в 1541 году, Инка Манко предательски убит в 1542 году и прошло с тех пор 120 лет!

– Я знаю историю храброго Манко, старик. Но ты не мог его знать лично. Манко умер еще до твоего рождения!

Старик засмеялся.

– Тогда послушай мой рассказ, испанец. Мой господин Манко дрался с испанцами и побеждал их. И однажды человек, который правит здесь от имени твоего короля, прислал к нему своих послов. Он требовал от Манко покорности. Но мой господин ответил ему, что если испанцы уберутся сами из страны Четырёх частей[26], то он, инка Манко, заплатит Испании выкуп в два раза больше, чем заплатил в своем время убитый испанцами Атауальпа.

Тогда посол вашего короля спросил Манко:

–И где же ты возьмешь столько золота? Твой господин Атауальпа уже отдал все сокровища империи моему королю!

Манко приказал принести мешок зерен маиса. Он высыпал все зерна перед испанцем и из кучи взял одно зерно.

– Вот это, – сказал Манко, – то, что отдал вам Атауальпа. А вот эта куча, это то, что все еще принадлежит нам!

Ваш наместник в Лиме, узнав про эти слова, поспешил снова начать войну с Манко. И он ценой больших потерь все же смог захватить Вилькабамба.

– Я все это знаю, старик. Но не можешь же ты утверждать, что был участником тех событий? Пятый вице-король Перу Франсиско де Толедо захватил Вилькабамба.

– Да. Ты хорошо знаешь историю, испанец. Но ты не можешь уместить в своей голове одно – есть силы, что способны подарить долгие годы жизни. Это и произошло со мной. Я попал под воздействие таких сил!

– И ты вот так просто говоришь это? – удивился Мигель. – Вот так запросто открываешь мне такую тайну?

– В это все равно никто не верит. Меня назвали выжившим из ума стариком.

– И где же находится это место?

– Если бы я мог снова попасть туда, испанец. Но я не могу.

Мигель решил расспросить старика подробнее. Не потому, что поверил ему, а на всякий случай.

– Я тогда попал в плен с другими воинами Манко и нас сделали рабами на руднике. Многие мои соратники тогда умерли от непосильного труда, но мне удалось бежать. Я убил стражника и вырвался на свободу. Много времени блуждал я по бесконечному лесу. И когда меня ужалила чёрная змея, я уже прощался со своей жизнью. Никто не мог спасти меня, ибо вокруг не было людей.

– И как же ты выжил?

– Меня спас Инкарри.

– Инкарри? А кто это?

– Вернувшийся из мертвых.

– Я не понимаю тебя, старик. Что это такое? Кто может вернуться из мертвых?

– Оживить умершего способна Чуйатаки – древний демон, которого так боялись мои предки. И появлялся он в виде женщины с красивым телом молодой девушки и лицом древней старухи. Одна рука Чуйатаки напоминает лапу хищной птицы с длинными когтями. И если Чуйатаки оставила метку своими когтями, то такой человек может стать Инкарри. И этот Инкарри спас мне жизнь. Но дело не в этом. Главное что именно тогда я смог побывать в золотом городе Пайтити.

– Ты был в Золотом городе? Ты желаешь, чтобы я поверил в это?

– Я смогу тебе это доказать.

– Как?

– Сначала дослушай. Инкарри при помощи наговора излечил меня от укуса чёрной змеи. Затем он вывел меня из зарослей, и я увидел улицу, по обе стороны которой стояли дома, плотно оплетенные лианами. Все вокруг поросло кустарниками и деревьями.

– И что Инкарри?

– Он мне ничего не сказал. Он только указал мне рукой путь. И я пошел. Дорога вывела меня на площадь, которую окружали золотые статуи в полный рост. Было их много я точно не могу вспомнить сколько. И среди всех были две статуи, что возвышалась над остальными.

– И что это за статуи, старик?

– Это был бог Инти и его супруга Мама Колья. И окружали богов золотые «уминка» – вечные воины.

Падре Мигель попросил доказательство, того, что старик не лжет.

Старик зашел в свою лачугу и вскоре вышел с небольшим свертком.

– Вот здесь то, что убедит тебя.

– И что это?

– Я отрубил указательный палец со статуи Мамы Колья! И он находиться здесь. Это реликвия, о которой не знает никто, испанец.

– Золотой палец?

– Разверни сверток, и ты убедишься в правдивости моих слов.

Мигель развернул его и увидел его в первый раз. Палец богини. Палец статуи Мама Колья!

– Какая чудная вещь. И какова же статуя, если таков её палец? – Мигель с трепетом прикоснулся к реликвии.

– Это не просто палец статуи. Это источник моих долгих лет! Я не стану убеждать тебя в том, что говорю правду. Ты сам убедишься в этом.

– Как?

– Я отдам тебе золотой палец богини, Мигель!

– И отдашь его мне? Но зачем? Если он источник жизни, то…

– Мне этот источник больше без надобности. Я не хочу продлять свои годы дальше. Но этот палец залог того, что ты сможешь пройти стену тумана. Только никогда никому не говори про него и не показывай. Пусть это будет тайной, что умрет в тебе.

– Но мне хочется показать его, старик. Разве можно тайно владеть такой красотой и удержаться от соблазна показать его кому-либо?

– Тот, кому ты его покажешь, пожелает отнять его у тебя. Не забывай про это…

***

Впоследствии падре Мигель убедился в правдивости слов старика.

Поверил ли он жрецу тогда? Нет! И уже через месяц он пренебрег предупреждением и показал палец отцу Рене, секретарю епископа. Мигель сделал это случайно в пылу нового спора с ним.

– Этот старый пьяница скончался, ибо дни его земные были сочтены! – сказал Рене. – Он не принял Христа и потому душа его пала в ад! А слова его о долгой жизни – ложь!

– Но умер он после того, как отдал артефакт!

– Это выдумки, Мигель! Выдумки и ты идешь по ложному пути.

– Но палец Мама Колья при мне, отец Рене!

– У тебя, возможно, есть кусок золота, Мигель. Но это не артефакт! Это простой кусок золота и не больше того.

– Вы же не видели его!

– Я видел много золота в жизни, и оно не соблазнит меня, Мигель.

И тогда Мигель показал Рене артефакт! Он увидел, как загорелись его глаза. Как рука его дотронулась до пальца богини.

– Что это? – тихо спросил он.

– Тот самый палец Мама Колья! Про него я твержу вам весь вечер, отец Рене!

– Это палец дьявола! – вдруг вскричал Рене. – Вот такие вещи и смущают христиан! Я должен забрать его!

– Забрать? – Мигель снова завернул палец в ткань и спрятал.

– Ты не можешь владеть им, Мигель!

– Но его отдали мне! Я его законный владелец!

– Это право епископа распоряжаться таким предметом. Он сможет изгнать отсюда дьявола! Отдай мне палец!

– Нет!

– Мигель! Его все равно у тебя отберут. Отдай мне его по-хорошему!

– Кто отберет его? Вы? У вас нет для этого сил, отец Рене?

– Сюда придут солдаты епископа, Мигель! Как только я доберусь до его дворца в Сан Хуане!

– Но вы не скажете об этом епископу! Вы дали слово перед началом нашего разговора, отец Рене!

– Я расскажу епископу, Мигель.

– Чего тогда стоит ваше слово?

– Я не знал о дьявольской силе этого предмета, Мигель, пока ты не показал его мне! И теперь я не смогу молчать. Это не может принадлежать тебе.

– Почему же?

– Ибо в этой вещи есть сила! Я почувствовал это!

Рене поднялся на ноги и хотел уйти. Но Мигель не дал ему этого сделать. Он понял, что секретарь епископа все расскажет своему господину и тот прикажет отобрать палец. Старик знал, что говорил, когда передавал ему палец.

Мигель схватил со стола свой пояс и одним движением накинул его на шею секретаря. Отец Рене был слаб, и жизнь быстро покинула его тело. Мигель спрятал труп у себя в хижине и ночью отнес его в чашу леса, где дикие звери растащат тело на куски быстро, и никто и никогда не узнает куда пропал Рене.

Мигель дал себе клятву никогда и никому пальца более не показывать. До времени ему это удавалось…

***

Падре Мигель убедился в том, что в его руках была настоящая священная реликвия. Большой указательный палец богини Луны – Мамы Колья, супруги божественного солнца помог ему узнать тайну стены тумана!

Он, после убийства Рене, осторожно протер палец полой своей рясы и тот засверкал в темноте его убогого жилища, словно был частицей светила. И в комнате появилась прозрачная сверкающая женщина.

– Здравствуй, Мигель, – услышал он приятный тихий голос.

Доминиканец был поражен увиденным. Некоторое время он не мог ничего сказать в ответ. Но затем его уста произнесли:

– Ты знаешь меня?

– Знаю. Ты священник, который сомневается в своем боге.

Мигель на это возразил:

– Я не сомневаюсь в боге! Я сомневаюсь в его слугах. И мой враг не бог, мой враг епископ.

Призрак ответил:

– Я рада, что палец Луны, наконец, попал в нужные руки. Старый жрец решил передать его, ибо сам не решался воспользоваться силой.

– Силой?

– Жрец слишком долго жил на этом свете благодаря силе Чуйатаки. Он не солгал тебе. Этот человек видел и Манко и Атауальпу.

– Но зачем, же тогда он отдал палец мне? Если эта реликвия такая могущественная.

– Благодаря ей мы с тобой сейчас можем говорить, Мигель. Разве не доказательство это могущества? Я только воспоминание, сотканное из лунных нитей во тьме. Но в твоих силах вернуть меня к жизни.

– Но кто же ты? Неужели их идолы не просто ложные боги? Или ты сам дьявол, что пришел меня искушать?

– Я часть этой земли, Мигель. А ты совершил убийство. Ты лишил своего собрата жизни.

– Но я не хотел убивать! Он сам виноват. Он хотел его у меня отобрать! Я не мог этого допустить!

– Разве я виню тебя. Мигель? Я обладала могуществом тысячу лет назад. Но местные племена, которые жили еще до чибча, благодаря жрецам отрубленных голов, смогли заточить меня в стенах пещеры мертвых, и я утратила тело. Ты не индеец. И тебе не будет страшно вернуть меня.

– Но ты не сказала кто ты? Ты демон? Ты служишь злу?

– Я совсем не зло, Мигель. Для тебя я стану охранительницей. Только дай мне возможность служить тебе.

– У тебя есть имя?

– Ты дашь мне имя, какое пожелаешь. В прошлом меня называли Чуйатаки.

– И что будет, если я стану тебе помогать?

– Я исполню твое желание. Стена тумана падет. Тем более что это нужно и мне. И я знаю, как сделать так, чтобы стена пала.

– И что же я могу сделать для тебя? Я всего лишь бедный священник. Гонимый и нищий.

– Скоро все измениться. Сюда придет конкистадор и соберет войско. Благодаря тебе он сокрушит Каменный глаз и откроет пусть в страну Чиму!

– Но что я должен сделать для тебя?

– Принести жертву в Садах смерти.

– Жертву? Людей?

– Тебе нужно будет сделать так, чтобы большой отряд воинов пришел в Сады смерти.

– Сады смерти?

– Сады смерти. Пещера мертвых или Город мертвых (так его тоже называют). Это место Чуйатаки. Сделай это, Мигель.

– Но меня хотят выслать из Сан Хуана. По велению местного епископа я отправляюсь в городок Святого Креста.

– Это ненадолго, Мигель…

***

Сан Хуан.

Год 1662-й.

Себастиани и падре Мигель.

Падре Мигель при встрече с капитаном Себастиани сразу оценил капитана и понял, что это тот, кто ему нужен. Решительный и смелый, готовый бросить вызов целому королевству. Он уже думал, что таких в Испании не осталось. Выродились после Кортеса, Писарро и Альмагро.

– Рад знакомству, сеньор капитан!

Себастиани понял, что судьба благоволит ему, раз послала этого чудаковатого доминиканца.

– И я рад встрече, падре Мигель. Надеялся, что вы именно такой. Рад, что мои чаяния оправдались. Я знал, кого посылать за вами.

– Вы о чем, капитан?

– Насколько я слышал, я не первый кто хотел использовать вас как проводника. Не так ли?

– Да. Я отказал многим. Зачем тратить силы и время на предприятия, что успеха не принесут.

– Чтобы убедить вас я отправил за вами Федерико. Этот парень сможет уговорить кого угодно.

– Я увидел в нем одержимость, сеньор капитан. Одержимость не золотом, но новыми землями. Такого трудно удержать дома. Это вечный бродяга. Но и вы из того же теста, сеньор.

– Да. Я никогда не мог усидеть дома больше года! Много воевал. Благо войн в Старом Свете хватает. Но хочется чего-то большего. И оно находится здесь, падре. В новом мире.

– Я вижу, что вы человек решительный, сеньор капитан.

– Я пришел сюда, дабы найти город Золотого короля! Я желаю поднять символ Креста над храмами язычников! Так как сделал это Писарро! Хочу вписать имя Себастиани в историю.

– Это смелое заявление, капитан.

– Я готов его исполнить, падре! Второго такого здесь нет! Потому вам стоит сделать ставку на королевского капитана дона Франсиско Себастиани! На меня! Я, как и Писарро, зовусь именем Франсиско. И я, как и он, побочный сын испанского гранда.

– А вы верите в то, что страна Золотого короля существует? – задал вопрос доминиканец. – Многие в этом сомневаются после ста лет поисков!

– Она существует! – сразу ответил капитан. – И вам, падре, известна туда дорога! Этот город богаче, чем столица Сына солнца[27], которую захватил Писарро!

– Что такое столица инки в сравнении с главным городом страны Чиму за стеной тумана, капитан? Там нас ждут такие загадки и такие приключения, что никакому Писарро не привидится и во сне.

– Но вы знаете путь, падре? Ибо блуждать по бескрайним лесам можно хоть десять лет! И сбиться с пути довольно легко.

– Это зависит не только от меня, капитан.

– Но вы знаете путь?

– Знаю! Однако на этот раз перед нами станут не только расстояния. Их можно преодолеть. Не только тропические леса и гнус. Это можно перетерпеть.

– А что же еще? – спросил капитан.

– На этот раз нашим противником станут еще и силы неведомые. Откроет ли нам путь тот, кто властвует в землях тумана?

– Вы о ком говорите, падре? – не понял монаха Себастиани.

– Для открытия пути нужно сделать больше, чем сделал Писарро, капитан. Но я уверен в том, что город за стеной тумана существует, ибо видел тех, кто там обитает. Я был там совсем недолго и страстно желал туда вернуться во время экспедиции Бернардо де Саахуна. Но Саахун и его люди не пожелали идти за мной. Они жаждали только золота.

– И много они его взяли?

– Солдаты Саахуна набили золотом свои мешки.

– Но ведь до золотой страны они не дошли.

– Золото можно взять не только в золотой стране. Многие племена чибча его имеют в достатке. Но чего оно стоит в непроходимых джунглях? И золото погубило их всех на обратной дороге. По пути солдаты грабили поселки племен чибча. Хотя я говорил им, как важно сделать этих индейцев своими друзьями! Но они убивали людей ради забавы. Они насиловали женщин и девушек. И на обратном пути племена подстерегали возвращавшихся и отяжелённых золотом солдат и убивали их из засады. Это была настоящая бойня, но никто из них не бросил и крупицы золота! Они бросали оружие и доспехи. Хотя они видели, как умирали от стрел их товарищи.

– Вы хотите сказать, падре, что и моя экспедиция, повторит эти ошибки?

– Этот вопрос я хочу задать вам, капитан. Разве ваши люди лучше людей де Саахуна?

– Нет, падре. Но я умею держать их в повиновении. Особенно тех, кто прибыл со мной из Испании, падре.

– Но с вами пойдет Кристобаль де Эстрада, капитан.

– Да.

– Я знаю этого бешеного фанатика, капитан.

– Я завербовал его и его людей в состав моей экспедиции.

– Эстрада и его люди опасны, капитан. Они слишком жадные до золота. Да разве только в этом дело? Они слишком жестокие и убивают ради забавы. Это Кристобаль де Эстрада и Хуан де Онате истребили несколько индейских поселков в окрестностях. Но Онате покрал бог и он уже мертв. А Эстрада все еще злобствует.

– Я военный, падре и понимаю, что для той экспедиции, которую готовлю нужно не менее пятисот солдат. Где мне взять других людей? Мне нужны не монахи, а воины, стойкие и умеющие держать в руках мушкет и шпагу. А такие есть только среди людей жадных до золота!

– На этот раз я с вами соглашусь, капитан.

– Согласитесь, падре?

– Именно так, капитан.

– И вы не против найма де Эстрады в качестве королевского лейтенанта?

– Нет. Я даже одобряю это, капитан.

Монах достал карту, вышитую на куске ткани, развернул её и разложил на столе.

– Что это? – спросил Себастиани.

– Карта местности, где находится стена тумана, капитан. Вот посмотрите. Это река Магдалена. А это притоки Магдалены реки Богота и Согамосо. Вот здесь селение Ванакаури индейцев племени тайронов. Их еще называют Золотых дел мастера. Некогда шесть племен тайронов жили по среднему течению реки Кауки. Но сто лет назад не только они занимались обработкой золота. Племена кимбая им в этом не уступали. А люди Золотого владыки – это люди племени чибча.

– И где же наша цель на этой карте?

– Я не изображал её. Мало ли к кому в руки попадет. Но карта побережья Магдалены весьма точная. Здесь первый форпост Золотого владыки – крепость Каменный глаз. Он прикрывает путь в земли золотоносной страны Чиму, страны Золотого короля! Но крепость прикрыта стеной тумана! Туман защищает её!

– Чья это крепость?

– Там правит наместник Золотого короля.

– Наместник?

– Великий алаек границы. И нам нужно захватить эту крепость в любом случае. Иначе наш поход будет провален!

– Она стоит вот в этом месте? Это верная информация?

– Да. Но найти крепость будет не так просто.

– Но вы же знаете где она. Или нет?

– Я сказал вам, капитан, чтобы найти путь за стеной тумана, нужно сделать больше, чем сделали и Кортес и Писарро вместе взятые.

– И что же нужно сделать?

– Принести жертву богам тумана, капитан. В свое время де Саахун поневоле сделал это, и нам был открыт проход. Только небольшой проход! А вот сейчас нужно снять пелену со всего Каменного глаза.

– Вы хотите сказать, что нам, как язычникам, предстоит приносить в жертву людей? – спросил Себастиани.

– Именно так, капитан. И здесь дон Кристобаль де Эстрада и его банда сослужат нам отличную службу. Это идеальная жертва для богов тумана! Смотрите, капитан, здесь есть путь к Садам дьявола.

– Сады дьявола? Что это? – спросил Себастиани.

– Внутри лесов есть местность, где растут только деревья одного типа и больше никаких других растений. Там гибнет все кроме деревьев этой породы и потому индейцы назвали это Садами смерти, а наши назвали Садами дьявола.

– Но это в стороне от нашего маршрута, падре.

– Да, это в стороне. Но нам нужно чтобы часть отряда попала в Сады смерти.

– Зачем?

– Это место для жертвоприношения. Принеся жертву здесь, мы уберем стену тумана!

– Но почему именно здесь? – спросил Себастиани, которому такое расхождение маршрутов не понравилось.

– Вы слышали о пещере мертвых, капитан?

– Нет, – признался Себастиани.

– Вот здесь, где ныне Сады дьявола, была пещера мертвых! Когда это было? Какие племена хоронили здесь своих покойников? Этого уже никто не вспомнит. Конечно, жрецы говорят о культе отрубленных голов, но культ этот погиб больше тысячи лет назад!

– А что это за культ?

– Древний культ почитания мертвых, капитан. Многие века лишь жрецы заупокойных культов могли приходить туда. Никто иной не мог осмелиться нарушить покой мертвых, пока это не сделали люди из экспедиции Белалкасара!

– Это было лет сто назад?

– Да. Люди Белалкасара не смогли добраться до города Золотого короля, но набрели на Город мертвых. И они стали разорять могилы. Гора золотых изделий и изумрудов, которую они отняли у мертвых, была столь высокой, что за ней мог укрыться человек.

– И что было дальше?

– Страшный демон Чуйатаки явился постоять за мертвых владык, и экспедиция Белалкасара погибла почти в полном составе, а здесь появились мертвые земли.

– Сады дьявола?

– Они самые, капитан.

– И там среди этого Сада есть пещера мертвых?

– Пещера мертвых ныне исчезла.

– Исчезла?

– Отцы доминиканского ордена осудили бы меня за такое заявление. Но я скажу. Страшный демон Чуйатаки стоит на страже покоя умерших.

– Мало кто верит в демона индейцев, падре.

– И напрасно, капитан. Вам нужно будет послать отряд солдат вот сюда! В Сады дьявола! – палец Мигеля указал точку на карте.

– Но зачем мне посылать отряд сюда, падре?

– Для того, чтобы «врата тумана» отворились. Если мы увидим крепость Каменный глаз, то врата «Золотой страны» отворятся и дадут нам пройти! Но для этого нужна жертва. Именно так! Без жертвы нам не пройти.

– А что будет с жертвами?

– Они займут место в мире мертвых, капитан.

– И это будут люди де Эстрады?

– А кто еще?

– А если использовать индейцев?

– Ни один индеец даже под страхом смерти не пересечёт границы Садов дьявола!

– И я должен отравить солдат туда?

– Дело в ином, капитан. Что такое пещера мертвецов? Звучит это зловеще. Назовем это по-другому.

– Как же? – спросило Себастиани.

– Например, Город мертвых! Ибо все предназначенные в жертву, должны сами прийти в Город мертвых, по своему желанию.

– И как же это сделать?

– Совсем просто, капитан.

– Просто? Заставить солдат идти на верную гибель?

– Они сами захотят туда отправиться.

– Объясните, падре

– Они пойдут за золотом, и можете мне поверить, капитан, что они сами примут это решение! Сами! Но есть еще одно.

– Что же? – спросил королевский капитан.

– Трое чужестранцев, что прибились к вашей экспедиции, должны пойти с теми, кто станет жертвой.

– Федерико?

– Да, он. Он и его друзья.

– Зачем?

– Среди людей Эстрады должен быть некто ценный для вас, капитан. А все видят, как вы цените дона Федерико. Некоторые даже говорят, что это ваш родственник из рода Монтехо.

– Я ценю Федерико как своего сына, падре. Но он не мой кровный родственник. Он не имеет отношения к моей семье.

– Вот поэтому если он пойдет с отрядом Эстрады, никто ничего не заподозрит!

– Но вы сами сказали, что их ждет смерть.

– Не всех. Чуйатаки карает не всех, капитан. Гарантировать жизнь вашему Федерико я не могу, но вам придется рискнуть. Иначе мы просто потратим время и силы впустую.

– Хорошо. Я могу посвятить Федерико в наш план, падре?

– Нет! – вскричал Мигель. – Этого делать нельзя! Федерико ничего не должен знать, капитан!

– Но почему?

– Он станет бояться похода, капитан.

– Но я должен буду ему объяснить, зачем отправляю его с людьми Эстрады!

– Дайте любое объяснение. Все кроме правды, капитан!

– Хорошо! Я придумаю, что ему сказать, падре!

– Рад, что вы меня поняли, дон Франсиско.

Себастиани показал на карту священника:

– Но это только часть карты, падре.

– Остальная часть в моей голове, капитан. Часть отряда пойдёт по реке на кораблях, а часть сушей. Вот здесь и здесь. Тут есть дороги и у нас есть проводники.

## Глава 4. Руминьяви. (Крепость Каменный глаз).

Столица государства Чиму.

Город Пяти Золотых врат.

Город Пяти Золотых врат (который испанцы называли по ошибке Лунным городом) был разделен с помощью каналов на три концентрических пояса. В центре на вершине холма располагался дворец, окруженный садом. Это был дом великого сипы – Золотого человека. Через него протекал поток, снабжавший водой сам дворец и многочисленные садовые фонтаны.

Следующий кольцевой пояс занимали главные храмы, которые поражали массивностью и большими размерами. Стены их были украшены художественными инкрустациями и пластинами из золота. Местные называли храмы Домами: Дом создателя Вселенной – Того кто из «ничего» сотворил солнце и луну, Дом Суа – бога солнца, Дом Чиа – богини луны, Дом Уркагаури – владыки золота и драгоценных камней, Дом Супая – бога смерти.

Затем шел пояс, где располагались жилые дома лучших людей. Они были окружены садами, и каждый дом имел башню с остроконечным куполом и несколько фонтанов.

Еще ниже располагалась по кругу небогатая часть великого города. Это были жилища для ремесленников и торговцев. Дома здесь были много скромнее, но также приличного вида. Жившие там, хоть и работали руками, но пользовались определенными привилегиями.

Ниже всего был последний пояс города Золотых врат. Находился он уже за самими вратами, и здесь жили те, кто имел самый низкий статус в государстве Чиму.

В древности народ Золотого короля именовался муиски[28] (люди). Говорили муиски на языке чибча и были они теми, кто изобрел золотые деньги – кругляшки тхуэлос[29]. Правителем Золотой страны был великий Сипа – Золотой господин. Наследником считался сын его старший сестры, именовавшийся владыкой Чиа.

Отчего же владыку назвали «Золотым»? Всё дело в обряде «коронации» нового повелителя чибча-муисков. В архиве большого дворца города Пяти Золотых врат на золотых рамах были натянуты полотнища материи, на которых искусно вытканы обряды похорон и возведения на трон владык Золотой страны.

Наследника помещали на роскошный плот. И никакой одежды на нем не было, но тело его было натерто пахучими смолами, а затем жрецы посыпали его золотым порошком – потому человек и казался золотым. Плот достигал середины озера Чиа и будущий владыка одаривал его драгоценностями, кидая их в воду. Затем он вплавь добирался до берега священной лагуны и становился новым владыкой.

С тех пор минули многие века, и положение Золотого владыки изменилось. Поначалу его затмил Сын Солнца владыка великой империи Тау-ан-тин-суйю, что в переводе означает «Земля четырех частей». Затем «Землю четырех частей» захватили испанцы и провозгласили верховным правителем своего короля Карла.

После того как Писарро захватил государство Сына Солнца народ Золотого короля укрылся за стеной тумана. Они сохранили часть своей территории, и конкистадоры не смогли найти путь к городу Пяти Золотых врат.

Одним из первых богов был в той стране бог Уркагаури покровитель драгоценных металлов и драгоценных камней, стоявший вровень с богом Луны и с богом смерти.

В храме Уркагаури, где по традиции проходили встречи влиятельных лиц, принимавших решения относительно судьбы государства, все сверкало золотом и изумрудами.

Золотые рогатые идолы мужчин с золотыми опахалами в руках стояли по углам большого зала. В живот у каждого был вставлена бирюза. В центре на высокой колонне располагалась голова, изготовленная из камня в богатой золотой короне с двумя подвесками.

У восточной стены сидели на возвышении мужчина и женщина. Тому, кто пришел в храм впервые, могло показаться, что это живые люди. Но нет! Это были мумии умерших правителей. Это был тот, кого называли первым Золотым владыкой и его жена. Роскошные одежды ежегодно менялись жрецами заупокойного культа и жрецы надевали на мумии новые украшения. Золото и драгоценные камни были вставлены в уши, ноздри и рты мумий.

В большом храме Уркагаури собрались высшие лица государства Чиму.

Самого правителя – Золотого господина – не было среди них. Владыка Чиму был болен, и врачи опасались за его жизнь. Вместо владыки присутствовал Первый глашатай Золотого господина[30].

Рядом с ним были два усаке – знатнейшие представители высшего класса государства. Их необходимо было пригласить, ибо вопрос обсуждался серьезный.

Жрец Луны сказал, что пришел час исполнения пророчества!

Все присутствующие знали про это и испугались. Приход к ним испанцев был предсказан. Однажды стена тумана падет, и бородатые пришельцы придут в земли подвластные Золотому господину и покорят их, как покорили они империю Четырех частей.

– Час настал! – сказал жрец Луны. – Орехонос[31] скоро придут к нам. И придут они, как в свое время пришли в государство Солнца, дабы покорить его и сделать нас своими рабами!

– Нужно просить богов не допустить этого! – вскричал первый усаке. – Как могут демоны-орехонос прийти сюда?

– Разве стена тумана пала? – спросил первый глашатай Золотого владыки.

– Нет! – ответил жрец. – Стена тумана стоит.

– Тогда чего нам бояться? Уже много было тех, кто хотел отыскать наше царство? И где они? Их нет! Жалкие кучки жадных солдат постоянно искали, и будут искать путь в страну золота. Но их ждет смерть! – хвастливо заявил первый усаке.

Жрец Луны никого не перебивал. Он спокойно ждал, когда знать выскажется. Он понимал их. Эти люди были вершиной пирамиды власти в стране Чиму. Им было что терять. Они пользовались привилегиями и жили в сказочной роскоши. Чего нельзя было сказать о тысячах их подданных. А особенно о покорённых племенах.

– Стена тумана падет, если принести жертву! – наконец сказал жрец. – И среди них есть тот, кто знает, как это сделать!

Все трое посмотрели на жреца с удивлением. Тот продолжил:

– Они отдадут богу смерти сотню жизней своих солдат! Их ведет тот, кто не постоит за жертвой!

– И ты знаешь кто это, жрец?

– Сейчас это не так важно, Первый глашатай.

– Наш владыка при смерти! – вскричал глашатай. – И наследника как следует не подготовили. И он еще слишком молод. А что это значит? Мы не готовы к обороне! А если простые люди узнают о слабости Золотого владыки? Что тогда будет, жрец?

–Для народа Чиму Золотой господин – символ могущества! Потому я и позвал вас сюда. Вас! Троих. Я не хочу больше никого посвящать в наше дело. Даже великого жреца Уркагаури и великого жреца Супая.

– Говори! – сказал Первый глашатай.

– Говори! – попросили оба усака.

– Мы сделаем это первыми! Мы сами поможем им убрать стену тумана!

Присутствующие не могли понять жреца. Разрушить стены, которые охраняли их от врагов?

– Как же так? – спросил второй усаке. – Как можно?

– Вы ещё не услышали моих слов. Они дошли до ваших ушей но не дошли до сердца? – спросил жрец.

–Но что я скажу великому сипе, если боги вернут ему здоровье? – растерянно спросил первый глашатай. – Мы всегда уничтожали тех, кто посмеет подойти к границам страны Чиму!

–Может быть, нам уже сейчас отправить к границам большой отряд в 2 тысячи воинов? – предложил первый усаке.

Жрец ответил:

–Я понимаю, ваше удивление. И еще вчера сам бы удивился. Но сегодня я говорю вам это – мы сами уберем стену тумана! Вы хотите знать зачем? И как это поможет нам спасти страну Чиму? Я расскажу вам!

Три властителя Чиму приготовились слушать слова жреца Луны. Он поведает им откровения богов.

– Что ждёт нас, если мы поступим так, как предложил ты, усаке? Пусть наши воины перейдут границу тумана и ударят по орехонос. Часть отряда воинов орехонос[32] в твёрдых доспехах, возможно, будет убита. Но уверен ли ты, что наши воины смогут победить?

– Если послать достойного полководца! – сказал усаке.

– У тебя слишком короткая память, усаке? Или у тебя, Первый глашатай? Если так просто разгромить орехонос небольшим отрядом, то почему мы больше ста лет скрываемся за стеной тумана? Отчего наши враги основали свои города в наших землях? Отчего они низвергли наших богов?

Правители Чиму не наши что ответить жрецу.

– Даже если предположить, – продолжил жрец, – что наши воины остановят орехонос. Просто предположить. Разве тот, кто ведет их на этом остановится? Он затребует пополнения от наместника своего короля. И силы орехонос только будут умножаться. И конце концов они войдут в страну Чиму и покорят наш народ.

– Но то, что предлагаешь ты, жрец, только ускорит падение Чиму! – высказался первый глашатай.

Жрец ответил:

– Вспомните, что было сто лет назад! Тогда государство Чиму подчинялось Сыну Солнца. Но пришли орехонос и тогдашний Сын Солнца Атауальпа решил встретиться с ними в Кахамарке. Атауальпу сопровождали 5 тысяч отборных солдат его войска! Лучшего войска империи! А сколько было орехонос? Не больше 200 человек. И они смогли разогнать воинов Сына Солнца, а его самого захватить в плен. И потребовали сказочный выкуп[33].

Первый глашатай прервал жреца:

– Нам все это известно, жрец. Что толку сейчас ворошить прошлое?

– Знание прошлого – это урок для нас, живущих сегодня! Вспомните историю принца Руминьяви! В стране Чиму наместником был принц Атик Руминьяви, сводный брат Атауальпы. И было поручено Атику[34] отвезти часть выкупа для орехонос! Но в пути Атик узнал, что владыка казнен вероломными орехонос. И Атик отказался передать золото предателям. Вождь орехонос[35] отправил за принцем своего слугу[36] и тот захватил Атика в плен. Но золото Атик смог спрятать. И ценой своей жизни он спас не только клад, но и своих людей. Он сговорился с колдунами тумана, и они скрыли крепость – форпост государства Чиму. И стали называть эту крепость Руминьяви в честь принца. И с тех пор Каменный глаз стоит на страже Чиму, покрытый стеной тумана!

– Но твоя мысль относительно тумана нам все еще не ясна, жрец, – сказал второй усаке. – Ты же предложил нам помочь орехонос убрать эту самую стену, которая больше ста лет служит нам защитой.

Жрец пояснил:

– Некогда принц Руминьяви спас страну Чиму благодаря стене тумана! Но время тумана прошло! Стена падет, хотим мы этого или нет! Но и мы станем защищать Чиму, как делал это Руминьяви! Только не благодаря стене тумана!

– А как мы будем защищаться? – спросил первый глашатай. – Расскажи нам свой план, жрец.

Жрец Лунной богини Чиа сказал им главное:

– Мы выпустим в землях границы древнее зло.

Все посмотрели на жреца. Ни Первый глашатай, ни оба усака не поняли, куда он клонит.

– Я не могу тебя понять, жрец! – вскричал глашатай. – Ты предлагаешь убрать стену тумана и говоришь о каком-то древнем зле?

– Да. Я говорю о проклятии Чуйатаки!

Первый глашатай совсем не знал о чем речь. Первый усаке что-то слышал про это, но знания его ограничивались одной двумя страшными сказками из детства.

– Демон Чуйатаки – древняя легенда, распространённая не в наших местах. Это времена культа отрубленных голов! Они давно прошли! Потому вы мало знаете о ней.

– О ней?

– Чуйатаки изображали как женщину с телом девушки, но с лицом древней старухи. Этот демон был запечатан в пещере давно и не имеет выхода на поверхность. О нем успели позабыть и он не более чем сказка из прошлого.

– И чем это поможет нам? – спросил первый глашатай.

– Дабы убрать стену тумана – нужна жертва в Садах смерти! Дабы освободить Чуйатаки – нужна жертва в Садах смерти! Орехонос сделают только первое – уберут стену тумана. А вот мы вместе со стеной тумана освободим Чуйатаки. Сначала будут сняты заклятия с пещеры, и демон выйдет в Сады смерти и вернет себе свои владения. А затем демон покинет Сады смерти и расширит свои владения.

О Садах смерти и глашатай и усаке знали слишком мало. Они были далеко от города Пяти Золотых врат.

– Сады смерти? Это где-то очень и очень далеко.

– Сады смерти место обитания демона Чуйатаки! – сказал жрец. – Плохо, что даже правители Чиму не знают этого! В лесах пограничья, среди густых зарослей, стоят Сады смерти, и нет на земле этой ничего кроме деревьев угодных демону Чуйатаки! Не растут там ни травы, ни кусты, не растут деревья, уходящие в небо. Там нет лиан и нет цветов. Там нет ничего, что ненавидит Чуйатаки.

– Но ведь демона этого давно нет! – сказал первый усаке.

– Мы освободим Чуйатаки! Мы выпустим его в Сады смерти. В её исконные владения. А затем мы сделаем владениями Чуйатаки все пограничье!

– Но это уничтожит и наших подданных на границе? – спросил первый глашатай.

– Да, – согласился жрец. – Но отдав малое, мы сохраним большое! Это мудрость правителей!

Второй усаке сказал, что план хорош. Но как выполнить его?

Первый глашатай согласился:

– Усаке говори верно, жрец. Кто выполнит все это?

– Наместник Каменного глаза Пачу Камак и его соправитель – жрец бога смерти Супая, – ответил жрец.

– Но этим они подвергнут опасности земли, на которых живут! Кто подойдёт на такое?

Жрец сказал:

– Мы не станем посвящать нашего наместника Каменного глаза Пачу Камака в тайну. Он получит приказ обороняться.

– Пачу Камак? – первый глашатай знал о том, что этот наместник не блистал умом. Но держался на должности, ибо был родственником Золотого владыки.

– Да, я знаю о том, что Пачу Камак не тот, кто должен управлять такой крепостью в столь тяжелый час. Но нам он подходит!

– А жрец Супая столь же глуп, как и наместник? – спросил первый глашатай.

– Нет. Но он верит мне! И я отправлю послание жрецу Супая. Вы все готовы приложить свои золотые печати к посланию?

– Готовы! – ответили правители Чиму…

***

Форпост страны Чиму.

Каменный глаз.

Руминьяви – «Каменный глаз» – крепость у стены тумана. И её возглавлял военачальник Пачу Камак, который был алаеком границы (первым хранителем границы) у Золотого владыки в Великом городе Пяти Золотых врат государства Чиму.

В крепости он был неограниченным владыкой и имел власть жизни и смерти над всеми, кто состоял под его началом. Помощником у алаека границы, его соправителем, был жрец культа бога смерти Супая, второго по значению после культа Чиа – богини Луны.

Пачу Камак носил на голове цветное покрывало, украшенное перьями и маленькими золотыми полумесяцами. На плечах алаека плащ с геометрическими фигурами. Шею украшало изображение змеи – знак знатного рода. Обуви племя муисков не носило.

Воины стражи алаека были в традиционных длинных рубахах с широкими рукавами. Они были вооружены копьями с бронзовыми наконечниками и деревянными круглыми щитами с изображениями змеи.

Жрец Супая в длинной рубахе белого цвета и черном плаще – символом смерти – пришел к алаеку с важными вестями.

– Гадания в храме Супая завершены, алаек.

– Что-то случилось? – хранитель границы увидел это по тревожному взгляду жреца.

– Снова орехонос – бородатые люди в твёрдых доспехах двинулись против нас, – сказал жрец.

– Это стало тебе известно благодаря откровению бога Супая?

– Да, – солгал жрец (на деле он получил послание от великого Лунного жреца). – Супай сообщил мне о том, что враги выступили против нас и на этот раз ведет их опытный военачальник. Прибыл он из-за Большой воды и бился этот человек в сотне битв!

– Их много?

– Около пятисот воинов.

– Пятьсот? – спросил Пачу Камак.

– Это воины с оружием, которое мечет огонь!

– Чем может нам грозить пятьсот воинов? У нас есть стены! А стены Руминьяви и без «стены тумана» достаточно грозные! Им не взять таким числом Каменный глаз.

– Так думал сто лет назад владыка государства Солнца Атауальпа! И где теперь государство Солнца? Где город Солнца? Он разрушен! Но Каменный глаз все еще стоит!

– Нас защищает туман, жрец.

– Не только туман. Нас защищает тайна! Но что, если они нашли людей, что способны проникнуть тайну? Дело ведь не в числе солдат, что идут против нас, Пачу Камак. На этот раз они хорошо подготовились к походу и взяли с собой большие огненные жерла. Я вижу опасность, Пачу Камак.

– И что ты предлагаешь, жрец?

– Заманить их отряд в ловушку в Садах смерти. Заманить и всех уничтожить.

– И как нам это сделать?

– Эти солдаты-орехонос, одетые в крепкие доспехи, имеют слабость к жёлтому металлу. Это мощное оружие против них.

– Зачем им этот металл? Из золота ничего нельзя изготовить. Это плохой металл для оружия и инструментов. Иное дело бронза, которая служит для изготовления оружия. К тому же их мечи сделаны из металла, который гораздо лучше бронзы!

– Я не знаю, зачем им золото в таком количестве. Но они готовы идти за него на смерть.

Алаек произнес:

– Говори, что ты задумал, жрец. Как заманить врагов в Сады смерти?

– Это сделать легко, алаек. Их проводник ни кто иной, как избежавший некогда смерти на алтаре Супая твой слуга. Ныне он принял веру Креста, и носит имя Филиппе.

– Этот предатель еще жив?

– Да, и нам от этого лишь польза, алаек. Я думаю, что не просто так его тогда не казнили на алтаре. Сам Супай спас его, ибо боги видят далеко в будущее!

– И что он сделает для нас?

– Он только намекнет о древнем городе смерти. Там множество желтого металла. Один намек и они пойдут туда.

– Все пятьсот человек?

– Нет, алаек. Часть из них пойдёт не сушей, но по реке в больших деревянных лодках, которые они именуют корабли. Но мы уничтожим самую сильную часть их войска.

– Ты сказал, что их можно заманить в Сады смерти. Это я понял. Но как их уничтожить всех? Я не могу отправить воинов из крепости! Это нас ослабит.

– И не нужно.

Алаек догадался, куда клонит жрец бога смерти. Он намекает на Чуйатаки.

– Ты говоришь о Чуйатаки?!

– Она придет, алаек.

– Древнее проклятие золота, – проговорил Пачу Камак. – Но если погибнет часть их отряда, то что будет со стеной тумана? Ты подумал?

– Ты беспокоишься, алаек, о том, что откроется проход?

– Да. Если в дело вступит Чуйатаки и будет принесена жертва и новые мертвецы займут посты старых, то исполнится пророчество и путь будут открыт!

Жрец Супая ответил:

– Алаек! Нас уже не защитит стена тумана. Путь открыт и так. И нас охраняет только легенда. Но за ней ничего нет!

Пачу Камак с удивлением посмотрел на жреца.

– Ты сошел с ума, жрец? Боги отделили нас от этого мира стеной тумана!

– Стена тумана падет! Это предрешено, Пачу Камак. Есть пророчество что не всегда будет туман защищать границы страны Чиму!

– Но если мы призовём Чуйатаки, то разве ты можешь предсказать то, что будет? А если Чуйатаки вырвется на свободу. Что будет?

– Она насытиться жертвами, и вернется в свои пещеры, алаек! – сказал жрец.

– Ты уверен в этом?

Жрец уверен не был, но сказал:

– Нам поможет бог Супай!

– А если нет? Ты назвал демонами белолицых пришельцев-орехонос, но их можно убить. Но как убить Чуйатаки?

– Вот пусть об этом подумают белолицые. Они ведь верят в могущество своего Креста! Пусть он поможет им против Чуйатаки!

– Боюсь, что если мы выпустим Чуйатаки, она уничтожит не только орехонос, но и нас!

– Но если мы не делаем этого, то орехонос уничтожат крепость Каменный глаз. И путь в страну Золотого владыки будет открыт!

Пачу Камак задумался. Он слышал от своего отца, который знал от его деда историю падения государства Солнца. Атауальпа тогда также больше боялся своего брата Уаскара а не пришельцев-орехонос. «Что они могут?» – думал он. Ведь их так мало! Потому он и согласился на встречу с Писарро в Кахамарке. Эта встреча стоила ему жизни. А ведь его охраняли 5 тысяч отборных воинов. А у белых было всего двести человек и два огненных жерла[37]…

***

Из дневника Фёдора.

Задание Себастиани.

Между Санта Мартой и Картахеной есть река, что разделяет эти две провинции и называется она el rio de la Magdalena. Эту великую реку называют также Рио Гранде. Местные наместники короля, капитаны, не поднимались выше 60 лиг вверх по реке. Испанские авантюристы, мечтавшие о золоте, давно разграбили гробницы Сену и разорили селение ла Ромаду, где было найдено много золота. Но это была даже не тень страны Эль Дорадо. Это были только «крошки» с обильного стола Золотого владыки.

В свое время около ста лет назад дон Гонсало де Кесад основал в здешних местах вице-королевство Новая Гранада. В длину это королевство составляет 130 лиг, а в ширину не более 30 лиг, и делиться на две части: Богота и Тунха. И здесь всегда жили легенды о большой золотой стране, где золота столь много, что его ценят не больше обычного булыжника, и изумрудные шахты позволяют даже беднякам украшать себя зелеными камнями, каких не встретишь в Старом Свете и у королей.

Наша экспедиция выступила на пяти бригантинах, которые шли вверх по течению реки Магделена. Вторая часть солдат двинулась сушей вдоль реки. И они практически без потерь добрались до крепости Санта-Фе-де-Богота столицы провинции Новая Гранада.

Губернатор (королевский капитан) дон Гонсало де Гусман был иезуитом и радушно принял капитана Себастиани как посланца Ордена.

– Неужели снова некто надеется найти путь в страну золота? – осторожно спросил де Гусман Себастиани.

– Я собираюсь завоевать целое королевство, сеньор Гонсало.

– Прошу меня простить, сеньор Себастиани, но таких экспедиций было не так мало. Взять хоть поход капитана де Саахуна. Почти никто не вернулся из похода и сам капитан погиб. И, как говорят, погиб страшной смертью.

– Я не де Саахун, сеньор Гонсало. На меня сделали ставку братья Ордена!

Де Гусман склонил голову и произнес по латыни:

– Ад майорем деи глёриам! (К вящей славе Божией! – девиз иезуитов)

В городе мы пополнили запасы и спустя две недели двинулись дальше.

Не стану рассказывать о нашем долгом путешествии по пути капитана де Саахуна. Оно не было таким сложным и тяжелым. Себастиани позаботился о хорошем снаряжении и нанял в Боготе отличных проводников.

Перед тем как покинуть Санта-Фе-де-Богота, Себастиани собрал всех офицеров экспедиции.

– Никто не имеет права грабить деревни, что встретятся на нашем пути. Я иду не за мешком золота, который можно отобрать у индейцев. Я иду завоевать новую страну! Де Саахун позволил своим солдатам грабить и настроил против себя местные племена, которые отлично знают лес. Потому ему пришлось не искать страну золота, а воевать. Он потерял треть своего отряда от стрел и еще треть от болезней. Трудности ждут и нас. Пути через лес опасны и мы будем нести потери. Но с мелкими племенами мы воевать не станем. Мы задобрим вождей подарками. Я взял их достаточно, чтобы поразить воображение дикарей.

Но после того как офицеры ушли капитан спросил меня:

– Что думаешь о них, Федерико?

– Не уверен, что они станут исполнять все приказы, капитан. На их лицах было недовольство. Особенно среди тех, кого мы наняли в Сан-Хуане и в городе Святого Креста.

Я говорил о Кристобале де Эстрада, предводителе отряда в 120 человек. Это был испанский идальго, который подобно самому Себастиани, много воевал в жизни. Он был отважен, вынослив, пользовался авторитетом у солдат. Но интересовало дона Кристобаля лишь золото!

– Ты говоришь про Эстраду? Но он не возражал мне. Не сказал против и слова.

– Это пока, капитан. А что будет, когда его люди увидят золото?

Себастиани задумался.

– Они могут провалить поход, – продолжил я. – Я много говорил с отцом Мигелем и знаю, как погибла экспедиция Саахуна.

– Люди Эстрады для меня не так важны, Федерико. Даже если они и выйдут из повиновения. Они мне нужны для отвлечения внимания.

– Вот как? – спросил я.

– Я не хочу снова совершать ошибки, которые допустил де Саахун.

– И что вы задумали, капитан?

– Мы разделимся, хотя это и ослабит наши силы. У Писарро было всего 130 солдат! А у меня даже без людей Эстрады их почти четыре сотни!

– Вы отделите солдат Эстрады от наших людей, и они станут отвлекать на себя внимание, капитан?

– Именно, Федерико. Индейцам наверняка уже известно о том, что я выступил в поход. Думаешь, что в Санта-Фе-де-Богота не было соглядатаев? Были!

– И отряд Эстрады примут за основной отряд?

– У них много вьючных лошадей. У них оружие и запас пороха. У них носильщики. Они и есть настоящий боевой отряд! Эстрада и его люди рвутся идти сушей. Они желают грабить встретившиеся в пути селения! Вот и пусть идут.

– Но мы не разместим наши 400 солдат на кораблях.

– Еще 150 человек пойдут отдельным отрядом иным путем. Их поведет субтеньенте дон Диего де Аяла. Ты, Федерико, с твоими друзьями будешь среди людей первого лейтенанта короля дона Кристобаля. Корабли поведет Энрике Моралес. И с ним будет наш драгоценный отец Мигель. Я не могу им рисковать.

– А меня вы оставили здесь, дабы дать мне особое поручение? – спросил я у Себастиани.

– Да, Федерико. Мне нужен свой человек в отряде Эстрады.

– Я готов, капитан.

– Это опасное задание, Федерико.

– Я все понимаю, капитан. И готов его выполнить.

– Я буду ждать тебя вот здесь! – капитан показал место на карте. – Мы будем там где-то через месяц.

– А что это за символ на карте?

– Крепость. Предположительно она находится здесь. Это граница государства Золотого короля, если, падре Мигель не ошибся.

– Это город за стеной тумана?

– Да, Федерико. Отец Мигель верит в это. Именно в этих местах и скрывается проход в государство Золота. Местные зовут это Садами туманов. Там действительно часто многие мили покрыты густым туманом. И Мигель видел этот проход! И он его найдет! Клянусь кровью Христовой.

– Я понял вас, капитан.

– С отрядом Эстрады пойдет наш лучший проводник Филиппе. В случае чего он поможет тебе. Ты постарайся с ним сдружиться.

– А мои друзья?

– Как хочешь, можешь взять их с собой. Они не говорят по-испански, Федерико. Впрочем, решать тебе…

***

Я нашёл Минку и Рога в лагере и сказал им о задании Себастиани, ничего не скрывая.

– Я не хочу заставлять вас рисковать жизнями, друзья. И вы можете остаться на кораблях.

– Ты шутишь? – усмехнулся Рог. – Я запорожский казак. Я всегда был там, где опаснее всего!

– А я? – спросил Минка. – Рази подводил тебя когда, Федор?

– Нет, я ведь не о том, друзья.

– Мы идем с тобой.

– Тогда готовим оружие и экипировку, – сказал Федор. – Путь наш пойдет через леса и есть возможность нападения из засады. А местные дикари мажут стрелы и дротики опасным ядом. Это яд небольших древесных лягушек и спасения от него нет.

– Да рази бывают жабы ядовитыми? – спросил Минка.

– Это здешние лягушки, Минка. И потому плотная куртка из кожи сможет защитить от ядовитого дротика. И почистить кольчуги нам не помешает. Кольчугу одевайте под куртку. Она спасет от индейской стрелы.

Рог чистил свои пистолеты – их было у него два. Все с украшенной серебром рукоятью. Били без промаха. Только бы порох не подвел.

– Мои пистоли многократно проверены! Взял я этих красавцев у купца. Того самого, с которым свел нас капитан Себастиани.

– Много помогут тебе пистоли в лесу-то! – сказал Минка. – Чай индейцы тебе не мишени. Стоять и жать не станут.

– Минка прав, – сказал Федор. – Вот ты, Иван, хорошо знал степи за порогами Днепра?

– Куда лучше! Ни один татарин столь не знал их как я! – похватал Рог.

– Вот и местные индейцы сильны в своих лесах. Они умеют скрываться в листве.

– Скажу тебе, что эти испанцы отчаянные ребята. Не хуже моих братчиков на Сечи. Ни бога, ни чёрта не боятся. На все готовы ради золота! С такими ад штурмовать можно!

–Я не сомневаюсь в их мужестве, Иван. Я просто хочу, чтобы вы не погибли в пути, как многие из этого отряда погибнут.

Мы были экипированы не так как испанские солдаты. Хотя у меня был испанский шлем, но Минка и Рог наотрез отказались от этой «железки».

Мы имели каждый по легкой кольчуге, турецкой работы, испанские солдатские доспехи были довольно неудобными. Вместо шпаги, которой были вооружены испанцы, мы оставили сабли. У Минки кроме того был буздыган – металлическая палка с шаром и небольшой топор. Рог был мастером сабельного боя, как и я, и мы предпочитали это оружие. Но у Рога была турецкая кривая сабля, а у меня польский клинок…

***

Основной отряд Эстрады делился на кавалерию и пехоту. Всадников у дона Кристобаля было, включая офицеров, 30 человек. Они были в металлических панцирях, у каждого шлем с козырьком, без забрала. Из оружия большой щит и кавалерийский длинный палаш для конного боя. Некоторые имели мушкетоны-бландербасы с укороченными стволами. Такой ствол делал мушкетон легче мушкета, хоть стрельба из него и была менее точной.

Солдаты пехоты не имели металлических доспехов. Их защищали плотные кожаные куртки, но у каждого был шлем. Мушкетеры имели мушкеты с колесцовым замком, патронташи, каждый из которых содержал заранее отмеренное количество пороха для одного выстрела, и легкую шпагу. Пикинеры – легкую шпагу и пику.

***

В пути нам попался небольшой лагерь мирных индейцев, которые шли торговать. Солдаты по приказу Эстрады обижать туземцев не стали. Они ничего не отобрали силой и никого не повесили. Но ночью сержант Педро Мартин тайно похитил двух женщин, и спрятал их в обозе.

Минке это не понравилось. Он сказал мне:

– Слышь, Федор, Людишки Мигеля одноглазого двух девок схитили (украли).

– Каких девок? – спросил я.

– Дак у тех туземцев с которыми мы вчерась встречались.

– Нас это не касается, – ответил я.

Но Минка не унимался:

– Дак девки то молодехонькие. Лет по 12 им не более.

– И что я должен сделать, Минка? Меня сюда приставил капитан дабы наблюдать за отрядом Эстрады. Вмешиваться в их дела я не могу.

– Федор верно говорит, Минка. Не до баб ныне.

– Да и принято у них таких девок продавать. Я сам видел подобное в селении Святого Креста. Индейцы охотно продают своих дочерей в рабство испанцам.

– Разве это христиане? – спросил Минка.

– Они поклоняются иным богам, Минка. И женщин ценят мало, насколько я понял.

– Я не про дикарей говорю. Испанцы-то христиане.

– Дак и польские паны охочи до молодых девок, – сказал Рог. – До чего тут христианство? А ваши русские чего? Ты сам из крестьян, Минка. Скажи, что ваши паны лучше?

Минка ничего не ответил и отвернулся от нас. Больше он не проронил ни слова в течение всего дневного перехода.

***

Лагерь в лесу.

Проводник Филиппе.

Ночью проводник отряда Эстрады, крещённый индеец по имени Филиппе, лег спать далеко от лагеря и от костров. Так он делал всегда, дабы в случае чего предупредить отряд об опасности.

В полночь к нему подобрался индеец в боевой раскраске. Из одежды на нем была только набедренная повязка.

– Здравствуй, брат мой.

– Ты? – удивился Филиппе. – Я не заметил, как подошел. Ты все еще лучший разведчик, Парке.

– Я пришел не просто так, брат.

– Тебе велели меня убить? Жрец Супая?

– Не в этот раз, брат мой. Не в этот раз. Хотя жрец тебя ненавидит еще сильнее, чем прежде.

– Я сменил веру!

– Но ты не перестал быть воином Золотого владыки.

– И чего желает владыка?

– Не так много.

– Я доложен предать тех, кто доверился мне? Они ныне мои единоверцы.

– Нет. Предавать никого не нужно.

– Нет? А что тогда? – спросил Филиппе.

– Расскажи им о городе мертвых. Поведай о том, сколько там золота и зеленых камней, что им так нравятся. Там столько украшений, подаренных мертвецам, что хватит на всех.

– Рассказать?

– Да. И они заходят ограбить святилище! Это как раз то, что нужно! И никакого предательства, брат! Ты просто им про него расскажешь и все!

Филиппе возразил:

– В Садах смерти не всякий найдёт путь в Город мертвых. Тебе это известно не хуже, чем мне, брат мой.

– Твое дело показать им путь к Садам смерти! И не думай, что ваш предводитель не знает о Городе мертвых. Он все знает!

– Тогда что остаётся делать мне, кроме указания дороги?

– Подтвердить рассказ о золоте и камнях.

– Ты что-то задумал, брат? Это приказ жреца? Не так ли?

– Золотой владыка повелел тебе сделать это.

– Владыка далеко, а жрец Супая в крепости Каменный глаз! Это он отдал приказ. Но жрец задумал какую-то пакость! Я хорошо знаю хитрость и коварство жреца!

– Какая разница, раз жрец Супая говорит от имени владыки? Бог Смерти желает жертву. Пусть эти солдаты станут такой жертвой.

– Ты стал верным слугой жреца, брат?

– Я слуга своего народа и наших богов!

– Но устами богов говорят жрецы! Такие как жрец Супая.

– Ты должен сделать то, что тебе приказали, брат! Поверь мне, что так будет лучше.

– Проклятый жрец знал, кого прислать…

## Глава 5. Лес: охотники за костями.

Верь, отрок набожный, достойней путь отцов!

С искривлённым крестом, с кручёной гардой шпага

Тому, в ком живы честь, решимость и отвага,

Приличней и нужней, чем римский часослов.

Жозе Мария де Эредиа.

«Шпага».

Из дневника Фёдора.

Лес.

Отряд Эстрады.

Мы продвигались через лес. И хочу сказать, насколько слов о нём. Моим друзьям всё было в диковину. Мы, в отличие от поселенцев, много раз могли попасть в неприятность из-за нашего любопытства и здешних красот.

Кристобаль де Эстрада и его офицеры ехали верхом впереди колоны сразу за разведчиками из индейцев. За офицерами двигался конный отряд идальго в 30 человек. Затем тянулись длинной колонной пехотинцы. Мы с Минкой и Рогом также были верхом, хоть и держались в хвосте отряда.

Лошадей для экспедиции закупали в Сан Хуане. Себастиани доверил это дону Диего де Аяла, который имел опыт службы в кавалерии. Но у королевского субтеньенте сразу возникли разногласия по этому поводу с первым лейтенантом де Эстрада. Тот заявил, что для своего отряда он сам желает приобретать лошадей ибо выбором породы, которую предпочитал Аяла, он недоволен. Себастиани дал свое согласие. «Сколько лошадей нужно для вашего отряда, сеньор лейтенант?» – спросил капитан. «Не менее пятидесяти, сеньор аделантадо, – был ответ Эстрады. – И я считаю, что местная порода лошадей подойдет лучше, чем андалузцы которых покупает наш субтеньенте. Он недавно прибыл из Испании и плохо знает, что нас ждет во время похода».

У Эстрады были лошади местной породы, называемые пасо. Вывели её, скрестив испанскую андалузскую лошадь и берберскую. Мне, привыкшему к седлу с детских лет, сразу эта порода приглянулась.

А ведь я попробовал многих лошадей на родине. И нашей московской породы, какие были приняты в стремянном полку, и низкорослых донских коньков, весьма удобных и выносливых. В бою в степи я однажды срубил турецкого алай-бека и забрал себе его арабского жеребца двухлетку с длинной изогнутой шеей, прямым крупом и высоко поставленным хвостом. Такой был красавец чистопородный серой масти! Правда, норовистый был. Но зато как летел по степи! Ветер, а не конь! Во время краткого пребывания в Испании я смог оценить коней андалузской породы. В испанских колониях также встречались андалузцы, но колонисты предпочитали спокойного пасо.

В отличие от наших кавалерийских лошадей здесь не разводили рысаков. Для местной породы характерен алюр (особая иноходь), а не галоп. При движении алюром местная лошадь передние ноги выбрасывает плавно по дуге, а задними делает прямые плавные шаги. Именно это обеспечивает такую гладкость хода и так двигаться лошадь может весьма долго, не снижая скорости движения. И всаднику на ней удобно. И ко всем достоинствам пасо весьма неприхотливы в еде и обладают добрым и покладистым нравом.

При первом знакомстве с пасо мне вспомнились татарские бахматы плохо сложенные, некрасивые, но необыкновенно выносливые, ибо могли сделать за один переход до 30 миль. Татары были самыми ловки наездниками, которых я встречал. Они весьма ловки в деле верховой езды. Я сам видел, как татарский всадник во время крупной рыси перепрыгивает с одной выбившейся из сил лошади на другую, которую он держал в поводу. Бахмат не чувствуя под собой всадника, переходит на правую сторону своего хозяина и идет рядом с ним.

Местные испанские кавалеристы были далеки от такого искусства, и здесь я сразу стал лучшим наездником отряда.

– Сышь, Фёдор! – сказал мне Минка. – А конёк-то хорош!

– Да скачет не шибко! – сказал Иван Рог. – В нашей степи такой и не сгодиться.

– Ну, мы ныне не в степи, Иван. А для здешних мест лучше лошади и не найти. Можешь поверить опытному коннику.

– Я все больше на чайках[38] ходил по воде, – сказал Рог. – И в пешем строю бился с татарами, турками и ляхами.

– Индейцы-то коней не признают, – Минка показал на Филиппе.

Проводник Филиппе шёл пешком, как и другие индейцы, погонщики вьючных лошадей.

– Для них местные леса не в новинку.

Филиппе понял, что мы говорим о нем и подошел.

– Желаешь знать про то, куда мы идем, господин? Вижу что все в диковину для тебя и твоих спутников.

– Мы никогда не видели такого, Филиппе. Наша земля другая.

– Я могу тебе рассказать о нашей земле, господин.

– Какой я господин, Филиппе. Я воин.

– Но разве ты не благородный «дон»? Так говорят ваши люди.

– Говорят?

– Многие солдаты считают, что ты, господин, со своими слугами, прибыл сюда как родственник самого капитана.

– Слугами? – не понял я.

– Но разве эти двое не служат тебе?

– Это мои друзья, Филиппе. Друзья, а не слуги.

– Ты говоришь странные слова и Филиппе тебя не понимает. Я давно живу среди орехонос-испанцев и понял одно – есть благородные доны, и есть их слуги. Разве это не так?

– Так, – согласился Федор. – И во главе этой пирамиды стоит король Испании и император Индии. Но у нас в Старом Свете много и других королей.

– Ты говоришь так, словно король Испании не твой владыка.

– Я родился в другой стране, Филиппе. Она далеко от Испанского королевства.

– И твоя страна большая?

– Очень большая, Филиппе. Возможно, что она много больше твоей страны.

– Мне в Сан Хуане говорили, что нет более великой страны за Большой соленой водой, чем Испания, и нет более великого короля, чем король Испании.

– У нас много королевств больше Испании.

– Но они говорили, что во владениях испанского короля никогда не заходит солнце.

– С последним не согласиться не могу. Но могу точно сказать, что есть у нас короли сильнее испанского. Гораздо сильнее. Просто их рука сюда еще не дотянулась.

– А твои слуги… друзья тоже из твоего королевства?

– Один да, а второй нет. Я родился подданным Великого белого царя[39]. А мой друг Иван – подданным короля, страна которого находится по соседству с нашей[40].

Я задавал Филиппе вопросы о виденных мною в джунглях птицах и зверях. Тот охотно рассказывал мне все что знал. Особенно меня заинтересовала сидящая на дереве желтая маленькая лягушка. Она привлекла яркой окраской. Я даже хотел взять её в руку.

– Осторожно, – предупредил Филиппе. – Не трогай её руками.

– Она столь мала, что не может быть опасной, – сказал я.

Филиппе объяснил мне, что это не так.

– Это древолаз. Многие наши воины мажут ядом древолаза[41] свои стрелы. И они несут смерть. Мало кто из орехонос может лечить такие раны.

Рог увидел в ветвях большую змею с ребристой чешуей и клиновидной головой[42]. Выхватил саблю. Змея насторожилась и стала бить хвостом о ствол дерева.

Филиппе снова предупредил:

– Скажи своему другу, пусть не трогает сурукуку.

Но Рога змея заинтересовала:

– Ты видишь чудеса какие! Стук-то какой, Федор. А глаза какие? Словно змей из Библии.

– Не трогай змею, Иван. Проводник говорит, что она опасна.

– Сурукуку может укусить и не каждый человек после такого выживет, – сказал Филиппе. – Но сама она на человека не нападает.

Рог убрал саблю и поехал дальше.

– Сколь всего опасного в этих лесах, Федор, – сказал Минка. – Куды не ткнись, всюду опасно! Твой проводник постоянно талдычит: то не трогай, и сего не тронь. Давеча гусеницу диковинную заприметил, так и то сказал, что не тронь! Жаба и та опасность в себе таит. Что за лес такой дьявольский.

– Зато какое всё яркое, – сказал Рог, сделав круг рукой. – Ты видал такие краски где еще? А змея-то была! В глаза мне глядела, словно понимает все. А кошки пятнистые? Вроде наших но больше. Не пожалел господь красок-то для этой земли!

Минка удивлялся большим листьям здешних деревьев и спросил меня:

– Ты Федор, спроси у Фильки, у них всюду так?

Минка Филиппе назвал Филькой.

– Ты о чем? – я посмотрел на Минку.

– Деревья-то высоченные стали словно небо держат. Мотри, какие великаны-то, – Минка указал рукой вверх.– Поди сруби такое дерево, сколь дров запасти можно!

Деревья в джунглях были с широким основанием ствола и широкими листьями. Они создавали словно три яруса, нависавшие один над другим. Первым ярусом росли деревья под 60 метров. Средний – составляли стволы высотой 20-30 метров. В кронах этих деревьев было много лиан, что оплетали деревья и тянулись вверх к солнцу по стволам. Деревья нижнего яруса достигали 6 метров в высоту, а еще ниже шли кустарники.

Но меня больше интересовали не деревья:

– Скажи мне, Филиппе, здесь ведь обитает много немирных племен?

– Очень много, господин, – ответил Филиппе.

– Но пока на нас никто не напал.

– Я веду вас тайной тропой. О ней мало кто знает.

– Это племена леса? Я слышал, как в Сан Хуане кто-то рассказывал про них.

– Ты говоришь про хиваро? – спросил индеец.

– Их называли именно так.

– Хиваро живут в лесах и их боялись даже воины Сына Солнца. Охотники за головами.

–А почему охотники за головами?

– Они отрезают убитым головы, затем стягивают с головы кожу и наполняют её горячим песком. Затем высушивают. Так они делают свои страшные тсанса[43].

– И зачем это?– спросил я.

– Хиваро считают, что таким образом они получают силу убитого врага.

– Золотой господин их повелитель?

– Хиваро не подчиняются никому. Они не признавали Сына Солнца в Куско. И не признают Золотого господина. Но разве хиваро самые опасные? Нет. Племена карибу поступают с пленными еще хуже. Есть панчи Изумрудного человека..

Я в первый раз тогда услышал про карибу, которые поедали тела своих жертв. Но, по словам Филиппе, сюда они не доходили.

– Ты ведь христианин, Филиппе?

– Я верую во Христа.

– И ты веришь в колдовской туман?

– Есть целая область лесов называемая Сады тумана, как есть область Сады смерти. И если границы Садов смерти четко обозначены, то границы Садов тумана размыты.

– А что такое Сады смерти?

– Ты видишь мужество деревьев вокруг нас, господин. Посмотри.

Я оглянулся и подтвердил слова Филиппе:

– Деревьев и растений множество.

– А в Садах смерти, или, как называют их христиане Садах дьявола, не растет ничего кроме одного вида деревьев. Ни других стволов, ни травы, ни кустарника. Только мрачные деревья смерти[44].

– И почему?

– Ибо это лес смерти. Там находится Город мертвых и живым туда хода нет. Потому демон Чуйатаки[45] обозначил это место именно так.

– И ты сможешь провести нас безопасным путем до цели?

– Полностью безопасного пути здесь нет. Все зависит от того, кто страшен больше – охотники хиваро или демон Садов Смерти. Хиваро и близко не подойдут к Садам. А что сделают твои братья-орехонос? Вдруг вы захотите сбиться с пути?

–Захотим сбиться с пути? Зачем?

–Этого я не знаю, господин. Это твой народ, а не мой. Ты его знаешь лучше меня.

–Я уже говорил тебе, Филиппе, что орехонос (испанцы) не мой народ. Мы с ними говорим на разных языках.

Проводник ушел вперед, а на меня с расспросами насел Минка:

–Чего он сказал-то?

–Говорил о лесных охотниках и о Садах дьявола. Так их называют испанцы. А местные индейцы зовут Садами смерти.

–Нехорошее название.

–По словам Филиппе, там обитает злой дух леса.

–А это еще что? – спросил суеверный Минка.

–Не знаю, но слова нашего проводника насторожили меня.

– Мы же не в Сады смерти идем?

– Вот поэтому слова Филиппе и насторожили меня. Мы можем сбиться с пути, Минка.

– Сбиться? Но с нами проводники.

– Проводники – это хорошо, Минка. Но среди здешних племен у испанцев много врагов…

***

«Люди красной земли».

Охотники за костями.

Многие племена чарру некогда славились своими сильными и высокими вонами. Воевали они против полководцев Сына Солнца. Затем сражались с орехонос-испанцами.

Ныне самой воинственной группой чарру были гураикуру – «люди красной земли».

Вождь «людей красной земли» с тысячей воинов выступил в поход против «людей гор». Он захватил несколько поселений и отправил домой многих пленников. Потому ныне его отряд сократился до шестисот воинов.

По пути домой вождь «людей красной земли» захватил небольшое селение мирных индейцев каикуру, которые собирали съедобные растения, занимались охотой и рыболовством. Каикуру жили в больших домах, состоявших из самого дома и пристроек, напоминавших пчелиные соты. Они не знали металлов и не изготовляли никакого оружия. Потому давали дань тайронам.

Старейшины каикуру приветствовали вождя «людей красной земли». Большого страха они не испытывали. Ибо всегда стояли в стороне он междоусобий. Взять с них было нечего, кроме шкур, добытых на охоте.

Вождь «людей красной земли» был высок, и лицо его порывала татуировка. На его плечах накидка из шкур ягурара. Голова украшена головным убором из перьев, а на его поясе множество свежих скальпов вождей и воинов «людей гор»[46].

– Кто из вас правит этой деревней? – строго спросил вождь старейшин.

– Я, господин, – вперед выступил старик в меховой накидке.

– Ты вождь каикуру?

– Да, господин! Но я только стою над старейшинами каикуру. Я не вождь, ибо все старики принимают участие в принятии важных решений.

– Меня это мало волнует, старик! Скажи мне, то, что говорят про тебя правда?

–Я не знаю, что обо мне говорят, господин.

–Ты предал свой род и стал рабом тайронов!

–Предал? Но я никого не предавал!

–Но ты ведь шлёшь дань тайронам? Разве это не так? Ты помогаешь врагам.

– Я выполняю волю верховного правителя тайронов, ибо это большое и могущественное племя. Мой народ слишком мал, чтобы им противиться.

– Тайроны наши враги! А все кто помогает врагу наш враг!

– Мы никогда не причиняли вреда воинам народа «красной земли».

– Этого мало! Сколько воинов в твоем селении?

– Ныне в селении всего сто воинов, господин.

– А где остальные?

– Они выдвинулись в сторону границы.

– Зачем?

– Ты не слышал, господин, что большой отряд орехонос движется тропой Чиу?

– Что? Большой отряд? Орехонос?

– Да они идут по забытой дороге Чиа. Потому мы двинули сто наших воинов к границе, дабы проследить за тем, куда идут орехонос и с какой целью.

– Их много?

– Больше ста воинов и все они хорошо вооружены. У них есть воины на лошадях в крепких доспехах и огненным боем.

– Вот как? Со мной шестьсот воинов и нам можно начать охоту за костями орехонос! Ты мне поможешь старик!

– Но мы не вмешиваемся в…

–Я не привык повторять приказы два раза, старик. Сейчас тебе стоить бояться только меня. Орехонос далеко, а я стою в твоем селении.

– Чего желает господин? – спросил старейшина.

– Пополнить запас стрел и мне нужен запас яда, того самого который готовит ваше племя! Тот самый яд, что делает смертоносными ваши стрелы без медных наконечников.

– Мы дадим то, что просит господин. Но воевать с орехонос опасно.

– Мы охотники за костями, и мы добудем много костей и черепов орехонос…

***

Из дневника Фёдора.

Лес.

Схватка с врагом.

На следующий день случилась первая беда. Не вернулись двое разведчиков. Это были индейцы из Сан Хуана. И Филиппе получил приказ Эстрады отыскать их по следам.

– Мне нужно знать, что с ними стало! – приказал дон Кристобаль.

– Могу я просить господина дать мне сопровождение?

– Да. Я дам тебе трех солдат.

– Я бы хотел, чтобы со мной пошел дон Федерико и его слуги.

–Дон Федерико Монтехо? – удивился Эстрада. – Но он не знает здешних лесов. Он недавно из Испании.

–Я хочу просить в попутчики именно дона Федерико.

–Если он согласен, то пусть так и будет, – согласился Эстрада. – Сержант! Найти дона Монтехо!

Я был рядом и слышал разговор. Потому сразу вышел из тени деревьев и предстал перед Эстрадой.

–Меня нет нужды искать, дон Кристобаль.

–Дон Федерико, наш проводник желает вас видеть своим попутчиком. Вы не боитесь бросить вызов лесу?

–Нет! Я готов, дон Кристобаль.

–А ваши люди?

– Они пойдут со мной.

– Вы знаете, что произошло?

– Наши разведчики не вернулись, – ответил я.

– Именно и ваша задача вместе с Филиппе выяснить, что случилось.

Я ничего против не имел, позвал Ивана и Минку и мы последовали за проводником.

– А они не могли сбежать, Филиппе? – спросил я индейца, когда мы пробирались сквозь заросли.

– Эти нет. Они могут жить только среди орехонос. Их племена отвергли их в свое время. Как и меня.

– Но отчего тебя взволновало их исчезновение? Возможно, они делают свою работу. Это разведчики.

– Нет. Они отсутствуют слишком долго. А это говорит о том, что они или попали в плен, или мертвы. А если это так, то за нами следят. И я хочу знать кто. Только бы не хиваро. Охотники за головами слишком хитры.

–Но ведь это не их территория.

–Нет. Но отряды охотников за головами добираются и сюда. И даже дальше.

–Но не решатся же они атаковать большой отряд воинов с мушкетами.

–Открыто нет. Но нападать из засады они могут. И воины они хорошие. Страха смерти не знают.

Вскоре Филиппе нашел тела наших разведчиков. Они были убиты палицами. Их лица были обезображены страшными ранами, и скальпов у них не было.

–Хорошо! – сказал проводник, осмотрев трупы.

–Хорошо? – не понял я. – Но они убиты!

–Те, кто это сделал – не хиваро.

–А кто?

–Это «люди красной земли». Они убивают дубинами, которые утыканы острыми шипами.

–А кто они?

–Часть некогда грозного племенного союза чарру.

Мы прошли еще немного, расчищая себе путь в зарослях, и вдруг Филиппе остановился. Он осмотрел следы на траве и поломанные ветки.

–Что? – спросил я, увидев тревогу на его лице.

–Они охотятся на нас, – тихо сказал индеец.

–На отряд Эстрады?

–В данном случае на нас, дон Федерико. На нас с вами. Я знаю их тактику. Нападать в открытую на большой отряд орехонос «люди красной земли» не станут. Но мы для них малая группа и отличная добыча.

–И что это им даст?

–Наши черепа, – ответил Филиппе. – Из них выйдут хорошие чаши, если выделать их и оправить в золото.

Минка заметил моё волнение и спросил:

–Что случилось, Федор?

–Наши головы кое-кому приглянулись, Минка.

–Головы?

–Да из твоего черепа можно сделать чашу для пиров.

–Не собираюсь я расставаться со своей головой, Фёдор. Но вокруг никого. Все спокойно!

–Филиппе считает иначе.

–Тогда нам нужно срочно возвращаться. Мы же нашли кого искали.

Но оказалось, что Филиппе, случайно, завел нас в ловушку. Проводник сам стал жертвой обмана. «Люди красной земли» специально оставили следы, дабы мы пришли именно сюда.

Филиппе понял это слишком поздно.

– Я погубил нас! Храни нас святая Мария!

– Что?

– Тихо, – сказал он и присел. – Склонитесь как можно ниже!

Я выполнил требование и перевел его слова Минке и Рогу.

– Что случилось, Филиппе? – спросил я.

– Мы попали в ловушку! Как же я сразу не догадался. Они обложили нас как зверей!

– Но я никого не вижу вокруг.

– Эти индейцы прятаться умеют.

– Они устроили охоту на нас?

– Да. И я даже уже вижу, где они. По меньшей мере часть охотников, которые считают нас дичью.

– А я никого не вижу.

– Людей пока не вижу и я. Но птицы отличные часовые. Вон там люди испугали стайку птиц. Враги наверняка уже приготовили стрелы!

–Думаешь их много?

–Отряд не менее 20 воинов. Меньшим числом они не ходят. Вон в тех зарослях наверняка прячется лучник. Смотри!

Я заметил, как зашевелилась листва словно от дуновения ветра.

–Самое время взять в руки оружие, – сказал Филиппе.

Я вытащил из-за пояса рейтарский пистолет. Он был гораздо длиннее и тяжелее обычного пистоля, отличался большим «яблоком» – противовесом на конце рукояти. Но бил гораздо дальше обычного.

–У меня копье, – сказал Филиппе. – Не достать. Слишком далеко для броска. А ты можешь.

–Моя пуля достанет до этого места.

–Тогда стреляй! Терять нам больше нечего.

Я выстрелил. Пуля попала в цель. Но индеец не был убит. Его только ранило, и он стал страшно орать от боли. Очевидно, пуля угодила бедняге в живот.

Ответом на мой выстрел стали яростные вопли индейцев охотников и стрелы, которые посыпались на нас со всех сторон. Но ни одно смертоносное жало нас не задело.

Мы сидели пригнувшись, и индейцы целились наугад.

Затем пятеро индейцев атаковали нас. Оказалось, что они находились совсем рядом. Гораздо ближе того воина, которого я подстрелил и Филиппе их не заметил.

Эта неожиданная атака кончилась бы плохо, если бы на пути краснокожих не оказался именно Иван Рог. Запорожец встал в полный рост и взмахнул своей саблей.

«Люди красной земли» смело его атаковали. Он хоть был могуч, но стоял один против пяти рослых воинов. Лица их были покрыты татуировкой, на голове каждого убор из перьев.

Они были вооружены палицами с острыми шипами. Рог сразу отразил первый удар и перерубил древко. Клинок его кривой сабли рассек горло врага, и тот рухнул на спину, не успев даже вскрикнуть. Иван действовал столь быстро, что я не понял как он в минуту убил еще троих, оставив на каждом теле след от турецкой сабли. Последний бросился бежать, но Рог настиг его и снес ему голову. Она словно мяч соскочила с плеч и покатилась по траве. Тело несколько мгновений еще стояло, и фонтан крови вырывался из перерубленной шеи.

Филиппе был удивлен его искусством:

– Вот это воин, твой слуга, Федерико! Вот это воин! Ты слышишь, как орут «люди красной земли».

Не услышать было невозможно. Вопль ярости вырвался из десятка глоток!

– Хороший воин, – ответил я. – И в его руках сабля. Отличная турецкая сабля, которой Иван владеет мастерски.

– Скажи – пусть пригнется!

– Иван! Пригнись!

Рог присел и сделал это вовремя. Несколько стрел вонзилось в ствол дерева, где он стоял мгновение назад.

Я пожалел, что не взял с собой моего стального шлема. Он остался среди вещей в лагере Эстрады. Минка и Иван вообще шлемов не признавали. Но под нашими кожаными колетами были стальные кольчуги.

–Передвинемся немного дальше, – сказал Филиппе, – к цветам. У твоих товарищей также есть огненный бой.

–Но мы не знаем куда стрелять.

–Сейчас я покажу.

Я быстро перезарядил пистолет. Нас снова осыпали стрелами. Но никому вреда не причинили.

Минка подобрал одну из стрел и показал мне.

–Смотри на наконечник. Ядром смазан!

–Им мешает слишком густая листва, – сказал Филиппе. – Это хорошее место для засады, но плохое для боя. Хотя они рассчитывали напасть врасплох.

– Ты заметил, где они?

– Они растерялись! Они бояться! Потому и вопили от ярости! Хорошее время для атаки, – сказал Филиппе. – Они рассыпались вокруг.

– Ты считаешь, что нам нужно атаковать?

– Бой на ближней дистанции более выгоден. Ваше оружие лучше, чем у них и вы хорошие воины.

–Мой выстрел наверняка слышали в нашем стане, – сказал я. – Эстрада пришлет людей.

Филиппе покачал головой:

–Нет. Выстрел из пушки могли бы услышать. Но пистолетный нет. Слишком далеко. Рассчитывать нужно лишь на себя. И вам нельзя попадать в плен. Запомни это и передай своим.

Я перевел его слова Ивану и Минке.

–В плен? – усмехнулся Рог. – А кто говорит о плене? Чтобы захватить меня живым, нужно постараться. Говори, что делать, Федор. Я готов!

–И как нам подойти на близкую дистанцию? – спросил я индейца.

–Мы разделимся и атакуем с четырёх сторон. Посмотри туда. Видишь заросли? Они всюду.

–Вижу.

–Пусть каждый из вас как можно ближе скрытно пообдерётся к шестому дереву отсюда.

–Допустим. И дальше что?

–Затем стреляйте! Неважно в кого! Просто пусть прогремит выстрел! И беритесь за оружие, что у вас в руках. Если сделать все одновременно, враги испугаются и покинут убежища. И у нас будет шанс выжить. Тем более что с нами такой боец как твой слуга.

–Он мой друг, а не слуга.

–Сейчас главное как он сражается с врагом, а ни кто он тебе. Расскажи им что делать, Федерико!

Я изложил план Минке и Рогу.

–Шестое дерево отсюда, Филиппе считает, что они стоят не дальше этого рубежа. Он вычислил по полету их стрел. Затем, когда услышите мой выстрел, стреляйте сами и в бой. Бой на ближней дистанции.

–Но каждый из нас будет один, – сказал Минка.

–Именно в этом и есть его план, – ответил я. – Они знают, что нас мало и не ждут одновременной атаки с четырёх сторон.

Минка приготовил буздыган. Этим оружием он владел лучше, чем саблей.

–Каждый из нас будет один! Простите коли что, – сказал Минка и перекрестился.

–Бог простит! – ответил Иван Рог. – Но не время петь запойную!

–Итак? – спросил я. – Готовы?

–Я готов! – ответил Рог.

–И я,– сказал Минка.

–Тогда вперед и да поможет нам бог!

***

Я могу рассказать только то, что случилось со мной. Атаки Минки, Рога и Филиппе я не видел. Но в тот день хорошо поработали все.

Я легко прополз расстояние, которое указал мне Филиппе и немного подождал – пусть мои товарищи доберутся до места. Индейцы больше не стреляли и в лесу только раздавались громкие стоны раненого мною. Противники же Рога, с которыми он схватился врукопашную, умолкли навеки.

Я сражался во многих войнах. С турками, с татарами, с поляками. И вот мне довелось принять бой с воинами «красной земли». Впоследствии мне пришлось воевать и с хиваро, и с воинами Лунного города. Но эта схватка запомнилась лучше всего.

После выстрела я взялся за саблю. Рейтарский разряженный пистолет я мог использовать как дубину из-за тяжёлой рукояти.

Против меня выступили три воина. Один из них принадлежал к знати. Его голову покрывал медный шлем, а их использовали, по словам Филиппе, только вожди. Также на нем был нагрудник с тотемическим знаком. В его руках щит и макан – боевая палица с деревянной рукоятью и неверием из золота. Еще одно подтверждение высокого ранга бойца.

Двое других воинов были слугами вождя и вооружены копьями двухметровой длины. Щитов «пикинеры» не имели, но на левой руке бойцы носили стёганные наручи.

Первым со мной столкнулся военачальник. Он ударил меня маканом, но промахнулся. Я же хотел разбить саблей его деревянный щит, но с первого удара сделать это не получилось.

К нему на подмогу подоспели копьеносцы, и скажу вам правду, этим оружием они владели отлично. Мне пришлось отступить. И один удар я пропустил. И если бы не стальная кольчуга под курткой, то я был бы убит. Но медный наконечник не смог пробить стальную защиту.

В следующий раз воин будет умнее и ударит остриём выше в ничем не защищенную шею или в голову. Потому я атаковал снова, думая вернуть преимущество, убив хоть одного противника. Но вождь с маканом снова отразил мой выпад щитом.

Я оказался при этом на близком от него расстоянии и нанес удар рукоятью пистолета, который держал в левой руке. Удар пришелся по шлему и воину большого вреда не принес.

В тот же момент я почувствовал новый удар о кольчугу. Но это был не один из копьеносцев. В мое тело попала стрела. Откуда стреляли – я не заметил. Мне снова пришлось отступить, дабы занять более удобную позицию для обороны.

Меня атаковали копьеносцы, выставив вперед свое оружие. Я резко ушел в сторону и сумел приблизиться к одному из врагов. Клинок моей сабли окрасился кровью. Один из врагов пал с разбурённым лицом. Он не был мёртв и стал страшно вопить, от боли. Сегодня мне не везло. Я снова только ранил врага.

Я не успел отразить удар сбоку. Это макан врага ударил меня в спину. Я упал. Мне удалось быстро откатиться в сторону, дабы вторым ударом вождь меня не прикончил.

Неверное, подняться на ноги я бы уже не смог. Но неожиданно пришла подмога. Иван Рог устранил своих троих врагов (остальные разбежались) и пришёл ко мне. Его сабля промаха не знала, и могучий запорожец не ведал страха.

Рог быстро убил второго копьеносца, а затем прикончил вождя. Я заметил только, как сверкнула его сабля. И в следующий миг тело воина уже стояло без головы. Медный шлем подкатился ко мне.

Мне запомнились глаза вождя. Он умер легко и даже не успел осознать опасности, что ему угрожала в виде клинка сабли Рога. В его глазах была ярость и желание убить врага. И он был уверен, что сделает это!

Иван помог мне подняться.

– Ты ранен, Федор?

– Нет, Иван. Кольчуга спасла мне жизнь дважды. А может и трижды. Где Минка?

– Я здесь. Мой буздыган славно поработал. А остальные вояки бросились бежать.

– А мне досталось, – сказал я. – Если бы не Иван, меня бы прикончил этот воин.

Я показал на голову в шлеме.

– Против тебя сражался их вождь, – Иван ударом ноги отбросил прочь голову и поднял макан, убитого.

– Что это? – спросил он, указав на навершие. – Это золото?

– Ты убил большого вождя! – мы услышали голос Филиппе.

Индеец держал в руках окровавленное копье.

– Я добил раненых, дабы их крики больше не привлекли сюда никого. Хотя они и так не придут.

– Почему? Мы убили не всех. Возможно ночью…

– Нет! – решительно возразил Филиппе. – Судя по знакам на его панцире это Варанка Камак. Командир отрада в 1000 воинов.

– В тысячу? Но с ним не было и сотни.

– Пусть так, но знаки на его теле и одежде говорят это! И значит, где-то здесь есть лагерь племени «людей красной земли». Смерть вождя большое потрясение для них. И они накажут воинов, что бежали с поля боя. Накажут смертью.

Филиппе склонился над вождём приготовил свой стальной нож.

– Он уже мёртв, – сказал я.

– Здесь существует обычай снимать скальп убитого врага. Нельзя упускать такой шанс – у тебя будет скальп Варанка Камака!

– Мне он не нужен, – сказал Рог.

– Тогда я возьму его себе.

Филиппе быстро сделал надрез и сдернул кожу с отрубленной головы умершего врага[47].

– Они не станут мстить? – спросил я. – Мстить за вождя?

– Обязательно станут. Странно, что крупный отряд «людей красной земли» объявился здесь. Возможно, что они занимались охотой и случайно наткнулись на нас и решили заполучить нескольких орехонос для пыток. Если так, то их не много. Но если это охотники за костями – то они тайно следуют за отрядом сеньора де Эстрады.

– Охотники за костями? – спросил я. – Ты рассказывал про охотников за головами.

– То племена Хиваро. А это не хиваро. Это «люди красной земли». Они не дружат с хиваро. Эти делают из костей убитых врагов флейты, а из черепов чаши. Кости орехонос имеют для них особенную ценность.

– И что делать, если это они?

– Стоит вернутся к отряду и все рассказать сеньору Эстраде. И нам стоит спешить. В нашем распоряжении не так много времени. «Люди красной земли» казнят своих трусов и затем наложат на лица красную краску – знак мести до смерти! И нам стоит нанести удар первыми…

***

Из дневника Федора.

Лес.

Отряд Эстрады.

Дон Кристобаль де Эстрада выслушал рассказ спокойно. Это был настоящий воин, и число врагов его не пугало.

– Значит это «люди красной земли»? Ты уверен, Филиппе?

– Да. Я не смог бы спутать их тотемические знаки с другими.

– Я уже имел дело с этими дикарями. И если вы убили Варанка Камака, то они вышли на охоту! Это не менее трех сотен воинов! А может и больше! И мы ждать не станем.

– А если их больше трех сотен? – спросил дон Хосе де Фабиан – субтеньенте в отряде Эстрады.

– И что? – Эстрада посмотрел на офицера с недовольством. – Даже если этих дикарей будет тысяча – я нападу! Это наши исконные враги. Притом враги непримиримые. И я поклялся убивать их везде, где встречу. А тут такая возможность.

Солдаты поддержали королевского лейтенанта. Поддержал его и священник де Луке. Он также был любителем сражений и имел при себе моргенштерн[48].

– Сколько времени нужно, дабы разведать местность, Филиппе?

– Два дня, сеньор лейтенант.

– Так много?

– Это совсем не много, сеньор. Но раньше выступать нельзя. Боюсь, что их мелкие отряды могут быть уже поблизости от нас.

– Здесь?

– Именно, сеньор. Это охотники за костями…

***

Следующей ночью пропали пять солдат из отряда. Это были люди из молодых, палатка которых была на самом дальнем конце лагеря.

Эстрада приказал найти их. И мы обнаружили пропавших в двух милях от лагеря. Но они были мертвы. Все тела были раздеты догола и перед смертью их пытали.

Когда Эстраде доложили об этом, он сказал:

– Вот как поступают с христианами эти дикари. И наш долг отомстить за наших погибших братьев во Христе.

Патер Луке подтвердил слова королевского лейтенанта.

Сам Эстрада возглавил преследование отряда индейцев в сто человек, из тех, кто пытал испанских солдат. Эстрада преследовал их, используя только кавалерию. С ним были 35 всадников, среди которых находился и я. Мы настигли врага и сходу атаковали. В итоге боя было убито 40 человек из воинов «красной земли», остальные сдались в плен. При этом ни один кавалерист Эстрады не был даже ранен.

Дон Кристобаль приказал добить раненых, а пленных пригнал в наш лагерь.

Он соскочил с коня и бросил поводья слуге. Затем обратился к собравшимся солдатам:

– Я обещал вам отомстить за ваших убитых братьев! Это так?!

Воины ответили:

– Да, лейтенант!

– Мы перебили большую часть врагов во время атаки! А вот этих я пригнал к вам! Это наши враги и жестокие убийцы! Что с ними делать, падре Луке? – спросил Эстрада священника.

Луке ответил не колеблясь:

– Истребить их наш дог!

– Верно! – сказал Эстрада. – Они должны нас бояться! Эти дикари, должны испытывать ужас!

Воины поддержали своего командира.

Эстрада продолжил:

– Вот этих восьмерых вздернуть на перекладину! Мартинес!

– Здесь, дон Кристобаль.

– Возьми людей сколько потребуется. Нужно соорудить большую виселицу. Повесить их так чтобы они не могли касаться земли и чтобы не сдохли быстро! Они убили пятерых испанцев!

– Все сделаю, лейтенант. Не в первый раз. Наш Хосе любит эту забаву и не забыл, как заставить дикарей страдать.

– А вот тех двоих поранить их собственными стрелами. Они мажут их ядом. Пусть попробуют его на себе.

– А остальные, сеньор?

– Остальные развлекут нас завтра, – сказал де Эстрада и усмехнулся.

***

Ни я, ни мои друзья в дальнейших «забавах» участия не принимали.

Эстрада не просто так славился в Новой Гранаде своей жестокостью. И предводитель «людей красной земли» сам не знал на кого он объявил охоту. Если бы Варанк Камак, знал что отряд орехонос ведет дон Кристобаль, он поспешил бы убраться с его дороги.

Эстрада и Луке лично убивали пленников. Отрабатывая на них удары. Но делали они это постепенно, чтобы жертва как можно дольше мучилась.

Затем солдаты получили возможность стать не зрителями но участниками «развлечения».

– Оставшиеся пленные дикари ваши! Это подарок храброго нашего предводителя дон Кристобаля! – сказал де Луке. – В живых по приказу лейтенанта останутся только дворе. Им будет дарована «свобода». Но они должны видеть все и потом рассказать другим дикарям! Мартинес!

– Здесь, падре!

– Ты первый! Как я слышал, мягкотелостью ты не славишься.

Мартинес сказал, что слышал как развязывают языки следователи святой инквизиции.

– У нас нет приспособлений, которые всегда в распоряжении святого судилища, но мы кое-что изготовим для дикарей на скорую руку. Кто желает принять участие?

Солдаты с радостью согласились.

Было казнено несколько человек. Я не стану приводить здесь способы, которыми их лишили жизней. Затем Мартинес уступил место главного палача другим и они стали вспоминать все пытки о которых слышали и пробовали их на пленниках.

Двум последним воинам «красной земли» отрубили кисти рук и носы. Раны прижгли, и они вернулись к своим. Больше отряд охотников за костями нас не преследовал…

## Глава 6. Лес: Сады дьявола.

Сорвавшись с дальних гор гудящею лавиной,

Бегут в бреду борьбы в безумье мятежа.

Над ними ужасы проносятся, кружа,

Бичами хлещет смерть, им слышен запах львиный…

Ж.М. де Эредиа «Бегство кентавров» (перевод М. Волошина).

Из дневника Фёдора.

Лес.

Отряд Эстрады.

За следующие десять дней пути на нас никто не нападал и Эстрада не потерял ни одного солдата и ни одного коня. Остатки индейского отряда «людей красной земли» после гибели вождя, удалой атаки кавалерии и казни пленников ушли в свои земли.

На одиннадцатый день марша лейтенант приказал остановиться на сутки и дать отряду отдых. Солдаты быстро обустроили лагерь и огородили его.

Эстрада собрал своих офицеров и пригласил также и меня, хотя я не был одним из командиров. Дон Кристобаль стал ценить меня после кавалерийской атаки, в которой я был рядом с ним. И это я отвел от него удар дубины, которой его хотел «угостить» вражеский воин.

– Господа! – начал Эстрада. – Мы углубилась в дикие леса. Мы разгромили отряд дикарей. Наши потери совсем невелики. Но и никакой добычи также нет. А мы пришли сюда за золотом! Я проторчал почти в год в дыре именуемой Сан Хуан и ждал этого похода!

– Как и мы! – поддержали его солдаты.

– И что? Где золото?

Я высказал мнение:

– Но поход только начался. Еще прошло так мало времени, господа. Нас ждет страна Золотого владыки. Это слова капитана Себастиани. Королевского аделантадо.

Воины стали говорить, что подобное много раз обещали и другие аделантадо. Королевский капитан де Саахун привел почти весь свой отряд к смерти, и лишь горстка измученных людей вернулись обратно.

– Это так, дон Федерико. Все так, – согласился Кристобаль Эстрада. – У нас есть задание от нашего капитана. Но кто нам мешает немного задержаться?

– Зачем? – спросил я.

– Ради золота. Мы ведь пришли сюда за ним.

– И где же вы намерены отыскать здесь золото, лейтенант? Это леса и здесь ничего нет.

– Нет? – усмехнулся Эстрада. – В здешних местах есть тайный город. Я много раз слышал про него в Сан Хуане!

Эстраду засыпали вопросами:

– Тайный город?

– Что это?

– Что за город?

– Никогда не слышал? Расскажите дон Кристобаль!

Эстрада ответил:

– Это не город в полном смысле с жителями и храмами. Это нечто вроде кладбища.

Солдаты зашумели. Но громадный сержант Педро Мартинес приказал всем заткнуться.

– Пусть говорит дон Кристобаль! Чего зашумели?

Эстрада продолжил:

– Древнее кладбище! Я слышал о нем в Сан Хуане. Рассказывал один солдат.

– И чего говорил?

– Что де есть город мертвых, где множество древних захоронений. И хоронили там ни кого попало. А вождей и жрецов.

Солдаты засыпали его вопросами:

– И он сам видел эти могилы? Тот солдат сам их видал?

– Нет. Сам он в городе мертвых не был. Но слышал, как местные индейцы говорили про него.

– Говорить можно сколь угодно. Здесь много таких кто сказки рассказывает. Я сам в Сан Хуане и не то слыхал.

Эстрада ответил:

– Одно дело слышать, но иное видеть!

Дон Кристобаль вытащил из сумки и показал всем изумительной красоты ожерелье из изумрудов, оправленных в золото.

– Вот!

– Что это? – спросили его.

– Что за чудо?

Эстрада усмехнулся:

– Я заполучил его не совсем праведным путем, друзья мои. Могу ныне в этом признаться. Ради этой красоты я убил его прежнего владельца.

Подобное заявление никого не удивило среди офицеров и солдат Эстрады. Даже наш священник патер Луке сказал на это:

– Ради такого каждый из нас готов убить десять раз! А если дело идет о язычнике, то это вовсе и не грех!

– Это был индеец, но не язычник, падре, – сказал Эстрада. – Но не испанец, а туземец.

–Все эти дикари заслуживают смерти! – сказал Луке и попросил Эстраду продолжать. – Откуда это чудо, дон Кристобаль?

– Из этого самого города смерти! Убитый мною, успел сказать, что такого там полным полно!

Священник вскричал:

– За одно такое ожерелье в Испании можно купить замок с угодьями!

– И я показал вам это не просто так! – сказал Эстрада. – Мы с вами нанялись в отряд капитана Себастиани, и все вы поставили свои подписи под контрактом.

Все согласились с этим. Но куда Эстрада клонит?

– Я получил патент королевского лейтенанта с печатью самого короля. Это честь, господа. Но что такое патент в сравнении с этим вот ожерельем? И кто знает, чем завершиться наш поход. Дойдем ли мы до страны Золотого короля? Кто знает! Вот я и предлагаю вам немного отклониться от маршрута и посетить город мертвых, господа!

Все замолчали и смотрели на Эстраду.

– И как туда попасть, лейтенант? Вы знаете путь, дон Кристобаль?

Эстрада ответил:

– Я не знаю. Но с нами проводник Филиппе.

– Крещённый индеец?

– Он самый!

– Так он знает о Городе смерти! Я вам точно говорю.

Кто-то сказал:

– Так надо спросить его! Если он все знает, то зачем нам идти на соединение с отрядом Себастиани? Если золото можно взять у мертвецов!

– Но ограбление могил – это грех!

– Но могилы-то не христианские! Разве это грех падре Луке?

Священник ответил:

– Захоронения христиан священны. Но разве кладут в наши могилы золото, которое нужнее живым? Ибо голым человек приходит в этот мир и так же уходит в небытие. А язычники снабжают своих покойников и золотом и драгоценными камнями. Будто в аду у сатаны они могут им пригодиться.

– Но можно ли взять эти сокровища, падре?

– Можно! – авторитетно заявил Луке.

– Позовите сюда Филиппе! – отдал приказ Эстрада.

Индеец явился и спокойно спросил что угодно дону Кристобалю.

Кристобаль де Эстрада спросил проводника:

– Мы слышали, друг мой, что в здешних лесах сокрыт город мертвых. Так ли это?

– Такое место существует, – ответил индеец.

– Скажи мне, Филиппе, ты знаешь, что такое город мертвых?

– Обиталище смерти, – сказал Филиппе.

– Что ты заладил про смерть. Если там покоятся мертвецы, то понятно, что это место смерти. Я не о том хочу знать. И мои товарищи не этого хотят. Есть ли там золото?

– Желтый металл?

– Да. Желтый металл. Есть ли он там, в достаточном количестве?

Индеец ответил:

– Мне рассказывал мой отец, а ему его отец, а ему…

– Это понятно! – нетерпеливо прервал проводника Эстрада. – Нам не нужно знать, кто рассказал тебе, нам нужно знать есть ли там золото!

– Там были захоронены многие вожди и правители. И каждого хоронили с таким количеством золотых предметов, что ими можно наполнить две или даже три бочки для воды! – Филиппе показал на бочонок.

Солдаты переглянулись и посмотрели на Эстраду.

– Может ли быть такое? Мы совсем не так далеко ушли от ближайшей колонии. И откуда здесь такое богатство? Его давно бы забрали!

– Нет, – возражали другие. – Про этот город не знают много. Это тайна, которую индейцы берегут. Для них это место священно.

– Но Филиппе это знает? Он еще молод! – возразил сержант Мартин.

– И что? Нужно послушать индейца! А если сокровища у нас под носом?

– Верно! Глупо упускать такой шанс!

Эстрада приказал всем замолчать и снова спросил проводника:

– Но ты знаешь, где это место? Точное месторасположение?

– Да, – кивнул Филиппе.

– Знаешь? Ты подумай, Филиппе, прежде чем сказать. Ты знаешь, где находится город мертвых?

– Знаю! Это не так далеко от места, где мы остановились сейчас.

– Не так далеко? Сколько дней пути? Говори яснее, Филиппе.

Индеец ответил:

– Три дня. Но это место под защитой бога смерти. Это место Супая.

– Нас защищает крест, – заявил Эстрада. – Нас не напугать идолами какого-то Супая!

– Я тоже верую во Христа, – сказал Филиппе. – Но не стоит так говорить о Супае в здешних землях. Супай – бог смерти и правитель подземного мира Уку Пача. Вот кто-то из вас сказал, отчего такие сокровища лежат в земле совсем рядом и никто еще их не забрал? На это есть ответ – их взять нельзя!

Эстрада не испугался и спросил:

– Почему?

– Я сказал, что сокровища охраняет Супай!

– Главное, что в этом обиталище смерти есть золото и камни!

– Жёлтого металла там много, – ответил индеец. – Но горе тому, кто посягнет на то, что принадлежит мёртвым!

– Горе? Разве золото и камни это горе? Ради них мы двинулись в поход!

– Их сторожит Супай, – снова сказал Филиппе. – И страж Супая – демон Чуйатаки.

– Демон? – спросил кто-то из офицеров.

Эстрада только махнул рукой:

– Эти дикари всюду видят демонов! Но ты видел хоть одного? Нет? Это потому, что они боятся Креста!

Падре Луке завил, что готов вступить в схватку с легионом демонов!

– Ты никогда не видел женщину демона Чуйатаки! – сказал Филиппе обратившись к священнику. – Это женщина с телом юной девушки, но с лицом древней старухи. Её правая рука – рука демона с сильными пальцами и длинными когтями.

– Ведьм мы привыкли сжигать на кострах, – сказал Луке. – Ты говори о золоте, индеец!

– А что о нем говорить? Его там много.

– Тогда веди нас к городу смерти! – вскричал Луке.– О демонах я позабочусь!

– Я испанский дворянин! – вторил патеру Эстрада. – Я христианин и не боюсь ведьм и ваших богов. Я пришел сюда за золотом! И мои солдаты пришли за ним. Нас не остановят ни ваши боги, ни сонмы ваших демонов!

– Дон Кристобаль! – вмешался я. – У нас приказ капитана!

– Дон Федерико! Я знаю, как вас ценит наш капитан. Но мы свернем в сторону этого мёртвого города. Если там есть золото, то мы его возьмём.

– Дон Кристобаль и вы сеньоры! Вы подписали королевский контракт! – напомнил я.

– Это так, – согласился Эстрада. – Мы все подписали контракт. И по контракту нам положена часть добычи! И сейчас у нас есть шанс заполучить эту самую часть. Ведь если поход капитана Себастиани провалится, то нам никто и ничего не заплатит. Наш король весьма щедр на пожалования, но если они не касаются его казны.

Все поддержали Эстраду громкими криками.

Луке сказал:

– Все верно, дон Кристобаль. Король Испании щедр на титулы и земли, которые лично ему ничего не стоят. Поди и возьми то, что лежит на краю света. Но все мы здесь люди практичные. Мы идём не спасать души язычников и нести славу короля на неведомые земли! Нам нужно золото! Верно, я говорю, друзья мои?

– Верно! – закричали солдаты…

****

Отряд дона Кристобаля двинулся к Садам дьявола.

Местные индейцы считают, что сады появились в джунглях благодаря злому демону Чуйатаки, который выращивал только то растение, которое ему полюбилось. Остальные он уничтожал своей магией, и они погибали.

Филиппе показал на границу Садов.

– Вот они! – он указал рукой. – Пройдите вперёд и вы увидите границу проклятой земли.

– Но впереди лес! Где город мертвых?

– Он находиться в пределах Садов смерти. Увидеть город вы сможете только после того как перейдете границу!

– Так ступай вперед! – Эстрада отдал приказ Филиппе.

– Индейцы дальше не пойдут, господин! – сказал проводник.

– Пусть располагаются лагерем здесь. Пусть ждут нас.

Филиппе перевел приказ лейтенанта. Индейцы из Сан Хуана охотно согласились ждать. А сам проводник нехотя двинулся вперёд. Кристобаль де Эстрада хотел знать, не заманил ли проводник его в ловушку.

Линия небольших деревьев была впереди и на серой земле не росла ни одна травинка. Сады смерти выглядели довольно мрачно.

Испанские солдаты пересекли границу без трепета. Они пока не боялись ни рассказов Филиппе о мире мёртвых, ни ведьмы Чуйатаки. Зато всех впечатлило ожерелье из изумрудов дона Кристобаля де Эстрады.

Вместо густого леса наш отряд перешёл на словно кем-то расчищенные полянки, где росли одинаковые небольшие деревья.

Но самое интересное было дальше.

Вначале никаких следов большого захоронения никто не увидел. Это был необычный лес, но не более того. Солдаты стали сомневаться в правдивости слов Филиппе.

– Нет здесь никаких могил.

– И золота нет.

Эстрада прекратил разговоры:

– Молчать! Хватит каркать! Лучше смотрите по сторонам!

Филиппе шел впереди отряда. По мере продвижения стала заметна еще она странность. Деревья располагались уже не в хаотическом порядке, но росли на одинаковом расстоянии друг от друга, словно солдаты в строю. Они окружали строем большую поляну, в центре которой был четырехугольный камень.

Проводник подошел к нему и указал на изображение летучей мыши.

– Это здесь, – сказал он.

Эстрада и Луке подошли к камню.

– Что здесь? – спросил падре. – Я ничего не вижу кроме камня.

– Я тоже, – сказал Эстрада. – Где же город мертвых?

– Вот место, которое вы искали, господин. Но откроется место смерти не сразу.

– Что это значит? – спросил лейтенант.

– Вам нужно расположиться здесь лагерем. В пределах этой поляны! – сказал Филиппе.

– И что дальше?

– После того как завтра мы встретим рассвет, вы увидите город мертвых! – уверенно сказал Филиппе. – Но готовы ли вы к тому, что увидите? Еще есть время вернуться!

Эстрада и Луке переглянулись.

– Что скажете, падре? – спросил лейтенант.

– Пахнет чертовщиной.

– Но вы ведь сможете нас защитить?

Луке обещал освятить это место.

Солдаты собрались на поляне. Все озирались по сторонам. И снова стали задавать вопросы: где могилы и где золото?

– Это шутка!

– Здесь ничего нет кроме проклятого камня!

– Индеец просто смеётся над нами!

– Что это значит, дон Кристобаль? Здесь что ли закопаны ожерелья, о которых вы говорили?

Эстрада успокоил людей.

– Если бы золото было так легко достать, его давно бы забрали! Именно так и должно казаться!

– А ты чего молчишь, священник? – кто-то задал вопрос патеру Луке. – Что это за камень?

– Да, пусть скажет падре!

Луке ответил солдатам:

– Неужели никто из вас, кто жил в Сан Хуане ничего не слышал о сокрытых местах? Язычники при помощи своей магии могут скрывать места захоронений своих владык. Все так и должно быть. Вы пришли и увидели только камень. И сразу стали ныть, что вас обманули. Нужно подождать.

– А что значит символ летучей мыши? – спросили его.

Падре и понятия не имел, что значит изображение на камне, но напустил на себя вид знающего тайну.

– Это символ сокрытого в недрах! Нужно подождать.

– Чего ждать? – спросили его.

– Завтрашнего утра. Подождём до утра.

– И что измениться завтра утром? Это напоминает ловушку, и проклятый индеец желает нас здесь оставить на ночь!

Филиппе сказал на это:

– Нужно ждать до утра. И никто не должен покидать поляну, после захода солнца, и всем держаться вдали от деревьев. Места для всех хватит.

Никто не понимал, зачем это нужно.

Минка также ничего не понял, когда я перевел ему слова Филиппе.

– И чего нам здеся ждать? – спросил он меня.

– Филиппе сказал, что нужно ждать утра.

– И чего? Чего будет утром?

– Откуда же я могу это знать, Минка?

Иван Рог был встревожен, хотя напугать бывалого запорожца было трудно.

– Чую большую опасность, други. Не простое это место. Воистину Сад дьявола!

– И чего делать нам? – Минка посмотрел на Рога. – Ждать?

– Я бы убрался отсюда подалее! – сказал Рог.

– А что здесь такого, Иван? – спросил я. – Пока ничего опасного нет. Здесь нет ни змей, ни насекомых.

– Вот именно, Фёдор. Это место словно специально вычищено.

Испанцы также шумели и высказывали свое недовольство проводнику.

Филиппе сказал:

– Но вы сами просили привести вас сюда! Я выполнил приказ! Я говорил, что идти сюда не нужно! Это место охраняет Супай! Супай – бог моего народа! Чего вы хотите теперь?

Сержант Педро Мартинес сказал:

– А индеец прав! Не он нас сюда заманил! Кто говорили про золото и гору драгоценностей?

– Верно! Это слова нашего лейтенанта!

Эстрада поднял руку, требуя тишины.

– Разве я один хотел посетить Сады дьявола? Разве все вы не были согласны со мной? И чего теперь скулить? Разве что-то случилось? Кто-то погиб?

Солдаты признали, что Эстрада прав.

– Это так, лейтенант, но никакого золота нет!

– А место странное!

– Пахнет кознями дьявола! Не зря индейцы не пошли дальше!

– Они знают, что это место проклято!

Суеверные искатели приключений быстро впадали из одной крайности в другую. Совсем недавно они смело ринулись в Сады дьявола, и совсем не думали ни о каких проклятиях. Но здесь многих насторожили слова сержанта.

Эстрада попросил Филиппе все объяснить.

Индеец ответил:

– Я сам знаю не так много. Но знаю, что всем кто желает попасть в Город мертвых нужно провести ночь вот на этой поляне! Если вы не хотите этого делать, то вам стоит вернуться обратно к тому месту, где расположились лагерем носильщики. Там вы оставили лошадей и там за границей Сада смерти никому ничего не грозит.

– А здесь? – спросили его.

– Здесь нужно дождаться утра!

## Глава 7. Лес: город смерти.

Когда ж настала ночь и мглистый пал туман

Миазматическим дыханьем теплой влаги,

И, тихо отложив беспомощные шпаги,

Закутавшись в плащи, дрожа, полуживой,

Насытясь листьями и перечной травой,

Отряд в тяжелом сне забыл свои мытарства…

Ж.М. де Эредиа «Завоеватели золота» (перевод Д. Олерона).

Лагерь Эстрады.

Сады дьявола.

Эстрада был конкистадором. Страха перед людьми он не ведал. Война стала смыслом его жизни и он, не задумываясь атаковал бы один сотню туземцев. Но его пугала магия. Да, совсем недавно он сам смеялся над демонами и богами индейцев. Но на проклятой земле Сада смерти его охватила тревога.

Он увидел женщину в плене тумана и повернулся к Луке.

– Падре!

– Что, дон Кристобаль? Ты бледен как полотно!

– Посмотри туда!

Луке посмотрел.

– И что? Там только деревья.

– А женщина? Ты не видишь женщины?

– Нет. Там никого нет, Кристобаль! Или ты снова видишь её?

Луке знал об этой тайне Эстрады. Красавица индианка смогла однажды соблазнить Эстраду и он, жестокий насильник и убийца, впервые полюбил женщину. Это было давно, еще несколько лет назад, когда они с Эстрадой вместе принимали участие в карательной экспедиции по приказу губернатора Новой Гранады.

В одном мятежном селении, которое испанцы предали огню и мечу было захвачено несколько женщин. Их роздали для утех солдатам, и она стала развлечением для Эстрады.

Всего одну ночь провели они вместе, но утром Луке не узнал своего старого товарища. Тот заявил, что эта женщина отправится с ним в Сан Хуан и там станет его женой.

– Женой?

– Она примет Христа, падре.

– Это грязная дикарка, Кристобаль!

Эстрада выхватил кинжал и прижал его к горлу Луке.

– Не смей так говорить, падре!

– Тише, Кристобаль. Убери оружие. Что с тобой?

– Я сказал тебе, что эта женщина станет моей женой.

– И когда ты это решил, Кристобаль? Вчера еще ты оскорбился бы подобным предположением.

– То было вчера, падре. Сегодня все изменилось.

– Но прошла одна ночь! Всего одна.

– Этого достаточно, падре! Иногда хватает одной ночи.

– Эстрада, да она околдовала тебя.

– Пусть так, но она станет моей женой! Я, возможно, всю жизнь мечтал, дабы меня вот так околдовали.

– Но это козни дьявола, Кристобаль. Я…

– Хватит, Луке. Ты слышал, что я тебе сказал.

Прошел день и снова наступил вечер. К палатке Эстрады подошел испанский офицер и потребовал привести к нему женщину:

– Сегодня она моя по жребию, сеньор Эстрада.

Эстрада вышел из своей палатки и ответил:

– Женщина останется со мной.

– По какому праву? Эта красотка собственность всего отряда. Ты получил свою долю ласк. Ныне моя очередь.

– Я сказал, что она останется здесь!

Тут же произошёл поединок и Эстрада первым же выпадом уложил идальго. Тот умер сразу без единого стона. Шпага Эстрады пронзила его сердце.

И тогда патеру Луке большого труда стоило спасти Критобаля от расправы. Солдаты хотели его повесить. Но утром индианка из его палатки пропала и больше никто и никогда её не видел…

***

И вот снова она! Эстрада видел женщину в дымке тумана.

Луке спросил:

– Ты снова видишь её?

– Она в пелене, и я не могу рассмотреть её лица, падре. Но она похожа на ту самую женщину.

Эстрада закрыл глаза на мгновение и видение исчезло.

– Её нет, падре! – вскричал он.

– Пропала?

– Исчезла и с ней пропал туман. Что это было?

– Видение.

– Нет. Я могу поклясться, что видел её.

– Тише, Кристобаль. Не стоит тебе привлекать внимания. Солдаты и так раздражены и твои видения сейчас совсем не к месту. Соберись. Все смотрят на тебя.

– Ты прав, Луке. Где сержант Мартинес?

– Я прикажу найти его, Кристобаль…

***

Дон Кристобаль приказал сержанту Педро Мартинесу расставить крепкие караулы вокруг лагеря.

– Смена каждые два часа, сержант.

– Подберу самых надежных людей. И сам спать не лягу! Мало кто желает спать в такую ночь.

– Нет в этой ночи ничего странного. Главное чтобы на нас не напали внезапно. И для этого нам нужны посты.

– Это смотря кто нападет на нас, дон Кристобаль.

– Немирные индейцы, конечно.

– Не думаю, что индейцы сунуться в такое место, лейтенант.

– Хорошо если так, но подумать о постах нужно!

– Посты будут, дон Кристобаль. Но…

– Что еще сержант?

– Утром солдаты снова станут требовать ответов, дон Кристобаль. И хорошо если они у вас будут!

– А разве я обязан вам отчетом, сержант Мартинес?! – строго спросил Эстрада. – Я королевский лейтенант, а вы солдаты короля Испании! Вы забыли закон повиновения?

– Вы хорошо понимаете, о чем я, лейтенант! Парни пришли сюда вслед за вами. Вы обещали им груды золота!

Эстраде не понравился тон сержанта Мартинеса, но он ничего не сказал.

Он расположился в палатке, которую поставили для него. К себе Эстрада пригласил только патера Луке.

Бернардо де Луке уже четыре года как прибыл в Сан Хуан из Испании, где был секретарем инквизиции в Севилье. Должность у него была хорошая и карьера патера сказывалась удачно. И он никогда не ступил бы на шаткую палубу корабля, если бы не злая судьба. Луке проворовался. Первый его начальник инквизитор Севильи дон Хулио Гомес всегда прикрывал его, ибо Луке щедро делился с ним золотом, которое выжимал у обвиняемых в ереси. Но святой отец Хулио внезапно умер от апоплексического удара. И в Севилью прислали нового главного инквизитора. И им оказался человек совершенно бескорыстный. Взяток не брал и даже поклялся искоренить их в среде Святого судилища Севильи.

Бернардо де Луке лишили должности и выгнали на улицу. Делать падре ничего не умел и не хотел учиться. Потому отправился священником в Новый Свет. Но и в Сан Хуане ему не повезло. Прибыльной должности он не получил и был назначен сборщиком милости местного монастыря бенедиктинцев.

Подобное совсем не устраивало падре де Луке, и он охотно принял предложение стать священником в боевом отряде у дона Кристобаля де Эстрады. Вместе они не один раз принимали участие в походах против немирных индейцев. И сейчас судьба соединила их в войске королевского капитана Себастиани.

– Что скажешь, отец Бернардо? – спросил Эстрада.

– Ты желаешь знать, что будет завра?

– Именно! Что будет, когда они проснутся, и ничего не произойдет? А если я зря доверился этому индейцу?

– По правде сказать, он не так виноват, Кристобаль. В чем вина нашего Филиппе? Разве он не говорил тебе, что идти сюда не нужно?

– Да, он меня предупреждал. Но не только я настаивал на походе сюда!

– Ты же знаешь эту банду, которая тебя сопровождает, Кристобаль. Им плевать, кто виноват! Им нужно дать золото! И того кто это им даст они будут носить на руках. А того кто не даст, они разорвут на части.

Эстрада взял свою флягу и отпил большой глоток вина. Затем он протянул флягу патеру де Луке. Тот угостился.

– Отличное вино, сеньор королевский лейтенант!

– Меня снабдили им из подвалов вашего монастыря, падре.

– Да?

– Сам брат ключарь наполнил эту вот флягу.

– Этот сквалыга стал таким щедрым? С чего это?

– Надеется на щедрые пожертвования на монастырь. В том случае если наш поход будет удачен. Да и на завоёванных нами землях (если нам улыбнется удача) появятся новые церковные вакансии.

– Далеко смотрит брат ключарь.

Эстрада зевнул.

– Что-то меня вдруг стало клонить ко сну, падре.

– Меня также. Не иначе в этом вине сонное зелье, – с усмешкой сказал Луке.

– Мы просто устали, падре.

– Давай устраиваться здесь, Кристобаль. Ляжем спать, а утром посмотрим, что нам делать.

Эстрада согласился с Луке. И вскоре их обоих одолел сон. Впрочем, не только их. Спал весь испанский лагерь. Храпел у камня доблестный сержант Мартинес, который говорил, что уснуть не сможет. Храпели назначенные им часовые…

***

Город мертвых.

Эстрада и Луке.

Мертвый город не был простой байкой, и королевскому лейтенанту было дано его увидеть. Он вдруг обнаружил, что идет по дороге один. Дорога вела его вверх и под его ногами сверкали всеми цветами радуги камни. Он хотел подобрать один и рассмотреть, но не смог этого сделать.

Путь привел его к высокой арке. За ней была стена густого тумана. Он, не опасаясь ничего, сделал шаг вперед и увидел дома с массивными фасадами почерневшие от времени. Вокруг не было ни души. Но и тумана больше не было.

Эстрада пошел дальше по дороге, которая вывела его на площадь, в центре которой находилась величественная колонна из чёрного камня. Сотни летучих мышей носились над ней.

Эстрада вспомнил, что изображение летучей мыши было на камне, рядом с которым разбили его палатку. Он приблизился к черной колонне и увидел вырезанное на ней изображение женщины.

Ему показалось, что он видел эти черты и вгляделся внимательнее. И вдруг она стала уже не каменной! Она была рядом с ним!

– Кто ты?

– Неужели ты не узнал меня?

– Я видел тебя вчера! Это была не тень! Это была ты! Но больше никто не смог увидеть.

– Потому что видеть меня можно лишь тебе, Кристобаль. Однажды ты мог познать меня. И ты не смог забыть меня.

Эстрада ответил:

– Тогда ты внезапно исчезла из моей палатки! И вот я вижу тебя в странном городе. Что это за место? Я никогда не был здесь.

– Это всего лишь тень города, Кристобаль. И мне нужно говорить с тобой.

– Ты не умерла тогда?

– Нет, в час нашей встречи я уже давно была мертва, Кристобаль. Поэтому нельзя говорить о смерти тому, кто давно умер.

– Я не понимаю тебя. Я тогда обладал живой женщиной!

– Нет, Кристобаль. Неужели тебе самому не обидно, что простая индейская шлюха могла так покорить тебя? И ты так и не вспомнил, что с тобой произошло?

– Я не понимаю тебя. Я хорошо помню нашу ночь. Я помню, как тебя хотели отобрать и как я убил соперника.

– Ты любил девку, ибо я была в ней, дон Кристобаль. Тебе подарила ночь не шлюха, но та, кто был некогда владычицей. И ныне ты сможешь скоро увидеть меня в своем мире.

Эстрада снова не понял женщину. Что она говорит? Где они находятся? Как попали сюда?

– Скоро ты проснешься, Кристобаль. И проснешься ты в городе мертвых. Ты так хотел в него попасть и твоя мечта сбудется.

– Так это сон?

– Сейчас все что ты видишь, есть события в твоем мозгу, Кристобаль. Я посылаю тебе видения. И утром ты ничего не будешь помнить про них!

– Но если я все забуду, то зачем это?

– Я хотела убедиться, что дон Кристобаль де Эстрада тот, кто нужен…

***

Утром Эстрада проснулся. Он протер глаза, поднялся на ноги, и, перешагнув через спящего патера, хотел выйти из палатки. Но никакой платки уже не было!

– Что за наваждение? – пробормотал он. – Куда это делась наша платка? Бог мой!

Но исчезла не только палатка! Исчезла и поляна в Садах смерти и большой камень с изображением летучей мыши. Вокруг были развалины зданий. И не было никого из его солдат!

Он разбудил Луке:

– Падре!

– Что такое? Бунт?

– Хуже!

– Что есть хуже бунта, сын мой?

– Мы попали в мертвый город!

– Ты решил пошутить надо мной, Эстрада? Где твоя фляга?

– Падре! Вставай и посмотри, что находится вокруг нас!

Бернардо де Луке тоже увидел развалины.

– Господи Иисусе! Помилуй меня грешного!

– Что скажешь?

– А что я могу сказать? Индеец нам не врал. Он говорил про город мертвых. И вот он. Хотя не похоже это на место для захоронений. Это развалины!

– Развалины древнего города. И этот город мёртв, падре!

– Мертвее не бывает. Развалинам по меньшей мере лет триста. Но сейчас я задал бы иной вопрос, проводнику Филиппе, если бы он был среди нас.

– Какой? – не понял Эстрада.

– Как нам отсюда выбраться? Если завтра утром, проснувшись, мы вернёмся обратно, то все будет хорошо. Но если нет?

– А где остальные, падре? Ты не подумал про это?

– Может сбежали? Разбрелись по городу? Ищут сокровища?

– Вокруг нас тишина. Только наши голоса нарушают её! Солдат нет!

– Тогда они попали в ад! Или наоборот. Мы с тобой туда попали. Хотя, ад не мог раскрыться только для нас с тобой, Эстрада. Разве мы самые грешные среди той швали, что отправилась с нами в поход. Я священник и знаю, какие грехи лежат у многих солдат на душе.

– Грехи? Но разве истребляя язычников, я не искупил грехов? – спросил Эстрада. – Это говорил сам епископ.

Луке засмеялся:

– Этот «святой праведник»? Ему нужно было заняться подсчетом собственных грехов. Список получится длинный предлинный. Мне иногда странно, Эстрада, что земля городка Сан Хуан не разверзлась у нас под ногами.

– С чего это?

– От большого количества грешников, что скопилось на столь небольшом пятачке. Но Господу видно не до нас. Индейские носильщики не напрасно боятся этого места!

– А сила Креста?! – спросил Эстрада.

– Ты хочешь, чтобы я помолился, Кристобаль? Воззвал к Господу? Но мы с тобой хотели попасть в город мертвых, и вот наше желание исполнено!

– Не богохульствуй, Луке! Сейчас совсем не время для этого!

– Нам стоит осмотреться, раз мы с тобой здесь.

– Ты предлагаешь…

– Походить среди развалин. Может, и найдем какую никакую подсказку. Но раз мы здесь, то стоит узнать про это место больше. Я не прав, Кристобаль?

– Прав.

Эстрада и сам хотел осмотреться.

– Наша палатка была поставлена у камня с изображением летучей мыши и находилась она в центре той проклятой поляны в Саду дьявола! Возможно, что и сейчас мы в самом центре города мертвых.

Луке ответил:

– Не думаю, что это так. Здания вон в той части гораздо выше и, похоже, что это храмы города!

– А у тебя есть предположения, Луке, как мы оказались здесь?

– Нет. Ничего подобного со мной никогда не случалось. Я просыпался всегда именно там, где ложился. Разве что меня мертвецки пьяного переносили из-за столика таверны в мою комнату. Но такое было только во времена, когда я занимал пост секретаря святой инквизиции в Севилье. В здешних богом забытых местах никто не оказывал мне чести.

– Вот сейчас тебе её оказали, Луке. И мертвецки пьяным ты не был.

– Скажи, а твоя фляга с тобой, Эстрада?

– Уже искал.

– И нашел?

– Фляги с вином нет.

– Жаль. Сейчас самое время промочить горло глотком вина. Но если мы с тобой в аду, то там нет вина, Эстрада.

– Замолчи, Луке! Не стоит сейчас произносить такие слова! Мы не знаем где мы!

– Но если мы уже попали в ад, то чего бояться? Хуже ведь не будет.

– Ты странный священник, Луке. И теперь я понимаю, отчего тебя согнали с места в Севилье.

– Почему меня выгнали мне известно хорошо. Новый первый инквизитор оказался ханжой и считал что место инквизитора ему дано Господом для того, чтобы он искоренял ересь! Мой прежний начальник, как и я, думали по-другому. Мы выжимали из этой комедии, что называется инквизицией, золото и серебро.

– Падре! Ты плохой христианин!

– А ты?

– Я не богохульствую как ты, Луке! А если тот демон, про которого говорил Филиппе где-то здесь? Наша защита Христос! Помни про это, Луке!

– Так ты боишься, Эстрада?

– А ты нет?

– Эстрада! Мы с тобой живы! Мы не мертвы и это не наши души. Это наши тела. Хочешь убедиться в этом?

Луке показал Эстраде ладонь с порезом, из которого сочилась кровь.

– Я порезал ножом ладонь! И я почувствовал боль. И вот моя красная кровь.

– Но, тогда как мы попали сюда, падре? Отчего все наши люди исчезли? Я снова задаю этот вопрос. И самое главное – вернемся ли мы обратно? А если завтра утром произойдёт что-то худшее, чем сегодня, Луке?

Патер сталь серьезен и сказал в ответ:

– Идем осмотримся. Эстрада…

***

Дон Кристобаль де Эстрада решил осмотреть большой храм из белого камня, что высился над развалинами. Он был выстроен в виде пирамиды одна сторона которой была, сделала в виде ступеней. Их было больше сотни.

Голос Луке звучал рядом. Священник творил молитву «Pater noster». Латинские фразы звучали монотонно и словно заворожили королевского лейтенанта.

Патер ностер, кви эс ин цэлис,

Санктифицэ тур номэн ту-ум.

Адвениат регнум ту-ум.

Фиат волюнтас туа.

Эстрада стал подниматься по ступеням. Голос уносился вдаль, пока совсем не пропал. Вернее идальго даже не заметил, как голос священника сменился нежным голосом женщины.

Pater noster, сущий на небесах,

Да святится имя твое!

Да будет воля твоя,

Как на небесах, так и на земле!

Дон Кристобаль остановился. Он поднялся на десяток ступеней вверх. Огляделся и увидел, что в нескольких метрах от него стояла на коленях женщина и горячо молилась. Эстрада не стал прерывать молитву и сам опустился на колени и, сложив руки, стал шептать слова «Pater noster»…

***

Лагерь Эстрады.

Сады дьявола.

Утром сержант Педро Мартинес проснулся и понял, что проспал всю ночь и не сделал смену караулов.

Рядом с ним храпел его давний приятель Хименес Одноухий, исполнявший обязанности палача в отряде Эстрады.

Мартинес поморщился от вида мерзкой рожи Одноухого. На лице его было пять больших шрамов. Сержант подумал, что этот парень, если получит приказ, охотно повесит его на первом же дереве.

– Проснись, Одноухий.

– Чего? Смена постов? Так скоро?

– Скоро! – передразнил его Мартинес. – Уже утро!

– Утро? Стало быть, мы проспали?

– Проспали. Меня неожиданно сморил сон. Хоть я и не пил вина ни капли, как приказал Эстрада.

– А вот я выпил бы, – заявил Хименес. – И плевать мне на приказ Эстрады! Но моя фляга наполнена только водой, друг Мартинес. Не то что твоя.

– Моя также, Хименес, полна водой.

– Не лги, Мартинес. Ложь это грех. Дай промочить горло.

– Я же сказал, что вина у меня нет.

– А куда ты дел монастырский подарок?

–А ты?

–Я давно выпил его еще в лагере под Сан Хуаном!

–Целую флягу?

–В таверне «Алый крест» я выпивал по пять бутылок за раз. А вино там дрянное. Сам поди знаешь. Кто выпьет такой дряни столь много? А монастырское винцо было доброе.

Мартинес протянул Хименесу свою флягу. Тот сделал два больших глотка и вернул флягу владельцу.

– Пойдем проверим посты, пока наши все еще спят, – предложил Хименес.

Солдаты отряда Эстрады спали, завернувшись в плащи.

Сержант и Хименес добрались до первого поста, но никого там не нашли.

– Нет здесь часовых, – сказал Хименес. – Не дождались смены, и пошли спать.

– Нет. Так они бы не сделали никогда, – сказал сержант.

– Но где они?

– Проверим. Останься здесь, Хименес. А я проверю другие посты.

– Хорошо.

– И смотри в оба. Возможно, что наших часовых убили.

– Убили? Кто?

– Мало ли.

– Но тогда они напали бы на лагерь. А ты посмотри, что все наши мирно храпят. И оружие при них.

Мартинес обошел другие посты, но часовых нигде не было. Он обыскал все. Ни следа людей, ни следа их оружия. И следов борьбы и крови не было нигде. Получалось, что все часовые просто ушли со своих постов.

Скоро лагерь проснется и ему придется доложить Эстраде.

Мартинес вернулся к Хименесу.

– Никого нет.

– Ни на одном посту?

– Нет.

– Чертовщина какая-то. Если их убрали по-тихому, то почему на спящий лагерь не напали? Нужно идти к лейтенанту.

Мартинес, зная нрав Эстрады, поморщился.

– Не криви рожу то, сержант! Все равно докладывать придется. Идем сейчас. Спросонья он и не такой злой будет. Заколет тебя шпагой и все. Страдать не будешь, – усмехнулся Хименес. – А коли мне вешать придется тебя, то я сделаю это со всей осторожностью.

– Заткнись! Не до твоих шуток!

У палатки Эстрады храпел солдат. Сержант разбудил его ударом сапога.

– Вставай! Так стоишь на часах!

Затем Мартинес приподнял полог и заглянул внутрь. Но там никого не было.

– Где лейтенант и падре, Паскаль?

– Чего? – тот только протер глаза от сна.

– Где дон Кристобаль де Эстрада, Паскаль?

– В палатке вместе с патером. Вчера они пили вино и разговаривали. Сам слышал.

– Где они сейчас?

– А их там нет? – спросил солдат.

– Нет. Палатка пуста, Паскаль!

Солдат сам убедился в этом. Действительно ни падре де Луке, ни Кристобаля де Эстрады там не было…

***

Город мертвых.

Луке и призрак.

Полуразрушенные здания поднимались над морем зелени и джунгли словно набегали на древний город по склонам окружающих гор.

Дон Кристобаль решил осмотреть большой храм из белого камня, что высился над развалинами. Он был выстроен в виде пирамиды одна сторона которой была построена в виде ступеней. Их было больше сотни.

Патер де Луке следовал за ним. И он увидел тень среди развалин.

– Эстрада! – позвал он, но дон Кристобаль не обратил на это внимания. Его нога уже ступила на первую ступеньку. Он начал восхождение к вершине.

Луке последовал за тенью. Что-то заставило его это сделать. Страха за свою жизнь патер не чувствовал. И вскоре перед ним предстала женщина в белом одеянии, напоминавшем саван.

Её бледное лицо, словно выточенное из мрамора, показалось ему знакомым.

– Я видел тебя прежде, – проговорил Луке. – Не здесь. Не в этой стране. Это было еще там в Испании.

– В Севилье! – подсказала женщина.

– Верно, – вспомнил Луке. – Ты была приговорена к наказанию стеной[49]! Я помню твое дело.

–Я была невиновна!

Луке не испытывал страха и ответил:

– Тогда все, кого казнили, были не виновны в том, в чем их обвинили. Я никогда не верил в существование ведьм. Но что было делать? От нас ждали действий, и народ хотел, чтобы кого-то наказали.

– Я не хочу говорить с тобой о прошлом, Бернардо де Луке.

– Ты пришла ради мести?

– Это можно назвать и так.

– Ты хочешь напугать меня смертью? – усмехнулся патер. – Или адскими муками?

– Нет, Луке. Я хочу напугать тебя жизнью. Твоя смерть мне не нужна. Смерть это избавление от страданий. Тогда ты избавил меня от них и мое тело не терзали. Я благодарна тебе.

– Как я понимаю, Эстрада тебя видеть не может?

– Эстрада встретится со своими грехами. Они навестят его.

– Так ты не одна? Я приказал убить многих людей. И они умирали невиновными.

–Нет, Луке. Ты встретил ту, кого не смог забыть. Ведь ты не решился подвергнуть меня пыткам, Луке. Ты, который так любил смотреть на физические страдания твоих жертв. Но меня ты пытать не стал.

Луке вспомнил, как ему стало жаль эту молодую и красивую женщину, дочь купца, которую обвинили в связи с дьяволом.

– Ты даже милосердно приказал дать мне яд перед тем, как меня заложили камнями в стене. Я умерла без мучений. И потому к тебе пришла именно я.

– Где мы с Эстрадой находимся?

– Древний город. Жители покинули его больше тысячи лет назад.

– И как мы сюда попали?

– Тебя интересует лишь это?

– В первую очередь. Моя вера в бесконечность миров только упрочилась. Хоть я никогда и никому не говорил этого. Такие речи в Испании и даже в Новом Свете опасны. У Святого судилища длинные руки. Мне ли не знать.

– Тебе ли не знать, ибо ты сам был инквизитором.

– Люди в своём большинстве глупы, – сказал Луке. – Что мог я с этим поделать? Я мог только смеяться. Мы были с великим грешником Эстрадой в палатке в нашем лагере в окружении солдат. И вот очнулись здесь. Ни палатки, ни лагеря, ни солдат.

– Они ныне далеко от вас. И не стоит тебе думать об их судьбе, Луке. Тебе не стоит думать о судьбе Эстрады. Я пришла отдать тебе долг, Луке.

– Долг? А ты мне что-то должна? Я приказал убить тебя. Пусть без мучений. Но убить. Ты ведь не была ведьмой? Конечно, не была! Ведьм и колдунов не существует!

– Но я, умершая в Севилье, ныне стою перед тобой. Тебя это не удивляет, Луке?

– Нет. Тебя здесь нет. Ты всего лишь часть моего разума, воспоминание которое было оживлено благодаря моей памяти. А Эстрада сейчас встретиться со своими «призраками».

– Ты не веришь в бога, Луке! В того бога именем которого посылал людей на смерть!

– Вселенная бесконечна, – ответил патер. – И бесконечно в ней количество миров. Человек это скопление атомов и отличается от других существ только наличием души. Но и душа – это атомы, только более подвижные – огненные атомы. В мире нет ничего кроме атомов и пустоты. Атомы вечно движутся в бесконечном пространстве то сцепляясь, то разлучаясь друг с другом[50].

– И потому ты не боишься смерти, Луке? Но я сказала, что она тебе не грозит. Ты наказан по-другому.

– Как же? – усмехнулся Луке. – Мне грозит странствие между мирами? Я верю, потому что знаю, что миры бесконечны по числу и отличны друг от друга. В одних нет солнца, в других солнце много больше чем у нас.

– А с чего ты взял, Луке, что это истина?

– Я знаю!

– Знаешь? Но у тебя есть вопросы. Ты задал мне их. Как ты сюда попал? Что это за место? Почему только ты и Эстрада? Что вас с ним ждет впереди?

Луке согласился, что вопросы есть, и он хотел бы получить ответы.

– Сейчас твой товарищ Эстрада также встретил призрака из прошлого. Она рядом с ним на ступенях пирамиды.

– Она? Ты сказала «она»?

– Это та женщина, Луке. Та самая, что смогла за одну ночь покорить этого сурового и черствого идальго.

– Но она пропала потом. И сейчас она не более чем простое видение. В этом мире оживает то, что живет в наших воспоминаниях. Я пробудил тебя, а он её.

–Тебе только кажется, что ты понял это мир, Луке. Но ты ничего не понял. В отношении меня ты в чем-то прав. Но в отношении его нет. Это не воспоминания Эстрады пробудили её. Это она пробудила его и твои воспоминания. Она вернула мою тень и поставила пред тобой.

– Кто? Ты снова сказала «она».

– А что говорил ваш проводник Филиппе?

– Он говорил много чего.

– Он говорил про Чуйатаки. Но и ваш Филиппе совсем не знает, что такое Чуйатаки. Люди сняли заклятие и выпустили это на свободу!

– Мы? – спросил Луке.

– Многие причастны к освобождению Чуйатаки. И вы также. Но вековые печати пали благодаря другим. Они думают, что это спасет их и потому с одним злом решили бороться при помощи иного.

– Ты не отвечаешь на мои вопросы. Ты все только запутываешь еще больше! Какой смысл от таких откровений? Что они мне могут дать кроме новых вопросов? А мне нужны ответы!

Призрак исчез, и патер посмотрел на ступени храма. Кристобаль де Эстрада стоял на коленях и творил молитву…

***

Лагерь Эстрады.

Сады дьявола.

Субтеньенте дон Хосе де Фабиан принял команду над отрядом в отсутствие королевского лейтенанта Кристобаля де Эстрада. Он послал несколько групп на поиски, но все они вернулись к полудню ни с чем.

– И где же они, сержант Мартинес? – спросил Фабиан у Педро Мартина.

– Мне-то откуда знать?

– Нет ни часовых, ни нашего лейтенанта с патером.

– Всех нас сморил сон, дон Хосе. И моей вины здесь нет!

Фабиан понимал, что сержант прав, и обвинять его смысла не было. Но он просто не знал что сказать. Ему помог выйти из положения еще один солдат, который искал проводника Филиппе. Он сообщил, что все проверил, но в лагере индейца нет.

– Это он всё и устроил! – сказал Мартинес.

– Но нет не только Филиппе. Нет также и дона Федерико. И тех двоих иноземцев, что были с ним. Тех, что говорили по-чудному.

– И где они? – спросил Фабиан, не думая получить ответ на свой вопрос. – Сбежали?

– Что нам делать теперь, дон Хосе? – спросил кто-то из солдат.

– Верно! Что делать?

– Оставаться здесь еще на одну ночь я не желаю!

– Я тоже!

– И я!

– Пусть меня черти проглотят, если я здесь останусь!

Все ждали, что скажет Фабиан. Но дон Хосе был не из тех, кто мог принимать решения.

– У нас нет приказа, друзья мои. Возможно, что дон Кристобаль еще вернется. И что будет, если он нас здесь не застанет?

– А если в следующую ночь пропадут и другие? – спросил Мартинес.

– Мы выставим усиленные караулы, – начал Фабиан, но его прервали и не дали закончить.

– Какие караулы?!

– О чем он говорит?!

– Мы скоро все здесь передохнем в этом проклятом месте! Филиппе говорил, что здесь обитает демон!

– Верно! Это дело рук демона!

Солдаты сразу ухватились за это и стали требовать немедленно покинуть проклятые Сады дьявола, словно не они сами день назад требовали идти сюда и захватить золото мертвых.

Фабиан спорить не стал и отдал приказ собираться.

Но Сады смерти так просто не отпускали тех, кто осмелился перейти запретную границу….

***

Трижды отряд пытался покинуть Сады смерти, но путь приводил их обратно к поляне с камнем. Фабиан был напуган не меньше чем его люди.

– Что же это такое? – спросил Мартинес. – Отчего мы снова упираемся в этот камень с летучей мышью?

– Филиппе говорили, что оставаться здесь опасно!

– И где он ныне этот Филиппе?

– Местный демон, про которого говорили Филиппе! Вы помните, как он его называл?

Кто-то подсказал:

– Супай. Филиппе сказал, что это бог смерти.

– Так может это смерть забрала Эстраду и патера Луке? Возможно, они нашли сокровища мертвых! Но только забрать их у мертвецов невозможно!

– Филиппе говорил про то, что в городе смерти стоит стража из мертвецов. И нам предстоит сменить эту стражу. А значит мы сами станем мертвецами.

– Что за ерунда? Какая стража? – сержант Мартинес посмотрел на говорившего. – Хватить нести чепуху!

– Не думаю, что это чепуха. Мы не смогли вырваться из Садов смерти.

Фабиан сказал:

– Уже вечер, друзья мои. И выбора у нас больше нет. Нам придется ночевать здесь!

Его спросили:

– Здесь?

– Но что будет утром?

Дон Хосе ответил:

– Я не знаю, что будет утром, но больше ходить по лесу я не желаю. Кто хочет путь поступает по-своему.

Солдаты стали обсуждать положение, но идти больше не хотел никто. Все страшно устали.

Сержант Мартинес спросил Фабиана про караулы, но тот только отмахнулся.

– Делай, как считаешь нужным, Мартинес.

– Но после исчезновения Эстрады вы командуете отрядом, дон Хосе! – напомнил сержант.

– Забери эту честь себе. С чего мне отвечать за все? Я не королевский лейтенант. Я всего лишь скромный субтеньенте.

– Сеньор!

– Не величай меня так, Мартинес! Какой я тебе сеньор? Я нищий идальго! Как и многие из вас. Разве я завел вас сюда? Это Эстрада показывал драгоценное ожерелье и твердил, что тут таких целая гора. А теперь он пропал, а мне за него отдуваться? Нет!

– Но кто будет командовать, сеньор?

– Да хоть ты, Мартинес! Ты был сархенто (сержантом) королевской морской пехоты?

– Да, – ответил Мартинес.

– Так и командуй. А я буду спать.

– Спать, дон Хосе?

– Именно так, Мартинес. Завернусь в плащ и буду спать. Я страшно устал.

Сержант Педро Мартинес отошел от Фабиана и стал разговаривать с солдатами.

– Я поступлю также как и дон Хосе, – сказал он. – Хватит бродить по лесу. Будь что будет. Я остаюсь здесь.

Многие с ним согласились. Люди устали и выхода из создавшегося положения не видели…

***

Утром к всеобщему удивлению на одном из постов были найдены солдаты, которые пропали день назад. Их обнаружил сархенто Мартинес. Больше никаких изменений не произошло. Никто не пропал и ничего на поляне не изменилось.

Один из вернувшихся солдат сказал, что видел женщину.

– Женщину? – спросил сержант Мартинес.

– Да, сеньор сархенто. Это была женщина. Я первым заметил её и показал Педро Санчосу.

– Все так и было, – подтвердил Санчос. – Я увидел её. Это была женщина. И женщина странная.

Сержант спросил:

– И что в ней странного?

– Я удивился, что одета она как испанка.

– Испанка?

– Да. Не как местная женщина в длинной накидке. На ней было платье, какие носят наши женщины в Старом Свете.

– И мне так показалось, – подтвердил первый. – И платье не как у крестьянки, но как у благородной дамы. Оно было ярко красного цвета. В руках она держала странный посох.

– Да. Изогнутая палка с навешенными амулетами. И волосы её были распущены по плечам. На шее ожерелье. По виду из серебра.

– Молодая? – спросил кто-то.

– Женщина? По фигуре молодая. Но когда она подошла ближе, мы увидели отвратительное лицо старой ведьмы. Такого ужасного лица я в жизни не видал.

– И что?

– Я окликнул её, но она не ответила и продолжала идти на нас.

– И что вы?

– Я поднял мушкет, но выстрелить не смог. Она подошла к нам, и я увидел, что одна её рука, та что держала посох, была рукой молодой девушки. Но вторая это что-то особенное. Словно и не человечья рука, но лапа хищной птицы с длинными когтями.

– И что? Куда вы пропали?

– Мы не знаем больше ничего, капитан, – ответил Педро Санчос. – Я не помню того что было после. Мы очнулись на этом месте. Нас разбудили другие и стали спрашивать, где мы были.

– Странно!

– Да индеец Филиппе говорил, что так выглядит демон Чуйатаки.

– Но они-то живы и здоровы! Какой демон?

– Тогда что это была за женщина? Откуда в этом проклятом лесу могла взяться испанка? А демоны принимают любое обличие!

Фабиан подошёл к солдатам, которые вернулись.

– А нет ли у вас каких увечий? – спросил он.

– Увечий? Нет. Руки и ноги целы.

Но второй солдат сказал, что у него на запястьях три глубокие царапины.

–Раньше у меня их не было.

Солдат закатал рукав куртки и показал царапины на правой руке. Оказалось, что у второго солдата имеются такие же ранки.

– Что это? – спросил Фабиан. – Это ведь неспроста!

– Это даже не рана. Простые царапины. Страшного ничего нет. У меня таких на теле было с сотню.

– Но это след прикосновения той женщины с лицом старухи? – допытывался Фабиан.

– Я не знаю, дон Хосе. Я не помню, чтобы она нас касалась. Но к чему все эти вопросы?

Хосе де Фабиан слышал эту историю в городке Сан Хуан. Демон Чуйатаки метила свои жертвы.

– Это метка, – сказал он.

– Вы о чем, дон Хосе? – спросил сержант. – Не потрудитесь ли высказаться яснее?

– Я слышал от индейцев в миссии в Сан Хосе, что демон метит свои жертвы. Он выбирает тех, кто получит его метку и оставляет следы когтей. Вот такие как у них.

– Я чувствую себя прекрасно, – сказал первый солдат. – Со мной все в порядке.

– И со мной, – ответил второй.

– Значит то, что говорили мне индейцы в Сан Хуане – чистая правда…

***

Из дневника Фёдора.

Город мертвых.

Утром нас разбудил запорожец Иван Рог. Он растолкал меня и Минку.

– Давно я не спал так хорошо! – сказал Минка потянувшись.

– Я тоже, словно в темноту провалился. А уже утро.

– Утро-то утро, но мы здесь одни, – сказал Иван.

– Одни?

Я огляделся по сторонам и увидел что Рог прав. Вокруг нас была совсем иная поляна, Всюду стояли идолы, изваянные из камня. И никого из солдат Эстрады.

– Что это? – спросил Минка и посмотрел на меня. – Где мы?

– Не знаю, – ответил я.

– Как не знаешь? Но ты много болтал с этим чёртом Филиппе. Он же что-то говорил.

– Я уже рассказал вам все, что он говорил. Да и не думаю я, что Филиппе много знал.

– Но место другое, Фёдор! Поляна похожа на нашу, но там не было этих каменных истуканов.

– Может это и есть тот самый город мертвых, к которому мы стремились?

– Мы? – спросил Минка. – Я лично совсем не хотел в этот город. И скажу правду – место проклятое. Мне здесь не нравится.

– Мне тоже, – согласился я. – Но сейчас меня занимает вопрос, как мы оказались среди идолов? И где все остальные солдаты Эстрады? Где сам Эстрада?

– Может, отправились в преисподнюю, за жадность свою? – предположил Рог.

Я решил осмотреться.

– Ты куда, Федор? – остановил меня Минка.

– Осмотрюсь.

– Не нужно!

– Почему? Нужно же знать где мы?

– Не трогайся с места, Фёдор!

– Я не стану уходить далеко. Но осмотреться нужно.

Я сделал несколько шагов вперед, и все пространство вокруг вдруг заволокло туманом. Поначалу я слышал удивлённые голоса Минки и Рога, но постепенно они затихли, словно мои друзья удалилась от меня на большое расстояние.

Кто-то дотронулся до моей руки. Я увидел рядом красивую белую женщину. Она также была удивлена тем, что видит меня.

– Кто ты? – спросила она по-испански. – Ты из орехонос?

– Говоришь по-испански? – удивился я.

Я с удивлением смотрел на белую кожу красавицы. Это не индианка. Но вела она себя не как европейская женщина.

– Кто ты такой?

– Федерико! – ответил я.

– Федерико?

– Это мое имя.

– Ты орехонос? Испанец?

– Нет. Но я пришел сюда с отрядом орехонос.

– А скажи мне, как ты попал сюда? Кто указал тебе путь к свешенному месту?

– Ты говоришь про идолов, что стоят вокруг?

– Это место только для народа тумана. А ты не из нашего народа. Так быть не должно!

– Кто ты, красавица?

– Акла, – ответила она. – Как ты смог отворить врата тумана?

Женщина была высокого роста. Даже немного выше меня. Кожа её была белой и длинные распушённые по плечам волосы черного цвета блестели словно мех черной лисицы. Сложена она была великолепно, и я мог это видеть, ибо на ней были только набедренная повязка и кроткая куртка из ткани, которая едва прикрывала её живот.

– Ты не ответил на мой вопрос, – спросила Акла. – Ты сам бог Виракоча? Цвет твоей кожи белый и у тебя черная борода.

– Я не бог. Я человек и совсем не знаю, как попал сюда. Никаких ворот я не открывал.

– Врата тумана мало кто способен открыть. Но есть предание о белом боге по имени Виракоча.

– Я ничего не слыхал про Виракочу.

– Странно. Но врата тумана открылись. И ты причастен к этому. Неужели страна Чиму падет так же, как пало королевство Солнца? – вскричала она.

В этот миг я видел, что из полосы тумана появились еще две женщины, не мене красивые чем Акла. У них в руках были короткие копья.

– Что случилось, Акла?

– Врата тумана! Акала они открыты!

Акла показал на меня и закричала:

– Это он! Он открыл врата!

Женщины с удивлением уставились на меня.

– Виракоча! – закричала одна.

– Неужели он вернулся?! – спросила вторая.

Но Акла закричала на них:

– Это не Виракоча! Это один из орехонос! Убейте его! Не медлите! Убейте сейчас!

Я не успел ничего сказать, как одно из копий поразило меня в грудь. Девушка метнула его мастерски и меня нанизало бы на острие, словно цыплёнка на вертел. Но крепкая кольчуга защитила мое тело.

– Копья отскакивают от него! Это сам Виракоча! Пророчество сбывается! Горе нам!

После этого туман исчез, и я снова оказался на поляне среди идолов. Рядом со мной стояли Минка и Рог.

Иван держал в руках копье, которым женщины хотели меня убить!

– Акла! – позвал я. – Я не хочу причинять вам вред!

– Федор! – Минка тронул меня за плечо. – Ты кого звал?

– Аклу. Женщину.

– Женщину? Но здесь никого не было. Только проклятый туман и вот эта штука, что прилетела оттуда! Ты не ранен?

– Нет, – ответил я. – Но кинула она копье мастерски.

– Да кто она, Федор?

Я рассказал им все что видел.

– И девка эта была белокожей? – спросил Рог, когда я завершил рассказ.

– Да.

– Но падре Мигель, что-то говорил о белокожих женщинах. Помнишь?

– И я подумал про них, Иван. И они необычайно красивы. Я таких не видал никогда.

– Ты успел их разглядеть, Федор? – спросил Минка.

– Дак одёжи на бабах мало было.

– Это как?

– Короткие рубахи с рукавами до локтя. А вокруг бедер только повязка из ткани.

– А ноги? – спросил Минка.

– Ноги голые вот отсюда! – показал я.

– Нешто так бабы ходят?

– Я таких видел.

– И это одна из них метнула вот эту штуку?

– Да, Иван. Это одна из них. Та, с которой я разговаривал, испугалась и подумала, что я пришел со злыми намерениями. Она и приказала меня убить. Она назвала мне имя – Акла.

В этот момент наш разговор прервал наш проводник Филиппе. Он также появился словно из ниоткуда.

– Стена тумана открылась! – закричал он. – Жертва принята богами!

– Филиппе! – обрадовался я индейцу, словно родному брату.

– Филька! – вторил мне Минка.

– Стена тумана открылась и нам нужно уходить отсюда! Быстрее идите за мной!

Мы больше не задавали проводнику вопросов…

***

Из дневника Фёдора.

На берегу Магдалены.

Лагерь капитана Себастиани.

Филиппе вывел нас какими-то тайными тропами из Садов дьявола и провел короткой дорогой через лес. По пути мы нашли отряд индейцев носильщиков и снова получили наших лошадей.

Индейцы эти были в основном крещенные и страшно обрадовались нашему возвращению.

– Белый господин вернулся!

– Белый бог спас его из Садов смерти!

– Мы рады служить господину!

Я не совсем понимал их ломанный испанский и попросил Филиппе мне перевести. Тот сказал, что они почитают меня как великого чудотворца.

– Меня? – удивился я.

– Но ведь это ты видел воинов тумана.

– Воинов тумана? Женщин? Но я не могу поручиться, что видел их. Женщины с белой кожей. Возможно, мне это показалось? – спросил я проводника.

– Копье прямое доказательство, дон Федерико.

– Тебе не стоит звать меня доном, Филиппе. Мы с тобой в этой экспедициями товарищи по оружию. Тем более что я никакой не дон.

– Но тебя так ценит наш командир капитан Себастиани.

– Но я не дон, Филиппе. И потому в обращении ко мне тебе достаточно назвать моё имя – Федерико. Так я видел её?

– А она назвала имя?

– Акла.

– На языке кечуа это означает Избранная.

– Но отчего кожа у неё белая? Она не из вашего народа?

– Нет. Она из людей тумана.

– А кто такие люди тумана?

– Ты слышал нашу легенду о боге по имени Виракоча? Это бог создатель всего, он есть и начало и конец всего сущего. Он дал жизнь всем, и он повелитель в сверкающих одеждах! И он был белокожим человеком высокого роста. И обладал Виракоча столь великой силой, что мог обращать холмы в долины.

И учил наших людей Виракоча многим полезным ремеслам. Учил он нас жить в мире. Но люди враждовали между собой и тем самым обидели бога. И ушел Виракоча от своих детей за Большую соленую воду. Но он обещал вернуться.

– А люди тумана?

– Это потомки слуг Виракочи. Он дал им магическое искусство, и смогли они прикрыть путь в свою долину при помощи колдовского тумана.

– Значит эта женщина из людей тумана? Но отчего она приказала меня убить, если они дети Виракочи?

– А ты еще не понял, Федерико?

– Нет. Объясни мне.

– Ты открыл двери тумана!

– Я? Но я даже не знал, что такое двери тумана!

– Это не важно, Федерико. Но ты тот, кто первым вернулся обратно из Садов смерти! Ты же не знаешь, отчего капитан отправил Эстраду по тому пути, каким шли вы.

– Отвлекающий маневр! Дабы сбить с толку наших врагов. Так сказал сам капитан Себастиани.

– Нет, Федерико. Отряд Эстрады это жертва!

– Жертва?

– Жертва богам тумана. Только принеся её можно открыть ворота!

– Я и мои друзья?

– Жертвой ты не стал. Ты со своими друзьями благополучно выбрался из Садов смерти. Жертвой стали Эстрада и его люди.

– А ты, Филиппе? Не боялся идти туда?

– Боялся. Никто не знает, что может произойти с человеком в Садах смерти.

– А я еще увижу её?

– Кого?

– Аклу.

– Она же приказала убить тебя. Зачем тебе встречать эту женщину? У людей тумана много врагов. Но вот мы и на месте! Смотри! Корабли капитана Себастиани. Мы вышли к великой реке!

***

Я увидел старого знакомого. Это был пожилой испанец Хуан Асперо, который прошел многие военные капании в Европе. Он был знаком с устройством крепостей и в своей жизни принимал участие в десятке осад.

– Дон Федерико! Вы живы! Отличная новость для нашего капитана!

– Рад видеть тебя, Хуан.

– Стена тумана пала, дон Федерико. И мы нашли крепость, которую не могли найти пять экспедиций до нас!

– Крепость?

– Каменный глаз совсем рядом. А если мы завладеем Каменным глазом, то путь в страну Чиму будет для нас открыт! Вы понимаете, дон Федерико?

– Ты направляешься в разведку, Хуан?

– Нужно осмотреть крепость и понять, как её штурмовать. Жаль нет у нас тяжёлых больших пушек! Против них ни одни стены не устоят. А говорят местные дикари умели строить. Посмотрим.

Я повернулся к Минке и Рогу:

– Устраивайтесь и отдыхайте. А мне нужно видеть капитана.

– Сейчас?

– Откладывать не для чего, Иван…

## Глава 8. Лес: Воительницы тумана.

Из дневника Фёдора.

На борту бригантины «Раны Христовы».

Капитан дон Франсиско Себастиани был рад Моему возвращению. Как ни странно, но я полюбился этому суровому человеку. Он был гордый испанский идальго, который ценил в людях только храбрость. Он был уверен, что испанский дворянин это образец чести и воинского духа.

Но во мне Себастиани видел больше чем простого солдата. Тогда я не сразу понял его, но теперь могу сказать, он относился ко мне как к своему сыну, которого у него не было.

Когда я вошел в каюту, где Себастиани был вместе с падре Мигелем, капитан сразу поднялся и обнял меня.

– Я знал, что вернёшься, Федерико!

– Я дважды прощался со своей жизнью капитан, во время похода с Эстрадой. Но судьба хранит меня.

– И ты вернулся вовремя. Стена тумана пала. Пелены больше нет. В дне пути отсюда высится крепость Каменный глаз! Это то самое место, что мы искали! Вот он вход в страну золота! Ворота государства Чиму!

– А хоть кто-то из отряда Эстрады еще вернулся?

– Только ты и твои друзья. Не считая индейцев вспомогательного отряда. Но они не пересекали границы Садов смерти.

– Значит, все погибли?

– Люди королевского лейтенанта де Эстрады обратно не вернулись. И есть основания полагать, что они мертвы! Но стена тумана пала!

– Да смилуется господь над их душами, – сказал я.

– Они пошли туда по свойственной воле, Федерико.

– По своей, капитан?

– Они жаждали золота. Разве не так? – спросил Себастиани и добавил. – Ты винишь меня в их смерти? Но нам необходимо было принести жертву!

– Капитан! Я рад служить вам!

– Мы служим королю, Федерико. Знаю! Многие из людей Эстрады такого не заслужили! Но так было нужно, Федерико! Мы все рискуем в этом походе, и еще будет не одна и не две жертвы.

– Я не хочу жаловаться, капитан!

– Вот и прекрасно! Садись рядом с нами.

Я сел на стул и сказал отцу Мигелю:

– Рад видеть тебя, падре.

– И я рад, дон Федерико. Знал, что мы встретимся. У тебя есть, что нам рассказать.

– Я видел женщин, о которых ты мне рассказывал, падре. И ты был прав, когда говорил про их красоту.

– Ты видел воительниц тумана? – спросил священник. – Где?

– В незнакомом месте. Я не могу сказать где. Я там оказался благодаря туману.

– В Садах смерти?

– Не думаю, что это были Сады смерти. Но там я оказался прямо из Садов Смерти, падре.

– И там были женщины тумана?

– Они возникли внезапно. Появились вместе с туманом.

– И что они сказали? Они ведь говорили с тобой, Федерико?

– И на чистом кастильском наречии, падре. Словно это была уроженка Испании, а не дикарка.

– Но что они говорили?

– О стене тумана. Меня сначала приняли за Виракочу. Они сетовали, что врата тумана открылись и что страна Чиму падет так же, как пало королевство Солнца.

– Бог Виракоча был белокожим и носил бороду по местной легенде. Неудивительно, что лицо Федерико вызвало у них такое предположение.

– А затем они хотели меня убить, – сказал я.

– Что? – удивился Мигель. – Убить Виракочу?

– В меня метнули копье. И оно убило бы меня, если бы не турецкая кольчуга, что у меня под кожаной курткой.

– Это странно, Федерико. Принять за бога Виракочу и захотеть убить.

– Одна из них представилась мне именем Акла.

– Акла? Это значит Избранная.

– Это она отдала приказ убить, падре.

– Но отчего она захотела тебя убить, Федерико?

– Она говорила о стене тумана. И вроде как обвинила меня в том, что стена исчезла.

– Вот как? Но с чего она обвинила в этом именно тебя, Федерико?

– Я не знаю. Мы говорили с ней совсем недолго.

– Странно, что ты встретил именно Аклу, Федерико.

– А кто она?

– Первая хранительница тумана. Про Аклу я слышал, но вот видеть не доводилось. По слухам она самая прекрасная из воительниц тумана.

– С этим я могу согласиться. Подобной женщины в своей жизни я не видел.

– Когда я увидел впервые воительниц тумана, мое сердце дрогнуло, Федерико.

Себастиани нас прервал:

– Красивые женщины – это хорошо, друзья мои. Но сейчас нам стоит думать не о них. Стена пала, и мы нашли Каменный глаз. Но найти еще не значит захватить.

– У нас есть пушки, капитан, – сказал я. – Не думаю, что их стены выдержат удары железных ядер.

– Возможно, Федерико. Но я думаю, что крепость нужно взять не штурмом, а хитростью. Я не хочу терять своих людей здесь. У нас еще дальний поход впереди.

– И у вас есть план? – спросил я капитана.

– Дождемся разведку. Я отправил Хуана Асперо. Он всё отсмотрит, и тогда будем думать вместе. Если мы сможем подвести корабли близко к крепости, то они напугают туземцев. Тогда и думать ничего не придется. Дадим холостой залп из всех оружий и напугаем тех, кто сидит за стенами до полусмерти.

– Думаете, что они испугаются?

– Писарро при Кахамарке имел всего два легких орудия и 130 солдат. И залп напугал пять тысяч туземцев из лучшей стражи Сына Солнца. А у нас есть корабли и сорок пять пушек. И после этого я предложу им почетную сдачу. Достоинство воинов унижено не будет…

***

Разведка вернулась на следующий день. Старый испанец Хуан Асперо сказал:

– Дело дрянь, капитан. Подвести корабли к крепости на близкое расстояние невозможно. В излучине довольно мелко и там пройдут только плоты, какими пользуются дикари.

– А если и нам соорудить пару плотов и поставить на них несколько орудий? – предложил офицер Диего де Аяла.

– Дальнобойных орудий у нас нет. А подвести плоты близко по воде к крепости не получится.

– Но что ты скажешь о крепости, Хуан?

Асперо ответил:

– Положение для неё они выбрали лучше некуда, капитан. Штурм с суши возможен только с двух сторон. И мало вероятности, что мы сможем пробить стены теми пушками, что у нас есть.

– Писарро захватил Куско! И ты хочешь сказать что Куско, было легче захватить, чем этот пограничный форт?

– Это не форт, мой капитан. Это настоящий город. Пусть небольшой, но его стены крепкие и высокие. И они сложены из камня.

– На войне против французов в Европе мы брали укрепленные замки! – сказал Аяла. – А этот Каменный глаз укреплен не лучше замка какого-нибудь графа или герцога. И у них нет пушек!

Хуан Асперо ответил:

– Я только хотел сказать, что штурм дело тяжелое, и я бы предложил Каменный глаз просто обойти! Гарнизон там небольшой и по нам они не ударят.

– Но тогда мы покажем свою слабость! – вскричал Себастиани. – Я должен поднять знамя Испании над Каменным глазом и объявить его собственностью короля Филиппа Четвёртого Испанского!

Падре Мигель поддержал капитана:

– Путь дальше идет только через крепость Каменный глаз! Обойти её нельзя!

– Но почему? – спросил Асперо.

– Я не знаю почему, но могу вас уверить, что если не возьмём крепости, то пути дальше для нас не будет.

Себастиани решительно заявил всем, что крепость будет взята и над башнями он поднимет знамя короля Испании.

Падре Мигель сказал:

– В трех дня пути есть город Ванакаури. Там живут индейцы племени тайронов. Это племя издревле враждовало с Золотым королем! Они много страдали из-за стены тумана. И они могут стать нашими союзниками в борьбе! Если Кортес нашел себе союзников среди племенного союза талашкаланцев, которые были покорены ацтеками, то и мы сможем поступить также.

– Но станут ли тайроны нам помогать? – спросил Аяла. –Встреча с тайронами для капитана де Сахуна окончилась печально.

– Это было давно, дон Диего! – ответил Себастиани. – Дон Федерико!

Я поднялся с места:

– Здесь, капитан!

– Дон Федерико! – торжественно произнес Себастиани. – Малая бригантина «Раны Христовы» в твоем распоряжении. Ты отправишься в город под названием Ванакаури!

Капитан предоставил слово индейцу Филиппе, которого также пригласили на совет.

– В Ванакаури ныне правит Уаскар. Он потомок самого инки Паракучи. И он считает, что его род много знатнее рода Золотого владыки. И Уаскар может оказать нам помощь.

– Чем? – задал вопрос Аяла.

– Воинами и знанием здешних мест. Они воевали против Каменного глаза уже сто лет назад.

– Но ведь они не могли пройти за стену тумана! – возразил я.

Филиппе ответил:

– Нет. Но за многие годы вражды они смогли узнать многие тайны этой крепости.

Капитан обратился ко мне:

– Вот это и есть твоя задача, дон Федерико. Ты на бригантине «Раны Христовы» в сопровождении Филиппе отправишься в Ванакаури. Мне нужен крепкий союз с вождем Уаскаром. Но времени мало, Федерико.

– Я готов, капитан.

– Шкипером на бригантине с тобой пойдет мой лучший моряк Энрике Моралес.

****

На борту бригантины «Раны Христовы».

«Раны Христовы» двухмачтовое парусное судно, оснащенное прямыми парусами, имело на борту десять пушек. Это была легкая бригантина с незначительной осадкой. Говорили, что судно первоначально было французским и ходило под флагом Франции, называлось «Золотая лилия» и капитан её занимался морским разбоем.

Бригантины часто использовались пиратами в этих водах. Но бравый моряк Энрике Моралес смог отбить судно у французов и повесил всю французскую команду. Моралес привёл трофей в испанский порт, и судно получило новое название «Раны Христовы». Ныне оно стало частью флота капитана Себастиани.

Бригантина подняла якорь и Федор в сопровождении своих друзей, проводника Филиппе и десяти человек матросов под командой шкипера Моралеса, отбыл к городу Ванакаури племени тайронов. Они были давними врагами Золотого владыки.

Минка и Иван Рог сидели в каюте, и пили старое испанское вино.

–И куда тянет нашего Федора? – спросил Минка. – Куда идем?

–Федор говорил про какое-то селение. Вроде проводник Филька говорил ему.

–Этот Филька уже наговорил отряду Эстрады. Сколь человек от этого отряда остались?

–Эстрада сам виноват! – сказал Иван. – Тот же Филька многократно говорил ему про опасности. Но люди Эстрады хотели золота. Вот и насытились им досыта.

–Дак разве я про то говорю, Иван? Я про то, что мало нас. Матросов то всего десяток. Да нас трое, да шхипер! И все войско. А сколь у дикарей в селении этом? Наверняка не менее тысячи!

–Федор и не собирается воевать. Он собрался договариваться

На палубе забегали матросы.

–Чего там? – спросил Минка.

–Не знаю. Идем посмотрим.

Вперёдсмотрящий увидел группу индейцев в боевой раскраске, которые шли по реке на плоту. Вооружены туземцы луками. Они что-то кричали, показывая на бригантину.

– Это они! – заявил Филиппе. – Дон Федерико, это они!

– Они? – не понял Федор.

– Видишь тотемический знак на плоту? Тот деревянный шест?

– Вижу и что?

– Это знак представителя одного из знатных родов тайрона.

– Что они кричат?

– Они бояться вашего корабля, дон Федерико.

Федор приказал всем убрать оружие и уверил индейцев в своём миролюбии.

– Скажи им, что мы идем с миром. Но это точно тайроны?

– Тайроны!

Филиппе пригласил их на борт бригантины. Они посовещались, и один в богатом головном уборе из перьев рискнул принять приглашение.

Индеец был крепок телом и высок ростом. Из одежды на нем была только небольшая набедренная повязка. Все тело покрывали линии из разноцветных красок.

Он обменялся с Филиппе несколькими фразами.

– Я Уака, сын вождя селения Ванакаури Уаскара! Кто вы такие?

– Посланцы большого вождя. Он стоит со своим войском в трех днях пути отсюда.

– Кто ваш начальник?

– Он стоит перед тобой. Это посланец нашего капитана. Его имя дон Федерико.

– Чего вы хотите?

– Дон Федерико желает говорить с вашим вождем.

– Зачем?

– У вас общий враг. Дон Федерико и наш капитан желают захватить крепость Каменный глаз.

Лицо индейца стало не таким суровым. Уничтожить крепость Каменный глаз давняя мечта вождей Ванакаури.

– И у твоего господина достанет на это сил? Крепость стоит не одну сотню лет!

– Мой господин привел большое войско. Но за его спиной еще более могущественный владыка, что имеет дом за Большой соленой водой. И если надо, то большой владыка пришлет еще десять таких армий!

– Это хорошие слова, и мне приятно слышать их. Но что вы хотите от моего отца?

– Помощи!

– Помощи? Но ты сам только что сказал, что твой господин могуч!

– Это так, – сказал Филиппе. – Но не я начальник, а нами командует тот, кто стоит пред тобой. Говори с ним, сын вождя. Я готов переводить.

Филиппе сказал Федору:

– Это сын вождя Ванакаури. Его имя Уака. Я сказал ему кто ты. Он спрашивает, чего ты хочешь? Вернее чего хочет капитан Себастиани.

– Скажи, что у нас много воинов, и они готовы взять крепость Каменный глаз.

Филиппе перевел.

– Скажи, – продолжил Федор, – что мы хотим заключить договор с Ванакаури.

Уака ответил, что готов провести Федора и Филиппе в селение.

– Он приглашает тебя в гости, Федерико, – перевел Филиппе. – Но только тебя одного. Остальные останутся ждать здесь. Я пойду в качестве переводчика.

–Согласен! – ответил Федор. – Но у нас есть дары для вождя Ванакаури. Сможет он предоставить людей, что понесут их?

Филиппе спросил. Уака ответил что сможет.

Федор сказал шкиперу Энрике Моралесу:

– Меня приглашают в гости. Прикажи вынести то, что приготовлено в дар вождю.

Энрике отдал приказ.

– Но ты отправишься один, Федерико?

– Да. Это условие вождя.

– Это опасно. Кто знает, как они настроены?

– Нас мало, Энрике. И капитан отдал приказ не воевать, но договариваться. Нам нужен союзник, а не новый враг.

– Хорошо если эти дикари поймут это, Федерико. А если нет? Они могут убить тебя.

– Филиппе сказал, что этого не произойдёт.

– Я не сильно верю его хитрой роже, Федерико, после того, что произошло с отрядом Эстрады.

– Я рискну, Энрике…

***

Древний Дом Ягуара.

Акла совсем недавно стала называться Первой хранительницей тумана.

Она выросла в Доме Ягуара, но родилась она не здесь. А право возглавить воительниц тумана было только у тех женщин, что увидели свет именно в Доме Ягуара.

Но Акла была красива и по стати своей подходила к месту первой хранительницы лучше остальных. Потому древний жрец Ягуара, что жил в Чёрной пещере назвал именно её имя.

Ныне Дом Ягуара оставался только тенью того Дома, что стоял уже несколько веков. Тогда среди ягуаров было много воинов и много магов, которые владели древними секретами. Затем постепенно воины-мужчины уступили место воительницам тумана.

Было это еще до прихода испанцев. Тогда воины Сына Солнца[51] покоряли племена и создавали империю. И великий инка[52] не пожелал терпеть непокорный Дом Ягуара, который не склонил голову перед Великим Домом Солнца.

Воины-инки атаковали Дом Ягуара. Тогда инков возглавлял великий воитель по имени Ольянтай. Многих мужчин-ягуаров тогда захватили в плен. Все они были отправлены в столицу Сына Солнца священный город Куско. Там пленников по приказу инки умертвили.

Виракоча Инка даже приказал своим воинам и жрецам Солнца окончательно истребить род Ягуара.

– Кто они эти люди, именующие себя потомками бога Виракочи? – спросил инка своих придворных.

– Это древнее племя, государь, – ответил жрец бога Инти. – Они по виду своему совсем не похожи на нас, сыновей великого Солнечного бога Инти. Бог Инти (Великое Солнце) с горечью наблюдал, как живут люди на земле. А жили они словно дикие звери. И не почитали они даже божественное солнце. И были среди этих дикарей люди Ягуары. И послал тогда Инти своих детей – сына Манко и дочь Оклю – к людям. И подарили они людям свет божественного светила и стали первыми владыками. Манко стал инкой[53], а Оклю стала его койей[54].

– Но разве Ягуары выше нас, жрец? – спросил инка.

– Кто может быть выше народа великого Инти[55], государь? Боги подчинили потомкам Манко и Оклю все народы. А ты прямой потомок великих, государь.

– Но мне сказали, что эти люди считают себя чуть ли не детьми божества. Это так?

– Они считают, что они потомки бога Виракочи.

– Они потомки бога, а я ношу имя Виракоча. Забавно все это! Но не желаю я терпеть этот народ, что смеет величаться предо мной. Ты сказал мне, жрец, что женщины этого рода весьма красивы?

– Да, государь.

– Так пусть соберут красавиц и доставят в мою столицу! Я желаю, чтобы они стали Невестами солнца[56]!

Девушками, что становились невестами солнца, пользовался сам инка и его ближайшие родственники. Гонец императора был отправлен к правителю провинции тайронов и был отдан приказ выполнить волю владыки. Вскоре в город прибыли и воины инки из корпуса его личной стражи.

Полководец инки заявил вождю тайронов:

– Женщин тумана велел Сын Солнца переселить в его столицу и пополнить дом Невест солнца в Куско.

– Но как выполнить это? Люди Дома Ягуара скрываются с тех пор, как сын Солнца положил на них свой гнев!

– Я с моими солдатами выполню волю владыки. А ты дашь мне проводников и усилишь мои войска лучниками.

Воины-ягуары оказали сопротивление людям инки и большая их часть полегла в последней битве.

И тогда ушли остатки Дома Ягуара в далекие дебри и смогли укрыться за стеной тумана. С тех пор появились воительницы тумана, что постепенно заменили мужчин, ибо осталось тех не много. Не желало племя тумана смешивать свою кровь, с кровью инков и сохраняли они чистоту, как могли.

Затем пришли из-за Большой соленой воды испанцы и сокрушили инков. Но не смогли они пройти за стену тумана…

***

Племя людей тумана возглавляла с тех пор первая хранительница. И правила она народом тумана, опираясь на поддержку древнего жреца, что находился в пещере ягуара и не покидал её уже сотню лет. Никто не видел его, а воительницы в редких случаях могли слышать его голос. Первая хранительница была той, кто имел доступ в пещеру.

Но сама первая хранительница по своему желанию войти к пророку не могла. На пещеру были наложены три печати. Первая – «сила огня» – была у первой хранительницы. Вторая – «сила леса» – у женщины, что носила титул второй воительницы тумана. И Третья – «сила ягуара» – у хранителя когтя ягуара.

Акла провела обряд входа, и были соблюдены все формальности. Хранитель когтя ягуара и вторая воительница племени тумана сняли печати, и первая хранительница тумана шагнула в провал древней пещеры.

Акла не могла видеть ничего в темноте. Факела здесь не горели и фонари не могли прорвать густую тьму.

– Ты пришла спросить моего совета? – послышался голос из темноты.

– Я не могу идти дальше, владыка. Ибо не знаю пути.

– Ты – первая хранительница.

– Но сюда идут воины-орехонос в крепких доспехах. Их много и у них большие плавающие дома. Они пришли со страшным разрушительными оружием. А стены тумана больше нет. Есть лишь жалкие её остатки. Как мне восстановить стену?

– Сейчас это невозможно, – был ответ. – Для этого нужно время. А времени у тебя нет. Той стены, что осталась, хватит только чтобы скрыть Дом Ягуара.

– Но тогда падёт Каменный глаз!

– Значит, падёт, – спокойно ответил голос. – Все имеет начало и конец. Ничего вечного не существует! Почему я помог именно тебе занять твое нынешнее место? Ты знаешь?

– Нет.

– Ты именно та, кто нужен воительницам тумана ныне. Ты способна спасти свой народ. Но не рассчитывай больше на магию. Её мало осталось в этих землях, Акла.

– Но нас всего чуть больше сотни, владыка! Сотня женин против них! И нас некем заменить. Мужчин среди нас почти нет. Кто поможет народу тумана?

– Ты уже видела тех троих, Акла.

– Тех, кто обрушил стену тумана? – спросила она.

– Не думаю, что это сделали они, Акла. Пусть огни причастны к этому, но не их в том вина. Стена пала, ибо принесена большая жертва! И ныне враги стоят у стен Каменного глаза. А затем они пройдут дальше! И покроят государство Чиму!

– И что делать нам владыка?

– Борись своими силами с теми, кто пришел.

– Но у нас нет сил!

– Такие слова не может произнести первая хранительница. Ибо если сдалась ты – твой народ обречен! Вам нужна свежая кровь, Акла. Ваши женщины должны рожать! Потому тех троих из орехонос со светлой кожей захвати в плен. Это крепкие воины, что дадут вам здоровое и сильное потомство!

– Это все?

– Вам угрожает еще одна опасность, Акла!

– Еще одна? Кроме орехонос?

– Да.

– Неужели нам мало напастей и горя? Враги стоят у самой «стены» Дома Ягуара! Орехонос готовы забрать наших женщин себе как рабынь!

Голос ответил:

– Это может стать концом народа тумана. И эта опасность не связана с орехонос.

– И что же это? – спросила Акла.

– Древний демон Чуйатаки! – был ответ.

– Но это демон из Садов смерти. Это далеко от Дома Ягуара.

– Скоро может так случиться, что дом Чуйатаки станет домом народа тумана.

– Но дом Чуйатаки не может прийти сюда просто так. Всем известно, что Чуйатаки нельзя управлять. Она непредсказуема.

– Может найтись тот в Каменном глазе, кто пожелает призвать демона.

– Зачем?

– Для защиты.

– Зашиты? Я не понимаю,

– Он захочет одну опасность подавить иной.

– Кто он? Я все еще не поняла. Мне нужен совет, владыка.

– Ты его уже получила, Акла. И помни, что это наша последняя встреча. Голоса Ягуара больше никто и никогда не услышит. Ты, выйдя отсюда, прикажешь завалить вход в Черную пещеру. Это моя гробница отныне!

– Но как же так, владыка?

– Мой час пробил! Я и так задержался на этом свете!

– Голос ягуара затихнет в такой час? Это невозможно, господин! Не бросай нас!

– Я сказал тебе, Акла, что мой час пробил. Я не могу этого изменить. А трудности всегда были и будут. Никогда нельзя подобрать хороший час для смерти!

***

Дом Ягуара.

Акла и совет племени тумана.

Акла собрала совет племени тумана. Их было пятеро. Четыре женщины и один мужчина жрец.

Все женщины выглядели молодыми. По виду никому из них нельзя было дать больше 30 лет. Хотя вторая воительница прожила уже не меньше сорока лет. Акла была самой молодой из них. Дело в том, что женщины тумана не знали старости в отличие от мужчин.

Мужчина, хранитель клыка ягуара, был стариком.

Он и открыл совет.

– Первая хранительница тумана созвала нас. Сказав, что имеет новости настолько важные, что мы не можем ждать времени очередного совета. Пусть она скажет, что случилось!

Все обратили взоры к Акле.

– Вы все знаете, что я посетила пещеру ягуара!

– Знаем, – осветили остальные.

– И я говорила с владыкой, ибо стена тумана пала.

Хранитель клыка сказал на это:

– Дом Ягуара по-прежнему защищен!

– Это так, но под угрозой Каменный глаз! – сказала Акла.

Жрец ответил:

– Мы многие годы служили им защитой. А что получили взамен? Их собственная неблагодарность падет на их головы! Пусть защищают себя как хотят! Отныне мы не отвечаем за них!

Акла посмотрела на старика с неприязнью. Она никогда не любила этого человека.

– Хранитель клыка ягуара знает не все! Я ведь призвала вас не только для того, чтобы сказать, что стена тумана пала! Это всем и так известно. Также вам всем известно, что орехонос стоят у стен Каменного глаза! Я говорила с владыкой в чёрной пещере!

– И это нам известно, – сказал хранитель клыка. – Что дальше?

– Владыка завершил свой путь и больше никто и никогда не услышит голос Ягуара! – торжественно заявила она.

– Что? – хранитель клыка вскочил на ноги. – Он не может покинуть свой народ!

– Он сказал мне, что его время пришло! И нам стоит засыпать вход в чёрную пещеру!

– Нет! – вскрикнул старик.

– Это воля владыки, хранитель клыка! – сказала Акла. – И ни кто не смеет её нарушить!

– Это вина чужестранки, что стала первой хранительницей тумана! Она нарушила закон и села на первое место. И вот к чему это привело!

Вторая воительница тумана заступилась за Аклу:

– Но это была воля Ягуара! Мы все слышали его голос! Он избрал её!

– И вот его голос затих! – сказал старик. – И это конец племени тумана! Нам стоит сидеть за стеной тихо и не вмешиваться в дела людей за стеной!

– Это не так! – возразила Акла. – Владыка указал путь, и мы пойдем по пути владыки!

– Но никто из нас кроме тебя, Акла, не слышал этих слов! – возразил жрец.

– Я не могу лгать!

– Почему? Ты не нашего корня и наши законы не остановят тебя. Может быть, ты готовишь погибель нашему роду!

– Хранитель клыка! – вскричала Акла. – Я поставлю тебя на камень ответа за эти слова! А сама стану на камень обвинения!

Вторая воительница сказала:

– Не нужно сейчас ссориться в стенах совета! Нам нужно подумать, что предпринять. И первая хранительница приняла верное решение, созвав совет! Говори, Акла! Мы готовы слушать тебя!

– Стена тумана пала. И нам стоит оказать помощь алаеку Каменного глаза. Нужно помочь ему уничтожить орехонос.

– Согласна, – сказала вторая воительница. – Но как это сделать? Нас мало для нападения на орехонос.

– Да. Но я знаю, что орехонос будут делать дальше. Они не захотят терять своих воинов под стенами Каменного глаза. Они захотят заполучить союзников. И их путь прямо к тайронам. В город Ванакаури!

– Тайроны не любят испанцев! – сказал старик. – Кто не помнит прошлый поход. Тогда именно тайроны истребили отряды бородатых пришельцев!

– Это было давно. Но теперь обстоятельства изменились. Стена тумана пала. И перед орехонос Каменный глаз. На этот раз они имеют умного предводителя. И они направят посольство в Ванакаури.

– И что делать с этим нам? – спросил старик.

– Я отправлюсь в Ванакаури с двумя сестрами!

Женщины совета возразили. Они сказали, что первая хранительница тумана не может так рисковать. Только старик на этот раз не возражал. Он втайне желал гибели Аклы и избрания новой первой хранительницы. Тем более теперь, когда голоса Ягуара больше нет. И теперь он сам станет этим голосом и его младшая дочь отлично подойдет для места, которое ныне занимает Акла…

## Глава 9. Ванакаури: город тайронов.

Я чувствую везде таинственные чары,

Я в черной пелене томительных тревог.

Непобедимое оружье страшной кары.

Вложил в её уста и очи гневный бог,

Чтоб был я схвачен в плен и принял их удары

И от лобзаний их и слез их изнемог.

Эредиа «Чародейка».

Из дневника Фёдора.

Селение Ванакаури.

Я перешёл на плот вместе с Филиппе, и индейцы отравились к селению Ванакаури. Трудно было запомнить путь, которым они нас вели. На плоту мы шли около двух часов, а затем мы шли узкими тропами через джунгли. Я думаю, что Уака сделал это намеренно, ибо недостаточно доверял нам.

Но, так или иначе, а мы добрались до города. Ванакаури был довольно большим по здешним меркам. В нем проживали не мене 3 тысяч человек.

Селение было огорожено деревянной стеной, и в центре его высился главный храм, который Уака назвал храмом Скрещённых рук. Построен он был из необработанных камней на ступенчатой платформе и имел вид пирамиды.

Филиппе пояснил мне:

– Этот храм построили в незапамятные времена.

– А отчего у него такое странное название?

– Внутри статуя божества со скрещенными руками.

Сейчас я не смогу вспомнить его имя, которое тогда назвал мне Филиппе. Хотя с тех пор я хорошо выучил языки чибча и кечуа.

Во всех больших домах Ванакаури имелись идолы, и, наверное, не было семьи, у которой в доме отсутствовал бы идол собственного божества.

– Кроме того, бога часто заменяет умерший родственник, – сообщил Филиппе.

– Это как? – не понял я.

Филиппе пояснил:

– Часто из пещер, где захоронены предки, выносят основателя рода и помещают его тело в доме.

– Основателя?

– Самого старшего умершего родственника, – пояснил индеец. – У этого народа покойников хоронят особенным способом. Не так как делают это христиане. Тело особым образом высушивается, и из него делают чанка[57]. Вместо глаз вставляются яркие камни. На уста накладывается золотая печать. Такой идол божества считается особенно почетным. Это сам предок, отошедший к богам и имеющий с ними связь. Здесь его называют чанка.

– Странный обычай, – ответил я.

– Им же ваши обычаи кажутся странными.

– Но как они сохраняют тела умерших, дабы уберечь их от разложения? – спросил я.

– Когда человек умирает, – стал рассказывать индеец, – они относят его в пещеру, распластывают на плоском камне и вскрывают.

– Вскрывают? Покойника?

– Да. Без этого обойтись никак нельзя. Затем вынимают внутренности, промывают тело приготовленной водой с солью, смазывают его составом, сделанным из животного жира, перегнившей сосновой смолы и кустарника называемого Бероес[58]. К этому добавляется истолченная пемза. Затем тело кладут на солнце и сушат его 15 дней.

– Сушат?

– А как еще сделать тело вечным? Когда приготовленное тело высыхает и становится почти невесомым, ему придают сидячее положение, одевают в лучшие одежды и украшают самыми дорогими украшениями.

Я все больше удивлялся обычаям индейцев. Расскажи я подобное в доме отца, вот подивились бы люди…

***

Нас провели к резиденции местного вождя – Небесному дому или дворцу с колонами в виде идолов божества неба и радуги.

– Ванакаури это не только название селения, Федерико, – сказал мне проводник. – Ванакаури это имя божества небес и радуги. И Небесный дом выстроен в честь этого божества. Здесь обитает владыка города. Но так называли его до подчинения Ванакаури Золотому владыке. Ныне правитель именуется посланником Золотого владыки.

– Но ты говорил, что Ванакаури враждуют с Золотым господином.

– Это так.

– Но отчего же тогда они именуют себя его подданными?

– Потому, что тайроны и есть подданные Золотого владыки. Но они желают освободиться от этой опеки.

– Я вижу на многих здешних жителях роскошные золотые предметы. Они столь богаты?

– Тайроны это не простое племя . Это «золотых дел мастера». Изделия из золота и драгоценностей этого народа славились даже при дворе Сына Солнца.

Нас встретили старики в цветастых накидках. Это были длинные балахоны с вышивками. На руках у них весьма искусно сделанные золотые браслеты. У каждого на шее ожерелье из полированной кости. За стариками стояли воины с копьями и большими круглыми щитами, которые украшали золотые пластины.

– Это старейшины Ванакаури. Большая честь для гостя, если они вышли его встречать, – сказал Филиппе.

Нас провели в большой зал, где я увидел несколько деревьев в больших кадках. Они были изготовленные из золота. Меня поразило то, как они были похожи на настоящие. Тонкие золотые листья колыхались, словно были живыми и в ветвях я увидел несколько золотых птиц.

Вождем Ванакаури оказался мужчина лет пятидесяти, высокого роста с покрытой татуировками кожей. Но его голове было подобие короны из обручей с драгоценными камнями, украшенных перьями птиц. Нас подвели к правителю. Рядом с ним был его сын Уака.

Вождь Уаскар спросил Филиппе:

– Ты тот самый тайрон, что принял веру чужеземцев?

– Я принял христианскую веру, господин. Веру в господа Иисуса Христа. Но я не тайрон по крови, господин.

– А кто ты? – спросил Уаскар.

– Я родом из крепости Каменный глаз!

– Так ты из племени врагов?

– Я давно покинул родину и живу среди тех, кто поклоняется Кресту. И я совсем не враг Ванакаури и тайронов.

– Кто этот человек? – Уаскар указал на меня. – Он не похож на орехонос. Его кожа много светлее.

– Этот человек посланец капитана Себастиани, который прибыл сюда с большим отрядом по велению белого короля, что живет за Большой соленой водой (В Испании).

– Но этот человек похож на людей тумана! Их кожа также бела, как и его. Спроси его, откуда он?

Филиппе задал вопрос мне.

Я ответил:

– Я не из людей тумана, вождь. Я прибыл из-за моря. И здесь я зовусь Федерико. И я даже не знаю кто такие люди тумана.

– Переведи ему, что я хочу говорить с ним не здесь. Пусть пройдёт в комнату истины, где нам никто не будет мешать.

Филиппе перевел, и мы пошли в сопровождении сановника к покоям, которые именовались «комнатой истины».

– Они ведут нас в особую комнату, Федерико, – прошептал мне Филиппе.

– А что там?

– Там нельзя лгать.

– Почему же?

– Того кто солжёт в покоях Истины ждет смерть.

– Это какой-то секрет?

– Я не могу знать всего. Но я слышал ужасные вещи про тех, кто солгал в покое истины, Федерико.

Комната истины оказалась совсем небольшой по размеру. Залу для приёмов, где меня встретил вождь, она уступала в сто раз. Все стены были завешены многочисленными масками из золота. Их здесь были сотни.

– Это комната истины и лгать здесь нельзя, – сообщил мне вождь. – Ты видишь вокруг посмертные маски тех, кто солгал. Посмотри на эти лица, чужестранец! Посмотри и запомни муку, что отразилась на них!

– Я не собирался лгать правителю, – сказал я в ответ.

– Ты прибыл от большого белого владыки? – спросил правитель.

– Я прибыл по приказу моего капитана, который послан от имени большого белого владыки.

– И твоему командиру нужно захватить Каменный глаз?

– Да, вождь.

– Это хорошо! Крепость эта нам мешает уже многие годы. И я готов оказать тебе помощь. Ты ведь пришел сюда просить помощи тайронов?

– Да, вождь.

– И какая помощь тебе нужна?

– Воины и проводники! – сказал я.

– Я дам тебе больше!

– Больше?

– Я дам тебе человека, который хорошо знает Каменный глаз. Это женщина из народа тумана.

– Женщина? – удивился я.

– Женщина. И какая! Такой нет среди моих жен!

– Но что может одна женщина? – спросил я.

– Ты не услышал меня? Мы в комнате истины! Она из воинов тумана! Мои воины захватили её случайно. Ныне она должна стать одной их тех, кого принесут в жертву во время священного ритуала Капак Хуча. Проводим мы священный ритуал раз в четыре года. Завтра срок! Ты пришел к нам в гости как раз на большой праздник.

– И вождь отдаст мне женщину?

– Она твоя, – повторил правитель Ванакаури. – И за этот подарок твой капитан еще будет мне благодарен. Она стоит сотни воинов! А пока ты гость моего дама, чужестранец! Но скажи мне, что будет после того как твой капитан захватит Каменный глаз?

– Мы двинемся в страну Золотого короля!

– Это большая страна. И захватить её будет сложнее, чем крепость на границе.

– Моего капитана не пугают трудности…

***

Филиппе и меня отвели в дом, который располагался в пределах резиденции местного вождя. Это было строение с плоской крышей без окон. Внутри была только одна просторная комната, разделённая ширмами с яркой вышивкой. Пространство освещалось пятью большими фонарями, что свисали с потолка на бронзовых цепях.

Нас оставили одних, и у вдоха была поставлена стража.

– Что вождь говорил о жертвоприношении, Филиппе? – спросил я.

– Местные племена проводят такие раз в четыре года. Они называют это Великим жертвоприношением. Хотя ранее, когда его проводили при Сыне Солнца, приносили в жертву до 50 молодых женщин.

– Они приносят в жертву женщин? – удивился я.

– Молодых женщин. Ранее при Сыне Солнца девушек для этого искали по многим поселкам. Обычай этот древний. По традиции жертв погребали заживо во время ритуала Капак Хуча.

– Заживо?

– Именно так. Заблаговременно готовится гробница. Внутри размещаются украшения и дорогая одежда. Затем туда помещают молодую девственницу и замуровывают вход. Но завтра вождь Уаскар ради союза с Себастиани отпустит жертву. А вместо неё в гробницу поместят статую из чистого золота.

– Но что даст нам одна женщина? Капитану нужны воины!

– Одна женщина, которая знает крепость, может оказать помощь.

– Не думаю, что Себастиани похвалит меня за такую работу.

– Она из народа тумана.

– И что? В меня даже метнули копье из этого самого тумана. И я жив.

– Завтра праздник и мы еще будем говорить с вождем. Но тебе следует быть осторожным, Федерико. Здесь не любят не только Золотого владыку, но и твоих земляков. Испанцы оставили по себе плохую память в Ванакаури в прошлом…

****

Ванакаури.

Женщины тумана.

Уаскар был удивлен посольством воительниц тумана. Издавна это племя было врагами тайронов (золотых дел мастеров) и пленников они всегда убивали. В памяти тайронов все еще жива бойня, которую устроили воительницы тумана 50 лет назад. Тогда они убили сто воинов тайронов во время ритуала Клыка Ягуара.

– Ты сказал, что они осмелились ступить на священные земли Ванакаури? – Уаскар посмотрел на Уаку, который принес вести правителю.

– Да. Три женщины из племени тумана здесь.

– Почему же они еще живы? Для праздника Капак Хуча?

– Нет, отец и господин. Они пришли с миром.

– С миром? Люди тумана? Ты сошёл с ума, сын мой? Но пришли они вовремя! Сам бог Ванакаури послал их нам!

– Ты о чем, отец? – спросил Уака.

– А ты не понял? Я отдам послам испанского капитана девку из народа тумана. Она избавиться от смерти и многие будут недовольны этим моим решением. Знатные тайроны станут поносить меня и обвинять! А так вместо одной девки я принесу богу Ванакаури троих! Кто тогда осмелится сказать хоть слово против меня?

– В жертву? Женщин тумана? Но они посланцы к нам от Дома Ягуара!

– Они наши исконные враги, сын мой! Запомни! Я никогда не стану говорить с воительницами тумана!

– Возможно, что для этого пришло время, отец? Возможно, нам стоит изменить наши законы?

– Что ты говоришь? Ты? Будущий правитель Ванакаури!

– Пришло время изменить наши обычаи, если мы хотим выжить и сохранить наши земли за собой.

– Я не понял твоих слов, сын мой Уака.

– Испанцы пришли захватить Каменный глаз.

– Я уже знаю это.

– Но если падёт крепость Каменный глаз, то белые могут захватить и государство Чиму – страну Золотого владыки.

– Нашего врага! Первого врага. Это будет хорошо для племени тайронов!

– Так было до того как сюда пришли эти посланцы короля за Большой солёной водой, отец.

– Ты говоришь, что власть людей креста хуже, чем владычество Чиму? Они наши главные враги. Они, а не посланцы белого короля, который сидит далеко за океаном!

– Отец, лучше подчинятся правителю нашей крови, чем чужестранцу, который отрицает всех богов кроме своего странного распятого бога.

– Орехонос – враги нашего врага. И потому мы станем им помогать. Тем более что нам это ничего не стоит.

Вождь Уаскар усмехнулся. Уака понял, о чем говорит его отец…

***

Тайронам редко удавалось захватывать в плен женщин из племени тумана. Сами воительницы никогда не щадили пленных тайронов. Тайроны платили им тем же. И пленную должны были умертвить. Жрецы приговорили её к страшной смерти.

Некогда инка в своей столице Куско приказал казнить пленных воинов тумана. С них заживо содрали кожу, набили её золой и соломой, после чего эти мумии были выставлены в Зале славы в Куско[59].

Так должна была умереть и пленница. Но красота женщины по имени Илари тронула сердце вождя Уаскара.

Он приказал отвести женщине тумана покои в своем дворце. А затем стал посещать пленницу ночами. Это вызвало недовольство среди знати Ванакаури.

Но Уаскар все равно поступил по-своему. Он смог задобрить жрецов бога радуги и те поддержали увлечение своего вождя!

***

Илари в одну из ночей любви рассказала Уаскару тайну Каменного глаза.

– Ты сделал меня предательницей в глазах моих сестер, повелитель, – сказала Илари.

– Разве это сделал я? – спросил вождь. – Ты сама выбрала жизнь, а не смерть, Илари.

– Разве это преступление сохранить красоту?

– В глазах тайронов нет! Но в глазах твоих сестер из народа тумана – да. Но я смогу тебя защитить от них.

– Тем более что я знаю одну тайну, которая дорого стоит.

– Тайну? – заинтересовался Уаскар. – Какую тайну?

– Я одна из немногих, что знает тайный ход в крепость Каменный глаз!

– Тайный ход? Но крепость скрыта стеной тумана.

– Однажды стена тумана падет.

– А заклятие тумана?

– Всему в этом мире приходит конец. И заклятие тумана падет. Есть предание нашего народа, что прибудут враги и принесут большую жертву! Это снимет заклятие тумана с Каменного глаза и путь в страну Чиму будет открыт!

– Вот как? – произнес Уаскар. – И тогда на пути тех, кто придет, станет Каменный глаз!

– Да.

– И есть тайный ход, что ведет в крепость?

– Именно так, вождь.

– А ведь ты еще сможешь многое сделать для племени тайронов, Илари.

– Если останусь жива.

– Ты под моим покровительством. Кто может противиться моей воле в Ванакаури?

– Пока это так, но что будет завтра? – спросила красавица…

***

Во время одного из пиров Уаскар похвастал этим и про тайну узнали старейшины племени. И вот теперь, когда стена тумана пала, знатные тайроны приняли решение принести Илари в жертву. На этот раз даже жрецы радуги не смогли помочь Уаскару.

– Во имя спокойствия племени она должна умереть, повелитель, – сказал первый жрец Ванакаури.

– Но я желаю, чтобы Илари жила!

– Твоего желания мало.

– Я правитель Ванакаури! Я потомок самого божественного инки! – кричал Уаскар.

– А совет жрецов против! И жрецы богов стоят больше, чем правитель, если они выразили единое мнение богов!

–Но ты можешь мне помочь!

–Не в этот раз, – ответил жрец.

–Я дал слово Илари! И ты толкаешь меня на нарушение моей клятвы?!

– Это воля богов! Что стоит твое слово в сравнении с волей тех, кто над нами?

– Но это воля не богов, а жрецов. А жрецы не стоят надо мной!

– Пойми, Уаскар! По-другому сейчас нельзя. Коллегия жрецов стала единодушно на такую позицию. Я ничего сделать не мог.

– Но почему вы жаждите её крови? Я не могу этого понять, жрец!

– Все просто. Она принесет тайронам многие беды, Уаскар.

– Илари? Ради меня она предала свой народ.

– Именно! – сказал жрец. – И она предаст еще не один раз. И потому она должна умереть.

Уаскар перепробовал все, но спасти Илари не мог. Он посетил её тайно в заточении.

Илари подумала, что он пришел освободить её и воскликнула:

–Господин! Уаскар! Ты пришел за мной? Я знала, что ты не оставишь Илари здесь!

– Илари!

– Я готова следовать за тобой, господин!

– Илари! Послушай меня!

– Я твоя служанка, господин. Приказывай.

– Илари, я не в силах тебя спасти,

– Что? Ты сказал мой господин…

– Я не в силах тебя спасти, Илари, Прости меня!

– Ты не пришел спасти мою жизнь?

– Я хочу этого, но не могу! Я сделал все, но жрецы против меня!

– И что? – спросила она.

– Тебя приговорили к смерти.

– Я должна умереть? Но почему? Мой народ отвернулся от меня. Я больше не враг тайронам.

– Это решение коллегии жрецов Ванакаури. И они стоят за казнь, Илари. Я боролся столько, сколько мог. Но и я не всесилен!

– И ты отдашь меня им?

Уаскар был готов завыть от отчаяния, когда смотрел в большие влажные глаза красавицы. Он молил о прощении, но Илари только усмехнулась и скривила губы в знак презрения к Уаскару. И в этот миг она все равно была красива.

Вождь Ванакаури заперся в своих покоях и стал думать. Что делать? Сдаваться он не желал. И именно тогда явились посланцы капитана Себастиани. И Уаскар нашел способ спасти свою женщину, пусть и путем разлуки с ней. Старейшины собрались на совет представителей знати.

Уаскар сказал:

– Стена тумана пала! Отряды орехонос стоят у стен Каменного глаза! У них много солдат и много огненного боя. Они привели корабли с жерлами, что мечут громы и молнии.

– Но они не идут войной на нас, господин. Это грозит стране Чиму и Золотому владыке.

– Это так. Но орехонос опасны как враги. И к нам прибыл их посланец. С миром.

– С миром?

Уаскар ответил:

– Их посланец предлагает нам союз!

– Союз? Но какой ценой? – спросили вождя.

– Они избавят нас от нашего врага, а нам за это ничем платить не придется! – ответил Уаскар.

Его попросили дать объяснения.

– Они желают наших воинов?

– Скольких?

– Не мене тысячи воинов! – объявил Уаскар.

– Так много! – вскричали старейшины.

Но вождь успокоил их:

– Пока я не думаю отправлять им такую помощь. Я не пошлю капитану Себастиани ни одного солдата!

– А что предлагает вождь?

– Мы отдадим им пленницу. Она не из нашего рода и никто по ней здесь горевать не станет.

– Одна женщина взамен тысячи воинов? – удивились старейшины.

– Именно так! Вам нужно только отдать её!

– Мы готовы! Кто эта женщина?

– Илари!

– Вождь предлагает отдать Илари? – спросил жрец радуги. – Но если солдаты белого короля пришли за подмогой, то удовольствуются ли они одной женщиной?

– Женщиной, которая знает тайный ход в крепость Каменный глаз!

Многие поддержали решение вождя, но многие – нет. Но на этот раз Уаскар настоял на своем…

***

И вот сейчас Уака спросил отца:

– Ты готов отдать им Илари, отец?

– Пусть она проведет пришельцев за стены Каменного глаза и пусть крепость падет! Горе Золотому владыке! – закричал Уаскар.

– Горе нам, отец! Или ты думаешь, что они, захватив государство Чиму, оставят нас в покое? Тайроны станут следующей жертвой! Они уничтожат наших богов!

– Они уничтожат наших врагов. И мне жаль, что у меня вырос такой неразумный сын. Как сможешь ты стать вождем Ванакаури после меня, если не видишь очевидного?

– Мне жаль отец и господин, но это ты ничего не видишь! – дерзко заявил Уака.

– Как смеешь ты говорить такое мне, Уака? Своему отцу и своему господину? Ты станешь выполнять мои приказы! Ты меня понял?

– Да, господин! – Уака склонил голову, убоявшись гнева отца.

– И ты готов исполнять приказы?

– Жду повелений, господин!

– Вот и хорошо. Завтра после праздника с женщинами племени тумана мы потупим так, как поступали с ними ранее. Где они сейчас?

– Размещены в старом дворце Панкури, как посланцы.

– Немедленно поместить их в подземельях храма Смерти. Как врагов! Пусть они ждут там своего часа. Кто возглавляет их?

– Акла, господин.

Уаскар не поверил:

– Кто?

– Акла, господин, – повторил Уака.

– Первая хранительница тумана?

– Да, господин!

– Редкая удача! Боги стали на мою строну, и я получил в свои руки такого врага! Выставь стражу у храма Смерти, Уака. Сильную стражу!

– Да, господин!

***

Уака отправился к храму Смерти. Это было место для пыток, и страшный идол божества загробного мира пугал жителей своим видом. У алтаря его никогда не высыхала кровь.

Уака вошел в храм. У дверей стояла его личная стража. Этих людей из молодых тайронов отбирал он сам.

В подземелье, освещённом светильниками, он увидел красавицу Аклу. Она еще не была пленницей, ибо Уака не приказал лишить её оружия. Она просто пришла сюда для переговоров. Но о ловушке Уаскара не знала.

– Ты готов сказать мне слово вождя, Уака? – спросила она.

– Готов! – ответил тот.

– Что сказал Уаскар?

– Он не жалеет заключать договор! Племя тумана – наши враги! Это его слова!

– И что дальше?

– Вас приказано заключить в храме Смерти.

– Я посланец! Он осмелится на это? Я первая хранительница тумана!

– Он уже осмелился, Акла.

– Значит, он решил меня напугать? – с усмешкой спросила она. – Напугать Аклу?

– Он готовит для вас нечто страшное, Акла. Пугать вас он не станет, – ответил Уака.

– И ты с этим согласен? Ты ведь первый хоно-курака[60] тайронов!

– Я хоно-курака, но я не правитель Ванакаури, Акла.

– Но ты наследник!

– По воле моего отца. Но он жив и здравствует! Пока я смог усыпить его бдительность мнимой покорностью. Храм охраняют мои люди. Но стоит отцу отдать приказ и здесь будет его стража Двухголовой змеи. А тебе известно, что такое воины змеи, Акла.

– Хорошо известно! – ответила она.

– Мои воины станут обращаться с тобой и твоим женщинами хорошо.

Она спросила:

– Где посланцы от тех, кто носит крест?

– Они размещены в гостевом доме при дворце моего отца.

– Вот как? И твой отец решился оказать им помощь?

– Да, – ответил Уака. – Он желает, чтобы Каменный глаз пал. Раз стены тумана больше нет.

– Нелегко мне было решиться прийти к своим врагам, Уака. Но я хочу спасти твой народ.

– Акла! Спаси сама себя! Я видел большую лодку на воде с огненными жерлами, что ждет посланца в дне пути отсюда. И у тех, кто пришел под Каменный глаз, таких домов несколько. Но мой отец прикажет тебя пытать. Завтра. Больше того он сам сделает это! Ты знаешь, что тебя ждет?

– Он только грозит! Уаскар не посмеет поднять руку на первую хранительницу тумана.

– Он сделает это! И больше того, он отдаст пленницу Илари в руки пришельцев.

– Что?

– Он отдаст пленницу тумана посланцу орехонос. Илари знает тайный ход в Каменный глаз.

– И ваши старейшины поддержали Уаскара в этом решении?

– Не все, – ответил Уака.

– Будь проклят этот вероломный предатель!

– Акла! Это мой отец! И он не предавал тебя. Тайроны и народ тумана издавна смертельные враги!

– Он предал свой народ в первую очередь, Уака. Пленница еще здесь?

– Да она в Ванакаури. Но скоро они доставят её в дом на воде.

– Тогда тебе нужно сделать так, чтобы завтра этого не случилось.

– Убедить моего отца Уаскара нельзя! Я пытался говорить с ним.

– Я и не предлагала снова говорить. Я предложила иное. Вождь должен отказать посланцу! И если старый вождь этого сделать не сможет, то сможет новый.

– Я не понял, о чем ты, Акла?

– Ты наследник своего отца. И пусть у Ванакаури будет новый вождь по имени Уака!

– Но мой отец жив! Он крепок и селен!

– У нас есть ночь, чтобы это исправить, Уака, – сказала Акла…

****

Из дневника Федора.

Ванакаури.

Ритуал Капак Хуча.

Мне тяжело вспоминать о том, что было во время праздника в городе Ванакаури. Я был уверен в безопасности и спокойно лег отдыхать, дабы завтра продолжить переговоры и увидеть праздничный ритуал Капак Хуча.

Но вездесущий Филиппе смог, переодевшись в одеяние дворцового слуги, проникнуть в помещение для слуг дворца и там выведать много нового.

Ночью он разбудил меня.

– Что такое, Филиппе? Утро?

– Нет. Луна стоит высоко.

– Так зачем ты разбудил меня? Чего тебе самому не спится?

– Опасно засыпать в таком месте. Я побывал в той части дома, где разместились слуги.

– И что?

– В Ванакаури прибыло посольство.

– Посольство? Кроме нашего?

– Да.

– И что это за посольство? – спросил я.

– Посольство от людей тумана.

– Но как же так? Они ведь враги? Или нет?

– Они с Ванакаури смертельные враги. Это меня и удивило, что сама Акла пришла к своим врагам и отдала себя в их руки.

–Акла?

– Первая хранительница тумана здесь! А это означает только одно – воительницы тумана боятся дона Франсиско Себастиани! Они боятся за страну Золотого владыки.

– И много их прибыло в Ванакаури? – спросил я.

– Женщин тумана? Трое. Акла и две её служанки-охранительницы.

– Я бы хотел увидеть Аклу, – сказал я, ибо сразу вспомнил о красоте женщины.

Филиппе удивился:

– Ты пошутил, Федерико?

– Нет.

– Если тебе придется увидеть её, то она оборвет нить жизни. Твоей жизни Федерико.

– Но ведь Уаскар смог покорить одну из воительниц тумана. Разве не так?

– Так! Но Акла не Илари…

***

Утром за нами пришёл советник города тайронов увешанный золотом и драгоценностями. Он пригласил меня на праздник в качестве гостя правителя.

Речь его была запутанной и витиеватой:

–Золотой глашатай тайронов в славном городе Ванакаури от имени Золотого владыки и господина древнего и славного государства Чиму, что владеет народами и племенами по воле великой Чиа, и держит трон в великом городе Пяти золотых ворот, рад приветствовать посланца славного владыки, что правит народами за Большой соленой водой!

Филиппе перевел.

– Я не совсем понял его речи.

– Он следует обычаю, Федерико. Он упомянул о том, что правитель Ванакаури все еще подданный того владыки, земли которого пришел покорять капитан Себастиани.

– Так он приветствует меня от имени Золотого владыки? Того что мы хотим лишить трона?

–Он приветствует тебя от имени вождя тайронов, но как поданный Великого владыки Золотого государства Чиму.

–Поблагодари его за гостеприимство.

Филиппе поблагодарил от моего имени правителя Ванакаури.

Советник продолжал:

–Я курака этой части города. И по воле правителя я покажу посланцу город. А затем вы посетите праздник.

Филиппе перевел мне слова советника

– Покажет город? – спросил я. – Пусть показывает коли ему так нужно.

– Да, – ответил курака. – Как советник моего повелителя я сам являюсь повелителем своего квартала. Тебе, посланец владыки за Большой водой, дано право подняться по ступеням на вершину храма Зари.

Филиппе сказал мне:

– Ты можешь ступить на ступени храма, Федерико.

– Я? А ты?

– Я не иду с тобой. Этой чести удостоили тебя. Но я только слуга. Но скажу тебе, Федерико, что меня настораживает эта «честь».

– Я не против подняться на вершину их храма, раз они хотят показать мне свой город.

– Я не о том, Федерико…

Но договорить Филиппе не успел. Нас разделили. И курака пошёл рядом со мной на один шаг впереди. Так требовал ритуал. Он все время что-то мне говорил, но я не понимал его слов.

Мы поднялись на вершину храма Зари.

Я смог рассмотреть тайронский город с высоты. Ванакаури был велик, гораздо больше чем мне показалось вчера. Дома жителей строились на высоких каменных террасах. Город был разделен на кварталы, приблизительно одинаковые по размерам. И в центре каждого квартала высился храм одного из богов. И храм Скрещенных рук, который так поразил меня вчера, был далеко не самым величественным в городе.

Я обратил особое внимание на воинов этого племени. Стражей правителя, гвардией по-нашему, у них были воины корпуса Двуглавой змеи. Это высокие и крепкие парни, вооружённые щитами и копьями. Голову каждого прикрывал шлем из дерева, покрытый сверху золотыми пластинами.

Курака увидел мой интерес и что-то заговорил. Он хвалил воинов. Я усмехнулся про себя. Воины по своей стати были неплохие, но если бы здесь был Иван Рог, то он в одиночку одолел бы и двадцать этих «гвардейцев». Вот подивился бы курака умению запорожца сражаться саблей.

Мне дали насладиться видом Ванакаури с высоты и затем предложили снова сойти вниз. Там снова ко мне присоединился Филиппе.

– Для тебя подадут носилки, Федерико.

– Носилки? Зачем?

– Таков обычай. Курака говорит, что это носилки украшенные золотом и бирюзой. Знак особого уважения вождя Ванакаури.

– Да зачем мне его носилки? Я и своими ногами могу ходить.

– Нельзя. Это обычай. Курака настаивает.

Мне пришлось согласиться.

Носилки были просторными и отделаны с необычайной роскошью. Но со всех сторон закрыты тканью.

– Занимай свое место, Федерико, – сказал Филиппе. – Они ждут. Я буду держаться рядом с тобой.

– Может, мы вместе разместимся в носилках?

– Я только слуга, Федерико.

– Но и я слуга моего капитана.

– Ты посланец, Федерико. Занимай место в носилках.

Меня как посла носили по городу в закрытых носилках. Филиппе держался рядом по правую сторону носилок и комментировал события.

– Меня все это настораживает, Федерико, – сказал Филиппе, когда мы проходили мимо храма Скрещённых рук.

– А что не так?

– На этом празднике не должно быть чужаков, – сказал он. – Не на всё можно смотреть.

– Для меня сделали исключение?

– Не думаю.

– Филиппе, скажи мне, что тебя беспокоит?

– Они пригласили тебя на праздник, Федерико. В этом нет ничего странного. Но с тобой поступают не как с простым гостем праздника. Похоже, что ты станешь его частью. Рядом с нами почетная стража. Это воины двуглавой змеи.

– Я уже видел их в храме Зари.

– И ведут они себя странно, Федерико.

– А что странного?

– Они словно чем-то обеспокоены. Но я не могу понять, чем!

Впоследствии я много раз сражался с этими вонами. Они были довольно опасны даже для закованного в сталь рыцаря. Кроме щитов и копий они имели при себе «луч звезды». Это было особенное оружие, которым мастерски пользовались индейцы. У «луча» навершие имело вид шестигранной звезды, один из лучей был длинным и острым в виде топорика.

– И что могло озадачить стражу, Филиппе?

– Я сам хочу это понять. Отчего стража Уаскара так обеспокоена? И почему я не вижу его самого?

– Кого?

– Самого Уаскара нет на праздновании.

Через несколько минут Филиппе сказал мне:

– Что-то случилось. У тайронов что-то произошло. У большого храма Скрещенных рук суматоха. Чем же она вызвана?

– Ты задаёшь этот вопрос мне, Филиппе? Я ничего не знаю.

– Я пытаюсь понять, чем все это кончится для нас.

Это были последние слова проводника. Больше он ничего не сказал мне, ибо Филиппе оттеснили от носилок и заставили удалиться.

Сильные руки носильщиков подняли носилки выше, и я поплыл над толпой.

Если бы тогда я знал язык чибча или кечуа, как знаю его сейчас, я понял бы, что меня приговорили к смерти. Носилки несли к одной из скальных гробниц.

Тогда я не знал что знатных покойников тайроны, как и другие племена чибча, хоронили в шахтовых могилах. И меня доставили к одной из таких могил.

И отправиться в загробный мир мне было суждено не в одиночестве, но в сопровождении женщины из народа тумана. Это была та самая красавица, которую обещал мне вождь Уаскар.

Но обо все по порядку:

Носилки опустили на каменную плиту и ко мне втолкнули женщину. Мы с ней стукнулись лбами. Она была молода и полностью обнажена. Ничего не прикрывало её стройного тела, кроме странного ожерелья на шее и серебряной маски демона, что была укреплена на её плече.

Женщина вскрикнула, увидев меня.

– Не бойся меня, – сказал я по-русски по привычке и отстранился от девушки, видя, что она боится. – Я не причиню тебе вреда.

– Ima-n sutiyki? – спросила она на языке кечуа.

Я догадался, что она сращивает как мое имя.

– Я Федор.

– Sutiymi Илари. – ответила она.

–Тебя зовут Илари? Я все понял верно? Не понимаешь меня?

И тут до меня дошло, что я говорю с девушкой по-русски.

– Я Федерико, – я перешёл на испанский. Вдруг поймет.

И она поняла!

– Es usted español?(Ты испанец?) На каком странном языке ты говорил со мной?

– No soy español Pero sirvo a la corona española. (Я не испанец, но я служу испанской короне). Ты ведь также не из Ванакаури? Твой цвет кожи сродни моему.

– Я из народа тумана. У нас белая кожа. И ты похож на мужчину моего народа.

– Я уже сказал, что я не испанец. Но здесь я служу испанцам. Я христианин.

– А твой народ далеко?

– Да. За Большой соленой водой.

– И там много таких как ты?

–Да. У нас есть своё большое государство.

–И ваши женщины также красивы, как и ты? – спросила она.

Я не знал, что ответить на её вопрос. Но она и не ждала ответа и задала новый:

– Они также сильны и хорошо сражаются? Ваши женщины?

– Сражаются? Женщины? Нет. Наши женщины не принимают участия в войнах. Сражаются только мужчины.

– Их много? Таких как ты у вас много?

– Ты о мужчинах? Много.

– Мой народ малый народ. Мало мужчин. Мало детей. Раньше было лучше. Мужчин было больше. Но сейчас нет. Совсем почти нет. И мало рождается детей. Мало воинов.

– Так у вас женщины – воины?

– Мы народ тумана, – ответила она. – Мы охраняем путь в страну Чиму. Мы стража тумана.

– Илари, а ты знаешь, что все это значит? – спросил я девушку. Этот вопрос интересовал меня больше всего.

– А ты не знаешь?

– Нет.

– Нас опускают в скалу.

– Что? – не поверил я и одернул занавесь.

Илари оказалась права. Нас опускали вниз!

– Когда плита опуститься вниз они закроют нас еще одной плитой сверху.

– Закроют где?

– В могиле, Федерико. Это наш с тобой вечный дом.

– Дом? Но я не понимаю, отчего я здесь. Мне обещали иное.

Плита, на которой стояли носилки, опустилась до конца. Сверху несколько минут сияло солнце, но вскоре его свет перекрыла еще одна плита.

– Теперь можно! – сказал она.

– Можно? – не понял я.

– Мы можем выйти из носилок.

Илари взяла меня за руку.

– Идем!

Я последовал за ней. Она провела меня через короткий коридор, где горели факелы, в большую комнату, освещённую маслеными светильниками.

– Вот наша гробница. Я думала, что упокоюсь здесь одна. Но они вняли мольбам и подарили тебя. Теперь будет не столь страшно.

Я быстро осмотрел комнату и убедился, что попал в ловушку!

– Что это за место?

– Подземелье в храме Смерти. Они подготовили для нас лучшее место.

–И что нас ждет?

–В храме Смерти? Странный вопрос. Нас ждет смерть.

–Я не обирался умирать так рано.

–Значит, пришел твой час.

–Не думаю. И с чего это вождю Уаскару хоронить меня? Ведь он обещал оказать мне помощь.

– Это так. Сам Уаскар сказал мне, что я должна отправится с тобой и показать тебе слабое место крепости Каменный глаз.

– И почему они похоронили нас?

– Что-то изменилось. Но мы с тобой уже никогда не узнаем что.

Я увидел на каменном столе кувшины и корзину с фруктами и лепешками.

– Они оставили нам еду? – удивился я.

– Умерших они всегда хоронят, помещая в гробницы напитки и еду.

– Это хорошо. У нас есть время.

– Время? У нас впереди вечность.

– Я не о том, Илари. У нас есть время, чтобы подумать о спасении.

– Мы в гробнице в храме Смерти. Выхода отсюда нет.

– Это если сидеть сложа руки и ждать смерти. Но я так делать не стану. Я буду бороться.

– С богом смерти?

– Ваш бог смерти – это только уродливый каменный идол. А на моей стороне настоящий бог – Иисус Христос. Он действительно всемогущий.

– И он откроет нам путь?

– Да, – решительно заявил я. – Но только нужно не просто сидеть и ждать. Нужно действовать…

***

Ванакаури.

Небесный дом.

Уаскар.

Уаскар, вождь Ванакаури не умер. Акла – Первая хранительница тумана – не смогла убрать его с пути Уаки. Колдовской заговор священной змеи не сработал, хотя Акла считала его верным.

Но Уаскар был хитер. Он решил подождать, что будет дальше и немного побыл «мертвецом». Ему нужны были все, кто последует за его сыном Уакой, все те, кто был готов предать. Но кто до поры хранил молчание. Сейчас все они, скрытые враги, станут вылезать из своих нор и славить нового вождя убийцу Уаку.

Посвящен в его тайну был лишь командир стражи двуглавой змеи Хурин.

– Твой сын всюду ставит своих людей. Но совсем не чтит традиций.

– И что же он говорит?

– Говорит, что пришли новые времена и править он будет по-новому. Нынче ночью он будет на пиру в Небесном доме (большом зале храма Ванакаури), который он решил дать в честь своих друзей.

– Вот как? – вскричал Уаскар. – Как боги милостивы ко мне! Ты видишь это, Хурин?

– Твои враги соберутся в одном месте.

– И я воспользуюсь этим.

– Что задумал мой господин?

– Я появлюсь утром с лучами восходящего солнца!

– Люди твоей стражи готовы разить врагов! – сказал Хурин.

– Я знаю это.

– Прикажешь взять воительниц тумана? Они в золотом покое, как почетные посланцы! Это воля Уаки. Он платит им за твою смерть! Что с ними делать, мой господин?

Хурин был уверен, что Уаскар прикажет расправиться с воительницами тумана. Но к его удивлению Уаскар отдал иной приказ.

– Сделай так, чтобы они сбежали из Ванакаури, Хурин.

– Что сказал господин?

– Пусть они сбегут из Ванакаури! Я хотел бы содрать с них кожу и набить золой, но сейчас не время. Их нужно предупредить незадолго до моего возвращения. Найди человека, который сделает это.

– Да, господин.

– Они должны покинуть город, до того, как я прикажу схватить их. Будет выслана погоня, которая их не поймает.

– Я сам подберу людей, господин. Но могу я спросить владыку?

– Спрашивай, Хурин.

– Зачем это господину?

– Сейчас нам нет никакой нужды вмешиваться в борьбу наших врагов. Испанцы схватятся с муисками[61] и сокрушат государство Чиму. Люди тумана станут помогать муискам и Золотому владыке. А мы будем сидеть и ждать, Хурин. Пусть враги ослабляют друг друга.

– Господин не желает, чтобы воительницы тумана стали ему мстить?

– Потому я и отпускаю Аклу. Но меня интересует судьба Илари и посланца.

Хурин ответил, что обоих поместили в гробницу храма Смерти.

–Обряд завершен? – спросил Уаскар.

–Да.

Это означало, что освободить их он приказать не может. Даже у Уаскара здесь власти не было. Гробница в храме смерти была замурована. Выхода не было. То, что отдано богу Смерти – принадлежит ему.

– Их уже не спасти, господин. Они замурованы.

– Выход оттуда есть, – сказал вождь. – Рядом с комнатой смерти есть длинный тоннель, что может привести пленников гробницы к лабиринту.

– Кто покажет, где находится тоннель, владыка? Разве сами боги?

– Нет, Мой сын Уака знает, где проход и он покажет им его.

– Уака, господин?

– В наказание я отправлю его в храм Смерти. Он откроет проход. У него не будет выхода.

– Но тогда они окажутся в лабиринте, господин. А кто сможет найти дорогу в лабиринте? Это верная смерть, мой господин.

– Нет, Хурин. Им покажет путь золотой посланец.

– Как? Но разве этот посланец все еще существует?

– Он приходит, когда это нужно, Хурин, – с усмешкой ответил Уаскар…

***

В Небесном Доме – зале храма Ванакаури, куда имели доступ мало избранных, шел пир. Здесь находилось изображение большого золотого диска, который символизировал солнце и серебряного диска – символизировавшего Чиа-луну – супругу солнца. Изображение солнца было поставлено так, чтобы его озаряли лучи восходящего солнца. По углам зала стояли каменные статуи воинов.

Новый правитель по традиции собрал своих придворных. Это были младшие пака-курака[62], которые хотели занять место старших в стране тайронов и стать хоно-курака[63].

Уака принимал поздравления и раздавал награды.

– Мы ударим по орехонос (испанцам) со стороны реки. Они никак не ждут нашего удара, – хвастал Уака. – Я сам поведу воинов.

С этим далеко не все было согласны, но возражать новому владыке пока никто не стал. Для этого еще придет время.

– В месяц Айморай[64] во время праздника Мама Сари[65] мы положим головы наших врагов в храме Смерти!

Все снова поддержали вождя громкими криками.

Никто из этих людей не знал, что завтрашнего вечера они уже не видят…

***

Уаскар появился эффектно!

Вместе с лучами светила, которые отражались от золотого диска он в торжественном облачении, длиной рубахе с вышитыми рукавами, в злотом поясе и с короной на голове из ярких перьев явился в зал.

Придворные, окружавшие нового вождя Уаку, замерли от изумления. Уаскар наслаждался моментом.

– Я пришел гостем на ваш пир!

Придворные нового вождя заголосили:

– Он вернулся!

– Владыка снова среди нас!

– Это воля богов!

Уака поднялся со своего места.

– Отец?

– Ты надеялся, что мною занялись наши бальзамировщики? Нет, сын мой. Я еще жив. Но у бальзамировщиков все равно будет работа.

Уака побледнел и сказал:

– Мне сообщили ужасное известие, отец.

– О моей смерти? Слишком многие желают мне смерти, сын. Золотая змея не убила меня, хотя тот, кто её послал великий искусник!

– Я не имею к этому отношения, отец и господин! – сказал протрезвевший Уака.

– Кто винит тебя, сын мой? У тебя не достало бы ума для такой задумки как золотая змея. Мне готовили встречу в чертогах смерти. А где же та, кого я приказал запереть в подземелье храма Смерти? Я слышал, что первая хранительница тумана с вами на пиру?

– Нет, отец мой. Её с нами нет.

– А где она?

Уака ответил:

– Она посланец от народа тумана и не может быть здесь! Это место для мужчин!

– И снова ты прав, сын мой Уака! А где посланец орехонос? Где тот, кого я приказал отпустить с миром и помочь ему?

Уака опустил глаза.

– Я не услышал ответа, сын мой. Где посланец капитана Себастиани?

– Он в подземном гроте храма Смерти, отец мой. Вместе с Илари.

– Значит, ты сразу после известия о моей смерти нарушил мою волю и поступил по-своему?

– Я…

Уаскар прервал его:

– Не нужно пустых слов, сын мой. Ты пожелал править народом Ванакаури? Это так?

– Я занял место вождя после того…

–Ты пожелал стать вождем, сын мой? А ты помнишь о старинном испытании, которое проходил некогда будущий вождь тайронов?

– Отец!

– Помнишь или нет?

Уака хорошо знал об испытании в храме Смерти. Уже лет двести вожди тайронов не проходили его. А путь в лабиринт храма был давно завален камнями.

– Я помню, отец. Но уже давно никто не вспоминает про это.

– Я вспомнил про испытание и хочу, чтобы ты его прошел, сын мой.

– Но вход в лабиринт завален….

– По моему приказу его скоро расчистят. Двести людей работает над этим, сын мой…

## Глава 10. Ванакаури: подземелья храма Смерти.

Тогда конкистадор, свой бред благословляя,

В сверкающей земле, у гробового края,

Стяг предков водрузил слабеющей рукой.

Старик, ты был счастлив, и ты добился права

Считать ничтожной смерть перед твоей мечтой;

Бессмертной юностью тебя венчала Слава.

Эредиа «Источник юности».

Из дневника Фёдора.

Ванакаури.

Храм смерти.

Илари рассказала мне о людях тумана и обычаях племени, пока я исследовал помещение, в котором мы оказались.

– Почти никто не знает ныне, кто мы такие, и откуда пришли – сказала она. – Цвет кожи и внешность отличает нас от тех, кто населяет эти земли. По преданию, сам бог Виракоча был нашим предком.

– Виракоча? Я уже слышал про него.

Илари продолжила:

– Виракоча был среднего роста, уже не первой молодости, с седыми волосами, худощавый. Он ходил со свитой, обращался к народам чибча с любовью, называя их своими сыновьями и дочерьми. Путешествуя по стране, он творил чудеса. Он излечивал больных прикосновением. Он говорил на любом языке. Его называли Тунупа Виракоча или Пачакан.

– И этот бог Виракоча был белым? Мне так говорили.

– Да,– сказала Илари. – Его кожа была как у меня или у тебя. И сопровождали Виракочу те, кого называли «уминка», что значит «вечные воины». И еще назывались они «айуайпанти», что значит «сияющие».

– И вы воительницы тумана и есть уминка?

– Говорят, что мы потомки уминка. Тогда среди уминка было больше мужчин. Но Сын Солнца – Инка отдал приказ уничтожить наше племя. И он послал своих воинов. Им помогали тайроны. Наши воины защищались отважно, но что они могли против многочисленной рати Сына Солнца, которые одолели даже воинственные племена чанков.

Наши мужчины пали. Многие из них. Женщины наши всегда славились своей красотой. И Виракоча Инка приказал сделать из нас аклья куна (невест солнца).

Потому нашим женщинам и пришлось стать воительницами тумана. Мужчин мы стали беречь, ибо они были теми, кто может продолжить наш род. Девочек рождалось у нас достаточно, но боги забрали мальчиков. Говорят, что это было проклятие жрецов бога Инти[66] и жриц Мамы Кольи[67]. Потому ты представлял бы для нас ценность, Федерико. Но нас с тобой ждет смерть. Скажи, а есть еще такие в отряде Себастиани? С такой бледной кожей.

– Двое.

– Двое мужчин?

– Да, это мои друзья из моих краев. Они не испанцы.

– Они могли бы оказать помощь моему племени, Федерико.

– Но они в стане ваших врагов, Илари. Они сражаются за короля Испании!

– Можно захватить их в плен и заставить сменить сторону.

– Заставить Ивана Рога? Хотел бы я на это посмотреть, Илари.

– Мои сестры сделают это не силой, а благодаря чарам женщины. Это муиски Золотого владыки, или тайроны Ванакаури умеют владеть своим чувствами. А вы не можете контролировать себя. Красивая женщина всегда возьмет верх над вами.

– Ты о соблазнении мужчин? Но я же не тронул тебя, Илари. А мы здесь уже больше одного дня. Мы одни, но я устоял.

– Устоял? Я даже не пыталась пока покорить тебя. И ты не сможешь противиться желанию. Хоть ты и покорен Аклой.

– Я покорен?

– А разве это не так? – спросила она с усмешкой. – Но Аклу тебе больше не увидеть.

– Это мы еще посмотрим.

– Я стану последней женщиной в твоей жизни, Федерико. И у нас осталось не столь много времени.

– Не могу я поверить в то, Илари, что мне суждено погибнуть вот так.

– Мы не выбираем смерть. Она выбирает нас.

– Не верю.

– Не веришь? Смерть сильнее человека!

– Я переплыл океан. И ради чего? Чтобы умереть в этой гробнице? Но я еще ничего не сделал. Нет! Я еще вернусь домой и увижу город, в котором родился.

– А что это за город? Он большой?

– Очень большой.

– Больше Ванакаури?

– Во много раз. Я повидал в своей жизни много городов в сто раз больше Ванакаури. Взять хоть Стамбул – столицу империи Османов…

В этот момент, одна из стен гробницы обрушилась и в провале мы увидели человека. Он держал в руках кирку и сделал шаг вперед.

– Бог смерти! – закричала Илари.

– Кто здесь? – спросил я и шагнул навстречу человеку в провале.

– Не приближайся! – Илари схватила меня за руку.

– Это человек! – сказал я.

–В гробнице под храмом Смерти нет живых!

Человек с той стороны отбросил от себя крику и перешагнул через завал из камней разрушенной стены.

Я удивился, когда рассмотрел его лицо. Это был Уака, сын вождя Уаскара.

– Это совсем не бог смерти, Илари. Это наш старый знакомый.

– Кто? – она сделала шаг вперед, старясь рассмотреть пришедшего.

– Уака?– спросила она по-испански.

– Это ты или твой дух?– задал вопрос и я.

Я был уверен, что Уака по-испански не понимает и не ждал ответа. Но он удивился меня снова.

– Это я, – ответил индеец по-испански.

– Ты говоришь по-испански?

– Да. А что в этом удивительного? Многие среди нас знают этот язык. Но скрывают.

– Скрывают? Зачем?

– Выгодно, когда враг считает, что ты не понимаешь его речи.

– Откуда ты здесь, Уака?

– Меня отправили сюда вслед за вами. Отправили на смерть. И сделал это мой отец. И все из-за воительниц тумана!

Илари спросила:

– Ты упомянул о моих сестрах?

– Да. Твоя сестра Акла обманула меня. Она обещала, что я буду вождем, и я поверил ей. Она сказала, что мой отец умрет благодаря золотой змее. Но он жив.

– А что такое золотая змея? – спросил я.

– Древнее заклинание доступное Первой хранительнице тумана, – ответила Илари. – И оно не могло не сработать.

– Но оно не сработало, раз я не на троне Ванакаури, а здесь с вами.

– Не на троне? – снова не понял я. – А что стало с Уаскаром?

– Я хотел лишить его власти и стать вождем и правителем Ванакаури. И Акла мне в этом помогала. Но мой отец выжил и оказался хитрее самой золотой змеи!

– А что с Аклой? – спросил я.

– Она сбежала! И мой отец вернулся на трон! Наверняка все мои друзья уже мертвы. Воины двуглавой змеи прикончили их. Я даже не хочу думать про это. Они умирали страшно. А меня отправили сюда. Отец пожелал, чтобы я помучился перед смертью дольше, чем остальные.

– А что скажешь насчёт меня, Уака? – спросил я. – Как я попал сюда?

– По моему приказу, – сказал сын вождя.

Он сел на каменную плиту и обхватил голову руками.

– Ты приказал меня похоронить?

– Да. А что такого? Я вначале предал своего собственного отца и хотел его смерти. Чего удивляться, что я предал и незнакомого мне пришельца?

– Но твой отец жив? Я все верно понял?

– Да, – ответил Уака. – Иначе разве был бы я в этой могиле с вами?

– Но если Уаскар снова на троне, то он велит освободить меня! Так? – спросил я.

– Нет, – ответили в один голос Уака и Илари.

– Как нет? Но я его союзник!

– Он не может отобрать жертву у бога смерти, Федерико, – сказала Илари. – Это уже не в его власти.

– Значит, не стоит ждать спасения от вождя? Хорошо! А скажи мне, Уака, вероломный ты мерзавец, зачем ты сломал стену и явился сюда? Ведь там много ходов? Верно? – я указал на пролом в стене.

– Много. Это лабиринт под храмом Смерти. И здесь у вас самое безопасное место.

– Безопасное? Но здесь нас ждет смерть.

– Да, но не такая, как ждет вас в этих лабиринтах. Мой отец, которого я предал, не просто так заставил меня опуститься в тоннель, по которому никто не ходил лет двести. А то и более.

– И что в этих тоннелях лабиринта?

– Там обитает смерть. Так говорят. И смерть в самом ужасном виде. Но не спрашивай меня, что это такое. Я и сам не знаю. Что мне известно о лабиринте? Ничего. Только ход в этот склеп. Вот я и пришёл сюда. Взял кирку и обрушил стену. И вот я среди вас.

– И ты открыл проход, – сказала Илари. – Теперь и мы с Федерико в опасности.

– Простите.

– И это все? – я посмотрел на Уаку.

– А что еще? Так вышло. Мы в ловушке по моей вине. У нас нет оружия. Никакого кроме кирки, что лежит с той стороны стены.

– Убить тебя мало! – сказал я.

– Убей. Это было бы благом для меня ныне.

– Нет. Сейчас и такой союзник как ты может нам пригодиться. И ты открыл проход.

– Ты меня не слышал? Это пусть к страшной смерти! Не к жизни.

– Но это хоть какой-то путь. Расскажи мне все о лабиринте. Все что знаешь.

– Да никто о нем уже ничего не знает. Ранее наследник трона Ванакаури должен был пройти испытания и пройти лабиринт храма Смерти. Только после этого он становился правителем.

– Значит, выход есть! – сказал я. – Выход есть!

– Был! – поправил меня Уака.

– Я найду его.

– Ты? Ты даже не тайрон!

– И что из этого?

– Только тайрону можно было пройти лабиринт смерти! Только тайрону. Ты же обречен. Для тебя выхода нет! Прими свою судьбу, как и положено мужчине!

– Я стану бороться, как положено мужчине! Что еще тебе известно про это место, Уака?

– Почти ничего.

– Подумай!

– Ранее жрецы говорили, что в лабиринте обитают страшные твари. Но никто их никогда не видел. Особенно после того как древний обычай проходить лабиринт отменили и проход засыпали камнями.

– Лабиринт имеет связь с рекой! – сказала Илари.

– Что? – Уака посмотрел на неё.

– Некогда одна из воительниц тумана попала в Ванакаури, используя этот ход.

– Это не более чем сказка! – махнул рукой Уака.

– Не сказка! У моего народа про это помнят!

– И где же этот проход? – я ухватился за соломинку.

– Я не знаю.

– Тогда стоит его поискать!

Уака засмеялся.

– Поискать? Ты шутишь, чужеземец? Этот лабиринт имеет сотни ходов, которые были проложены в незапамятные времена. И там ловушки и еще много чего! Этот лабиринт – это смерть. Смерть в чистом и самом неприглядном виде. Я шел к вам по самому безопасному пути и натолкнулся на три человеческих скелета. На три! А что будет там? В самой глубине смерти?

– Он прав, – согласилась Илари. – Нам стоит, как сможем заделать проход, который он прорубил, и жать здесь.

– Ждать чего?

– Спокойной смерти.

– Но я не желаю ждать смерти, Илари! Я стану бороться за свою жизнь…

***

Бригантина «Раны Христовы».

Шкипер Энрике Моралес.

Бригантина «Раны Христовы» стояла на якоре третий день. Энрике Моралес стал переживать за исход дела. Федерико уже следовало вернуться.

Моралесу надоедали друзья Федерико, с которым было тяжело объясняться. Испанского языка они практически не знали, но знаками показали на джунгли.

– Чего им нужно, капитан? – спросило помощник шкипера.

– Беспокоятся за своего друга. Будто я сам не боюсь за дона Федерико. Мне его доверил дон Франсиско Себастиани. Но у меня приказ – ждать.

– Как эти русские шумно себя ведут. Я вчера пытался понять этого здоровяка, но бесполезно. Я ни слова не могу понять из того языка, на котором он говорит.

– Нужно было настоять на том, чтобы они отправились со своим другом. Эти парни всегда вместе и отлично помогали друг другу.

– Главное, капитан, что они понимали друг друга. Откуда дону Федерико известен их язык? – спросил помощник.

– Разное говорят. Он сам из тех мест, откуда пришли эти парни.

– Федерико де Монтехо?

– Я слышал, что дон Федерико не имеет отношения к роду Монтехо.

– А с чего его так ценит королевский капитан Себастиани?

– А вот это самое странное, – ответил Моралес. – Говорят, что важная персона поручила Себастиани нашего дона Федерико.

– И что за персона?

– Говорят это сам король Испании.

– Король? Но кто же тогда на деле наш дон Федерико?

– Возможно какой-то принц из восточных земель Польского королевства. А, возможно, что побочный сын самого короля.

– Короля Испании?

– Да, – сказал Моралес. – Такая история ходила в Сан Хуане среди солдат, что хотели наняться в экспедицию Себастиани.

Моралес не врал. Такие слухи действительно ходили по городку. И байку эту поддерживал сам королевский капитан. Себастиани хотел придать вес своему походу и присутствие в его отряде странного человека породило много домыслов. Многие, кто прибыл с капитаном из Испании, знали, что Федерико приставлен к экспедиции по приказу кого-то важного лица. Кто-то говорил, что пристроил его сам генерал Ордена Иезуитов. А кто-то сказал, что генерал всего лишь посредник. Просил за дона Федерико сам король Испании. И стали солдаты шептаться, что Федерико переодетый принц крови, а эти двое его охрана.

– Они слишком переживают за дона Федерико, капитан. Они приставлены охранять его. А если он и правда, принц крови?

– И что? – спросил Моралес. – Не я послал его в этот поход! Он избран послом к индейцам. Я только доставил его.

– Все равно кто его отправил. А отвечать нам. Тебе и мне.

– Чего это нам? – Моралес посмотрел на помощника.

– Одно дело если он простой любимчик Себастиани. А если это принц? Больше того принцу королевской крови?

– Но дон Федерико сам любит рисковать своей жизнью. Поди останови такого!

Матрос в «вороньем гнезде» на мачте первым увидел лодку.

– Лодка, капитан!

Моралес поднес к глазам зрительную трубу.

– Это они! – закричал помощник шкипера. – Слава богу! Возвращаются!

Но Моралес сказал, что в лодке три женщины.

– Какие женщины?

– На вид белые. Не индианки. Но одеты как дикарки.

– Орландо! – Моралес позвал одного из матросов.

– Приготовить мушкеты. Ты и еще три человека.

– Будет сделано, дон Энрике!

– Их всего трое, – сказал помощник. – И они не скрываются и идут прямо к нам. Не думаю, что нам стоит их бояться. Может они принесут нам новости про Федерико и Филиппе. Они, похоже, идут из Ванакаури.

Моралес продолжал смотреть в окуляр подзорной трубы.

– А женщины эти настоящие красавицы…

***

Акла сказала соратницам:

– Они нас увидели!

– И что нам теперь делать? Если они пожелают, то ударят по нам из огненного жерла!

– Не ударят! – ответила Акла. – У нас малая лодка и чем мы можем им угрожать?

– Значит, мы поднимемся к ним? На этот большой корабль?

– Да! – ответила Акла.

– Нас только трое! Акла, они могут захватить нас в плен. Или того хуже!

Вторая поддержала подругу:

– Мы избежали одной опасности. А ты ведешь нас в другую, Акла! В Ванакаури были наши враги, но и здесь нет друзей! Это орехонос!

– Мы используем их, – спокойно ответила Акла.

– Используем?

– Они же не знают, что произошло в Ванакаури. Мы расскажем им, что Уаскар захватил и казнил их человека. Тем более, что это почти правда.

– Но это приказал сделать совсем не Уаскар.

– Они же не знают этого! Спокойно! Ведите лодку прямо на корабль. Уверена, что нам ничего не грозит. Хотя их мужчины совсем не могу контролировать себя в присутствии женщины.

– Неужели они так обделены женской лаской?

– Я никогда не видела их женщин. Возможно, они слишком уродливы.

– Я не прочь подарить одному из них одну из ночей.

– Почему же одному? – спросила другая. – Хоть их кожа и не такая белая как у нас, но это мужчины. И они способны дать нам потомство!

Акла прервала их:

– Хватит о потомстве! Сейчас нужно думать о другом. Молчите! Я сама стану говорить с ними! Тем более что они наверняка примут нас за дикарок!

***

Шкипер Энрике Моралес смотрел на женщин в лодке и дивился их красоте.

– Вы капитан этого судна? – на чистом кастильском наречии спросила Акла.

Шкипера удивили такие познания в испанском.

– Ты говоришь по-испански?

– И на языке кечуа. И на языке чибча. Немного хуже по-французски.

– Кто же ты такая?

– Мне нужен капитан этого корабля.

– Я капитан! – сказал Моралес.

–Тогда я имею, что вам сообщить, капитан. Могу я говорить с вами?

–Да.

–И прошу вас говорить мне «Вы», капитан.

–Поднимайтесь на борт. Штормтрап! – отдал приказ Моралес. – Только оружие оставить придется в лодке.

Матросы быстро опустили лестницу, и Акла ловко взобралась на борт. Испанцы с восхищением смотрели на тело молодой женщины.

Моралес пригласил её в свою каюту.

– Прошу вас садиться, мадам! – шкипер перешёл на «ВЫ». – Или как вы предпочитаете, чтобы я назвал вас?

– Мое имя Акла.

– Акла? И это все?

– Я из народа тумана. Большего сказать не могу. Да и что вам скажет мое имя, капитан?

– Вы из племени наших врагов.

– Мы враги, это верно, но сейчас я ваш друг, капитан.

– Друг? Я вас не понимаю.

– Вашего посланца в Ванакаури казнили.

– Что? – вскричал Моралес. – Казнили?

– Он попал в немилость к вождю.

– Но дон Федерико де Монтехо был послом капитана Себастиани! А дон Франсиско Себастиани королевский капитан! За его спиной стоит сам его величество король Филипп Испанский!

– Он так важен? – спросила Акла.

– Дон Федерико? Я отвечаю за его жизнь!

– Кто же этот человек?

– Дон Федерико де Монтехо.

– Мне это ничего не говорит, капитан. Чем же важен сеньор Монтехо?

Моралес не ответил, а задал свой вопрос:

– Так дон Федерико мертв?

– Его опустили в гробницу. Не думаю, что в подземном склепе храма Смерти он проживет долго.

– Так он жив? Дон Федерико не умер?

– Я видела, как его опускали в склеп.

– Живого?

– Да.

– Значит, его не казнили, а всего лишь заперли в склепе. Насколько мне известно, в здешних склепах есть и воздух и вода, и даже еда!

– Но вы не услышали меня, капитан! Его заперли в склепе храма Смерти! Смерти! Его посвятили этому богу, а он не возвращает обратно свои жертвы.

– Но сейчас вы говорите не просто о человеке. Это дон Федерико Монтехо. А он выбирался и не из таких передряг. Значит, дон Федерико жив.

– Его обрекли на смерть.

– Значит, вождь Ванакаури не желает быть нашим другом?

– Судя по тому, что он сделал с вашим посланцем, это так.

– А где его проводник Филиппе?

– О судьбе проводника я ничего не знаю. Но я пришла не за этим. Я могу указать вам путь к Ванакаури! Вы сможете подвести корабль близко к городу!

– Как?

– Я знаю выход в рукав, который стоит в нескольких часах пути от города!

– Сколько там воинов?

– Город Ванакаури столица тайронов. Одна из столиц. Она не самая большая, но в городе за стенами из дерева несколько тысяч воинов и тысячи жителей. Но у вас есть огненные жерла.

– Моя команда слишком мала. И у меня нет приказа вступать в бой с тайронами. Но я готов рискнуть.

– Значит, вы поведете корабль к Ванакаури?

– Но зачем это нужно вам? Народ тумана враждебен нам. С чего вам помогать мне?

– Я также не хочу смерти дона Федерико де Монтехо. Мои женщины могут подняться к вам на борт?

– Да. Но я хочу вас предупредить.

– О чем?

– Вы одеты слишком легко. Ваши тела совсем не прикрыты.

Акла осмотрела себя и удивилась.

– Но все наши женщины одеваются так. В этом климате нельзя иначе.

– В моей стране женщины ведут себя иначе. Даже те, кто занимается непотребным промыслом. И мои матросы мужчины. Как бы не вышло чего.

– Вы о близости между мужчиной и женщиной?

– Именно так.

– Не думаю, что мои подруги будут против этого.

– Как? – Моралес посмотрел на Аклу.

Его все больше удивляли обычаи этой страны. Но они ему нравились.

– Если мои женщины сговорятся с вашими людьми, то пусть развлекаются. В этом я ничего плохого не вижу. Они же не собираются убивать друг друга…

***

Из дневника Фёдора.

Ванакаури.

Лабиринт храма смерти.

Мы бы долго спорили с Илари и Уакой о том, что делать дальше. Но судьба была на моей стороне.

Вскоре к нам присоединился еще один человек. Кто он и как оказался в лабиринте, никто не знает до сих пор. Это был мужчина худощавого сложения. По виду молодой, но его лицо было закрыто золотой маской.

Все его тело покрыто золотым порошком и потому трудно было определить кто он: индеец или белый. За все время он не проронил ни слова. Он только жестом показал мне, что нужно уходить. В его руке было странное оружие, напоминавшее шпагу, но совсем не европейского производства.

– Кто это? – Илари посмотрела на Уаку.

Тот пожал плечами.

– Понятия не имею. Странное существо!

Я отдал приказ идти.

– Куда? – спросил Уака.

– Это человек зовет нас. И я пойду за ним.

– Но кто это такой? – спросил сын вождя. – Он не проронил и слова!

– Он показал жестом, что мы можем следовать за ним.

– Следовать куда? – спросил Уака.

– Но если он заведет нас в ловушку? – предположила Илари.

– Мы и так в ловушке! И терять нам нечего! Я иду за ним. Кто со мной прошу. Кто остается – да поможет вам Бог!

И я последовал за мужчиной в золотой маске. Илари больше не колебалась ни секунды и пошла за мной. А уж за ней ворча, отравился и Уака.

Поначалу тоннели лабиринта были узкими. Там не разошлись бы и два человека. Но затем, по мере нашего продвижения вглубь, стены расширились. И вокруг нас больше не было рукотворных стен сложенных из камней. Нет! Это были пещеры сосворенные природой. Я кое-что сумел разглядеть в зыбком пламени факела, который нес в руке. У каждого из моих спутников также было по факелу. Огонь верное средство против врагов, если такие встретятся на нашем пути. Тем более что иного оружия у нас не было.

Вскоре человек в золотой маске подвел нас к воде. Впереди был грот полностью затопленный. На камнях, перед водой, лежали два больших острорылых крокодила[68] На нас они не обратили внимания.

– Здесь крокодилы! – вскричал Уака.

– Они не обратили на нас внимания. Не будем их беспокоить и подходить близко.

– Это стража этого места! – снова вскричал Уака.

– Не стоит так кричать, – сказал я.

Илари взяла меня за руку и показала на воду.

– Посмотри!

Я увидел глаза еще двух крокодилов. Они оставались над поверхностью, когда все их тело было погружено в воду.

– Там ещё двое, – на этот раз прошептал Уака. – Нам нужно убираться отсюда. Пока эти твари не атаковали нас.

Проводник сделал знак рукой.

– Чего он хочет? – спросила Илари.

– Показывает нам путь, – догадался я.

– Путь? Но впереди вода и эти твари в воде.

– Именно так. Но тоннель находится под водой. Он хочет указать нам выход.

– А крокодилы? – спросил Уака.

Проводник смело пошел в воду и отбросил от себя факел. Я сделал тоже, и отвечать Уаке не стал. Пусть делает что хочет.

Под водой мы проплыли по длинному гроту и вынырнули уже далеко за стенами Ванакаури. Крокодилы нас не атаковали.

Человек в золотой маске выбрался на берег и указал нам путь. Затем он исчез. Никто не знает куда, да и некогда нам было думать об этом. Вскоре мы увидели бригантину «Раны Христовы».

Я вышел из зарослей и стал кричать, что я здесь!

Меня заметил Энрике Моралес и приказал бросить якорь…

***

На борту я был рад пожать руки всем членам команды. Особенно обрадовались Минка и Рог.

– Мы в толк взять не могли чего случилось-то, – сказал Минка. – Шхипер этот ни бельмеса по-нашему не понимает. А я всего несколько слов по-испански запомнил. Иван знает не больше моего. Чего было то?

– Меня заживо похоронили, если говорить коротко.

–Чего? – не поверил Минка.

– Похоронили. Но я вот с ними, – я указал на Илари и Уаку, – вырвался на свободу.

– Это из могилы-то?

– Именно так, друзья мои. Но мне помогли. Бог не желает моей смерти.

Шкипер Моралес сказал мне, что пришел мне на помощь.

– Я счастлив, что смог оказать вам услугу, дон Федерико.

– Но как вы узнали, что мне она нужна?

– Нам повстречались три женщины.

– Женщины?

– Из воительниц тумана, дон Федерико. Одна из них, Акла, сказала, что вам нужна помощь. И я решил отправиться к вам.

– Но вас так мало, Моралес. Что вы могли сделать? И где эта женщина?

– Ушла.

– Как?

– Вчера еще она была с нами. Она и две её подруги. Но сегодня утром показала нам путь и ушла. Наверное, знала, что я встречу вас здесь.

– И это была Акла?

– Так она сама назвалась, дон Федерико. Но что нам делать ныне?

– Возвращаемся к Себастиани!

– А ваша миссия?

– Выполнена! – сказал я. – Вот эта женщина поможет нам захватить Каменный глаз! – я указал на Илари.

– Одна женщина?

– Она стоит целого войска.

– Вождь приказал убить вас, дон Федерико? – спросил Моралес.

– Нет. Владыка Ванакаури Уаскар не делал этого.

– Но вас хотели казнить?

– Тогда он считался мертвым.

Моралес не понял меня.

– Это долго объяснять, друг мой. Я сейчас слишком устал и хочу одного – спать. Потом я все расскажу.

Так закончилось для меня приключение в городе Ванакаури…

***

Позднее я много раз вспоминал про то, что случилось в столице тайронов. Слишком много осталось вопросов без ответа. Но, так или иначе, а приказ капитана Себастиани был выполнен. Мы привезли ему Илари.

А она помогла нашей экспедиции не меньше, чем знаменитая Марина помогла Кортесу[69]…

***

Из дневника Фёдора.

Лагерь Себастиани.

Совет в шатре королевского капитана.

Я все рассказал капитану и офицерам. Многие потребовали казни Уаки как предателя, но я заступился за него.

– Уака – сын вождя и многое знает про этот мир. Казнить его идея не слишком хорошая. Нам предстоит тяжелый поход, господа.

– Предавший раз – предаст еще раз! – сказал дон Диего де Аяла.

– Нет, – возразил я. – Уака обречен и собственный отец приговорил его к смерти. Он с нами, ибо выбора у него нет.

– Но зачем он нам? Какой толк от этого индейца? – спросил Аяла.

– Он сын правителя и по своему рождению принадлежит к потомкам самого инки. Он может нам пригодиться. Глупо просто так казнить его.

– Казнь за предательство – предупреждение другим! – заявил Аяла.

– Казнить его мы успеем всегда. Но решение за капитаном. Он представляет здесь короля Филиппа. И слово капитана – слово короля Испании!

Капитан согласился со мной:

– Пусть будет так! Уака включен в состав экспедиции. Отныне он – наш союзник! И он будет приведен к присяге на верностью королю Филиппу IV. Кто он по своему титулу среди индейцев?

Я ответил капитану:

– Хоно-курака. Это означает, что он господин над тысячей человек.

– Хоно-курака и сын правителя Ванакаури станет союзником короля Филиппа. Ему нужно оказать честь. Это привлечет к нам других хоно-курака.

Все склонили головы перед приказом. Себастиани понимал, что Диего де Аяла был унижен и решил исправить положение.

–А вас, дон Диего, я прошу принять патент на звание второго королевского лейтенанта. Но поскольку первый королевский лейтенант дон Кристобаль де Эстрада погиб, то вы становитесь вторым человеком здесь после меня! И в случае моей гибели вы, дон Диего де Аяла, будете командовать экспедицией, и станет первым аделантадо.

– Это большая честь. Сеньор капитан! Я клянусь сделать все, чтобы доказать что вы не ошиблись в своем выборе!

Аяла принял грамоту в кожаном футляре с большой королевской печатью и поклонился Себастиани. Он больше не простой субтеньенте, он аделантадо со всеми вытекающими привилегиями! Второй королевский лейтенант! А фактически он первый! Ведь Эстрада сгинул в Садах смерти и никогда более не вернётся в мир живых!

Я видел, как заблестели глаза Диего Аяла. И я был недоволен выбором Себастиани.

– Дон Федерико желает что-то сказать? – спросил меня капитан.

– Нам стоит выслушать Илари, сеньор капитан.

Себастиани приказал привести женщину. На этот раз она была одета в мужской испанский костюм. Женского не нашлось, а падре Мигель потребовал одеть женщину и скрыть её тело от похотливых глаз мужчин.

– Это Илари, господа. Она из народа тумана и она теперь с нами.

Илари была красива даже с тех бесформенных тряпках, в которые её облек падре. К тому же она хорошо понимала по-испански.

– Я королевский капитан дон Франсиско Себастиани, аделантадо и наместник моего короля в этой земле! Что ты можешь нам сказать, женщина?

– Насколько я поняла, дона Федерико, вам нужно захватить крепость Каменный глаз без больших потерь? – спросила она.

– Именно так.

– Я знаю, как это сделать.

Себастиани сказал на это:

– Вот план крепости, который начертил мой офицер. Посмотри!

Илари посмотрела на план.

– Крепость изображена не так как нужно, – сказал она.

Многие офицеры засмеялись.

– Что это значит? – Себастиани удивился. – Но это чертил человек знающий свое дело. Асперо!

– Здесь, капитан, – ответил Асперо.

– Илари говорит, что твой чертеж неверен.

– Я повидал на своем веку крепостей больше, чем эта девушка прожила лет на этом свете, – ответил Хуан Асперо. – Я сам осматривал стены и все изложил верно. Да и что дикарка понимает в крепостях?

Илари не обиделась на «дикарку» и сказала:

– Я не стану спорить с вами, сеньор. Но вы указали на своем рисунке внутренний двор за воротами неверно. И башня имеет два выхода, а не один. Но сейчас я не хочу говорить о достоинствах стен Каменного глаза. Я хочу сказать, в чем сила крепости.

– И в чем она?

– В жреце бога Супая.

Все с удивлением посмотрели на девушку.

– Жрец? Он командует в крепости?

– Нет, – ответила Илари, – в крепости командует Пачу Камак, великий алаек границы.

– Алаек?

– Это титул в государстве Чиму равнозначный вашему титулу королевского наместника.

– У него много воинов? – спросил капитан.

– Не думаю, что сейчас в крепости больше двухсот-трехсот воинов.

– Вооружение? – спросил Себастиани.

– На стенах воины с луками и дротиками. Это оружие мало опасно для ваших доспехов, но острие каждой стрелы и каждого дротика отравлено. Малейшая царапина будет смертельна.

– Но ты ведь седлаешь так, что моим вонам не будет нужды взбираться на стены.

Илари ответила:

– В город ведет тайный ход. Это путь людей тумана.

– И ты нам его покажешь?

– Да.

– И как же нам верить женщине из народа, который ненавидит нас? – задал вопрос Аяла.

– Народ тумана ненавидит орехонос, – согласилась Илари. – Но я уже не часть народа тумана. Я была захвачена в плен тайронами и стала наложницей Уаскара. Мой народ отверг меня. Теперь я с вами. Особенно после того как дон Федерико спас мою жизнь. Там в городе Ванакаури. Я готова провести твоих воинов через тайный ход. Но скажу еще раз – самая большая опасность – жрец Супая.

– Чем он опасен? – спросил Себастиани.

– Это жрец бога смерти. И он знает Каменный глаз.

– Что это значит? – спросил капитан.

– Вот здесь, – Илари указала на плане, – находится первый ход в крепость. Он выведет воинов прямо за основную стену, но есть вторая стена, которой на плане нет. Она выстроена сразу за первой, и она немного ниже. А вот здесь, прямо под башней есть второй ход. Именно этим путем я хотела провести ваших солдат в крепость.

Аяла посмотрел на план.

– Но это главная башня? Раве не так?

Илари согласилась:

– Так. И здесь можно нанести удар.

– Можно, – согласился Айяла. – Но в главной башне крайне трудно развернуться. И именно здесь удобно устроить засаду для наших солдат.

– В главной башне самое удобное место для нападения. И если кто и может нам помешать, то это жрец Супая. Опасна его магия. И потому сначала стоит умертвить жреца!

***

Капитан отпустил Илари и приказал солдатам вернуть её в шатер и строго охранять.

– Итак! – сказал капитан после ухода женщины. – Вы её слышали! Что скажете?

Аяла снова высказал сомнение:

– Главная башня, по-нашему донжон, такое место, где трудно развернуться. А если это ловушка? Они смогут уничтожить там несколько десятков наших солдат! Можем ли мы довериться этой женщине?

Я ответил ему:

– Я ей верю, дон Диего.

– А вот я нет! – сказал Аяла. – Народ тумана издавна стоит на страже интересов Каменного глаза.

– Илари отвергнута своим племенем! – ответил я.

– Это по её словам, дон Федерико.

Я снова возразил:

– Тайным ходом пойдут не больше 30 солдат. Что даст засада? Ну, потеряем мы три десятка человек. Крепость все равно будет нами взята. Я готов пойти с ней тайным ходом.

С этим Аяла был согласен. Но воспротивился королевский капитан:

– Дон Федерико уже достаточно подвергал свою жизнь опасности в этом подходе, дон Диего. Или испанские идальго растеряли свою храбрость? Вы тут напомнили мне Кортеса, Диего. Но вспомните, как умели рисковать его офицеры! Они совершили чудеса. А вы предлагаете возложить миссию на дона Федерико? Но он не испанец. И его друзья не испанцы!

– Капитан! – сказал я. – Я готов сделать это сам. Для храбрых солдат Испании еще будет, где показать свою храбрость. Война впереди!

– Скоро к нам подойдёт подмога, господа! – сказал Себастиани. – Губернатор провинции Новая Гранада дон Гонсало де Гусман шлет нам новую бригантину и новых солдат. Больше того из крепости Санта-Фе-де-Богота к нам идут союзные индейцы, готовые воевать против муисков Золотого короля.

– Это хорошая новость, мой капитан, – сказал я. – Но что насчет моего предложения?

Все посмотрел на Себастиани.

Капитан ответил:

– Да будет так! Пусть идёт дон Федерико! Бог охраняет его! Это будет хорошая проверка для Илари, господа!

## Глава 11. Каменный глаз: жрец Супая.

Солдаты в порослях гниющей низины

Топтали в ужасе рептилий незнакомых,

Гигантских пауков и странных насекомых

И, с тайным трепетом дыханье затаив,

Смотрели: упадал бушующий прилив,

И с тинистых лагун, струящих трупный запах,

Сверкая чешуей, на вывернутых лапах

Влачился к берегу чудовищный кайман.

Ж.М. де Эредиа «Завоеватели золота» (перевод Д. Олерона).

Из записок агента Ордена[70].

Мне удалось прочитать записи, которые сделал Федерико Монтехо. Я смог подкупить слугу на корабле, и он открыл мне каюту Монтехо, когда тот ушел в кают-компанию общаться с офицерами галеона «Тринидад».

Меня поразило, как мало понял Монтехо из того, что с ним произошло. Он описывает личные воспоминания о женщинах, схватках, заданиях которые он выполнял, о людях с которыми встречался.

Я захотел прочитать его записи, ибо в моей голове жило подозрение, что он понял кто я такой. Все же он отправился в Новый Свет как агент Ордена, и кардинал Ринальдини[71] ценил его как умного человека.

Но записи Монтехо успокоили меня. Ни обо мне, ни о даже своей женщине, он ничего не знает. Он воспринимает меня как одного из членов экспедиции Себастиани и уверен, что я погиб вместе с остальными.

Он дошел в своих воспоминаниях до памятной битвы у Каменного глаза. Но в его дневнике множество ошибок по поводу численности индейцев, что противостояли нам. Также не смог он объяснить феномен жреца Супая, хотя много раз потом встречал его.

Это был период загадочных и грозных событий. Привезенная Монтехо из города тайронов женщина по имени Илари обещала провести отряд воинов в крепость, и сам Монтехо напросился возглавить этот отряд. Он прямо лез в пасть дьявола и мог бы быть на месте того, кто повел отряд вместо него. Но Судьба бережет этого человека и даже он сам не знает, какой опасности избежал тогда.

Но обо всем по порядку.

Сначала была битва у стен крепости Каменный глаз. Скажу вам сразу, что это было большое испытание для отряда капитана Себастиани.

В распоряжении жреца Супая были большие силы. Монтехо ничего не сказал про них. В самой крепости было воинов не много – может немногим больше двухсот. Но Монтехо совсем не упомянул о воинах Дома Крокодила, которые проживали вне Каменного глаза.

Я не могу сказать, где был Дом этого племени и как они были связаны с культом Супая. Отчего жрец бога смерти имел над ним такую власть? Этого я не знаю. Но племя Крокодила могло выставить около пятисот воинов. Отличительным знаком воинов крокодила были деревянные шлемы, изготовленные в виде голов этой отвратительной рептилии. Индейцы даже украшали эти головы настоящими зубами кайманов.

И они составили ударную силу отряда, который напал в ту ночь, на лагерь капитана Себастиани. Жрец Супая привел с собой из крепости только около ста человек. А возможно воинов из Каменного глаза было еще меньше. Основную силу отряда нападавших составили именно люди крокодила.

В той битве погибло много воинов. Испанцев пало около ста человек. А это после потери отряда де Эстрады, было губительно для капитана Себастиани. Его поход мог завершиться только захватом форпоста страны Чиму и разрушением стены тумана. Но сам Себастиани хотел большего!

Капитан хотел стать завоевателем выше чем Писарро или Кортес. Потому ему нужен был Лунный город[72] великого сипы[73]!

Но мне следует вернуться к людям племени крокодила. Это были изгои даже для местных племен. Поклонялись они древнему богу бурных вод Парияку. Для тайронов или муисков это были варвары и дикари, которых стоило уничтожить. Но жрец Супая нашел с ними общий язык и воины в страшных шлемах вступили в битву.

Жестокие обычаи этого племени потрясали многих. Хотя я не хочу сказать, что испанцы были добрыми хозяевами для индейского населения. Нет. Жестокости испанцев известны. Многие племена были обложены тяжелой данью, и каждый индеец испанских владений должен был уплатить её и получить взамен бирку, которую носил на шее, говорившую, что все подати уплачены. Если индейца ловили без такой бирки, то испанские солдаты отрубали ему кисти рук и отрывали нос. И в таком виде отпускали домой в назидание другим.

Но испанцы делали это ради выгоды. А «крокодилы» занимались ловлей пленников только ради их казни. Они придумали сотни способов, как лишить человека жизни и были в этом искусстве весьма изобретательны. Святой инквизиции много чему можно было у них научиться.

Попадать в плен к «крокодилам» было хуже, чем быть съеденным настоящим крокодилом. Там, по крайней мере, умрешь быстро…

***

Крепость Каменный глаз.

Жрец Супая.

Совет Магона.

Жрец бога смерти опустился в древний склеп. Сюда никто не смел приходить кроме него, даже великий алаек Пачу Камак никогда не переступал границы этого места. Оно считалось в Каменном глазе запертым, после того как там пропал один из алаеков, который захотел приобщиться к тайне мертвых. Он вошёл сопровождая жреца и уже никогда не вышел обратно и его следов никто не нашел. С виду простая скальная гробница, но служители Супая называли её проходом между мирами – миром живых и миром мертвых.

В дальней нише сидела мумия Магона. По преданию Магон был жрецом Парияка – бога бурных черных вод. Несколько сот лет назад он предсказал приход завоевателей из-за Большой солёной воды. Он сказал, что великое царство Тау-ан-тин-суйю[74] падет. Люди тогдашнего Сына Солнца[75] (инки Майти Капака[76]) явились за крамольным жрецом и захотели его убить. Но Магон укрылся в пещерах и сказал, что никогда более не выйдет на поверхность и останется там. Доступ к нему будут иметь только избранные из числа жрецов бога смерти Супая.

После смерти Магона с ним не работали бальзамировщики, Жрец сам занял место, на котором сидел поныне и сам высох в мумию. Посланцы правителей Мати Капака и Инки Рока много раз пытались разрушить легенду Магона. Но не смогли этого сделать. Только восьмой Сын Солнца Виракоча Инка приказал оставить гробницу Магона в покое…

***

В подземелье было темно. Только свет от факела, который принес жрец Супая, освещал пространство.

– Я пришел к тебе, великий Магон, ибо пробил час! – сказал жрец и поставил факел. Затем он сел на камень и стал ждать.

Вскоре ему показалось, что глаза мумии засветились и голова повернулась к нему. Но сказать точно происходит это на деле или только в его воображении жрец не мог. Ему казалось, что он услышал голос мертвеца.

«Я знаю чего ты пришел, жрец! И мне жалко наш народ, если даже жрецы стали такими слабыми!»

– Но я не слаб, Магон! Даже боги иногда отступают перед силами, которые не способны побороть.

«Сила богов в тех, кто верит в них. А ваша вера пошатнулась. Вы не верите в самих себя. Военачальники Виракочи Инки принудили племена к покорности. Но ненадолго! Ибо настоящие воины умели ценить свободу. А что теперь, жрец?»

– Наше государство не пало перед завоевателями, великий Магон!

«Но ты пришел просить помощи?»

– Вчера вернулась первая хранительница тумана Акла. Она не смогла добиться того, чего хотела. У пришельцев-орехонос есть та, кто знает тайну крепости Каменный глаз.

«И ты пришел сюда узнать, что за тайна ей известна?»

– Да, великий Магон. Если это тайна прохода в крепость со стороны реки, как считают все, то это малая опасность. Но она может знать и подземелье под главной башней.

«Тебе нечего опасаться той, кого привезли с собой орехонос. Ни ты, ни ваши жрецы, ни люди тумана, не поняли пророчества и не смогли разгадать ни оного тайного знака!»

– Я не понял тебя, великий Магон.

«Все просто, жрец. Ты опускаешься в склеп смерти и просишь подсказки. Первая хранительница тумана идет за тем же в склеп Ягуара. Раньше было не так. Раньше жрецы и хранители были носителями мудрости этого мира!»

– Я прочитал «пророчество». И женщина по имени Илари, которую они привезли, принесет многие беды стране Золотого владыки!

«Это так, жрец. Илари принесет беды стране Чиму! Но что тебя волнует сейчас? Разве будущее Чиму? Ты думаешь о том, как уберечь Каменный глаз!»

– Если выстоит Каменный глаз, то Чиму ничего не грозит! – уверено сказал жрец.

«Тогда почему тебя волнует Илари? Я скажу тебе, что если она и опасна для страны Чиму, то на будущее Каменного глаза она повлиять не может».

– Тогда зачем они привезли её? Зачем если она не может им помочь?

«Они ошибаются подобно тебе, жрец! Ты ждешь опасности не стой стороны, откуда она придет. Я скажу тебе еще раз – для Каменного глаза опасна совсем не Илари!»

– Но Каменный глаз – ворота страны Чиму!

«С тобой стало трудно говорить, жрец. Ты все твердишь одно – Илари опасная для Чиму да! Если орехонос овладеют крепостью, то Илари принесёт многие беды. Но крепость еще не у них в руках. А для крепости она не опасна. Если Каменный глаз падет, но не по вине Илари!»

– Тогда скажи, как нам отстоять крепость? Нас мало и орехонос сильнее нас. Их оружие мечет гром и их доспехи крепки!

«Но разве воины Каменного глаза превратились в слабых женщин?»

– Они держат в руках оружие. Но в их сердцах поселился страх.

«Наконец-то ты сказал правильные слова, жрец! Страх! Страх перед пришельцами и есть главный ваш враг сегодня! Страх перед орехонос! Вы привыкли полагаться на магический туман. А орехонос полагаются на мужество своих солдат. Потому они и побеждают вас».

– Но что нам делать сейчас? Как вселить мужество в сердца воинов?

«Что мешает тебе сделать первый ход, жрец?»

– Первый шаг?

«Они пришли сюда покорить вас? Они пришли убивать и низвергнуть ваших богов?»

– Это так.

«Тогда защити богов, жрец. Ибо без них ты превратишься в ничто!»

– Я понял твои слова, великий Магон! Нам стоит атаковать первыми. Но это вселит мужество только в одном случае – если мы добьемся успеха. А если нет, то страх станет больше, чем он есть теперь. И остается пророчество, Магон! А пророчество говорит, что крепость падет из-за удара в спину! А что это значит? Со стороны тайного хода! А знает его женщина по имени Илари!

«Ты неправильно истолковал пророчество, жрец, – снова повторил Магон. – Опасность придет не со стороны тайного хода, который знает Илари! Опасность придет отсюда!»

– Отсюда? – не понял жрец Супая.

«Тайный проход между мирами живых и мёртвых проходит здесь. В том месте, где сейчас стоишь ты, жрец! А Илари не в силах провести воинов врага по этому пути!»

– Но кто может пройти по пути мертвых? Что за войско придет сюда и поможет орехонос?

«Это те, кого отвергла Чуйатаки, которую пробудили неразумные правители Чиму. Они принесли жертву, и стена тумана пала. Затем они освободили Чуайтаки. И, наконец, они выпустили Чуйатаки из пределов Садов смерти. И ты помогал им в этом, жрец Супая! И вот ныне Чуйатаки откажется от своей жертвы и выпустит орехонос, которых все считали мёртвыми. И эти люди придут не просто так, жрец! Они были в ином мире, и они стали много сильнее! Вот истинная суть пророчества!»

– Но тогда получается, что Каменный глаз обречен!

«Нет, если ты нанесешь удар первым!»

– Но какими силами? У нас мало воинов. Слишком мало. Для защиты крепости этого возможно и достаточно, но не для атаки.

«Тогда обратись к тем, кто почитает бога Парияка! Ты помнишь мой давний совет – завести дружбу с Домом крокодила? Тогда сказал ты, что это дикое племя, с которым не нужно говорить иначе чем языком ваших стрел. Но я сказал тебе, что сила этого племени может пригодиться тебе в будущем».

– Я выполнил твой наказ, Магон! Вожди «крокодилов» стали моими друзьями!

«И сейчас пришло время призвать их!»

– Призвать? Они своевольны, Магон! Захотят ли люди крокодила выполнить договор? Вожди могут отказать мне!

«Я помогу тебя в этом, жрец! И не менее пятисот не ведающих страха воинов встанут рядом с тобой в этой битве!»

***

Жрец Супая покинул гробницу Магона.

Он отправился к алаеку. Слуги наместника уже несколько раз приходили в его дом и передавали приказ Пачу Камака – явиться в цитадель. Жрец обещал, но никак не мог выкроить время для визита.

Жрец знал, что алаек был встревожен большим числом огненных жерл, которые грозили стенам его крепости. За последние три дня у него перебывали все колдуны, которых по его приказу отыскали в Каменном глазе. Но никто не дал алаеку дельного совета. Многие считали, что раз стена тумана пала, то крепости конец.

– Наконец и ты жрец Смерти нашел время посетить своего алаека! – встретил правитель жреца. – Я посылал за тобой шесть раз!

– У меня были дела, алаек!

– Под нашими стенами стоят враги. Мои разведчики доложили, что у них множество огненных жерл! Но они не атакуют и не применяют их. Чего они ждут?

– Догадаться не так трудно!

– Так просвети меня, своего господина!

– Мой господин бог Супай. А люди орехонос хотят взять крепость малой кровью, – сказал жрец Супая. – Поэтому они и медлят. Да и куда им торопиться? Время работает на них.

– Тогда зачем они притащили жерла, если не хотят их применять?

– Зачем им терять людей, алаек? Они воспользуются тайным ходом. А жерла пригодятся в дальнейшем походе.

Алаек посмотрел на жреца.

– Со стороны реки?

– Возможно, они придут через главную башню.

– Тайный ход через башню охраняется моими лучшими воинами. И кроме того там несколько смертельных ловушек. Те, кто будет впереди, умрут страшной смертью. Там находиться «глаз Руминьяви»! И те, кто пройдут под ним – обречены!

Жрец Супая возразил, что сила «глаза Руминьяви» давно не проверялась. Кто знает, как сработает заклятие на этот раз?

– Значит, ты не уверен в защите с этой стороны, жрец? – спросил Пачу Камак.

– Я не стал бы думать о «глазе Руминьяви» как о средстве, которое защитит Каменный глаз, алаек. Я был в склепе Магона, – сказал жрец. – И я вопросил Магона! Нужно было истолковать пророчество.

– Пророчество давно истолковали жрецы.

– Они истолковали его неверно, Пачу Камак. Откроется не ход под башней, а ход между мирами и именно с той стороны придет помощь для орехонос.

– Что? Со стороны мира мёртвых? Но кто придет к ним по этой тропе?

– Чуйатаки не приняла жертвы и скоро в крепости будет отряд тех, кого отвергла Чуйатаки!

Пачу Камак стал бледным и руки его затряслись как у старика.

– Это слова Магона?

– Да.

– Тогда зачем они отправили посланца к тайронам? – спросил алаек.

– Им еще пригодится союз с тайронами. Женщина что предала племя тумана, станет полезна в будущем!

– Но что нам делать сейчас? – спросил алаек.

– Нам нужно не говорить, а действовать. Это совет Магона!

– Что же ты предлагаешь, жрец?

– Ударим первыми! Я воспользуюсь ходом и нанесу удар. Но мне нужны воины.

– Как много?

– Сто.

– Ты сошел с ума? Я не могу ослабить город.

– Мне нужны воины и если ты дашь мне их, то уже сегодня ночью, возможно, осада Каменного глаза будет снята. А затем мы восстановим стену тумана и позаботимся о том, чтобы никто в ближайшую сотню лет из этих дьяволов со знаком креста сюда не пришел!

– Но что смогут сто человек?

– Нападение будет внезапным.

– И что? Ты думаешь, что враг разбежится?

– Мы атакуем и сделаем все, что сделать можно. Пойми, алаек, кроме нас никто города не защитит.

– А Золотой господин?

Жрец Супая рассмеялся.

– Ты не слишком мудрый защитник границы Пачу Камак! – сказал он. – Скажи мне, неужели ты не знаешь, кто правит в городе пяти золотых ворот?

– Золотой владыка! – сказал Пачу Камак. – Аи Апаэка – великий сипа, Золотой господин, верховный правитель государства Чиму!

– Аи Апаэка давно не правит государством Чиму, алаек! Всем заправляют жрецы богини Чиа. И они помогли выпустить в мир большое зло! Я, как и ты, не понял этого сразу.

– Значит, нам не нужно ждать помощи? Ты хотел сказать это, жрец?

– Золотой владыка сюда не пришлет никого, Пачу Камак.

– Но если сто воинов полягут в битве, то число защитников сократиться и мы не сдержим их удара. А если магическое искусство…

– Магия нам не поможет, алаек. Не в это раз. Только атака и только мужество наших воинов. Я сам поведу воинов в бой. Это вселит в них уверенность.

– Но их слишком мало. У предводителя Орехонос больше пятисот воинов. Что сможет наша сотня? Да еще против их грозного оружия?

– Я призову помощь, алаек.

– Помощь? Откуда?

– Племя крокодила поможет нам!

– Ты решишься послать гонца к ним? – удивился алаек.

– Уже послал, Пачу Камак.

– Эти звери еще хуже орехонос.

– Но они не войдут в Каменный глаз. Они станут драться под его стенами. И оплатой им будут пленные орехонос.

– И сколько воинов они нам дадут?

– Пятьсот!

– Так много? – удивился алаек.

– Меньшим числом нападать не имеет смысла.

– Мне это совсем не нравится, жрец.

– Любое средство годится для спасения, алаек. А наше спасение в разгроме орехонос до прихода того отряда, что придет по тайной тропе смерти!

– Когда ты намерен атаковать?

– Сегодня!

– Сегодня?

– В ночное время при свете божественных глаз богини Чиа!

Алаек нехотя согласился…

## Глава 12. Каменный глаз: битва в ночи.

Из дневника Фёдора.

У крепости Каменный глаз.

Лагерь Себастиани.

Впоследствии про этот бой говорили только как о Битве в ночи, или о ночной атаке. Той ночью меня терзали кошмары и я, проснувшись в полночь, так и не сумел заснуть снова.

Я вышел из своей палатки, прихватив саблю. Кольчуги не одевал. У входа сидел Иван Рог и курил трубку.

– Тоже не спиться в такую ночь? – спросил он.

– А что такого в этой ночи? Чем она отличается от прежних?

– Звезды, Федор. Ты подними глаза-то к небу.

– Звезды и что? Ты стал звездочетом, Иван? Где Минка?

– Спит. Когда нам предстоит идти в крепость?

– Завтра. Ночью. И от нашей удачи зависит весь этот поход. Иван. Захватим крепость – у нас будет мощный форпост в этих землях. Себастиани нужно закрепиться здесь и сделать из Каменного глаза испанский форт.

– Скажи мне Федор, а почему твой капитан не хочет взять крепость штурмом? Мы на Запорожье не раз брали татарские и турецкие крепости, Федор. И они были сильнее этого Каменного глаза.

– Сильнее? Но капитан послал своих людей осматривать стены и они сделали вывод, что крепость эта не хуже европейского укрепленного замка.

– Фёдор наши казаки в свое время взяли крепость Кодак. А строил Кодак знаменитый инженер из Франции де Боплан. А здесь столько возни из за Каменного глаза? Нужно было послать в разведку меня.

– У Себастиани есть знатоки фортификационного дела, Иван.

– Значит завтра?

– Нас проведет по тайному ходу Илари. И мы с небольшим количеством людей захватим Каменный глаз. Это будет получше всякого штурма.

– Но ты говорил, что нам нужно убить какого-то жреца.

– Это так, Иван. Но мы сделаем больше. Мы захватим саму крепость.

– Ты знаешь, Федор, что я готов идти за тобой в пасть дьявола. Но почему не сегодня?

– Иван. Решение принято вместе с капитаном.

– Давай изменим его.

– Зачем?

–У меня странное чувство, что делать нужно сегодня.

–Почему? – спросил я.

–Не знаю. Но так со мной уже бывало и раньше. На Запорожье.

– То на Запорожье. Там воевали с татарами. Я их повадки знаю. Пришлось сражаться у стен Конотопской крепости[77].

– Дело не в татарской повадке, Федор. Я чувствую битву.

И как оказалось, Рог был прав. Прошел час и нас атаковали. Это была битва у стен Каменного глаза или Битва в ночи.

Наши палатки располагались у самой реки в стороне от основного лагеря Себастиани. Здесь было не так много белых, в основном союзные индейцы, которые прибыли из Сан Хуана только вчера. Испанских солдат с нами было не больше сотни – пополнение из состава идальго, что совсем недавно переплыли океан и жаждали золота и добычи. Они опоздали к отплытию вместе с Себастиани, но благодаря деньгам Ордена их смогли переправить в Новый Свет. Если бы они знали, какую шутку сыграла с ним судьба, то не торопились бы вступать на тропу войны.

Испанцы смотрели на союзных индейцев как на своих слуг и потому всю работу переложили на их плечи. Они не принимали участия в укреплении лагеря, не несли караульной службы и совсем не ждали, что кто-то осмелится атаковать их из крепости.

Я как кабо сегнудо было обратился к их предводителю дону Хосе де Агирре. Но Агирре был баском[78], как и многие идальго из его отряда, и не слишком любил испанцев. Меня он принимал за отпрыска испанского знатного рода.

– Я потомок Лопе де Агирре! – гордо сказал дон Хосе. – Того самого кто первым пришел на эти земли сто двадцать лет назад! И мои люди благородные баски!

– Но вы пришли сюда сражаться под началом капитана Себастиани!

– А кто вы такой, дон Федерико де Монтехо, чтобы отдавать мне приказы? Мои люди не станут строить укрепления. И караулов нести не станут! Для этого есть слуги!

– Дон Хосе, мы стоит рядом с крепостью, в которой сидит враг.

– И что? Кто из этих крыс осмелится высунуться из своей норы, когда здесь стоит отряд под командой Агирре?!

Больше говорить с доном Хосе я не стал. Никакого толку от бесед с ним не было. Он был самоуверен и глуп.

Но индейцы из крепости Каменный глаз напали ночью именно с этой стороны. Они тихо убрали туземных часовых и с громкими криками кинулись на спящих.

Мы с Рогом сначала услышали громкие крики. И только потом в свете луны показались воины врага. Они были с круглыми щитами с изображениями черных полос Супая.

– Я же говорит тебе, Фёдор. Мое чутье никто не обманет! Они пришли сюда раньше нас!

– Но как? Их в крепости не так много чтобы они могли отважиться на вылазку.

–Тогда что значат эти крики, Фёдор?

– Возможно, что они просто хотят нас напугать.

– Они нас атакуют, Фёдор. Я не знаю их языка, но эти воинственные крики говорят о том, что будет битва. Вернее она уже началась…

***

Основное оружие, которым пользовались индейцы Дома крокодила – веревка с каменным бронзовым шипастым шаром.

Я видел, какие увечья наносит это страшное оружие в умелых руках. Воины врага были много сильнее наших индейских союзников. Ибо те из индейцев, кто долгое время жил в подчинении постепенно теряли свои боевые навыки. Они давно превратились в слуг. Многие отреклись от своих богов и приняли христианство. Испанцы не поощряли, чтобы они учились владеть оружием. Капитану Себастиани они были нужны в основном не для битвы, а для переноски тяжестей и других подсобных работ.

Союзные индейцы были вооружены щитами и маканами –деревянными «мечами». Хотя мечом этот предмет назвать сложно. Это плоская палка со вставленными острыми кусочками обсидиана. Ударить противника можно как плоской стороной, так и острой. Но в битве с испанским стальным мечом это было не оружие.

Индейцы-носильщики еще во время экспедиции Эстрады часто собирались вокруг нашего костра и смотрели на боевые умения Ивана Рога, который так мастерски владел саблей, что туземцы почитали его за божество.

Рог выходил против троих и даже против пятерых в учебной схватке и легко одолевал противников. Хотя они наносили ему настоящие удары. Но задеть запорожского казака оружие индейцев не могло…

***

Враги, которых вел черный жрец Супая, (все его тело было покрыто страшным темным узором), сразу нанесли мощный удар и положили около трёх десятков верных нам индейцев. Шары взлетали вверх и опускались на щиты с грохотом. Они крушили доски и ломали кости. Воины-союзники даже не смоли построиться для обороны, хотя в начале они численно многократно превосходили нападавших.

Потом, уже после битвы я смог оценить тактику нападавших. Передовой отряд, совсем небольшой по численности, состоял из лучших стражей крепости Каменный глаз. Жрец Супая выделил для лобового удара тридцать человек. Эти воины должны были привлечь внимание.

Так и произошло. Жрец Супая шел впереди отряда. В его руке была палица с навершием в виде шестигранной звезды. Один из лучей с длинным лезвием в виде топорика.

Индейцев-союзников он убивал быстро и навёл такой ужас среди них, что воины обратились в бегство, бросив оружие. Кто-то из басков Агирре кричал им, что они трусы, но это бегства не остановило.

Тактика жреца Супая работала. Путь был открыт, и все внимание было обращено именно сюда. Пятеро идальго бросились на передовой отряд нападавших с мечами. Доспехов на басках не было. Они успели только выхватить свои клинки.

Они смогли быстро уложить пятерых индейцев. Клинки каленой стали окрасились кровью. И баски даже таким малым числом остановили бы передовой отряд индейцев, если бы не жрец Супая.

Мечи «ландскнехты»[79] были гораздо удобнее для ближнего боя, чем оружие жреца. Мне показалось, что они сразу прикончат служителя Супая. Но произошло иное. Его палица продолжала кромсать тела. Сразу же двумя взмахами он убил двоих идальго. Их тела (я видел это в свете луны) отлетели в стороны, словно это были куклы их тряпок, а не живые люди.

– Ты это видел, Федя? – Рог указал на бой саблей. – Да такого соперника я не встречал даже среди татар! А я думал, что местные уже не подарят мне счастья настоящей схватки! Но вот она! Поспешим!

Я пошел вслед за Иваном.

Тогда я впервые удел жреца Супая. Впоследствии мы ещё много раз сталкивались с ним. Но его силу я оценил именно в тот первый раз во время Битвы в ночи…

***

Второй отряд жреца ударил со стороны завала. Его начали сооружать по приказу Себастиани. Но не завершили строительство (опять сказалось нежелание идальго работать физически).

Воины с черными полосами как демоны напали на наших солдат. Им противостояли десять испанцев, и численный перевес был на стороне индейцев. Около сорока воинов бросились в битву.

Раздались три выстрела из мушкетов. Двое врагов пало, но остальные набросились на солдат. Это были мушкетёры. Нападения они не ждали, и большая часть мушкетов заряжена не была. Солдаты взялись за шпаги. Врагов они встретили мужественно, но численное превосходство сделало свое дело.

Шипастые шары убивали безжалостно. В одну минуту (все прошло слишком быстро) пятеро испанцев были мертвы. Но и индейцев они утащили за собой с десяток. Восемь было убито мечами, двое пали от выстрелов, и пятеро были ранены.

Мне пришлось повернуть именно сюда.

– Иван! Нельзя дать им прорваться с этой стороны!

– Но там жрец, Федя!

– Оставь его! Они задумали военную хитрость!

Мы с Рогом стали на пути прорвавшихся. И если бы не это, они смогли бы углубиться в наш лагерь. Там царила сумятица. Ибо мало кто понимал, что происходит. Люди метались из стороны в сторону, и прорыв мог привести к большим жертвам.

Не скажу что я спас в ту ночь положение наших сил. Это сделал Иван Рог.

Я сражался с крепким воином и изворачивался, дабы избежать его смертоносного шара. Но Иван словно не замечал оружия врага. Он работал саблей. Она сверкала как молния в ночи и оставляла кровавый след.

Рог в несколько мгновений убил троих и заставил остальных врагов задержаться. Они испугались и остановили свой натиск. Это дало и мне возможность снести голову своему противнику.

К нам стали пристраиваться солдаты, которые успели наспех вооружиться и разобрались в обстановке. Загрохотали мушкетные выстрелы, и пики солдат склонились вперед. Мы стали атаковать. Лагерь со стороны завала был спасен…

***

Но наша с Рогом удача, была еще не победой.

Жрец Супая убивал быстро и шел вперед, словно смерти для него не было. Как мне рассказали потом (на месте этой схватки меня не было) кто-то из идальго стал перед ним и выстрелил из мушкета. Казалось свинцовая пуля врезалась в его ничем не защищённую грудь. Но жрец бога смерти продолжал шагать. Идальго отступил и бросил разряженный мушкет. Он взялся за шпагу. Жрец убил его своей палицей. Остальные стали отходить под его напором.

Еще один испанский солдат попытался стать против жреца с алебардой. Но даже это оружие совсем не изменило соотношения сил. Жрец ушел в сторону от смертоносного широкого острия и ударом сбоку пробил шлем испанца вместе с головой.

После этого от него попятились все, не только индейские союзники, но и мужественные искатели приключений. Никто не хотел умирать от страшного оружия в руках этого разрисованного человека. В тот момент он был не жрецом смерти, он был самой смертью…

***

Дон Диего де Аяла, второй королевский лейтенант, призвал солдат к спокойствию.

– Хватит метаться из стороны в сторону как бабам! Вы испанская пехота или женщины? Мушкетеры! Строиться!

Отряд с мушкетами построился.

– Заряжай!

Солдаты высыпали порох из заряда в стволы мушкетов, извлекли шомпола и забили первый пыж из подсумка. Затем последовала пуля и второй пыж. Шомпола были убраны и солдаты насыпали порох на полку.

Стрелки поставили мушкеты в упоры.

Битва как раз приблизилась к ним. Жрец Супая, похожий на демона из преисподней (теперь он был покрыт не только краской но кровью убитых им врагов) шёл впереди своего отряда.

– Убейте этого дикаря! – закричал Аяла. – Цельтесь в него! Огонь!

Мушкеты выстрелили разом, и отряд осветила яркая вспышка. Но жрец продолжал идти вперед.

Мушкетёры закричали:

– Это не человек!

– Это дьявол!

– Пули не берут его!

– Дабы поразить дьявола нужно серебро!

Аяла взмахнул шпагой:

– Заряжайте мушкеты! Не отступать!

Второй королевский лейтенант ринулся к противнику.

Эту часть боя я описал, как мог по воспоминаниям других. Мы с Рогом дрались у завала и не могли видеть всего.

Именно в момент, когда Аяла бросился остановить жреца мы подошли к месту схватки.

– Это он, Федор! Судьба снова ставит его предо мной! Только бы испанец его не прикончил!

– А по мне путь сдохнет побыстрее!

– Нет! Ты посмотри, как он сражается! Нет! Это противник именно для меня!

Жрец легко отразил выпал Аялы, опытного фехтовальщика и приготовил свою палицу, дабы добить его. И так бы и случилось, если бы не наш Минка Иванов. В битву он вступил далеко от нас с Иваном, и я не видел где и как он сражался до того момента.

– Минка! – я указал саблей на нашего товарища.

– Какого чёрта он лезет! Этот дьявол убьет его!

– У него большой крепостной мушкет! Такая пуля стену проломит, не только жреца. Только бы он не дрогнул, и смог навести его!

– Сможет! Его рука не так сильна с саблей, но он не струсит!

Минка увидел, что один испанский солдат вооружённый тяжелым крепостным мушкетом не смог выстрелить и, бросив оружие, убежал.

Минка поднял мушкет и положил его на воткнутую в землю сошку с вилкой. Он прицелился. Раздался выстрел. Минку отбросило в сторону. Отдача у крепостного мушкета была очень сильной, и стрелок для её ослабления имел на плече специальную кожаную подушку. У Минки её не было. Потому он упал.

Большой свинцовый шар остановил жреца. Тот покачнулся и многие подумали, что он наконец-то убит. Вот-вот страшная дубина выпадет из его руки.

– С ним кончено! – закричал кто-то.

– Он прикончил чёрта!

Аяла воспользовался моментом и откатился в сторону от жреца. Это спасло его жизнь. Цена одного мгновения и одного выстрела.

Но жрец не упал. И не выпустил из руки своей дубины. Он зарычал и пошел на Минку. Тот замер на месте у мушкета и не мог двинуться.

Я понял, что Минке конец, если никто не вмешается. Я побежал и заступил дорогу жрецу смерти. Клинок моей сабли отразил удар бронзового «луча звезды». Затем я прямым выпадом сумел задеть его! Я был тогда уверен, что его рука рассечена и больше он владеть своим оружием не сможет. Но жрец снова атаковал, словно никакой раны не было.

В тот момент я поверил в существование «бессмертного воина», о котором потом слышал не один раз. Я отразил три новых его удара, но не уступил ему пути.

Иван Рог сражался с теми, кто шел позади жреца. Это были лучшие воины, что не отставали от своего грозного предводителя. Они уже покрылись кровью врагов, но натолкнулись на запорожца как на стену из камня. Рог своей кривой турецкой саблей, в течение нескольких мгновений убил троих.

– Что это за воины? – услышал я его голос. – Их убивать слишком просто! Дай мне самого жреца!

Индейцы попятились от Ивана, видя его искусство. И это спасло мою жизнь. Признаюсь честно, что «луч звезды» прикончил бы меня, ибо я не мог остановить жреца, как не смог этого сделать Диего де Аяла.

Рог вступил в схватку вместо меня. И жрец попятился от него! Он вынужден был отступить.

За нашими спинами стали идальго с пиками, успевшие собраться и вооружиться. Около сорока человек.

– Ты спас меня, Иван! – поблагодарил я Рога. – Он прикончил бы меня. Я больше не отразил бы ни одного удара.

– И меня заодно, – сказал Минка, подобрав с земли крепостной мушкет.

– Да что такого в этом раскрашенном чучеле? – спросил Рог.

– Не скажи, Иван. Я задел его, по меньшей мере, трижды, но он даже не вскрикнул. Он не выпустил из рук свое оружие.

– Я убивал сопровождавших его воинов быстро, Федор. Слишком быстро. Клянусь богом. Татары и турки сражаются лучше. А вот этот раскрашенный жрец настоящий противник! Схватка с таким веселит кровь.

Один из идальго со шпагой и пистолетом выразил восхищение действиями Ивана Рога.

– Кто этот ваш человек, дон Федерико? Где вы нашли это чудо?

– Запорожский казак.

– Казак?

– Вам это ничего не говорит, сеньор?

– Нет. Никогда про таких не слышал. Но я видел, как этот воин убивает врагов. И на нем нет доспехов.

– Его лучший доспех – сабля и рука, что её держит! – ответил я.

Аяла также выразил свое восхищение:

– Этот воин заставил жреца отступить. Никто не мог остановить его, но вот он смог. Я держу шпагу в руках с 12 лет и повидал многое. Но такого – нет!

–Они снова готовятся атаковать, сеньор лейтенант! – я указал рукой на врага. – Черный жрец снова собирает своих воинов.

Аяла приказал солдатам построиться.

Пикинеры построились в каре, которое стало ядром сопротивления. Стояли они плотным строем. Вокруг каре пикинеров расположились солдаты с мушкетами.

Мушкетеры сделав выстрел могли отойти на фланги предоставив работать пикинерам. У каждого из них была пика в 2.5 метра[80], меч «ландскнехта»[81] и дага[82] для рукопашного боя.

Враг снова атаковал.

И число врагов было большим. Я не знаю, откуда к ним тогда пришли подкрепления. Но нас атаковало не менее 300 воинов.

Наше каре отбросило дикарей. Мушкетные пули косили их, и воины в темной раскраске падали один за другим. А когда их воины с дубинами и щитами подошли к каре вплотную их отбросили пикинеры.

Второй отряд на помощь отряду Аялы, привел сам капитан Себастиани.

– Вы хорошо поработали, лейтенант, – сказал капитан Аяле. – Но вы только посмотрите вдаль. Там появились огни. И сколько их.

– К дикарям подошло подкрепление.

– Но Илари говорила, что в крепости не больше 300 воинов.

– Я говорил, что она лжёт! Она обманула нас, сеньор капитан! – сказал Аяла. – Они снова готовы атаковать!

– Наши два каре непреодолимая для них преграда, лейтенант.

– Пока в дело не вступил черный жрец.

– О котором нас предупредила Илари, – вмешался я в разговор. – Она говорила нам, что самую большую опасность представляет для нас жрец Супая. И она была права, дон Диего.

– Вы говорите про одного человека? – удивился Себастиани.

– Да, капитан. Но это человек стоит сотни. Смею вас уверить.

– Согласен с доном Диего, – сказал я. – Он стоит даже двух сотен. Этот человек неуязвим, мой капитан.

– Неуязвимых людей нет. Есть плохие стрелки, Федерико.

– Не в этот раз, капитан, – поддержал меня Аяла. – двадцать мушкетов дали залп в его тело! Но он даже не покачнулся. В него выпалили из крепостного мушкета, и он всего лишь споткнулся!

– Вы говорите о человеке?

– Я не знаю кто это, мой капитан.

– Я тоже, – ответил Аяла. – Но скоро вы сами сможете убедиться в его мастерстве и неуязвимости, капитан!

***

Жрец снова был впереди и показывал своим воинам пример бесстрашия. Все наши стрелки метили именно в него, но ни одна пуля его не остановила.

Себастиани убедился в этом.

– В него должны были попасть, по меньшей мере пять пуль! Что же это?

– Жрец бога смерти, мой капитан!

– Жрец или сама смерть в образе жреца? Твоя Илари знала, что говорила на военном совете, Федерико. Он и есть самая большая опасность для нас!

– Что вы задумали, мой капитан?

– Я стану против него!

– Но вы не можете рисковать собой! Вы королевский аделантадо.

– И этот человек стоит у меня на пути, Федерико!

Себастиани вышел против жреца. Мы с Аялой не успели его остановить.

За этой схваткой наблюдали оба враждующих отряда. Сражались предводители!

Капитан атаковал. Его длинный меч позволял держать противника на расстоянии. «Луч звезды» годился для ударов на короткой дистанции. Но жрец Супая не боялся стального клинка, и шел на Себастиани, подставляя ему грудь для удара.

И капитан ударил. Стальной клинок устремился в грудь жреца не прикрытую ничем. Мне, наблюдавшему схватку, казалось, что острие пройдет сквозь тело и грудь индейца будет рассечена. Но произошло нечто, чего никто понять не смог. Клинок ушел в сторону, словно натолкнувшись на невидимую преграду.

Жрец приблизился к капитану на расстояние вытянутой руки и снова ударил своим оружием. «Луч звезды» должен был прикончить королевского аделантадо. Но и этого не произошло. Смертоносный шип «луча» не задел головы Себастиани.

– Они оба словно заколдованы! – услышал я голос второго королевского лейтенанта де Аяла.

Но больше наблюдать поединок вождей у нас возможности не было. Битва в минуту их схватки словно замерла с обеих сторон. Но теперь она возобновилась. И мы снова сошлись с врагами.

Нам с Аялой досталось как никому. Враги практически взяли нас в кольцо, ибо мы, наблюдая за поединком, не успели переместиться к своим.

Мы сражались спина к спине и отбили первый натиск воинов в странных шлемах. Они были сделаны в виде голов крокодилов. Ранее таких мы в бою не видели. Они, прикрывались щитами, старались достать нас копьями.

Меч Аялы разбил щит одного противника и нанес ему глубокую рану. Тот практически лишился левой руки. Я же от срубил медное острие одного копья и боковым ударом разрубил шлем воина, который был из дерева и потому поддался.

Недалеко от нас громыхали мушкетные выстрелы. Их перекрывали истошные вопли врагов. Каменный глаз защищался отчаянно. Воины-индейцы были готовы умереть, но победить. И если это у них не получилось, то в том была не их вина.

«Крокодилы» пытались ценой собственной жизни утащить за собой и меня и Аялу. Но уложив пятерых, мы не были даже ранены.

Однако долго мы бы не продержались. Силы покидали нас. Напряжение схватки утомляло. Нас постоянно атаковали и враги, сменяя друг друга, не давали расслабиться.

Если бы не помощь Ивана Рога, который в очередной раз спас мою жизнь, то нас бы доконали.

Битва в лунном свете, ибо луна в этот час светлила особенно ярко, поворачивалась в пользу испанцев. Грозная испанская пехота не зря имела такую славу на полях Европы. Индейцы не смогли сломать каре и два наших отряда сражались в окружении множества трупов. И это были тела врагов!

***

Постепенно битва стала затихать. Враг отходил под прикрытием стрелков и наши не преследовали его. Все страшно устали.

– Они отступили, дон Федерико, – сказал мне Аяла. – Я признаюсь вам, что уже прощался с жизнью.

– Я также испытал подобное чувство, дон Диего. Эти воины с «головами крокодилов» не так хорошо сражались, если взять боевые навыки. Но как они умирали. Такого я не видел даже в битве с татарами.

– Я скажу вам больше. Вооружи «крокодилов» нашими алебардами, и дай им стальные шлемы и доспехи, они убили бы нас с вами, дон Федерико.

– К счастью для нас у них ничего из этого не было. Вы не видите капитана?

– Нет.

– Где же Себастиани?

– Он бился со жрецом, а больше я его не видел.

К нам подошел Иван Рог.

– И это все? – спросил он, вытирая саблю от крови длинным куском ткани – это был накидка одного из «крокодилов».

– Ты распугал их своим умением, Иван. Но нашим пришлось тяжко!

Я показал саблей на гору трупов.

– И все больше туземцы, Федор!

Диего де Аяла спросил:

– Что говорит ваш друг, дон Федерико? – спросил он.

– Жалуется, что битва окончилась.

– Жалуется?

– Рог – запорожский казак и битва его стихия.

– С ним в нынешней битве не сравнится никто, дон Федерико. Я скажу вам правду. Даже дон Франсиско Себастиани.

В этот момент появился он сам. Покрытый кровью капитан Себастиани:

– Вы правы, дон Диего. Хотя мне трудно это признавать, но вы правы! Этот титан заслуживает славы лучшего воина.

– Вы живы, капитан? Но вы весь в крови.

– Это не моя кровь, Федерико. Да и твоё тело покрыто кровью не меньше моего. Посмотри на себя. Мне сказали, что вы с доном Диего остановили сотню дикарей вдвоем?

– Нет, капитан, их было гораздо меньше. Но дон Федерико сражался отлично. Если такой воин прикрывает твою спину, то можно быть спокойным.

– Благодарю вас, дон Диего, – ответил я.

– Но сколько вокруг вас мертвецов, сеньоры!

– И как мерзко показали себя наши индейские союзники, – сказал Себастиани. – Эй, сержант! Соберите индейских трусов, что бежали от битвы. Соберите и заставьте их работать! Пусть разберут тела. Мне нужно знать наши потери. И в первую очередь потери среди испанцев.

Диего де Аяла перевернул ногой одно из тел. Это был испанский пикинер. Его череп впереди был проломлен «кистенем».

– Да защитит нас святой Иоанн!

– Это последствия удара бронзового шара. А они мастерски владеют им, – сказал я. – Хотя при наличии стальных доспехов, урон будет не так велик.

Капитан Себастиани спросил меня:

– Откуда они появились, Федерико? Как могли они незаметно выбраться из крепости?

– Тайный ход, – ответил я. – Они появились сразу с трех сторон, капитан.

– Сколько их было?

– В начале боя не больше ста человек. И серьёзную опасность представлял лишь один.

– Этот раскрашенный жрец?

– Он самый. Этот воин не имел никакого защитного снаряжения. Ни щита, ни шлема. С его руках был «луч звезды». И обращался он с ним мастерски.

– Я лично с ним сражался. И я видел, что его не брали пули из мушкетов.

– Его не взял даже ваш меч, капитан, – сказал Аяла. – Что это за существо? Неужели он живой человек?

– Не могу сказать, но страха он не чувствует. Я видел его глаза, когда он шёл на меня. Никакого страха перед сталью моего клинка. И мой меч не пробил его груди. Он словно отскочил от доспеха. Но никакого доспеха жрец не имел.

– Но и вас он не задел, капитан. Я видел, как его оружие должно было убить вас. Но вы избежали удара.

– Мне чудом удалось уклониться, дон Диего. С таким противником я еще не встречался. Клянусь Святым Крестом.

– Нам нужно говорить с Илари, капитан. Если кто и может нам что-то пояснить, то это она…

***

Каменный глаз.

Жрец Супая и алаек.

Пача Камак увидел, с какими потерями вернулись его солдаты и ужаснулся.

– Поражение?

– Да, – согласился служитель смерти. – Я не сумел добыть нам победу, алаек.

– Жрец! Вы же напали на них ночью и использовали внезапность.

– Нас было слишком мало, алаек! – сказал покрытый кровью врагов жрец Супая.

– Мало? Но «крокодилы» сражались на твоей стороне!

– Эти белые демоны дерутся как одержимые. Я видел двоих, одного, который уложили десяток твоих лучших воинов. И чтобы победить таких – пятьсот «крокодилов» мало! Нужно было полторы тысячи! Потому я и сказал что нас было слишком мало. Алаек!

– Наше оружие отскакивает от их защиты! – вскричал алаек.

– В том то и дело что на том человеке доспехов не было.

– Как?

– А вот так! Он не успел облачиться в доспехи, Пача Камак. Это не просто воин. Один такой стоит сотни!

– И что делать теперь? Что люди-крокодилы? Они станут сражаться на нашей стороне в обороне крепости?

– «Крокодилы» сражались мужественно в битве! – сказал жрец. – Они не боялись смерти и шли в её объятия как герои. Но сломить строй орехонос не смогли. Я бился с ними сам и убил многих. Мой «луч» сегодня пожал славную жатву.

– Я не понимаю тебя, жрец! Будут они дальше нам помогать?

– Не думаю, алаек.

– Но ты обещал союз! – Пачу Камак испугался.

– Они исполнили клятву, алаек! Из пятисот воинов они не досчитаются около двух сотен!

– Так много?!

– Орехонос дорого продавали свои жизни.

– Но скольких вы убили жрец?

– Многих!

– Это не ответ! Так много, что они снимут осаду крепости?

– Нет! Осада будет продолжаться, алаек.

– Перед вылазкой ты говорил мне иное, жрец. Ты уговорил меня дать тебе моих лучших воинов! Вернулась половина! И некоторые со страшными ранами. Они уже не бойцы. А нам оборонять крепость!

– По совету Магона я попробовал нанести удар. И ты видел, что вышло, Пачу Камак. Я не смог выиграть эту битву.

–Открытое нападение не помогло! Воины «крокодилы» не помогли! Для защиты крепости мне нужна тысяча воинов! Но где столько взять?

– Я больше ничего предложить не могу, алаек! Я сделал все, что мог!

– Но твоя магия, жрец! Остается твоя магия!

– Недавно ты сам был против магии, Пачу Камак.

– Теперь у нас нет выбора.

– А у меня больше нет магических сил, алаек. Я все использовал в этой битве. Теперь я не воин в течении месяца. А то и двух.

– Как же так?

– Я сказал тебе, что все вложил в Битву в ночи! Я хотел победить! Я призвал защитную силу Супая. И бог дал мне силу! Но теперь её нет. Битва забрала все!

– Что нас ждет теперь?

– Несколько спокойных дней. Орехонос также станут восстанавливаться после битвы. Им победа досталась дорогой ценой.

– И это все что ты можешь мне сказать?

– А что еще? Я сказал, что от стен Каменного глаза орехонос не уйдут. И скорее всего они захватят крепость. Но ты алаек границы и твой долг перед богами и Золотым владыкой стоять на страже до самого конца.

– Иными словами я должен умереть?

– Умереть в битве.

– Но, если крепость все равно будет взята? Зачем проливать кровь воинов, и подвергать опасности жизни женщин и детей, которые с нами в крепости?

– Орехонос не должны добиться покорности от племен, которые подчинены стране Чиму! Они должны видеть, что наши воины умирают, но не становятся рабами! Они уничтожат наших богов. А что мы без богов, Пачу Камак?

Пачу Камак схватился руками за голову…

****

Дом ягуара.

Совет племени.

Воительницы Тумана.

Женщины в Доме ягуара не желали падения крепости Каменный глаз.

Хотя старик – хранитель клыка ягуара – утверждал, что народу тумана стоит держаться подальше от государства Чиму и предоставить его своей судьбе.

После возвращения Аклы из Ванакаури на совете хранитель клыка заявил, что миссия провалена:

– А я говорил вам это ранее! Что дало путешествие первой хранительницы к тайронам? Ничего!

– Но Акла узнала, что тайроны передали Илари испанцам! – сказала вторая воительница.

– И какое нам до этого дело? – спросил хранитель клыка. – Пусть Илари если сможет, проведет врагов в стены крепости. Неужели вы думаете, что без неё орехонос крепости не возьмут? Стена тумана скрывала Каменный глаз от орехонос. Ныне стена пала и не по нашей вине!

Акла высказала главное опасение:

– Дело сейчас в ином. Даже не в падении Каменного глаза. Пусть хранитель клыка ягуара равнодушен к судьбе крепости и алаека границы Пачу Камака.

– Мы должны остаться в стороне от войны испанцев с государством Чиму! Вот мое слово! – сказал старик. – И хватит нам рисковать воительницами туман на чужой войне!

– Я хочу сказать, что эта война скоро станет нашей.

– Нас скрывает туман! – сказал старик. – Путь в страну Чиму, если падет Каменный глаз, будет открыт. Но дело захвата страны Чиму – не такое быстрое и не такое лёгкое. Пусть нет тумана, но есть расстояния, есть леса, есть болота, есть озера с хищниками. И есть армия Золотого господина! До победы этим пришельцам еще далеко.

– Хранитель клыка не дал мне сказать.

– Всем известны твои слова, первая хранительница тумана. Ты стоишь за войну.

– Я стою за интересы племени воительниц тумана, хранитель клыка.

– И поэтому ты желаешь истребить наш народ в войне?

– Я желаю его защитить, старик. Как вам уже известно, жрец Супая совершил нападение на лагерь испанцев.

– Известно! И мне известно даже больше! – вскричал старик. – Он привлёк дикарей «крокодила» к битве! И нападение это не принесло жрецу успеха. Он потерял много хороших воинов.

Акла сказала:

– Это так, но дело уже не в жреце Супая.

– А в чем же? – спросил старик.

– Чуйатаки! – ответила Акла.

– Чуйатаки? Что это значит?

Все женщины совета переглядывались и качали головами.

Акла продолжила:

– Магические печати пали еще в Садах смерти. Чуйатаки снова появилась в мире живых и вот ныне она может перейти границы между мирами жизни и смерти!

– Пусть она вышла в Сады смерти! Но основная граница между мирами – ей не под силу!

Акала не обратила внимание на слова старика и сказала:

– Чуйатаки не сдержит туман, который защищает Дом ягуара, хранитель клыка. Против демона туман бессилен!

– Но Чуйатаки не прейдет границу! – вскричал хранитель клыка.

– А если прейдет? – спросила одна из женщин совета. – Если про орехонос мы знаем многое, пусть не все. А про демона Чуйатаки мне не знаем практически ничего.

– Верно! Как она станет себя вести, если перейдет границу? В каком виде она явиться в этот раз? Нанесет ли удар? И как сделает это?

Хранитель клыка возразил:

– Это почему же мы не знаем ничего о Чуйатаки? Кто утверждает это? Я знаю, чего ждать от демона! Наши древние предания мне известны!

Акла возразила:

– Твои знания основаны на прошлом, хранитель клыка. Но теперь Чуйатаки не будет той, что была в прошлом. Она всегда меняется. Бороться можно даже против орехонос. Они сильные и их оружие совершенно! Но это люди, которых можно убить! Трудно, но можно! А что такое Чуйатаки? Кто может сказать что это? Кто знает, как некогда запечатали её пещерах смерти? Есть только грозные предостережения предков против демона Чуйатаки!

– Я, хранитель клыка ягуара, не думаю, что нам грозит эта опасность! Да Сады смерти ныне под её властью. Но что нам до проклятой земли? Она так далеко от земель Дома ягуара!

– Не хочу больше продолжать этот спор! – сказала Акла. – Мы собрались не для того чтобы спорить. А для того чтобы принять решение, которое сохранит племя тумана! Хранитель клыка желает знать, как Чуйатаки покинет мир смерти?

– Неужели первая хранительница тумана знает это? – съязвил старик.

– Точно это не знает никто. Но хранитель клыка только что утверждал, что знает древние легенды?

– Это так, – кивнул головой старик.

– Тогда скажи нам, что будет, если демон смерти не примет обильной жертвы? Что станет если Чуйатаки выпустит тех, кого принесли ей в жертву?

Старик немного помолчал, а затем сказал в ответ:

– Такого не было! Чуйатаки не выпускает свои жертвы!

– Я спросила, что будет, если Чуйатаки так сделает?

– Познавшие мир смерти проложат путь в мир живых! – ответил старик.

– Вот! – Акла обвела всех взглядом.

– Но Чуйатаки не выпускает свои жертвы. Не для того она их собирает, чтобы затем отпускать!

– А если она не хочет теперь довольствоваться тем, что ей дали и сама желает взять больше? Тогда она отпустит малое, дабы пройти мир, где есть большее.

– И что предлагаешь ты, первая хранительница? – задали вопрос женщины совета.

– Нам нужен орехонос, который выбрался из Садов смерти! – ответила Акла.

– О ком говорит, Акла? – спросил хранитель клыка. – О том из орехонос, который был послом у тайронов? О том, кого она сама желала убить?

– Я говорю именно про него, хранитель клыка!

– И зачем нам этот орехонос?

– Он нашего цвета кожи. Он такой же, как наши мужчины, которые были давно воинами тумана. Но теперь их не осталось! А этот человек и его двое друзей могут дать нам потомство!

– Разве время сейчас говорить про потомство? – спросил старик. – Если по словам Аклы нам грозит встреча с Чуйатаки, то зачем говорить про потомство?

– Это связано, – сказала Акла. – В Садах смерти боги не приняли его, и он не стал жертвой. Когда пала стена тумана, я приказала убить его, но копье не причинило ему вреда! В Ванакаури – городе тайронов, его погрузили в гробницу и принесли в жертву. Но он выбрался невредимым!

Все заговорили в ответ:

– Это так!

– Она говорит верно!

– Жертвой он не стал. Боги не приняли его!

Акала сказала:

– И через него можно воздействовать на Чуйатаки!

– Через него? – спросил старик. – Но что насчет всех троих? Если важен один, то важны все!

– Насколько я поняла, если нам захватить Федерико, то остальные двое сами последуют за ним…

## Глава 13. Каменный глаз: Федерико.

Из дневника Фёдора.

У крепости Каменный глаз.

Лагерь Себастиани.

Капитан был огорчен потерями в Битве в ночи. Он сказал нам:

– Мы потеряли многих славных испанских идальго в жестокой битве! Это так! Но разве у Кортеса не было неудач? Разве их не было у Писарро? Но они шли вперед и завоевали индейские царства! Вспомните «Ночь печали»[83] когда Кортесу пришлось отступить от Теночтитлана[84]? Скольких воинов он тогда потерял? Но разве он сдался?

– Солдатам нужен отдых, капитан, – сказал Диего де Аяла.

– И они его получат! Неделю!

Я осмелился возразить капитану:

– Я настаивал бы, на атаке замка!

– Что? – не понял Аяла. – Когда?

– Завтра ночью!

– Завтра? Нет, Люди устали, Федерико.

– Капитан, и вы, господа. Прошу вас, меня выслушать. Сейчас в Каменном глазе нашей атаки никто не ждёт! Они также знают, что наш капитан даст нам отдых. И это самое лучшее время для удара!

Себастиани посмотрел на своих офицеров и сказал:

–А предложение Федерико не лишено смысла. И, пожалуй, сейчас можно будет захватить крепость небольшим количеством солдат, используя тайный ход!

– У нас большие потери, сеньор, – сказал Аяла. – Есть раненые, которые нуждаются в лечении. А если они нападут снова? Мы спровоцируем атаку, и они ответят нам тем же?

– Они потеряли слишком много воинов! – настаивал я.

– А что скажет дон Федерико по поводу воинов в масках крокодилов? Это люди не из крепости. Они наверняка пришли со стороны болот.

– Этих пало еще больше, – ответил я. – Им нет нужды нести такие потери. Я предлагаю атаковать завтра. Я сам возглавлю атаку и мне нужно не больше 30 добровольцев.

Себастиани ответил:

– Хорошо! Пусть будет так, Федерико! Я дам тебе 30 солдат.

– Также со мной пойдут мои друзья…

***

Минка без особо восторга принял мой план. А вот Иван был доволен и сказал, что я поступил правильно.

– Слишком большие потери понес отряд под стенами Каменного глаза. Нельзя ослаблять натиск.

– И нас поведет Илари? – спросил Минка.

– Она сама вызвалась.

– Девка она видная, но себе на уме.

– Ты о том, что она имеет свой интерес? Так все мы его имеем в этой битве, Минка. Кто-то жаждет золота, кто-то славы, кто-то женщин. Вот наш новый второй лейтенант желает занять место капитана и стать аделантадо вместо него.

– С чего ты взял? – спросил меня Рог.

– Видел его лицо, когда капитан остался живым и невредимым. Он уже почитал себя первым человеком в отряде. Аяла храбрый солдат, но его сжигает жажда славы, как и самого Себастиани. Но дело не только в этом.

– А в чем же еще?

– Вы не заметили какие взгляды кидает Аяла на Илари, ибо не были на совете, когда капитан пригласил её.

– Но Аяла высказался против Илари! Разве нет? – спросил Минка.

– Высказался против, но она покорила сердце сурового испанского идальго. За это могу поручиться. Я также некогда смотрел на Марту Лисовскую[85], когда впервые увидел её.

– Я заметил, какие взгляды кидает на Илари наш капитан, – сказал Рог. – Он также не намерен обходить стороной красоту этой женщины.

– Именно! – сказал я. – И потому Аяла желает смерти капитану Себастиани. Хоть он и прибыл с ним из Испании. Теперь дон Кристобаль Эстрада ему не мешает. Первый лейтенант был опасен для Аяла. И будь он жив, но быть бы Аяле по-прежнему на должности субтеньенте.

– Пока он ничего против капитана предпринять не сможет, Фёдор. Его влияние на людей еще не слишком сильное. А после того как мы захватим Каменный глаз слава капитана Себастиани упрочится. Никто не заходил так далеко на территории государства Чиму до него.

– Но потери в начале похода слишком велики. А солдаты верят в удачу своего командира. Пока Себастиани не слишком удачлив…

***

Вечером в своем шатре я готовился походу. Наточил саблю и заряди пистолеты.

И когда я занимался оружием, полог моей походной палатки откинулся, и ко мне вошла женщина. Вначале я подумал, что это одна из индианок, что сопровождали войска. С последним подкреплением в лагерь Себастиани их прибыло до двух десятков. Это были женщины из Сан Хуана. Они были назойливы и слишком часто предлагали свои услуги.

– Мне сейчас не нужна женщина! Предложи кому другом.

Но вошедшая женщина не была индианкой.

– Неужели я так похожа на гулящую девку? – спросила она с улыбкой.

Я увидел её лицо в свете фонаря и узнал Аклу!

– Акла!

– Это я. Рада, что ты, наконец, узнал меня.

– Ты здесь? В испанском лагере?

– Я пришла к тебе, дон Федерико.

– Но как ты прошла посты?

– Это было легко, дон Федерико.

– Я не дон, Акла. Ты можешь звать меня просто Федерико по имени.

– Но ты ведь знатного рода.

– Нет. У себя на родине я совсем не знатен. Я не аристократ, хоть здесь многие и считают иначе.

– Ты готовишь оружие? – спросила она, указав на мою саблю.

– Да. Оружие всегда должно быть в порядке в походе. Вчера я в этом убедился.

Но Акла поняла, что я готовлюсь к битве.

– Сегодня тебе не нужно брать в руки оружия, Федерико, – сказала она.

– Почему же?

– Сегодня не твой день в деле битвы. Но твой день в деле любви.

– Любви? – я смотрел на красавицу и не мог отвести взгляда. Неужели она пришла ради меня?

– Я ведь привлекаю тебя как женщина, Федерико?

– Да, – только и мог ответить я.

– Меня признают красивой даже среди воительниц тумана, а там нет непривлекательных женщин. Но я выбрала тебя.

– Выбрала?

– Для любви.

– Сегодня не время…

– Федерико! Тебе не следует идти в битву. Она завершится для тебя плохо.

– От своей судьбы никто не уйдет, Акла.

– Вы все верите в судьбу, Федерико.

– Да верим. Ранее я не задумывался над этим. Но затем встретил одного человека и он убедил меня в существовании судьбы, Акла.

– И кто же этот человек?

– Кардинал Пьетро Ринальдини. Я понял что человек бессилен бороться с судьбой. Будет то, что должно быть! Но никто не знает своей судьбы, и потому мы всегда надеемся на лучшее.

– Боги имеют возможность пересматривать лини судьбы, Федерико.

– Боги? Какие боги, Акла? Бог один.

– Те, что властвуют здесь, Федерико. Называй их как угодно. Сегодня всем управляет совсем не судьба. Ныне мы подчиняемся капризному демону Чуйатаки. А она способна изменять лини судеб.

– Никто на это не способен! Сердце человека и его жизнь в руках господа.

– Мир Чуйатаки отличается от нашего мира, Федерико. Вот ты разве знаешь что такое мир живых и что такое мир мертвых?

– По нашей вере тело смертно, а душа бессмертна. И после того как она покинет тело, то попадет или в рай или в ад. Каждому будет дано по делаем его. Так сказано в нашей свешенной книге.

– Федерико! Я ведь пришла не вести с тобой споры по поводу богов! Мы, женщины тумана, отдаемся мужчинам не так, как это делают женщины у испанцев. Я пришла к тебе, Федерико Монтехо.

– Я почитаю это высшим счастьем, но ныне я должен исполнять свой долг солдата. Прости меня Акла.

– Тебе стоит остаться здесь.

– Я не могу.

– Не можешь?

– Я солдат и это приказ моего капитана.

– Ты знаешь, что такое «глаз Руминьяви»? – спросила она.

– Нет. А что это?

– Это то, что грозит тем, кто пойдет вслед за Илари. И я хочу уберечь тебя от этого, Федерико.

Она подошла ко мне совсем близко. Наши тела почти соприкасались.

– Неужели ты сможешь отказаться то этого? – прошептала она. – Ты сейчас увидишь Аклу, Федерико, и все забудешь.

Девушка сбросила с себя накидку, и я смог оценить все совершенство красоты женщины тумана.

Я не был любим многими женщинами, как мой друг Иван Рог. В деле любви я был совсем малоискушенным. Разве знал я красавиц у себя дома? Разве мог думать о женщинах во время походов, в которых началась моя взрослая жизнь?

Что могу я рассказать о красоте? Женщин тумана все признавали красивыми. Но сила Аклы и взгляда её больших глаз была такова, что тогда я больше ни о чем думать не мог. Словно весь мир вокруг исчез, и остались только мы вдвоем.

Я хорошо помню моменты близости с Аклой. Той самой первой близости и скажу, что ничего подобного со мной не было никогда. Поблекла в моей памяти красивая полячка Марта, которая смогла бы покорить султана, если бы я тогда дал ей эту возможность, а не выкрал из гарема[86]. Я позабыл о войне и моем долге, словно от колдовского наваждения.

Скажу больше, что я был готов умереть, если бы Акла попросила меня тогда об этом. Такова была власть воительницы тумана.

– Я вижу твое будущее, Федерико, – шептали её губы. – И вижу твое прошлое. Только одна женщина жила в твоем сердце. И ты совершил многое, чтобы она была только твоей. И даже теперь ты сравниваешь меня с ней, Федерико. Как сильно женщина подчинила себе твое сердце.

– Марта больше не властвует в моем сердце, Акла.

– В будущем она станет твоим злейшим врагом.

– Марта? Сейчас она слишком далеко от меня.

– Она сейчас в объятиях иного мужчины. А что говорит тебе имя Анна?

– Анна?

– Ты не знаешь женщину с такими именем?

– Я много встречал женщин с именем Анна. Но они ничего для меня не значили. А что?

– Значит, встреча с ней тебе еще предстоит. Когда-то в далеком будущем, Федерико…

***

Из дневника Фёдора.

В джунглях.

Развалины храма.

Я проснулся утром. Акла спала рядом со мной.

Я сразу вспомнил о своей миссии на которой сам настаивал на военном совете у капитана.

«И почему я здесь? Отчего никто не пришел за мной? Ночью я должен был вести отряд тайным ходом в Каменный глаз!»

И только тогда я понял, приподнявшись на локтях, что я совсем не в моей палатке! Мы лежали с Аклой на моем широком плаще нагие. Над нами было небо, и рядом стеной стояли высокие деревья.

И вокруг ни одной палатки и ни одного солдата. Мы с Аклой были только вдвоем.

– Акла, – произнес я.

Она сразу проснулась:

– Федерико?

– Мы спали слишком долго, Акла.

– Долго? Но сейчас утро.

–Посмотри где мы. Оглянись по сторонам.

Она огляделась и спросила:

– Ты решил порадовать меня, Федерико? Это доставило мне удовольствие.

Я не понял тогда я её слов.

– Ты вынес меня из палатки, когда я спала? – спросила она. – И ты не захватил моей одежды?

– Я не выносил тебя из палатки и не выходил сам.

– Не выносил?

– Я заснул рядом с тобой в моей палатке. Это так. Но проснулся я уже здесь.

– Здесь? Но где мы?

– Не знаю. Это ведь ваши леса. Я здесь чужой.

Она поднялась на ноги.

– Это совсем не наши леса, Федерико. Мы с тобой в лесу и рядом с нами нет войны, Федерико. Это настоящее чудо. Не ждала, что это может произойти!

– Так ты поняла, где мы?

– Я не знаю, – ответила она. – Но этот лес прекрасен. Он создан для любви, а не для войны.

– Но как мы попали в него. И где наши воины. И я не явился к месту сбора!

– Я для того и пришла к тебе, чтобы ты не явился к месту сбора. Всех кто прошел тайным ходом в Каменный глаз вслед за Илари ждет плохое будущее. Я не могу всего тебе объяснить, Федерико. Твой разум еще спит и глаза твои закрыты. Но в будущем ты будешь мне благодарен за это.

– А мои друзья? А Иван и Минка?

– Я пришла спасти тебя, а не твоих друзей, Федерико. Хотя и они интересуют моё племя тумана. Но не думаю, что они пострадали.

– Не пострадали? Но они ведь пошли вслед за Илари!

– Им грозила опасность, только если бы ты возглавил поход. Но ты его не возглавил и потому я думаю, с ними все хорошо. Это я могла предвидеть. Но меня сейчас волнует иное, Федерико. Как мы попали сюда? Неужели это и есть путь Чуйатаки?

– Я слышал про Чуйатаки от Филиппе.

– Нельзя говорить о том, чего ты не знаешь. И твой Филиппе ничего не знает. Я сама очень хочу понять, что есть Чуйатаки! Что такое легенды про демона, которые знает твой Филиппе? Чуйатаки может приходить в любом образе. А если вот это иной мир, который открыла нам Чуйатаки?

Я совсем не понимал её тогда. Но мне вспомнилось Библейское предание про Эдемский сад. Мы с Аклой попали в странное место. Яркие краски сочной зелени растений и необычайно синее небо. И вокруг нет никого!

– Значит, Чуйатаки покинула Сады смерти! – сказала Акла. – И она среди нас! Теперь Дом ягуара не сможет укрыться за стеной тумана.

Из одежды у нас двоих был только мой плащ. Я накинул его на плечи, дабы скрыть наготу. Аклу она совершенно не смущала.

– Может мне дать тебе часть моего плаща? – спросил я. – Я разорву ткань по шву, и нам хватит на двоих.

– Нет, – отказалась она. – Зачем одежда? Раз мы попали сюда без одежды, тот так нужно. А плащ нужен только тебе. Федерико. Вы смущаетесь обнаженного тела.

– Обнаженное тело искушает нас и вводит в грех.

– Грех это у вас то, чего совершать нельзя? Табу?

– Человек должен противиться греху, дабы заслужить прощение.

– Значит, я должна скрывать свое тело?

– В моей земле да. Но мы не в моей стране, Акла.

– Мы женщины тумана не стыдимся своих тел. Нас создали красивыми и мы пользуемся своей красотой. Зачем скрывать красоту?

– Нас здесь только двое и скрывать свое тело тебе не нужно. Но в лагере капитана Себастиани не скрывают своих тел только продажные женщины.

– Ваши женщины не отдаются по любви, Федерико? Хотя я слышала об обычаях орехонос. Мне жаль вас, Федерико, если обычаи и твоей страны такие же.

Я не стал спорить с Аклой. Но мне вспомнились в этот миг мои отец и мать, мои сестры. И сердце мое защемило. Как далеко они были сейчас от меня…

***

Но наши приключения на этом не кончились.

Мы с Аклой решили осмотреться и нашли тропу через джунгли, которая привела нас к развалинам древнего храма. Кроме них здесь не было ничего, густая растительность практически скрыла постройки и рассмотреть их можно было только подойдя очень близко.

– Что это? – спросил я.

Но Акла не ответила. Она с удивлением рассматривала поросшие мхом стены сооружения.

И в этот момент я услышал крик. Совсем рядом со мной оказался оборванный и заросший волосами человек. Поначалу я принял его за туземца, потом понял что это испанец!

– Дон Федерико? – мужчина обрадовался мне и бросился на шею. – Неужели это вы, дон Федерико? Я не думал, что меня спасут!

Я отстранился от него и вгляделся его лицо. Но не узнал кто этот человек.

– Прости меня, друг мой, но я тебя не узнаю.

– Мы с вами вместе были в отряде королевского лейтенанта дона Кристобаля.

– В отряде Эстрады? Вы из отряда Эстрады? Но кто вы?

– Я солдат артиллерист. Хименес из Арагона.

– Я знал солдата по имени Хименес. Но ты ли это? Что с тобой стало?

Солдат был страшно худым, и обрывки одежды болтались на его теле. Обнажённые руки были покрыты язвами и царапинами.

– Я так давно болтаюсь по этому лесу, дон Федерико.

– Давно? – спросил я. – Сколько?

– Может быть год. Я потерял счет времени. Но вы мне скажите лучше, дон Федерико. По вашему виду я полагаю, что вы не бродяжничали подобно мне.

– Прошло около месяца со времени нашего путешествия, Хименес.

– Что? Не может быть! Прошло гораздо больше времени. Уверяю вас. Вы проведете меня в лагерь?

– В лагерь?

– В лагерь дона Кристобаля Эстрады.

– Эстрады больше нет, Хименес. Из его отряда уцелели только я и два моих спутника.

– Как?

– А вот так. Но теперь к нам добавился еще и ты, Хименес. Скажи, как ты попал сюда?

– Просто заснул ночью в лагере дона Кристобаля и проснулся вот у этих развалин. Я совсем не знаю, как это случилось. Просто проснулся и все.

– И с тех пор ты здесь?

– Я много раз пытался уйти, но в какую сторону ни пойду, а путь приводит меня сюда к этим развалинам. Я питаюсь дикими фруктами и научился ловить птиц. Но местные птицы слишком малы, дон Федерико. А вы знаете путь отсюда? Вы выведете меня?

– Я также как и ты проснулся не в своей палатке, а вот здесь, Хименес.

– А кто это с вами, дон Федерико? Кто эта красавица без одежды?

– Мое имя Акла, – ответила по-испански первая хранительница тумана. – Я из народа тумана, Хименес. И боюсь, что я знаю, отчего ты не можешь найти выхода.

– И почему же?

– Мне подсказал это ты, Хименес.

– Я? Но я сам ничего не знаю.

Акла осветила:

–Среди нашего народа есть легенда о вожде, который некогда пропал по вине демона Чуйатаки. Один из вождей нашего народа тогда заблудился в лесу и набрел на логово Чуйатаки. И он увидел её – женщину с телом девушки, но с лицом старухи. И к своим он вернулся спустя месяц, но рассказал, что странствовал по джунглям больше одного года. Он также потерял счет времени.

– Чуйатаки? Про это говорили в лагере дона Кристобаля. Я не могу вспомнить всего, много времени прошло с тех пор. Так вы меня спасете? Прошу вас не бросайте меня в этом месте!

– Я не знаю, что произошло, Хименес, но все мы опасности.

– Акла, для Хименаса это место совсем не Эдемский сад. А нас что ждет в будущем?

– Я не знаю, Федерико. Но сила магии Чуйатаки меня пугает.

–Но что говорит ваша легенда? Что стало с тем человеком, который пропал?

– Он недолго пробыл дома и вскоре снова исчез. Его тревожил ночами зов Чуйатаки…

***

Утром следующего дня мы проснулись там же где и заснули, на поросших мхом ступенях разрушенного храма.

Хименес обрадовался, что мы не исчезли, и стал благородить за это бога.

– Патер ностер, кви эс ин целис, санктифицетур номен туум. Адвениат регнум тумм, Фиат волюнтас туа…[87]

– Погоди, Хименес! – я прервал его молитву. – Что значит, не исчезли?

– Я за время моего пребывания здесь, видел наших людей. Из экспедиции Эстрады. Но утром после того как мы засыпали они всегда пропадали. Я просил Господа не забирать вас, и он услышал меня!

Я посмотрел на Аклу:

– Что скажешь на это?

Но она ничего мне не сказала, а лишь пожала плечами.

Я вспомнил свой разговор в селении Святого Креста с падре Мигелем.

– Двери в иной мир! – сказал я. – А падре Мигель знал, о чем говорит!

Хименес с интересом посмотрел на меня.

– Двери в иной мир? Что это? – спросил Хименес.

– Мигель? Кто это? – спросила Акла.

– Священник экспедиции капитана Себастиани, – ответил я. – Я тогда только прибыл в эти земли на корабле с капитаном. И капитан отправил меня в селения Святого Креста найти живущего там доминиканского монаха падре Мигеля. И он рассказал мне о людях тумана.

– О моем племени? И что же он сказал?– поинтересовалась Акла.

– Он сказал, что люди, пришедшие из тумана, очень сильные и владеют магией. Но не это главное. Туман это деверь в сказочную страну несметных богатств. Когда он рассеивается, то там лишь лес.

Акла возразила:

– Туман скрывал наши земли от алчных завоевателей. Он не пропускал чужеземцев через стену тумана. Но это совсем не двери в иной мир, Федерико.

– Я только вспомнил, что мне говорил при нашей встрече падре Мигель, Акла. А он сказал, что за стеной тумана находиться страна Золотого владыки!

– Страна Чиму это совсем не иной мир, Федерико. Эту страну некогда хотели подчинить владыки из Куско. И Сын Солнца знал, что такое стена тумана и что она скрывает.

– Но падре Мигель считает, что он был у самой двери незнакомого мира. Он сказал, что туман открывает двери, и мы попадаем в иной мир, который находится рядом с нашим. И возможно, что такой мир не один. Их может быть много. Может и мы сейчас в одном из таких миров?

– Но стены тумана больше нет, Федерико! Она пала и Каменный глаз больше не скрыт. Мы с тобой были в твоей палатке, и попали сюда. Хименес попал сюда из Садов смерти, вотчины Чуйатаки!

Я обратился к Хименесу:

– Ты видел здесь хищников?

– Здесь?

– В этом месте с тех пор как оказался здесь?

– Нет. Только мелких птиц и насекомых. Здесь нет змей и пауков, которых мы во множестве встречали по пути с доном Кристобалем Эстрадой. Поначалу я боялся их, но убедился, что здесь ничего подобного нет.

– Понимаешь? – я спросил Аклу. – Здесь нет крепости Каменный глаз. Здесь нет капитана Себастиани. Мир устроен не так, как говорят наши священники. Падре Мигель был прав.

## Глава 14. Каменный глаз: знамя Испании.

У стен крепости Каменный глаз.

Лагерь капитана Себастиани.

Отряд был собран. Это были самые лучшие фехтовальщики в отряде Себастиани. Тяжелого оружия никто не брал. Мечи, чеканы, кинжалы и пистолеты.

Капитан осмотрел солдат.

– Вам предстоит опасное дело, господа! Но вы испанские идальго и страх вам неведом!

Солдаты ответили:

– Мы готовы, сеньор капитан!

– Вас поведет дон Федерико Монтехо. Кавалер, отмеченный Удачей.

Дон Диего де Аяла, второй королевский лейтенант, высказал удивление, что Монтехо все еще нет.

– Он придет. Его друзья уже здесь, – Себастиани указал на Минку и Рога.

Но Федерико де Монтехо не появился. Капитан отправил за ним солдата, но тот вернулся ни с чем.

– Дона Федерико в палатке нет.

– Что это значит? Нужно искать в лагере! – раздраженно ответил Себастиани.

– Его ищут, сеньор. Оружие дона Федерико в палатке. Он готовил его для боя. Там же его кольчуга и его кожаный колет. Даже его штаны и сапоги. Но его самого нет!

– И куда он делся?

Солдат пожал плечами.

Себастиани приказал отправить десяток солдат на поиски во все стороны лагеря. Но и они вернулись ни с чем.

Капитан посмотрел на дона Диего.

– Что скажете на это, Аяла? По вашему лицу я вижу, что у вас есть что сказать? Только не говорите, что дон Федерико струсил.

– И в мыслях того не имел. Во время Битвы в ночи я убедился в личном мужестве дона Федерико де Монтехо. Но сейчас его нет. А солдаты ждут, капитан! Нужно принимать решение!

– Решение? – задумчиво спросил Себастиани.

– Я могу возглавить отряд вместо дона Федерико.

Себастиани посмотрел на Аялу.

– Вы, дон Диего?

– Дон Федерико не может пойти. Его нет и возможно, что его нет уже и среди живых. А возможно, он вынужден был уйти.

– Люди Федерико здесь. А этих двоих он бы не бросил никогда.

– Странная история, капитан, началась еще тогда, когда дон Федерико вернулся из экспедиции Эстрады. И вот она продолжается. Дон Федерико вовремя пропал.

– Вы все же обвиняете благородного идальго в трусости? – строго спросил Энрике Моралес. – Я могу сказать, что дон Федерико Монтехо смелый человек. Я редко встречал людей такой отваги.

– Я не обвиняю дона Федерико! Я уже имел честь это заявить, сеньор Морелес! Но здесь его нет! – сказал Аяла. – Отряд для удара собран! Проводник – женщина – на месте. А предводителя нет!

– Но мы не знаем причины! – ответил Моралес.

– Я хочу возглавить атаку вместо Монтехо, – сказал Аяла. – Я испанский дворянин! И я готов рисковать своей жизнью. Я был против скорого похода, Но сейчас я готов занять место Монтехо! Меня не пугает ни жрец Супая, ни все жрецы этого города!

Себастиани видел, что решение нужно принимать быстро: или отложить атаку, или пусть её возглавит Аяла.

– Хорошо! – сказал он. – Вы поведете отряд в крепость тайным ходом, дон Диего!

Илари из народа тумана была готова вести отряд.

Аяла сказал:

– Я поведу за собой только испанцев! Пусть слуги Монтехо остаются с вами, капитан.

– Вот как? – удивился Себастиани. – Но один из них стоит целой сотни бойцов, дон Диего. Я говорю вот про этого гиганта.

– Мне не нужны люди Монтехо, сеньор.

– Это отличные воины, дон Диего. Но если вы настаиваете, они с вами не пойдут.

Себастиани жестом приказал Рогу и Минке отделиться от отряда…

****

– Чего он там кукарекает? – Минка спросил Рога.

– Говорит, что нам нужно остаться, – догадался Иван.

– С чего это?

– Аяла не жалеет нас брать, насколько я вижу. Он вместо Фёдора возглавит атаку.

– А Фёдор где? Никак в толк не могу взять.

– Не нашли его. Я сам заходил к нему. Но нет его в палатке.

– Про это я знаю. Вот куда он пойти то мог? Не случилось ли беды, Иван?

– Сам беспокоюсь за него. Но испанец не желает нас видеть в своем отряде.

– А мы чем не угодили? – спросил Минка.

– Думаешь, я знаю? Идем. Не хочет, пусть сам катится.

– И то верно, – сказал Минка и пошел вслед за Рогом. – Без Федора идти туда нет большой охоты. А девку жаль. Угробит красавицу этот проклятый испанец…

***

Каменный глаз.

Пачу Камак.

Алаек границы не дождался жреца Супая и приказал его срочно разыскать. Он отправил сначала троих слуг, а затем девятерых. Но все вернулись ни с чем. Жреца в крепости не было.

– И куда он мог уйти? – спросил Пачу Камак.

– Я не знаю, господин, – ответил слуга. – Его искали везде. В храме Супая второй и третий жрецы говорят, что не видели его с утра. Они жали его в храме, тот еще вчера приказал всем собраться к утру. И они собрались. Все до последнего служителя. Но первый жрец не явился. За ним послали, но его не застали в его доме.

– Я приказал найти также и жреца из храма Уркагаури. Его нашли.

– Он скоро будет во дворце, господин.

– Сразу путь проводят его ко мне.

– Будет исполнено, господин.

– Что стража на стенах и на башне?

– Усилена, господин.

Вскоре явился жрец Уркагаури. Это был довольно молодой человек, не старше 30 лет в пышном золотом уборе. Его голову украшал золотой венец с драгоценностями и разноцветными перьями. Белоснежное одеяние жреца было заткано по краю золотой каймой и на его шее красовалось ожерелье из изумрудов.

– Беда, алаек! – с порога сказал он.

– Что случилось, кроме того, что я не могу найти первого жреца Супая.

– Именно это, алаек! Жрец Супая исчез из города. В храме смерти все встревожены. Почему первый жрец покинул Каменный глаз? Говорят разное.

– И что говорят?

– Защищать город не имеет смысла и потому жрец Супая и второй человек в городе после тебя, алаек, решил уйти.

– Сбежал? Этого быть не может! – вскричал Пачу Камак. – Жрец Супая не ведает страха. Он показал это в Битве в ночи.

– Нет. Он не сбежал, господин. Он ушел путем Чуйатаки.

– Что это значит? – побледнел алаек.

– Только то, что мы обречены, господин! Жители уже знают про жреца Супая. В городе царит уныние. Многие готовы сбежать, но не знают, как выбраться за стены.

– Что это значит? Они не хотят защищать свои дома?

– Но зачем если город обречен?

– И это говорит жрец бога Уркагаури?

– Что стоят мои слова, алаек? Что такое слова жреца против воли бога? Уркагаури не желает нас спасать. Большие гадания в храме были крайне неблагоприятны.

– И что же нам остается? – спросил сам себя Пачу Камак. – Только дорого продать свои жизни. Или отворить ворота и признать власть тех, кто пришел? Что делать если жители Каменного глаза утратили веру в богов? Что делать если они не желают сражаться за свою свободу?

– Жрец Супая обещал защиту своего бога. А культ бога смерти здесь главный, алаек. Но жрец пропал и жители пали духом.

– Останься в зале жрец. Ныне я будут говорить с военачальниками.

Но командиры воинов не принесли алаеку никакой надежды. Они слишком долго сидели за стеной тумана и нападали на конкистадоров только из засад. Они давно отвыкли воевать и неудача ударного отряда во вчерашней ночной битве совсем испугала солдат.

– Они не верят в победу, господин! Воины с тревогой смотрят на ночные огни в лагере врага, и боятся штурма.

– Что же ты предлагаешь?

– Нам нужно уходить из города!

– Уходить? Мы стража Каменного глаза! Если мы оставим крепость, Золотой господин прикажет нас казнить. Всех!

– Но и здесь нас ждет гибель! Если жрец Супая и обещал нам защиту бога смерти, то что теперь?

Другие военачальники также стали говорить:

– Все боятся, алаек!

– Говорят, что жрецы Супая призвали демона Чуйатаки!

– Чуйатаки пугает нас больше чем бородатые люди!

– И сам жрец Супая пропал! Чего нам ждать? Смерти? Они подвергнут нас пыткам. И надругаются над телами павших. Ни у кого не будет достойных похорон!

Пачу Камак спросил:

– И чего вы хотите? Что вы задумали?

– Нужно бросать город!

– Верно!

– Бросать и уходить в сторону диких лесов. Там нас не достанет ни Золотой господин, ни жестокие воины орехонос.

Алаек спросил:

– И как нам выйти из крепости?

– Их большие лодки стоят с той стороны реки. А с нашей стороны путь по реке они не охранят. Ночью мы сможем спокойно покинуть город на плотах.

Судьба крепости Каменный глаз была решена!

Но решилась она совсем не так, как предполагали и Пачу Камак и второй лейтенант Диего де Аяла…

****

Каменный глаз.

Склеп Магона.

В пределах крепости появились испанские солдаты и королевский лейтенант Кристобаль де Эстрада, которого в лагере Себастиани все считали покойником.

На вершине храма заброшенного города Кристобаль Эстрада, испанский идальго, заглянул в «глаза вечности». Он не мог потом припомнить, что видел на вершине. Но он услышал голос.

«Твоя жадность к золоту погубила тебя, Эстрада! Ты не первый кто перешел грань твоего мира и растворился в мирах по ту сторону!»

«Пусть будет так, как хочет Бог!» – смиренно сказал Эстрада. – «Я не стану роптать и приму свою судьбу!»

«Так было всегда, и многие были наказаны до тебя и твоих людей, Эстрада! Но ты попал сюда в особенный час! И потому твоя жертва не будет принята!»

«Что это значит?» – спокойно задал вопрос Эстрада, словно говорили совсем не о нём.

«Ты снова увидишь путь в тот мир из которого явился сюда во искупление. Час для него еще не пробил!»

«Так я получу свободу?» – все также спокойно спросил дон Кристобаль.

«Ты получишь путь, Эстрада. Кто может назвать это свободой? Твоя жертва не принята! Ты и часть твоих солдат снова станете частью отряда, который идет завоевать страну Чиму!»

***

Склеп Магона служил переходом между мирами. Первым в него попал сам Кристобаль Эстрада. Он к своему удивлению хорошо видел в темноте. И вскоре рядом с ним оказался и патер Луке.

– Эстрада? Это ты?

– Я.

– Мы попали в преисподнюю?

– Нет. Мы получили возможность вернуться.

– Если говорить о возвращении, то я вернулся бы в зеленый лес, насыщенный красками. А здесь я никогда не был, ибо здесь пахнет могилой. Зачем же говорить о возвращении. Эстрада?

– Мы возвращаемся в мир насыщенный красками, Луке. А это переход. Его нужно пройти дабы вернуться.

– Нам возвращают жизнь?

– Нам дано право снова присоединиться к отряду Себастиани. Ты готов?

– Это было бы неплохо.

– Но ты не знаешь, что это сам Себастиани отправил нас на смерть.

– Себастиани? Ты о чем, Эстрада? Разве не ты показал ожерелье и не ты предложил перейти границу Садов смерти?

– Все было подстроено, Луке. И я удивляюсь, как сам ранее не догадался об этом. Неужели ты до сих пор не понял, что наш отряд отравили тем путем через лес специально?

– Но зачем это капитану? Зачем ему ослаблять свой отряд?

– Жертва, Луке. Себастиани нужна была жертва, дабы убрать стену тумана. И в жертву он принес нас с тобой и наших солдат. Он хорошо знал, что мы сами захотим посетить город мертвых! И Филиппе к нам приставили не просто так. Но Себастиани не знал одного – Чуйатаки отвергнет жертву!

– И что ты намерен делать, Эстрада?

– Вернуться.

– Но что потом?

– Снова стану королевским лейтенантом в отряде нашего «доброго» капитана.

– Ты не станешь мстить?

– Стану, но не сразу, Луке. Не сразу. Нам нужно захватить Каменный глаз и продолжить поход в страну Чиму. И пусть пока нас ведет Себастиани. Людей у него больше и ссора внутри нашего войска хороша только для наших врагов.

– Значит, сделаем вид, что ничего не произошло?

– Мы сделаем вид, что ничего не знаем о его вероломстве, Луке. Тем более что солдаты наши и так ничего не знают. Об этом знаю я, и теперь знаешь ты, Луке.

– Я с тобой, Эстрада. И на меня ты всегда сможешь опереться в случае чего. Но как нас примет Себастиани?

– А мы придем не с пустыми руками, Луке. Мы с тобой поднимем крест и знамя Испании над Каменным глазом. Мы с тобой возьмем крепость, которую не смог взять Себастиани!

Луке согласился, что это будет отличным ударом по самолюбию королевского капитана.

Черту пересекли пятьдесят человек кроме Эстрады и Луке. Это были все, кого отпустила Чуйатаки.

– Мы находимся в древнем склепе в крепости Каменный глаз, – объяснил солдатам положение Эстрада. – И не стоит вам задавать лишние вопросы. Не так важно сейчас как вы сюда попали. Важно иное – вам дано право вернуться. И это право вы получили благодаря мне! Я вывел вас живыми из мертвого города. Нет среди вас тех, кто снова желает туда вернуться?

Солдаты ответили, что возвращаться к мертвецам не желает никто.

– Тогда слушайте меня и отца де Луке! Мы скоро снова станем частью отряда королевского капитана Себастиани.

Сержант Мартинес сказал, что больше не желает искать страну Золотого короля.

– Я хочу вернуться обратно в Сан Хуан, дон Кристобаль. С меня достаточно приключений. То мрачное место, где я проводил время в одиночестве, начисто лишило меня жажды золота.

И с ним согласились многие. Они стали жаловаться на то, что видели.

Эстрада прервал их:

– У вас, как и у меня, нет больше выбора! Нас отпускают при условии, что мы продолжим наш поход. Неужели это вам непонятно? И мы еще не покинули склеп. А если после таких слов нас не отпустят? Если завтра вы проснетесь снова в вашем аду?

Все замолчали. Ужас наполнил сердца солдат.

–Я поведу вас, друзья мои. Но и вы должны верно служить мне! Только в этом случае у нас есть надежда! И не только выбраться из мира смерти, но и найти путь в мире живых. Запомните, что отныне наши судьбы связаны. Мы посетили город мертвых! Все кто сейчас здесь стоит. И что вы видите? – спросил Эстрада.

Никто не ответил ему. Солдаты не понимали, о чем он спрашивает. Что можно было видеть в этом сыром и мрачном склепе?

Эстрада ответил сам:

– Нас меньше, чем было! А это значит, что не все получили возможность вернуться. А остальные навек останутся там! Или кто-то желает обменять свое место в моем отряде?

Солдаты дружно ответили:

– Нет, дон Кристобаль!

– Мы идем за вами!

– Это сержант Мартинес захотел вернуться. Вот пусть и возвращается.

Мартинес ответил:

– Я иду с доном Кристобалем! Это была минутная слабость, сеньор! Прошу меня простить! Но вы сказали, сеньор, что мы внутри крепости Каменный глаз?

– Именно так, – ответил Луке. – И что тебя смущает, сын мой?

– У меня нет никакого оружия, падре.

– И ни у кого нет, – ответили остальные.

– Больше того никаких доспехов у нас также нет. Как нам сражаться с индейцами? – спросил Мартинес.

Эстрада ответил:

– Если вы были выбраны для того, чтобы покинуть место смерти, то и сейчас вы не умрете. И пусть отсутствие оружия не беспокоит вас!

– Дон Кристобаль! – раздался тревожный возглас одного из солдат. – Здесь кто-то есть! Там во тьме прячется нечто!

Эстрада и Луке подошли к кричавшему.

– Что ты так кричишь, сын мой? – успокоил его Луке. – Здесь ничего нет.

Но Эстрада не согласился со священником.

– Здесь человек. И он прячется от нас. Он в нише.

Эстрада подошел к месту указанному солдатом. Его глаза, словно глаза хищника, различили силуэт человека в глубокой расщелине.

– А он прав, падре! – Эстрада оглянулся на Луке. – Здесь прячется человек.

Лейтенант схватил незнакомца за руку.

– Выползай из ниши, приятель! И скажи нам кто ты такой?

– Филиппе, дон Кристобаль, – ответил тот. – Вы не узнали меня?

Солдаты закричали:

– Это он заманил нас в проклятые Сады смерти!

– Тише! – отдал приказ Эстрада. – Здесь все решения принимаю я. Прошу помнить про это!

– Да, сеньор!

Эстрада видел в темноте и разглядел, что это действительно был индеец-проводник Филиппе.

– И как ты сюда попал, Филиппе?

– Я не знаю, сеньор. И я страшно испугался, когда услышал ваш голос.

– Мой? И чем же тебя напугал мой голос, Филиппе? – спросил Эстрада.

– Но из Садов смерти вышло только четыре человека. И я никак не ждал встретить здесь тех, кого они поглотили.

– Четыре человека? – не понял Эстрада. – Ты сказал, что из Садов смерти спаслось четыре человека?

– Да. Дон Федерико де Монтехо, его двое друзей и …я. Только мы вернулись к капитану Себастиани.

– Ах, вот как! Вы вернулись. И что Себастиани сказал про остальных? Обо мне?

– Был проведен молебен об упокоении ваших душ, сеньор.

– Это капитан поторопился. Не так легко сжить со света Кристобаля де Эстраду. Но что было потом с тобой, Филиппе? Как ты попал в склеп?

– Я не знаю, сеньор. Я был отправлен капитаном Себастиани на бригантине «Раны Христовы» в город тайронов Ванакаури. Я был переводчиком у дона Федерико.

– Ванакаури? Город племени тайронов? Там ведь правит вождь по имени Уаскар?

– Именно так. Капитан Себастиани хотел найти в тайронах союзников против Чиму.

– И что?

– Дона Федерико замуровали в склепе в пещерах Ванакаури, а меня отправили умирать на болота. Там проживают дикие племена «крокодила». Этим местом всегда пугали детей. Я думал, что мне пришел конец, сеньор.

– И как ты попал сюда?

– Я скрывался на одном небольшом островке и уже отчаялся выбраться живым. Дикари из племени крокодила не заметили меня. Но зато я заметил их. Это страшные люди и попасть к нам в плен гораздо хуже смерти, сеньоры.

– И что ты сделал?

– Сидел в зарослях. Страх сковал меня, и я боялся покинуть их. Хотя меня мучил голод. Жажда не так мучила меня. Я пил отвратительно пахнущею воду, но голод мог свести меня с ума.

– И что? Давай ближе к делу!

– Я покинул убежище. Запах пищи, что готовили «крокодилы» привлек меня. И я решил украсть немного для себя.

– И что?

– Они схватили меня, сеньор. Но не убили и не пытали. Мне дали поесть, и закрыли в какой-то хижине, приставив караул. Я сразу уснул. А очнулся я уже здесь. Вот и все сеньор.

– А что стало с Федерико де Монтехо? – спросил Эстрада.

– Этого я не знаю сеньор лейтенант.

– Это знак, что Филиппе с нами! – заявил Эстрада. – Нам пригодится переводчик. Слушайте меня все! Мы не имеем оружия и доспехов! Это так! Но мужество наше никуда не делось! И именно это мужество и принесет нам победу! Никто не должен показать и тени страха! Все меня слышали? Вы испанские солдаты и ваше мужество никто не посмеет поставить под сомнение!

– Да, сеньор!

***

Отряд Эстрады покинул склеп и, построившись, прошагал к площади перед замком алаека. Вели себя испанцы так естественно, словно были здесь хозяевами и совсем ничего не опасались.

Впереди шагал дон Кристобаль де Эстрада, который держал в руках второе королевское знамя. Оно всегда было при нем в его мешке как у первого королевского лейтенанта, и сейчас он прикрепил его на копье, отобранное у индейца-охранника у входа в склеп Магона.

Рядом с Эстрадой держался падре де Луке и проводник – крещённый индеец Филиппе. Де Луке сжимал в руке распятие.

– Они глазеют на нас как на чудо господне, – сказал патер Эстраде.

– Они не понимают, что происходит, Луке. Мы идем без оружия. Так бы они давно нас атаковали.

– Где мы остановимся?

– Я еще не решил. Нужно выбрать торжественное место значимое для индейцев.

– Опасаюсь, что они все равно атакуют нас.

– Тогда у нас нет шансов выжить.

Отряд вышел к площади и Эстрада сразу увидел нужное место.

– Вот отличное место, падре!

– Где?

– Подле этой статуи мы и построимся.

– Это статуя бога смерти Супая, – сообщил Филиппе.

– Плохое место, – сказал Луке, но произнес он это так тихо, что его никто не услышал.

Отряд выстроился в небольшое каре вокруг статуи в два ряда. Испанцы замерли на месте. Хоть и были они в разорванной одежде и не имели доспехов и оружия, но выглядели настоящими героями.

Один из военачальников индейцев приказал было своим солдатам атаковать, но те, видя суровую решимость испанцев, не выполнили приказ. Тогда военачальник призвал воинов, что дежурили на стенах.

Они спустились вниз.

– Это орехонос! – закричали лучники.

– Они в крепости? Но как?

– Колдовство!

Военачальник приказал:

– Строиться! Ваши враги не имеют оружия и потому они слабы!

Воины Каменного глаза постепенно окружили испанцев со всех сторон.

Но их пугало спокойствие испанцев. Воины переговаривались:

– Они стоят вокруг статуи Супая.

– Это потому, что бог взял их под свою защиту! Им нечего бояться наших стрел!

Военачальник закричал:

– Молчать! Вы воины Золотого господина или бабы? Врагов мало и у них нет оружия! Чего вы боитесь?

Воины стали спрашивать:

– Тогда скажи нам, почему они здесь? Как они попали в крепость?

– Верно! Штурма не было!

– И почему они совсем нас не боятся? Раз нет оружия, то почему они так спокойны?

Кто-то сказал:

– Их взял под защиту Супай!

Военачальник сказал что бог Супая на стороне своего народа! Но ему не поверили.

– Тогда почему нет жреца Супая?

– Верно! Где жрец?

– Говорят, что он тайно покинул крепость!

– Как покинул? Он сражался в Битве в ночи!

– И что? После этой самой битвы его больше никто не видел!

Эстрада спросил Филиппе:

– Они боятся?

– Воины думают, что вы под защитой самого Супая. И они вас не атакуют. Так я понял.

– Ты слышал, Луке? Я оказался прав. Счастье покровительствует смелым!

– Вокруг нас больше ста человек, – сказал Луке Эстраде. – И они держат луки и стрелы в руках.

Патер и Эстрада стояли немного впереди каре и не выказывали ни тени беспокойства.

– И что?

– Я о том, что если они пустят стрелы хоть один раз, то мы потеряем половину отряда. Я уже не говорю о своей ничтожной жизни.

– Они не станут пускать стрелы, Луке.

– С чего ты так уверен, Эстрада? Пока твой план работает. Но дело еще не кончено!

– Нас не просто так отпустили из города смерти, Луке. Я не верю, что мы сможем погибнуть вот так глупо.

– А почему нет? Сейчас от смерти нас отделяет только нерешительность их воинов. Хоть мы и покинули город смерти, но мы все еще люди. И мы смертны. А их стрелы с бронзовыми наконечниками смазаны ядом.

– Нужно напугать дикарей, падре. И я думаю, как это сделать лучше. Мы показали, что их не боимся, но мы не показали, что мы им угрожаем.

– Ты видел, сколько стрелков смотрят на нас, Кристобаль? Мы уже поразили их воображение, но сейчас нужно действовать.

– Что ты предлагаешь, Луке?

– Переговоры. Они растеряны. Наше появление испугало их. И это можно использовать.

Падре Луке смело выступил вперед и поднял руку с распятием вверх в знак миролюбия.

– Мы пришли с миром и не хотим крови.

Филиппе перевел слова священника.

На площадь наконец вышел Пачу Камак.

Филиппе сказал патеру:

– Это сам алаек.

– Где?

– Вот этот воин с пышным головным убором из перьев.

– Он здесь главный?

– Это Пачу Камак. Он наместник Золотого господина в крепости Каменный глаз.

– Скажи ему, что я священник и слуга Христа Бартоломе де Луке хочу с ним говорить!

Филиппе сказал.

Пачу Камак сказал в ответ:

– Я алаек границы Золотого владыки великой страны Чиму! Кто вы и зачем пришли в мой город?

Луке ответил:

– Именем бога моего хочу сказать, что пришли мы не проливать кровь. Но город этот отныне наш, алаек.

– В городе мои воины, которые готовы исполнить волю Золотого владыки! А он приказал нам убивать всех кто пришел сюда без приглашения Золотого господина!

Вперед выступил Кристобаль Эстрада:

– Я первый королевский лейтенант и посланник короля Испании Филиппа! Я привел своих воинов в Сады смерти! Я сделал то, на что не отважатся воины твоего владыки. Мы были заперты в городе мертвых, и город отпустил нас! И вот я вывел солдат по пути мертвых и привел их в стены твоей крепости! И ты угрожаешь нам стрелами, Пачу Камак?

Филиппе переводил громко, дабы слышали все. И слова Эстрады напугали индейцев. Он видел, как задрожали их руки. Он понял, что теперь никто не осмелится пустить стрелу, если с той стороны не проявит смелости кто-то из жрецов. Филиппе боялся жреца Супая! Он думал, что в крепости первый служитель бога смерти, который мог отважиться на многое. Если бы Филиппе мог знать, что жрец пропал в тот момент, когда Эстрада получил свободу от Чуйатаки.

Эстрада продолжил:

– Ты можешь приказать своим лучникам метнуть стрелы. Прольется кровь. Много крови твоих воинов, ибо стрелы твои падут на них самих!

– Чего же ты хочешь, говорящий от имени владыки за Большой водой?

– Отдай город нам!

– А что будет с моими людьми?

– Ты получишь право уйти из Каменного глаза. Но все кто пожелают, смогут остаться здесь. Отныне это земля короля Испании Филиппа!

– И кем будут те, кто останется? – спросил Пачу Камак. – Рабами твоего короля?

– Слугами короля Испании! – ответил Луке. – Я вот также слуга короля и католической церкви!

Пачу Камак задумался. На площади повисла гнетущая тишина. Решалась судьба отряда Эстрады и решалась судьба крепости Каменный глаз. Эстрада и Луке выглядели невозмутимыми, но вот Филиппе испугался. Он помнил страшного жреца по прошлому и думал, что он вот-вот появится на площади. Пот обильно стекал по его лицу.

Филиппе некогда жил в крепости Каменный глаз. И он был приговорен к смерти на алтаре Супая. Тогда ему удалось бежать, и он продлил свою жизнь. Но он помнил слова жреца, что никто не сможет избежать своей участи. «Рано или поздно, – кричал тогда жрец в темноту, бегущему Филиппе, – ты снова окажешься в моих руках! И тогда участь твоя будет много хуже! Запомни мои слова, предатель!»

И Пачу Камак заметил страх проводника!

«А ведь этот предатель боится! Я вижу страх на его лице! Значит его хозяева уязвимы?!»

Он поднял руку! Воины крепости восприняли это как приказ о готовности. Они боялись, но приказ алаека границы исполнили. Привыкли повиноваться. Луки поднялись и стрелы были наложены.

Падре де Луке тихо прошептал Эстраде:

– Пришло время молиться, Кристобаль.

– Проклятый индеец струсил, – ответил Эстрада.

– Ты о нашем Филиппе? Чего же ждать от дикаря?

Мгновения тянулись для испанцев как часы. И многие готовились к смерти. Теперь напряглись сами испанские солдаты. И Алаек отдал бы приказ, но все решил случай.

На дороге, которой только что прошагал отряд Эстрады, показались еще два белых человека. Причем их не ждали ни люди Эстрады, ни люди Пачу Камака. Это были Федерико Монтехо и Хименес из Арагона.

Выглядели они странно. На плечах Федерико Монтехо был плащ и ступал он по камням дороги босыми ногами. Хименес был в жутких лохмотьях и его густая всклокоченные борода, и волосы могли бы вызвать смех в иной ситуации.

Но сейчас их появление напугало индейцев. Многие опустили луки и выронили стрелы. Они показывали на всклокоченного человека и пятились назад.

– Кто это? – спросил алаек, указав на вновь прибывших. – Они пришли в крепость вашим путем? Путем смерти?

Луке не растерялся и сказал:

– Бог указал нам путь!

Филиппе перевел.

Эстрада продолжил «наступление» священника:

– Ты можешь сохранить жизни твоих людей, алаек! Ты видишь, что даже ваши боги на нашей стороне! Эти люди доказательство того, что мне не нужно оружие дабы покорить Каменный глаз! Он уже принадлежит нам!

Пачу Камак прикрыл голову руками в знак скорби и отдал приказ лучникам убрать оружие.

– Я готов выполнить волю богов! – сказал алаек границы. – Боги видят, что я сделал все для защиты этой крепости!

И вождь Каменного глаза удалился, и за ним ушла его свита. Эстрада остался хозяином положения. Ветерок весело трепал золотисто-пурпурный флаг Испании.

– А эти двое появились вовремя, – сказал Луке лейтенанту.

– Но кто они такие? Не посланцы же богов на деле? Особенно вот это всклокоченное чучело.

Эстрада и Луке подошли к прибывшим. Они с удивлением узнали в человеке в плаще Федерико Монтехо.

– Вот так встреча! – вскричал падре. – Дон Федерико!

– Дон Федерико? – спросил Эстрада. – Вы здесь и в таком виде?

– И всей одежды на мне только вот этот плащ, дон Кристобаль.

– Как вы здесь?

– Для самого загадка, дон Кристобаль. Слишком много странностей стало происходить со мной в последнее время.

– И что это за странности, дон Федерико?

– Ложусь спасть в одном месте. А просыпаюсь в ином.

– Это и мне знакомо, – сказал Эстрада. – А кто это с вами?

– Вы не узнали его, дон Кристобаль? Но это солдат вашего отряда.

Эстрада внимательно посмотрел на заросшего человека, и не смог его узнать.

– Хименес из Арагона, дон Кристобаль, – сам представился тот. – Наверное, меня трудно узнать.

– Хименес? Но что с тобой? Отчего ты так зарос волосами, словно год не стриг их?

– Потому, дон Кристобаль, что я действительно год или больше не стриг волос. С тех самых пор как мы с вами расстались.

– Но прошло не больше месяца с тех пор, Хименес!

– Это для вас, дон Кристобаль. Не всем так повезло как вам и тем, кто с вами. Часть нашего отряда попала в настоящий ад. Должно быть, это наказание за наши прошлые грехи.

– Расскажешь мне про это потом. Хименес. А сейчас нас ждет другая работа. Флаг Испании нужно поднять над этой       крепостью.

– Пачу Камак сдал крепость? – спросил Монтехо.

– Он прекратил сопротивление. Его воины разошлись и эта площадь наша! – торжественно заявил Бернардо Луке. – Мы захватили Каменный глаз без единого выстрела и даже без оружия.

Ни Луке, ни Эстрада пока ничего не знали о Битве в ночи, где было достаточно и выстрелов и крови.

***

Из дневника Федора.

Первое упоминание о синем кристалле.

Мы жили у древних развалин несколько дней. Хотя все было совсем не так как в нашем привычном мире. Я стал замечать, что время здесь идёт по-другому.

Поначалу я не придал этому значения. Мало ли – могло и показаться. Но день продолжался много дольше чем в нашем мире.

Я обратил на это внимание Аклы:

– Ты заметила, как долго солнце не уступает место луне?

– Это еще не самое удивительное, что нас здесь ждет, Федерико.

– А что еще?

– У нашего народа есть много преданий о загадочных мирах, Федерико. Твой народ пришел на эти земли и ищет золото. Вам не нужны знания.

– Есть люди, которым только они и нужды, Акла. Не стоит судить обо всех, по поступкам большинства. Но ты не сказала, что за тайны загадочных миров знаешь? Отчего солнце здесь столь долго стоит в зените?

– Скажи мне, Федерико, ты учился чему-нибудь кроме науки воина?

– В доме моего отца я готовился стать стрельцом. Как мой отец, дед и прадед. Но я научился читать и писать благодаря дьячку, который был дружен с отцом и учил меня с детьми других стрельцов. Затем я в плену выучился говорить по-турецки, немного по-татарски. Освоил польский язык. Но это еще до плена. Один из моих товарищей отлично владел польским и я много чего узнал от него. Затем благодаря падре Ринальдини, уже после плена, освоил латынь и испанский язык.

– Ты познал мудрость?

– Мудрость веков заключена в книгах, Акла. У вашего народа нет книг, насколько я знаю.

– И что за мудрость нашел ты в этих книгах?

– Я не имел времени читать много, Акла. Но полюбилась мне «Книга премудрости царя Соломона».

– И что это за премудрость?

Я прочитал ей мое любимое место, которое знал на память:

– Бог даровал мне истинное познание существующего, чтобы познать устройство мира и действие стихий. Познать начало и конец и средину времени, смену поворотов и перемены времени, круги годов и положение звезд, природу животных и свойства зверей, стремление ветров и мысли людей, различия растений и силу корней. Познал я все сокровенное и явное, ибо научила меня премудрость – художница всего. Премудрость прекраснее солнца и превосходное сонма звезд; в сравнении со светом она выше, ибо свет меняется ночью, а премудрости не превозмогает злоба.

– Красиво сказано. И кто сказал это?

– Царь Соломон.

– Царь вашего народа?

– Нет. Соломон жил давно и правил далеко от наших земель.

– Но если этот царь не ваш, то почему вы учите его премудрости?

– Книги хранят для нас премудрости многих народов, Акла. В этом и есть сила знаков. Любую книгу можно перевести с одного языка на другой.

– Мы храним мудрость нашего народа в памяти.

– Много ли удержишь в памяти? Книги дело хорошее.

– Книги дело поповское, – сказал Хименес. – Я вот старый солдат артиллерист, и имени своего написать не могу. А как книги читать, коли они на латыни писаны? Я по-испански писать не могу.

Акла усмехнулась словам Хименеса и сказала:

– Но хранить мудрость можно не только в книгах. Я слышала предание о большом синем кристалле. Это цилиндр со множеством граней.

– И как в нем мудрость хранить? – не понял я.

– Этого я не знаю. Я сама кристалла никогда не видела. Но по преданию жрецы обработали грани кристалла с такой точностью, что могут они отражать каждый попавший на них луч. И хранит этот кристалл мудрость многих поколений. И для того чтобы извлечь мудрость не нужно читать знаки в ваших книгах.

Тогда я совсем не понял Аклу. О чем она говорила? Но впоследствии многократно пришлось мне слышать об этом загадочном артефакте…

****

Из дневника Федора.

Каменный глаз.

Кристобаль де Эстрада.

Прошел еще один день и одна ночь.

Мы с Аклой нашли у подножия брошенного храма тайный проход. Акла случайно задела ногой бронзовое кольцо, вделанное в плиты.

– Что это? – спросила она.

Я подошел и расчистил это место. Оказалось что прямо под нами плита, которая служила дверью.

– Это вход! Наподобие того, что я уже видел в городе тайронов.

– В Ванакаури? – спросила Акла.

– Да. Но там плита была много больше вот этой.

Мы с Хименесом смогли поднять плиту, использовав рычаг. Внутри зиял глубокий проход.

– Там ступени, – сказал Хименес.

– Они ведут вниз, – сказала Акла. – Ведут во тьму.

– Хименес, ты много раз пытался уйти отсюда? Так?

– Да. Но все равно возвращался к этому месту.

– Возможно, – предположил я, – что уйти отсюда можно только вот этим путем.

– Ты же не станешь спускаться по этим ступеням, Федерико? – спросила Акла.

– В склепе в Ванакаури я сразу решился войти в лабиринт. Хотя Илари предостерегла меня от этого шага. И что было бы, если бы я не пошел? Возможно, что я, Илари и Уака уже были бы мертвы. Вот и сейчас нужно проверить, не путь ли это к свободе?

Я соорудил факел из подручных средств и стал спускаться вниз. Хименес последовал за мной…

***

Дальше я не могу ничего вспомнить. Я помню ступени ведущие вниз. Вот и все. Я слышал шаги за моей спиной. А дальше как отрезало. Тьма поглотила меня.

Очнулся я в сырости уже совсем иного подземелья. Оно было освещено медными светильниками, свисавшими со свода. Рядом лежал в забытьи Хименес из Арагона. Аклы нигде не было.

– Хименес!

Тот пошевелился.

– Хименес!

Испанец открыл глаза.

– Что случилось? – спросил он.

– Это и я хотел спросить. Где мы с тобой?

– Я пошел за тобой, Федерико. Ты был впереди и спускался по ступеням. Затем шел я. И дальше ничего не могу вспомнить.

– А Акла?

– Женщина? Она не пошла за нами.

– И это все?

– Да. А куда это ты меня перетащил, Федерико? Это совсем не то место и фонари вот горят.

– Я знаю не больше твоего, Хименес. Я дошел до десятой ступени и все! Больше нет ничего в моей памяти.

– Но из этого подземелья есть выход, Федерико. Ты посмотри, как здесь все устроено. Здесь явно бывают люди.

Мы быстро вышли на поверхность и увидели солнце. И самое главное мы увидели людей. Это были индейцы с копьями, но даже им мы были рады. Особенно Хименес, который прожил почти в одиночестве долгое время у старых развалин.

– Это живые люди, Федерико! Мы вышли к людям!

Индейцы (это были воины крепости Каменный глаз, но мы с Хименесом еще не знали этого) очень испугались нашего вида и отошли от нас.

Один из них заговорил и указал рукой на мощенную дорогу.

– Чего он говорит? – спросил Хименес.

– Я плохо понимаю его язык, Хименес. Но он, наверное, говорит, что нам туда.

– Куда?

– Вот по этой дороге.

– И куда она нас приведет?

– Если бы я мог это знать. Но нам стоит пойти и проверить.

– Так идем. Они-то нас задерживать не собираются.

И мы пошли. Как выяснилось потом, прямо перед нами этим путем прошел отряд Кристобаля де Эстрады. Вскоре мы вышли к площади и увидели испанцев. Я сразу узнал стоявших впереди Эстраду и патера Луке.

– Да это сам лейтенант де Эстрада! – вскричал Хименес. – Мы снова вынулись в наш мир, Федерико! Ты сможешь в это поверить?! Я уже думал, что умру в тех проклятых развалинах!

– Да погоди ты! Ты видишь, что происходит? Наши стоят вокруг статуи, и у них нет никакого оружия.

– И что? У нас также его нет.

– Но индейцы вокруг все вооружены!

Но вскоре индейцы ретировались и оставили площадь Эстраде. Он и де Луке подошли к нам.

– Вот так встреча! – вскричал падре. – Дон Федерико!

– Дон Федерико? – спросил меня Эстрада. – Вы здесь и в таком виде?

– Из всей одежды на мне только вот этот плащ, дон Кристобаль, – ответил я.

– Как вы здесь?

– Для самого загадка, дон Кристобаль. Слишком много странностей в последнее время.

– И что это за странности, дон Федерико?

– Ложусь спасть в одном месте. А просыпаюсь в ином, – ответил я.

– Это и мне знакомо, – сказал Эстрада. – А кто это с вами?

– Вы не узнали его, дон Кристобаль? Но это солдат вашего отряда.

Эстрада внимательно посмотрел на заросшего человека, и не смог его узнать.

– Хименес из Арагона, дон Кристобаль, – сам представился тот. – Наверное меня трудно узнать.

– Хименес? Но что с тобой? Отчего ты так зарос волосами, словно год не стриг их?

– Потому, дон Кристобаль, что я действительно год или больше не стриг волос. С тех самых пор как мы с вами расстались.

– Но прошло не больше месяца с тех пор, Хименес!

– Это для вас, дон Кристобаль. Не всем так повезло как вам и тем, кто с вами. Часть нашего отряда попала в настоящий ад. Должно быть, это наказание за наши прошлые грехи.

– Расскажешь мне про это потом. Хименес. А сейчас нас ждет другая работа. Флаг Испании нужно поднять над этой       крепостью.

– Мы в крепости Каменный глаз? – спросил я.

– А вы этого не знали, дон Федерико?

– Пачу Камак сдал крепость? – спросил я. – Он позволит вам поднять знамя Испании?

– Он прекратил сопротивление. Его воины разошлись и эта площадь наша! – торжественно заявил Бернардо Луке. – Мы захватили Каменный глаз без единого выстрела и даже без оружия.

***

Из дневника Федора.

Каменный глаз.

Диего де Аяла.

Но странности на этом не кончились!

Как только знамя Испании поднялось над башней, в крепости появился еще один небольшой испанский отряд. На этот раз все солдаты были в доспехах и при оружии. Их привел дон Диего де Аяла.

Эстрада был удивлен его появлениям, но и Аяла удивился никак не меньше.

– Дон Кристобаль де Эстрада? – наконец вымолвил он. – Дон Федерико де Монтехо? Что все это значит?

Эстрада ответил:

– Крепость Каменный глаз пала, дон Диего. Я, королевский лейтенант дон Кристобаль де Эстрада, поднял знамя Испании. Это земля испанского короля. Посмотрите!

Он показал на башню. Эстрада увидел там флаг Испании.

– Позвольте, господа! Позвольте, но как же так? Откуда вы здесь?

– Вы разве не рады известию о победе, дон Диего? – спросил Эстрада.

– Я рад, что над крепостью знамя короля, но кто взял крепость?

– Я, – ответил Эстрада.

– Вы?

– Я с моими солдатами, дон Диего.

– Но это право капитана!

– Я королевский лейтенант. И второй человек после королевского капитана Себастиани!

– Ныне вы не единственный кто в отряде капитана Себастиани носит чин королевского лейтенанта.

– Вот как? И кто же второй?

– Это я, королевский лейтенант дон Диего де Аяла!

– Ах, вот как! Значит, меня списали в мертвецы, а вы заняли мое место?

– Это воля короля! – ответил Аяла.

– Короля? А разве его величество прибыл из Испании в Новую Гранаду?

– Его величество позаботился выдать королевскому аделантадо два патента на звания королевского лейтенанта еще до отбытия капитана Себастиани из порта Палос! И ныне второй патент принадлежит мне!

– Пусть так, дон Диего! Но вы поторопились списать меня со счетов. И ныне я снова заступаю в свою должность. Я первый лейтенант похода! А вы только второй.

***

Я увидел среди людей де Аяла Илари из народа тумана.

Очевидно, она провела сюда испанцев по одному из ходов, как и обещала. Мое исчезновение не изменило общего плана, и испанский отряд пришел в крепость!

Я поспешил к ней и тихо спросил:

– Илари! Рад тебя видеть.

– И я рада, что ты жив, дон Федерико. Никак не ждала встретить тебя здесь.

– Я и сам не ждал этого, Илари. Что произошло?

– После того как ты исчез, Аялу назначили вместо тебя.

– А где мои друзья?

– Аяла оставил их в лагере капитана Себастиани. Но как ты попал сюда?

– Это долгая история.

– Так давай тихо уйдем, и я выведу тебя по проходу, которым привела сюда людей де Аяла. Вернемся в лагерь капитана?

– Вернемся.

И мы незаметно удалились. Никто не обратил на нас внимания. Сейчас первым человеком в крепости и объектом внимания был дон Кристобаль де Эстрада…

## Глава 15. Каменный глаз: генерал-капитан.

Из дневника Федора.

Капитан Себастиани в крепости Каменный глаз.

Капитан был удивлен моим появлением. Я не явился возглавить ударный отряд. Но я пришел в его лагерь со стороны крепости.

Вначале он не узнал меня в плаще и подумал, что это один из индейцев.

– Это переговорщик? – спросил Себастиани и указал на меня.

Стоявший рядом с ним дон Хосе де Агирре, чудом выживший в Битве в ночи, сказал:

– Но это не индеец, мой капитан. Это сеньор Монтехо!

– Федерико?

Капитан подошел ко мне:

– Федерико? Это ты или твоя тень?

– Я, мой капитан!

– Ты пришел из крепости?

– Да, мой капитан.

– Но как ты попал в крепость?

– Это долгая история, мой капитан. Но сейчас вам стоит посмотреть на башню!

– А что?

– Посмотрите на башню, капитан!

Себастиани потребовал трубу и посмотрел в указанном направлении.

– Что это? Это знамя Испании?

Капитан посмотрел на меня.

– Что это, Федерико? Это не королевское знамя! Оно в руках моего знаменосца! Что это над крепостью?

– Второе знамя, мой капитан, – ответил я.

– Второе? Но оно пропало вместе с Эстрадой и его отрядом!

– Крепость захвачена, мой капитан. И над крепостью второе знамя вашего отряда!

– Ты захватил крепость, Федерико? В одиночку? Без отряда солдат?

– Не я, мой капитан. Это сделали люди Кристобаля де Эстрады.

Себастиани удивился еще больше.

Я объяснил:

– Внутри крепости дон Кристобаль де Эстрада со своими солдатами. Они принудили вождя сдать крепость и Эстрада приказал поднять второе королевское знамя.

– А что дон Диего де Аяла? – спросил капитан.

– Он пришёл в крепость позже Эстрады и дело уже было сделано!

– Как Эстрада попал в крепость?

– Также как и я, мой капитан. Готов вам все рассказать.

– Значит над крепостью не врученный мне королем штандарт, но знамя, которое принес Эстрада?

– Первый королевский лейтенант имеет право на знамя, мой капитан.

– От этого мне не легче. Иди за мной!

В палатке капитана я все поведал Себастиани все, что со мной приключилось. Тот слушал внимательно и ни разу не перебил меня. Когда я завершил рассказ, он спросил про Аклу.

Я ответил:

– В первый раз я увидел Аклу еще в Садах дьявола. Я говорил вам ранее. Это она тогда приказала убить меня.

– А ныне она пришла к тебе в палатку? Минуя все посты стражи?

– Да, капитан. Она смогла пройти незаметно, минуя все посты.

– И ты в этом ей не помогал?

– Как вы могли подумать, мой капитан!

– Я не подозреваю тебя в измене, Федерико. Но ты возлег с ней? Ты мужчина, а она красавица. Я даже не стал бы тебя за это осуждать!

– Я не проводил её через посты, мой капитан!

– Но ты ведь провел с ней ночь?

– Да!

– Вот видишь, Федерико! Ради неё ты не явился к месту сбора, и твой отряд возглавил другой офицер!

– Кто может противиться женщине из народа тумана? Вы сами видели Илари, капитан. А Акла еще краше, чем Илари. Не хотел я подводить никого из своих товарищей и был готов выполнить приказ. Но произошло то, что произошло.

– Кто знает, с какой целью пришла она к тебе на самом деле, Федерико. Бесовское это наваждение – девки из народа тумана. Они посланы дьяволом, дабы сбивать христиан с пути.

– Девки, капитан? Среди них есть женщины старше сорока. Но все они молоды. У них нет старух.

– Как так?

– А вот так. Это племя женщин, что не знают старости.

– Козни дьявола! Но сейчас мне не до них. С этим потом разберутся наши святые отцы. Меня волнует иное! Знамя над Каменным глазом! Появление Эстрады ломает мои планы, Федерико!

– Ломает, капитан? Но крепость наша! Так или иначе, а мы сделали то, чего не смогли сделать до нас. Пусть в страну Чиму открыт!

– Но не я поднял знамя Испании над башней! Не я. Это сделал Эстрада и его влияние на солдат только от этого усилится. Больше того! По закону Эстрада владетельный сеньор этих земель!

– Но вы королевский аделантадо! Какая разница кто поднял королевское знамя?

– Большая разница, Федерико. Отныне и Эстрада может именоваться аделантадо! Он сделал то, чего не сделал я.

– Вам нужно как можно скорее вступить в крепость, мой капитан!

– Ты прав, Федерико! Время не ждет. Ты будешь меня сопровождать. Помоги мне одеть парадную кирасу с золотой насечкой. И пусть приготовят большое королевское знамя!

– Да, капитан!

–Да тебе стоит деться как подобает! Не также ты станешь меня сопровождать.

–Я отлучусь в мою палатку, мой капитан.

–Нет. Подбери себе что-то из моего сундука.

–Как прикажете, мой капитан!

–Только Эстрада распахнёт ворота я должен вступить в Каменный глаз с пышностью. Это покажет войску, кто здесь главный! Я попытаюсь лишить Эстраду того влияния, которого он добивается!

–Но что вы скажете, на мою историю?

–Будем думать об этом, Федерико. Много в том, что ты рассказал странного. Но это потом. Нынче нужно вступить в город т показать кто хозяин положения!

И капитану Себастиани это удалось.

Вход его в Каменный глаз был торжественным. Капитан был одет роскошно, в кирасе с золотой насечкой и ребристом шлеме украшенным белым плюмажем из страусовых перьев. Его плечи покрывал алый плащ с золотой каймой и попона его коня была того же цвета.

Рядом с капитаном были я, и знаменосец, в руках которого был расчехлённый большой королевский стяг. Мы также были на белых лошадях и в красных плащах. За нами держались на расстоянии два барабанщика шесть трубачей.

За ним следовали двадцать всадников в доспехах. За всадниками в город вступила пехота: пикинеры и мушкетеры.

Я видел бледное от бешенства лицо де Эстрады. Знал Себастиани как поразить и местных дикарей и своих солдат. Люди Эстрады были оборваны выглядели жалкими оборванцами по сравнению со свитой капитана. И сам Эстрада, когда явился на доклад командиру, выглядел как нищий перед королем.

–Знамя короля развевается над башней, мой капитан!

–Благодарю бога за ваше счастливое избавление дон Кристобаль! – ответил Себастиани. – Вы настоящий герой.

–Рад служить королю, мой капитан!

–Вы сделали первый шаг, дон Кристобаль! Вы отворили двери. Но сам поход впереди!

–Мои люди готовы идти вперед, мой капитан.

–Так и будет! Но сегодня вы и ваши солдаты заслужили отдых! Я дарую три дня мои воинам для празднования нашей победы! Из трюма моей бригантины велено доставить в город три бочки старого вина, которое доставили из Испании! Это мой подарок победителям!

Услышав это, солдаты закричали:

–Да здравствует Себастиани!

***

Я получил возможность побыть с моими друзьями Минкой и Иваном Рогом. Мы разместились за гордом в моей палатке. Я, благодаря щедрости капитана, мог угостить друзей вином.

–Нас с Иваном Аяла выбросил из отряда, – сказал Минка.

–Да чего сожалеть-то? – спросил Рог. – Все равно хорошей драки у Аяла не получилось. Эстрада сорвал всю славу для себя.

Если бы они знали, какую милость оказала им судьба не дав принять участие в походе, то молились бы за дона Диего де Аяла. Но обо всем этом все мы узнали много позже, уже в дебрях загадочной страны Чиму.

–Капитан вступил в город торжественно, – сказал я. – Умет Себастиани быть величественным словно король. Вы видели, как к нему подходил Эстрада? Словно нищий просил милостыню.

–Но именно он захватил крепость, – сказал Минка. – И многие шепчутся из солдат, что де мужеству Эстрады стоит отдать должное.

–Капитан отдал должное его мужеству, – сказал я. – Эстрада снова первый королевский лейтенант.

–Но он желает большего, Федор. Я видел его лицо. Это опасный человек. А я повидал таких на своем веку. Такой всадит нож тебе в спину и не поморщится.

–Ничего он сейчас не сделает, Иван. Себастиани королевский аделантадо. Потому Эстрада и желает добиться титула маркиза Руминьяви. Титул даст ему преимущества. Но сам себя назначить маркизом он не может. Это право аделантадо. И титул потребует еще королевского утверждения.

–Но разве король не даровал еще этого титула? – спросил Минка. – Ты говорил, что есть королевские грамоты на какие-то титулы.

–Есть, – ответил я. – Но грамоты у капитана Себастиани. И только он может вписать имя нового маркиза. А он не впишет имени Эстрады.

–А если Себастиани умрет? – спросил запорожец.

–Зачем ему умирать?

–А это решает не он. Тут желания человеков никто не спросит.

–Но ведь и не Эстрада такое решает. Он тоже человек.

Капитан Себастиани действительно задумал основать маркизат Руминьяви. Благо королевское разрешение у него имелось. Маркиз высокий титул в королевстве и стоит после титула герцога. Титул относил его обладателя к Грандам Испании 1-го класса и такой Гранд мог обращаться к королю и получать его ответы с покрытой головой…

***

Каменный глаз.

Дон Диего де Аяла.

Диего де Аяла, второй королевский лейтенант, был недоволен своей неудачей. Как все удачно складывалось! Он мог захватить крепость, и вся слава – была бы его славой. А так солдаты спорят, кто больше сделал Себастиани или Эстрада. И никто не вспоминает его имени.

Впрочем, соперничество Эстрады и Себастиани ему лишь на руку. Тайная его связь с Илари пока никем замечена не была. Умела эта красавица быть незаметной, когда ей было нужно.

Это ведь она предупредила Аялу о том, что Федерико Монтехо не придет, дабы возглавить отряд солдат…

***

Ночью перед походом она появилась в его палатке. Фигуру красавицы скрывал длинный солдатский плащ.

– Сеньора? – Аяла был удивлен тем, что видел Илари у себя. – Как вы здесь?

– Я пришла к вам тайно.

– Тайно? Я вас не понимаю.

– Никто не знает, что я здесь, – пояснила она.

– Но зачем? Я ведь не скрываю ничего от моего капитана и наших солдат!

– Вы многое скрываете, сеньор Аяла. Они не знают ваших тайных дум.

Аяла засмеялся:

– Никто не знает того, о чем человек молчит, сеньора.

– Но мне известно, о чем молчит дон Диего де Аяла. Потому я и пришла сюда.

– Сеньора, ваше внимание к моей особе странно. Я вам не верю.

– Напрасно, сеньор Аяла. Я та, кто сможет вам помочь.

– Вы? Чем же?

– Вы мечтаете о славе?

– Об этом мечтает каждый испанский солдат в этом лагере. Об это мечтает каждый офицер не исключая самого капитана Себастиани!

– Напрасно вы сделали такое сравнение, сеньор. Вы с капитаном слишком разные люди. И именно поэтому я сейчас здесь, дон Диего. Вам нужен союзник. И мне нужен тот, кто поможет мне. Давайте говорить откровенно!

– Но чем вы, сеньора, можете быть полезной мне? Я не так падок на красивых женщин, как другие испанские солдаты, сеньора. Могу держать себя в руках. Хотя вы очень привлекательны.

– Я знаю этот край, который вам нужно завоевать! Но дело сейчас не в этом. Я женщина и многие готовы разделить со мной ложе. В том числе и ваш капитан. Я буду знать все. И через меня все будете знать вы, дон Диего.

– И зачем вам нужен именно я, сеньора, если капитан более могущественный союзник, чем я.

– Себастиани одержимый. А хуже всего полагаться на одержимого. Вы иное дело, дон Диего.

– Чего вы хотите взамен, сеньора?

– Я буду помогать вам, а вы мне, сеньор Аяла. О моих планах я пока умолчу. Но дам вам первый совет. Скоро мне предстоит вести отряд дона Федерико в крепость тайным ходом.

– Это мне известно.

– Но вам неизвестно, сеньор, что дон Федерико не придет!

– Что?

– Дон Федерико де Монтехо не придет, дабы возглавить отряд.

– Не придет? А почему?

– Его нет в лагере. Он покинул стан вашей армии, сеньор.

– Покинул? Сам?

– Можно сказать и так. Но стать во главе отряда он не сможет.

– Но сам дон Федерико просил об этом! Если он не явится, то его могут обвинить в трусости. А для идальго это страшное обвинение.

– Вот поэтому я и здесь, дон Диего. Вам стоит принять команду над отрядом.

– Мне?

– Именно вам. Если вы все еще жаждете славы! Если крепость захватит отряд под вашей командой, то ваше имя станет именем того, кто сделал первый шаг в покорении страны Золотого короля! Все будут удивлены исчезновением Монтехо, дон Диего. И вы, как тот кого я предупредила, сможет назвать имя нового командира отряда. Назовите своё!

Аяла принял доводы Илари…

***

И вот он стал посмешищем. Его гнев обратился в сторону Илари. Сразу он не мог высказать ей всё при солдатах и офицерах. Пришлось умерить свой гнев и отложить разговор до вечера.

На этот раз он сам нашел её для разговора. Для Илари по приказу Себастиани выделили особые покои в замке Пачу Камака. Аяла спокойно прошел через посты охраны. Никто не пытался его задерживать.

– Я был смешон! – сказал он. – В тот момент, когда увидел отряд Эстрады, у которого не было даже оружия.

– Этого я не предвидела, дон Диего.

– Вы обещали мне иное, сеньора.

– Я не знала, что отряд Эстрады воспользуется тоннелем смерти! Я знала только то, что Монтехо не будет.

– Но и он вернулся. И в крепости я встретил не только Эстраду, Луке и их солдат, но и дона Федерико.

– Я не думала, что так случится, дон Диего. Но ведь страшного ничего не произошло. И основной поход впереди. И вы получили чин лейтенанта. Так что возвращение Эстрады сильно навредить вам не может.

– Но я не приблизился к цели, сеньора! А это вы мне обещали.

– Это еще будет, сеньор Аяла. Вы напрасно пришли ко мне вот так в открытую. Вас ведь видели?

– Когда я шел к вам, сеньора? У ваших покоев и галерее есть охрана.

– И что солдаты?

– Я королевский лейтенант. Никто и не думал меня задерживать.

– Но они вас видели и знают, что вы шли ко мне?

– Конечно, если эти покои ваши, они знают, что я шел к вам!

– А вот это плохо, дон Диего. Об этом может узнать капитан Себастиани.

– И что? Пусть знает!

– Тогда он спросит, зачем вы приходили ко мне?

– Засвидетельствовать вам, сеньора, мое почтение!

– Нельзя чтобы знали о нашем с вами сговоре, сеньор. От этого скоро будут зависеть наши с вами жизни.

Аяла испугался.

«А если она права? Если Себастиани воспримет мой визит в этой женщине как личное оскорбление? Пожалуй, что я поступил опрометчиво, придя сюда».

– Вам нужно прямо сейчас идти к капитану. Дон Диего и все ему объяснить.

– Но что я скажу?

– Вы высказали мне свое негодование! Вы высказали мне свое недоверие. Так и скажите капитану! Но пусть он услышит это от вас! Не от кого-либо еще. Он должен знать, что вы посетили меня без тайного умысла!

– Хорошо! – ответил Диего. – Я иду к капитану!

***

Каменный глаз.

Капитан Себастиани.

Дон Диего посетил капитана Себастиани накануне большого совета.

Капитан принял его нехотя, ибо был занят. Вначале он даже отказал и просил солдата передать дону Диего, что не имеет времени сейчас. Но Аяла настоял на аудиенции.

– У меня слишком мало времени, дон Диего!

– Сеньор капитан! Я прибыл по важному вопросу.

– Вас интересует, что будет с Каменным глазом?

– Я только что был у этой женщины, мой капитан. И я высказал ей…

– Вы посетили Илари, дон Диего? – удивился Себастиани.

– Именно так, сеньор. Я не верю этой женщине!

– Вы не сказали ей ничего обидного, сеньор лейтенант? Мне прискорбно будет услышать, если это так.

– Я был вежлив, мой капитан, но я не понимаю причины вашего к ней отношения!

– Я весьма стал уценить эту женщину, лейтенант. Она окажет нам многие услуги в будущем. И ныне она под моим особым покровительством. Я выделил для неё покои в замке. И я приставил к ней охрану. Кстати как они пропустили вас?

–Я второй лейтенант, сеньор. Вы видно не дали распоряжений не пускать к ней второго…, простите, третьего человека в экспедиции.

– Все верно! Я не отдал такого приказа охране. Но этот приказ будет отдан!

Аяла понял, как права была Илари, когда настояла на его визите к капитану.

– У вас все, дон Диего? – спросил Себастиани.

– Нет, сеньор капитан. Город отныне принадлежит Испании. Но статус его не определен. И не определен человек, который повезет новости к губернатору Новой Гранады в Санта-Фе-де-Богота.

– К королевскому губернатору дону Гонсало де Гусман может отправиться только офицер.

– Вот именно, сеньор капитан! Только офицер. Но кто из офицеров, дон Франсиско? Ни я, ни дон Кристобаль не пожелаем оставить отряд в такой час.

– Вот как?

– Уехать сейчас – это значит потерять все. Я не хочу терять своего положения в отряде. И дон Кристобаль, уверен, не хочет! Разве на то будет ваш собственный приказ.

– Нет, дон Диего. Приказа не будет! Ни вас, ни Эстраду я не отпущу. Можете быть спокойны.

– Но кто повезет трофеи и королевские подарки в Санта-Фе-де-Богота?

– Идальго Родриго де Наварес.

– Но Наварес не офицер! – вскричал Аяла.

– Я подписал грамоту на присвоение ему чина субтеньенте. Итак, дон Родриго отныне офицер моего отряда! В его призовой отряд войдет 10 солдат, и он получит одну из бригантин.

– Это разумное решение, дон Франсиско, и оно устроит всех. Родриго де Наварес происходит из благородного рода, но никакими талантами не блещет. Но он мечтает о славе и почете. Вот ему и досталась миссия, которую он исполнит.

– Но ведь это не все, что вас беспокоит, дон Диего?

– Нет, капитан. Я хотел бы знать, как дальше пойдет поход. Вы намерены разделить свои силы?

– Пока я намерен остановиться в Каменном глазе. У нас слишком большие потери, Диего. В ночной битве мы потеряли много солдат. Для того чтобы углубиться в страну Чиму, нам нужно пополнить ряды солдат. Нам стоит завербовать еще хотя бы 200 человек. Сейчас мы можем себе это позволить. Да и участникам похода нужен отдых. И отношения с местными племенами стоит наладить. Теперь мы соседи с тайронами. И не только с ними. Тайроны давно утратили свой боевой пыл, как я выяснил. Но есть воинственные панча. И они могут представлять для нас угрозу.

– Разумно ли полностью прерывать поход? – спросил Аяла.

– Нет. Но я и не думал его прерывать. Небольшие отряды продолжат действовать. Нам нужно держать врага в напряжении. Ему нельзя давать расслабиться. Ведь Пачу Камак наверняка отправил гонца в столицу Чиму.

– Даже если он и не сделал этого, то за него это сделали другие. Но что вы решили по крепости, капитан?

– Это вы узнаете во время совета, Диего. Потерпите!

Де Аяла понял, что иного ответа не будет и поспешил откланяться…

***

Падре Мигель имел возможность слышать весь разговор капитана и второго лейтенанта. Он хорошо понял, зачем тот приходил.

– Аяла огорчен возвращением Эстрады, – сказал падре после того как офицер ушел.

–Оно и понятно, – ответил Себастиани. – С этим возвращением его роль падает. Аяла не столь популярен среди солдат и не имеет того веса, что первый лейтенант. Он хотел показать всем свое мужество в недавнем деле, но Эстрада опередил его!

– Соперничество между ними дело не такое плохое, капитан.

– Это так. Но это соперничество не должно выйти за рамки. Вражда между отрядами мне не нужна. Соперничество это хорошо. Но вот вражда совсем плохо. Впереди большой поход. А еще все эти странности с исчезновениями! Нужно во всем разобраться, падре.

– Вы говорите о возвращении Эстрады?

– Именно. Мы принесли их в жертву, падре. Вы сами мне сказали, тогда как это необходимо.

– Так и было, капитан!

– Но Эстрада и Луке вернулись, правда без половины своих солдат. Но они здесь! И Луке как священник экспедиции метит на пост епископа Руминьяви. А Луке верный пес Эстрады.

– Для того, чтобы объявить его епископом, нужно основать епископство. А для начала нужно основать маркизат.

– За последним дело не станет, падре. Новым землям нужен статус. И если я не дам им этого статуса, то его даст губернатор Новой Гранады, или сам вице-король Новой Испании. Здесь все решит право первого! И первым хочу быть я!

– Это правильно, капитан…

***

Из дневника Фёдора.

Совет капитана Себастиани.

Капитан Себастиани собрал всех своих офицеров и сержантов. Проходил совет в большом зале замка Пачу Камака, откуда носильщики по приказу дона Диего убрали все тотемические знаки местного культа и украсили помещение вымпелами с гербами короля Испании и аделантадо капитана Себастиани.

Капитан занял высокий трон Пачу Камака который накрыли атласным плащом. На Себастиани узкие штаны до колен с бантами под коленом, алого бархата колет с широкими рукавами с манжетами и декоративными прорезями. Колет был по тогдашней моде украшен золотой вышивкой. Голову покрывала круглая шляпа с пышным плюмажем. На этот раз ради торжественности капитан одел белые чулки и модные туфли с золотыми пряжками.

Также нарядно были одеты лейтенанты де Эстрада и де Аяла.

Но их колеты были черного бархата с широкими воротниками и серебряными позументами. На обоих испанские сапоги белой кожи – узкие и высокие, заходившие за колено.

Я также присутствовал на совете, не смотря на скромный чин кабо сегундо. Мой колет был также алого бархата, но гораздо скромнее чем у Себастиани (хотя скажу по правде он был из вещей капитана, которые тот предоставил мне).

Были приглашены новые индейские поданные испанского короля. Это мелкие вожди местных племен и жрецы, которые ранее состояли в подданных Золотого господина. Пачу Камак на совет не явился, хотя капитан хотел видеть его среди приглашенных.

– Он покинул город, капитан, – ответил на его вопрос, стоявший рядом с креслом падре Мигель.

– Как покинул? – тихо спросил капитан.

– Но ведь его никто не объявил пленником.

– Мне было нужно, чтобы он лично передал власть мне как наместнику короля Испании.

– Это можно сделать и без него, капитан. Зачем нам нужна эта формальность? Крепость мы захватили.

Себастиани согласился с Мигелем.

– Сеньоры! Офицеры короля! Благородные идальго! И вы, гости сегодняшнего торжества! Отныне я хочу обвить земли Руминьяви собственностью испанской короны! Да здравствует король!

Все испанцы хором ответили:

– Да здравствует король!

Себастиани продолжил:

– Для наших новых поданных его величество будет справедливым и милостивым господином! И свет истинной веры прольется на пребывающих в заблуждении язычников и души их будут спасены! Об это позаботится святая католическая церковь. В городе Руминьяви будет в скором времени построена церковь Святой Марии!

Испанцы встретили эти слова одобрением. Индейцы, которым переводили речь капитана, молчали.

– Я, королевский аделантадо дон Франсиско Себастиани сеньор де Монтехо, королевский капитан, после захвата крепости Руминьяви, согласно воле короля Испании Филиппа IV, отныне именуюсь генерал-капитан армии его католического величества! Падре объявите волю короля!

Падре Мигель прочитал королевскую грамоту.

Затем Себастиани, как генерал-капитан, произвел дона Кристобаля де Эстраду в капитаны. Дона Диего де Аялу пожаловал чином первого лейтенанта.

– Идальго Родриго де Наварес! – громко произнес Себастиани.

Тот вышел вперед и преклонил колено.

– Властью, данной мне королем, я генерал-капитан Себастиани, дарую вам в звание субтеньенте. И вы дон Родриго будете моим послом к губернатору провинции Новая Гранада!

Наварес был счастлив, и его лицо сияло от гордости. Он повезет тотем павшей крепости губернатору и подарки королю. А, возможно, именно его и отправят с ними в Мадрид, и он попадет ко двору!

Затем Себастиани перечислил подарки королю, объявил о наградах участникам похода. Каждый солдат помимо основного королевского жалования получал сто песо, а участники Битвы в ночи по двести песо. Все солдаты Кристобаля Эстрады получали дополнительно по триста песо.

Также награждены были и индейские вспомогательные отряды. Себастиани наделил их из захваченных в Каменном глазе трофеев.

Затем генерал-капитан и старшие офицеры удалилась на совет и отдельное помещение. Туда меня уже не позвали. Зато пригласили священников Бернардо де Луке и падре Мигеля.

Но я и так знал, что за решение там объявит генерал-капитан Себастиани…

***

Из дневника Фёдора.

Лагерь у стен крепости.

Снова Акла

Я получил возможность уйти. Ибо больше в моем присутствии никто не нуждался. Я быстро покинул стены крепости и отправился в старый лагерь Себастиани.

Моих друзей на месте я не застал. Встретил только проводника Филиппе.

– Дон Федерико.

– Рад видеть тебя, Филиппе. Но я столько раз просил тебя не называть меня «доном». Мы сейчас не в замке на совете генерал-капитана. Ты не знаешь где мои друзья? Рассчитывал застать их здесь.

– Они присоединились к солдатам, и ушли праздновать. Ныне сеньор Себастиани выставил большое угощение солдатам в городе. Не может принимать участи только охранная сотня. Эти солдаты заняли посты на стенах и башнях.

– А ты сам почему здесь?

– Офицеры отдали приказ свернуть свои палатки и перенести вещи в город. Я приставлен наблюдать за слугами дона Кристобаля де Эстрады.

– Разве ты слуга, Филиппе? Ты проводник.

– И что с того? Я всего лишь бедный индеец-чибча. Знаю свое место, Федерико.

– Не желаешь присоединиться ко мне, Филиппе? Моих друзей нет, а моя фляга полна. И вино в ней отменное. Щедростью нового генерал-капитана.

– Но разве тебе нужна компания, Федерико?

– Не пить же мне одному, раз Рог и Минка уже нашли себе развлечения.

– Но твоя палатка не пуста, – загадочно ответил Филиппе.

– Что? – не понял я.

– В твоей палатке женщина, Федерико.

– Женщина?

– И весьма красивая. Я не стал, бы тратить время попусту.

– Но я никого не ждал, Филиппе.

– Тем больше твоя радость, Федерико.

Я даже не мог представить, кто мог меня ждать в палатке. Туземных женщин, что сопровождали войска я не жаловал, и никто из них не мог прийти ко мне вот так запросто. Да и зачем? Хватало у них желающих воспользоваться услугами и получить долю женской ласки.

В палатке меня ждала Акла! Я много думал об этой женщине с той поры как мы расстались у древних развалин. Думал, что судьба развела нас навечно. И вот она здесь!

– Акла! Я вижу тебя? Или это колдовское наваждение?

– Ты думал, что я пропаду в развалинах навсегда. Федерико?

– Но отчего ты не пошла за мной тогда? Я был уверен, что пойдешь!

– Это был твой путь, Федерико. Твой, а не мой.

– Как же ты выбралась?

– Просто. Чуйатаки отпустила меня.

– Снова Чуйатаки?

– Чуйатаки интересовал ты. Она отправила меня вместе с тобой. А после того, как ты ушел, зачем ей держать меня вдали от страны Чиму?

– Ей нужен я?

– Да, Федерико.

– Но зачем? Чем могу я интересовать демона? Если она демон, как говорят.

– Чуйатаки не человек, Федерико. И она еще проявит себя в будущем. Можешь мне поверить.

– Но зачем она похищала нас с тобой? Ты знаешь?

– Кто знает планы Чуйатаки? Но я пришла сказать тебе не об этом. Ты ведь удивился, что твои друзья ушли?

– Да, – ответил я. – Они не знают испанского и я им нужен, дабы понимать происходящее. Хотя много ли нужно чтобы пить вино? Нужно ли солдату понимать женщину, с которой встретился для любви?

– Твои друзья пошли вслед за женщинами, Федерико. Я привела сюда своих сестер только ради вас.

– Женщины тумана? – удивился я. – Ты говоришь о них?

– Я также женщина тумана, Федерико. И многие мои сестры готовы оспаривать твоего большого друга.

– Оспаривать?

– Кому с ним лечь первой. Его кожа, как и твоя, слишком белая. Не такая как у большинства орехонос.

– А я предназначен для тебя?

– А ты желаешь иную женщину тумана? – ответила она вопросом на вопрос.

– Ты не забыла, что мы все еще враги?

– Не думаю, что народ тумана сейчас представляет для вас опасность. Наш хранитель когтя ягуара выступает за невмешательство в вашу борьбу со страной Чиму. Ваших людей ждет трудный и опасный поход. Пока вы захватили только Каменный глаз.

– Значит мы не враги?

– После того что с нами сделала Чуйатаки, многое изменилось. Федерико. Да и тебе предстоит трудная и опасная дорога.

– Ты о походе в страну Чиму?

– Нет. Я о том пути, которым пойдешь ты, Федерико.

– Я иду с армией генерал-капитана Себастиани.

– Нет. Тебя ждет путь в горные леса к грозному племени панча.

– Это еще кто?

– Одно из воинственных племен. И твоему капитану нужен союз с ними.

– Мы выступаем против большого государства Чиму. Что нам какие-то лесные индейцы?

– Они весьма воинственные и покорение панча займет слишком много времени. Лучше договориться. Потому твой капитан отправит тебя к ним послом…

## Глава 16. Овальные щиты: похищение.

Руминьяви.

Себастиани и доминиканец.

Падре Мигель и генерал-капитан Себастиани уединились в малом покое замка алаека, который отныне принадлежал дону Франсиско. Здесь все обустроили пока на скорую руку, но так как было удобно королевскому аделантадо.

Чтобы никого не обидеть Себастиани приказал выделить особые комнаты для каждого офицера отряда. И располагались они довольно далеко от покоев самого капитана.

Себастиани не мог довериться ни одному из своих лейтенантов. Только монах доминиканского ордена падре Мигель был полностью на его стороне. Мигель не хотел золота и власти. Он хотел найти пути в иные миры и верил что «двери» совсем рядом.

Многие считали монаха еретиком и в глазах католической церкви он такими и был. Поэтому Мигелю был нужен капитан Себастиани. А капитан нуждался в доминиканце.

Монах был умен и хорошо понял капитана. Ныне он стал обращаться к Себастиани с уважением, учитывая его нынешний титул. Королевский аделантадо тщеславен и уважительное обращение доминиканца льстило ему.

– Итак, сеньор, начало положено! – торжественно произнес Мигель.

– И хорошее начало. Мы захватили большие трофеи. И нам более никто препятствий чинить не станет. Даже губернатор-капитан Новой Гранады. Отныне недостатка в людях у нас не будет. Найдется сотня-две авантюристов, что всегда готовы присоединиться к рискованному, но верному делу. А я доказал, что мое дело самое верное!

– Это слова для других, капитан, – сказал падре. – Слова для непосвященных. А мы с вами знаем, что перед нами не просто земли страны Чиму, где много золота. Это – особый мир, хранящий в себе тайные знания. Возьмите хоть народ тумана! Что это за люди со светлой кожей? Отчего их женщины, всегда красивы и молоды?

– Все это интересно, падре. Но меня волнует рассказ Федерико о его путешествии к загадочным развалинам. И там он встретил Хименеса из Арагона. И по виду этот самый Хименес провел там год не меньше! А Эстрада, в отряде, которого он был, не может объяснить этой загадки. Время для всех в том мире идет по-разному?

– Возможно, они были в разных мирах, капитан.

– А демон Чуйатаки? Что скажете по этому поводу, падре?

– Дорого бы я отдал, чтобы узнать кто это или что. Но что вам дал разговор с женщиной тумана, капитан?

– Она ничего про это не знает!

– Но она много говорит про загадочный мир, – возразил доминиканец.

– То, что она говорит, это слова из какой-то сказки. И сказка эта далека от действительности, падре.

– Может она просто не желает говорить правду?

– Не думаю, падре. Илари и сама хотела бы понять Чуйатаки. Как я понял, некогда народ тумана знал многие тайны этих земель. Но ныне они не те.

– У них нет хранителей мудрости?

– Книг у этого народа нет. Письменных источников они не имеют как и местные индейцы. У инков есть кипу узелковая письменность. Я видел их неоднократно, капитан. Это довольно сложные переплетения веревочек разного цвета и узелков.

– Но есть же жрецы или жрицы мудрости?

– У народа тумана, они именуют свои земли Дом ягуара, есть несколько жрецов мужчин во главе с хранителем когтя ягуара. Но эти люди давно перестали быть мудрецами. Они только хранители традиций, значения которых не понимают.

– А если и другие наши воины пропадут, как это произошло с Федерико, падре? Вот что меня волнует.

– Пока никто не пропал, капитан. Есть два случая дезертирства. Но в остальном все в порядке с солдатами. Они готовы продолжать поход. Будем молиться, чтобы и дальше ничего не происходило. Но я пришел не только ради разговора про Чуйатаки.

Мигель достал из сумки и разложил на столе свою карту.

– Вот здесь провинция Новая Гранада. А вот здесь Руминьяви, который мы захватили. И губернатор-капитан этой новой провинции вы, сеньор!

– И что же? Пока в этом нет ничего нового, падре. Я знаю, что я генерал-капитан.

– И вам нужно закрепиться в этой должности! Пока ваш «трон» весьма и весьма непрочный.

– И это мне хорошо известно! Но что вы хотели показать мне на карте?

– Вот эту область, сеньор!

Себастиани посмотрел на условные изображения гор и лесов.

– Труднопроходимые земли. Они в стороне от нашего пути, падре.

– Это так, но земли эти населены. И получается, что нашими соседями отныне стало могущественное племя панча.

– До Руминьяви от их владений далеко, падре. С ними соседствовал Пачу Камак.

– У алаека границы был договор с панча. У нас его нет. Отныне это земля испанского короля. Как воспримут эту новость панча? Нам нужно прощупать племя.

– Эти панча представляют опасность? – спросил Себастиани.

– Насколько мне удалось выяснить, они довольно воинственные и территория их сильно укреплена.

– Но где их крепости? Сколько у них воинов?

– А вот это и есть главные вопросы, ответов на которые нет. Сведения, которые мне удалось собрать, самые противоречивые.

– И что говорят?

– Их называют – Овальные щиты. Из-за больших щитов их воинов. Они хорошо знают горы и леса своей страны. В этом их сила. Нашим солдатам тяжко будет вести войну в условиях труднопроходимых лесов. Нам нужен союз с панча, ибо только так мы сможем продолжать поход. А если нет, то все силы придется бросить на них. А разве нам выгодна длительная задержка?

– Причем эти панча ведь совсем небогатое племя? Так?

– Да, они имеют совсем мало золота. А наши идальго идут именно за золотом. И долгая война с панча нам не нужна.

– Верно! – сказал Себастиани. – Нам нужен Золотой король. Что у вас за предложение, падре?

– Послать к ним нашего посла.

– Отличная идея. Посла с дарами. Но кого? Кто справиться с таким заданием?

– И для этой цели нам снова нужен дон Федерико Монтехо.

– Федерико? Он не испанец, падре Мигель. Одно дело Ванакаури, а иное дело лесные индейцы. Здесь нужен тот, кто имеет опыт в таких делах.

– Именно такой человек с опытом все и угробит, капитан. Вместо мира он вовлечет нас в войну. А дон Федерико мало разбирается в политике. Его суждения наивны и просты. Это как раз то, что нужно!

– Не думаю, что это хорошая идея.

– А я повторю вам, капитан, отправить следует именно дона Федерико.

– И как нам отправить его?

– В этом сложности нет.

– Как нет сложностей? Но на вашей карте нет ни одного города племени панча! Куда идти? Где искать вождей или первого вождя этого племени?

– Потому для этой мисси и подойдет именно дон Федерико. Он уже был в землях, где нет никаких дорог. Но судьба выводила его из разных неприятностей и помогала преодолеть опасности.

– Хорошо! Я отдам приказ дону Федерико.

– Как скоро?

– Я уже сейчас прикажу подготовить подарки вождям дикарей. Подберу охрану посла для солидности. Нужны вьючные лошади и индейцы-погонщики.

– Как много времени это займет, сеньор?

– Два-три дня!

– Так много?!

– Но разве нам есть куда спешить, падре?

– Как знать, капитан, что может случиться за время подготовки похода. И чем быстрее это будет сделано, тем лучше.

Себастиани обещал поторопиться…

***

Руминьяви.

Из записок агента Ордена.

Я много наблюдал за русским. Это было совсем не так трудно, ибо он даже не догадывался кто я такой.

Дон Федерико де Монтехо отличный воин, но человек довольно наивный. Он совершенно не годится для интриг. А по мере продвижения отряда Себастиани в страну Чиму интриги среди его офицеров и солдат нарастали. К ним добавились и интриги владетельных туземных царьков и князей.

Но я также заметил одну странность этого парня. Ему покровительствовала Судьба. Редкая его удачливость была залогом его успеха. Хотя разглядел я это не сразу. Много позже захвата крепости Каменный глаз, уже в Лунном городе.

А в Руминьяви Федерико даже не заметил, что нажил смертельного врага в лице Кристобаля де Эстрада.

Вы спросите – с чего это Эстраде становиться врагом Монтехо? Уязвленное самолюбие сему причина. Дон Кристобаль без сомнения прослыл бы самым удачливым офицером экспедиции, не будь Федерико Монтехо.

Эстрада смело во главе безоружного отряда пошел на захват крепости. И именно он поднял королевское знамя над главной башней. И золотисто-пурпурное полотнище до сих пор на своем месте.

Что это должно было дать Эстраде? Разговоры о его удачливости должны были привести к тому, что многие солдаты охотно пойдут за ним, а не за Себастиани. И в будущем именно он Кристобаль де Эстрада стал бы вице-королем новой страны!

Но все испортил Монтехо!

Многие солдаты даже из отряда Эстрады говорили, что это дон Федерико спас положение в Руминьяви! Не появись он вовремя, воины Пачу Камака истребили бы весь отряд Эстрады.

– И кто такое говорит? – строго спросил Эстрада. – Кто эта неблагодарная скотина?

Луке ответил ему, что так говорят многие.

– Да и, сказать по правде, они не так и не правы, Кристобаль.

– Но я захватил крепость! Я поднял знамя Испании!

– Кто с этим спорит, Кристобаль? Но и заслуга Монтехо признается. Хотя его славят больше чем тебя. Скажу правду. И это может тебе повредить в будущем.

Эстрада был готов завыть от досады…

***

И вот нынче дон Кристобаль узнал от патера де Луке, что капитан Себастиани именно Федерико отправляет послом к племени панча.

– Многие говорят о том, что племя это весьма воинственное, – сказал Эстрада. – И Себастиани доверит такую миссию Монтехо?

– Уже доверил, – ответил де Луке.

Эстрада совсем не хотел сам быть послом, но слова о редкой удачливости Федерико снова задели его.

– Они считают его талисманом нашей экспедиции, – сказал Луке. – И если так пойдет дальше, то Федерико Монтехо станет самым важным человеком кроме Себастиани.

– Ты думаешь, что я этого не вижу, Луке? – спросил Эстрада.

– Я знаю, что видишь. Но я хочу знать, что ты думаешь с этим делать, Кристобаль?

– А что предлагаешь ты?

– Я? Я священник. Ты – воин. И ты хочешь сказать, что у тебя нет плана? Я хорошо тебя знаю, Кристобаль!

– И ты желаешь знать подробности, падре? Зачем они тебе?

– Я пришел не узнавать подробности, Кристобаль. Я пришел дать тебе совет.

– Говори, Луке.

– Я не советовал бы тебе избавляться от Федерико. Этот поступок не слишком умен.

– С чего ты взял, что я имею такие планы, Луке?

– Я знаю тебя, Кристобаль. И знаю, что ты можешь поддаться порыву. Потому пришел тебя удержать. Смерть Монтехо сейчас тебе ничего не даст.

– Да с чего ты решил, что я готовлю его смерть?

– Ты вчера беседовал с индейцем по прозвищу Андан.

– И что? Я отдаю приказы сотне людей, падре. Я первый лейтенант похода!

– Но Андан не простой индеец, Кристобаль. Он хороший наемный убийца.

– Ты знаешь? – удивился Эстрада.

– Тебя это удивляет, Эстрада? Моё дело все знать.

– Но откуда ты знаешь о ремесле Андана?

– Ведь это я спас его от костра год назад, когда наш епископ собирался избавиться от этого негодяя.

– А если ты считаешь его негодяем, то зачем спасал? – спросил Эстрада.

– Такие негодяи иногда весьма полезны, Кристобаль. Избавляться от них раньше времени – верх неблагоразумия. Ты ведь и сам призвал Андана не просто так.

–Этот мошенник ловко пускает отравленные дротики. И его жертвы всегда умирают. Ни один испанец не делает этой грязной работы столь хорошо.

– И ты заплатил ему за жизнь дона Федерико?

– Еще нет. Я только подготовил почву.

– Вот и отлично, что ты не поторопился, Эстрада. У меня есть предложение лучше. Мы не станем лишать его жизни, мы лишим его славы избранника Фортуны.

– И как это сделать?

– Мы поможем его похитить.

– Похитить? – удивился Эстрада. – Но кто желает его похитить?

– Панчи, – коротко ответил Луке.

Эстраду это насторожило еще больше.

– Панчи? Те самые, к которым его хотят отправить послом?

–Да. Племя обеспокоено приходим испанцев в Каменный глаз. Они хотят знать, чего им ожидать в будущем. И для этого им нужен человек из отряда Себастиани.

– Но почему именно Федерико Монтехо?

– Я дал панчам совет похитить именно его.

– Ты?

– Именно я.

– Ты знаешь панчей, Луке? Откуда?

– Я знаю многих людей, Эстрада. В конечном итоге я стану епископом Руминьяви. А пастырь должен знать свою паству. Но тебе нет надобности знать подробности, Эстрада. Главное, что Федерико де Монтехо будет похищен.

– Когда?

– Это происходит уже сейчас, друг мой.

– Мне трудно поверить в это, Луке. Ты говоришь правду?

– Да.

– Но как? Как такое возможно? Ты контролируешь ситуацию лучше, чем сам капитан Себастиани!

– Да, – снова спокойно ответил Луке. – У меня есть хороший союзник. Иногда выгодно превращать врагов в своих друзей, Эстрада. Ибо твой враг, с которым у тебя есть общие другие враги, до поры может стать твоим другом.

– Я снова ничего не понял, Луке. О ком ты говоришь?

– Есть «голоса», которые сообщают мне новости.

– И кто они?

– Я не стану называть имен, Эстрада. Никто не должен знать мои «голоса». А то они могут умокнуть раньше времени. Но нам стоит учитывать все факторы. И демона Чуйатаки, и панчей, и «крокодилов», и тайронов из Ванакаури, и Пачу Камака, и неизвестно куда пропавшего жреца Супая. У всех у них есть свои интересы. И между ними нужно мастерски лавировать. Только так можно победить.

– Ты прав, Луке. Я недооценил твоей хитрости и изворотливости. А скажи мне, падре, я тебе зачем?

– Ты тот, кого я хочу видеть во главе этой экспедиции. Не сейчас. А в свое время.

– Ты уверен во мне?

– Да.

– Уверен, что я тебя не предам? Откуда эта уверенность? Ты веришь в благородство?

– Нет, – ответил Луке. – Я верю в выгоду.

– И в чем твоя выгода?

– Достичь власти. Вернуть себе положение, которого меня однажды лишили. И чего греха таить, я хочу приобрести больше, чем тогда потерял!

– Но не стану ли я мешать тебе на твоем пути к власти?

– Ты? – усмехнулся Луке. – Нет.

– Но мы оба стремимся к власти, падре!

– Ты желаешь стать вице-королем новой обширной страны! А я стану архиепископом этой страны. Я возглавлю церковь и инквизиция этих земель будет в моих руках!

– Иными словами ты станешь править и мной, Луке?

– Меня не волнует светская власть. Эстрада. Мне не нужна корона маркиза над моим гербом. Все это будет твоим. И на пути к этой цели у тебя множество врагов.

– Мне нужен союзник.

– Именно, Эстрада. И хороший союзник. И тебе выгодно поднимать меня вверх по церковной лестнице.

– В этом ты прав, Луке. Тебе меня предавать не совсем выгодно.

– А это хорошая гарантия, Кристобаль…

***

Из дневника Федора.

Руминьяви.

Слово генерал-капитана.

Акла оказалась права. Капитан Себастиани призвал меня и сообщил о миссии к горным панчам.

– Дон Федерико! – обратился он официально. – Для вас есть работа!

– Для шпаги или…

– Шпага пока остается в ножнах, Федерико. Для наших шпаг и сабель еще будет много работы в будущем. А сейчас мне нужны сведения о панчах. Эти племена могут осложнить наши задачи. Я жду подкреплений и хочу двинуться в страну Чиму без задержек. Но я не могу оставить в своем тылу воинственное племя. Потому я хочу сделать их союзниками. Эти племена живут в труднодоступной местности, и золота у них нет. Нам они не нужны. Потому я не хочу посягать на их независимость. Пока не хочу!

– И я отправлюсь послом?

– Да.

– Но мой капитан…

– Лучше тебя для этой миссии не найти человека. Так сказал падре Мигель. А он, как ты знаешь, даром слова не скажет. Ты слишком много видел и слишком много пережил за последние месяцы, Федерико.

– Я повезу подарки вождю?

– Да. И тебе нужно уверить вождей этого племени, что мы пришли сюда как друзья панчей. Мы враги их врагов.

– Возможно, сам падре Мигель будет лучшим послом.

– Мигель? Нет. Какой их него посланец? Он не военный. А тебе нужно будет много смотреть, ибо наблюдение также весьма важно. Мне нужно знать какими ресурсами обладает это воинственное племя. Оружие, число воинов, наличие укреплений, наличие дорог, тактика боя. Мне нужно знать все.

– И сколько у меня времени, капитан?

– Раньше чем через два-три месяца поход продолжен не будет.

– Так долго, капитан? Но наши солдаты уверены, что мы скоро выступим.

– Солдатам всего знать не нужно, пусть себе думают, что поход начнется скоро. Мне нельзя давать им расслабиться. Федерико. Но дело так быстро не пойдет. Как бы я сам этого не хотел.

– Но раньше вы говорили, дон Франсиско, что поход будет стремительным.

– Я так думал, Федерико. Но битва в ночи показала мне, что быстро дойти до Лунного города нам не удастся. Для успешного похода мне нужен крепкий тыл. Мне нужны подкрепления. Впереди большие расстояния: реки, горы и леса. Впереди войска врагов. Я должен быть уверен, что мне не ударят в спину.

– С кем я пойду, капитан?

– Тебя станет сопровождать Филиппе как переводчик.

– А мои товарищи?

– Твои друзья останутся здесь, Федерико. Пусть понемногу осваивают испанский язык. Это им необходимо. Да и такие солдаты как они мне нужны. В твоей миссии от них никакого толку нет.

– Как прикажете, мой капитан.

– Я приготовил тебе небольшой подарок, Федерико.

– Подарок, мой капитан?

– Я отправил с моим послом в Сата-Фе-де-Богота для заверения грамоту на имя дона Федерико де Монтехо. Данные мне королевские полномочия позволили мне закрепить за тобой знатное и славное имя де Монтехо. Возможно, что в будущем оно тебе пригодиться. В Старом Свете имя и дворянство кое-чего стоят, Федерико.

И Себастиани оказался прав. Через много лет вернувшись в Европу я был принят благодаря этому имени при дворе короля Испании, и, как один из тех кто поднял знамя короля над крепостью Руминьяви, был пожалован кавалером высокого ордена Алькантара. Это поставило меня в разряд грандов испанского королевства 3-го ранга.

– Благодарю вас, сеньор. Постараюсь быть достойным этой чести.

– Я не встречал рыцаря достойнее тебя, Федерико. В этом походе ты можешь стать богатым. И тогда знатность даст тебе большие преимущества…

***

Из дневника Федора.

Похищение.

То, что произошло потом, может показаться смешным (хотя мне совсем не было смешно). Судьба иногда преподносит нам такие неожиданные подарки. Нас с индейцем Филиппе похитили едва мы отъехали от города Руминьяви на расстоянии мили. И похитили нас те самые индейцы племени панча, к которым мы и направлялись.

Сам Филиппе земли племени панча знал мало и потому проводником быть не мог. Только переводчиком, ибо владел языком чибча не хуже чем кечуа.

Проводить нас с Филиппе подрядился другой крещенный индеец знавший пути в горах. Имени его я ныне не могу вспомнить, но говорили, что он сам наполовину панча. Вроде как его мать была родом из горной деревни и однажды была похищена воином из Каменного глаза.

Охрану обоза составили пятеро испанских солдат нового набора, которые боевого опыта не имели и потому Себастиани так легко отпустил их.

Еще с нами были десять индейцев из города Сан Хуан. Их обязанностью было присматривать за вьючными животными.

На нас напали из засады и наши охранники не сделали ни одного выстрела. Всех их убили в течение одной минуты. Признаюсь, что я не успел достать из ножен саблю. И я ждал для себя стрелы, которые видел в телах своих товарищей. Успел лишь про себя сказать: «Господи, прими мою душу!»

Но убивать, ни меня, ни Филиппе они не собирались. Рослые воины вмиг окружили меня и два копья замерли совсем близко от моей шеи.

– Они просят не шевелиться, – перевел Филиппе. – Их предводитель сказал, что убивать нас не желает.

– Кто они такие?

– «Призраки», – ответил Филиппе. – Так они назвали себя.

– Но кто они? Отчего напали на послов?

– Этого я не знаю.

Так мы с Филиппе стали пленниками.

Тогда я впервые увидел воинов-панча. Скажу сразу, что люди они отважные и сражаются с помощью более сильного оружия, чем другие племена их собратьев чибча. У этих воинов были очень крупные щиты, которые прикрывали их с головы до ног. Щиты эти сделаны из лозы и обтянуты шкурами животных. Прокладка такого щита (пайес, как они называли его) пустая и в полости они размещают копья-дротики, лук и стрелы. Носить такой щит было удобно, ибо он легко забрасывался за спину. Также у каждого воина был при себе макан – деревянный меч с острой кромкой из обсидиана.

Нас с Филиппе связали, и мы не получили ни одной раны. Все тела павших «призраки» быстро спрятали, дабы их сразу не смогли обнаружить.

На первом привале ко мне обратился предводитель панча. Сложены воины были отменно. Роста высокого и черты лица имели правильные. Цветом кожи они не такие смуглые как инки, муиски или тайроны.

На предводителе была темная накидка и на голове подобие шапочки с сеткой для лица. Остальные воины были обнажены и кроме повязки вокруг срамного места никакой одежды не имели. Если не считать разноцветной краски, которой были покрыты их тела.

Предводитель был молод, это я сразу заметил по его фигуре. Мне показалось странным, что отрядом рослых мужчин командует мальчик лет 16-17.

Но я понял свою ошибку, когда предводитель снял свой головной убор. Это был не мужчина. Это – молодая женщина!

Её фигура, хоть и недостаточно могучая для мужнины, но как для женщины обладала силой и выдавала бойца. Черты лица она имела правильные и была довольно красива. Особенно её густые черные волосы, которые были убраны в косу, дабы не мешали в битве.

Фигуру девушки я тогда разглядеть не смог из-за темной накидки.

– Я Балека – дочь Первого господина племени панча. Этот отряд под моей командой, – представилась она. – А ты один из вождей орехонос?

Филиппе перевел мне её слова.

– Я посланец от моего командира капитана Себастиани к вождям племени панча.

– Я и мои воины – панча.

– Тогда зачем вы напали на нас? Я посланец к вашему вождю и я везу поджарки и предложения дружбы от моего капитана.

– Зачем панчам нужна дружба твоего вождя, орехонос? Наши воины сильны и многочисленны. Мы не признаем власти над собой. Не признавали мы и Золотого владыку. Не признаем и вождя орехонос!

– Мой капитан не желает быть вашим господином. Он шлет посла как равный к равному.

– Орехонос хитры и коварны как змеи! – ответила Балека. – Орехонос прошли стену тумана и захватили Каменный глаз. Мой отец желает знать планы орехонос. Потому я здесь со своими воинами.

– И мой капитан желает знать планы панча. Потому я и отправлен посланцем к вождю панча.

– Ты не знаешь обычаев панча! Панча никогда не просят мира, и не посылают к врагам посланца мира. Но если мой отец прислал меня с отрядом, а не одного из моих братьев, то это показатель его миролюбия.

– Но вы убили наших людей!

– Таков обычай панча, чужестранец! Твои воины пали. Но ты сам жив. И на тебе нет ни одной царапины. Разве это не так?

– Так, – согласился я.

– Тогда чего тебе ещё нужно? Панчи показали силу. Сейчас тебя и твоего слугу развяжут. Вы сможете разделить с нами пищу…

***

В ночное время нас с Филиппе снова связали.

– Ты понравился этой девке, Федерико, – сказал индеец.

– Понравился? Ты о чем?

– О том, что ты приглянулся девке по имени Балека. И это хорошо, друг мой Федерико.

– С чего ты это взял, Филиппе?

– У меня глаз наметан на такие дела. Точно тебе говорю, девке ты понравился.

– Пусть так, но что в этом хорошего?

– А ты еще не понял?

– Нет.

– Мы в плену у панча. А они не договариваются с врагами. А орехонос враги для них.

– А чего же ты раньше молчал? Отчего не сказал ничего капитану?

– Меня никто не слушал, Федерико. Разве Себастиани есть дело до Филиппе?

– Но ты взялся пойти со мной.

– Нет, – ответил Филиппе. – Я хотел сбежать по пути.

– Сбежать?

– Так же, как и наш проводник. Он также согласился вести отряд, подчиняясь принуждению. Но он знал обычаи панча – никаких договоров с врагами. И больше того если мы попадем в селение панча – пути обратно у нас не будет.

– Почему?

– Панча не отпускают никого. Не отпускают живыми. И потому хорошо, что девка обратила на тебя внимание. А она хороша.

– И что дальше? – спросил я.

– Дай бог, чтобы нас не убили, Федерико. Но всё еще впереди. Когда нас увидит первый же вождь панча – наши жизни ничего стоит не будут. И тогда мы с тобой позавидуем тем, кто умер быстро…

***

Я не стану описывать нашего пути в горы.

Первое селение панчей, которое я увидел, было ограждено стеной. И это совсем не напоминало поселок простых дикарей. Дома внутри были деревянные (вокруг были сплошные леса) и сверху покрыты длинной соломой, но вида были причудливого и смотрелись живописно. А дворец местного наместника был довольно крупным и весь расписан яркими красками.

Мы прошли за ворота, и Балека показала жестом на дворец.

– Чего она хочет? – спросил я Филиппе.

– Приглашает нас в Дом правителя. Хотя она назвала его странно – «Место, где обитает изумрудный человек».

Во дворце нас встретил местный вождь в черной накидке с дорогим ожерельем из крупных изумрудов на шее. Он был уже немолод, тело его было худым, руки жилистыми и на коже проступили старческие пятна. Мне сразу не понравился его колючий взгляд и ненависть в его глазах.

– Ты привела в город чужаков, госпожа Балека! Мне сказали что ты имеешь приказ Первого господина.

– Тебя это не должно касаться, Мопе. Это воля Первого господина – моего отца.

– Но древний обычай запрещает…

– Не нужно говорить мне про обычаи, Мопе. Я хорошо их знаю. Со мной «призраки» – лучшие воины моего отца.

– Я не хотел обидеть госпожу! Все будет так, как скажет госпожа!

– Вот и хорошо, Мопе. А то в священном городе моего отца болтают, что Мопе, не почитает Первого господина страны Панча. Но я сказала, что это ложь. Мопе хороший слуга и хороший правитель города. Разве я ошиблась, Мопе?

– Нет, госпожа.

Тогда я не понимал не только их разговора (мне его потом перевел Филиппе), но и причин враждебности жреца, который увидел меня в первый раз в жизни. Как потом выяснилось, Мопе хотел получить в жены Балеку, дочь Первого господина, и у него была надежда на это.

Увидев меня, он сразу увидел во мне соперника. Я был моложе Мопе, а девушке было 19 лет…

## Глава 17. Овальные щиты: Балека.

Дом «Изумрудного человека».

Мопе.

Дом Изумрудного человека название своё получил из-за рудников, где добывали изумруды. Вся земля там была обрывиста. Горы тех рудников протянулись от начала до конца в малую половину лиги или немного меньше. Местные индейцы имели приспособления для добычи драгоценных камней – несколько глубоких канав, через которые протекала вода для промывки земли, из которой извлекали изумруды. Так сложилось, что добыча изумрудов шла только в определенное время года, когда было много дождей.

Владыкой рудников был вождь по имени Мопе – владыка изумрудов или Изумрудный человек.

Первый господин, верховный вождь панча, был много слабее Мопе, и мечтал захватить богатые земли Изумрудного человека. Сделать это он хотел при помощи своей дочери Балеки. Ибо только из-за неё Мопе еще признавал власть верховного вождя.

Мопе был непримиримым врагом всех чужестранцев, что приходили на земли панча. Никто не мог уйти из его рук в твердой памяти. После того как чужака помещали в тайной комнате в храме Изумрудного божества, он уже никогда не мог стать прежним. Внешне он был самим собой. Но внутри он был иным. Своего прошлого он не помнил и становился послушным оружием Мопе. Это внушало страх врагам панча.

Мопе с трудом выдержал повелительный тон Балеки. Как ему хотелось сказать, что он не желает выполнять волю её отца и сам может приказывать ему ибо сила его больше силы вождя! Но он сдержался. Ради этой женщины Мопе готов был терпеть.

Он сказал Балеке так:

– Я готов предоставить тебе, моя госпожа свой дом. Располагайся здесь и будь хозяйкой. У тебя нет более верного слуги, чем Мопе.

– У моего отца нет более верного слуги, хотел ты сказать, – поправила его Балека.

– Я хотел казать то, что сказал, госпожа. Пусть Первый господин панча стоит над всеми, но я наследственный правитель этого города. Мой отец был здесь господином. Мой дед был здесь господином. Мой прадед был господином. Я Изумрудный человек. Я не хотел обижать госпожу в присутствии других. Ныне мы одни и нас никто не слышит, Балека.

– И что ты хочешь сказать мне, Мопе?

– Ты можешь стать моей женой. Ты можешь стать Изумрудной госпожой этой земли, Балека.

– Зачем это тебе, Мопе? Скажи мне, зачем тебе нужна именно я? Разве мало женщин к твоим услугам? Я видела в твоем городе настоящих красавиц. Они много прекраснее меня. С чего ты именно меня желаешь видеть рядом с собой?

– Ты для меня стала той, кого я хочу звать единственной, Балека. Я познал многих женщин. Но такой страсти мне не внушил еще никто.

– Ты не знаешь меня как женщину, Мопе. Я ведь еще не была с мужчиной. Как можешь ты знать, что я единственная? Разве уверен ты, что смогу я подарить тебе наслаждение?

– Только ты! – ответил Мопе. – Я смог тебя разглядеть, Балека. Так и ты разгляди меня.

– Я много раз пыталась сделать это, Мопе. Но ты внушаешь мне страх.

– Страх?

– Когда мы с тобой наедине я могу тебе в этом признаться.

– Неужели храбрая Балека может бояться?

– Да. Я все-таки женщина, Мопе.

– Тебе не стоит меня бояться. Балека. Я готов стать твоим слугой. Слугой, а не господином, каким будет твой муж. Кто еще предложит тебе такое? Подумай над моими словами, прекрасная Балека!

– Это решит мой отец!

– Твой отец сделает то, чего желает прекрасная Балека!

– С чего ты взял это, Мопе? Мой отец господин в землях панча! Я только его дочь.

– Я сказал свое слово, прекрасная Балека. Прости, но я сейчас должен оставить тебя. Меня ждет храм Изумрудного божества!

Мопе поклонился ей как царице и удалился…

***

В темноте храма, где стояла статуя изумрудного божества, Мопе увидел женщину. Он вздрогнул всем телом. Она была не из племени панча, и никто не знал (даже сам Мопе) как она проникает в храм и как покидает его.

– Приветствую Изумрудного господина Мопе.

– Могу ли я именоваться при тебе господином? Я только правитель Изумрудного города. Но ты стоишь над многими!

– Ты не рад меня видеть, Мопе? – спросил насмешливый голос.

– Я не ждал мою госпожу и потому испугался. Прости меня.

– Тебе не за что просить прощения, Мопе. Ты испытываешь страх и это верно. Я могу внушать страх. И пришла я потому, что сюда пришла Балека.

– Балека? – жрец испугался за девушку.

– Она привела сюда чужаков, Мопе.

– Кто же из чужаков интересуем мою госпожу? Индеец или белый-орехонос?

– Белый! Я пришла к тебе ради него, ибо я вижу твои мысли, Мопе.

– Что хочет сказать госпожа?

– Я увидела внимание, которое выказала Балека этому орехонос. И ты почувствовал опасность.

– Скажи мне, что я ошибся, госпожа! Скажи, что Балека не увлеклась белым-орехонос! Мне могло это просто показаться. Не могла же гордая дочь первого вождя вот так пасть пред чужаком!

– Она увлеклась. Мопе.

– Что? Ты хочешь сказать, госпожа, что мне не показалось?

– Балека увлечена белым человеком, Мопе. Ты не ошибся!

– Тогда горе ему! – произнес Мопе. – Он найдет здесь могилу!

– Этот орехонос увлекает многих женщин. Он им нравится. Я скажу тебе больше, он нравится даже мне. Хотя я не простая женщина. Но я в оболочке этого тела, Мопе. А женское тело имеет желания.

– Ты, моя госпожа?

– Потому я и пришла к тебе в храм, Мопе. Этот человек не умрет в твоем городе!

– Балека! Балека для меня всё!

– Я это знаю, Мопе!

– И ты, госпожа, обещала Балеку мне! И что ныне? Она достанется этому орехонос? Я не вижу своей жизни без Балеки! И никто не станет на моем пути!

– Потому я и пришла к тебе, Мопе. Ты готов совершить поступок необдуманный.

– Я готов на всё, чтобы вырвать его из сердца Балеки!

– Я помогу тебе, Мопе.

– Поможешь?

– Да. Но не повторяй ошибок жреца Супая из Каменного глаза! – в её словах прозвучала угроза и Мопе это почувстовал.

– А отчего ты вспомнила жреца бога смерти?

– Он стал на моем пути и был за это наказан! Неужели и ты не понял, что я снова обрела прежнюю силу и прежнее могущество? Скажи мне, Мопе, ты знаешь кто я?

Голос в храме стал грозным и гневные нотки еще больше напугали Мопе. Не просто так упомянула она жреца Супая.

–Могу ли я знать тайны госпожи? Кто я такой дабы быть посвященным в тайну?

–Я та кого вы зовете Чуйатаки, слуга мой Мопе. Ведь ты мой слуга, а не мой враг?

–Я слуга моей госпожи! – Мопе пал ниц перед Чуйатаки.

–Все прояснится в свое время, Мопе. Я своего времени ждала многие сотни лун! И вот заклятие пало, и я снова получила свободу. И мне нужен верный слуга. Им мог стать жрец Супая. Но не стал! Теперь им можешь стать ты!

–Я не просто слуга, моей госпожи! Я раб и я выполняю повеления! Я думаю, что госпожа не забудет моей верности!

– Твоя верность не будет забыта. Всякую награду, какую можно получить человеку, ты получишь. Я даже готова приоткрыть завесу тайны перед Мопе.

– Тайны Чуйатаки – опасные тайны, моя госпожа. Я поостерегся бы их знать.

– Чуйатаки ныне в образе женщины смогла перешагнуть грань Садов смерти! Скажи мне, Мопе, ты видишь мое лицо?

– Вижу, моя госпожа. Но я не могу сказать какое оно. Я вижу только красоту. Стоит мне отвернуться, и я ничего не смогу вспомнить.

Мопе закрыл глаза и снова низко склонил голову. Когда он открыл глаза, то никого в храме Изумрудного бога больше не было кроме него самого…

***

Из дневника Фёдора.

Дом «Изумрудного человека».

Я должен сказать вам, что люди племен чибча считают луну и солнце творцами всех вещей и думают о них, что они соединяются как муж и жена. Но у племен чибча, и у панча в частности, имеется множество идолов. И не только таких, что были установлены в их храмах. Нет. У каждого индейца, будь он последним бедняком, был в доме свой собственный идол. Эти домашние идолы небольшие, размером с локоть руки.

Для нас с Филиппе выделили покои во дворце, где находился большой деревянный идол. Внешне это было человеческое существо, но голова его была слишком большой, и он имел длинные клыки как у ягуара. В его глазницах были два крупных изумруда, а тело было покрыто золотым порошком отчего идол казался золотым.

Ярко расписанная комната с деревянной мебелью сосем не напоминали каземат в Стамбульском Семибашенном замке[88] или тюрьму для рабов в Трапезунде, которые мне приходилось посетить в мое прошлое приключение[89].

Но Филиппе все равно был встревожен.

– Так или иначе, но мы попадем к вождю племени панча, – сказал я. – А это и есть наша цель.

– Я не уверен в этом, Федерико.

– Это почему? Посмотри вокруг. Разве это место для пленников? Нет. Так принимают послов, Филиппе.

– Мне сильно не понравился местный вождь по имени Мопе.

Поговорить нам не дали, ибо к нам пришел воин из «призраков».

Он обратился к Филиппе:

– Этот орехонос не владеет нашим языком?

– Нет, – ответил Филиппе. – Он не говорит на языке чибча.

– Тогда скажи ему, что он должен следовать за мной.

Филиппе перевел:

–Это воин, который пришел за тобой, Федерико, говорит, что тебе нужно следовать за ним.

– Куда? – спросил я.

Филиппе перевел вопрос.

– Он все сам узнает скоро, – ответил воин.

Мне пришлось повиноваться.

Впереди шел воин, который пришел за мной, затем следовал я. И замыкали шествие четверо солдат местного правителя.

Я понял, что они ведут меня вниз. В подземельях под дворцом правителя было темно, лучи светила не проникали туда, и воины взяли каждый по фонарю. Стены сложенные из необработанных камней, выглядели мрачно и скажу правду, что тогда мне стало страшно. Я вдруг вспомнил рассказы о пытках и подумал, что они могут подвергнуть мое тело мучениям.

В моей жизни мне никогда не доводилось испытывать на себе искусство палачей. Хотя на родине в Москве я часто видел узников, которых стражники выводили на свет божий, дабы могли они своими увечьями снискать себе пропитание от сердобольных жителей. Тогда я был еще мал и отец сказал мне, что это люди после пытки из казематов Разбойного приказа.

В бытность мою рабом на османской галере я испытал удары кнута надсмотрщика, но не пытку. Капудан-паше были нужны крепкие рабы.

И вот меня грубо втолкнули в небольшое помещение без двери. Свет сразу исчез, и шаги воинов замерли вдали. Они удалились и оставили меня одного.

«Странно! – подумал я. – Здесь нет двери! Они меня оставили и ушли?»

Я стал ощупывать стены и споткнулся во тьме о ложе. Это была кровать из большого куска камня, стоявшая на каменных же столбах. Сверху было брошено мягкое одеяло из шкур какого-то животного.

Я обошел ложе и продолжал обследовать помещение, ощупывая стены руками. К моему удивлению я не нащупал выхода.

«И где он? Вот здесь был вход в эту комнату. Но сейчас его нет!».

Пришлось все повторить. Но результат был такой же. Выхода не было. Я сел на ложе. И как только я это сделал, мне показалось, что рядом кто-то есть.

Горячее дыхание коснулось моей щеки. Я отскочил в сторону от неожиданности. Но нежное прикосновение мягкой женской руки и голос успокоили меня:

– Тебе не следует бояться, Федерико. Ничего плохого с тобой здесь не произойдет.

Женский голос говорил со мной по-испански.

– Кто ты? – спросил я.

– Женщина.

– Я это понял по голосу и по твоей руке. Ты молодая женщина. Но кто ты?

– Молодость это верно. Но с какой стороны смотреть, Федерико.

– Я не понимаю тебя.

Она ответила:

– Моя кожа гладкая и волосы пышные и шелковистые. В этом я не уступаю тебе. Но что до прожитых годов, то лет мне столь много, что это не уложится в твоей голове.

– Но кто ты?

– Женщина, – повторила она.

– И отчего мы с тобой здесь? В подземелье?

– Это место совсем не подземелье, Федерико. Подземельем оно показалось тем, кто привел тебя сюда. И они бояться этого места, ибо здесь обитает демон. Так думают люди Изумрудного человека.

– Но почему мы здесь?

– Ты разве не догадался? Я проведу это время с тобой. Ты ведь уже не юноша, Федерико и знаешь, что нужно делать с женщиной. Нас окружает тьма, ибо ты стыдишься своей наготы, Федерико.

– Но я не наг, – сказал я.

– Это пока. Но скоро ты скинешь с себя одежду, ибо на мне её уже нет, Федерико.

– Но ты не назвала своего имени.

– А кого ты хотел бы видеть рядом с собой, Федерико?

– Кого? – переспросил я.

– Может быть Марту? – спросил голос.

– Марту? Ты знаешь кто такая Марта?

Она ответила мне:

– Первая женщина в твоей жизни звалась Марта. И ты считал её красавицей.

Я удивился её словам. Она знала про прекрасную полячку Марту Лисовскую[90]! Ту самую панну, в которую влюбился без памяти и которую выкрал из гарема самого султана.

– Откуда тебе известно о ней?

– Мне известно о тебе всё, Федерико. Затем уже здесь ты познал новую красоту – женщину тумана Аклу. Затем ты увидел Илари. И ныне ты увидел Балеку – дочь первого вождя панча. Кого ты желаешь видеть рядом с собой на этом ложе и кого ты желаешь любить?

– Я хочу знать, кто ты! – повторил свой вопрос.

Она спросила:

– Тебе нужна Акла?

– Акла это ты? – спросил я. – Мне кажется, что я узнаю твой голос!

– Я могу быть Аклой, Федерико. Но ты уже познал Аклу!

– Если ты это знаешь, то ты и есть Акла! – вскричал я.

Но она не обратила внимания на мои слова и продолжила:

– Нет! Тебе нужна не Акла! И не Илари! Хотя женщины тумана понравились тебе. Неужели ты желаешь Балеку?

– Я спросил кто ты? Я не сказал, что мне нужна Балека!

– Ты желаешь молодую воительницу панча!

– Нет! – ответил я.

Но она снова не обратила внимания на мои слова:

– У тебя странные желания, Федерико. Я знаю твои желания. Я знаю, что ты чувствуешь.

Тогда я и сам не мог бы ответить самому себе на вопрос, кого из них я хочу. Но она угадала самое тайное мое желание. Действительно я хотел именно Балеку, если мне предоставили право выбора!

И в один миг помещение осветилось огнями, и я был уже не в подземелье. Яркие краски украшали стены. Всюду были шкуры животных и оружие на стенах: копья и щиты, маканы и топоры. Со свода свисали медные светильники, и рядом со мной сидела обнаженная женщина-воин. Это была Балека!

– Я чувствовала, что ты выберешь меня, – прошептала она.

– Балека? Ты говоришь по-испански?

– Сегодня я могу многое, Федерико. Я могу говорить с тобой даже на твоем родном языке. Под призрачными сводами в гостях у Чуйатаки возможно все.

Я хотел спросить, что такое эти своды, и что она говорила про Чуйатаки, но не спросил. Она приблизила свои губы к моим. Время для расспросов кончилось…

***

Утром следующего дня я проснулся в покоях, которые нам с Филиппе выделили. Он смотрел на меня и обрадовался моему пробуждению.

– Федерико! Ты жив?

– Я? – я приподнялся на ложе. – Жив? А почему ты спрашиваешь? Я здоров. Что случилось?

– А ты не помнишь?

– Помню что?

– Тебя увели воины, а затем принесли обратно, ты спал и я подумал, что с тобой случилось что-то плохое.

Я вспомнил Балеку. Её жаркие губы и её молодое и сильное тело.

– Что с тобой было? – снова спросил Филиппе.

–Я был в раю.

– Где?

– В раю. И я познал наслаждение.

– Какое наслаждение?

– Наслаждение близости.

– Ты был с женщиной? – догадался индеец.

– И с какой женщиной, Филиппе. Пожалуй лучше неё я не знал никого. Марта померкла рядом с ней. Да что там Марта. Сама Акла не дала мне и половины того что дала она.

– Кто?

– Балека!

– Балека? Ты был с дочерью Первого вождя панча? Но почему тебя обратно принесли?

– Этого я не помню. Там было много странного, Филиппе. Меня втолкнули в темную комнату в подземелье. Я был там один. Но затем, неизвестно откуда появилась женщина.

– Балека?

– Я не знаю, Филиппе. Она шептала мне во тьме странные слова. Она сказала, что может быть той, кого я хочу видеть.

– И ты выбрал Балеку?

– Неверное. Я не знаю. По слову женщины появились светильники, и я увидел её. И Балека говорила по-испански.

– Балека? Нет. Она не могла говорить по-испански. Она не знает этого языка, Федерико.

– Я говорю только то, что видел сам.

– Возможно, что все это только видение. На деле ничего не было.

– Все было!

– Почему ты так уверен? Тебя принесли сюда недвижимого.

– Она сказала мне такие слова: «Под призрачными сводами в гостях у Чуйатаки возможно все».

– Чуйатаки?

– Так она сказала!

– Это была не Балека, Федерико! С тобой играл демон.

– Нет! Это была прекрасная женщина.

– Ты ведь не в первый раз в сетях Чуйатаки. С тобой страшно находится рядом. Я не труслив от природы, но ты меня пугаешь.

– Пугаю?

– С тобой играет Чуйатаки!

– Пока соседство со мной неприятностей тебе не принесло, Филиппе.

– Пока это так, дон Федерико. Но отчего она выбрала тебя? Скажи мне? Отчего все крутится вокруг тебя?

– Я не понимаю тебя, Филиппе.

– А чего понимать? Тогда в Садах смерти выбрался только ты, те, кто были рядом с тобой.

– И ты тоже смог выбраться.

– Но я нужен был тебе как проводник! Но отпустили меня только ради тебя, Федерико. И вот сейчас я с тобой. Но куда меня приведет путь, которым идешь ты? Я начинаю жалеть, что ввязался в этот поход, дон Федерико…

***

Из дневника Фёдора.

Дом «Изумрудного человека».

Балека сама явилась ко мне через день. Она вошла в сопровождении стражи, но жестом отпустила их.

Один из «призраков» сказал, что не может оставить госпожу одну.

Балека повернула к нему свою прекрасную голову.

– Я могу постоять за себя. И сейчас мне ничего не угрожает!

– Но твой великий отец…

– Я отдала приказ! Покиньте комнату!

Воины поклонились и ушли. Балека обратилась к Филиппе:

– Переведи своему господину мои слова!

Тот сказал:

– Она желает говорить с тобой.

– Я готов.

Балека сказала Филиппе:

– Но твои уши будут лишние при нашем разговоре. Ты слуга и не должен знать тайны господ. Но без твоих уст я не смогу донести до его ушей мои слова. Потому помни, что тебе сразу следует забыть все, что ты услышишь.

– Я всегда забываю слова, которые обращены не ко мне. И я готов донести твои слова до моего господина.

– Скажи ему, что мне приснился странный сон!

Филиппе перевел.

– Госпожа Балека говорит, что видела сон!

Она продолжила:

– И в этом сне мы с твоим господином были близки. Но сны я видела и раньше. Я пришла не говорить о снах. Этот сон был не просто сном. Утром мое тело было телом той, кто испытал ласки твоего господина!

Филиппе перевел:

– Она сказала, что больше не девственница! А значит ты владел ей не во сне.

Балека сказала:

– Под призрачными сводами в гостях у Чуйатаки возможно все. Пусть скажет твой господин – он великий колдун?

– Она хочет знать не колдун ли ты? – спросил Филиппе.

– Колдун? Нет. У нас не любят колдунов. Их сжигают на кострах.

–Сжигают? Но колдуны весьма полезны для своего племени. Зачем же их убивать? Хотя сейчас меня интересует не это. Скажи мне, как ты сделал это?

Филиппе спросил:

– Она желает знать, как ты это сделал?

– Сделал что?

– Организовал вашу с ней встречу.

– Но за мной пришел её воин-«призрак». Ты же сам все видел, Филиппе.

Балека снова спросила:

– Как ты овладел мной? Как ты смог пройти в мои покои и спокойно добиться от меня близости, той близости, которой так долго добивается Изумрудный человек Мопе! Ты мой пленник, которого я пытаюсь защитить от ревности Мопе, в его доме делаешь это со мной!

Филиппе сказал:

– Она говорит, что ты сам пришел в её покои и лишил её невинности, Федерико.

– Разве это сделал я? – спросил я. – Разве я отдал приказ отвести меня в подземелья?

Филиппе перевел.

– Подземелья? – удивилась Балека.

– Вчера меня увели туда и оставили там во тьме.

– Но кто увел тебя? По чьему приказу?

– Воин, который пришел сюда, – ответил за меня Филиппе, – был из числа «призраков», но сопровождали его воины местного правителя.

– «Призраки» подчиняются здесь только мне! И я не отправляла никого из них. Больше того, я не знаю ни о каких подземельях здесь. То, что ты говоришь странно.

Филиппе перевёл:

– Она тебе не верит, Федерико.

– Почему?

– Говорит, нет здесь никаких подземелий. И я-то сам тебя не сопровождал, Федерико. Ты был с ней, ты сам мне это сказал.

– И что? И она там была со мной и говорила на моем языке. Нам не был нужен переводчик.

Я видел, что индеец стал сомневаться, что я не великий маг. Тогда Филиппе подумал, что я мог сам все это устроить…

***

Я снова увидел Балеку ночью.

Как она оказалась в комнате, где спали мы с Филиппе, я не знал.

– Это ты? – спросил я.

И она на чистом испанском ответила мне:

– Я пришла к тебе, как и обещала вчера. Разве ты не помнишь моего обещания?

– Я видел тебя днем, и ты не говорила по-испански. Скажи мне – ты Балека?

– Ты в этом сомневаешься. Что говорят тебе твои глаза?

– По виду ты она и есть. Но та Балека не знает о нашей ночи. Она считает это сном.

– Балека стала женщиной, Федерико. В этом можешь не сомневаться.

– Но кто сделал её женщиной?

– Ты, Федерико. Неужели ты до сих пор не понял этого?

– А что я должен понять?

– Я использовала тело Балеки. Потому она думает, что все это ей приснилось. Неужели все мужчины столь глупы?

Я снова не понял, что она хотела сказать.

– Кристобаль де Эстрада также не понял, что привлекло его в молодой женщине. И ты не понял, отчего так страстно захотел Балеку.

– А почему ты вспомнила про Эстраду?

– Потому что и ты, и он – важная часть того, что произойдет в будущем. Я пометила тебя и его. На вас обоих отныне метка Чуйатаки…

## Глава 18. Овальные щиты: вернувшийся из мёртвых.

Из дневника Фёдора.

События за 1662-й год.

Селение Святого Бенедикта.

Я подхожу к самым загадочным событиям моей жизни в Новом Свете. Ибо пока не имею объяснения тому, что произошло. Возможно скоро, когда «Тринидад» прибудет на место и я сойду на берег, то найду того кто мне все пояснит.

Кардинал Ринальдини, если он все еще жив (на что я надеюсь) ждет меня и поможет во всем разобраться. Ведь со мной в моей сумке прибудет то, что он просил меня добыть для него.

Итак, начну с того, что моя госпожа Балека приказала собираться.

– Мы покидаем город Изумрудного человека!

Филиппе усомнился что Мопе, здешний владыка, нас вот так отпустит.

– Мопе выполнит мой приказ! – уверенно сказала она.

– То, что про него говорят здешние жители, убеждает мне в том…

– Я не повторяю своих слов дважды, Филиппе! – оборвала индейца Балека. – Мы покидаем город Изумрудного человека.

Больше спорить с ней он не стал. Она оставила нас вдвоем, приказав собираться.

– Неужели она сможет? – спросил Филиппе.

– Забрать нас? Я в этом даже не сомневаюсь, Филиппе.

– А ведь Мопе славится тем, что ни один орехонос не покинул его владений таким, каким пришел сюда! Тебе предстоит быть первым.

– Снова станешь говорить, что я колдун? – усмехнулся я.

– Слова сейчас ничего не стоят, Федерико. Сказать ты сможешь все что угодно. Но что из твоих слов будет истиной?

– Я уже много раз тебе повторял, что я не колдун. Никакой магией не владею. А почему все это происходит вокруг меня – не знаю. Но, так или иначе, а город Изумрудного человека распахнет перед нами ворота!

***

Так и произошло! Балека со своим отрядом двинулась дальше и мы с Филиппе сопровождали её. Не стану описывать всего нашего пути. Ничего интересного с нами в первые десять дней не произошло.

Филиппе переводил мне рассказы Балеки о здешних землях.

Страна Золотого владыки была окружена «стеной, которая достигала небес» и воздвигли её не люди, а боги, создавшие землю. Это были горы. В землях муисков были десятки красивых озер, и людей там проживало множество.

– Ты слышал про десять королевств? – Филиппе перевел её вопрос.

– Королевства?

– Королевствами можно называть на твоем языке муисские усака. На языке чибча «усака» это «королевство». Лет сто назад этих королевств было десять. И первым из них было королевство Тунха, которым правит – саке. Вторым было королевство Чиму, которым правит – сипа. Но ныне Чиму впереди Тунхе и господин Тунхе починился Золотому владыке.

– Великому сипе? – спросил я.

– Именно так, – ответила Балека. – Саке и сипа много воевали между собой. Это было давно, еще до прихода орехонос! Так воевали солнце и луна.

– Воевали? – не понял я.

– Сипа считает себя богом луны, а саке воплощением солнца.

– А панча? – спросил я.

– Панча хозяева в своих владениях, – гордо ответила Балека…

***

Первая неприятность случилась через десть дней, когда пропал проводник, приставленный к нам Изумрудным человеком. Его просто не нашли утром после ночлега. Это удивило Балеку ибо проводник имел поручение к её отцу. Но искать его и печалиться по этому поводу никто не стал. «Призраки» и без него могли найти путь через леса, в главный город панча.

Но странности только начались.

По пути мы наткнулись на странное поселение. Никто не ожидал встретить его на плато среди густого леса. Для «призрака»-следопыта, который шел впереди отряда, это стало полной неожиданностью.

– Госпожа, – обратился он к Балеке.

– Что такое? Засада?

– Нет. Селение.

– Селение? Здесь?

–И меня это удивило, госпожа. Большое селение прямо перед нами! Я осторожно обошел его и видел большие дома и храм, увенчанный знаком креста.

– Храм орехонос? – еще больше удивилась Балека. – Но здесь не может быть креста орехонос.

– В этом селении много орехонос, моя госпожа!

– После Изумрудного города в лесах есть селение орехонос? Но ни один орехонос не мог перейти границы владений Изумрудного человека!

– Тогда что там перед нами, моя госпожа?

– Идем посмотрим! Там много охраны?

– Нет. Только несколько постов.

Оказалось, что поселок довольно большой и в его центре действительно был выстроен христианский храм. Жителями здесь были испанцы и женщины индианки панча. Балека ничего не знала о поселении орехонос на землях её отца.

Филиппе пояснил мне:

– Похоже, что они мало знают, что происходит в их землях. На земле панча живут орехонос. Ты только посмотри на них! Это испанцы, Федерико!

– Похоже на то, – ответил я. – Судя по говору, испанцы. Да и по одежде также.

– А панча даже не подозревали об их присутствии. Не люди ли это сеньора Эстрады, пропавшие в тогда с Садах смерти?

– Нет, – ответил я. – Они одеты по-другому.

Я сразу обратил внимание, что куртки и шляпы испанцев были всем иного покроя, чем облачение солдат экспедиции.

– А ты прав, Федерико. Одеты они весьма странно.

Встретили нас дружелюбно. Да и никакой защиты в виде стен этот поселок не имел.

Высокий мужчина с длинными седыми волосами, по-видимому главный здесь, вышел нам на встречу. На нём был поношенный видавший виды, судя по большому количеству потертостей и заплат, камзол коричневого цвета. Но подобных я не встречал еще нигде: ни в Новом Свете ни в Европе. И его шляпа была треугольной.

– Рад видеть вас, господа, в нашем селении Святого Бенедикта. Я здешний староста Педро де Мендоза. Но вы наверняка обо мне слышали.

Филиппе перевел слова испанца Балеке и индейцам.

– Скажи мне по какому праву он здесь? – спросила Балека.

Педро Мендоза дружелюбно ответил, что у него союз с местным вождем панча. Но имя, которое он назвал было Балеке совершенно незнакомо.

Я же ответил дону Педро так:

– Мое имя Федерико Монтехо и я совсем недавно прибыл сюда из Испании, сеньор Мендоза. Потому о вас ничего не слышал.

– Монтехо? Вы назвали имя Монтехо?

– Именно так, сеньор.

– Я слышал про Монтехо. Некогда это был весьма значительный род. Но, как я слышал, потом род Монтехо угас.

– Как видите нет, сеньор.

– Скажите кто это вами, сеньор Монтехо?

– Госпожа Балека, дочь первого господина панча.

Мендоза искренне удивился.

– Первого господина? Но которого из них?

– Я мало знаком с этими племенами, сеньор, но как мне сказали, это первый вождь панча. Самый главный среди них.

Мендоза усмехнулся:

– Вожди этого некогда могучего племени до сих пор именуют себя высокопарно. Но простим дикарям эту маленькую слабость. Скажите мне, сеньор, отчего вы так странно одеты?

– Странно? Моя одежда, сеньор Мендоза, для солдата весьма удобна.

– Это так, но такие куртки давно не в ходу, сеньор Монтехо. Мой наряд может показаться испанцу весьма старомодным, но ваш еще более древний. Простите на честном слове.

– Ваш наряд меня весьма удивил, сеньор Мендоза. Таких камзолов я не встречал.

– Можно ли успевать за модой, живя на краю света. Я ведь живу с этими людьми здесь уже больше пяти лет. Мы основали это поселение. Разве вы не слышали о пропавшем отряде?

– Признаюсь вам – не слышал.

– Мы те самые солдаты, что приговорены к смерти королевским капитаном в Сан Хуане.

– Сеньор де Лейва приговорил вас?

– Де Лейва? А кто это? – удивился Мендоза.

– Королевский капитан в Сан Хуане.

– И как давно занимает он свою должность?

– Довольно давно. Уже несколько лет.

– Странно, но я знаю о капитане Диего де Пуэрто. Но кто такой де Лейва?

– Я совсем недавно имел честь его видеть в городе Сан Хуан. И сеньор Антонио де Лейва состоит в должности королевского капитана.

– А что вице-король Перу? – спросил Мендоза. – Кто наместник короля в Лиме?

– Все еще дон Бернардо де Мансилья, – ответил я.

– Вы изволите шутить, сеньор Монтехо? – улыбнулся Мендоза. – Мансилья действительно был вице королем но много лет назад. Ныне этот пост занимает Диего де Гевара Кальдерон. И занимает он его с 1710 года, если мне не изменяет память. А она мне не изменяет, сеньор Монтехо.

Меня искренне удивил год, который он назвал.

– Скажите мне, сеньор, а какой год вы изволили назвать только что?

Мендоза повторил:

– 1710-й от Рождества Христова.

– Насколько мне не изменяет память, сеньор Мендоза, ныне у нас год 1662-й от Рождества Христова. И вице-королем Перу является ныне, по воле короля Испании Филиппа IV, именно Бернардо де Мансилья.

В наш разговор вмешалась Балека:

– О чем они говорят? – спросила она Филиппе.

– Я не могу понять этого, госпожа. Они говорят странные слова.

– Ты сказал ему кто я?

– Да, но он не знает вас, судя по его ответу. И самое странное, что он не знает вашего отца.

– Что? Мой отец первый господин панча. На земле панча его знают и почитают все!

Филиппе спросил меня:

– Наша госпожа начинает терять терпение, Федерико. Она не может понять кто эти люди?

– А я не понимаю, кто эта женщина? – спросил Мендоза тем же спокойным тоном.

– Она дочь вождя панча. Первого вождя.

– Но у панча давно нет первого вождя. Лет 60 назад такой был. Но ныне его давно нет. Было это еще в давние времена, когда королевский аделантадо Себастиани пришел в земли панча.

Мы с Филиппе удивились, услышав имя нашего командира.

– Мы пришли сюда от имени королевского аделантадо! – сказал я. – Именно так, сеньор!

– Аделантадо? А его имя? – спросил Мендоза.

– Вы сами только что его назвали, – я начал терять терпение. – Королевский аделантадо генерал-капитан дон Франсиско Себастиани!

– Вы снова шутите, сеньор?

– Нет! Я совершенно серьезно. Я состою при капитане Себастиани в должности кабо сегундо!

– Вы?

– Я дон Федерико де Монтехо к вашим услугам, сеньор Мендоза!

Мой тон еще больше смутил его, и он повернулся к своим людям.

– Прошу вас приготовить все для приема наших гостей, дети мои. Идите.

Затем Мендоза снова обратился к нам:

– Я приглашаю вас в мой дом, господа. Там мы обговорим все, и думаю, поймем друг друга. Но пока я совершенно ничего не понимаю. И если вы не шутите, то я в растерянности…

***

Дом Мендоза был новым и построен в смешанном стиле. По виду испанский дом, но гораздо большего размера и украшен яркими красками, как делают это индейцы панча.

Балеку разметили в соседнем строении, ибо в жилище Мендозы она остановиться опасалась. С ней отправился и Филиппе. Переводчик с испанского ей был нужен. Я же принял приглашение дона Педро.

– У вашего поселка нет защитной стены, сеньор Мендоза, – сказал я. – Вы не боитесь нападения?

– Нет. Когда неподалеку стояла крепость Изумрудного человека – опасность была. Но уже много лет этого города нет.

– Нет?

– Он разрушен и с тех пор никто его не восстанавливал.

– Вы удивитесь, сеньор, но я всего десять дней назад был гостем в этом городе и жил в замке Изумрудного человека, которого зовут Мопе.

– Вы произнесли имя колдуна, вызывающее плохие воспоминания. Но к счастью, колдун давно в могиле. Если у этого исчадия ада есть могила.

– А вы слышали о Чуйатаки, сеньор? – спросил я.

– Чуйатаки? Это давняя легенда, которой больше тысячи лет о злом демоне лесов? Это сказка, сеньор. Местная легенда, которую рассказывают детям.

– Со мной в последнее время случилось так много странностей, сеньор Мендоза, что я перестал различать сказки и легенды от действительности. После того как я побывал в Садах смерти произошло многое.

– Сады смерти? Я слышал про них, но бывать не приходилось.

– А мне пришлось, сеньор Мендоза.

– Но вы хотите сказать, что капитан Себастиани ваш командир?

– Это так. Дон Франсиско Себастиани захватил крепость Руминьяви и водрузил на ней королевское знамя. Я же отправлен посланцем к вождю племени панча. И во главе нашего отряда – Балека дочь вождя панча. Первого вождя.

– А король Испании Филипп?

– Филипп IV, из династии Габсбургов, – уточнил я.

– Я приехал в Перу из Испании, сеньор Федерико, в возрасте 17-ти лет. И с тех пор я живу здесь. Но о том, кто король Испании. известно даже здесь. Ныне на троне сидит его величество Филипп V, в прошлом герцог Анжуйский, из династии Бурбонов. И через бабку свою Марию Трезию он приходится правнуком королю Испании Филиппу IV. Но вы говорили о странностях, которые с вами произошли?

– Да. И вот эта самая странная, сеньор Мендоза, после того как пала «стена тумана».

– Но что это за странности?

– Это случилось сразу после Битвы в ночи. Под стенами Руминьяви я встретил женщину тумана, и мы с ней проснулись в совершенно незнакомом месте среди девственного леса. Хотя легли спать в моей палатке у Каменного глаза.

– Женщина тумана?

– Вы никогда не слышали при них?

– Нет, никогда. Да и про стену тумана я не слышал, сеньор. Впрочем, погодите. Я должен пригласить к нам еще одного человека. Это лиценциат Хуан Вадильо. Ему пришлось бежать вместе со мной от преследований трибунала святой инквизиции в Лиме. Его обвинили в ереси.

Вскоре к нам присоединился лиценциат. Человек лет пятидесяти, худощавого сложения с бледным лицом человека больного лихорадкой.

– Хуан Вадильо. По словам епископа Лимы – еретик.

– Меня мало заботит мнение епископа Лимы, сеньор. Я в последнее время много общался с еретиками. Возьмите хоть отца Мигеля, проводника нашей экспедиции.

– Вы упоминали в своем рассказе имя Мопе, как мне рассказал Педро. Это так?

– Да. Так звали Изумрудного человека в замке которого я был гостем.

– Мопе, оставил по себе страшную память, сеньор. И вы могли стать жертвой его колдовства.

– Но что это за колдовство?

– Мопе обладал, по рассказам, страшной силой. Он мог лишить человека его воспоминаний. И после этого вложить в человека что угодно. Это был только пустой сосуд, которым и пользовался колдун Мопе. Я здесь живу только ради разгадки его тайны. И вот судьба послала мне вас. Дон Федерико, расскажите мне все! Прошу вас!

– Но я мало знаю Мопе, сеньор. Видал его только раз.

Я поведал все, что произошло со мной в городе Изумрудного человека.

– Но не думаю, что это дела Мопе, сеньор лиценциат. Это проделки Чуйатаки. Многие считали этого демона всего лишь сказкой индейцев. Но после Садов смерти я верю в силу Чуйатаки. Это она играет со мной.

– Что вы хотите сказать?

– Она убирает границы между мирами.

– Не думаю, что вы странствовали между мирами, сеньор, Федерико. Индейцы используют яды, которые могут воздействовать на вас так, что вы будете видеть то, чего нет, сеньор Федерико. Вот местные панча готовят один такой яд. Я хорошо изучил его, ибо думал, что в нем и есть секрет Мопе.

– И что это за яд?

– Зелье состоит из многих вещей. Это растение с корнями бурого оттенка называемое мансанилья. Индейцы из корней этого смертоносного дерева, сжигая корни на огне, добывали массу, из которой потом делали пасту при помощи определенного вида трав. Затем в пасту добавляют яд местного муравья, который размером не уступает испанскому жуку. Укус этого муравья создает нарыв и вызывает сильную боль. Затем в пасту, после того как она отстоится, кидали еще и длинных червей с тонкими волосками.

– И что?

– Получается яд вызывающий странные видения, сеньор. Некоторые видят красивых женщин, с чудесной кожей, которые готовы отдаться по первому слову, другие прекрасные дворцы полные золота.

– Вы хотите сказать, что меня опоили, сеньор лиценциат?

– Занести яд в ваше тело могут они разными путями, сеньор Федерико. Я не знаю, как они это сделали.

– Но я несколько дней назад видел город, которого по вашим словам нет уже почти сто лет!

– Город Изумрудного человека? Это было видение, сеньор!

– Предположим, что это было видение! А как я оказался здесь? Я вышел из города Изумрудного человек в 1662-ом году от Рождества Христова. А сейчас?

–1717-й год от Рождества Христова.

–Я думаю, с вами работали те, кто знает секрет Мопе, сеньор. Но вы, я вижу устали, и вам стоит отдохнуть. Завтра мы проложим наш разговор…

***

Из дневника Фёдора.

1662-й год.

Антиоча – Главный город панча.

Но продолжить наш разговор мне не пришлось. Хотя так много хотел бы узнать у Педро и лиценциата Хуана Вадильо. Но когда я открыл глаза, то никакого поселка Святого Бенедикта уже не было. Был лагерь сооруженный «призраками» наспех для ночлега.

– А где дон Педро? – задал я вопрос Филиппе.

– Кто? – тот с удивлением посмотрел на меня.

– Где дон Педро?

– О ком ты говоришь? О каком Педро? Наш капитан Себастиани отправил с тобой только меня. Никакого Педро с нами нет, Федерико.

– Ты ничего не помнишь?

– О чем?

– Мы вчера набрели на селение Святого Бенедикта.

– Федерико! Не пугай меня. Дух безумия овладевает тобой.

Оказалось, что кроме меня никто не видел ни нового селения, ни дона Педро, ни лиценциата. Хотя я помнил мелкие детали костюма Педро и помнил его слова о новом короле Испании. Неужели это мне привиделось во сне?

Наше путешествие продолжилось. Отряд двигался тайными тропами к главному городу панча, который назывался Антиоча. Теперь мы проходили через населенные поселки, где Балеке оказывали почести положенные ей по рангу дочери правителя. И никаких странностей в пути с нами более не случалось.

И вот вдали показался Антиоча – главный город панча. Высокие стены и крыши храмов напомнили мне Ванакаури – город тайронов. Но столица панча была расположена в более живописном месте.

– Мы почти добрались! – Балека указала на город. – Смотрите!

Местоположение города выбрано удачно. Антиоча был выстроен в центре между двух горных хребтов. В городе было много источников воды и он мог выдержать длительную осаду. Эти сведения были весьма важны для Себастиани.

– Перед тобой главный город панча! – гордо сказала мне Балека.

Я понял её слова без перевода.

– Это город моего отца! И мне жаль, если ты не выйдешь отсюда живым.

Филиппе перевел:

– Ей жаль если тебя здесь прикончат!

– Это она так сказала?

– Да. Так что думай, прежде чем говорить. Наши с тобой жизни в твоих руках, Федерико…

***

О воинах племени Овальных щитов я уже писал ранее. Расскажу, что видел в городе и как выглядят его жители. Мужчины панча ходят почти голыми и босыми. Они не одевают ничего, кроме скудных набедренных повязок, которые прикрывают срамные места. Женщины их одеты в хлопковые накидки, очень красочные и нарядные. Они совсем не стремились демонстрировать свои тела как женщины народа тумана.

У вторых ворот у стены нас встретила стража. Суровые воины правителя остановили нас.

– Мы все же пленники, а не гости, – тихо сказал мне Филиппе.

– Почему же?

– Нас не пустили вслед за Балекой.

Балеку вышли встречать слуги правителя и многочисленная стража.

Она что-то говорила им и показывала на нас рукой.

– Это люди от нового правителя крепости Руминьяви! – сказала она.

– Но они твои пленники, Балека? – спросил старый индеец в пышном головном уборе.

– Отныне они гости вождя, ибо только ему решать кем быть этим людям.

– Но пленников нельзя вести через ворота правителя.

– Пусть они пройдут вместе со мной, – настаивала Балека.

– Хорошо! – сказал старик. – Но ответ держать тебе, Балека!

Стража пропустила нас с Филиппе.

– Значит мы гости, а не пленники, – тихо сказал я.

– Скоро мы это узнаем.

Старейшины проводили нас во дворец правителя. И там я в первый раз увидел старого Нутибару – Первого вождя панча. Его можно было именовать королем на испанский манер.

В большом зале для приемов и для совета стояли идолы местных богов. Все они были довольно уродливы и изготовлены из дерева. Ныне я не вспомню их варварских имен, да и кому есть до этого дело?

Вождь сидел на деревянном высоком кресле, которое было украшено золотыми пластинами. Голову его венчал головной убор, украшенный разноцветными перьями. Тело прикрыто только снизу разноцветной тканью, что была обернута вокруг его бедер. Шею украшало великолепной работы изумрудное ожерелье. Кожа короля панча была морщинистой и темной, как старый пергамент. Был он довольно высок ростом и худ.

На его лице со впалыми щеками выделялись орлиный нос и большие бесцветные глаза. За спиной его стояли советники и военачальники племени.

– Мне сказали что ты, шел в мой город дабы передать мне слова своего господина? – задал мне вопрос Нутибару.

– Я прибыл от моего господина, генерал-капитана Себастиани, который является посланником короля Испании.

Филиппе перевел:

– Прибыл этот воин посланцем большого вождя, военачальника, что прибыл из-за Большой соленой воды от белого владыки, чей трон стоит в славном и великом городе на той стороне света!

– С чем же прибыл посланец?

– С дарами от большого военачальника, которые привезли твои люди. Великий господин.

Нутибару кивнул и сказал:

– Я посмотрю дары твоего господина потом. А сейчас скажи – чего простит твой господин? Что может сделать для него владыка панча? Мы не хотим сражаться в вашей войне со страной Чиму!

– Мой генерал-капитан и не просит этого, великий господин.

– А что ему нужно?

– Твердый союз с панча, и он готов утвердить границы и никогда не пресекать их без позволения великого господина панча.

К Нутибару склонился один из его приближенных. Он что-то прошептал ему на ухо. Вождь кивнул.

– Твои братья орехонос обещают много! – сказал он Федору. – Некогда они обещали жизнь и свободу Атауальпе. Атауальпа выполнил договор, но что сделали орехонос? Разве выполнили они общения, данные Атауальпе? Нет! Они обманули его, и Атауальпа был казнен! После этого нет веры слову орехонос! Зачем мне дружба твоего господина?

– Добрый мир лучше войны, господин! – только и мог ответить я.

– Война? – Нутибару посмотрел на Филиппе. – Он произнес слово «война»?

– Да, господин!

– Мне ли бояться войны? Ты видел мою крепость? Пусть твой господин поведет войска на панча! Наши леса – наша крепость! У меня тысячи воинов с острыми стрелами и дротиками! Что мне может дать твой господин? Ему нужно чтобы мои воины не беспокоили его во время войны со страной Чиму! Это понятно! Но это нужно ему! А что он даст мне?!

– Выгодный союз, после того как страна Чиму падет!

– До этого еще далеко. Твой господин захватил крепость Каменный глаз, как я слышал! Это небольшая победа. Большая война впереди!

– Мы уверены в нашей победе! – ответил я, хотя понимал, что слова мои звучат совсем неубедительно…

***

Вождь панча отпустил меня и сказал, что даст ответ позже. Так я и Филиппе стали гостями в столице панча…

***

(На этом кончаются записи Федерико Монтехо (Фёдора Мятелева) сделанные им во время плавания на корабле «Тринидад»).

***

Столица панча.

Совет Нутибару.

Нутибару был удивлен тем, что сказала ему дочь.

– Ты хочешь сказать, что этот посланец орхенонос, стал твоим мужем?

– Да, отец. Именно это я и хочу сказать.

– В городе Изумрудного человека?

– Да.

– И Мопе допустил это? Он скорее убил бы тебя, Балека! – не поверил Нутибару.

–Что может Мопе против воли богов, отец? Мопе человек. А это воля богов! Нас с ним соединили боги! Это произошло против моей и его воли. Но это случилось!

– И Мопе не знает про это?

– Нет. Об этом не знает никто кроме меня, посланца и его товарища которого зовут Филиппе.

– Колдун Мопе всесилен в своем доме. И как он мог это пропустить? Здесь что-то не так, дочь моя.

– Я уже сказала тебе, что это воля богов, отец. Мопе не бог!

– Для меня сейчас Мопе больше, чем любой из богов! Это хорошо, что он не знает. Сейчас я не могу с ним ссориться. А он надеется на то, что я отдам тебя ему в качестве жены, Балека.

– Мопе – твой слуга, отец.

– Считается таковым, но на деле он уже давно не слуга. Мир вокруг меняется, дочь моя, и нам придется меняться вместе с ним!

– Ты о чем, отец?

– Племена панча ослабли. Овальные щиты теряют могущество и скоро наши враги узнают про это. Правитель Изумрудного города Мопе ныне самый сильный из вождей панча.

– У нас есть «призраки», отец!

– Их слишком мало! Часть наших вождей хотят видеть Мопе своим правителем. И если я выступлю против Мопе, то начнется война, в которой мне не победить. И если Мопе до сих пор не понял своей силы, то это дар богов, дочь моя. А ты заявила, что стала женой орехонос! Хвала богам, что никто не знает про это. А двое чужеземцев уже сегодня ночью умолкнут навеки.

– Что ты хочешь сказать, отец?

– Только то, что они должны умереть, Балека!

– Но что это даст? Я ведь все равно не достанусь Мопе девственницей!

– В этом нет большой беды. Мопе примет тебя любой, Балека. Но если он узнает, что белый орехонос стал твоим первым мужчиной, он может разгневаться. И гнев его падет на меня.

– Что я слышу? Первый господин панча боится своего подданного?!

– Боюсь, – признался Нутибару. – Ибо его стоит бояться, Балека. А ты можешь спасти своего старого отца если станешь женой Мопе. Скоро здесь будут его посланцы.

***

Город Изумрудного человека.

Гость Мопе.

В город к Мопе прибыл бывший великий алаек границы Пачу Камак. Он пришел в сопровождении небольшого отряда воинов и попросил помощи у Мопе.

В прошлом они хорошо знали друг друга. Но потом многие годы не виделись. И вот пришло время для новой встречи.

–Неужели я вижу знаменитого военачальника Пачу Камака? Ты родственник великого сипы? – задавал вопросы Мопе, думая посмеяться над старым знакомым.

Пачу Камак «проглотил» обиду и сказал:

– Да. Перед тобой в жалком виде стоит изгнанник Пачу Камак! Орехонос захватили его владения, и теперь я нищий. Я проситель, у которого больше нет ничего.

– Зачем же ты пришел ко мне? Неужели я могу вернуть твои владения?

– Я пришел к тому, кто сможет мне помочь.

– И я должен помогать тебе, Пачу Камак?

– Мы знаем друг друга давно, Мопе.

– Многие годы Пачу Камак не обращал внимания на существование Мопе. И вот в час горя и бедствий он вспомнил. Но зачем это мне?

– Я объясню, Мопе. Тебе кажется, что я изгнанник и больше ничего не стою?

– Это так и есть, Пачу Камак. Больше ты ничего не стоишь! У тебя осталась лишь горстка солдат!

– Но я родственник сипы – правителя в городе Пяти золотых врат!

– И что с того? – спросил Мопе. – Ты больше никогда не получишь от сипы новых владений. Тебе придется отвечать за потерю старых!

– Не стоит тебе притворяться, что ты не понимаешь, Мопе. Я могу стать наследником трона и новым Золотым господином. И тогда ты, Мопе, станешь правителем панча с правами равными правам Золотого господина. Земли панча станут могучим королевством. Мы совместно с тобой уничтожим орехонос!

– Но как ты станешь наследником?

– Наш владыка Золотой господин Аи Апаека умирает. По закону наследником трона является сын его старшей сестры. Но молодой принц Чиа не годится на роль правителя в такой грозный час. Принц молод и глуп! А вот я способен спасти государство Чиму – последнее великое королевство муисков! Если падет город Пяти золотых врат, то орехонос будут владеть всем! Помоги мне не допустить этого, Мопе.

– Это только громкие слова, Пачу Камак. Но что стоит за словами? Ничего! Как стать тебе господином области Чиа и наследником трона, Пачу Камак? Золотой владыка прикажет снять с тебя кожу, за то что ты сдал Каменный глаз! Ведь Аи Апаека еще жив!

– А вот здесь мне и нужна твоя помощь, Мопе.

– И что я могу сделать? Дать тебе воинов? Но у меня нет лишних. Бросить вызов орехонос? Я способен удерживать границу панча. Только это! выйти на бой с орехонос сил у меня нет.

– Я не прошу у тебя воинов, Мопе. Я понимаю, что твои Овальные щиты не освободят Каменный глаз.

– А чего же ты просишь, Пачу Камак?

– В твоем городе сейчас есть человек, который мне нужен.

– Кто же это?

– Орехонос по имени Федерико.

– Тот, кого притащила сюда Балека, дочь Нутибару?

– Он самый!

– А что может сделать для тебя этот человек? – спросил Мопе.

– Ты только отдай его мне.

– Но он покинул город Изумрудов!

– Как?!

– Балека отбыла со своим отрядом несколько дней назад!

– Ты выпустил его? Мопе отпустил орехонос? Но никто из них никогда не покидал твоих владений!

– Его привела сюда Балека. Это не мой пленник, Пачу Камак!

– И куда она направилась?

– Конечно в столицу Панча город Антиоча!

– Мне нужно достать его, Мопе. От этого орехонос зависит многое. Ты сможешь мне помочь?

– Если отправить посольство в Антиоча, то можно.

– Я сам отправлюсь твоим послом!

– Ты не знаешь, как говорить с Нутибару, Пачу Камак. Но я могу пойти с тобой. Заодно возьму то, что мне обещали в награду за мою дружбу.

– А что тебе обещали, Мопе?

– Балеку.

– Дочь Нутибару? Хорошая награда.

– Но пока ты не сказал главного, Пачу Камак. Зачем тебе этот орехонос? Что в нем особенного?

– Он смог выжить в Садах смерти! Он посланник Чуйатаки!

****

Владимир Андриенко

28.07.2020

****

Серия «Приключения Федора Мятелева» состоит из романов:

«Стрелец государева полка»:

«Посланец Воеводы»

«Меч падишаха».

***

«В стране золотого короля»:

«Рукопись дона Федерико де Монтехо»)

***

«Кавалер Алькантара»:

«К вящей славе Божией».

«На службе у короля».

****

## Действующие лица романа «В стране золотого короля»:

Конкистадоры:

Франсиско Себастиани – аделантадо[91], королевский генерал-капитан. Командующий экспедиции в страну Золотого короля.

Федерико де Монтехо (Федор Мятлев, в прошлом стрелец государева полка) – кабо сегундо (капрал 2-го ранга) в отряде капитана Себастиани.

Минка Иванов – друг Федора, в прошлом галерный раб, бежавший с Федором из турецкого плена.

Иван Рог – друг Федора, запорожский казак, в прошлом галерный раб, бежавший с Федором из турецкого плена.

Кристобаль де Эстрада – первый королевский лейтенант в отряде Себастиани.

Диего де Аяла – второй королевский лейтенант в отряде Себастиани.

Энкрике Моралес – шкипер бригантины «Раны Христовы»

Падре Мигель – монах доминиканец, проводник отряда Себастиани.

Бернардо де Луке – священник экспедиции.

Хосе де Фабиан – субтеньенте (младший офицер) в отряде королевского лейтенанта де Эстрады.

Педро Мартин – сархенто (сержант) в отряде королевского лейтенанта де Эстрады.

Хуан Асперо – солдат из отряда Себастиани.

Хименес из Арагона – артиллерист из отряда королевского лейтенанта де Эстрады.

Филиппе – крещенный индеец из Сан Хуана – одни из проводников экспедиции.

***

Государство Чиму:

Аи Апаэка – великий сипа, Золотой господин, верховный правитель государства Чиму.

Первый глашатай – второй человек в стране Чиму после Золотого господина.

Пачу Камак – страж границы, великий алаек, родственник Апаэка.

Жрец бога смерти Супая.

Магон – жрец бога черных бод Парияка.

***

Дом Ягуара:

Акла – первая хранительница тумана.

Илари – воительница тумана.

Хранитель клыка ягуара.

***

Дом Тайрона:

Уаскар – вождь племени тайронов, владыка города Ванакаури.

Уака – сын Уаскара.

Хурин – воин двуглавой змеи.

***

Дом Панча:

Нутибара – Первый господин – вождь панча.

Мопе – жрец изумрудного идола, из племени панча

Балека – дочь Первого господина племени панча.

# Примечания

1

*Дети боярские – военное сословие в России 15-17 веков.

2

*Блистальная Порта – Османская империя, Турция.

3

* События эти освещены в романе «Стрелец государева полка: Меч падишаха».

4

*Гранды – аристократия Испанского королевства.

5

*Идальго по крови (hidalgos de sangre) являются те, кто не помнит о своём происхождении и нет какого-либо документа упоминания о королевском жаловании, или, другими словами, «благородный с незапамятных времён». Чтобы именоваться идальго по происхождению (hidalgos solariego), нужно было доказать, что все твои бабушки и дедушки были идальго. Наследственные идальго считались самыми благородными и самыми уважаемыми. Также данное звание можно было получить за выдающиеся заслуги. Hidalgos de bragueta получали освобождение от уплаты налога за семерых сыновей в юридическом браке.

6

*Эскуриал – дворец испанских королей в Мадриде.

7

*Имеется в виду Орден иезуитов или Общество Иисуса.

8

*Генерал Ордена – глава Иезуитов.

9

*Ошибки и заблуждения» – развернутый каталог распространенных заблуждений, написанный Томасом Брауном.

10

*Стремянной полк – особый царский отряд, в обязанности которого входили охрана дворца, сопровождение царя и членов его семьи. Сформирован еще при Иване Грозном (две тысячи конных стрельцов).

11

*Битва под Конотопом между русским войском под командой князя Пожарского с одной стороны и объединенным украинско-татарско-польским войском с другой стороны, состоялась в 1659 году. События описаны в романе «Стрелец государева полка».

12

*Выговский Иван – при гетмане Богдане Хмельницком генеральный писарь Войска Запорожского. Противник сближения с Москвой. Выговский стал гетманом Войска Запорожского после Богдана Хмельницкого. Разорвал союз с Москвой против Речи Посполитой и заключил Союз с Речью Посполитой против Москвы.

13

*Орден Иезуитов. – Общество Иисуса, католический орден, созданный в 1534 году Игнатием Лойолой для борьбы с ересью.

14

*Генеральная конгрегация – тайный совет, стоящий во главе Ордена Иезуитов.

15

*«Воины Христовы» – иезуиты.

16

*Франсиско Писарро (1475-2541) – аделантадо, испанский завоеватель империи инков.

17

*Атауальпа (1497-1533) – незаконный сын инки (императора) Уайна Капака. Отбрал трон у законного инки Уаскара. Свергнут испанскими завоевателями.

18

* Аделантадо (первопроходец) – титул конкистадора, который направлялся королём на исследование и завоевание земель, лежащих за пределами испанских владений.

19

* Кортес, Писарро, Бальбоа, Альмагро – известные конкистадоры.

20

* Королевский совет по делам Индий – испанское государственное учреждение, управлявшее американскими колониями Испании.

21

*Ринальдини Пьетро – кардинал Ордена. Один из героев романов «Стрелец государева полка» и «Кавалер Алькантара».

22

*Альгвазил или альгвасил – судебный пристав в Испании того времени.

23

*Доминиканцы – монашеский католический орден. «Домини канес» – «псы господни».

24

*Субтеньенте – младший офицерский чин в испанской королевской армии.

25

*Кабо сегундо – капрал второго ранга в испанской армии.

26

*Страна Четырех частей (Тау-ан-тин-суйю) – название империи инков.

27

*Сын солнца официальный титул инки, императора Тауантинсуйю (империи инков).

28

*Муиски – чибча-муиски, высокоразвитая цивилизация Южной Америки, стоит в одном ряду с майя, ацтеками, инками. Страна Чибча находилась на территории нынешней Колумбии.

29

*Тхуэлос – единственные в Южной Америке до Колумба средство платежа похожее на монеты Старого Света.

30

*Глашатаи (в количестве 10 человек) были теми, кто помогал владыке править страной Чиму. Нечто подобное кабинету министров. Следовательно пост Первого глашатая соответствовал посту премьер-министра.

31

* Орехонос – так индейцы Перу называли испанцев.

32

*Орехонос – так индейцы Перу и Боливии называли белых.

33

*Комната выкупа ныне знаменитый туристический объект в Кахамарке в Перу. Длина комнаты 6,7 метра, ширина 5,17 метров, высота 2,45 метра. В течение 8 месяцев комната была наполнена золотом, но Атауальпу не отпустили на свободу. Писарро предал инку суду. И его обвинили в многоженстве, убийстве брата и в подготовке восстания против испанской власти. Приговор был суров – смерть на костре.

34

*Атик – принц Атик Пильявасо по прозвищу Руминьяви (Каменный глаз).

35

*Франсиско Писарро.

36

*Писарро отправил за отрядом принца отряд Себастьяна де Белалкасара. Принц был схвачен и подвергнут пыткам. Но тайны клада он испанцам не выдал.

37

*Автор имеет в виду битву при Кахамарке. Атауальпа недооценивал опасность, исходящую от испанцев, несмотря на то, что гонцы рассказывали ему об удивительном оружии пришельцев. Писарро со своим отрядом из 182 человек устроил резню более чем 5 тысяч почти воинов и взял Атауальпу в заложники.

38

*Чайка – легкое запорожское судно для морских набегов.

39

*Царь и великий князь Московский и всея Руси.

40

*Имеется в виду Речь Посполита объединенное польско-литовское государство.

41

*Удивительно красивые лягушки-древолазы. При возникновении опасности древолаз выделяет сильнейший яд – батрахотокисн.

42

*Бушмейстер или сурукуку ядовитая змея Южной Америки семейства гадюковых. В длину достигает 3 метров. Масса тела от 3 дол 5 кг. Конец хвоста бушмейстера твердый и полый, хотя на хвосте нет погремушки, удары хвостом бушмейстера напоминают звук погремушки гремучих змей.

43

*Тсанса – высушенные головы племени хиваро. Индейцы хиваро не просто охотились, они отрезали своим жертвам головы. Стягивали кожу и наполняли горячим песком. Затем они особым способом уменьшали эту голову до размеров теннисного мяча. Причем лицо полностью сохраняло прежнее подобие. Вдобавок такую голову украшали настоящими волосами жертвы.

44

*Сады дьявола – участки в амазонских лесах, на которых растет только один вид деревьев (Duroia hirsuta) и никакой иной. Ранее считалось, что образование «садов» связано воздействием Duroia hirsuta на другие виды растений. Но в 2005 году биологи установили, что появление «садов» обусловлено симбиозом Duroia hirsuta с Myrmelachista schumanni (лимонными муравьями). Эти муравьи дают своим любимым деревьям свободно разрастаться без конкуренции. Муравьи используют полые стебли Duroia hirsuta для строительства гнёзд. Численность рабочих особей муравьёв в крупных колониях, занимающих один «сад», достигает 3 000 000.

45

*Среди индейцев кечуа жила легенда о лесном духе Чуйатаки.

46

*Некоторые племена в Южной Америке также как индейцы прерий Северной Америки, украшали себя перьями, покрывали лица татуировкой и снимали скальпы с врагов.

47

*Некоторые племена в Южной Америке также как индейцы прерий Северной Америки, украшали себя перьями, покрывали лица татуировкой и снимали скальпы с врагов.

48

*Моргенштерн – холодное оружие ударно-дробящего действия в виде металлического шара с шипами.

49

*Наказание стеной – в католической Испании так наказывали еретиков. Замуровывали в стену живыми.

50

*Учение древнегреческого философа Демокрита, основателя материалистической философии. «Лишь в общем мнении существует цвет, в мнении – сладкое, в мнении – горькое, в действительности есть лишь атомы и пустота».

51

* Сын Солнца – один из титулов инки, владыки государства Четырех частей, так называли империю инков в Перу.

52

*Инка – титул равнозначный европейскому титулу «император».

53

Инка – правитель империи инков. Инки не были особым племенем или народностью. Слово «инка» обозначает прежде всего правителя империи.

54

Койя – по кечуански койя означает «правительница». Супруга инки, ею могла быть только родная сестра правителя.

55

*По религии инков самым высшим из богов считался Кон Тикси Виракоча. Это был творец мира и создатель всех остальных богов. В пору прихода испанцев золотые статуи Виракочи стояли как в Куско, так и в других городах империи. В числе других богов, которых сотворил Виракоча был и бог Инти – золотое солнце. С именем Инти связано основание государства инков. Поэтому Инти был первым богом империи Тауантинсуйу. Но Виракоча, как отец Инти, несомненно выше в иерархии богов.

56

*Невесты солнца – аклья куна, В империи инков считалось, что каждый должен отдавать государству все что мог. Мужчины силу в ратном деле, труд на пашнях и общественном строительстве. Женщина же обладает красотой и привлекательностью. Ежегодно все деревни империи объезжал специальный государственный чиновник апопанака. Он устраивал смотрины всех девушек и отбирал среди них невест солнца. Невестами солнца могли стать только девственницы. Потому отбор проводился среди девочек 10 летнего возраста. В невесты солнца отбирались наиболее красивые и физически совершенные. Закон, охранявший целомудрие невест солнца, на инку не распространялся. Он мог выбрать любую. Число жен в «гареме» инки достигало 3 тысяч.

57

*Чанка – мумия. Своих покойников мумифицировали всего четыре народа на Земле: египтяне, инки Перу, их соседи, чибча-муиски Колумбии и гуанчи.

58

*Подобный способ изготовления мумии был у народа гуанчей с Канарских островов. Автор книги здесь пользуется описанием Элиота Смита, автора книги «Миграция ранних культур».

59

*Исторический факт. Правда казённые были не люди тумана, а враги инков чанки. Племена чанков участвовавшие в войне с инками были казнены именно так. Мумии в зале воинской славы были показаны испанцам и хронисты оставили упоминания об этом.

60

*Курака – знатный человек у тайронов. Аристократ. Хоно-курака – «господин 1-й тысячи человек».

61

*Муиски – племена муисков принадлежали к языковой семье чибча, как и тайроны.

62

*Пака курака – господин ста человек.

63

*Хоно курака – господин тысячи человек.

64

*Аморай – май.

65

*Мама Сари – Мать кукурузы.

66

*Инти – бог солнца у инков.

67

* Мама Колья – богиня луны и супруга Инти. У муисков богиня луны называлась Чиа.

68

*Острорылый крокодил имеет челюсти заострённой формы, которые и дали название виду, обладает сильным хвостом. Взрослые особи могут бегать со скоростью 16 км/ч. Плавают со скоростью 32 км/ч.

69

*Малинче – или Марина, женщина-индианка, оказавшая Кортесу большую помощь в завоевании империи ацтеков.

70

*Имеется в виду Орден иезуитов или Общество Иисуса.

71

*Ринальдини Пьетро – кардинал Ордена. Герой романа «Стрелец государева полка».

72

*Лунный город – столица государства Чиму. Лунным городом его называли испанцы. Столица Чиму носила название Города Пяти золотых ворот.

73

*Великий сипа – Золотой господин, правитель Золотой страны, владыка Лунного города богини Чиу.

74

* Тау-ан-тин-суйю – Земля четырех частей. Государство инков.

75

*Сын Солнца – титул инки, императора государства Тау-ан-тин-суйю.

76

*Майти Капак четвертый инка (император) государства Тау-ан-тин-суйю.

77

*Битва под Конотопом состоялась в 1659 году. События эти описаны в романе «Стрелец государева полка».

78

*Баски – народ в северной Испании, говорящий на баском языке.

79

*Ландскнехта или кацбальгер (кошкодёр) короткий ландскнехтский меч для ближнего боя. Общая длина – 85 см. вес – 1.5 кг.

80

*Обычно пика – основное оружие пикинеров было гораздо длинее – 5.5 метров.

81

*Ландскнехта или кацбальгер (кошкодёр) короткий ландскнехтский меч для ближнего боя. Общая длина – 85 см. вес – 1.5 кг.

82

*Дага – кинжал для рукопашного боя.

83

* «Ночь печали» – Отступление испанцев Кортеса из столицы ацтеков в ночь с 30 июня на 1 июля 1520 года.

84

*Теночтитлан – столица государства ацтеков.

85

*Марта Лисовская – польская шляхтянка, героиня романа «Стрелец государева полка».

86

*«Меч падишаха». Книга 2.

87

*Отче наш на латыни.

88

*Семибашенный замок – Еди Куле – государственная тюрьма в Стамбуле.

89

*Фёдор Мятелев был рабом на геллере «Меч падишаха». Во время стоянки в Трапезунде ему удалось сбежать вместе со своими товарищами Минкой Ивановым и Иваном Рогом. Эти события составляют сюжет романа «Меч падишаха».

90

*Марта Лисовская – польская шляхтянка, захваченная в плен татарами и проданная в Стамбул. Героиня романа «Стрелец государева полка».

91

*Аделантадо (первопроходец) – титул конкистадора, который направлялся королём на исследование и завоевание земель, лежащих за пределами испанских владений.