Часть первая

Глава 1

Миром правит порок, и попробуйте доказать мне, что это не так. Синий лес и розовые скалы окружают наш богом забытый город со дня сотворения мира. Белые волны океана и голубые облака призрачно вырисовываются вдали. Но еще ни один наш местный житель не был вдруг внезапно растроган этой удивительной и неповторимой картиной.

Гораздо больше всех волнует состояние собственного кошелька, не подгорел ли бифштекс в соседнем ресторане и то, о чем на самом деле думает сосед, после хлопотного дня застывший вдруг в нелепой позе у своего окна. Неужели и впрямь о том, как неповторим сегодня этот удивительный оранжевый закат?

В нашем городе – две основные достопримечательности. Это огромнейший и шикарнейший особняк на одном конце города и почти точно такой же особняк на другом его конце. Правда, по архитектуре они разные, но зато оба с одинаково паршивой репутацией.

Третья достопримечательность нашего города – это, конечно же, океан, влажно дышащий вдали и ежедневно наползающий на нашу пристань своим прекрасным синим телом.

В этот список я бы с удовольствием включила еще и Александра. Но его сердце принадлежит другой, и поэтому я не включу его даже в список объектов, мало-мальски достойных чьего-либо внимания.

В первом роскошном особняке живет старый сэр Валентино.

Я не знаю, по какому блату этот мерзкий старик приобрел такое милое и романтичное имя, но, доложу вам, он похабит его на каждом шагу. На днях он лично руководил затоплением вражеского сухогруза всего в трех милях от берега.

А враг у него только один, и живет он, как вы сами уже догадались, во втором роскошном особняке. Это молодой Грег Бенито.

Еще дед Грега Бенито, Джон Бенито, враждовал с сэром Валентино. И теперь внучок славно продолжает семейные традиции.

А вражда этих двух семейств началась очень давно, и началась она, как и водится, из-за прекрасной дамы. Прекрасную даму звали Розмарин, и красивее ее, конечно же, никого в нашем городе не было.

Она была моей дальней родственницей, и меня тоже назвали Розмарин. Родители были почему-то уверены, что я получусь такой же красавицей.

И я действительно получилась красавицей, не знаю, была ли к этому причастна первая Розмарин или возымели действие какие другие силы природы. Но на сегодняшний момент в нашем городе никого красивее меня нет, и это не только мое личное мнение.

Так что, почему Александр предпочел мне эту угловатую Лауру Бенито, остается для меня самой большой загадкой нашего времени.

А в ту пору, когда началась моя печаль, мне как раз исполнилось пятнадцать лет.

В день моего пятнадцатилетия к нам приехал мой кузен Чарли, которого я очень давно не видела. Он приехал не один, а со своей мамашей, про которую в нашей родне ходит очень много интересных россказней, и со своей младшей сестрой Моникой, которой было всего четыре года и которую можно совсем не брать во внимание.

Моя семья готовилась к их приезду целых четыре года, а последние полгода – особенно тщательно. В нашей семье стало уже поговоркой:

– Вот приедут наши самые дорогие родственники, что они о нас подумают?

И весь дом после этого выступления тут же начинал тщательно вылизываться и выдраиваться. Как будто это и было в жизни самое главное.

А что творилось в душе у единственного в этом доме ребенка, то есть у меня, так до этого практически никому не было никакого дела.

Но как бы мы их усиленно не ждали, наши родственники все-таки вломились к нам в дом весьма неожиданно. Как снег на голову.

Моя мама была очень разочарована, увидев, что ее родная сестра за те четыре года, что они не виделись, ровно на столько же и постарела.

– Мэгги, разве можно в твоем возрасте так неудержимо стареть?! – радостно воскликнула моя мать.

– Молли, что ты такое говоришь? – чуть не упала в обморок моя старая тетушка. – Я же так тщательно слежу за собой.

Тетушка поправила свою тщательную прическу, а пудра с ее ухоженного лица чуть ли не струйками сыпалась на наш пол в гостиной.

– Ничего не помогает, – сообщила ей моя мать, – весь твой преклонный возраст написан у тебя на лице.

– Я старше тебя всего на один год! – напомнила моя тетка матери, но это ей тоже уже ничем не помогло.

– Сейчас уже мало кто этому поверит, – горестно вздохнула моя мать.

Она была искренне расстроена за свою сестру, свой же возраст был для нее неуловим. Думаю, она по-прежнему видела себя неопытным подростком.

Мой дорогой кузен сразу же отправился тайком покурить за фикус в нашем зимнем саду на веранде. Выглядел он просто сногсшибательно: худой и длинный, как пиявка, но с гонором светского льва.

Резким движением откидывая свои черные волосы назад, кузен Чарли казался себе неотразимым в любых обстоятельствах. Он думал, что никто его не видит, но был не прав – наш вечнозеленый фикус, благодаря ему, дымился в течение нескольких минут.

А их маленькая девочка, которую они взяли на этот раз с собой, и которая как раз и родилась в тот период, что мы все не виделись, с большим трудом соблюдала хорошие манеры за столом во время приветственного ужина.

Такая вот весьма странная семейка приехала к нам в гости в день моего пятнадцатилетия.

Но моя мама Молли очень обрадовалась приезду своей родной сестры, моей тетушки Мэгги. Еще бы, теперь ей будет с кем посплетничать о моих двух бабках, которые занимают в нашем доме самые лучшие комнаты.

Одна из этих бабок приходится моему папе мамой, а вторая бабка является двоюродной сестрой бабки первой.

Ну что делает в нашем доме первая бабка, я еще понимаю. А вот что забыла здесь вторая бабка, я не понимаю совсем.

По всему миру у нас разбросана куча родственников, и любой из них мог бы вполне себе позволить ее приютить.

Но нет, все это должно висеть именно на шее у моего отца Дика Фарли, сына старого Николаса Фарли. А что он получает в благодарность, так это только разговоры о том, какой он там весь из себя благородный.

По ночам обе бабки страдали бессонницей, а потому шарашились по дому на цыпочках со свечками в руках.

Зрелище – не приведи господь, и недавно они до полусмерти напугали нашего нового охранника. В три часа ночи они бегали по саду, а его забыли предупредить.

Но все это такая ерунда по сравнению с тем, что Лауру полюбил Александр, бог мой, вы бы знали!

В глубокой молодости три приятеля: мой дед Николас Фарли, дед Лауры и Грега Джон Бенито и тогда еще не старый сэр Валентино были самыми настоящими пиратами. Эти три почтенных господина были очень дружны, пока наша прекрасная Розмарин не внесла сумятицу в их неискушенные любовью сердца.

Мой дед до сих пор ошивается в порту и рассказывает небылицы о своей бурной молодости приезжим туристам.

Он установил на каменном парапете подзорную трубу. И за «кто сколько даст» показывает приезжему народу то место в середине простирающегося перед ними необъятного океана, до которого он в молодости доплывал с одной привязанной к животу рукой за полторы минуты.

Городские власти давно махнули рукой на все его бредни, в которые он и сам-то уже с большим трудом верит. И только наша семья знает, что все эти истории с ручными акулами и электрическими скатами, самодельными яхтами и шлюпками, которые, как полипы, прилипали к огромным быстроходным судам и сосали из них кровь, – истинная правда.

Вся система нападения на большие корабли была у наших троих авантюристов слажена и отработана. У них было полно помощников, а потому многие в нашем городе поправили в то время свое материальное положение.

Но особенно нажились на криминальном бизнесе мой дед, дед Бенито и старый сэр Валентино.

На старых береговых маяках у них всюду сидели свои люди, которые перемигивались этими самыми маяками, когда им вздумается. А все ворованное добро перевозилось на всевозможных шлюпках на берег и пряталось в прибрежных скалах и пещерах далеко от города.

И потому к приезду областной полиции все было шито-крыто. А город вовсю прикидывался немощным, больным, не умеющим плавать, да и вообще к морю никакого отношения не имеющим, а тихо и мирно занимающимся земледелием.

Полиция целыми днями обыскивала берег, а никаких улик обнаружить не могла. Но ведь никто и не собирался прятать свои яхты, шлюпки, а также награбленное добро под самым носом у полиции.

Это делалось в нескольких милях от города, а назад все возвращались на велосипедах.

Я плохо знаю все подробности, об этом надо порасспросить моего непутевого деда. А уж он-то изложит это во всех красках, только держись.

Недавно он местному начальнику полиции в таких подробностях все свои истории поведал, что тот аж за сердце схватился.

Ведь еще дед нынешнего начальника полиции, тоже бывший главный полицейский, просто мечтал накрыть всю эту шайку. А теперь уже посадить все равно никого нельзя, за давностью лет это дело закрыто.

А мой дед уже давно с нами не живет, ему душно в нашем большом доме с садом и двумя бассейнами. Дом, видите ли, очень далеко от его любимого океана находится, на другом, понимаешь ли, конце города.

И живет мой дед в заброшенной рыбацкой хижине на самом берегу океана. Да и то ночует он там лишь тогда, когда на улице идет проливной дождь. А так все двадцать четыре часа в сутки дед старается проводить под открытым небом.

Моя первая бабка приходится ему законной женой. Но это обстоятельство им обоим уже давно глубоко безразлично.

Официально мой дед вот уже несколько лет впал в детство, и с него все взятки гладки.

Хотя его ровесник сэр Валентино все еще крепок, розовощек, хорош собой и еще как находится в своем уме.

А поссорились наши три почтенных господина неожиданно. В один прекрасный солнечный день мой дед Николас Фарли сказал, что будет завязывать с их криминальным бизнесом, потому что он накопил уже достаточно денег, которых ему хватит до конца жизни.

И еще, и это главное, потому что уже выросла, сформировалась и окрепла его прекрасная кузина Розмарин и ему пора на ней жениться.

– Все, баста, – сказал мой дед своим приятелям, – мне пора жениться на моей прекрасной кузине Розмарин, пока она молода, прекрасна и хороша собой и пока она не превратилась в перезрелый ананас.

– У тебя есть кузина, – удивились его приятели, – и ты нас до сих пор с ней не познакомил?

– Еще чего, – сказал мой дед, – буду я вас знакомить с такой красавицей.

– Она красавица? – еще пуще удивились его приятели.

– О, она еще какая красавица! – радостно сказал мой дед.

– Но теперь-то, раз у вас скоро свадьба, ты должен нас с ней познакомить, – сказали ему его приятели.

– Да, действительно, – почесал в затылке мой дед, – раз у нас скоро свадьба, то я вполне могу вас с ней познакомить.

– Не украдем же мы ее у тебя, в самом деле, – улыбнулся хитрый сэр Валентино.

– Да, в самом деле, – опять почесал затылок мой непутевый дед.

А они сидели на берегу прекрасного безмерного океана и курили модные тогда сигары.

– Мы будем шаферами на твоей свадьбе, – сказали моему деду его приятели, – мы будем нести шлейф от фаты невесты.

– Ну, вот еще, – сказал мой дед, – я сам буду нести за ней этот самый шлейф.

А надо сказать, что все трое абсолютно не разбирались в свадебных церемониях. Как-то всю жизнь им было не до этого.

Но некоторое время спустя они все-таки договорились идти на смотрины прекрасной Розмарин.

По дороге они зашли в дом к сэру Валентино, где тот вырядился в свою лучшую шляпу. Товарищи поджидали его на улице, когда он явился к ним во всей своей красе.

– Ого, – сказал Джон Бенито и ткнул моего деда локтем в бок, – гляди, он свою лучшую шляпу надел.

На что сэр Валентино мигом, как будто что-то вспомнил, развернулся и опять исчез в своем доме. А через некоторое время он появился не только в новой шляпе, но и в новом цветастом галстуке.

– Ого, – огорченно сказал мой дед, – он еще и галстук новый надел.

Потом они зашли по дороге в дом Джона Бенито. Где тот тоже надел свои новые галстук и шляпу.

Тогда и мой дед тоже решил зайти к себе в дом и тоже нарядиться, ведь основным виновником торжества был все-таки он.

Так все трое почтенных молодых человека надели свои лучшие шляпы и галстуки и отправились на смотрины прекрасной Розмарин. Их встреча проходила в доме прекрасной Розмарин, и я представляю себе ее так.

Молодые люди осторожно вошли в дом, сняли шляпы и поправили галстуки.

Затем они прошли в самую большую комнату в доме, исполнявшую роль гостиной, столовой и кухни одновременно. Посреди комнаты стоял большой деревянный стол грубой работы, а вдоль стен – множество крепких деревянных стульев.

Так как все это было очень давно, то дома в то время были маленькие, а строили их преимущественно из глины и тростника. Это сейчас город состоит из каменных громадин, и даже дорожки перед домами выложены из горного гранита.

Так вот, наши молодые люди вошли в дом и сели, как и полагалось, за стол. И прекрасная Розмарин налила им крепкого домашнего вина.

За происходящим в комнате наблюдали бабка и прабабка Розмарин. Без присмотра такую девушку оставлять не полагалось.

Розмарин зарделась алым румянцем, когда увидела, что молодым людям совсем не до вина. Они не сводили с нее своих блестящих глаз.

Да, в городе действительно не было никого красивее Розмарин.

Ее темные волнистые волосы были рассыпаны по плечам и переливались на солнце. Туманный взор ее был нежен и загадочен.

Долго находчивый и молодой еще тогда сэр Валентино не мог произнести ни единого звука. Он только пытался глотнуть побольше воздуха, которого ему явно стало не хватать.

Постепенно он пришел в себя, ведь ему надо было что-то немедленно предпринять, а иначе он уже и не мог жить дальше.

– Это и есть твоя кузина? – спросил моего деда молодой сэр Валентино.

– Да, – гордо сказал мой молодой еще тогда дед Николас Фарли.

А молодой Джон Бенито ничего не сказал.

– И ее зовут Розмари? – спросил сэр Валентино.

– Нет, Розмарин, – гордо сказал мой дед.

– Но розмарин – это цветок, – сказал сэр Валентино.

– А ее и зовут, как цветок, – гордо сказал мой дед, – потому что она и есть этот самый цветок.

– Ну да, действительно, – только и сказал молодой сэр Валентино.

А молодой Джон Бенито так ничего опять и не сказал. Он со скучающим видом смотрел по сторонам и чуть ли не зевал.

– И как же тебе удалось скрыть от нас такую красоту? – огорченно спрашивал моего гордого деда расстроенный сэр Валентино.

Розмарин села поодаль на высокий стул и взяла в руки канву с вышивкой.

Бабка и прабабка тоже занимались рукоделием: с двух сторон одновременно они вязали длинный бежевый чулок. В комнате ничего криминального не происходило, они были довольны и спокойны.

– Да я и не скрывал особо, – важно сказал мой дед, – они все втроем были постоянно у всех на глазах.

Сэр Валентино очень удивился, обычно он все и обо всех в городе всегда знал.

– Кто все втроем? – не понял сэр Валентино.

– Все три мои кузины, – сказал мой дед.

Между фразами мой дед отпивал терпкое домашнее вино, и оно ему явно нравилось. Ему вообще нравилась эта ситуация и то, что он сразил всех наповал своей прекрасной Розмарин.

– Все три твои кузины? – переспросил сэр Валентино. – А у тебя их три?

– Да, – сказал мой дед, – да только те две совсем не такие.

– Они такие же красивые? – спросил сэр Валентино.

– Нет-нет, – сказал мой дед, – те совсем другие.

– Так может, ты женишься на какой-нибудь другой своей кузине, – сказал сэр Валентино, – раз у тебя их трое?

Мой дед аж рот раскрыл.

– А эту я куда дену? – растерянно спросил он.

– А эту я у тебя выкуплю, – сказал нахальный сэр Валентино.

Бабка и прабабка Розмарин в углу комнаты чуть свой бежевый чулок из рук не выронили.

– Нет, – сказал мой дед, – так не пойдет.

Сэр Валентино, не отрываясь, смотрел на Розмарин, он сидел как раз напротив нее.

– Я дам тебе много денег, – сказал сэр Валентино моему деду, – половину моего капитала.

Мой дед даже замер на мгновение от такого предложения, да вовремя очухался.

– Нет-нет, – сказал он, – ну что ты, это не дело.

– Две трети, – перебил его сэр Валентино.

Мой дед сглотнул слюну.

– Мы с Розмарин помолвлены, – сказал мой дед, – и очень давно.

– Ну это не помеха, – сказал сэр Валентино, – как помолвились, так и размолвитесь.

– Я считаю, – наконец-то сказал мой дед, – что это не этично, вести такие разговоры в доме моей невесты. Я же тебе сказал, что никому ее не отдам. Но ты можешь посмотреть на двух других моих кузин.

Сэр Валентино тяжело вздохнул.

– Ну что ж, – сказал сэр Валентино, – давай посмотрим на других твоих кузин.

– Они не выйдут, – вдруг сказали в один голос бабка и прабабка.

– Это почему? – удивился мой дед.

– Они стесняются, – ответили бабка и прабабка.

– Кого стесняются? – не понял мой дед.

– Мужчин, – хихикнула прабабка, – ха-ха-ха.

И мой дед пошел уламывать двух других своих кузин, Анну и Каролину, показаться почтенным господам. Вдруг те женятся на них.

И вот Анна и Каролина спустя некоторое время, побагровев от страха и стыда, все-таки вышли из своих светелок, но лучше бы они и не делали этого. На фоне Розмарин они явно проигрывали, и никто на них срочно жениться не захотел.

– Нет, – отрицательно покачал головой сэр Валентино, – эти не подойдут.

Он ткнул локтем в бок Джона Бенито, на что Джон Бенито от неожиданности подпрыгнул. Но, поняв, чего от него хотят, тоже отрицательно покачал головой.

– Ну что я вам говорил, – разочарованно покачал головой мой дед.

Этой ночью моему деду не спалось, его томили неясные предчувствия.

Под утро он встал с кровати, зарядил свое ружье и вышел из дома. Он направился к дому прекрасной Розмарин.

Подойдя к ее дому, мой дед наткнулся на странную, но совсем не удивительную картину. Так и есть.

Около дома Розмарин, прямо перед ее окном, стоял этот нахал сэр Валентино. Он бросал камушки в окно Розмарин и тихо свистел.

Мой дед поднял ружье. Услышав этот звук, сэр Валентино замер с очередным камушком в руке.

Но уже в следующее мгновение он тоже резко направил на моего деда свое ружье, которое он тоже на всякий случай захватил с собой.

– Это ты, Валентино? – сказал мой дед.

– О, – сказал сэр Валентино, – это ты, Николас.

Мой дед почесал затылок.

– Откуда ты узнал, где ее окно? – спросил мой дед.

– Я почувствовал, – сказал сэр Валентино.

И они оба замолчали, так как не знали, что тут можно еще сказать. Каждый из них с удовольствием убил бы другого, вот бы и был весь разговор.

Но тут вдруг в окнах дома зажегся свет, и входная дверь со скрипом отворилась. И мой дед, и сэр Валентино резко убрали ружья и поправили прически: прекрасная Розмарин не должна была видеть их в гневе.

Но это была не она, на порог дома вышли ее бабка и прабабка, и вид у них был назидательно-печальный.

– Ее нет дома, – громко сказала прабабка, она была посмелее.

Мой дед чуть на землю не рухнул.

– Как нет дома? – не понял мой дед.

– Она сбежала, – сказала прабабка.

Мой дед и сэр Валентино просто онемели от избытка чувств.

– Куда сбежала? – удивился сэр Валентино.

– Она сбежала из дома около двух часов назад, – ответили в один голос бабка и прабабка.

– Куда сбежала? С кем сбежала? – пришел в себя и приобрел некоторую способность соображать мой дед.

– А на нас орать не смей, – в один голос заявили ему бабка и прабабка, – мы такие старые, что можем умереть от худого слова.

– Да я вас собственными руками лучше задушу! – орал на них мой дед. – За что я вам деньги плачу, зачем я вас содержу?!

Но бабка и прабабка прекрасной Розмарин проворно захлопнули входную дверь, а с обратной стороны они даже подперли ее шваброй.

Мой дед еще пару раз стукнул по двери кулаком, да это все уже было напрасно. Так как в это самое время на окраине города в маленькой церквушке местный священник объявлял прекрасную Розмарин женой Джона Бенито.

Как они обо всем договорились, одному Богу только и было известно. Но все присутствующие в тот вечер на смотринах прекрасной Розмарин могли поклясться чем угодно, что ни Розмарин, ни Джон Бенито и взглядом тогда не перекинулись.

И как она в ту ночь почувствовала, что он придет за ней, и раскрыла окно, как только он подошел к дому, и как он понял, что она раскроет ему это самое окно, известно только им двоим.

И до сих пор эта история оставалась самой романтичной историей любви в нашем городе. Пока не произошло то, что произошло между Лаурой и Александром.

Но только вот об этом мне бы точно не хотелось сейчас говорить.

Так в далекой молодости поссорились мой дед, дед Бенито и сэр Валентино. Яблоко раздора, прекрасная Розмарин, запала в сердца всем троим нашим почтенным гражданам, и примириться с этим двое оставшихся так и не смогли.

Поначалу мой дед хотел убить Джона Бенито, но за него вступилась прекрасная Розмарин. Она сказала моему деду, что полюбила Джона Бенито с первого взгляда, и сладить с этим было выше ее сил.

Сэр Валентино тоже счел себя глубоко оскорбленным данным обстоятельством. А потому так и не смог уже никогда примириться ни с моим дедом Николасом Фарли, ни с Джоном Бенито.

Глава 2

С той поры прошло очень много лет.

Моему деду пришлось жениться на второй своей кузине, Анне. А третью его кузину Каролину так никто в жены и не взял, и сколько я себя помню, она так и ошивалась в нашем доме. И сейчас они обе висят на шее у моего отца, так как деду давно уже безразлично в этой жизни все, кроме его любимого океана.

Лаура и Грег – внуки прекрасной Розмарин, но у нас до сих пор считается, что она ближе к нашему роду, чем к их. Да и красота ее у них не прижилась, они все не такие привлекательные, как наша Розмарин.

Зато любовь у них у всех – навеки. Когда умерла Розмарин, в тот же день умер и Джон Бенито. И когда умерла мать Лауры и Грега Бенито, то вслед за ней умер и ее муж, отец Лауры и Грега, сын Розмарин и Джона Бенито.

Так что Лаура и Грег давно живут одни, но это их нимало не смущает. Самостоятельности Лауры и предприимчивости Грега позавидует любой взрослый человек в нашем городе.

Лаура – моя ровесница, а Грег старше ее почти вдвое. Так что он ей – и за отца, и за мать, и за бабку с дедом.

К тому же в наследство им досталось весьма солидное состояние, которое предприимчивый Грег преумножает день ото дня, и в последнее время его дела особенно заладились. Потому-то у него и вышли эти неприятности с сэром Валентино, так как они друг у друга на дороге встали.

Сэр Валентино так всю жизнь и любил нашу Розмарин, а потому так и не женился. И всю жизнь он враждовал с Джоном Бенито, враждовал с сыном Джона Бенито и вот теперь враждует с внуком Джона Бенито.

На самом видном месте у сэра Валентино висит портрет прекрасной Розмарин. И говорят, еще не было и дня, чтоб он с ней не разговаривал.

Так бы и свихнулся наш почтенный сэр Валентино от неразделенной любви своей, да четверть века тому назад в нашем порту отстал от какого-то проезжего корабля очаровательный голубоглазый мальчик.

Говорят, что еще раньше его уже украли в какой-то европейской стране, а в нашем порту опять потеряли. Так что к моменту, когда его нашел сэр Валентино, мальчик совершенно не помнил ни кто он, ни откуда.

Он сидел на нашем пирсе и задумчиво смотрел вдаль, и ветер играл его белокурыми волосами. А сэру Валентино, когда его взору предстала столь умилительная картина, вдруг показалось, что он впервые в жизни наконец-то увидел ангела.

Сэр Валентино взял мальчика на руки и принес его к себе домой. К тому времени сэр Валентино уже отгрохал себе роскошнейший особняк на краю города и скупил вокруг него земли на несколько сот акров, чтоб никто даже не вздумал поселиться с ним по соседству.

Романтичный сэр Валентино трепетно вошел в дом, нежно держа на руках маленького мальчика, и подошел с ним к портрету прекрасной Розмарин.

– Розмарин, – сказал сэр Валентино портрету, – я нашел ангела, которого ты мне прислала. Я знаю, что ты думаешь обо мне и помнишь меня. Весь свой жизненный путь я соизмеряю с тем, одобрила бы ты тот или иной мой поступок или не одобрила, и так как ты прислала мне этого ангела, я понял, что тебе не приходится там за меня краснеть. Я обещаю тебе, что выращу из этого мальчика хорошего человека и передам ему все то прекрасное, что живет во мне благодаря любви к тебе. Он никогда не причинит боль живому существу, и его жизненный путь будет светел, долог и прекрасен.

Затем сэр Валентино немного подумал и добавил:

– Только теперь, когда нас будет двое, ты должна мне позволить возобновить мои старые дела в Африке и на Ближнем Востоке, ведь мне надо будет как-то его содержать, а одного только игорного бизнеса на Юге, сама понимаешь, будет мало.

С тем сэр Валентино подошел к портрету прекрасной Розмарин и поцеловал его. Ведь, как он понял, она ему разрешила возобновить его старые криминальные связи в Африке и на Востоке.

Маленький мальчик, который сидел при этом у него на руках, наверное, мало что понял из его монолога. Но одно он понял наверняка. Это то, что жизнь с сэром Валентино у него будет – то, что надо.

Мальчик помнил свое имя, его звали Александр, и он заменил сэру Валентино семью, и сэр Валентино тоже, как мог, заменил ему семью. Он сделал Александра своим приемным сыном и завещал ему еще при жизни все свое состояние.

Александр платил ему слепой привязанностью и любовью, ему не нужны были никакие деньги и богатства мира. Просто сэр Валентино был его семьей, и другой семьи у Александра не было.

В детстве Александр был самым лучшим ребенком в мире, и вырос он самым бескорыстным и идеальным молодым человеком на земле.

Но жить вместе с сэром Валентино ему было очень сложно. У сэра Валентино была своеобразная система жизненных ценностей, в которую он крепко вплетал всех окружающих его людей и из которой еще никто не выбирался по собственному желанию.

Сэр Валентино набирал к себе на работу крепких выносливых молодцов и оформлял с ними контракт на десять лет. Расстаться с сэром Валентино раньше этого срока было невозможно, так как на каждого своего работника добрый сэр Валентино заводил обширное компрометирующее досье.

И если кто-либо собирался уходить раньше срока, то сэр Валентино сразу же собирался нести все это в полицию.

Так что особо рьяных охотников сбегать до сих пор не находилось. Но уж если кто дослуживался у сэра Валентино до конца своего срока, а до сих пор это были все его работники, то они уже были обеспечены на всю оставшуюся жизнь.

Я имею очень туманное представление о том, чем именно занимался сэр Валентино, но знаю, что все это было в определенных рамках. Ну, если не закона, то, по крайней мере, его сэровалентиновой совести.

И потому-то он так взбеленился, когда Грег Бенито решил перейти на торговлю наркотиками.

Вначале сэр Валентино пытался поговорить с Грегом по-хорошему, но тот не внял его речам. Тогда через некоторое время сэр Валентино решил предупредить Грега в последний раз.

Он удобно расположился в мягком кресле у столика с любимым позолоченным телефоном и набрал номер особняка Грега Бенито.

– Грег, – сказал сэр Валентино, когда тот взял трубку, – я, кажется, уже предупреждал тебя, что не стоит лезть в это дело.

– Сэр Валентино, – нахальным голосом ответил ему молодой Грег, а у них весь род был нахальным, – так вот, сэр Валентино…

А Грег лежал в это самое время в противоположном конце города в своем саду в гамаке и поглощал сочные персики, которые висели прямо у него над головой.

– Когда вы, сэр Валентино, – продолжил Грег, – с моим дедом и со стариком Фарли грабили корабли, тихо и мирно проплывающие по своим делам мимо нашего городка, я ведь не указывал вам с соседней горы, что можно делать, а чего нельзя.

– Мы и пальцем не тронули чью-то жизнь! – заорал сэр Валентино.

– Я тоже не трогаю ничью жизнь, – спокойно ответил ему молодой Грег и доплюнул косточку от персика аж до ближайшего фонтана, – я занимаюсь только транспортировкой груза, и все остальное меня не интересует.

– А надо бы поинтересоваться, – сказал сэр Валентино, – и если ты думаешь, что я позволю тебе этим заниматься, то ты глубоко ошибаешься.

– Это вам моя бабка Розмарин, – перебил его Грег Бенито, – внушает с неба мысли о благочестивом образе жизни?

– Грег, – постарался взять себя в руки сэр Валентино, – ты еще слишком молод для того, чтобы лезть в такие жизненные дебри. У тебя никогда не было ничего святого, и поэтому ты не в состоянии сам решать, что плохо, а что хорошо. Так что не обижайся на меня, старика, если я время от времени буду тебе это растолковывать.

– А если я буду плохо вас при этом слушать? – спросил Грег и сорвал у себя над головой очередной персик.

– А на этот случай я буду вынужден тебя немного огорчить. – Сэр Валентино переложил удобнее свои старые ноги и вытащил из табакерки сигару. – Если ты меня будешь плохо слушать, – сказал он Грегу, – то я буду вынужден применить к тебе более крутые меры.

– Интересно, какие? – поинтересовался молодой Грег.

– Я потоплю твой корабль вместе с грузом, – сказал сэр Валентино.

Грег немного подумал.

– А я вас за это посажу, – сказал Грег.

– Сначала тебе надо будет еще доказать, что это сделал я, – сказал сэр Валентино и положил трубку.

Он уже устал так долго что-то объяснять молодому Грегу Бенито, а потому решил расслабиться и затянуться сигарой. Но не тут-то было. Зазвонил телефон.

Сэр Валентино прекрасно знал, кто это, а потому немного помедлил.

– Ну и что ты мне скажешь? – спросил сэр Валентино, взяв трубку.

– Может, я у вас на дороге встал? – с надеждой спросил Грег Бенито.

– Не смеши меня, – сказал сэр Валентино, – я уже сказал тебе, что такими делами никто в нашем городе не занимался и заниматься не будет.

– Зачем вам репутация нашего города? – удивился Грег.

– Я хочу умереть с чистой совестью, – сказал Грегу сэр Валентино, – но ты еще слишком молод для того, чтобы понять, что это значит. Так что считай, что я тебя обо всем предупредил.

Сэр Валентино вновь положил трубку и наконец-то всласть затянулся своей сигарой. В открытое окно со стороны океана дул легкий бриз, и сэру Валентино было уютно, вкусно и хорошо.

Грег же в своем гамаке на противоположном конце города, услышав короткие гудки, сказал, обращаясь к телефонной трубке:

– До свидания, сэр Валентино.

Затем он еще немного полежал, подумал, съел еще один персик, а потом снова взял телефон и набрал нужный ему номер.

– Это Грег, – сказал он в телефонную трубку, – план не менять, от графика не уклоняться, но проходить мимо нашего побережья, полностью отключив на судне освещение. Будьте предельно внимательны и, если что, держите меня в курсе.

Грегу всегда удавались все его начинания. Но только он не учел, насколько то, что он на этот раз задумал, не входило в планы сэра Валентино.

А у сэра Валентино буквально через несколько минут вновь зазвонил телефон.

– Сэр, – доложили сэру Валентино его осведомители, – Грег Бенито свои планы не отменил, а, наоборот, велел своим людям быть предельно внимательными.

– Мины уже зафиксировали? – спросил сэр Валентино.

– Пару часов назад, – доложили ему.

– У всех отсеков, которые я вам отметил? – уточнил сэр Валентино.

– Так точно, сэр, – ответили ему.

– Еще что-нибудь выяснили? – спросил сэр Валентино. – Где он собирается выгружать товар?

– Он договорился о встрече у Северных лесов, – ответили сэру Валентино.

– Что в милях шестидесяти от города? – спросил сэр Валентино.

– Да, – ответили ему, – и скоро он выедет туда сам.

– Но там же негде причалить, – удивился сэр Валентино.

– Зато полиция ни в жизнь не догадается, – ответили сэру Валентино его осведомители. – Товар он выгрузит на берег на шлюпках, а корабль пойдет дальше по запланированному курсу.

Сэр Валентино немного подумал.

– Доставьте мне девчонку, как только он выедет из города, – сказал сэр Валентино, – но только чтоб все было тихо и мирно.

– Грег наверняка запрет ее дома, – ответили сэру Валентино, – а там сейчас тройная охрана.

– А я вам как раз и плачу такие большие деньги за преодоление трудностей, – сказал сэр Валентино.

Людям сэра Валентино ничего не оставалось делать.

– Будет сделано, – ответили сэру Валентино, и он удовлетворенно повесил трубку на телефон.

Может, сэр Валентино в глубине души и не совсем был уверен в своей правоте. Но он должен был намекнуть городу, кто тут главный.

Особо крупных соперников у него давно не было. С тех пор как умер Джон Бенито и мой дед отошел от дел, а мой отец и не приступал к ним, так как считал, что нам вполне хватает тех жалких дивидендов, которые мы получаем от закупленных еще дедом акций крупных нефтеперерабатывающих компаний на Юге. Так вот, именно поэтому основной занозой для сэра Валентино оставался только один человек в нашем городе.

И этим человеком был Грег Бенито, которому было мало того количества земель, домов и кораблей, которыми он уже владел. А мне так кажется, что ему просто было скучно жить на этом свете.

Каждый день Грега должен был быть до отказа наполнен всевозможными событиями, и только тогда Грег мог спокойно поспать несколько часов ночью.

Уж я-то знаю, что это значит, кипение крови прекрасной Розмарин.

И Лаура была точно такая же. В свои пятнадцать лет она уже прекрасно водила все автомобили Грега и моталась на них по городу без присмотра только так.

Грег держал для Лауры специальную охрану. Но этой охране надо было еще успеть догнать чересчур самостоятельную Лауру, а уж только потом пытаться ее охранять.

И именно поэтому людям сэра Валентино даже не надо было в тот день особенно трудиться для того, чтобы доставить Лауру к сэру Валентино. Им надо было только подождать, пока Грег уедет из города, а потом пронаблюдать, как Лаура надурит свою охрану и смоется из дома.

И как только это произошло, люди сэра Валентино на своих машинах окружили автомобиль Лауры Бенито и таким образом доставили ее к дому сэра Валентино. Благо, Лаура совсем не сопротивлялась, а спокойно вела свой автомобиль туда, куда ехали окружившие ее машины, и, видимо, ей самой все это было даже интересно.

И когда процессия въехала в ворота особняка сэра Валентино и подъехала к дому, Лаура преспокойно вышла из своего автомобиля и сообщила своим похитителям:

– Я так и знала, что вы меня похитите.

– Откуда ты это знала, дитя мое? – спросил сэр Валентино, который как раз вышел на улицу, чтобы встретить гостью.

– Меня Грег предупредил, – ответила Лаура.

Сэр Валентино удивился.

– И ты не сопротивлялась? – спросил сэр Валентино.

– Потому что я тоже с ним не согласна, – сказала Лаура.

– Ты не согласна с ним? – обрадовался сэр Валентино. – Значит, ты тоже на моей стороне?

– Я на своей собственной стороне, – сказала Лаура, – и мне интересно, каким образом вы его остановите.

Сэр Валентино мило сложил руки на своем круглом животе.

– А мы это сделаем с твоей помощью, дитя мое, – сказал сэр Валентино.

Лаура удивилась.

– Это как? – спросила Лаура.

– Сейчас узнаешь, – пообещал сэр Валентино.

И сэр Валентино велел своим людям вести Лауру в дом.

И только теперь Лаура слегка испугалась. Ведь она была все-таки в доме врага, и все игры остались за воротами этого дома.

Лаура остановилась у входа в особняк и дальше не пошла. Охранникам сэра Валентино пришлось сдвигать ее с места, как шифоньер.

– Что случилось, детка? – ласково спросил сэр Валентино.

– Если вы хотите, чтобы я дала вам закодированный номер телефона Грега или поговорила с ним сама, или сказала вам, где он находится, то давайте сделаем это, не заходя в дом, мы ведь сможем обо всем поговорить и у входа, – сказала Лаура.

– Дорогая Лаура, – сказал ей сэр Валентино, – все закодированные номера твоего брата, а так же все места его пребывания мне давно известны, и по телефону я с ним уже наговорился по этому поводу предостаточно.

– Что же вы тогда собираетесь со мной делать? – спросила Лаура.

– А мы придумали специально для твоего брата нечто новое и необычное, – сказал сэр Валентино.

– Я не пойду в дом, – сказала Лаура.

Сэр Валентино улыбнулся ей.

– Тогда тебя понесут, – сказал сэр Валентино.

Выбора у Лауры не было, и она пошла сама.

Ее путь лежал мимо портрета Розмарин, и Лаура сказала:

– Бабушка, ты проследишь, чтобы со мной ничего не случилось?

Это обстоятельство несколько смутило сэра Валентино. Но уже спустя мгновение он махнул своим людям, чтобы они продолжали свой путь дальше.

А дальше Лауру ввели в большую комнату, где по всем законам жанра ей связали руки и привязали к стулу.

Лаура была очень удивлена, такого поворота она не ожидала.

– А это еще зачем? – сказала она.

– Так нам будет спокойнее, – ответили ей.

Лаура посмотрела на сэра Валентино.

– Детка, – сказал ей сэр Валентино, – не бойся, ничего плохого с тобой не случится, если, конечно, все пойдет так, как я задумал.

– А если пойдет не так, как вы задумали, – спросила Лаура, – что будет тогда?

– Жизнь покажет, – философски ответил сэр Валентино.

Он подошел к телефону и набрал номер телефона Грега.

А Грег как раз был уже на полпути между городом и местом, куда должен был прибыть его корабль. Он взял трубку и очень удивился, услышав голос сэра Валентино.

– Это опять я, мой мальчик, – сказал ему сэр Валентино.

Сэр Валентино сел около телефона и положил ногу на ногу. Настроение у него было очень неплохое.

– Вы передумали? – оптимистично спросил Грег.

– Я не меняю своих решений, – сказал сэр Валентино, – но я хотел бы передать тебе привет от твоей маленькой сестренки.

– Черт! – Грег ударил кулаком по рулю.

– Дать ей трубку или поверишь мне на слово? – заботливо спросил сэр Валентино.

– Что вы задумали?! – закричал Грег.

– Не кричи, Грег, – спокойно сказал сэр Валентино, – мы ведь всегда сможем договориться, как нормальные взрослые люди. Мои соображения по поводу твоей сделки ты знаешь. А вот тебе мои последние условия: если через час твой корабль не повернет обратно, то я сделаю то, что тебе совсем не понравится.

– Вы не посмеете ничего сделать моей сестре, – сказал Грег, – вы же прекрасно знаете, что тогда я вас убью.

– Не убьешь, – сказал сэр Валентино, – потому что ситуация находится в твоих руках, и ты сам все и остановишь.

Грег был с ним не согласен.

– Но я не могу все остановить, – сказал Грег, – я повязан по рукам и ногам, на берегу меня ждут люди.

– У делового человека из любой ситуации всегда должен быть запасной выход, – сказал сэр Валентино.

– Ваша взяла, – сказал Грег. – Обещаю: я делаю это в первый и в последний раз.

– Нет, Грег, так не пойдет, – покачал головой сэр Валентино, – этого раза тоже не должно быть, а иначе…

– Что иначе? – взорвался Грег.

– Иначе я дам твоей сестре попробовать то, чем ты собрался промышлять, – докончил свою мысль сэр Валентино. – Извини, но только так я смогу объяснить тебе, как ты не прав.

– Вы не посмеете этого сделать, – сказал Грег, – потому что за это я тоже вас убью.

– Могу предложить тебе и другой вариант, – спокойно продолжил сэр Валентино, – ты сбрасываешь груз в море, но только после того, как минуешь нашу бухту и следующую за ней, чтоб течение не принесло все обратно.

Грег чуть воздухом не поперхнулся.

– Вы в своем уме, – спросил Грег, – вы смерти моей желаете?

– Так вот, – не обратил никакого внимания на возмущения Грега сэр Валентино, – я предложил тебе варианты выхода из этой твоей сделки века, и все остальное теперь в твоих руках.

С тем сэр Валентино решил прекратить этот утомительный разговор и положил трубку на телефон.

Грег был вне себя в своей машине между двумя пунктами своего путешествия. Но повернуть обратно он уже не мог, на берегу его ждали клиенты, и им было не до шуток.

А потому он набрал номер своего особняка и сказал своей охране, что они – олухи и что если через полчаса Лауры не будет дома, то им будет худо.

– Но она дома, – заверили его удивленные охранники, – она еще никуда из своей комнаты не выходила, там вовсю играет музыка.

– Она давным-давно находится в доме Валентино Джонсона! – заорал на них Грег. – И я не удивлюсь, если они там даже привязали ее к стулу.

– Не может быть! – поразились охранники.

– И я даю вам так много времени только потому, что вам наверняка придется взорвать дом этого Валентино Джонсона, чтобы вызволить оттуда Лауру, – докончил свою речь Грег Бенито и бросил трубку.

Охранники же его тут же протрезвели, выключили игральные автоматы, у которых они развлекались, и выбросили пустые банки из-под пива.

Вообще-то охрана у Грега была неплохая, даже наоборот, это была лучшая в городе охрана. И потому уже через несколько секунд все они были готовы и выехали по направлению к особняку сэра Валентино.

Сэр Валентино тем временем подошел к Лауре и погладил ее по голове.

– Детка, – сказал он ей, – через час все прояснится, так что я особо не утомлю тебя своим гостеприимством.

Лаура посмотрела на него снизу вверх.

– А никак нельзя меня при этом еще и развязать? – спросила Лаура.

– Нет, – с сожалением покачал головой добрый сэр Валентино, – ты ведь тут же сбежишь, и это развяжет руки твоему непутевому братцу, а мне, заметь, не так-то легко было поймать его в такой капкан.

– Я не сбегу, даю слово, – сказала Лаура.

– Нет, сбежишь, – сказал сэр Валентино, – но мне уже некогда с тобой на эту тему разговаривать, мне надо посмотреть, как выполняются мои требования.

И сэр Валентино направился к двери.

– А вы, правда, дадите мне наркотики, если Грег не пойдет на уступки? – спросила его Лаура.

– Правда, – сказал сэр Валентино и вышел из комнаты.

– Бабушка! – заорала Лаура.

Сэр Валентино не ожидал такого оборота, а потому он резко вздрогнул, остановился и сказал, возведя глаза к потолку:

– О, мой Бог!

А потом он развернулся и обошел комнату с портретом прекрасной Розмарин с обратной стороны, пройдя при этом четыре лишние комнаты. Чтоб только не встретиться с ней взглядом.

Сэр Валентино вышел на лужайку позади дома, где его уже ждал наготове вертолет. Он и еще несколько его людей сели в этот вертолет, и через несколько секунд они уже были в воздухе.

Два охранника, которые остались в комнате, чтобы следить за Лаурой, принесли целую упаковку пива, сандвичи и сигареты. Все это они разложили на столе, который стоял посреди комнаты, и уже было собрались неплохо провести время.

– Помогите! – закричала Лаура.

Охранники посмотрели на Лауру.

– Если ты и дальше будешь нам так мешать, – сказали они, – то мы заклеим тебе рот лейкопластырем.

Лаура не обратила на них никакого внимания.

– В этом доме есть хоть один порядочный человек?! – прокричала Лаура.

– У тебя есть пластырь? – спросил один охранник у другого.

– Нет, а у тебя? – ответил другой охранник первому.

– И у меня нет, – сказал первый охранник.

И они принялись искать, чем бы заклеить Лауре рот.

Глава 3

А в это время во двор особняка сэра Валентино въехал роскошный красный автомобиль.

Молодой человек, который сидел за рулем этого автомобиля, открыл ворота особняка при помощи личного пульта. Ведь к сэру Валентино совсем нелегко было попасть кому-либо постороннему.

И это знали все, и это знала и охрана Грега Бенито, которая расположилась тут же, неподалеку, в кустах возле забора, и которой теперь надо было действительно все тут разве что взорвать, чтобы вызволить Лауру.

А молодой человек тем временем опять же с помощью пульта закрыл за собой ворота и подъехал к дому. Он выключил мотор и вышел из машины.

На нем были светлые брюки, светлая рубашка и темные очки.

И ветер играл его белокурыми волосами, а звали его – Александр. Он только что приехал из Европы и был совсем не в курсе ни того, что творилось в доме сэра Валентино, ни того, что творилось в нашем городе вообще.

Пожилой охранник-швейцар, который обычно стоял при входе в дом, тепло приветствовал Александра и бросился вынимать его багаж из машины.

А в доме сэра Валентино охранники наконец-то нашли лейкопластырь.

– Ты представляешь, – сказал один охранник другому, – я все-таки его нашел.

– Ну да! – сказал второй охранник.

– Помогите! – закричала Лаура.

Александр услышал ее крик, вошел в дом и пошел на голос. Он вошел в комнату, где была Лаура, и остановился около двери в недоумении.

Посреди комнаты стоял стул, к которому была привязана тоненькая темноволосая девчушка. На вид ей было лет пятнадцать, она была худа и несколько угловата, и назвать ее даже симпатичной можно было с большой натяжкой.

На ней были синие джинсы и серая майка, на ногах сандалии. Темные волосы, челка, темные глаза, угловатые черты лица, ничего особенного.

Около девчушки стояли два огромных охранника сэра Валентино и пытались заклеить ей рот обыкновенным лейкопластырем. Девчушка отчаянно сопротивлялась, вертела головой и даже укусила одного из охранников за палец.

Охранника это очень разозлило, и на его лице отобразилась готовность к более решительным действиям.

И того, что в комнате появился кто-то посторонний, никто даже и не заметил.

– Что здесь происходит? – спросил Александр.

Охранники аж подпрыгнули от неожиданности. Они в недоумении уставились на Александра, но больше всех его появлению была удивлена Лаура.

Бог внял ее мольбам, он прислал ангела.

– Так что здесь все-таки происходит? – спросил Александр.

– О, Александр, с приездом, – сказали ему охранники сэра Валентино.

Александр сложил руки на груди.

– Спасибо, – сказал Александр, – но я так и не услышал ответ на свой вопрос.

– Мы выполняем распоряжение сэра Валентино, – сказал один из охранников, – так что не волнуйся так, Александр.

– Не может быть, – сказал Александр, – чтобы сэр Валентино приказал двум своим бугаям так издеваться над ребенком.

– Александр, – сказал охранник, – ты только не думай, что если ты прохлаждался там, в Европе, так и мы тут тоже отдыхали.

– Ну что вы, – сказал Александр, – я уверен, что вы тут были просто на высоте, а данная ситуация вообще говорит сама за себя. И сейчас, когда мы уже достаточно обменялись любезностями, потрудитесь отвязать ребенка от стула.

– Этот ребенок нас всех за пояс заткнет, как только мы ее отвяжем от стула, – сказал старший охранник, – а сэру Валентино слишком уж дорого далось то мероприятие, которое он задумал, чтобы мы вот так запросто могли ослушаться его.

– Я отвечу за все сам, – сказал Александр.

Он подошел к столу, за которым охранники так неудачно собрались попировать, и взял нож.

У Лауры уже был заклеен к тому времени рот, и потому она наблюдала за всем происходящим молча и с интересом.

Александр взял нож и повернулся к Лауре и двум охранникам, которые стояли возле нее. И тут он увидел, что старший из охранников вытащил пистолет.

– Извини, Александр, – сказал охранник с пистолетом, – но ты же знаешь, что значит – ослушаться сэра Валентино.

Александр остановился. Он стал обдумывать план спасения ребенка, привязанного к стулу, но тут все разрешилось само собой.

С улицы послышался страшный взрыв. Охранники, повинуясь инстинкту, рухнули на пол, и им стало уже ни до Лауры, ни до Александра.

Александр тоже бросился на пол. Но до этого он успел добежать до Лауры, опрокинуть ее на пол вместе со стулом и, как мог, прикрыть собой.

Охранники же по-пластунски двинулись к выходу, чтобы узнать, что это было.

Александр успел подложить свою руку под голову Лауры. Он опрокинул ее совсем не больно, он опрокинул ее профессионально.

Он приподнялся на локте и посмотрел на Лауру. А потом он откинул у нее со лба челку и осторожно-осторожно отклеил пластырь с ее рта.

– Привет, ребенок, – сказал Александр Лауре.

– Привет, – сказала Лаура.

– Ты случайно не знаешь, что это было? – спросил Александр.

– По-моему, это за мной, – улыбнулась Лаура.

– Да? – сказал Александр.

– Да, – сказала Лаура.

Она лежала на руке у этого доброго великана с голубыми глазами, и ей было очень здорово.

– Это твой эскорт? – спросил Александр.

– Можно и так сказать, – кивнула Лаура.

– Но мы ведь еще не совсем в этом уверены? – сказал Александр.

– Не совсем, – сказала Лаура.

– Тогда нам надо где-то все это переждать? – сказал Александр.

– Да, – сказала Лаура.

Снаружи дома послышалось какое-то странное шипение.

– Тогда бежим, – сказал Александр.

Он быстро перерезал веревки, которыми Лаура была привязана к стулу, и помог ей подняться.

– Но я хочу пить, – возмущенно сказала Лаура.

– Очень вовремя, ребенок, – сказал Александр.

Руки у Лауры были все еще связаны. Поэтому Александр схватил Лауру за локоть, и они побежали, пока на их головы не рухнул весь дом.

По дороге Александр остановился у бара, налил Лауре воды в фужер и сам держал его, пока Лаура не напилась.

Потом они через какие-то потайные двери пробрались в узкую нишу, где Александр смог осторожно развязать Лауре руки. Ножом перерезать веревки было невозможно, охранники сэра Валентино постарались на славу.

На руках у Лауры выступили синяки, Александр взял ее руки в свои и покачал головой.

– До свадьбы заживет, – сказала Лаура.

– Конечно, ребенок, – сказал Александр.

На улице же тем временем происходили такие вещи. Два охранника сэра Валентино выползли по-пластунски из дома и онемели, увидев, что в бесценной сэровалентиновой ограде двухметровой толщины зияет огромная дыра, в которую просачиваются люди в черных костюмах и защитных очках.

Люди кидали перед собой дымовые шашки, которые ужасно шипели и от которых на улице постепенно завис плотный черный туман.

И в этом тумане совершенно ничего не видевшие охранники сэра Валентино сразу же попались в руки людей в черных костюмах и очках. Ведь эти очки у них как раз и были приспособлены для того, чтобы все прекрасно видеть в темноте.

Потом люди в черных костюмах побрызгали в воздух чем-то из маленьких баллончиков, и через несколько мгновений туман исчез.

Лаура и Александр тем временем по узкой винтовой лестнице спустились в огромное подвальное помещение, которое, как выяснилось, находилось под всей площадью сэровалентинового особняка.

Помещение было неплохо оборудовано на случай каких бы то ни было внезапных происшествий на земной поверхности. Стены помещения целиком и полностью состояли из огромных дисплеев, на которых с помощью сложного оборудования можно было увидеть все, что творилось на улице.

И перед одним из включенных экранов уже стоял какой-то человек и, раскрыв рот, наблюдал за тем, что там происходит.

– О, Бэг, я рад тебя видеть, – сказал Александр человеку.

Человек от неожиданности подпрыгнул.

– О, – сказал он, – это ты, Александр.

Этим человеком оказался пожилой охранник, который обычно стоял при входе в особняк. Видимо, в связи с событиями на улице он дал деру сюда.

– Как только на меня стал падать забор, – принялся рассказывать пожилой швейцар Александру, – я тут же принял мудрое решение пронаблюдать за ним отсюда.

– За кем пронаблюдать? – переспросил Александр.

– За забором, – не моргнув, ответил швейцар.

– А-а, – сказал Александр.

Лаура и Александр тоже подошли к экрану, на котором они смогли увидеть, что же все-таки происходит на улице.

А на улице люди Грега Бенито держали мертвой хваткой людей сэра Валентино и даже приставили к их головам пистолеты. На что людям сэра Валентино пришлось показать людям Грега пальцами куда-то в сторону крыши особняка.

А под крышей особняка была установлена камера, которая как раз и вела наблюдение за этой стороной дома.

Александр тем временем увеличил изображение и включил звук. И люди Грега Бенито, уставившись прямо в камеру, сообщили Александру, что если через пять минут Лаура не будет у них, то они убьют тех двух недотеп, которых держат в руках.

– Мы даем вам целых пять минут для того, – сказали люди Грега Бенито в камеру, – чтобы вы нашли выход из вашего экстравагантного дома, ведь вам придется пройти комнат двести, не меньше, чтобы оказаться здесь. Так что поспешите.

Александр посмотрел на Лауру.

– Они не шутят, – сказал он.

– Не шутят, – сказала Лаура.

– Тогда придется идти, – сказал Александр.

– Придется идти, – сказала Лаура.

– А как же я? – растерялся пожилой швейцар Бэг.

– Ты остаешься здесь за главного, – похлопал его по плечу Александр.

Пожилой Бэг даже как-то вырос от этого.

А потом Александр взял Лауру за руку и повел ее наверх. Лаура немного смутилась, ведь еще никто не брал ее вот так запросто за руку и не вел уверенно за собой.

Около выхода из особняка Лаура остановилась.

– Дальше я пойду одна, хорошо? – сказала она Александру.

– Нет, не хорошо, ребенок, – сказал Александр, – я ведь теперь в ответе за тебя, а потому должен лично сдать тебя в руки твоих попечителей.

– Не думаю, что это лучший вариант, – сказала ему Лаура.

– Другого варианта нет, – сказал Александр.

Он вывел Лауру на улицу.

Люди Грега Бенито аж присвистнули от неожиданности, когда эта пара появилась на пороге дома. Слишком уж быстро все сегодня заканчивалось.

И люди Грега Бенито тут же наставили свои пистолеты на Александра.

– Оружие на землю, – сказали люди Грега Бенито Александру.

– У меня нет оружия, – сказал Александр.

Он все еще продолжал держать Лауру за руку.

– Отпусти девушку. Лаура, подойди к нам, Александр, руки за голову, – стали говорить люди Грега Бенито.

– О, как вы мне все надоели, – сказала Лаура.

Она спустилась по ступеням и подошла к своим охранникам.

– А его отпустите, – сказала Лаура, кивнув в сторону Александра.

Но два охранника Грега Бенито, держа Александра на мушке, уже обыскали его и надели ему на руки за спиной наручники.

После чего они облегченно вздохнули и сказали:

– Ну, с приездом в родной город, Александр.

– Извини, Лаура, – сказал старший охранник Лауре, – но мы не можем отпустить Александра, Грег нам этого никак не простит.

Лаура вздохнула.

Люди Грега Бенито надели наручники на двух охранников сэра Валентино, прицепив их к ближайшему фонарю, а ключ от наручников бросили в бассейн перед домом. Потом они посадили Лауру и Александра в роскошный красный автомобиль, на котором еще совсем недавно так благополучно приехал в свой город Александр, и повезли их к дому Грега Бенито.

По дороге старший охранник связался с Грегом по телефону.

– Лаура уже у нас, и прошло не полчаса, а всего лишь двадцать минут, – довольно сказал он Грегу.

– Слава богу, – сказал Грег, – но если вы надеетесь на прибавку к зарплате, то должен вас огорчить: прибавки вы не дождетесь.

– Что ты, Грег, мы и не надеялись, – скорбно сказал старший охранник Грегу.

Во время разговора охранник открыл свою сумку, которую он захватил с собой, достал оттуда банку с пивом, откупорил ее и сейчас радостно потягивал пиво мелкими глотками.

Еще по две банки он раздал остальным охранникам, включая и того, который сидел за рулем. И даже, можно сказать, особенно включая того, который сидел за рулем, потому что тот схватил свою банку с наслаждением впереди всех.

– Не спускайте с Лауры глаз, – сказал в трубку Грег Бенито, – и если еще хоть кто-нибудь из вас на своем рабочем месте сделает хоть один глоток вашего любимого пива, то считайте, что я вас уже уволил.

На что охранник чуть не подавился.

– Что ты, Грег, – сказал он, – как можно.

Но в трубке уже слышались короткие гудки.

– Кажется, пронесло, – сказал другой охранник, который сидел рядом с Лаурой.

Александр тоже сидел рядом с Лаурой.

– Ты уже окончила школу? – спросил Лауру Александр.

– Еще нет, – сказала Лаура.

– Не надоело учиться? – спросил Александр.

– Надоело, – сказала Лаура.

– А чем думаешь заниматься после? – спросил Александр.

– Буду заниматься автомобилями, – сказала Лаура.

– Автомобилями? – удивился Александр. – Это интересно.

– Ты правда так думаешь? – спросила Лаура.

– Ну конечно, – улыбнулся Александр.

Лаура чувствовала себя виноватой. Александр ее спас, а сейчас он находился не в очень веселом положении из-за нее.

Но он слегка наклонился к ней и сказал:

– Все нормально, ребенок.

И Лаура облегченно вздохнула.

Во всяком случае, подумала она, у себя дома ей будет гораздо легче его освободить, чем в этой машине, под завязку набитой людьми Грега.

Глава 4

Грег тоже облегченно вздохнул, когда Лаура оказалась на свободе. Это полностью развязывало ему руки в отношении его сделки.

Хотя Грег и так знал, что ни с его Лаурой, ни с ним самим никогда и ничего не случится. Он верил в свою исключительность.

А потому Грег подъехал к месту встречи со своими партнерами весьма довольный собой и своими планами на жизнь.

Грег вышел из машины, и ему пожали руку весьма и весьма влиятельные люди криминального бизнеса. Многие структуры, заинтересованные этими людьми, очень бы удивились, увидев их всех на этом берегу.

– Если наш первый опыт пройдет удачно, – сказали влиятельные люди Грегу, – то думаем, что мы подружимся. И вообще, это хорошо, что мы вышли друг на друга. На маленькие города меньше обращает внимание полиция, общепринято считать, что все зло обычно скапливается в городах больших. И если мы будем пропускать нашу продукцию через ваш тихий, мирный городок, то думаем, что это будет всем нам на руку.

– Цивилизация не стоит на месте, – сказал Грег, – и нам, людям из маленьких городков, тоже не терпится достичь мировых высот.

– Это похвально, – сказали влиятельные люди Грегу, – думаем, что мы сработаемся.

И они стали ждать, когда из-за мыса покажется сухогруз Грега, под завязку забитый экзотической продукцией из дружественных стран. Но лишь несколько людей на этом берегу знали, что под бананами и ананасами в одном из отсеков находится совсем другой груз.

Грег больше не переживал, все шло по плану, Лаура была на свободе, и сэр Валентино уже ничем не сможет его шантажировать.

А тем временем в особняке сэра Валентино два охранника, прицепленные к фонарному столбу, едва не лопались от злости. Но больше всего их злила пропажа пожилого швейцара, который, казалось, всю свою жизнь стоял при входе в особняк.

И лишь через некоторое время они поняли, что пожилой охранник-швейцар Бэг может быть сейчас только в одном месте.

Он может быть только в великолепном подвале под домом сэра Валентино. Где, по народным преданиям, можно было пережить даже конец света.

А потому тот охранник, который получше смог вывернуть голову в сторону камеры, прикрепленной под крышей особняка, постарался обратиться к пожилому человеку как можно короче и уважительнее.

– Эй, ты, – сказал охранник, – старый идиот, может, ты все-таки прекратишь свои бесплодные наблюдения за ситуацией из столь теплого местечка, а поднимешься сюда и сделаешь что-нибудь конкретное для спасения цивилизации?

На что пожилой охранник Бэг очень удивился и еще долго думал, как это и по каким признакам смогли так быстро вычислить его месторасположение. Потом он еще много времени принимал очередное в его жизни важное решение.

Так что минут еще через пятнадцать он все-таки выбрался из подвала на земную поверхность.

На поверхности же ему тоже пришлось несладко. Два охранника, прицепленные к фонарному столбу, заставили его нырять в бассейн и искать там маленький ключик от их наручников.

И только еще через энное количество времени освобожденные охранники сэра Валентино смогли позвонить своему хозяину.

– Сэр, – скорбно сказал старший охранник сэру Валентино, – я надеюсь, что вы нас великодушно простите, но девчонку мы случайно упустили.

– Что?! – заорал на них добрейший человек сэр Валентино, – что я слышу? Случайно? Идиоты, полнейшие идиоты, а я все думаю, почему Грег не меняет свои планы, я же даже привязал вам ее, эту девчонку, как вы могли ее упустить?

– Ну, понимаете, сэр… – начали добросовестно объяснять охранники.

– Идите к черту, – сказал им сэр Валентино и выключил свой телефон.

А уже было совсем темно, уже была самая настоящая ночь, и звезды на небе были яркие-яркие.

Сэр Валентино в это самое время находился на верхушке мыса, с которого он мог вести наблюдения за сухогрузом Грега и за обстановкой на берегу, где поджидали этот сухогруз. И в приборы ночного видения ему прекрасно был виден корабль, который плыл, полностью отключив освещение на борту, и который, стало быть, теперь полагал, что никто не был в курсе его маршрута.

Еще сэру Валентино в его мощный бинокль были прекрасно видны влиятельные люди на берегу, которые приехали на встречу с Грегом самолично, видимо, они возлагали большие надежды на его начинания.

Вертолет сэра Валентино стоял тут же на мысе на большой стартовой площадке, о которой мало кто знал. Потому что этот мыс тоже принадлежал сэру Валентино.

Опытным пилотам сэра Валентино пришлось сажать сюда вертолет без опознавательных огней. И потому о невидимом присутствии еще одной стороны, совсем не заинтересованной в благополучном исходе сделки, никто на берегу даже и не догадывался.

Сэр Валентино видел корабль, который собирался обогнуть мыс, чтобы повернуть к нужному берегу, и шлюпки, которые уже вышли ему навстречу.

Выгрузив товар, корабль, очевидно, собирался развернуться и идти обратно в порт. Делая вид, что он только что прибыл из дружественных стран и вовсе никуда не заезжал и не выгружал свою контрабанду.

Один час, выделенный сэром Валентино Грегу для того, чтобы он одумался, подходил к концу, а Грег, как ни в чем не бывало, радостно ходил по берегу, улыбался влиятельным людям и поглядывал на свои шлюпки, плывшие навстречу приключениям. Почти так же под покровом ночи орудовали полвека назад и сэр Валентино, и Николас Фарли, и Джон Бенито.

Корабль Грега прошел все таможни, благополучно пришел к нашему берегу, и это было уже большой победой криминала над здравым смыслом.

И как только корабль показался из-за мыса и его смогли увидеть в приборы ночного видения люди на берегу, а шлюпкам, которые шли навстречу кораблю, оставалось пройти не так уж много, случилось вот что.

– Ну… с богом, – сказал сэр Валентино и нажал на первую кнопку своего пульта дистанционного управления минами, которые он так предусмотрительно зафиксировал на корабле.

И первая мина взорвалась у заднего отсека. А там как раз находился только один груз, и людей там быть не могло.

Сэр Валентино был специалистом в своем деле, в его операциях никогда не было жертв.

Грег и влиятельные люди на берегу как раз наполнили свои бокалы шампанским в честь благополучного прибытия корабля, когда ночная мгла озарилась ярким заревом взрыва.

– Что за черт! – заорал один из влиятельных людей, назовем его, скажем, Мэн Найт, – ты же сказал, что никто не в курсе того, что мы здесь находимся! – набросился он на Грега, которого уже предусмотрительно скрутили два охранника Мэна Найта.

– Очевидно, это какие-то неполадки, – невозмутимо сказал бледный Грег.

– Где ты видел, чтобы какие-то неполадки так взрывались?! – орал Мэн Найт.

Греговы шлюпки с бешеной скоростью разворачивались обратно к берегу. Корабль остановился, и что творилось на его борту, было неясно.

Мэн Найт в сердцах вытащил пистолет.

– Ни в коем случае, – предостерег его другой влиятельный человек, имя которого здесь лучше вообще никак не упоминать, – мы же сейчас все под колпаком неизвестно у кого, зачем же тебе так засвечиваться?

– Действительно, – сказал Мэн Найт, – ты помрешь немного позже, – сказал он Грегу, – и при других обстоятельствах.

– Это мне и без вас известно, – печально сказал ему Грег.

Когда охранники Мэна Найта по указке своего хозяина отпустили Грега, тот связался по рации со своим кораблем.

– Корабль дал течь, в задней части его зияет огромная дыра, и он собирается тонуть, – доложил Грегу капитан корабля.

Матросы бросались в воду в спасательных кругах и жилетах. До берега было всего каких-то три мили, и это было не то расстояние, которого нужно было бояться.

Только капитан корабля знал о наличии контрабанды на борту, но ему было совсем не до этого. Он спасал людей.

– Сделай что-нибудь с грузом! – орал Грег по рации капитану.

– Ни за что! – сказал капитан. – Мне надо спасать людей.

Сэр Валентино и его люди наблюдали за кораблем со своего мыса, сверху он весь был как на ладони.

У сэра Валентино вертолет был набит спасательными кругами и жилетами, он был готов в любой момент прийти на помощь людям с корабля. Но этого не требовалось, команда благополучно добиралась до берега самостоятельно.

Еще сэр Валентино видел в свой бинокль, что влиятельные люди на берегу, высказав Грегу все, что в таких случаях полагается, сели в свои машины и быстренько уехали. Грег же сел на землю и обхватил голову руками.

Быть может, он задумался о смысле жизни и своем высшем предназначении в этом мире? Этого никто не знал.

Сэр Валентино остался доволен тем, что произошло. Он дал знак своим людям, и они стали садиться в вертолет.

Задача на сегодня была выполнена, и при взлете сэр Валентино еще раз взглянул в окно вертолета на корабль, задняя часть которого уже погружалась в воду.

Грег услышал звук мотора вертолета и поднял глаза к небу. Он увидел вертолет, взлетевший прямо над ближайшим мысом.

– Чертов Валентино Джонсон! – заорал Грег. – И когда только тебя черти приберут?

Грег выхватил свой пистолет и стал стрелять в воздух. Греговы охранники попытались остановить своего хозяина, но вертолет был уже слишком далеко, и особого вреда Грег причинить никому не мог.

А через некоторое время у Грега и патроны закончились. И потому он вновь успокоился и опять сел на землю.

В темноте был слышен плеск волн, звезды отражались в воде, а прямо к ногам Грега пролегла блестящая лунная дорожка. Словом, жизнь, как всегда, была прекрасна и удивительна.

А тут еще через некоторое время стала подплывать команда с корабля. И Грег уже видел их живые, радостные и счастливые физиономии.

Вышел из воды на берег и капитан корабля. Он сел рядом с Грегом, он был мокрый, вода прямо лила ручьем с его бороды.

– Все люди целы и невредимы, – радостно сказал капитан корабля, и широкая улыбка озарила его благодушное лицо.

– Ты хоть знаешь, сколько там тонет миллионов? – грустно спросил его Грег.

– Наша жизнь дороже, – отечески похлопал Грега по плечу капитан корабля, – намного дороже, мальчик мой. Но, думаю, что ты сегодня и сам это понял, – опять улыбнулся он.

Грег вытащил портсигар, протянул капитану сигару и закурил сам.

– Кстати, – сказал капитан корабля, – от этого груза все равно ничего не осталось сразу, ведь взорвался именно тот самый отсек, где и был наш груз.

– Я знаю, – сказал Грег.

Капитан удивленно посмотрел на него.

– Знаешь? – спросил капитан.

– Да, знаю, – сказал Грег, – сэр Валентино вот уже более полувека занимается подобными операциями, и у него рука набита на этом, будь здоров.

– Но как он узнал? – удивился капитан.

– А мне иногда кажется, – сказал Грег, – что у него вся земля опутана подслушивающими устройствами. И без его ведома никто не сможет совершить какой-либо не угодный ему поступок.

– И ты собирался выиграть у него эту партию? – спросил Грега капитан.

– Ничего, – сказал Грег, – я выиграю у него другую партию.

К Грегу подошел один из его охранников.

– Мы уже вызвали машину, – сказал он Грегу, – которая повезет наших матросов в город.

Грег посмотрел в сторону матросов. Они успели развести костер из подручного материала и теперь сидели вокруг него, грели руки, сушили усы и глушили грог из общей фляги.

Увидев, что Грег обратил на них внимание, матросы приветственно помахали ему руками.

– Я рад вас видеть, – сказал Грег.

– Мы тоже рады себя видеть, – заулыбались матросы.

– Ящик – каждому, – сказал Грег.

– Спасибо, хозяин, спасибо, – сказали матросы, – а чего – ящик?

– Виски пойдет? – сказал Грег.

– Пойдет, пойдет, – сказали матросы, – виски, конечно, пойдет.

Капитан корабля расхохотался.

Глава 5

Когда охранники Грега Бенито привезли Лауру и Александра к особняку Грега Бенито, у Лауры уже был готов план спасения Александра.

Но Александр, как только они вышли из машины, сказал:

– Ребенок, – сказал Александр Лауре, – только не вздумай меня спасать.

– Но почему? – удивилась Лаура.

Охранники Грега Бенито выстроились у машины и, сложив руки на груди, слушали их диалог с большим интересом.

– Хватит на сегодня уже одного взорванного забора, – улыбнулся Александр.

– Ну и ладно, – обиженно сказала Лаура, – ну и спокойной ночи.

Лаура развернулась и ушла в дом.

Он ее обидел, и ничего доказывать она ему сегодня не будет. Она вообще его больше никогда не увидит.

Лаура вошла в свою комнату и тут же поняла, что в этой комнате ей делать нечего. Абсолютно нечего. Вся жизнь осталась за дверями этой комнаты.

Лаура села на свою кровать и стала смотреть на стену перед собой.

Еще через некоторое время она залезла на свою кровать с ногами и обняла большого плюшевого зверя, который там сидел. Еще через некоторое время она бросила зверя и подошла к окну.

Звезды на темном небе были большие, четкие и яркие. Завтра будет хорошая погода.

Лаура подошла к магнитофону и включила музыку. Через некоторое время она включила музыку погромче. А через некоторое время – еще громче.

Тоска.

Как только Лаура обиделась, развернулась и ушла, охранники ввели Александра в дом. Они провели его в большую комнату и прицепили наручниками к большому стулу, который стоял около массивного стола в центре комнаты.

– Может, лучше к дивану? – сказал Александр, глядя на роскошный диван у стены. – Я бы заодно и выспался.

– Не полагается, – сказали ему охранники Грега Бенито, – на то ты и пленник, чтобы терпеть неудобства.

– С тоски помрешь с вами, – сказал Александр.

– На то ты и пленник, – опять сказали ему охранники.

– Тогда предлагаю партию в карты, – сказал Александр.

– Пойдет, – сказали охранники Грега Бенито, – но только ты продуешь.

– Это почему? – спросил Александр.

– У нас больше преимуществ, – сказали ему охранники и радостно помахали перед ним своими свободными руками.

– Ну, – сказал Александр, – это еще не показатель.

Охранники притащили Александру специальную подставку, на которую они раздали его карты. И Александру оставалось только говорить, какой именно картой он намерен ходить, а охранники Грега Бенито будут вытаскивать ее сами.

Прямо над этой комнатой была комната Лауры, и там вовсю гремела музыка. И охранники, и Александр прекрасно ее слышали, временами им казалось, что весь потолок пропитан музыкой.

Но Лауры в комнате давно уже не было.

Она сидела в шезлонге на крыше особняка и грустно смотрела вдаль.

Сэр Валентино после удачной операции с грегабенитовым кораблем, а главное, с его грузом, возвратился к себе домой очень довольным. Его вертолет приземлился на поле с задней стороны особняка.

Еще из окна сэр Валентино заметил двух людей, стоявших на краю поля навытяжку. Выйдя из вертолета, сэр Валентино отметил, что люди даже не пошевелились, хотя их практически сносило с места ветром от пропеллера вертолета.

Это были те два охранника сэра Валентино, которые упустили Лауру и теперь чувствовали себя виноватыми. Они стояли навытяжку перед своим сэром Валентино и ждали наказания.

Но у сэра Валентино сегодня был достаточно удачный день, и он махнул рукой своим охранникам. Что, мол, он их прощает.

И охранники сэра Валентино тут же расслабились и подобострастно разулыбались.

– Ну, все, – сказал сэр Валентино охранникам, когда вошел в дом, – я пошел спать и прошу разбудить меня только в том случае, если, например, разверзнутся небеса, понятно?

– Конечно, сэр, – ответили ему охранники, – чего уж тут непонятного.

– Вот то-то, – сказал сэр Валентино и направился в свою комнату.

Но по дороге он увидел в гостиной какие-то чемоданы.

– Это кто тут разбросал чемоданы? – спросил он.

– Это вещи Александра, – сказал пожилой охранник Бэг, – я не успел отнести их к нему в комнату.

– Александра? – обрадовался сэр Валентино. – Александр приехал? Мой Александр? И вы до сих пор молчали, ну и хитрецы, где же он, ведите меня к нему.

На что охранники сэра Валентино только раскрыли рты, потеряв дар речи. Ведь ничем хорошим порадовать по этому поводу своего хозяина они никак не могли.

Александр выигрывал уже вторую партию, когда в особняке Грега Бенито раздался телефонный звонок.

Один из охранников Грега Бенито взял трубку и тут же отодвинул ее от уха. Слишком уж громко почтенный сэр Валентино начал ему объяснять, что он с ними всеми сделает, если они немедленно не отдадут ему его любимого Александра.

– Ну что, – спросили охранника, державшего телефонную трубку, другие охранники, – кто там, уж не сэр ли Валентино?

– Он самый и есть, – ответил охранник, державший на почтительном расстоянии от уха телефонную трубку.

– И он тебе, наверное, рассказывает, – сказали остальные охранники, – что он со всеми нами сделает, если мы не отдадим ему его драгоценного Александра?

– О, – сказал охранник, державший телефонную трубку, – он подорвет нас вместе с нашим злополучным домом.

– И как это поможет его драгоценному Александру? – сочувствующе спросили другие охранники.

– Видимо, он надеется на чудо, – сказал охранник с телефонной трубкой.

– Дайте мне трубку, – сказал Александр.

Охранники переглянулись, подумали и решили дать Александру поговорить с сэром Валентино. Ведь никому ничем это, в общем-то, не грозило.

Охранник с телефоном подошел к Александру и приставил к его уху телефонную трубку.

– Сэр, – сказал Александр, – я рад слышать вас.

– Александр, – расчувствовался сэр Валентино, – ты уж прости меня, что все так получилось, вообще-то я не такую готовил тебе встречу после столь долгого твоего отсутствия.

– Ничего страшного, сэр, – сказал Александр, – я доиграю тут пару партий и буду собираться домой, идет? Тем более что мне сегодня, кажется, везет.

– Но я могу сейчас же за тобой приехать, Александр, – сказал сэр Валентино, – ты же знаешь, что мне это ничего не стоит.

– Сэр, – сказал Александр, – я вовсе не хочу, чтобы к концу этой ночи два самых видных семейства города порушили этот самый город до конца.

– Что ты имеешь в виду, Александр, – удивился сэр Валентино, – разве в городе уже что-то разрушено?

– Забор, сэр, – сказали охранники сэра Валентино, которые стояли во время разговора в комнате и готовились к самому худшему.

Ведь сэр Валентино попал в дом с обратной его стороны, и свою разрушенную ограду он еще, к сожалению, не видел.

– Какой забор? – не понял сэр Валентино.

– Ваш забор, сэр, – скорбно сказали охранники сэра Валентино, – ваша ограда, ваша великолепная ограда.

– И где же моя ограда? – спросил сэр Валентино.

– Ее больше нет, – сказали охранники, – вернее, частично нет, но утром мы все восстановим, уверяем вас.

– Александр, ты видишь, с кем мне приходится жить и работать, – сказал в трубку сэр Валентино, – какое счастье, что ты приехал, Александр, я обещаю тебе, что не буду ничего рушить в этом городе, а когда появится Грег, я заберу тебя домой мирным путем переговоров, хорошо?

– Хорошо, сэр, – сказал Александр.

Вскоре Грег действительно появился в городе. Он был задумчивый, загадочный и даже отказался от пива, любезно предложенного ему заботливыми охранниками.

Лаура увидела с крыши его машину и спустилась вниз.

– Лаура, – печально сказал Грег, – я рад, что ты не спишь.

И Грег обнял свою Лауру за плечи.

– Что с тобой, Грег, – сказал ему Лаура, – ты даже не ругаешь меня за то, что я не сплю?

– Не ругаю, – сказал Грег.

– И за то, что я попалась этому противному сэру Валентино? – спросила Лаура.

– Да, – сказал Грег, – и за это тоже не ругаю.

– Здорово, – сказала Лаура.

– Ага, – сказал Грег, – а еще я перепишу на тебя все наше состояние.

– А ты что, – спросила Лаура, – сам-то помирать собрался?

– Ага, – сказал Грег.

– Ну ты даешь, – восхищенно сказала Лаура, – совсем с ума сошел, а как же я?

– Что – ты? – спросил Грег.

– Как я без тебя жить буду? – сказала Лаура.

– А ты скоро станешь взрослой, – сказал Грег, – и тебе будет совсем не до меня.

– Это как? – спросила Лаура.

– Очень просто, – сказал Грег, – в твоей взрослой жизни просто не найдется для меня места и времени, настолько тебя поглотят совсем иные радости, проблемы и заботы.

– А разве так бывает, – сказала Лаура, – чтобы самым близким людям в нашей жизни вдруг не нашлось места?

– Бывает сплошь и рядом, – сказал Грег и повел Лауру в дом.

– Там у тебя пленник, – сказала Лаура.

– Пленник, – сказал Грег, – это интересно.

– И ты его сейчас же отпустишь, – сказала Лаура.

– Отпущу? – сказал Грег. – Да что ты говоришь?

Они вошли в большую комнату. Охранники тут же вскочили со своих мест, и Грег увидел Александра.

Александр сидел, положив ногу на ногу. Его совсем не смущала ситуация, в которой он находился.

Он был одним из тех людей, чье достоинство не ущемлялось никакими ситуациями.

– О, Александр, – сказал Грег, – а я-то думал, что бы меня сейчас больше всего устроило? А оказывается, это именно то, что ты коротаешь свое время на моем любимом стуле.

– Ну, – сказал Александр, – думаю, то, что я коротаю на твоем стуле свое драгоценное время, тебе уже вряд ли чем поможет.

– Кто знает, – сказал Грег, – может, и поможет.

Лаура молча стояла у стены и смотрела то на Грега, то на Александра.

– Словом, я рад приветствовать тебя в своем доме, – сказал Грег Александру.

– Но, к сожалению, я у тебя слишком засиделся, – сказал Александр, – а у меня сегодня еще много дел.

– Прямо сегодня? – сочувствующе спросил Грег. – Но я все-таки надеюсь, что уж несколько-то минут для старого приятеля у тебя все же найдется?

– Несколько минут найдется, – сказал Александр.

– Тогда, если не возражаешь, – сказал Грег, – я сейчас же и улажу наши с тобой дела.

– Не возражаю, – сказал Александр, – а мы пока доиграем партию.

– Уверен, – сказал ему Грег, – что тебе, как обычно, везет.

– Да, – сказал Александр, – все, как обычно.

Грег подошел к телефону и стал набирать нужный номер.

Лаура же тем временем подошла к столику с напитками. Александр наблюдал за ней.

– Алло, – сказал Грег в телефонную трубку, – будьте добры, сэра Валентино.

Александр и ухом не повел в сторону Грега. Он смотрел, как Лаура среди множества фужеров выбрала себе самый-самый большой.

– Что передать? – переспросил Грег. – Передайте ему, что небеса уже разверзлись, да-да, так и передайте.

Лаура взяла фужер и прижала его к щеке. Он был холодный и приятный. Как раз то, что надо, в эту непонятную и бессонную ночь.

– Сэр Валентино, – сказал Грег в телефонную трубку, – с добрым утром, как поживаете? Все нормально? Самочувствие неплохое?

Лаура налила в свой фужер простой воды из графина.

– Извините, конечно, что в такой час вас беспокою, – сказал Грег, – но дело в том, что из-за вас моя жизнь теперь находится в некоторой опасности, даже, можно сказать, в очень большой опасности, даже, можно сказать, что ее вообще уже нет.

Лаура положила в свой фужер несколько кубиков льда.

– И я бы хотел у вас поинтересоваться, – сказал Грег сэру Валентино, – а не обменять ли нам с вами мою, такую совсем не нужную вам жизнь, на жизнь одного такого дорогого и небезызвестного вам молодого человека по имени Александр?

Лаура стала пить свою воду. Она пила ее медленно, вода была очень холодная, и маленькие ледяные капельки выступили на прозрачных стенках большого фужера в руках у Лауры.

– Что вы говорите? – сказал Грег в телефонную трубку. – Вы уже обо всем договорились? Сэр Валентино, как это мило с вашей стороны!

Охранникам, с которыми Александр все еще играл в карты, приходилось спрашивать его, какой именно картой он намерен ходить, по несколько раз, Александру было явно не до них: все с большим и большим интересом он смотрел на Лауру.

Как будто он только что увидел ее впервые.

– Вы уже позвонили Мэну Найту и еще одному человеку, имя которого лучше вообще по телефону не упоминать? И они пообещали вам меня не трогать? – переспросил Грег.

Лаура выпила всю воду и посмотрела на Александра. На его устах играла полуулыбка.

– Сэр Валентино! – заорал в трубку Грег. – Бросьте издеваться, кто вам поверит? Разве такие дела могут так просто уладиться?

Лаура опять стала наливать в свой фужер воду из графина.

– Не сегодня завтра, – орал в трубку Грег, – из-за вас меня могут убрать!

Лаура тем временем положила в свой фужер большие кубики льда.

– Что? – сказал в трубку Грег. – Так это ваши партнеры по Африке? Так вы действительно имеете над ними власть?

Лаура подняла глаза и посмотрела на Александра.

– И меня никто не тронет, потому что вы пообещали их всех тоже утянуть на дно из-за ваших совместных козней в Африке? Откуда такая забота, сэр Валентино? – удивился Грег.

Лаура еле заметно кивнула Александру.

– А-а, – сказал Грег в телефонную трубку, – вы в ответе за меня перед прекрасной Розмарин! Как же я сразу не догадался.

Грег немного успокоился и уже мог тоже наблюдать за тем, что происходило в комнате.

И он увидел, что Александр тоже еле заметно кивнул Лауре.

– И вы сами поднимете мой корабль и почините его? – сказал Грег в трубку. – Чувствуете себя немного виноватым?

Лаура взяла свой большой холодный фужер и медленно пошла с ним в сторону Александра.

– А я должен буду починить вашу бесценную ограду? – спросил Грег. – Это дело принципа?

Лаура подошла к Александру и протянула ему свой фужер с водой. И Александр стал пить воду.

Все охранники, раскрыв рты, наблюдали за этой сценой.

Грег тоже просто остолбенел, поняв, что в этой комнате сейчас происходит что-то никому не понятное.

Лаура держала в руках свой большой ледяной фужер, а Александр осторожно пил воду, глядя Лауре прямо в глаза. И ни одной капли воды не упало на пол.

Настолько тонка и прозрачна была невидимая нить, вдруг возникшая этой непонятной и бессонной ночью между двумя молодыми людьми.

Александр выпил всю воду и сказал:

– Спасибо, ребенок.

Лаура улыбнулась.

– Тьфу, – в сердцах сказал Грег, наблюдавший за ними.

– Ну, хорошо, – сказал, подумав, Грег в телефонную трубку, – я отдам вам вашего бесценного Александра, а то, я смотрю, он тут слишком уж засиделся.

Лаура поставила фужер на место и села на роскошный диван у окна. Она наконец-то обратила внимание на Грега.

– Поверю вам на слово, сэр Валентино, – сказал Грег в телефонную трубку, – другого выхода у меня все равно нет.

Грег положил трубку на телефон и повернулся к своим охранникам.

– Отпустите его, – сказал он, кивнув в сторону Александра.

– Только ты теперь мой должник, – сказал Грег Александру, – за то, что я тебя вот так запросто сегодня отпускаю.

Грег подошел к столику с напитками, налил себе виски и залпом выпил.

– Хорошо, – сказал Александр, когда с него сняли наручники, – только на мою помощь тоже в следующий раз не рассчитывай. – Он потирал затекшие руки. – Сестру пожалей, гляди, а то она с твоими великими делами сиротой останется.

– Не останется, – сказал Грег, – мы люди исключительные, с нами никогда ничего не случится, так, Лаура? – повернулся к Лауре Грег.

Но Лаура не поддержала его оптимизма, она неуверенно пожала плечами.

– Вот видишь, – сказал Александр, – она уже в этом сомневается.

Грег удивленно посмотрел на Лауру.

– Ты что, – сказал он, – правда испугалась?

Лаура помолчала, а потом еле заметно кивнула.

– Да, – сказала она.

– Так, значит, ты торчал тут только для того, чтобы поддержать мою сестру? – спросил Грег Александра.

– Будем считать, что я просто играл тут в карты, – сказал Александр и направился к выходу.

– Я провожу его, – сказала Лаура Грегу.

Грег ничего ей не ответил. Он опять налил себе виски.

Лаура вышла из комнаты.

Грег молча пронаблюдал за ней, а потом подошел к своему большому дивану и сел на него.

Лаура и Александр вышли на крыльцо роскошного особняка Грега Бенито.

Прямо перед особняком стояла машина Александра, на которой он вот уже бог знает сколько времени назад, спокойный и безмятежный, приехал в этот чудный город.

– Завтра будет хорошая погода, – сказал Александр, глядя на небо.

– Да, я знаю, – сказала Лаура, тоже глядя на небо.

– А еще что ты знаешь? – спросил Александр.

– То, что я наверняка буду завтра весь день спать и просплю к черту всю эту хорошую погоду, – сказала Лаура.

– Ах да, я совсем забыл, – улыбнулся Александр и посмотрел на Лауру.

– Что ты забыл? – удивилась Лаура.

– Что ты еще ребенок, – сказал Александр, – а детям надо много спать.

Лаура опустила глаза.

– Ну, пока, – сказал Александр и протянул Лауре руку.

– Пока, – сказала Лаура и тоже протянула Александру свою руку, которая просто потерялась в его огромной ладони.

И Александр слегка пожал хрупкую маленькую руку, доверчиво протянутую ему этой тоненькой девчушкой, о существовании которой до сегодняшней ночи он просто и не задумывался.

Александр спустился с крыльца и сел в свою машину. Но прежде чем уехать, он помигал фарами на прощание.

Александр уехал, а Лаура еще долго стояла на крыльце и глядела туда, где еще несколько мгновений назад была его машина. Потом Лаура взяла свою руку, которую только что держал он, и прижала к своему лицу.

Что творилось в ее душе, Лауре было совершенно непонятно.

Когда Лаура вернулась в дом, Грег спал прямо на диване. К груди он прижимал пустой фужер из-под виски.

Лаура осторожно взяла у Грега фужер и поставила его на столик. Потом она погладила Грега по волосам и поцеловала в лоб.

– Спокойной ночи, братик, – тихо сказала Лаура спящему Грегу и пошла к себе.

Лаура вошла в свою комнату, которая в неясном свете наступающего утра была одинокой и чужой. Лаура с тоской легла на свою кровать, но еще очень долго не могла заснуть.

Потому что она поняла, что сегодня ночью вдруг окончилось ее детство.

Глава 6

Сэр Валентино на следующий же день стал проводить работы по поднятию корабля. Люди же Грега Бенито, вооружившись кирками и лопатами, были брошены Грегом на восстановление бесценной сэровалентиновой ограды.

И в городе вновь восстановились мир и благоденствие.

Лаура и Грег теперь все время проводили на крыше своего особняка. Там у них, кстати, был и сад, и бассейн, и теннисный корт.

Лаура никуда не выходила из дома, потому что ей вдруг до чертиков надоел весь тот образ жизни, который она до сих пор вела.

Все эти бесконечные гонки на машинах, дискотеки, рестораны, полеты на аэропланах, ночные купания в открытом океане. А так же заодно и все ее друзья-приятели со всеми их проблемами и заботами, вернее, полным отсутствием таковых.

Грег же просто-напросто залег на дно. Он никуда не выходил из дома и сидел на крыше, потому что ему надо было выждать время, пока не улягутся страсти вокруг его последнего мероприятия.

И единственное, что его сейчас волновало, так это то, не сможет ли кто-нибудь достать его прямо тут, на его шикарной крыше.

Весь особняк Грега был оцеплен охраной, которая целыми днями стояла в дозоре. Грег же сидел на своей крыше и отдавал указания, какой угол дома и какую сторону забора надо бы еще сильней укрепить.

С крыши грегабенитового особняка был виден океан. И белые волны океана, и розовые скалы, и голубые облака вдали казались вечной и прекрасной картиной, нарисованной когда-то давно великим и неизвестным художником.

– Надо бы укрепить еще вот тот угол, – говорил Грег своей охране.

– Он уже укреплен, – отвечали ему охранники.

– А вот эта сторона дома? – спрашивал Грег.

– Эта сторона дома тоже укреплена, – говорили ему.

– А вон там у вас стоят два человека? – показывал Грег пальцем куда-то в туманную даль.

– Конечно, сэр, – отвечали ему.

– А со стороны поля? – спрашивал Грег.

– И со стороны поля, – отвечали ему.

– Грег, – наконец-то в сердцах сказала Лаура, которая была уже не в силах выносить подобные диалоги, – сэр Валентино обещал, что с тобой ничего не случится.

Грег остановился посреди крыши и выразительно посмотрел на Лауру. Потом он налил в свой фужер очередную порцию виски и сел на край бассейна с теплой морской водой.

– Запомни, Лаура, – сказал Грег, – ни на кого в этой жизни нельзя полагаться. Ни на кого, – повторил Грег, – кроме себя.

И Грег выпил виски.

Лаура же откинулась на спинку своего шезлонга и надела темные очки. Солнечное тепло разливалось по всему ее телу, а в руках у нее был томик любимых стихов, который Лаура не открывала с самого детства.

Но Лаура не могла сейчас ни читать, ни думать. Дни проходили, как в тумане, и Лауре порой казалось, что она наблюдает за собой как бы со стороны. Настолько нереальным и вымышленным был весь мир вокруг.

И причиной нынешнего состояния Лауры был некий образ. Еле различимый, еле ощутимый, да и вообще, можно сказать, слишком уж нереальный для того, чтобы в этой жизни как-то существовать. Растворяющийся где-то там, вдали, но затмевающий собой весь мир и все живое.

Но Лаура не могла даже самой себе толком рассказать, что это был за образ, где и когда она его видела и как это он смог все в ее жизни так перевернуть. Лаура брала в руки свои любимые книги, смотрела старые прекрасные фильмы, она искала точки соприкосновения себя с реальностью, но не могла их найти.

И сад, благоухающий экзотическими цветами, и деревья, и горы, и океан, что тяжело дышал вдали, все это существовало где-то помимо нее. И у самой Лауры уже никак не получалось стать вновь частью своей же собственной жизни.

И это все продолжалось настолько долго и бесконечно, что когда в шикарном особняке Грега Бенито вдруг раздался телефонный звонок, Лаура не могла даже и предположить, что это и будет именно та нить, которая, в конце концов, свяжет ее с такой ускользающей реальностью.

Один из охранников Грега Бенито снял телефонную трубку и, как обычно, сказал:

– А их нет дома, они отдыхают на Багамских островах.

– Нет, – вдруг сказала Лаура, – я уже приехала и сейчас подойду.

Грег с удивлением посмотрел на Лауру, но никак не стал ее поступок комментировать.

– Привет, ребенок, – сказала Лауре телефонная трубка.

Грег наблюдал за Лаурой. Лаура обняла телефонную трубку.

Из отдельных призрачных осколков стал потихоньку восстанавливаться мир вокруг.

– Привет, – тихо сказала Лаура.

– Ты знаешь, – сказал на другом конце города кто-то нереальный, – я посчитал, сколько мы не виделись.

– Сколько? – спросила Лаура.

– Два дня, – сказал кто-то.

– Два дня? – поразилась Лаура.

– Два дня, – сказал кто-то, кажется, это был некий Александр.

– Прошло всего два дня? – не могла поверить Лаура.

Грег, не переставая наблюдать за Лаурой, налил себе еще виски.

– Да, – сказал Александр, это действительно был он, – а тебе сколько показалось?

Лаура подумала.

– Лет сто, – сказала она.

– Лет сто? – рассмеялся Александр.

Несколько секунд они молчали.

– Хочешь, я покатаю тебя по океану? – спросил Александр.

– Хочу, – сразу сказала Лаура.

– За тобой заехать? – спросил Александр.

– Нет, я сама приеду, – сказала Лаура.

– Тогда я буду ждать тебя на причале, – сказал Александр.

– Хорошо, – сказала Лаура.

Она еще несколько долгих мгновений не могла положить трубку на телефон, она все еще держала ее в руках, хотя там давным-давно уже слышались короткие гудки.

Грег терпеливо наблюдал за тем, что же его маленькая сестренка будет делать дальше.

– Я скоро приеду, – сказала Лаура Грегу, даже не глядя на него, и ушла.

– Хорошо, сестренка, – сказал Грег Лауре, хотя ее давным-давно не было рядом. – Все хорошо, – повторил он себе чуть позже.

К Грегу прибежали взволнованные охранники.

– Лаура уезжает, – сказали они.

– Да, – монотонно ответил Грег, – я знаю.

– Но вы же запретили выходить из дома, – сказали охранники.

– А в мире, оказывается, полно вещей, – сказал Грег, – которые мне не подвластны.

Охранники махнули руками и помчались вслед за Лаурой.

По контракту они должны были охранять ее при любых обстоятельствах. Какое бы философское настроение ни напало на их хозяина Грега Бенито на тот момент.

Когда Лаура приехала на причал, Александр стоял около своего белого катера, сложив руки на груди, и смотрел на дорогу. Лаура затормозила недалеко от него и вышла из машины.

– А ты немного подросла, – сказал ей Александр.

Лаура улыбнулась. Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

Потом Александр протянул Лауре руку и сказал:

– Пойдем?

Лаура кивнула, и ее маленькая ладонь снова потерялась в его большой руке.

И в это самое мгновение послышался шум подъезжающих машин и скрип тормозов. Лаура и Александр посмотрели на дорогу, ведущую из города к причалу. Аж клубы пыли поднимались от асфальта, с таким усердием охранники Лауры догоняли свою подопечную.

– А вот и наш эскорт, – сказал Александр.

– Ничего не поделаешь, – улыбнулась Лаура.

– Но я надеюсь, что они не будут ничего на этот раз взрывать, – сказал Александр.

– Смотря какие распоряжения они получили от Грега, – сказала Лаура.

Машины с охранниками въехали на причал и затормозили около Лауры и Александра. Охранники вышли из машин, облокотились о капоты и стали наблюдать за Лаурой и Александром.

– Все о’кей, – сказал Александр Лауре и помог ей зайти на катер.

– Извините, мальчики, – сказал Александр охранникам, – но на катере только два места.

– Ничего, – сказали ему охранники, – мы подождем здесь.

– Ну, тогда всего хорошего, – сказал Александр.

Он отвязал катер от берега и завел мотор.

И через некоторое время охранникам Лауры, оставшимся на берегу, пришлось довольствоваться наблюдением только за маленькой белой точкой, растворяющейся в голубой дали.

Катер мчался все дальше и дальше, навстречу ветру и брызгам в лицо. Океан завораживал своим дыханием.

А детство, быстротечное детство, даже не простившись с Лаурой, исчезало насовсем где-то там, у горизонта.

Часть вторая

Глава 1

Я прекрасно помню тот день, когда город потрясло известие о свидании Лауры и Александра. К нам как раз приехали наши дорогие родственники, и мы были несказанно рады этому событию.

Родители сказали мне, что я должна заниматься своим кузеном, и нас сразу же отправили погулять в сад, чтоб мы не слишком мешали взрослым сплетням.

– Ты знаешь, – сказал мне в саду мой семнадцатилетний кузен Чарли, – а тебя не зря назвали в честь твоей бабки Розмарин.

– Это почему? – так и быть, обратила я внимание на своего кузена Чарли.

– Ты становишься такой же прекрасной, как и она, – вдохновенно сказал он мне.

– И какое отношение это имеет к тебе лично? – спросила я его свысока, хотя он был выше меня на две головы.

Но моего кузена Чарли не так-то просто было чем-то смутить. Он был на целых два года старше меня и сам мог смутить своим поведением кого захочешь.

В нашем саду, например, было полно старинных обнаженных статуй. И мой кузен вальяжно обнял за талию одну из них.

И сделано это было с такой наглостью и небрежностью, что даже статуя, как мне показалось, была крайне смущена.

– Это имеет ко мне самое прямое отношение, – гнусаво сказал мне мой самоуверенный кузен, – ведь я женюсь на тебе года через три.

И он со знанием дела провел пальцем по животу обнаженной статуи. Чарли был уже совсем большой, почти взрослый, и ему просто полагалось так вызывающе себя вести.

– Да будет тебе известно, – сказала я ему тогда, – что мое сердце навек принадлежит другому.

– Но он наверняка не обращает на тебя никакого внимания, – улыбнулся мой несносный кузен Чарли.

– Еще как обращает, – сказала я и густо покраснела.

Я всегда чувствую, когда краснею.

– Ну, – спокойно сказал мой наглый кузен, – все равно тебе еще рано об этом думать, ты еще мало что в этом понимаешь.

– Это я-то мало что понимаю? – заорала я на своего несносного кузена, – да я с самого детства только о нем и думаю!

– С самого детства? – расхохотался мой дерзкий кузен Чарли, – ну тогда это тем более не серьезно.

И тогда я не вынесла больше этого разговора и ушла от своего противного кузена Чарли и его маленькой сестренки, которая во время всего разговора, как выяснилось, стояла за кустом позади нас и внимательно подслушивала каждое наше слово.

И большая тоска была у меня в сердце, и мне было совсем не до своих глупых кузенов.

Ведь мне было известно, что Александр вот уже целых два дня, как приехал в наш город после столь долгого своего отсутствия, а мне все еще не представился случай попасться ему на глаза.

Еще совсем маленькими девочками мы бегали на другой конец города только для того, чтобы лишний раз посмотреть на Александра.

И однажды мы попались на глаза самому сэру Валентино.

– О, Александр, – сказал сэр Валентино, указывая на нас пальцем, – выбирай невесту.

Мы были очень смущены, нам было лет по десять. Мы и самим себе не могли признаться в том, что ходим на этот конец города только для того, чтобы посмотреть на самого идеального молодого человека на земле.

И Александр сказал тогда сэру Валентино:

– Мне еще рано об этом думать, а им – тем более.

Но испорченный сэр Валентино так совершенно не считал.

– А я не сказал бы, что им еще рано об этом думать, – сказал сэр Валентино, – ты думаешь, что они тут делают? Я, например, больше чем уверен, что они не зря тащились сюда через весь город. Они пришли посмотреть на тебя.

Я готова была провалиться на месте от смущения.

– Мы просто проходили мимо! – вспыхнула я.

Сэр Валентино радостно закивал головой.

– Ну да, да, – сказал сэр Валентино, – так я вам и поверил, но ничего, я вас прекрасно понимаю, так как я в вашем возрасте тоже был таким же стеснительным.

– Думаю, это было лет двести тому назад, – сказала ему я.

Сэр Валентино расхохотался.

– Ну почему же лет двести, – сказал он, – вот доживешь до моих лет, тогда приходи, поговорим об относительности времени.

– Вряд ли я доживу до ваших лет, – сказала я.

И сэр Валентино опять расхохотался.

– А ты мне нравишься, – сказал он тогда, – вот эту и выбираем, – сказал он, повернувшись к Александру, – тем более что кого-либо красивее в нашем городе мы все равно не найдем.

Александр ничего не ответил.

Я поняла, что ему вся эта история с моей красотой была совершенно безразлична. И тогда я опять сильно покраснела.

– Решено, – сказал сэр Валентино, – как тебя зовут? – обратился он ко мне.

– Розмарин, – сказала я.

– Как-как? – растерянно переспросил сэр Валентино, – Розмари?

– Нет, – тихо сказала я, – Розмарин, как цветок.

Сэр Валентино совсем растерялся.

– Вот это да, – сказал сэр Валентино, – вот это история. Вот эту и выбираем, – еще раз рассеянно показал он на меня.

Помню, как обиделись тогда на меня все мои подруги, и больше к особняку сэра Валентино Джонсона мы не приходили.

Да и Александр после этого уехал надолго из нашего города. Говорили, что он выполняет распоряжения сэра Валентино в Европе. Ведь Александр работал на сэра Валентино точно так же, как и все остальные его контрактные работники.

Еще помню, что во время всех наших походов к особняку сэра Валентино с нами никогда не было Лауры Бенито.

Она никогда не разделяла наших взглядов. Ни на жизнь, ни на идеального Александра.

И тут вдруг я узнаю, что Александр наконец-то приезжает в наш город. И тут же наша угловатая Лаура Бенито попадает прямо ему в объятия.

Да мало того, Александр проводит всю ночь в наручниках. И только для того, чтобы поддержать Лауру и передать ее душевное состояние лично в руки любящего братика Грега Бенито.

Вообще-то все это только укрепило мои мысли о благородстве Александра. И о том, что он действительно самый лучший человек на земле.

Но почему – Лаура, почему она?

Почему я сразу же, как только он въехал в наш город, тут же не свалилась без чувств под колеса его роскошного автомобиля? Не в прямом смысле, конечно, а в фигуральном.

Словом, все это было ужасно.

А тут еще это известие, которое потрясло весь наш город.

Я как раз сбежала от кузена и проводила время у двух своих ненормальных бабок в их самых лучших комнатах в доме. Короче, я как раз учила двух своих бабок танцевать твист, они собирались станцевать его при луне, чтобы перепугать к черту всех наших домочадцев, когда в доме зазвонил телефон.

В лучших своих чувствах я подбежала к телефону, надеясь, что на меня сейчас свалится какое-нибудь неотложное дело, которое поможет мне сбежать из дома, от таких далеких мне здешних радостей и забот. Меня всегда тяготил мой дом, с большим удовольствием я проводила свое время вне его ограды.

И я подбежала к телефону и схватила трубку. Но лучше бы я этого и не делала.

– Розмарин, это ты? – сказала мне одна из моих ближайших подруг.

Я поудобнее уселась около телефона.

– Да, это я, – радостно сказала я, – ну что, что у тебя интересного?

– О, – сказала мне моя ближайшая подруга, – интересней просто и не бывает.

– Говори скорей, – в нетерпении заверещала я, – я слушаю, куда мы идем?!

– Да хотя бы и на пристань, – сказала мне моя ближайшая подруга. И голос ее как-то странно задрожал.

– На пристань? – удивилась я, – но что там такого происходит?

– О, – сказала мне моя ближайшая подруга, – если бы ты знала, что там происходит, если бы ты знала, что там происходит!

И тут она разрыдалась в голос, и больше я не смогла добиться от нее ни слова.

Тогда я пожала плечами, положила телефонную трубку и стала показывать своим ненормальным бабкам следующее танцевальное движение, которое они тут же быстренько подхватили.

Но тут снова зазвонил телефон, и я снова радостно схватила трубку.

Это была другая моя ближайшая подруга.

– Розмарин, – трагическим голосом сказала мне она, – ты уже в курсе того, что происходит в городе?

– Нет, – сказала я и приготовилась внимательно выслушать, что же там у них все-таки происходит.

Но подруга только сказала мне:

– Какая ты счастливая, что еще ничего не знаешь.

И, представляете, тоже положила трубку.

– Ну что? – сказали мне две мои бабки, – получается у нас это движение?

Но мне было уже глубоко не до них. Я села около телефона и решила сидеть там хоть до конца света, но все-таки узнать, что же такое творится в городе.

И когда вновь зазвонил телефон, я, даже не поинтересовавшись, кто там, заорала:

– Так что же там у вас, черт возьми, происходит?!

И тут я это услышала.

– Александр встречается с Лаурой Бенито, – сказала мне в телефонную трубку очередная моя ближайшая подруга.

И тоже разрыдалась.

Я все еще надеялась, что все они ошибаются и что все вовсе не так ужасно. Я все еще надеялась на это.

Ведь мало кто в городе думал, что если Александр обратит на кого-то свое внимание и если уж он полюбит кого-то, то это будет только один раз и навеки.

И я все еще на что-то надеялась, когда кинулась во двор нашего дома, села в отцовскую машину и помчалась через весь город на пристань. Мимо меня проносилось много всевозможных машин.

И каково же было мое удивление, когда всех их, в конце концов, я увидела тоже на нашей пристани.

Я даже не могла подъехать поближе к причалу, столько здесь было любителей поглазеть на чужое счастье. Тогда я попыталась выехать обратно, но это у меня тоже уже не получилось.

Так как и позади меня уже образовалось несусветное скопище машин.

Я в сердцах ударила по рулю. Но выхода не было, мне пришлось смириться с положением, в которое я попала, потому что дверцы моей машины тоже уже не открывались, и мне оставалось только затихнуть и ждать.

Я нашла в машине старую отцовскую шляпу, которая досталась ему еще от деда, и нахлобучила ее посильнее на глаза. Чтоб никто не увидел, что такую благополучную девушку, как я, тоже взволновало известие, потрясшее весь наш город.

И меня бы никто и никогда так и не узнал, если бы не мой ненормальный дед, муж одной из моих ненормальных бабок.

– Розмарин! – стал орать он на всю пристань. – Я знаю, что ты тоже здесь! Розмарин, отзовись, и я уведу тебя отсюда!

Я сидела тихо-тихо и молила Бога, чтобы мой дед не узнал меня по отцовской машине. Но он, в конце концов, узнал меня по своей шляпе.

Он выбил у отцовской машины заднее стекло, ведь выйти из машины теперь можно было только так, просунул свою ненормальную голову в кабину машины и сказал:

– Эй ты, шляпа, вылезай.

И я вылезла из машины через заднее стекло, и мой ненормальный дед увел меня оттуда.

Он увел меня в свою рыбацкую хижину, где в тиши, независимости и природной благодати коротал свои оставшиеся годы. И я лежала на какой-то соломе, служившей деду кроватью, и глотала свои горючие слезы.

И так и не видела возвращения Лауры и Александра с их первого в жизни свидания.

Сам же мой ненормальный дед, как и вся эта любознательная толпа на берегу, тоже вышел понаблюдать, как Грег Бенито забирал свою сестру прямо с катера вертолетом.

Ведь ни она, ни Александр никогда бы не пробились ни к себе домой, ни даже к своим машинам. Сквозь все это несусветное скопище матушек, тетушек и нянюшек, а также всех их девиц на выданье со всеми их холодными примочками и нюхательными солями, которые им никогда уже не помогут.

Потому что сердце самого шикарного молодого человека на земле отныне принадлежало тоненькой, темноволосой и угловатой девчушке, даже назвать симпатичной которую можно было с большой натяжкой.

– Все, – сказал мой дед, вернувшись ко мне в хижину, – кино окончилось. Вы житья им в этом городе не дадите.

– Ты не понимаешь! – закричала я на своего давным-давно выжившего из ума деда. – Ты совсем ничего не понимаешь!

– Я понимаю, – спокойно сказал мой дед, – я все понимаю, – повторил он. – Я понимаю, что в этом городе нет ни одной девушки, которая бы не мечтала выйти замуж за Александра.

К вечеру меня нашел мой отец. Ему сказали, что его машина стоит разбитая на пристани, так он вычислил, где сейчас находится его безутешная дочь.

Народ потихоньку разошелся по своим домам. И, я уверена, что добрая половина женского населения в нашем городе сейчас лежала в своих спаленках практически без чувств.

У моего отца хватило ума ни о чем не разговаривать со мной по дороге домой. И, тем более, не читать мне какие-либо проповеди о смысле жизни и о том, что наши желания никогда не совпадают с действительностью.

Он просто поддерживающе поглядывал на меня в зеркало заднего вида и своим добрым взглядом показывал, что у меня еще не все потеряно и что вот он, например, еще точно есть у меня.

Это меня не очень-то утешало, люди не совсем любят довольствоваться тем, что есть, им всегда подавай нечто большее. И по возможности такое нереальное, чтобы можно было безрадостно волочить по этой жизни свое вдребезги разбитое сердце и быть счастливым именно от этого.

И в этом подходе к собственной жизни я тоже мало отличалась от всех остальных людей.

Когда отец привез меня домой, кузен Чарли важно прохаживался перед нашим домом и насвистывал себе под нос какую-то свою очередную похабную мелодию. Да и все наши домочадцы тут же радостно выбежали на улицу, чтобы непременно посмотреть на чужое горе во всей его красе.

Я гордо вышла из машины.

– Я ездила проведать нашего дедушку, – сказала я всем этим людям, страждущим всемирного неблагополучия.

– Ты передала ему от нас привет? – хором спросили меня две мои ненормальные бабки, высунувшись по пояс из окон своих девичьих светелок.

Думаю, они уже давным-давно позабыли, чей он все-таки муж, а чей – просто родственник.

– Конечно, бабушки, – сказала я им и поскорее убежала в дом, чтобы больше не видеть наглой ухмылки одного человека, возомнившего, что года через три он женится на мне.

На следующий день было событие не меньшей важности, чем второй мировой потоп. А именно: у Лауры и Александра было второе в их жизни свидание.

Они встречались на мысе, принадлежавшем сэру Валентино, а это находится почти в шестидесяти милях от города, и прилетели они туда на вертолете Александра.

Я видела фотографии этой их встречи. Два беззащитных человека сидели рядом на скалистом мысе, и руки их едва касались друг друга, и взгляды их едва встречались друг с другом.

И лишь иногда Александр чуть касался своей рукой подбородка Лауры и поворачивал ее лицо к себе. Чтобы всмотреться в ее глаза и понять, что все-таки с ними происходит.

Но уже в следующее мгновение Лаура вспыхивала и отворачивалась. И лишь тень улыбки и счастья озаряла то ее, то его лицо.

Большей же частью Лаура и Александр просто смотрели на океан и о чем-то говорили. Вокруг них были розовые скалы, и эти скалы казались продолжением солнца.

И только здесь, среди этой тихой и надежной природы, эти двое людей были спокойны и защищены.

Над Лаурой и Александром кружились вертолеты, в которых сидели те люди, которым удалось эти вертолеты арендовать или просто выклянчить их у своих соседей.

И все свидание Лауры и Александра тщательно фотографировалось на пленку. Чтобы потом весь город, затаив дыхание, проследил, как далеко зашли их отношения.

Еще через день у Лауры был день рождения. И Грег выписал специально для нее из Европы роскошный автомобиль, который он упаковал в разноцветную оберточную бумагу и перевязал огромным розовым бантом.

И оркестр с самого раннего утра запел под окнами Лауры «С днем рожденья тебя», и пел он эту песенку целый битый час до тех пор, пока до всех не дошло, что никакой Лауры нет в ее комнате и в помине.

Грег вбежал в ее комнату и медленно опустился на нерасправленную холодную кровать. Потом Грег схватил телефон и набрал номер особняка сэра Валентино.

– Сэр Валентино, это Грег, – сказал Грег в трубку.

Сэр Валентино ничуть не удивился.

– А, Грег, – сказал сэр Валентино, – ну что, нет Лауры дома?

– Нет, – сказал Грег.

– Ага, – сказал сэр Валентино, – и Александра тоже нет.

– И что вы намерены делать? – спросил Грег.

– Не знаю, – сказал сэр Валентино, – а ты?

– Я тоже не знаю, – сказал Грег.

– Странно, – удивился сэр Валентино, – а я-то думал, что ты все на свете знаешь.

– То же самое я думал о вас, – сказал Грег.

И они помолчали, покурили на разных концах города каждый свою сигару и положили трубки. Потому что говорить-то им по большому счету было, в общем-то, не о чем.

Это было раннее утро, и город потихоньку просыпался, потягивался, умывался, пил свой утренний кофе с молоком и узнавал последние сплетни. И, думаю, что к обеду в городе не было ни одного любознательного человека, который бы не был в курсе того, что сегодня Лаура и Александр сбежали из этого города.

И Грег, и сэр Валентино весь день тоскливо бродили по своим громаднейшим и роскошнейшим особнякам в полном одиночестве. А в городских клубах принимались ставки на то, что каждый из них в данной ситуации предпримет.

Все, конечно, ставили на молодого и импульсивного Грега Бенито. Все были просто уверены, что он тут же кинется в погоню за своей маленькой сестрой, а сэр Валентино, ввиду вполне уже самостоятельного возраста своего воспитанника, наверняка отнесется к его решению с должным уважением и пониманием.

И только мой дед, старый Николас Фарли, придя как-то в один из таких клубов, поставил все свои туманные сбережения против всех на то, что житья Лауре и Александру не даст как раз-таки благодушный сэр Валентино.

– Я ставлю все свои сбережения на то, – сказал народу мой дед, – что сэр Валентино испортит им всю их молодую жизнь.

– Ха-ха-ха, – расхохотался народ, – откуда у тебя сбережения, старик Фарли?

– Через пару дней я выиграю, – сказал мой дед, старый Николас Фарли, – и тогда мне не придется отвечать на все ваши глупые вопросы.

И мой дед гордо развернулся и ушел в свою рыбацкую хижину на берегу его любимого могучего и прекрасного океана. И ему было глубоко наплевать на то, сколько еще народу за его спиной покрутят ему вслед у виска пальцем.

А народ веселился и развлекался, ходил на работу и кутил в ресторанах. Женская половина населения припудривала свои распухшие от обиды носы, а мужская, как обычно, сочиняла достойные предлоги для того, чтобы удрать на весь вечер из своих домов.

Жизнь продолжалась дальше, и первый день без Лауры и Александра уже казался городу обычным и ничем не выдающимся днем. За исключением того, что одной неразрешимой проблемой и головной болью у города теперь будет меньше.

Ведь уже не надо будет всей толпой куда-то бежать, выпучив глаза. За кем-то наблюдать и кого-то фотографировать.

Потому что все теперь прекрасно обойдется и без них.

И никто не знал, что Грег подошел в этот день к портрету Лауры, висевшему в ее пустой комнате, и сказал ей:

– Держись, моя девочка, это только самое начало.

И Грег залпом выпил то, что налил до этого в свой большой фужер.

Сэр же Валентино тоже весь день провел в романтическом настроении. Он сидел в своем любимом кресле у своего любимого окна, курил свои любимые сигары и смотрел на свой любимый позолоченный телефон.

Он сидел так целый битый день. Прерываясь, конечно, только на еду, питье и другие незначительные нужды. А особо важными делами не занимался и никаких распоряжений по работе никому не давал. И это было из ряда вон выходящим.

Ведь у сэра Валентино обычно на каждый день было запланировано столько важных дел и забот, что многочисленным работникам сэра Валентино скучать не приходилось практически никогда.

Словом, сэр Валентино взял у самого себя маленький выходной и проводил его тихо, мирно и не спеша. И лишь к ночи зазвонил его любимый позолоченный телефон.

Но сэр Валентино еще немного помедлил, прежде чем взять трубку.

Глава 2

Лаура и Александр полдня ехали на роскошной машине Александра, а полдня летели на самолете, отправив машину багажом.

Они ехали туда, где от всего мира намеревались скрыть все то, что и сами-то еще толком не осознавали. Но почему-то они были уверены, что такое место и правда существует на земле.

В машине Лаура ела жареную кукурузу, что-то говорила, смеялась, слушала музыку и хваталась за руль, когда считала это необходимым. Александр тогда накрывал своей огромной ладонью ее маленькую руку и держал ее в своей ладони долго-долго.

Иногда Александр поворачивался к Лауре и убирал у нее челку со лба. Тогда Лаура опускала глаза или делала вид, что увидела за окном что-то безумно интересное.

Иногда она кормила его кукурузой, и он смеялся, а солнце заливало машину, и дальняя, долгая дорога была у них впереди.

У них не было будущего. По крайней мере, они о нем наверняка даже не задумывались.

Но зато у них было настоящее, которое как раз и стоило того, чтобы больше уже ни о чем не думать.

В самолете Александр смотрел на Лауру, сидевшую рядом с ним, и на оранжевое солнце у самого горизонта и думал, что вот это и есть тот самый момент, до которого он и мечтал дожить.

Словом, у них было настоящее, но кто ж знал, что за него еще надо будет заплатить.

К вечеру Лаура и Александр добрались до гостиницы, им надо было восстановить силы и прийти в себя. В гостиницу они приехали на машине, которая благополучно прибыла тем же рейсом, что и они.

Александр заполнил карточки, и носильщик отнес их немногочисленные вещи в люкс на последнем этаже. Лауру Александр тоже отправил наверх, а сам остался внизу у телефона.

Он снял трубку и набрал нужный ему номер по памяти. В трубке очень долго шли длинные гудки, но Александр прекрасно знал, что тот, кому он звонит, сейчас сидит у телефона.

Наконец-то трубку взяли.

– Я слушаю тебя, Александр, – сказал сэр Валентино на другом конце земли.

– Добрый вечер, сэр Валентино, – сказал Александр.

Сэр Валентино немного помедлил, а потом тоже сказал:

– Добрый вечер, Александр.

– Я хочу уведомить вас, – сказал Александр, – что я не буду больше на вас работать.

– А что случилось, сынок? – прикинулся идиотом добропорядочный сэр Валентино.

– Так сложились обстоятельства, – ответил Александр.

– Не все так просто, Александр, – сказал сэр Валентино на другом конце земли.

– Что вы имеете в виду? – не понял Александр.

– Тебе осталось доработать на меня еще три года, – сказал сэр Валентино.

– Я думал, что ваши правила на меня не совсем распространяются, – сказал Александр.

– Тебе принадлежит особое положение в моем сердце, Александр, – сказал ему сэр Валентино, – но не на работе.

– Что вы хотите сказать? – спросил Александр.

– То, что я не отпускаю тебя, – сказал сэр Валентино, – ты же знаешь мои правила.

Александр помолчал.

– Я не совсем уверен, что правильно понимаю вас, сэр, – сказал Александр.

– Нет, Александр, ты понимаешь меня абсолютно правильно, – сказал сэр Валентино, – у меня еще много заданий для тебя в Европе, и никто лучше тебя с ними не справится.

– Я отказываюсь выполнять ваши распоряжения, – сказал Александр.

– Ну а тогда ты и сам знаешь, чем тебе это грозит, – сказал добрый сэр Валентино, – не думаю, что тебе хотелось бы видеть этот мир из-за зарешеченного окна тюремной камеры. Ты извини меня, Александр, но я не могу сделать для тебя такую поблажку, тогда от меня разбегутся все мои люди, а мне еще жить и жить на этом свете, и дел у меня здесь еще полным-полно.

Сэр Валентино замолчал и стал слушать, что же ему скажет Александр, но Александр тоже молчал.

– Так что я даю тебе двадцать четыре часа и ни минутой больше, – докончил мысль сэр Валентино, – для того, чтобы ты вернулся.

И сэр Валентино еще немного помолчал, но Александр так больше ничего ему и не сказал.

Тогда сэр Валентино первый повесил трубку на свой любимый позолоченный телефон.

– Ты же прекрасно знал, Александр, – сказал сэр Валентино, наклонившись над телефоном, – что по контракту ты должен был отработать на меня полные десять лет, зачем ты так со мной поступаешь? А теперь я буду вынужден собрать на тебя досье и посадить тебя в тюрьму, а мне очень не хотелось бы этого делать, но таковы мои правила, ты же знал об этом. И я не могу для тебя ничего сделать, ведь тебе осталось доработать на меня каких-то три года, и твоя личная жизнь сможет подождать.

И после такой глобальной очистки совести сэру Валентино стало намного легче, и он спокойно пошел спать. И спал он сегодня очень хорошо, и снилось ему, что жизнь удивительна и прекрасна, и он присутствует на каком-то хорошем празднике и один ест большой и вкусный торт.

Александр тоже положил трубку на телефон, но еще долго не мог сдвинуться с места.

Он вдруг вспомнил, как они с Лаурой катались на катере по океану. Они зашли в открытый океан, туда, где маленькие дельфины выпрыгивали рядом с бортом, и Лауре непременно надо было потрогать хоть одного из них рукой.

И она так сильно перегнулась через борт, что чуть было не свалилась в океан. Александр схватил ее, и это было первое в их жизни объятие.

Но Лаура так смутилась и закрыла лицо руками, что ему оставалось только прижать ее к своему сердцу крепко-крепко, чтобы хоть немного успокоить.

А потом катер сбился с управления, и Александр бросился к рычагам и рулю, и больше он так и не смог подойти близко-близко к Лауре. Вы будете смеяться, господа, но у него не нашлось для этого достойного предлога.

Александр тряхнул головой.

Перед ним был телефон, по которому он только что услышал свой приговор. И это было невероятно, но это было действительно так.

И до того места в Европе, где он должен был выполнять дальнейшие распоряжения сэра Валентино, было как раз двадцать четыре часа. И ни минутой больше.

А прямо над головой у Александра, несколькими этажами выше, была комната, где его ждала Лаура, и к ней надо было еще суметь подняться и как-то ей все это объяснить.

Лаура видела в окно, что Александр вышел из гостиницы, вынул из кармана плаща сигареты и закурил. Она несколько удивилась этому, ведь он прекрасно мог покурить и здесь, в номере.

А погода на улице была просто отвратительная. Гроза, которая спешила за их самолетом и которая была иногда видна в иллюминатор, догнала наконец-то их в городе, и теперь на улице моросил мелкий дождь.

И Лаура даже не догадывалась, насколько это было символично.

Потом Лаура видела в окно, что Александр вошел в гостиницу. Но она не видела, что он не стал подниматься к ней наверх, а остался внизу и попросил у портье ручку и бумагу и очень долго стоял и о чем-то думал, но так ничего и не написал.

Потом она видела, что он опять вышел из гостиницы и выкурил на улице еще несколько сигарет. Потом он опять вошел в гостиницу, и Лаура подумала, что вот сейчас он наверняка придет, но он опять стоял с ручкой и листком бумаги… и опять ничего не смог написать.

А потом Александр вышел из гостиницы, сел в свой роскошный автомобиль и уехал.

В номер к Лауре принесли ужин на двоих, как они и заказывали раньше, и вездесущий работник гостиницы сообщил Лауре, что ее спутник куда-то только что уехал.

– Да я знаю, – улыбнулась ему Лаура, – он сейчас приедет.

– Извините, – сказал тогда вездесущий работник гостиницы и вышел из номера.

Лаура ждала Александра всю ночь.

К утру она позвонила портье и попросила его подняться к ней в номер. Через несколько минут портье был у нее.

– Я прошу вас принести записку, которую оставил мне тот человек, что приехал со мной вчера вечером, – сказала Лаура.

– Но тот человек не оставлял вам никакой записки, – сказал портье.

– Этого не может быть, – сказала Лаура.

– Но это действительно так, – сказал портье.

– Вы, вероятно, плохо справляетесь со своими обязанностями, – сказала Лаура, – если умудрились потерять записку, которой просто не могло не быть.

– Да, тот человек попросил у меня вчера листок бумаги и ручку, и несколько раз он действительно собирался что-то написать, я это видел, – сказал портье, – но он так ничего и не написал, это я тоже очень хорошо заметил.

Лаура опустила голову и несколько секунд молчала.

– Большое спасибо, извините, – через некоторое время сказала она.

– Не желаете ли еще чего-нибудь? – услужливо спросил портье.

– Нет, – сказала Лаура, – больше ничего.

Портье вышел из ее номера, а Лаура села на огромную двуспальную кровать и впервые в своей жизни закурила.

Этот же самый портье вышел на работу только через день. И ему сообщили, что девушка из шикарного номера люкс на последнем этаже не только никуда не выходила из своего номера, но и не заказывала к себе в номер никакой еды.

И портье поднялся к ней в номер и постучал. Ему никто не ответил.

Тогда портье повернул ручку и увидел, что дверь не заперта.

– Простите, – сказал он, открывая дверь, – но вы не отвечали, и я подумал, не случилось ли у вас что?

Он вошел в номер и увидел, что девушка, которую он поселил сюда три дня назад, сидит на огромной двуспальной кровати и курит сигарету. Около кровати стояло несколько пепельниц, доверху заполненных окурками.

Девушка выглядела неплохо, за исключением того, что она была слишком бледна, и того, что она была еще совсем ребенком.

Портье немного помедлил, а потом сделал еще один шаг и повторил:

– Простите меня, но я подумал, не случилось ли у вас что?

Только тут Лаура его заметила, хотя он стоял перед ней вот уже несколько минут.

Лаура подняла на него глаза и сказала:

– Ну что, – сказала она, – научить тебя целоваться?

Портье был несколько удивлен, но через некоторое время он сел на кровать рядом с Лаурой.

В тот же день, но уже к вечеру Лауру нашел Грег. Он вошел в ее номер и увидел, что она сидит на кровати и курит. Она была очень бледна, но глаза ее были сухими.

Лаура увидела Грега и сказала:

– Домой я не поеду.

Грег подошел к ней и обнял ее.

– Хорошо, Лаура, как скажешь, я все сделаю, что ты хочешь, все-все, обещаю тебе, – сказал Грег, – даже если за это мне придется сесть в тюрьму.

– Ты же этого больше всего на свете боишься, – сказала ему Лаура.

– Уже не боюсь, – сказал Грег, – все, больше не боюсь.

И только тут Лаура впервые за эти дни разрыдалась. Грег прижал ее к себе и гладил по голове.

– Ну хочешь, я убью его? – спросил Грег.

– Что ты, Грег, – сказала Лаура, – разве это мне поможет?

И дождь за окном, ливший все эти три дня, уже, кажется, собирался заканчиваться. И на небе уже округлялись большие яркие звезды, которые говорили о том, что теперь на земле будет снова хорошая погода.

Глава 3

Ни Лаура, ни Александр так больше в нашем городе и не появились. Но их история еще долго не давала покоя всем нашим жителям.

У нас в доме, например, во время завтраков, обедов и ужинов только о них и говорилось.

– Вы даже не представляете, – говорила всем моя мать Молли, – Александр все-таки бросил Лауру, и я с самого начала была просто уверена, что все именно так и произойдет.

– Конечно, так и должно было в конце концов случиться, – вторила моей матери ее дорогая сестра Мэгги, – но Лаура, она же еще совсем ребенок, и зачем она вообще поехала за ним?

– А как вы думаете, – спрашивала тогда у всех присутствующих какая-нибудь из моих ненормальных бабок, – а между ними что-нибудь было?

– А как же, – со знанием дела отвечала ей другая моя ненормальная бабка, – а как же иначе?

– Говорят, что они теперь в Европе, – продолжала моя мать, – но только в разных странах. Лаура, кажется, в Париже, изучает историю искусств, Грег сделал ей такой подарок. А вот в какой стране Александр, этого никто не знает.

– А еще говорят, что Александр вовсе не бросал Лауру, он сделал это как раз для того, чтобы защитить ее, – говорила моя тетка, мамина дорогая сестра.

– Защитить? – удивлялась моя мать, – да что ты такое говоришь, Мэгги?

– Да, – продолжала моя вездесущая тетушка, – говорят, что сэр Валентино сильно пригрозил им, и Александр не мог так рисковать, он уехал ради Лауры.

– Да ты что? – надрывалась тогда моя мать, – почему же тогда ни Лаура, ни Грег не хотят даже и слышать ничего об Александре?

– А откуда тебе это известно? – спрашивала ее моя тетка.

– Люди так говорят, – пожимала плечами моя мать.

– Да, многого, многого мы еще не знаем, – вздыхала тогда моя тетушка.

И им было глубоко наплевать на то, что у их дочки и племянницы Розмарин, то есть у меня, кусок в горло во время всех этих разговоров не пролазил.

И только мой отец поглядывал на меня с сочувствием. Но их разговоров никогда не прерывал, так как очевидно полагал, что вся эта болтовня поможет мне всю эту историю быстрее пережить.

А мой кошмарный кузен Чарли, сами понимаете, во время всех этих разговоров только похабно ухмылялся. И я не знаю, что уж он там во время своих похабных ухмылок думал, но мне и с противоположного конца стола было прекрасно видно, что мысль, как таковая, вообще нечастый гость в его голове.

И только маленькой сестренке Чарли Монике эта история была глубоко по барабану. Она вылавливала вилкой ягоды из нашего варенья и была рада, что взрослым было в последнее время решительно не до нее.

А я же скрепя сердце выносила все эти разговоры и только по ночам в своей комнате могла расслабиться и отдохнуть. И сколько угодно думать о самом идеальном человеке на земле, сердце которого отныне и навек принадлежало другой.

Я подходила к окну и прислонялась лбом к холодному стеклу.

Из моей комнаты было прекрасно видно, как два привидения в белых балахонах танцуют твист у бассейна при луне со свечками в руках.

Часть третья

Глава 1

Прошло три года. Мне исполнилось восемнадцать лет, и на день рождения отец подарил мне красивое, по его понятиям, розовое платье.

Мне было жаль отца, и я сказала ему:

– Спасибо, папочка, такого красивого платья нет ни у кого.

– Такой красивой дочери тоже нет ни у кого, – сказал мне мой растроганный отец и поцеловал меня в лоб.

И я поднялась в этом идиотском платье в свою комнату и там сорвала его с себя и забросила в шкаф. И мне было тем более обидно, что я знала, что у Лауры Бенито тоже скоро день рождения, и ей тоже исполняется восемнадцать лет, и ее ожидали вовсе не такие глупые подарки.

Ее любящий братик, расторопный Грег Бенито, приобрел специально для нее красавицу-яхту и обернул ее в разноцветную оберточную бумагу, и перевязал огромным голубым бантом.

Сама Лаура в городе так и не появлялась, но все ждали ее приезда со дня на день. Говорили, что она закончила во Франции колледж и даже умудрилась получить диплом, и что, мол, чего ей еще оставалось делать после всей этой истории, которая с ней произошла.

На мой день рождения к нам опять собрались приехать наши самые близкие родственники, которых мы не видели долгих три года и которые, как намекнул мне мой отец, едут к нам совсем не просто так.

Я догадывалась, что мой кузен Чарли едет ко мне свататься. Но это были только его личные проблемы, и меня они совершенно не интересовали.

Сегодня утром весь город ходил на пристань посмотреть, как Грег выгружал с корабля свою красавицу-яхту.

– Грег, – спросил Грега с пристани наш любознательный народ, – это правда, что Лаура скоро появится в городе?

– Не думаю, что это будет иметь к вам хоть какое-то отношение, – ответил Грег.

– Ну что ты, Грег, – сказали ему с берега наши городские острословы, – Лаура – самая богатая невеста в нашем городе.

– Невеста, – сказал Грег, – да не про вашу честь.

– Или ты ее до сих пор для Александра бережешь? – сказал кто-то из толпы.

Грег ничего не стал отвечать. Он молча вытащил пистолет, взвел курок и направил его в сторону говорившего.

– Что ты, Грег, это же шутка, – струсил тот.

Грег немного подождал. А потом медленно поднял свой пистолет вверх и выстрелил в воздух.

Толпа вздрогнула и облегченно вздохнула.

Больше Грег никому ничего не сказал, а лишь руководил дальше выгрузкой своей красавицы-яхты. Огромная толпа на берегу тоже больше старалась ничем не раздражать Грега, а молча наблюдала за его действиями.

Можно было подумать, что весь город у нас состоит не из простых жителей, а только из каких-нибудь журналистов и телерепортеров. И ежедневные наблюдения либо за Грегом, либо за сэром Валентино, то есть за самыми экстравагантными людьми этого города, для остальной части его народонаселения были просто чем-то вроде хлеба насущного.

Грег погрузил свою красавицу-яхту на трейлер и повез ее к своему особняку, чтобы поставить под окнами Лауры. По крайней мере, толпа, шедшая вслед за ним аж с самой пристани, тщательно проследила, что это было именно так.

Я, разумеется, никуда не ходила, но о том, что творится в нашем городе, мне сообщила одна из моих ближайших подруг.

Еще она сказала:

– Помнишь, как мы маленькими девочками ходили на другой конец города, чтобы только посмотреть на Александра?

Я промолчала, хорошо, что никто не видел, как я покраснела.

– Не хочешь ли съездить посмотреть, как строится его новый дом? – спросила тогда подруга.

– Я давно уже не маленькая, как ты успела заметить, – сказала я.

– Но я так и не заметила того, чтобы он перестал тебя интересовать, – сказала подруга.

Я не стала ей ничего отвечать и молча положила трубку.

Я и без нее старалась больше не думать о том, что прошло уже три года. И что если в городе скоро появится Лаура, значит, скоро сюда приедет и Александр.

Все в городе знали, что Александр уже почти закончил работать на сэра Валентино и уже получил от своего работодателя огромнейшую компенсацию за убитые в работе годы. Поверенным делами Александра было куплено несколько сот акров земли на краю города.

И на скалах был разбит сад. А прямо на глазах у изумленной публики стал расти и возвышаться белоснежный особняк. С ажурными колоннами и шикарными балконами, площадками для гольфа, бассейнами, фонтанами и всякой другой общепринятой ерундой.

Да, Александр был сказочно богат. Но дело было совсем не в этом.

Дело было в том, что Александр был тем сказочным принцем, о котором мечтала каждая девушка в нашем городе.

Глава 2

Ближе к вечеру у ворот нашего дома остановилась машина. И отец, и мать тут же хором подмигнули мне, чтобы я бежала надевать свое идиотское розовое платье, чтобы именно в нем встречать наших дорогих гостей.

И я вздохнула и подумала, что негоже в день своего восемнадцатилетия своим родителям, да и всему остальному миру рассказывать о том, что я на самом деле о них думаю. И я поплелась в свою комнату наряжаться.

Мамина сестра за те три года, что мы не виделись, оказывается, еще больше постарела, и моя мать тут же не преминула ей на это указать. Люди вообще-то это очень любят: доставить кому-то хоть несколько неприятных минут.

Когда я спускалась вниз, еще на лестнице я услышала их громкий разговор.

– Ну что ты мне рассказываешь, Мэгги, – хладнокровно возмущалась моя мать, – вот эта, вот эта и вот эти морщины у тебя абсолютно новые, и три года назад их у тебя еще не было.

– Ой, что ты говоришь, Молли, – тут же упала духом мамина любимая сестра, моя постаревшая тетушка, и, бросив чемоданы и детей, принялась судорожно рассматривать себя в зеркале.

Зато холеному мужу своей сестры моя мать потрудилась отвесить совершенно им не заслуженный комплимент.

– О, Чарльз, – постаралась как можно восторженнее сказать моя мать, – мы столько лет не виделись, а ты нисколечко не изменился, мне даже кажется, что ты несколько помолодел за эти годы.

На что мой дядюшка Чарльз весьма самодовольно ухмыльнулся и лихо закрутил свой старчески отвислый ус.

Мой злополучный кузен, который приехал ко мне свататься, тоже претерпел немалые изменения за эти годы. Как то: он немного подрос, несколько возмужал, разъелся, а также отрастил себе похабные усы.

Наверняка он спал и видел себя моим великодушным спасителем из этого вертепа, в котором я каким-то образом умудрилась дотянуть до его сказочного появления в моей жизни.

Но вот уж чего я точно не собиралась в этой жизни делать, так это выходить замуж за родственника. И потом, я вовсе была не готова менять свой милый домашний вертеп на его странную семейку.

Одна его сестренка чего стоила. Она тоже подросла за эти годы, что мы не виделись. Но это только означало, что теперь она научилась еще прытче за всеми бегать и все подслушивать.

А папа моего незабвенного кузена, мой дядюшка Чарльз, тоже постарался ничем от своей странной семейки не отличиться. Он, как только увидел меня, такую всю нарядную и спускающуюся к ним по лестнице, так сразу и сказал мне:

– А-ам!

И я так никогда и не узнала, что он имел в виду. Либо то, что он готов тут же съесть меня, как конфетку. Либо то, что я как раз и есть та самая дура, с которой можно так обращаться.

И за ужином все было то же самое.

Мой отец поднял бокал за мою молодость, мою красоту и мое здоровье. Потом они подняли бокалы за свою красоту, свою молодость и свое здоровье.

А потом они выпили за красоту, молодость и здоровье двух наших ненормальных бабок, которые восседали тут же за столом. И которые за все эти годы не только никуда не делись, но и очень даже распрекрасно себя чувствовали.

А по поводу моего дня рождения они даже нарядились в свои любимые розовые чепчики и теперь составляли моему идиотскому розовому платью шикарный идиотский фон.

Забыла также рассказать, что во время всего торжественного ужина я, мой великовозрастный кузен и моя семилетняя кузина пили разбавленный вишневый сок, который нам наливали из одного и того же графина.

Взрослые даже не догадались позволить нам с кузеном Чарли пить из какого-нибудь другого графина, отдельного от графина маленькой Моники. Чтобы мы могли хоть делать вид, что у нас в фужерах – легкое спиртное.

За столом велись такие разговоры.

– Ну, – спросила мамина любимая сестра, моя старая любознательная тетушка Мэгги, – и чем закончилась та история, которая началась три года назад? Я имею в виду историю о том молодом человеке, в которого был влюблен весь ваш город, и про ту милую девушку, которую, как тогда говорили, и симпатичной-то можно было назвать с большой натяжкой.

Я пыталась прожевать салат, который казался мне резиновым.

– А в этого молодого человека и сейчас влюблен весь наш город, скажи, Розмарин, – беззаботно обратилась ко мне моя мать. И не дождавшись от меня ответа, мило продолжила: – И эта история еще ничем не окончилась, и скоро будет ее продолжение, – сообщила моя бесчувственная мамаша, не прекращая уплетать при этом праздничную еду.

– Ах, ах, как вовремя мы приехали! – радостно закатила глаза моя старая чувствительная тетка.

– Это та самая история, о которой ты рассказывала мне три года назад, дорогая? – заинтересованно спросил мой изрядно моложавый дядюшка Чарльз свою очаровательную жену.

– Да, дорогой, та самая, я так счастлива! – улыбнулась ему моя тетка.

И оба они мило разулыбались друг другу и были просто в восторге от ситуации.

Я и не подозревала, что сплетни так сближают людей.

– И когда будет продолжение? – обратился уже напрямую к моей матери мой дядюшка Чарльз, так близко к сердцу вдруг воспринявший всю эту историю, которая уж кого-кого, а его-то совсем вроде никак не должна была касаться.

– Да не сегодня завтра, – прожевала свою индейку моя беззаботная мать.

– Да что ты говоришь, – чуть не упала со стула от счастья моя тетушка Мэгги, – какая радость!

И тут уж мне просто пришлось пролить на свое ужасное платье разбавленный вишневый сок и тем самым избавить хоть на некоторое время свою нежную душу от столь вопиющего дискомфорта.

Все кругом заохали и заахали, и только мой отец, Дик Фарли, понимающе мне подмигнул. Я же встала и мило всем улыбнулась, и извинилась, и отправилась переодеваться.

И, поднимаясь по лестнице, я услышала их дальнейший разговор.

– Она тоже влюблена в Александра, – сочла нужным сообщить всем присутствующим одна из моих ненормальных бабок.

На что моя мать едва не подавилась своей вкусной едой.

– О, мой бог, Дик Фарли, неужели это правда? – вдруг прозрев, ужаснулась моя мать.

Отец мой был спокоен, как всегда.

– К сожалению, этот аспект ее жизни мне не известен, – сказал мой отец.

– Дик, но надо же с этим что-то делать, – засуетилась моя мать, – и перед гостями вот теперь так неудобно получилось.

– Ничего, ничего, – успокоил ее мой добрый дядюшка Чарльз, – мы же тут все свои.

– А Александр – это тот самый человек, по которому сходит с ума весь ваш город? – понимающе спросила моя тетушка Мэгги.

– Да-да, это тот самый молодой человек, – покивали ей головой обе мои ненормальные бабки.

– Ах, как это мило! – воскликнула моя расчувствовавшаяся тетушка, утонченная ценительница чужого горя.

Глава 3

Лаура приехала в город несколько дней спустя. Совершенно случайно мы с Чарли встретили ее в местном аэропорту.

Родители выпускали меня из дома теперь только с Чарли, скоро они собирались официально объявить о нашей помолвке. А мне же было совершенно безразлично, кто из этих бесконечных влюбленных в меня молодых людей будет сопровождать меня куда-либо.

Ведь на свою жизнь у меня уже давно были свои собственные планы, в которые я вовсе не собиралась кого-либо посвящать. А своих недальновидных родителей – особенно.

А что касается поклонников, то у меня действительно было их очень много, всех этих тайных воздыхателей. Чуть ли не весь город лежал у моих ног. Ведь именно я и была в этом городе самая красивая, а если не верите, то спросите об этом кого угодно.

У меня такие же роскошные вьющиеся волосы, как у прекрасной Розмарин, и такая же, как у нее, родинка у левого глаза. И тот же томный взгляд.

Но если вы подойдете ко мне и скажете, что это и есть все то, что надо для простого человеческого счастья, то я просто рассмеюсь вам в лицо.

И вот мы с Чарли гуляли по городу и случайно заехали в аэропорт.

Я всегда любила смотреть на самолеты и мечтать, что когда-нибудь на одном из них кто-нибудь увезет меня в далекие и прекрасные края. И то, что в это самое время рядом со мной стоял очередной ненужный мне человек, мне совсем не мешало.

– Скоро я увезу тебя отсюда на одном из этих самолетов, – сказал мне мой практичный кузен Чарли.

Я обмерила его взглядом с ног до головы и высокомерно спросила:

– И тебя даже не будет при этом смущать то обстоятельство, что я люблю другого?

– Тьфу, – в сердцах сказал Чарли и отвернулся от меня, и тоже стал смотреть сквозь огромное окно здания аэропорта на взлетающие навстречу своей мечте самолеты.

И тут вдруг кто-то громко, на весь аэропорт воскликнул:

– Смотрите, это же Лаура Бенито!

И в огромном шумном здании аэропорта Грег Бенито подошел к своей Лауре и крепко обнял ее. И им было глубоко безразлично, сколько там людей вокруг них сейчас побросали свои сумки, чемоданы и родных и вывернулись в их сторону.

Потом Лаура направилась к выходу в окружении своего неизменного эскорта, а Грег стал рассказывать носильщикам, что надо делать с багажом Лауры и как аккуратно надо с ним обращаться. И носильщики стали переносить огромные квадратные свертки Лауры на грузовые тележки.

Гораздо позже мы узнали, что это были картины. Оказывается, Лаура стала рисовать, и получалось это у нее очень и очень неплохо.

Лаура шла навстречу мне, и это была уже совершенно другая Лаура. Совсем не та взбалмошная и беззаботная девчонка, какой три года назад она уехала из этого города.

На ней был строгий темный костюм, туфли на высоком каблуке подчеркивали стройность ее фигуры. И всем и каждому было ясно видно, что теперь Лаура – уже совсем взрослая.

Мне нужно было непременно хоть что-то ей сказать, и я сказала ей:

– Здравствуй, Лаура.

Лаура остановилась.

– Привет, Розмарин, – сказала она, – не заметила тебя сразу.

– Я рада тебя видеть, – сказала ей я, – я рада, что ты приехала.

Лаура внимательно на меня посмотрела.

– Ты действительно в этом уверена? – серьезно спросила она меня.

Не скажу, что она слишком уж за эти годы похорошела. Но в ее глазах, в глазах моей ровесницы Лауры Бенито была видна такая усталость и мудрость взрослой женщины, что меня это очень поразило.

И только теперь мне стало ее по-настоящему, искренне жаль.

– Конечно, я рада тому, что ты приехала, – сказала я, – у нас ведь всегда были с тобой неплохие отношения, а в последние годы – особенно, – зачем-то добавила я и густо покраснела.

– Почему же ты тогда так покраснела? – спросила Лаура.

Она еще некоторое время подождала моего ответа, но я совсем не знала, что ей сказать.

Тогда она сказала сама:

– Тебе совсем не идет врать, – сказала она мне, – когда ты врешь, ты краснеешь и вся твоя красота тут же лишается всяческого смысла.

– Зачем ты так? – сказала я.

– Ты ненавидишь меня так же, как и весь этот ваш допотопный городок, но только постарайтесь запомнить, что мне все это глубоко безразлично, – сказала Лаура и собралась идти дальше, но я никак не могла позволить ей вот так запросто уйти.

– Но я не ненавижу тебя, – сказала я ей, может быть, слишком уж поспешно.

– А что касается вашего любимого Александра, – сказала вдруг, остановившись, Лаура, – то он мне больше не нужен. Так что забирайте его себе, он целиком и полностью ваш, а меня оставьте в покое.

– Но мне он тоже не нужен, – тут же быстро сказала ей я, только бы она не наговорила мне еще больше глупостей.

А мой несносный кузен Чарли во время всего разговора стоял тут же, черт бы его побрал, и внимательно все слушал.

– Вот мой жених, – сказала я и схватила такого вдруг своевременного кузена Чарли, – спроси, кого хочешь, что это так.

Видимо, я уже совсем не соображала, что делаю. Но мне было очень важно, чтобы Лаура не думала обо мне плохо. Мне это было очень важно.

Ведь так получилось, что теперь она была частью того человека, о котором вся женская половина нашего города могла только мечтать, да и то только в самом сказочном сне.

– Жених? – улыбнулась Лаура.

Она явно не собиралась мне верить.

– Чарли, – протянул ей руку мой не растерявшийся кузен.

И они пожали друг другу руки.

– Ну, хорошо, – пожала плечами Лаура, обратившись ко мне, – если для тебя так важно, чтобы я к тебе хорошо относилась, я постараюсь это сделать для тебя.

Я незаметно облегченно вздохнула.

К нам подошел Грег. Он обнял Лауру за плечи.

– О, Розмарин, – сказал он мне, – какая ты красавица, ты стала еще краше.

– Чарли, – тут же протянул ему руку мой сноровистый кузен, – жених, – добавил он.

– Очень, очень приятно, – сказал ему галантный Грег, – береги ее, – сказал Грег, указывая на меня, – это наш цветок.

– Да, я знаю, – гордо сказал Чарли и бесцеремонно взял меня под руку, и меня чуть не стошнило от подобного счастья.

А Грег еще наговорил нам с Чарли безразличным голосом много комплиментов и любезностей. И они с Лаурой ушли.

Я видела, что они, прежде чем сесть в свою роскошную машину, еще долго над чем-то хохотали. Наверное, надо мной и над моим кузеном Чарли.

Я должна была глубоко обидеться на них, но я еще долго стояла и искренне им завидовала.

Они были одни в целом мире. Несмотря на сказочные богатства, у них обоих были несладкие судьбы, но весь мир был им по барабану, когда они были вдвоем.

Крепкие узы связывали их всю жизнь. И казалось, что в мире просто не существует такой силы, которая бы была способна разорвать братские узы этих двух одиноких людей.

Глава 4

А несколько дней спустя в городе появился Александр.

И первым делом он сделал то, чего от него никто не ожидал. Он заехал к сэру Валентино.

Весь город был уверен, что ноги Александра теперь не будет в доме сэра Валентино. Этого сердобольного опекуна, который одним взмахом своей старческой руки перечеркнул всю жизнь и счастье своего умопомрачительного воспитанника.

Но Александр был великодушен. Сэр Валентино дал ему в свое время ощущение дома и семьи, и это было немало.

Это позволило Александру стать тем, кем он стал, а стал он человеком, и человеком очень и очень неплохим.

Александр вошел в комнату к сэру Валентино и увидел, что тот сидит в своем любимом кресле около своего любимого огромного окна. И его седые волосы, вернее то, что от них осталось, обдувает безмятежный океанский бриз.

Сэр Валентино сидел спиной к двери, в которую вошел Александр, но, услышав шаги, он вздрогнул и, не оборачиваясь, сказал:

– Здравствуй, Александр.

Чему Александр ничуть не удивился. Наверняка о его приезде в город сэру Валентино уже давным-давно доложили его бесчисленные осведомители.

– Добрый день, сэр, – сказал Александр.

Александр прошел на середину комнаты и встал прямо перед сэром Валентино. И сэр Валентино поднял на Александра глаза.

Александр поразился, насколько сэр Валентино постарел за эти последние три года, что они не виделись. Он просто весь высох от какого-то непостижимого несчастья, свалившегося на его такую, казалось бы, всегда благополучную голову.

Да, сэр Валентино заслужил в этой жизни наказания, и с этим без промедления согласилось бы очень и очень большое количество людей, пострадавших каждый в свое время от его такого тяжелого нрава.

Но в данный момент невообразимо серый облик этого человека мог вызвать только одно чувство – непреодолимую жалость. И все.

– Ты, наверное, не поверишь, – сказал сэр Валентино Александру, – если я скажу, что почувствовал, что это именно ты пришел, хотя никто мне о тебе не докладывал, не поверишь ведь?

Александр слегка растерялся.

– А зачем вам нужно, чтобы я в это поверил, – спросил Александр, – зачем вам это? У вас есть деньги, власть, богатство, дома, корабли, самолеты, у вас все уже есть, зачем вам еще и я, чего вы добиваетесь теперь?

Сэр Валентино показательно тяжело вздохнул.

– Я ничего не добиваюсь, Александр, – сказал сэр Валентино, – ты был и будешь для меня самым дорогим человеком на земле, и я очень счастлив, что на этой земле есть такой дорогой мне человек.

У Александра в руках были какие-то бумаги, и он положил их на стол сэра Валентино.

– Здесь отчет о моих делах, – сказал Александр, – подробная информация в вашем компьютере. – Александр немного помолчал, а потом добавил: – Я закончил ваши дела в Европе, и теперь вы – один из самых богатых людей в мире.

Сэр Валентино вытащил из кармана брюк носовой платок и вытер лоб.

– Зачем ты так, Александр? – сказал сэр Валентино.

Александр стоял перед сэром Валентино и грустно смотрел на него.

– Будете утверждать, что вам это безразлично? – сказал Александр.

Сэр Валентино неторопливо убрал свой платок обратно в карман.

– Теперь – да, – сказал сэр Валентино.

Александр помолчал.

– А три года назад? – спросил Александр.

Но сэр Валентино был готов и к этому, и ко многим другим вопросам.

– Три года назад я думал, что буду жить вечно, – сказал сэр Валентино.

– Что же так изменило ваши планы? – спросил Александр.

– Осознание того, что я сделал с самым дорогим мне человеком на земле, – сказал сэр Валентино.

Александр покачал головой: сэр Валентино ничуть не изменился.

– Вы эти сказки о том, что вы все осознали, будете кому-нибудь другому рассказывать, ладно? – сказал Александр.

Александр подошел к бару и налил себе виски.

– А мне больше и некому их рассказывать, – печальным голосом поделился сэр Валентино, – у меня только два самых дорогих человека и есть-то. Это ты на этом свете, да прекрасная Розмарин – на том.

На что Александр чуть не подавился своим виски.

– Зря ты мне не веришь, Александр, – продолжал трагедию сэр Валентино, – я действительно глубоко раскаиваюсь в том, что совершил. Я поломал твою жизнь, но, видит бог, я вовсе не помышлял этого делать.

Александр опять повернулся к нему.

– А о чем же вы тогда помышляли? – спросил Александр.

Сэр Валентино развел руки, пытаясь объять необъятное.

– Ты говоришь: власть, деньги, богатства, – сказал сэр Валентино, – так вот, все те люди, которые к старости накопили и имеют в избытке все эти атрибуты мирского благополучия, все они, как один, с готовностью подтвердят мои слова о том, что вовсе не это в жизни главное. Да-да, совсем не это.

– Да что вы говорите? – сказал Александр, – и что же, как вы поняли, в этой жизни главное?

Сэр Валентино был настроен на долгий и откровенный разговор.

– Налей мне для начала тоже виски, – сказал сэр Валентино.

Александр подошел к бару и налил еще виски себе и сэру Валентино.

Он подошел к сэру Валентино и протянул ему его фужер.

– Садись, Александр, – показал сэр Валентино Александру на ближайшее кресло.

Александр помедлил.

– Садись, – сказал сэр Валентино, – я знаю, что ты не рассиживаться сюда пришел, а навсегда распрощаться. Но я не займу у тебя много времени.

Александр сел в кресло.

– Очень большую часть моей жизни, – начал исповедоваться сэр Валентино, – и очень важную ее часть, – уточнил он, – со мной всегда был ты. Я прекрасно помню тот день, когда я впервые увидел тебя на нашем пирсе. Мы так и не узнали, ни откуда ты родом, ни из какой страны, ни кто были твои родители. И мы уже не узнаем это никогда. Но тот день, когда ты сидел на нашем пирсе и задумчиво смотрел вдаль, а ветер играл твоими белокурыми волосами, и мне вдруг показалось, что я впервые в жизни наконец-то увидел ангела, тот день был одним из самых счастливых дней моей жизни. Я уверяю тебя, что это так, поверь мне.

Александр убрал со лба свои белокурые волосы.

– Я верю вам, сэр, не беспокойтесь так об этом, – сказал Александр, – и мне как раз совершенно нетрудно поверить в то, что вы испытали чувство огромной радости, увидев там, на пирсе, чудесную бессловесную игрушку. Еще одно орудие в ваших руках для борьбы с действительностью, каким и являлось всегда для вас ваше нелегкое существование на этой расчудесной земле.

– Я любил тебя! – вскричал сэр Валентино. – Я всегда тебя любил, и ты вряд ли поймешь это мое стариковское чувство, этот страх вечного одиночества, страх, что ты уйдешь, что ты покинешь меня в один прекрасный и счастливый день. Уйдешь в тот мир, где живет молодость, счастье и любовь. Уйдешь в ту страну, где совершенно необязательно знать, ни кто твои родители, ни твой родной язык, потому что там это будет уже совершенно неважно, потому что там тебя примут и так. Там тебя просто почувствуют и примут без слов, но там никогда, слышишь, никогда не найдется место для старика, одного одинокого, дряхлого и ничтожного старика, чьим смыслом жизни ты всегда являлся.

Александр молча смотрел на сэра Валентино и пока ничего не был готов тому сказать. Ему нужно было время для того, чтобы оценить всю трагичность вышеизложенного монолога.

Сэр Валентино тоже решил немного передохнуть, а заодно затянуться любимой сигарой.

– Я, – сказал сэр Валентино чуть позже, – и только я всегда был для тебя этим миром, твоим миром, который понимал твой язык и любил тебя таким, какой ты есть, и за то, что ты есть. Земля ушла у меня из-под ног в один прекрасный день, когда я понял, что тебя вдруг смогут у меня украсть, увести, отобрать, и я испугался. Пойми меня, Александр, я очень испугался. Ведь главное для нас в этой жизни – не несусветные богатства, а тот мир, та маленькая вселенная, которую мы создали сами для себя и которую Бог помог нам создать, и этой моей вселенной всегда был ты и только ты.

Александр выпил свое виски.

– Слишком много больших и красивых слов, – сказал он сэру Валентино, – их слишком много, но они вряд ли смогут замаскировать все ваши дела и поступки, которые очень расходятся со всеми этими неожиданно красивыми словами. Уж мы-то с вами прекрасно знаем, что именно в последние три года, когда, как выяснилось, я был вам так необходим, я занимался для вас выколачиванием денег из Европы, и денег немалых. И нужен я вам был только для этого, и именно благодаря этой моей работе вы теперь входите в неофициальную десятку самых богатых людей мира. И только теперь, когда все пределы мирового совершенства для вас уже достигнуты и желать вам практически больше уже нечего, вы вдруг позволили себе вспомнить о том человеке, который большую и, как вы выразились, наиболее важную для вас часть вашей жизни был вам предан как никто другой.

– Ты не прав, Александр, – сказал сэр Валентино, – но то, как сильно ты не прав, ты поймешь, лишь оказавшись в моем положении.

– А я уже в вашем положении, – сказал Александр, – весь мой мир разрушен, моя вселенная уничтожена.

– У тебя все еще впереди, – сказал сэр Валентино.

– Ничего у меня нет впереди, – сказал Александр.

– Не говори так, Александр, – сказал сэр Валентино, он аккуратно сбил пепел с сигары в пепельницу на столе, – ведь именно тогда, когда мне было столько же лет, сколько тебе сейчас, я нашел тебя на берегу океана. И мир, который, казалось, уже потерял для меня весь смысл, вдруг обрел новое значение.

– Тогда почему же вы так запросто позволили себе выкинуть меня из этого сказочно дорогого для вас мира? – спросил Александр.

– Я не знал, что так получится, – сказал сэр Валентино, – я не знал, что потеряю тебя. У меня было ощущение, что хотя ты находишься не рядом со мной, а на другом конце земли, но ты все равно мой. Моя опора, мой смысл жизни, моя вселенная.

Александр встал.

– Ничего нового, сэр, – сказал Александр, – ничего нового и интересного. Все та же разновидность власти. С чего мы начинали, к тому и пришли, и достойного оправдания себе и своим поступкам вам так и не удалось найти.

– Но я и не искал оправдания, – сказал сэр Валентино, – мне уже не найти себе никакого оправдания, я попал в свою же собственную ловушку. Но я хотел просто объяснить тебе то свое стариковское мироощущение, свой непреодолимый страх одиночества и тоски, которые отныне являются моими спутниками посреди всего того немереного богатства, которое мне уже никогда и ничем не поможет.

– Мне, безусловно, вас очень жаль, сэр, – сказал Александр, – но я вам тоже ничем уже не смогу помочь.

– Неужели я потерял тебя навсегда?! – торжественно вскричал сэр Валентино. – Неужели я уже больше никак не смогу тебя вернуть, Александр, ведь ты все, что у меня в этой жизни было реального!

– Не мне отвечать на этот ваш вопрос, сэр, вы уже сами на него ответили, – сказал Александр. – И еще, – добавил он чуть позже, – я бы мог сказать вам, что если вам будет плохо, то вы сами знаете, как вызвать врача, а если вам потребуется какой-нибудь другой специалист, то в вашем распоряжении их целый штат. Но я все-таки скажу вам, что, если вам будет нужна именно моя помощь, то вы знаете, где меня найти, я приду к вам и помогу, чем смогу. Но только знайте, что это буду уже не я, ваш Александр, это будет уже совершенно другой человек, который просто не сможет не откликнуться на чужое горе и не протянуть руку ближнему. Вот собственно и все, что я хотел вам сказать.

И Александр направился к двери. Сэр Валентино повернулся и смотрел в его сторону.

– Ну, хочешь, я сам с ней поговорю! – воскликнул сэр Валентино. – Хочешь, я сам объясню ей, что у тебя просто не было другого выхода? Что если бы ты ослушался меня тогда, то сидел бы сейчас в тюрьме, что ты ушел тогда от нее ради вашего же дальнейшего будущего счастья. И виноват был в этом только я, несчастный, одинокий старец. Ведь она поймет это, она все поймет, этот ребенок, который в один прекрасный миг, оставив свое безмятежное детство, пошел за тобой на край света.

Александр остановился около двери и медленно-медленно повернулся к сэру Валентино. Сэр Валентино выглядывал на него из своего кресла взглядом младенца, исполненного последней надеждой вернуть себе свою любимую игрушку.

И Александру очень нелегко далось то, что он сказал сэру Валентино.

– Что вы, сэр, – сказал Александр, – она ведь тоже уже совершенно другой человек. И таких слов, которые могли бы вернуть ее мне, не знаете ни вы, ни я, да и никто другой на свете, потому что этих слов просто не существует.

Александр ушел, а сэр Валентино еще очень долго сидел в своем любимом кресле и остановившимся взглядом смотрел на голубое небо прямо перед собой.

Это небо простиралось сразу же за огромным окном. И сэру Валентино казалось, что если он протянет руку, то сможет дотронуться до него… и все его беды тогда рассыплются в прах.

Глава 5

Вторым делом, которое Александр сделал после приезда в наш город, было то, чего от него как раз таки все и ожидали.

Он доехал до своего нового дома, который был уже полностью построен и отделан. Но Александр приехал сюда только для того, чтобы подойти к телефону и набрать номер особняка Грега Бенито.

В особняке же Грега Бенито жизнь катилась своим чередом. Грег либо пил, либо занимался своими бесчисленными переговорами с нужными и влиятельными людьми.

Тот казус с наркотиками, который произошел с Грегом три года назад, давно канул в Лету. Грег был прощен, а его позиции в криминальном мире вновь восстановлены.

Короче, дела Грега шли просто замечательно, все его сделки с обществом, а заодно и с совестью заканчивались очень и очень удачно. А в последнее время, поняв, что его основной конкурент, сэр Валентино, несколько утратил вкус к жизни, а заодно и былую бдительность, Грег стал подумывать о том, что ему надо бы вновь заняться тем, чем сердобольный сэр Валентино ему в этом городе до сих пор заниматься не позволял.

Лаура. У нее тоже все было неплохо.

Нормой ее жизни теперь были две крайности: либо тишина и одиночество, либо же шумные компании и развлечения.

Под вечер в саду особняка Грега Бенито собиралось множество молодой публики, которая пила шампанское, ела воздушные торты и разглагольствовала о смысле жизни, до которого многим из этих молодых людей не было решительно никакого дела.

Обычно такие вечера заканчивались какими-нибудь безумствами. Либо это были ночные заплывы в открытый океан, либо же скоростные поездки за город на автомобилях.

Словом, почти точно так же Лаура развлекалась и три года назад. Легкость и беззаботность, присущая всем молодым людям ее возраста, была и ей понятна и мила – когда не надо было думать ни о чем серьезном, размышлять о завтрашнем дне и о своем месте в жизни.

По утрам же Лаура была совсем другая.

Солнце осторожно заливало ее комнату светом, золотило ресницы и напоминало о том, что жизнь, как ни странно, все еще продолжается. И розовые скалы вдали были уже наполнены своим безумным сказочным светом, а где-то там пробуждался ото сна безмятежно-вечный океан.

Лаура открывала глаза и видела свою комнату, которая напоминала ей о том, что еще совсем недавно она была маленьким, беззаботным и взбалмошным ребенком.

И было это тогда, когда ее большой плюшевый зверь, который был в этой комнате всегда, казался ей просто преогромным. А над ее детской кроваткой склонялась очередная нанятая Грегом няня в своем очередном ажурном белом накрахмаленном чепце.

Лаура вставала и подходила к окну.

Она видела, что на синем теле океана аккуратно застывшие верхушки волн были ярки и неподвижны. Как будто художник, что творил по утрам всю эту красоту, был и сам смущен своим искусством и, боясь быть непонятым людьми, набросал их наспех, а затем скрылся где-то там, за розовыми скалами.

– Ты знаешь, почему они такого необычного цвета? – спросил ее Александр три года назад, когда они сидели на мысе сэра Валентино, а над ними кружились вертолеты, под завязку набитые жаждущей чужого счастья публикой.

– Нет, не знаю, – сказала Лаура и посмотрела на Александра, – почему?

Ей казалось, что он может объяснить все на свете.

Александр улыбнулся.

– Я тоже не знаю, – сказал он и посмотрел на Лауру.

– Неправда, ты все знаешь, – сказала Лаура.

Александр рассмеялся.

– Ты думаешь, что все в этом мире непременно должно быть как-нибудь объяснено? – спросил он.

Лаура кивнула.

– Да, – сказала она.

– Что ты, милая, в этом мире все совсем не так, – сказал Александр, – в этом мире есть такие вещи, которые не поддаются никакому объяснению.

– Никогда? – сказала Лаура.

– Никогда, – сказал Александр.

– И мы так никогда и не узнаем, почему эти скалы такого необычного цвета? – сказала Лаура.

– Мы не узнаем не только это, но и множество других вещей, – сказал Александр, – но давай остановимся на том, что это просто чудо, пойдет?

– Пойдет, – сказала Лаура и улыбнулась.

И Александр взял ее руку в свою большую теплую ладонь. И Лауре было хорошо как никогда, и ничего в этой жизни ей было больше и не надо.

Но с тех пор прошло три самых огромных в мире года, и Лаура выросла и превратилась в совсем другого человека. И к этому человеку теперь уже никто не мог так запросто подойти, взять за руку и повести за собой.

Потому что никто уже больше не сможет доказать ей, что чудеса и вправду где-то существуют. Но только это место на земле еще пока никто так и не нашел.

Теперь по утрам Лаура рисовала. Она подходила к своим картинам как бы невзначай, еще с чашкой кофе, неприбранная, не настроенная морально, не готовая к этому еще.

Она заходила в мастерскую, которая соединялась с ее комнатой, и смотрела поверх картин на океан, который и отсюда тоже был неплохо виден.

Лаура смотрела на верхушки синего леса вдали и отпивала маленькими глотками горячий кофе. Но боковым взглядом она прекрасно видела свои картины, и через миг она уже была с ними.

Она мгновенно вживалась в них, она брала в руки кисть и добавляла маленькие, незаметные штрихи в свои еще не завершенные работы.

Через пару месяцев должна была состояться ее выставка в Париже, знающие люди находили необычным ее понимание окружающего мира, природы, людей, вышедших из этой природы, но неотделимых от нее, являющихся ее органичной частью, и даже цветом Лаура никак не разделяла эту взаимосвязь.

Некие образы, видения, мечты, которые никогда в этой жизни не сбудутся… и воспоминания. Абстрактные, расплывчатые, нереальные, пропитывающие всю нашу жизнь, каждый ее шаг и миг, не подвластные ни разуму, ни расчету… Вся наша жизнь – воспоминания. Куда бы мы ни бежали, в Париж, в открытый океан, в небо, воспоминания, пропитывающие все наше тело, сжигающие сердце в самый неподходящий миг…

Когда в руке у тебя самое вкусное в мире мороженое, самого твоего любимого цвета, а у ног твоих плещется самый соленый в мире океан, а солнце греет тебя, и безмерная глубина прохладных вод манит тебя к себе. И тут вдруг в твоей груди начинает колотиться и подступать к горлу тот образ, который не заменит тебе ни одно благо мира, никакой наивысший комфорт твоего грешного тела и твоей бессмертной души.

Тот образ, который ты порой принимаешь уже за свою душу. Настолько он слит с тобой, с тем, что у тебя внутри, с тем, что тебя составляет, что не передать ни одними словами в мире. Но можно вдруг случайно иногда увидеть в своих же собственных рисунках. Да, не всегда, а только лишь случайно.

И куда бы ты ни отворачивалась от этого преследующего тебя образа, разум твой прекрасно понимает, что это сделать уже невозможно никогда. Что этот образ уже ты сама и есть, и это твой мир и мир вокруг тебя.

И вдруг случайно Лаура замечала, что сегодня она, оказывается, опять нарисовала его руку, или его взгляд, или его уголки губ, или его печаль.

И тогда она отворачивалась, закрывала глаза, бежала от самой себя, она не хотела этого, она до первобытных чувств этого боялась, но все больше и больше втягивалась в него, врастала в него, вживалась. Она прижималась к его руке, к его взгляду, к его уголкам губ, к его печали всей собой, своим телом, своим сердцем.

И стояла так, жила так непостижимо долго, как будто бы она была уже вовсе не она, а штрих, часть ею же созданного рисунка.

В это утро Лаура еще не была в своей мастерской, она оттягивала свое самоистязание, сидела на кровати, пила кофе и смотрела на небо за окном.

Она все еще сидела так, когда в дверь постучали.

– Войдите, – сказала Лаура и слегка обернулась к двери.

В комнату вошел Грег. Он был уже с утра пораньше в костюме и белой рубашке, как будто бы он каждый день уходил на какую-то очень важную и безумно ответственную работу.

Но ведь для Грега вся жизнь была – работа, и он не останавливался в этой жизни ни на минуту передохнуть.

– Привет, – сказал Грег.

Лаура улыбнулась ему.

– Привет, – сказала Лаура.

Грег подошел к Лауре и поцеловал ее. А потом он потрепал за ухо большого плюшевого зверя, который сидел рядом с ней на кровати.

– Ты помнишь, как я тебе его подарил? – спросил Грег про зверя.

– Нет, – покачала головой Лаура, – мне кажется, что он был здесь всегда.

– А кто это такой, ты теперь знаешь? – спросил Грег, – помню, мы всегда гадали, на какое именно животное он похож, но так ни на чем и не остановились.

– Я и сейчас не знаю, кто он такой, – сказала Лаура, – но только теперь мне это безразлично, он просто у меня есть и все.

Грег сел на кровать рядом с Лаурой.

– Все твои няни были от него просто в шоке, – сказал Грег.

Лаура рассмеялась.

– О да, я помню, – сказала она, – у меня было их так много.

– В смысле, нянь? – уточнил Грег.

– Да, в этом смысле, – сказала Лаура.

– Все они были очень непутевыми, – сказал Грег.

Он махнул рукой куда-то в сторону бывших непутевых нянь Лауры.

– Ты просто слишком к ним придирался, – сказала Лаура.

– Они были несносны, – сказал Грег, – была бы моя воля, я бы вообще их не нанимал. Если бы у меня было больше свободного времени, я бы и сам за тобой отлично ухаживал.

– Подогревал бы мне бутылочки с молоком? – спросила Лаура.

– Я и делал это регулярно, – оживился Грег.

– Что ты говоришь? – рассмеялась Лаура.

– Ты мне не веришь? – сказал Грег.

– Я просто этого не помню, – пожала плечами Лаура, – а ты зачем пришел?

– Пригласить тебя на завтрак, – сказал Грег.

– Как это мило с твоей стороны, – сказала Лаура, – тогда что же мы тут сидим и ударяемся в воспоминания?

– Идем, – встал Грег и подал Лауре руку.

Лаура тоже встала.

– Да, кстати, – добавил Грег, – тебя к телефону.

Лаура внимательно посмотрела на Грега, но он искренне заинтересовался ближайшим шкафом.

– А меня нет дома, – сказала Лаура.

– Ага, понял, – сказал Грег, продолжая разглядывать шкаф, – ну тогда пошли завтракать, – и он вновь посмотрел на Лауру.

И Грег обнял Лауру за плечи, и они вышли из комнаты.

А солнце тем временем озарило предметы в комнате, оставшиеся в гордом одиночестве, и картины в мастерской. И высветило все краски, и сразу стало видно, что это только лишь холсты и краски, а не мечты, надежды и воспоминания.

Ничего общего. Вот и все.

И охранники Грега Бенито передали в телефонную трубку Александру на другой конец города, земли, вселенной, что Лауры нет дома.

И он понял, что это неправда, еще прежде, чем услышал короткие гудки.

Глава 6

Александр положил трубку на телефон и посмотрел на океан.

В этом городе, расположенном на холме, отовсюду был виден океан, который сливался с небом и практически составлял с ним одно целое. Только цветом они немного отличались.

Александр вышел из дома на улицу и сел в свою машину.

Легкий ветер шевелил листья на деревьях, ослепительные облака сияли вдали. И этот день был такой же обычный, как и все предыдущие дни, и ничего интересного в этом мире, казалось, совершенно не происходило.

Когда Александр подъехал к воротам особняка Грега Бенито, охранники, стоящие там и умирающие от скуки, а потому важно курившие длинные модные сигары, радостно заулыбались. В лице Александра на них свалилось хоть какое-то развлечение, которое было им заботливо ниспослано свыше для разнообразия такого утомительного дежурства у ворот.

Александр вышел из машины.

– О, Александр, какая радость, – сказали охранники, – мы рады приветствовать тебя в нашем городе. Ты только сегодня приехал? Какая печаль, ведь нам как раз запретили подпускать тебя даже к воротам этого дома.

Александр тоже закурил.

– Вы действительно получили такое распоряжение? – спросил он жизнерадостных охранников особняка Грега Бенито.

– А как же, конечно, – закивали ему охранники, – не будем же мы стоять тут и нагло врать, мы тогда быстренько вылетим с работы.

– И кто именно дал вам такое распоряжение? – спросил Александр.

– Как кто? – сказали охранники, – наш хозяин, Грег Бенито.

– Но мне нужен не он, – сказал Александр.

– А это мы так и поняли, – сказали охранники, – и Грег наверняка это тоже понял. И не Грег – тоже.

Охранники были очень довольны тем, что они нынче такие вот веселые и остроумные.

Александр оглядел забор и ворота особняка Грега Бенито.

– Не будешь же ты все тут взрывать, в самом деле, – сочувствующе сказали ему охранники.

– Да, в самом деле, – сказал Александр.

Александр еще немного постоял, покурил с охранниками, а потом сел в машину и уехал.

Лаура и Грег наблюдали за ним.

Лаура в бинокль из гостиной. А Грег в оптический прицел винтовки с крыши своего роскошного особняка.

И ближе к полудню в городе уже передавалось из уст в уста, что, мол, все в порядке. Александр уже приезжал к особняку Грега Бенито, но там не пустили его даже на порог.

И до самого вечера в городе ничего особенного так и не произошло. Не считая того, что Лауру еще несколько раз звали к телефону.

И она, в конце концов, выкинула пару телефонов в бассейн во время вечерних развлечений молодежи в саду у Грега Бенито.

На следующий день Лаура выехала в город на своем автомобиле по делам. И прямо в центре города машина Лауры была остановлена неизвестными людьми.

И Лаура была схвачена, связана и посажена в неизвестную машину без номеров, которая тут же уехала в неизвестном направлении. Лаура была так ошарашена всем происходящим, что даже не сопротивлялась.

И когда через несколько секунд на место происшествия примчались охранники Лауры, которые как обычно еле поспевали за своей подопечной, то их глазам предстала печальная картина пустой машины Лауры прямо посреди дороги. А второпях разбегающиеся по сторонам случайные свидетели происшедшего вряд ли могли бы сказать по этому поводу что-либо путное.

А машина с Лаурой тем временем приехала на пристань и подъехала к причалу. На причале Лауру вывели из машины.

И она увидела слегка покачивающийся на воде белый катер, на котором стоял Александр. И Александр увидел, что Лаура ничуть не удивилась.

В его голубых глазах была необъятная грусть, рукава белой рубашки закатаны выше локтя, его светлые волосы трепал тихий ветер. Она не видела его сто лет.

У Лауры был заклеен рот, люди Александра подвели ее к катеру.

– Я же запретил вам заклеивать ей рот! – заорал на своих людей Александр.

– Мы на всякий случай, хозяин, – ответили ему.

Лаура была спокойна. И так как у нее были связаны руки, то Александр взял ее за локти и помог ей подняться на катер.

Он поддерживал ее до тех пор, пока она не оказалась рядом с ним. Лаура шла сама, она совсем не сопротивлялась и вообще не выражала никаких чувств.

Но с тех самых пор, как только Александр взял ее за локти, как только он до нее дотронулся, Лаура закрыла глаза и так и шла с закрытыми глазами.

Как только Лаура оказалась в катере, Александр дал знак, и человек, стоящий у руля, завел мотор, и катер резко поплыл в сторону открытого океана. Александр продолжал одной рукой придерживать Лауру, чтобы она не упала, а другой рукой он стал осторожно отклеивать пластырь у нее со рта.

Александр медленно вел рукой по лицу Лауры, по ее губам. Лаура стояла с закрытыми глазами, ей и не надо было их открывать, она впитывала прикосновение Александра, его дух, его плоть каждой порой, каждой клеткой своего тела и лица.

Александр мог обнять ее, пока у нее были связаны руки. Но именно потому, что у нее были связаны руки, он этого сделать не посмел.

Его рука, отклеивающая пластырь, медленно двигалась от одного края губ Лауры до другого.

И этот миг соприкосновения, почти слияния каждой клетки одного человека с каждой клеткой другого человека был очень долог и безумно бесконечен. Но один только этот миг мог бы вместить в себя годы и месяцы серой и безмятежной жизни.

И тот человек, в жизни которого хоть один раз был этот миг, мог бы вполне считать себя счастливым.

И как только Александр отклеил последний дюйм пластыря, Лаура еще немного постояла, медленно приходя в себя, а потом открыла глаза. Надо было заканчивать с этой сказкой без счастливого конца.

Александр был близко-близко, он был близко как никогда. И Лаура ясно видела все его крохотные морщинки около глаз и маленькие складки у губ.

Он был безумно красив, и его любил весь город, но он только ее, Лауру, связал и притащил сюда, на катер, и смотрел на нее так, как будто только от нее и зависела вся его дальнейшая жизнь, его счастье и мечты.

Они оба молчали, они не высказывали никаких чувств и эмоций, и даже по их глазам невозможно было понять то, что в данный момент было у каждого из них на душе. И было видно только одно.

Было видно, что эти два человека очень, очень устали друг без друга.

Александр наклонился к рукам Лауры и стал развязывать ее руки. Его непослушные белокурые волосы развевались на ветру, и легкий запах его волос смешивался с солнцем, ветром и солеными брызгами океана.

Лаура отрешенно смотрела на Александра, хотя его волосы порой касались ее губ, и только краткий миг расстояния отделял Лауру от того, чтобы пустить все на самотек и припасть губами к этим непослушным его волосам.

Александр развязал Лауру, он взял ее руки в свои ладони и поднял на Лауру глаза.

– Ты извини, что все так получилось, – сказал Александр Лауре, – но нам ведь нужно было с тобой поговорить, ведь так?

Он даже не успел закончить свою фразу, потому что Лаура уже пришла в себя от своего долгого и безмятежного сна.

Она наотмашь ударила Александра. Но на него это никак не подействовало, он даже не зажмурился, как будто только этого и ждал.

Тогда Лаура изо всей силы толкнула его в грудь. Но Александр был сильный и большой, и это тоже бы на него никак не подействовало.

Но в этот самый момент человек, стоявший за рулем катера, забыл все инструкции о сохранении полнейшей невозмутимости во время своей работы и оглянулся, чтобы посмотреть, что же там такое все-таки происходит за его спиной между Лаурой и Александром.

И тотчас же катер сильно дернуло куда-то в сторону. И от этого рывка, а одновременно от удара Лауры Александра бросило к другому борту, ведь он совсем не держался. И падая, он сильно ударился головой.

Лаура тоже упала, но не сильно и не больно, а увидев, что с Александром, она в ужасе закричала.

Человек, стоявший за рулем, срочно остановил катер и подбежал к Александру. Он повернул голову Александра, и они с Лаурой увидели кровь на его белокурых волосах.

Лаура от ужаса не могла вымолвить ни слова, но Александр уже в следующую секунду открыл глаза.

Он увидел склонившееся над ним перепуганное лицо своего работника.

– Послушай, друг, – сказал ему Александр, – ты не мог бы оставить нас наедине?

– Конечно, конечно, – закивал работник Александра и проворно выпрыгнул за борт катера.

На лету, правда, он успел схватить спасательный круг.

Александр привстал и посмотрел на Лауру.

Но Лаура к тому времени уже успела прийти в себя. И выражение ее лица вновь стало надменным и равнодушным.

– Это кто тебе сказал, – холодно спросила Лаура, – что нам с тобой нужно о чем-то разговаривать?

Александр вздохнул.

– Я понимаю, Лаура, – сказал Александр, – что для того, чтобы вернуть тебя, мне надо пройти все круги ада. Но будь уверена, что я сделаю это ради тебя.

– И кто сказал тебе, что мне нужны такие жертвы от тебя? – ядовито спросила Лаура.

Александр не успел ничего ответить, потому что они услышали шум мотора и увидели вертолет, который летел от города в их сторону.

Лаура посмотрела на Александра и явила улыбку на своем каменном лице.

– А вот и мой эскорт, – сказала Лаура, – и ваше время, молодой человек, к сожалению, истекло.

Александр встал с пола, подошел к панели управления катером и открыл один из ящиков. Он вытащил оттуда банку с водой, открыл ее, сделал несколько глотков, а оставшуюся воду медленно вылил себе на голову.

Он очень сильно ударился, у него болела голова, и по лицу его потекли розовые ручейки.

Затаив дыхание, Лаура смотрела на Александра.

Но как только он повернулся в ее сторону, она быстро перевела взгляд. Лаура стала махать вертолету, который был уже совсем близко.

Но вертолет почему-то не стал подлетать к катеру, а завис в воздухе на некотором расстоянии от него.

– Все, она здесь, на катере, мы ее нашли, – передали по рации охранники Грега Бенито своему хозяину.

– Она с Александром? – спросил их Грег, который предпочел волноваться дома, на крыше своего роскошного особняка.

– Да, она с Александром, – сказали Грегу его охранники.

– Я так и знал, – сказал Грег, – все в порядке, возвращайтесь.

– Но она нам машет, – сказали Грегу его охранники.

Грег подумал.

– Возвращайтесь, – сказал он чуть позже, – надо же им когда-то обо всем поговорить.

Вертолет висел на одном месте и не думал подлетать к катеру. Лаура огляделась в поисках того, чем бы можно было помахать, чтобы ее лучше заметили, но так ничего и не нашла.

Тогда Лаура сняла с себя майку и осталась только в лифчике и джинсах. Она стала махать вертолету своей майкой.

Но вертолет еще повисел некоторое время в воздухе, а потом резко развернулся и полетел обратно к городу.

– Вот олухи, – воскликнула Лаура, – вот недоумки!

Александр печально за ней наблюдал.

– Скажи, – сказал Александр чуть позже, когда Лаура немного успокоилась, – ты меня действительно за человека не считаешь, что позволяешь себе разгуливать передо мной в таком виде?

– Да, не считаю, – набросилась на него Лаура, как будто она только этого и ждала и как будто она только для этого и сделала то, что сделала, – я тебя ни за кого не считаю, – сказала она, – ты – никто, и я вообще не знаю, кто ты такой.

Тогда Александр подошел к Лауре, взял ее за плечи и сильно встряхнул ее.

– Я – Александр, – сказал он ей. – Я непонятно как попал в этот мир и неизвестно когда уйду из него. Но я выбрал тебя и только тебя из всех людей на этой земле, и это за мной ты пошла на край света три года назад.

Лаура не могла перевести дыхание, пока он держал ее в своих руках.

– Вот и надо было воспользоваться моментом три года назад, пока я была молода, неопытна… и пока я поверила тебе, – сказала Лаура.

Александр смотрел ей в глаза.

– Но я не собирался пользоваться моментом три года назад, – сказал Александр.

– А что же ты тогда собирался делать три года назад? – спросила Лаура.

Александр молчал.

– И не смей больше никогда ко мне прикасаться, – сказала тогда Лаура, резко освобождаясь от его рук, крепко держащих ее за плечи, – не смей, – добавила она.

Лаура отошла от него подальше и стала надевать свою майку. Александр не мог не смотреть на нее.

Лаура поймала его взгляд.

– И смотреть на меня не смей! – заорала она. – И вообще, мне уже надоела вся эта история.

Лаура надела свою майку и подошла к щиту управления катером. Она повернула ключ и включила мотор.

Александр подошел к Лауре и повернул ключ обратно, выключив тем самым катер. А потом вообще вытащил ключ и выкинул его за борт.

Лаура опешила, но уже в следующий миг она схватила спасательный круг и тоже бросилась к борту.

Александр поймал ее за талию, выхватил у нее из рук круг и тоже выбросил его за борт.

Он держал Лауру крепко-крепко, и это было самое крепкое в их жизни объятие. И оба они на какой-то миг просто задохнулись от такой своей непомерной близости и резко прижались друг к другу.

Но уже в следующий миг Лаура вновь пришла в себя и сильно ударила Александра локтем в живот. Александр отпустил ее.

Лаура отскочила от него и закричала:

– Я же сказала, не смей ко мне прикасаться!

– Хорошо, – спокойно сказал Александр, – я больше не буду к тебе прикасаться.

Лаура убрала с лица растрепавшиеся волосы.

– Тогда зачем ты меня здесь держишь, – сказала Лаура, – отпусти меня.

Катер слегка покачивался на волнах, Александр прислонился к борту.

– Мне надо с тобой поговорить, – сказал Александр.

– Что ты хочешь мне сказать? – спросила Лаура.

– Что ты нужна мне, – сказал Александр.

Но Лаура не намерена была сдаваться ни сейчас, ни когда бы то ни было.

– На это ты мне уже намекнул, – сказала Лаура, – я это уже поняла, и мне на это глубоко наплевать. Что дальше?

– Лаура, – сказал Александр, – я очень перед тобой виноват, и мне уже никогда не искупить свою вину, но ты должна дать мне шанс, ты должна мне поверить.

– Я поверила тебе три года назад, я была твоя с головы до пят, и сердцем, и душой, чего же ты тогда испугался? – сказала Лаура.

Александр тяжело вздохнул.

– Ты была еще совсем ребенком, – сказал ей Александр.

Лаура немного помолчала.

– И ты не знал, что со мной делать? – спросила Лаура.

Александр покачал головой.

– Я тогда не думал, что с тобой делать, – сказал Александр.

– А надо было хорошенько подумать об этом, прежде чем приглашать меня с собой на край света, – тут же перебила его Лаура.

– Я просто знал, – сказал Александр, – что ты создана только для меня.

– А когда ты бросил меня в той гостинице, – спросила Лаура, – ты тоже ни о чем не думал?

– Нет, – сказал Александр, – как раз тогда я очень и очень много обо всем думал.

Лаура усмехнулась.

– И к какому же выводу ты пришел? – спросила Лаура.

– Что ты не поймешь меня, если я попытаюсь тебе что-нибудь объяснить тогда, но я был уверен, что ты поймешь все со временем, – сказал Александр.

– Ты боялся ответственности, – сказала Лаура, – боялся, что тебе надо будет еще долго и нудно ждать, пока я повзрослею.

– Нет, – сказал Александр, – все не то.

– Что же тогда? – спросила Лаура.

– Мне надо было сделать это ради нас, – сказал Александр.

– Уйти от меня ради нас? – сказала Лаура.

– Так получилось, – сказал Александр.

– Ты говоришь о своей работе? – спросила Лаура.

– И про это тоже, – сказал Александр.

– Да, – сказала Лаура, – со временем я узнала, что тебя тогда не отпустили и что ты должен был отработать еще три года, а не то я не увидела бы тебя уже больше никогда, но все это ты должен был объяснить мне сам тогда же, три года назад.

– Как видишь, – сказал Александр, – я не смог.

– Но ты мог хотя бы написать мне записку, – сказала Лаура.

– Записку я тоже так и не смог написать, – сказал Александр.

– Да, – грустно сказала Лаура, – быть может, я тебя слишком сильно тогда идеализировала. Но только для того, чтобы не сделать того, что ты сделал, совсем необязательно быть самым идеальным человеком на земле.

– Я же сказал тебе, что если уж ты так и не поняла меня до сих пор, то уж тем более не могла бы понять меня тогда, – сказал Александр.

– А как ты не понимаешь, – закричала Лаура, – что я и сейчас точно такая же, какая была и тогда! И мозгов у меня столько же, сколько было и тогда, мне не удалось купить за эти годы их еще ни фунта. И точно так же, как тогда я больше всего на свете хотела, чтобы рядом со мной был ты и только ты, точно так же…

Лаура осеклась.

– Что точно так же? – скрестил руки на груди Александр.

– Точно так же я сейчас знаю одно, – сказала Лаура, – что теперь я тебя ненавижу.

Лаура вкладывала в каждое слово все свои чувства. Каждое ее слово било его наотмашь.

– Если бы я попытался объясниться с тобой тогда, – сказал Александр, – то в твоих глазах я бы выглядел просто трусом.

– А кем ты получился теперь? – спросила Лаура.

Александр опустил голову.

– Никем, – сказал Александр.

– Так, значит, мы пришли к выводу, что ты – никто? – спросила Лаура.

Он вновь посмотрел на нее.

– Да, наверное, для тебя теперь это так, – сказал Александр.

– И я очень рада, – сказала Лаура, – что ты наконец-то это понял.

Александр опустился на пол катера, прислонился головой к его борту и закрыл глаза. У него болела голова, и он устал от своей безысходности.

Лаура тоже села на пол, достала сигареты и закурила. Исподлобья она смотрела на Александра, Бог мой, как давно она его не видела.

Александр открыл глаза.

– Детям нельзя курить, – сказал Александр.

И тут уж Лаура опять сорвалась и на этот раз очень сильно.

– Не смей со мной так разговаривать! – закричала она на Александра. – Не смей! Ребенок, который когда-то поверил тебе и пошел за тобой, остался в той затрапезной гостинице, где ты его бросил три года назад. Можешь спросить об этом портье, который дежурил там в ту ночь. А если ты уже позабыл его гнусную рожу, то можешь поехать туда и посмотреть на нее. А заодно расспросить, может он тебе расскажет, что же стало тогда с тем ребенком, который отправился за тобой на край света и которого ты так беззаботно бросил.

– Лаура, – сказал Александр.

– И я больше уже не Лаура! – орала на него Лаура. – Я тоже теперь – никто, и это благодаря тебе я тебя теперь так сильно ненавижу. И это благодаря тебе у меня теперь в груди каменное сердце, а если ты мне не веришь, то я могу тебе его показать.

И Лаура встала с пола и быстро подошла к ящику, из которого Александр доставал себе банку с водой, и схватила нож, который лежал там. И этим ножом Лаура со всей силы полоснула себя по груди.

Но она не рассчитала того, что нож был слишком острый, и у Лауры на ее белой майке выступила красная вертикальная полоса.

– Что ты делаешь! – закричал Александр.

Он вскочил с пола и рванулся к Лауре.

Лауру всю передернуло от резкой боли, которая продолжала нарастать и затмевала, как грозовая безмерная туча, весь мир вокруг.

Но Лаура все-таки попыталась еще улыбнуться и сказать:

– Ну вот, теперь хорошо… – И стала падать.

Александр подхватил ее на руки.

– Лаура, милая, – сказал Александр.

Лаура уже была белая, как смерть.

– Ты мог хотя бы написать записку, – еле слышно сказала Лаура и потеряла сознание.

Александр положил ее на пол и стал рвать свою рубашку, делать из нее жгуты и пытаться перевязать Лауру. Но это было сделать очень трудно, потому что вся ее грудь теперь была в крови, и откуда именно она текла, было понять уже невозможно.

Александр бросился к рулю катера и только тут вспомнил, что ключа больше нет. Он стал искать запасной ключ, он выкидывал все из ящиков на пол катера, но никакого запасного ключа тоже не было.

Яркое солнце стояло в зените, и на синем небе плыли ослепительно белые облака.

Словом, все было прекрасно и, как обычно, неповторимо в тот день, когда Александр мог снова вот-вот потерять свою Лауру. Но только теперь он мог потерять ее окончательно и навсегда.

И Александр схватил лом, который был прицеплен к борту катера, и стал разбивать приборную панель и замок зажигания. И он разворотил, в конце концов, там все и нашел нужные провода и соединил их.

И катер завелся, и Александр резко повел его к берегу.

Лаура лежала позади него у борта, перевязанная рубашкой Александра, и она была бледная-бледная. Почти такая же, как и белый катер Александра.

– Ребенок, – говорил ей Александр, – потерпи, пожалуйста, совсем немного.

Глава 7

Когда Грегу доложили о том, что Лаура находится в городской больнице с ножевым ранением, он чуть не рухнул с шезлонга на крыше своего роскошного особняка. Грег схватил пистолет и бросился на улицу к своему автомобилю.

Его охранники бросились вслед за ним.

– Это не Александр, это не Александр, это она сама, – только и успевали повторять охранники Грега Бенито, которые еле поспевали за своим хозяином.

Грег их не слушал. Он заскочил в машину и на бешеной скорости выехал за ворота своего роскошного дома. Охранники Грега тоже побросались к машинам и поспешили за своим хозяином.

Целая процессия машин на бешеной скорости подъехала к городской больнице несколько минут спустя. Александр увидел их в окно около операционной, где он ждал приговора.

– Грег Бенито приехал, Грег Бенито приехал, – зашептали медсестры на весь больничный коридор, – сейчас он вломится в операционную.

И медперсонал больницы выставил двух бугаев-санитаров около дверей операционной. Ведь от непредсказуемого Грега весь город ежесекундно мог ожидать всего, чего угодно.

Но Грег, напротив, вел себя очень даже сносно. Он послушно остановился перед санитарами, которые объяснили ему, что скоро выйдет врач и сам ему все расскажет.

Тогда Грег метнул ненавидящий взгляд в сторону Александра, который стоял тут же, около окна.

Но через некоторое время ему все-таки пришлось к Александру подойти.

– Что произошло? – спросил Грег Александра.

– Она хотела показать мне свое каменное сердце, – отрешенно сказал Александр.

– Мне надо было убить тебя еще три года назад, – сказал Грег.

– Да, наверное, – сказал Александр Грегу и отвернулся от него к окну.

Через некоторое время вышел врач и сообщил Грегу, что все страшное уже позади. И что рана у Лауры была неглубокая, но ее пришлось зашить.

Еще врач сказал Грегу, что через некоторое время Лаура придет в себя после наркоза, но разговаривать с ней лучше пока не надо.

И через неопределенное время Лауру вывезли из операционной и повезли в палату на каталке. Грег кинулся к ней и припал к ней, он не мог на нее насмотреться и поверить, что все самое страшное уже осталось позади.

Александр не сдвинулся со своего места, он смотрел на бледную Лауру издалека. Он смотрел на нее так, как смотрят на свою самую последнюю в жизни мечту.

Александр и только Александр должен был быть сейчас на месте всех этих людей рядом с Лаурой. Но он и только он теперь не имел на это никакого права.

Солнце еще не перевалило на другую сторону неба для того, чтобы освещать вторую половину дня. А по городу уже вовсю бегали уставшие от своих мужей и кастрюль возбужденные домохозяйки и радостно рассказывали друг другу, что вот хоть что-то наконец-то за последние три года и произошло в этом городе интересного.

Грег сидел в палате Лауры и держал ее руку в своей руке, когда Лаура начала медленно приходить в себя после наркоза. И первое слово, которое она произнесла еще в забытьи, было имя – Александр.

И Грег покачал головой. Потому что и он тоже прекрасно знал, что значит любовь для рода Бенито.

Когда Лаура открыла глаза, она увидела склоненное перед собой лицо Грега и улыбнулась ему.

– Лаура, – мягко сказал Грег.

Он осторожно убрал челку у нее со лба.

– Грег, – еле слышно сказала Лаура.

Грег наклонился к ней поближе.

– Что, Лаура? – сказал Грег.

– Как хорошо, что ты у меня есть, – сказала Лаура, еле шевеля губами.

Грег улыбнулся.

– Как ты? – спросил Грег.

Лаура говорила с большим трудом.

– Больно, – сказала Лаура.

Грег гладил ее по голове.

– Надеюсь, ты больше не будешь так делать? – спросил он.

– Наверное, нет, – попыталась улыбнуться Лаура.

Когда Грег вышел через некоторое время в коридор, он увидел, что Александр все так же стоит у окна.

Александр тоже увидел Грега и пошел ему навстречу.

– Как она? – спросил Александр у Грега.

Грег преградил вход в палату Лауры.

– Я не пущу тебя к ней, – сказал Грег.

Грег постарался вложить в свой взгляд все свои чувства.

– Я не войду, не бойся, – сказал Александр.

Он был бледен и спокоен.

– Чего же тебе тогда надо? – спросил Грег.

– Передай ей, что я все понял, – сказал Александр и направился к выходу из больницы.

Грег смотрел ему вслед.

– Что понял? – удивленно спросил Грег.

Александр остановился.

– Что она действительно меня ненавидит до смерти, – сказал Александр и ушел.

Грег хотел еще что-то сказать вслед ему, но не стал этого делать. Да и что он мог еще сказать?

Грег пошел к врачам сообщить, что он увозит Лауру домой. На медперсонал больницы напала паника, врачи были совершенно с Грегом не согласны.

– С такими ранами нужен полнейший покой и тщательный уход, – сказал заведующий больницей.

Грег согласно кивнул.

– Хорошо, – сказал Грег, – я оплачу вам все эти услуги у себя на дому.

Врачам больницы оставалось только развести руками.

Грег гордо удалился.

– Когда докапает капельница, – сказал Грег Лауре, вернувшись в палату, – я увезу тебя домой.

Лауре было немного лучше, с ее лица слегка спала мертвенная бледность.

– А когда она докапает? – спросила Лаура.

Грег подошел к капельнице.

– Часа через два, не меньше, – сказал Грег, разглядывая огромную бутыль с лекарством.

Потом Грег долго ходил по палате, рассказывал Лауре последние анекдоты, делился своими планами на дальнейшую жизнь и говорил всякую другую полнейшую ерунду.

Лаура внимательно слушала его и даже иногда задавала поддерживающие разговор вопросы.

И лишь через время Грег все-таки сказал:

– Он не придет.

Лауру ничего не ответила, а просто закрыла глаза.

– Он просил передать, что он все понял, – сказал тогда Грег.

Лаура открыла глаза и посмотрела на Грега.

– Он понял, что ты до смерти его ненавидишь, – сказал Грег.

Лаура вновь закрыла глаза и отвернулась к стенке. И Грег увидел, что из глаз у Лауры полились слезы.

Грег подошел к ней, прижал ее к себе и стал гладить по голове.

– Ну, хочешь, я верну его, – сказал Грег.

– Что ты, Грег, – сказала Лаура, – разве это мне поможет?

И когда часа через два Грег забирал свою Лауру домой, Александра в нашем городе уже не было.

И куда он уехал на этот раз, не знал даже сэр Валентино.

Часть четвертая

Глава 1

Прошло еще несколько месяцев.

Жизнь в городе катилась своим чередом, и ничего особо интересного больше и не происходило. Так, небольшая неприятность с Грегом Бенито, а в остальном – тишь да благодать, не к чему придраться.

И даже две мои бабки, незабвенные Анна и Каролина, вечные собирательницы городских сплетен и новостей, просто помирали от скуки. Они теперь у нас занимались спортом и гоняли по нашей территории на велосипедах только так.

Отцу даже пришлось нанять для них особого охранника, следившего за тем, чтобы наши красотки, Анна и Каролина, на старости лет не выехали за ворота и не нарвались сдуру на проезжую часть.

Наши дорогие родственники, которые, казалось, собрались гостить у нас вечно, тоже очень скучали. В их жизни не намечалось никаких радостных перемен, замуж за их сына, моего небезызвестного кузена Чарли, я и не собиралась.

Мой дядюшка Чарльз вел какие-то туманные дела с моим отцом Диком. А моя мать Молли и моя тетушка Мэгги целыми днями мрачно возлежали на шезлонгах у бассейна и вовсю боялись своей неотвратимо надвигавшейся старости.

Чтобы на их розовой коже не образовалось еще больше некрасивых, тлетворных морщин, они лежали под плотными низкими зонтами, а потому просто изнывали от всеобъемлющей тоски, жары и духоты.

Моей маленькой кузине Монике тоже было не очень весело, никто с ней не играл, и подглядывать было не за кем. А потому она заплевала шкурками от семечек весь наш зимний сад, весь наш летний сад, все наши пешеходные дорожки и все площадки для игр.

И потому, когда на фоне всей этой всемирной скукотищи Лаура Бенито собралась замуж за сына владельца местной кондитерской фабрики, весь город посчитал необходимым принять близко к сердцу это намечающееся событие. И весь наш город в полном составе собрался на эту свадьбу века.

Вот только была одна проблема. Лауру некому было вести под венец.

Потому что единственный родственник, ее неповторимый братец Грег Бенито, отбывал срок в центральной окружной тюрьме. А попался он на транспортировке наркотиков, и срок ему вкатили немалый.

Грег ведь никогда не мог спокойно жить, он так и искал себе приключений, ну вот и нарвался. Он очень обрадовался, когда сэр Валентино отошел от дел, и вновь связался с влиятельными людьми, которые решили положиться на него, Грега, еще раз.

И вся эта их веселая компания вместе с кораблем, шлюпками и машинами была накрыта с неба полицейскими вертолетами. И никому не удалось бежать или хотя бы прикинуться полным идиотом, просто проезжающим мимо и никакого отношения к сделке не имеющим.

И потому Грега в данный момент в городе не было. И Лаура жила одна, но это ее, по-моему, ни капли не смущало.

Лаура была самостоятельная девушка и всегда делала то, что хотела и что считала нужным делать. А на общественное мнение она плевала с высоты своего шикарного особняка.

Первым делом она разогнала свои беспорядочные сборища по вечерам. А вторым делом она заперла свою мастерскую с картинами на ключ.

Ей все надоело, и она решила просто бездумно существовать, и ей это как-то удавалось.

Лаура была теперь самая богатая невеста в нашем городе, и сейчас объясню почему.

Дело в том, что когда Лаура еще лежала в своей комнате на кровати после своего ножевого ранения и потихоньку поправлялась, к воротам роскошного особняка Грега Бенито подъехал автомобиль. И человек, который сидел за рулем этого автомобиля, сказал, что ему нужна Лаура Бенито и что он – адвокат Александра Джонсона.

– Сэр, – передали Грегу по телефону охранники, – тут у нас адвокат Александра Джонсона, и ему нужна Лаура Бенито.

– Этого еще не хватало, – тут же сказал им всем Грег.

Но через некоторое время он все-таки велел пропустить данного адвоката в дом.

Охранники открыли ворота и пропустили машину. А потом они вывели человека, который сидел за ее рулем, на улицу и тщательно его обыскали.

– Это очень необычный дом, – объяснили охранники, – мы со всеми тут так поступаем.

– Это я так и понял, – грустно сказал адвокат.

И только после столь теплого приема охранники Грега Бенито ввели адвоката в дом.

Грег вышел навстречу адвокату и сказал:

– Чем могу быть полезным?

Но адвокат сказал, что он будет разговаривать только с Лаурой Бенито.

На что Грег несколько раз измерил его достаточно злобным взглядом, но адвокат остался непреклонен. И Грегу пришлось отвести его прямо к Лауре в комнату.

Лаура лежала на своей кровати у окна, теплое солнце освещало ее бледное лицо. Вокруг Лауры были собраны ее детские игрушки, в вазах по всей комнате расставлены редкие цветы, Грег ухаживал за своей сестрой на славу.

Грег постучал в дверь и вошел в комнату вместе с адвокатом. Адвокат посмотрел на Грега, но теперь Грег остался непреклонен: покидать свою сестру он был не намерен.

Адвокат вздохнул и представился Лауре:

– Я адвокат Александра Джонсона.

На что Лаура не выказала никаких чувств.

– Чем могу быть полезна? – вежливо сказала она адвокату.

И адвокат протянул Лауре какие-то бумаги.

Это была дарственная Лауре Бенито на все имущество Александра Джонсона. Лаура недоуменно посмотрела на Грега.

Грег взял бумаги и прочел:

– Дарственная Лауре Бенито на все имущество Александра Джонсона.

– Но зачем мне все это? – удивилась Лаура.

Адвокат пожал плечами.

– Мое дело – передать, – сказал адвокат.

– Но мне это не нужно, я не имею к этому человеку никакого отношения, – сказала Лаура, и ее сердце бешено застучало.

Грег и адвокат внимательно посмотрели на Лауру, как будто тоже это услышали.

– К сожалению, этот документ обратного действия не имеет, – сказал адвокат, – а где в данный момент находится этот человек, тоже никто не знает. Кстати, – добавил он, – так как Александр Джонсон является единственным наследником всего имущества Валентино Джонсона, то, следовательно, вы теперь являетесь владелицей не одного, а двух состояний.

После того как адвокат передал все, что он был уполномочен передать, он слегка поклонился и ушел.

– Да, – сказал Грег после того как адвокат ушел, – и это не считая того, что я тоже переписал на тебя все наше состояние.

Лаура молчала.

– Тогда, может, ты не будешь заниматься транспортировкой наркотиков, раз уж мы такие умопомрачительно богатые, – сказала Лаура.

Грег вздрогнул и огляделся по сторонам.

– Кто тебе сказал, что я собираюсь этим заниматься? – недоуменно спросил Грег.

– Я же не слепая и не глухая, Грег, – сказала Лаура, – я слышу твои разговоры по телефону и замечаю некоторые передвижения незнакомых мне людей в нашем доме.

Грег облегченно вздохнул.

– Ты ошибаешься, – сказал Грег.

– Ты, очевидно, только и мечтаешь, чтобы я осталась совсем одна. Грег, ты же единственный, кто у меня есть, – сказала Лаура.

Лаура полулежала на кровати, в лице ее по-прежнему не было ни кровинки, она была еще очень слаба. Грег прекрасно это видел, он не мог ей дальше врать.

– Лаура, это будет один единственный раз, – сдался Грег, – и больше мне уже не надо будет ни о чем волноваться до самой нашей старости.

Лаура отвернулась к стенке.

– Лаура, – сказал Грег, – иначе я умру от скуки, я не могу этого не сделать, мне нужен в моей жизни этот этап, я должен доказать себе, что смогу это.

– Что сможешь, – закричала Лаура, повернувшись к Грегу, – пойти против закона?!

Грег снова чуть не оглянулся по сторонам, забыв, что они совершенно одни в комнате.

– Нет, – спокойно сказал Грег, – смогу пойти на такой риск.

– Но есть много других способов для того, чтобы себе что-то доказать, – сказала Лаура, – спустись на дно океана, поднимись на веревке высоко в горы.

Грег усмехнулся.

– Это слишком банально, – сказал Грег.

Лаура чуть дара речи не лишилась от такой философии Грега.

– Вот идиот, – сказала Лаура, – я не буду ходить к тебе в тюрьму, запомни это.

– Хорошо, – сказал Грег, – я запомню это.

И через несколько дней он попался. И сейчас сидит в тюрьме и шлет Лауре письма, на которые та никак не реагирует.

И вот теперь она собралась замуж за сына владельца местной кондитерской фабрики. Наверное, он был чуть меньше других поклонников ей противен.

А поклонников у Лауры было очень много, еще бы – такое богатство.

Только я думаю, что вряд ли все они ее искренне любили, ведь по-настоящему ее любил только Александр. Но зачем ей была нужна любовь еще кого-то, если ее любил такой человек?

Все мои родственники собрались идти на эту свадьбу. Хотя я лично не помню, чтобы кто-нибудь их туда приглашал.

Но в нашем ненормальном городе человеку было очень сложно принадлежать самому себе, все остальные люди тут же чувствовали просто огромную потребность участия в его судьбе.

Но Лаура со свадьбой пока еще не торопилась. По-видимому, она что-то задумала.

И весь город просто пускал слюну в ожидании какого-то очередного глобального сюрприза.

Глава 2

И вот на фоне всех этих событий я решилась на одно дело, о котором наверняка буду когда-нибудь жалеть. Ну, например, в старости.

Сейчас же мне было совершенно безразлично, кто обо мне что подумает.

Ранним утром я вышла из дома, села на отцовскую машину и выехала со двора. На всех верхних этажах нашего дома, где как раз находятся спальни наших домочадцев и их дорогих гостей, тут же проворно захлопали окна и защелкали жалюзи, но меня это больше уже не касалось.

Я ехала в сторону роскошного особняка сэра Валентино.

Охранники особняка сэра Валентино безоговорочно пропустили меня в дом. Я никогда раньше не бывала в этом доме, и он наповал сразил меня своей роскошью и богатством.

Я никогда не видела в одном доме столько комнат одновременно, и в каждой комнате было столько вещей, что было впору открывать здесь несколько государственных музеев. И в течение многих лет люди могли бы тщательно изучать все те излишества и безделушки, которые с такой любовью и тщательностью собрал за всю свою двухсотлетнюю биографию наш почтенный и достойный сэр Валентино.

Только когда меня ввели в комнату к сэру Валентино, я смогла спокойно вздохнуть. Достопримечательностью этой комнаты было лишь огромное, на всю стену, раскрытое окно с видом на океан, а так же большой журнальный стол, телефон из чистого золота и шикарное кресло, на котором сидел видавший виды, одинокий и несчастный старый сэр Валентино.

Охранники доложили сэру Валентино:

– Сэр, к вам Розмарин Фарли.

Я думала, что сэр Валентино немедленно рухнет с кресла на пол. Ведь и имя, и фамилия у меня были точно такие же, как и у его ненаглядной прекрасной Розмарин.

Но я зря надеялась, сэр Валентино очень даже бодро спросил:

– Что, та самая?

Охранники несколько растерялись.

– Какая самая, сэр? – не поняли его охранники.

– Ну та, – сказал сэр Валентино, тыча своим старческим пальцем куда-то в роскошный потолок, – та, которая там, на небесах.

– Нет, что вы, сэр, к вам пришла эта, которая здесь, на земле, – успокоили своего хозяина благодушные охранники, – на небеса вам еще рановато, – зачем-то добавили они.

Сэр Валентино облегченно откинулся на спинку кресла.

– Ух, – вздохнул сэр Валентино, – а я-то думал, что мой час уже пришел, – сказал он и еще раз облегченно вздохнул.

По-видимому, он еще собирался неплохо порезвиться здесь, на земле.

И тут я предстала перед его очами. Сэр Валентино даже рот раскрыл.

– Слушай, а ты на нее похожа, – оживился сэр Валентино.

Я улыбнулась.

– На кого? – прикинулась я полной идиоткой.

Сэр Валентино тоже расплылся в улыбке.

– На мою Розмарин, – сказал сэр Валентино, – но только она не здесь, она на небесах, и я уже совсем скоро с ней встречусь, – добавил он.

Я понимающе ему покивала и подумала, что ничем хорошим все это не кончится. И что они все, эти старики, еще и там, на небесах, передерутся из-за своей прекрасной Розмарин.

– А ты смелая девушка, – сказал мне сэр Валентино.

Я не видела сэра Валентино очень давно, он постарел за эти годы так же, как и все в этом мире. А жизнь, оказывается, вовсе не такая бесконечная штука, как кажется нам всем в самом начале.

– Это почему? – удивилась я.

Сэр Валентино назидательно поднял указательный палец.

– Ты наступила на свою гордость, я так и слышу, как она рыдает у тебя под ногами, – сказал сэр Валентино.

А я в ужасе посмотрела себе под ноги. Но нет, никакой своей впечатлительной гордости я там так и не увидела.

– Ты не побоялась прийти сюда, в этот дом, – продолжал сэр Валентино.

– О чем вы? – сказала я.

Сэр Валентино паясничал, как мог.

– Я же знаю, что тебе надо, – сказал сэр Валентино.

– И что мне надо? – спросила я.

Я еле сдерживалась, чтобы не покраснеть, но это вряд ли мне удалось.

– А то же самое, что надо и всем вам, незамужним девушкам в этом городе, – беззаботно сказал мне сэр Валентино.

– И что же всем нам надо? – вежливо спросила я, хотя мне стало все это уже порядком надоедать.

– А вам всем нужен мой Александр, – сказал сэр Валентино.

А потом он вытащил сигару из своего золотого портсигара и, как ни в чем не бывало, закурил.

Я чуть не задохнулась от злости.

– Ну, во-первых, он не ваш, – сказала я.

– А во-вторых? – с большим интересом спросил сэр Валентино.

Он явно издевался.

– Скажите мне, где он, – в отчаянии сказала я.

– Но я не знаю этого, – сказал сэр Валентино и выдохнул дым чуть ли не мне в лицо.

– Неправда, – сказала я, – вы не можете этого не знать, вы всегда все знали.

– Что ты, дитя мое, – грустно сказал сэр Валентино, – на этот раз я действительно ничего не знаю. И это чуть ли не единственные правдивые слова, которые я когда-либо в своей жизни произносил.

– Очень большое достижение за те двести лет, что вы тут проживаете, – в сердцах сказала я, и мне было вовсе не до смеха.

А вот сэр Валентино, напротив, по-младенчески радостно, от всей души расхохотался.

– Мне очень надо его увидеть, – сказала я в отчаянии, – как вы не понимаете этого?

– Зачем он тебе? – нахохотавшись, участливо спросил сэр Валентино.

Я закусила нижнюю губу.

– Он мне нужен, – сказала я.

– Но ты ему не нужна, – постарался поддержать меня сэр Валентино.

– Он меня еще так и не видел с тех пор, как вы сватали меня ему тогда, – сгорая от стыда, сказала я.

Сэр Валентино стряхнул пепел в свою шикарную пепельницу.

– Хочешь сразить его своей красотой? – понимающе поинтересовался он.

– Это не ваше дело, – сказала я.

Сэр Валентино переложил свои старые ноги поудобнее.

– Поставлю вопрос по-другому, – сказал сэр Валентино, – ты догадываешься, что ему нужна не ты?

Я была готова упасть в обморок от того, какой он зануда.

– Но она выходит замуж, – в отчаянии сказала я, – она бросает его навсегда.

Сэр Валентино только усмехнулся.

– Но она ведь еще не вышла замуж? – сказал сэр Валентино.

– Но она его ненавидит, – сказала тогда я.

Сэр Валентино покачал головой.

– Что ты, дитя мое, – сказал мне старый сэр Валентино, – они просто жить друг без друга не могут.

– Но они же живут друг без друга! – сказала я.

– Что ты, дитя мое, – сказал сэр Валентино, – разве это жизнь?

И я больше не смогла выносить все эти издевательства и выбежала из роскошного особняка сэра Валентино. Я села в свою машину и поехала, куда глаза глядят.

Но домой я ехать сейчас никак не могла, и я поехала на пристань.

На пристани жизнь текла своим чередом. Мой дед с утра пораньше уже вышел на работу. На каменном парапете он установил огромную подзорную трубу и созывал приехавших на белом теплоходе туристов посмотреть на наш синий океан во всех его подробностях.

Дул легкий бриз, солнце медленно вставало ото сна и освещало своим неповторимым сказочным светом все вокруг. И деревья, и воду, и пристань. И людей у самого океана.

Только по утрам мир бывает такой безоблачный, невинный и беззащитный, и кажется, что в этом мире просто не может быть никаких бед, горестей и поражений.

Мой дед был одет в какой-то выразительный балахон. Сам он себе их шьет, что ли.

На голове у него была большая бесформенная шляпа с широкими полями. Шляпа будет спасать деда от палящего солнца, которое нападет на этот мир днем, ближе к полудню.

Около моего деда стояла большая толпа приезжих туристов. Можно было подумать, что все они впервые в своей жизни видят такого необычного сумасшедшего, как этот.

– Вот это наши розовые скалы, – объяснял мой дед приезжим туристам, – вот это наш синий океан. Около вон того мыса мы с сэром Валентино Джонсоном и Джоном Бенито грабили большие богатые корабли, тихо и мирно проплывающие по своим делам мимо нашего богом забытого городка. Вон за теми скалами мы прятали шлюпки с награбленным добром. Вот то расстояние мы преодолевали вплавь за полторы минуты. А вот это моя внучка Розмарин.

От неожиданности я чуть не рухнула прямо на землю.

– О, о, очень приятно, – набросились на меня радостные туристы.

Видимо, им всем очень понравился такой исход экскурсионной программы. И знала бы я, что творится ранними утрами на нашей пристани, ноги моей бы здесь никогда не было.

А мой старый, выживший лет двадцать назад из своего ума дед сказал мне:

– Розмарин, – громко на всю пристань сказал мне мой дед, – клянусь богом, что я знаю, где ты была сегодня с утра пораньше.

Я насторожилась.

– Где? – спросила я.

– Ты ходила к Валентино Джонсону, чтобы узнать, где находится Александр, – как можно громче сказал мне мой ненормальный дед.

Я постаралась взять себя в руки.

– С чего ты взял? – надменно сказала я ему.

Дед подбоченился.

– С того, что Лаура Бенито заявила, что она, видишь ли, выходит замуж, – сказал мне мой дед.

Я немного помолчала.

– Но она действительно выходит замуж, – сказала я моему деду, хотя мне больше уже не о чем с ним разговаривать.

– О да, да, конечно, – закивал мне головой мой ненормальный дед.

Вокруг нас радостно стояли приезжие туристы и понимающе нам улыбались.

– Она даже уже сшила себе свадебное платье! – закричала я на своего деда, как будто бы он и только он был повинен во всех моих бедах.

– О да, – сказал мой дед, – она даже может позволить себе дойти в этом платье до алтаря.

И я измерила его достаточно гневным взглядом, а потом гордо развернулась и ушла. И долго мне потом было еще слышно, как радостно о чем-то своем, глубоко ненормальном, хохотал мой дед у меня за спиной.

Так я выяснила, что на пристани мне тоже больше уже нечего делать. И достаточно испив с утра пораньше все свои неприятности до самого дна, я вновь отправилась к себе домой.

Когда я приехала домой, мой злополучный кузен Чарли сидел в кресле в нашей гостиной прямо у входной двери.

Он заложил ногу на ногу и чему-то гнусно улыбался. Он явно ждал меня, но меня сегодня вовсе не интересовало его мнение о жизни.

Я гордо пошла в свою комнату.

– Хочу запатентовать одну фразу, – монотонно сказал мне вслед мой кузен Чарли.

Я уже почти ушла, но он меня достал.

– Какую фразу? – повернулась к нему я.

– Миром правит порок, – сказал мне мой кузен.

О да, ему удалось сегодня вывести меня из себя окончательно.

– Могу подкинуть тебе еще одну идею, – сказала я.

Кузен Чарли весь превратился во внимание.

– Какую же? – вежливо спросил меня он.

Я прищурилась и оглядела его с ног до головы.

– Миром правит болтовня, – сказала я.

Кузен Чарли отрицательно покачал головой.

– Ну что ты, – возразил мне мой несносный кузен Чарли, – порок и только порок правит миром, мы все подвластны пороку. А особенно, – и он внимательно посмотрел на меня, – особенно самые красивые девушки в городе, кладущие свою гордость на весы нелюбви неких белокурых мужчин, про которых даже никто не знает, где они в данный момент находятся.

Чарли наконец-то замолчал и стал вызывающе смотреть на меня.

И я это сказала.

– Хорошо, – спокойно сказала я ему, – я выйду за тебя замуж.

Ошарашенный кузен Чарли чуть не рухнул с кресла, услышав эти мои слова, он не верил собственным ушам, он даже лицом как-то просветлел. Неужели он, правда, меня любил?

– Но только после того, как выйдет замуж Лаура Бенито, – добавила я и пошла в свою комнату, напевая себе под нос первую попавшуюся беззаботную радостную песенку.

И солнце уже взошло за окном и освещало наш дом, деревья и золотило скалы вдали. А мне было легко-легко и свободно.

Ведь мне уже было больше совершенно нечего терять.

Глава 3

Подготовка к свадьбе Лауры Бенито шла полным ходом. У людей было предпраздничное настроение, город украшался воздушными шариками и разноцветными гирляндами.

Никто никого еще никуда не приглашал, а люди на улицах уже поздравляли себя и друг друга с предстоящим праздничным событием и осыпали свои головы цветами.

Грег слал Лауре из тюрьмы жалобные письма, но она на них не реагировала. Грег писал, что он очень по ней соскучился и что он очень хотел бы ее увидеть, и всякую другую ерунду.

И все это продолжалось до тех пор, пока Грег не написал однажды всего пару строк. И едва прочитав их, Лаура тут же села в машину и за полдня преодолела сотни миль.

И всего через несколько часов после написания записки изумленный Грег уже лицезрел свою любимую Лауру перед зарешеченным окном комнаты свиданий.

– Где он? – сказала Лаура и бросила Грегу его записку.

«Я знаю, где он», – было написано в записке.

Грег в восторге глядел на Лауру.

– Ты могла хотя бы поздороваться со мной, сестренка, – сказал Грег.

Лаура смерила его равнодушным взглядом.

– Здравствуй, Грег, – сказала Лаура.

Грег кивнул.

– Вот так-то лучше, – сказал он.

Но Лауру мало интересовало, что, по его мнению, было лучше, а что – хуже.

– Где он? – повторила Лаура.

Грег горестно вздохнул.

– Ты прости меня, Лаура, – сказал Грег, – но я этого не знаю. Я просто очень хотел тебя увидеть.

Лаура резко встала и направилась к выходу.

– Помнишь, – сказал ей вслед Грег, – ты когда-то не могла поверить тому, что нашим самым близким людям может не найтись места в наших жизнях?

Лаура остановилась в дверях. А потом она вернулась обратно и снова села на свое место перед ним.

– Ты думаешь, что я не догадывалась, что это – блеф? – сказала Лаура, указывая на записку.

– Лаура, – сказал Грег.

Но Лаура не дала ему ничего сказать.

– И, тем не менее, я здесь, – сказала Лаура.

– Лаура, – вновь попытался сказать Грег.

– И, тем не менее, я здесь, – в сердцах говорила Лаура, – хотя и обещала тебе, что ноги моей в этом заведении не будет, и только ты виноват в том, что я теперь совершенно одна, и ты пытаешься еще в чем-то меня обвинять?

– Лаура, я по тебе очень соскучился, – наконец перебил ее Грег.

Лаура перевела дыхание.

– Это мы уже слышали, – сказала Лаура.

– Лаура, я виноват, но ты не должна меня так бросать, – сказал Грег.

– А как я должна тебя бросить? – поинтересовалась Лаура.

– Никак, – сказал Грег.

Лаура сдержала улыбку.

– Но я же обещала это сделать, – сказала Лаура.

Грег наклонился поближе к ней.

– Ну, хорошо, – сказал Грег, – ты меня уже помучила, хватит, ладно?

Лаура усмехнулась.

– Ты думаешь? – сказала Лаура.

– И до меня всего каких-то полдня езды, – сказал Грег.

– Всего-то? – сказала Лаура.

– Ерунда, – сказал Грег.

– Я что, теперь должна буду часто ездить к тебе в гости? – спросила Лаура.

– Я надеюсь, – сказал Грег.

– А как насчет моральных издержек? – спросила Лаура.

– Я все оплачу, – тут же сказал ей Грег.

Лаура рассмеялась.

– Ты не меняешься, – сказала Лаура.

Грег тоже улыбался.

– Ну, частично оплачу, – сказал Грег, – а то у меня сейчас туго с финансами.

Лаура покачала головой.

– Ты все такой же, – сказала она.

– Ты по мне скучаешь? – спросил Грег.

– Нет, – тут же сказала ему Лаура и опять улыбнулась.

Грег наконец-то расслабился и облегченно вздохнул: его Лаура вернулась к нему.

– Как ты? – сказал он Лауре.

– Замуж выхожу, – сказала Лаура.

– А-а, – сказал Грег, – ну-ну.

– А ты как? – спросила Лаура.

– Тоже нормально, – сказал Грег, – я здесь чемпион по шахматам.

Лаура рассмеялась.

– Ты везде неплохо устроишься, – сказала она.

– Я стараюсь, – сказал Грег.

– Мне надо ехать, – сказала Лаура, – а то обратно еще полдня езды.

– Ты приедешь? – спросил Грег.

Лаура сказала:

– Я подумаю.

– Ты часто будешь приезжать? – тут же спросил Грег.

– Над этим я тоже подумаю на досуге, – сказала Лаура.

Она уже почти ушла, но потом оглянулась.

– Ты, правда, не знаешь, где он? – спросила Лаура.

Грег отрицательно покачал головой.

– Извини, – сказал он.

– Ну, пока, – сказала Лаура и ушла.

– Что ты задумала? – крикнул Грег ей вслед.

Но Лаура сделала вид, что не услышала его.

Лаура вышла на улицу из большого здания тюрьмы, где теперь славно проводил свое время ее единственный и неповторимый братец. По крайней мере, хоть тут он немного сможет передохнуть от бесконечной суеты и приключений.

Лаура села в машину, откинулась на спинку сиденья и на несколько секунд прикрыла глаза. До вечера было еще далеко.

Что принесет ей этот день, кроме бесконечной тоски, ожидания и неизвестности?

Лаура включила мотор и осторожно вывела машину за ворота. Постепенно набирая скорость, Лаура уже вскоре и сама слилась и с ветром за окном, и с мелькавшими вдоль дороги деревьями и кустарником.

Дальняя дорога располагает к глубоким размышлениям, оставляя человека наедине с самим собой. Хотя Лауре совершенно необязательно было теперь преодолевать огромные расстояния, чтобы остаться наедине с самой собой.

Она и так теперь не расставалась со своим ненаглядным одиночеством никогда.

– Что такое истина? – спросила Лаура как-то одного человека, который потом ее банально бросил.

– Истина, – сказал ей этот человек, – это такие вещи, которые никогда не меняются. Что бы ни произошло на этой земле.

– На земле есть такие вещи? – спросила Лаура.

– Конечно, – сказал этот человек, – они сплошь и рядом.

– Например? – сказала Лаура.

– Например, – сказал тот человек, – самые элементарные: солнце по утрам, звезды по ночам и любовь только один раз и навсегда.

Когда Лаура приехала домой, уже было темно. Охранники ждали ее прямо около ворот роскошного особняка. Лаура подъехала к дому и устало вышла из своей машины.

– Мы нашли его, – сказали Лауре охранники и протянули ей какие-то бумаги, – он поменял и имя и фамилию, мы нашли его по отпечаткам пальцев.

Лаура замерла.

– Где он? – сказала Лаура спустя секунду.

– Там все написано.

Лаура развернула бумаги.

– Ничего себе! – сказала она.

– Еще что-нибудь нужно? – спросили Лауру ее охранники.

– Да, – сказала Лаура, – билет на самолет.

– На завтра? – спросили ее.

– Нет, – сказала Лаура, – билет на самолет мне нужен сейчас же.

– Но уже ночь, – сказали Лауре ее заботливые охранники, – вы весь день были в дороге, вы устали.

Лаура вдохнула полной грудью теплый ночной воздух и посмотрела на звездное небо над головой. Она улыбнулась.

– Уверяю вас, – сказала Лаура своим заботливым охранникам, – что это еще не самое печальное обстоятельство в моей биографии.

Глава 4

И уже через час Лаура была в самолете, который действительно вез ее на самый край земли. Лаура летела туда, где решил скрыться от всего мира самый идеальный человек, который только раз в жизни совершил одну-единственную ошибку, и которому не было прощения уже больше никогда.

Лаура была не одна, она была со своими охранниками, которые и договаривались обо всех технических вопросах. Они летели сначала на одном самолете, потом на другом, потом на простом вертолете, а потом на вертолете военном.

Этот военный вертолет и доставил их прямо на закрытую военную базу одного маленького недружелюбного государства. Где, в силу различных обстоятельств своих переломанных жизней предпочли отдаться во власть судьбы множество молодых людей чуть ли не со всего света.

У Лауры были все пропуска, ее деньги делали свое дело. И к вечеру она уже входила в казарму, полную молодых людей, которые расслаблялись после напряженного дня.

Лаура вошла в казарму, и ее обитатели тут же побросали свои дела и вывернулись в сторону Лауры. Со всех сторон послышались свистки, а кто-то из смельчаков уже спрашивал:

– Уж не ко мне ли ты, куколка?

На что Лаура вытащила из своей маленькой дамской сумки внушительную пачку денег и сказала:

– Я прошу вас всех на некоторое время освободить помещение.

Молодые люди слегка опешили.

– А что ты будешь делать, куколка? – спросили Лауру.

– Мне нужно поговорить с одним человеком, – сказала Лаура.

– И кто же этот человек? – спросили Лауру.

– А вот ты выйди, – сказала Лаура вопрошавшему, – а он останется.

И молодые люди, немного посовещавшись, решили выйти из казармы. По дороге они, разумеется, не забыли прихватить деньги из рук Лауры.

Александр сидел у окна.

Лаура могла и не смотреть в его сторону, она и так знала, что он там. Она чувствовала его.

Он смотрел на Лауру недоверчиво и затравленно, он не ждал от нее ничего хорошего. Он прекрасно понимал, что его круги ада на этой земле еще не пройдены.

И Лаура не преминула ему на это указать.

– Привет, – весело сказала Лаура.

Александр ничего ей не ответил.

– Я тебя надолго не отвлеку, – сказала Лаура, – мне дали всего несколько минут.

Лаура пошла в его сторону. На ней было длинное темное платье, отросшие волосы были собраны в строгую прическу.

Лаура была серьезна и уверена в себе. И Александр знал, что она уже давно стала взрослой, и произошло это без него.

Она остановилась рядом с ним.

– Я тебе кое-что привезла, – сказала Лаура.

Она достала из сумки какие-то бумаги.

– Вот, – сказала Лаура, – приглашение на мою свадьбу.

Лаура уже поняла, что Александр не будет ей ничего отвечать. И поэтому она поставила приглашение на тумбочку возле кровати и повернула его так, чтобы было лучше видно.

На Александре была темная форма, пуговицы рубашки были расстегнуты до самого живота. Его белокурые волосы еще больше выгорели, а таких тончайших морщинок у глаз не было ни у кого другого на свете.

Никого дороже этого человека на этой земле у Лауры никогда уже не будет.

– А вот еще, – сказала Лаура и положила на тумбочку другую бумагу, – это отказ от твоей дарственной, тебе же надо будет где-то остановиться, когда ты приедешь в наш город, да и мне это не к чему.

Александр молчал. Он просто смотрел на ее уставшее лицо, на ее тонкие руки.

Быть может, именно такими вот, обычными и повседневными, как эта тоненькая девушка, и являлись когда-то глубоко верующим людям их бессмертные богини.

– А если ты думаешь, что я над тобой издеваюсь, – сказала Лаура, – то это не так. Дело в том, – продолжила она, – что мой Грег сидит в тюрьме, и я осталась совсем одна, и меня некому вести под венец.

Все эти слова Лаура сказала грустно-грустно.

Александр не сводил с Лауры глаз. Но он так и не пошевелился, не встал с кровати и ничего не ответил ей.

Лауре все это стало порядком надоедать, она растерялась.

– И я обращаюсь к тебе потому, что ты не чужой мне человек, – сказала Лаура, – по крайней мере, я так думаю.

Александр молчал. Она видела, как крохотная жилка бешено билась у него на виске.

– Правда, у меня еще вроде есть бабка в Италии, – сказала, немного подумав, Лаура, – но ее я вряд ли в ближайшее время найду, да и не согласится она вести меня под венец, зачем ей это.

По лицу Александра ничего невозможно было понять.

– Там написано число и время, – сказала Лаура, показывая на свое приглашение, – так что не подведи меня, на свадьбу собрался весь город, а я знаю, что у тебя еще не подписан постоянный контракт, так что тебе ничего не стоит приехать, ведь так?

Александр продолжал молчать.

Лаура еще немного помедлила, а потом сказала:

– Ну, пока. – И направилась к выходу.

Лаура была на пределе, ей казалось, что еще несколько секунд, и она просто умрет от безысходности и отчаяния.

И тут дверь в казарму отворилась, и в комнату вошел один из командиров. Это был толстый и неуклюжий человек.

– А где все? – удивленно спросил он, оглядывая пустую казарму.

Лаура подошла к нему вплотную, с силой взяла его за ремень брюк и резко притянула к себе.

– А меня тебе недостаточно? – заботливо спросила она.

Тот несколько опешил.

– А вы не… – ошарашенно спросил толстый человек, показывая пальцем на Александра.

– Нет, – сказала Лаура, – мы не. Ну что, ты согласен? – спросила она толстяка, прожигая его взглядом.

– О да, конечно, – быстро ответил тот.

И Лаура вывела его за собой на улицу, по-прежнему держа за ремень.

А когда они вышли на улицу, толстяк спросил Лауру:

– Ну что, ко мне?

И он показал пальцем в сторону свой отдельной палатки.

– Нет, ко мне, – сказала Лаура и показала на вертолет, стоявший тут же.

– О, – сказал толстяк – это будет даже еще интересней.

Толстяк помог Лауре сесть в вертолет и ввалился туда сам. Лаура знала, что вся эта сцена прекрасно видна из окна, возле которого остался Александр.

Но она не знала, что он давно опустил голову и больше уже никуда не смотрел.

И когда вертолет поднялся в воздух, Лаура протянула толстяку пачку денег и сказала:

– Когда вернешься обратно, скажешь тому человеку у окна, что все прошло просто великолепно.

Толстяк очень удивился, а потом сказал:

– Ну что ж, пойдет и это.

И Лаура знала, что он, когда вернулся обратно, именно так все и сказал. Подобные люди обычно дисциплинированны.

Но то, что Александр в сердцах дал своему командиру по физиономии, когда тот еще даже не успел договорить, Лаура могла только догадываться.

Глава 5

Никто в городе не знал, куда уезжала Лаура в эти дни. Но после того как она вернулась, все сразу поняли, что быть большому сюрпризу.

Лаура вернулась в город и сразу же назначила день свадьбы.

И моя тетушка, и моя мать тут же судорожно бросились к нашим шкафам, под завязку набитым всевозможной ерундой, подбирать себе подобающие такому событию праздничные веселые наряды.

– Ах, какое счастье, – говорила моя тетушка Мэгги, пританцовывая в нашей гостиной и примеряя на себя очередное ужасно не модное сейчас платье, – я еще никогда не была на свадьбе, на которую собрался весь город, наверное, это будет безумно интересно.

Моя мать мало разделяла ее радость.

– Моя оболочка безудержно стареет, – мрачно говорила моя мать, тщательно разглядывая себя в наше большое зеркало и пытаясь прикрыть свою неотвратимую старость каким-то очередным безвкусным нарядом.

Но моя тетушка не переставала радоваться жизни.

– Ну что ты, такая ерунда, – говорила тетушка моей матери, – повеселимся на свадьбе, а уж потом будем дальше заниматься собой и своими проблемами.

Мою мать не очень-то легко было вывести из такого увлекательного плохого настроения.

– Никакие праздники и радости нам уже не помогут, – говорила тетке моя мать.

– Ну что ты, – радовалась тетка, – они хоть на какое-то время нас отвлекут.

– Что-то я не припомню, чтобы хоть кто-то считал свою собственную неотвратимо надвигающуюся старость какой-то ерундой, – мрачно говорила моя мать.

– Что-то я не припомню, чтобы вас хоть кто-то приглашал на эту свадьбу, – сказала им я.

Тетушка застыла в своем очередном танце в немом упреке.

– Розмарин, – сказала мне моя беззаботная тетя, – ты слишком серьезна для своего возраста. Если постоянно думать только о плохом, недолго и свихнуться.

– Каждому свое, – сказала я.

– Свали все заботы со своих плеч и порхай, как мотылек, – посоветовала мне тетя, – а уж мы-то о тебе позаботимся.

– Нет уж, спасибо, – сказала я, – я не могу вверять свою жизнь кому попало.

Из верхних комнат нашего дома доносился страшный топот. Это две наши ненормальные бабки тоже собирались на свадьбу и вовсю тренировались танцевать вальс.

И вот через несколько дней настал день свадьбы.

Владельцем местной кондитерской фабрики были арендованы все рестораны города. Еще накануне он доставил туда свои огромные торты, чтобы народ смог от всей души поесть, а заодно оценить его вкусную продукцию во всей ее красе.

Городская церковь была украшена цветами, а очередь к ней начала формироваться еще в три часа утра. Ближе к полудню к церкви подъехали счастливые жених и невеста.

Лаура была прекрасна в своем дорогом белом платье, а сын владельца местной кондитерской фабрики – на редкость задумчив и серьезен. Он все никак не мог сложить в своей голове весь, неожиданно вдруг свалившийся на него, огромный капитал.

Жених отправился ждать невесту у алтаря, а Лаура осталась в своей машине, окруженной охранниками. Через некоторое время Лаура вышла из машины, и ее провели к входу в церковь.

Лаура зашла в церковь и остановилась у входа. Ее не видела ни толпа с улицы, ни люди, собравшиеся внутри церкви.

Отовсюду стал просачиваться слух, что к алтарю Лауру поведет сам Александр. Никто не знал, откуда этот слух, но все затаили дыхание.

Время шло. Жених нервно теребил цветок в петлице, а его практичный отец держал на лице сахарную улыбку для гостей.

Лаура не двигалась с места. Только охранники, стоявшие рядом с ней, видели, что она находится на грани обморока.

Но они тоже ничего уже не могли сделать. Ведь это был выбор самой Лауры, и ничто уже нельзя было никому изменить.

И тут вдруг на горизонте появился старый Николас Фарли.

Он был тщательно причесан и одет в шикарный фрак, интересно, где он его выкопал? Он прошел сквозь толпу по маленькой узкой дорожке к церкви и подошел к Лауре.

Он улыбнулся Лауре своей счастливой и беззаботной улыбкой.

– Ну что, ребенок, – сказал он ей, – ты осталась совсем одна, но если ты готова опереться о локоть старого, никому не нужного отшельника, то я смогу проводить тебя куда угодно.

Лаура подняла на него глаза.

– К алтарю, пожалуйста, – сказала Лаура.

Николас Фарли наклонился к ней поближе.

– Ты уверена? – спросил мой дед.

Лаура еле заметно кивнула.

– Да, – сказала она.

И мой дед, Николас Фарли, старый бродяга и отщепенец, которого никто уже давно не воспринимал всерьез, подставил ей свой локоть и повел по ковровой дорожке прямо в неизвестность.

Толпа народа в церкви безмолвно взирала на церковный свод. Всем казалось, что сейчас разверзнутся небеса, появится Александр и положит конец всему этому фарсу.

Но чуда не происходило. Лаура, опустив голову, медленно шла навстречу своей беде.

– Ты так же великолепна, как и прекрасная Розмарин в то самое время, когда она сбежала от меня к твоему непутевому деду, – сказал Лауре старый Николас Фарли.

Торжественность момента была несколько сбита, в дружных рядах зрителей чужого горя пробежал заразительный смешок.

– А разве не вы были всю жизнь в нашем городе самым непутевым? – спросила Лаура.

Мой дед рассмеялся.

– Ну что ты, – сказал мой дед, – до твоего деда мне всегда было очень далеко.

Лаура тоже улыбнулась. И все увидели, что она, и правда, была сегодня великолепна.

И все вдруг вспомнили, что она действительно внучка прекрасной Розмарин.

– Ну что, – спросил ее мой дед, – пойдем дальше?

– Давайте попробуем, – сказала Лаура и оглянулась.

– Он не придет, – сказал мой дед.

– Вы так думаете? – спросила Лаура.

Она уже ничего не боялась, мой дед был молодец. В нужный момент он оказался нужным человеком.

Но ведь именно так и бывает тогда, когда ниоткуда ничего хорошего уже не ждешь.

– К сожалению, я в этом больше чем уверен, – сказал мой дед, – но ты прекрасно и без него можешь не совершать никаких глупостей.

– Но я уже их совершила, – сказала Лаура.

– Из любой ситуации всегда есть запасной выход, – сказал мой дед.

– Но я не вижу никакого выхода, – сказала Лаура.

Они уже почти приблизились к алтарю.

– А вот мы сейчас у батюшки и спросим, – сказал мой дед, старый Николас Фарли, – скажите, святой отец, у вас здесь есть запасной выход?

– Да, конечно, – сказал святой отец.

– И вы нам его покажете? – спросил его старый Николас Фарли.

– Да, конечно, – сказал святой отец, – он вот там, за теми иконами.

И он показал куда-то вбок.

– Идем, дитя мое, – сказал Лауре мой дед Николас Фарли.

И они с Лаурой вышли из церкви, пройдя мимо батюшки, который ничему не удивился. Потому что он тоже жил в этом городе и тоже был в курсе сложившейся ситуации.

Жених же, как раз наоборот, был просто наповал сражен всем происшедшим. Он, как рыба, раскрыл рот и чуть ли не падал в обморок, потому что как раз к этому времени он наконец-то уже сложил в уме весь сбежавший от него капитал.

– Только на нашей фабрике выпускаются самые вкусные на побережье торты и пирожные! – не растерявшись, стал восклицать отец жениха, пока собравшаяся толпа народа не разошлась по домам и люди не позабыли о его существовании навсегда.

Охранники Лауры Бенито объявили собравшимся в церкви людям, что праздник сегодня состоится, Лаура дарит этот день людям, и во всех ресторанах города накрыты для всех собравшихся столы, и места хватит абсолютно всем желающим.

И этот день закончился фейерверком, брызгами шампанского и битой на халяву посудой. И все говорили друг другу, что это был не самый плохой в их жизнях день, и он наверняка войдет в историю нашего города.

Глава 6

На следующий день в городе наконец-то появился Александр.

Никто не знал, что он приехал в город. Об этом узнала одна Лаура, когда рано утром, еще в постель, ей принесли от него записку.

«Ты, кажется, любишь записки?» – было написано в ней, и ниже было написано всего только одно слово: «Прощай».

С диким криком Лаура выскочила из постели.

Она выбежала из своей комнаты и бросилась к окну в гостиной. Из этого окна был виден океан и часть территории белоснежного дома Александра.

И Лаура увидела поднимающийся в небо вертолет. Вертолет поднялся высоко в небо, туда, где облака еще только озарялись первыми лучами солнца и куда уже не долетали птицы, и его огромный пропеллер вдруг перестал вращаться.

На несколько мгновений вертолет завис в воздухе, а потом стал падать. И оглушительная тишина была над городом, и эту тишину вдобавок еще заволок черный туман: Лаура упала в обморок.

Лауру привели в сознание ее охранники. Когда она открыла глаза, ей тут же сказали:

– Он жив, его увезли в больницу.

Лаура резко встала и, хотя перед ней все еще сильно кружился мир, направилась к выходу из дома.

В больнице Лаура прорвалась в палату Александра через кордон врачей и медсестер. Александр лежал на высокой кровати, он был белый, как сама смерть.

Лаура бросилась к нему, она припала к нему, еще никогда она так ясно не осознавала, как тонка и прозрачна была невидимая нить, связывающая с этим миром человеческую жизнь.

Лаура припала своим лицом к животу Александра, к его теплой руке, в которую были воткнуты большие иголки от капельницы. Как маленький обиженный ребенок, Лаура отчаянно уткнулась лицом в тот мир, который еще жил и дышал для нее на высокой больничной кровати в той части вселенной, где находился один никому не известный, богом забытый городок.

И сквозь оглушительную тишину и черноту к Лауре стали просачиваться какие-то звуки, которые каким-то неизвестным странным способом потихоньку превращались в слова. И хотя эти слова были еще не совсем понятны на слух, разум Лауры уже определял их смысл.

– Лаура, успокойтесь, ничего страшного с ним не произошло, – услышала Лаура сквозь плотную густую пелену, – у него просто сильнейшая контузия.

Почва под ногами у Лауры стала возвращаться на место, и Лаура уже смогла оторвать себя от белой, теплой и живой руки Александра.

– Контузия? – еле слышно произнесла Лаура.

– Да, контузия, – сказали Лауре, – ему просто повезло с вертолетом.

Лаура оглянулась. Перед ней стоял заведующий больницей и еще несколько дежурных хирургов.

– То есть как повезло с вертолетом? – не поняла Лаура.

– Сэр Валентино подарил ему этот вертолет последней экспериментальной модели, – пояснил заведующий, – но Александр об этом не знал.

– И что? – сказала Лаура.

– Когда отключается двигатель, вертолет в ту же секунду заполняется воздушными подушками, – сказал Лауре заведующий, – и чем меньше людей в нем находится, тем лучше, а так как он был совсем один, подушки смогли заполнить собой большее пространство и тем самым спасти его жизнь.

– Так, значит, с ним ничего не случилось? – сказала Лаура.

– Ну почему же, – сказали Лауре, – у него очень сильная контузия, он до сих пор без сознания, и хотя ни один его орган не пострадал, все равно всю неделю он должен будет провести без движения, соблюдая строгий больничный покой.

Лаура встала с пола. В последний раз она посмотрела на Александра.

– Передайте, пожалуйста, ему, когда он очнется, – сказала Лаура врачам, – что я навсегда уехала к своей бабушке в Италию выращивать виноград.

И Лаура вышла из палаты.

Заведующий больницей вышел вслед за ней.

– Я же не могу вами одними заниматься всю жизнь, постоянно вас обоих спасать от бесконечных несчастных случаев, вы должны помириться, почему это понимают все, кроме вас двоих? – сказал он вслед Лауре.

Лаура остановилась и оглянулась.

– Именно потому, что все остальные в этом ни черта не смыслят, – сказала Лаура и ушла.

Дома Лаура стала собирать чемодан.

Куда она собиралась, не знали даже ее охранники. Но на всякий случай они стали тоже паковать свои пожитки.

За окнами особняка был очередной славный солнечный день, и легкий ветер покачивал белые волны на синем теле океана.

И когда уходящее солнце стало собирать свой последний свет с розовых скал и синего леса вдали, Лаура села в свою машину.

Ее охранники поспешили за ней, но Лаура их остановила.

– А вы со мной не поедете, – сказала она им.

– Мы не только поедем вслед за вами, – сказали ей охранники, – но и не отстанем от вас ни на шаг.

– Но я пока не в Италию, – сказала Лаура, – вы же видите, я даже чемоданы с собой не беру.

Но охранникам это не показалось слишком убедительным, и они все же поехали вслед за Лаурой. А через некоторое время, увидев, что она подъехала к дому Александра на краю города, охранники почтительно остановились невдалеке от его ворот.

Лаура вышла из машины. Она прошла по каменной дорожке и вошла в дом Александра.

Она никогда здесь не была, но сейчас не сдержалась, ей это было нужно. Ведь она действительно собралась уехать из этого города навсегда.

Лаура прошлась по комнатам. В белоснежной гостиной висел ее портрет, возле которого Лаура остановилась в раздумье.

Все в доме было строго и лаконично, не было ни излишества, ни роскоши. И было видно, что быт – не самое важное в жизни живущего здесь человека.

Лаура поднялась на второй этаж и вошла в большую спальню. Огромная деревянная кровать казалась неким живым оазисом, мирным пристанищем для уставшего в этом тяжелом мире бренного человеческого тела.

Лаура подошла к кровати и легла на нее. Лаура не могла больше ни жить, ни думать, ни дышать. Она закрыла глаза и приникла лицом к прохладному покрывалу, накрывавшему эту большую кровать.

Она хотела бы впитать в себя запах ее хозяина, раствориться в его оболочке, стать единым целым с его плотью и его душой. Но все это было не так-то просто сделать в этом мире, где уже были установлены однажды принятые законы, и еще ни одному человеку не удавалось этим законам противостоять.

Где-то далеко внизу хлопнула дверь. Лаура подумала, что это ее охранники, что она уже очень долго отсутствует, и они, обеспокоенные, пошли ее искать.

Лауре не хотелось вставать и возвращаться во внешний мир. Она не могла собраться с силами, она потеряла нить времени.

Прийти в себя ей все-таки пришлось, когда она услышала, что дверь в спальню резко отворилась. Лаура вскочила.

На пороге комнаты стоял Александр.

Он облокотился о косяк двери и смотрел на Лауру. Верхние пуговицы на его рубашке были расстегнуты, рукава закатаны выше локтя, он сложил руки на груди.

Александр молча смотрел на Лауру, он не сказал ни слова, и бесконечная усталость была на его лице. Лаура не могла сдвинуться с места.

Александр медленно пошел к ней.

Лаура не могла произнести ни слова, она все еще стояла на кровати. Александр подошел к ней вплотную, крепко взял ее за талию своими самыми сильными в мире руками и прижал ее тело к своему лицу.

Лаура не могла дышать.

– Я убью себя, – с опозданием сказала Лаура.

Александр посмотрел на нее.

– Если что? – хриплым голосом спросил Александр.

– Если ты до меня дотронешься, – сказала Лаура.

– А меня? – спокойно спросил Александр.

– И тебя тоже, – сказала Лаура.

– А всех остальных людей? – спросил Александр.

– Я серьезно говорю! – закричала Лаура. – Не смей меня несерьезно воспринимать!

Александр грустно улыбнулся.

– В этом мире просто нет такого другого человека, воспринимающего тебя более серьезно, чем я, – сказал он ей.

Лаура снова попыталась вырваться из сильных рук Александра, но он не дал ей этого сделать, он держал ее очень крепко.

– Отпусти меня, – срывающимся голосом сказала Лаура, но он и не думал это делать.

Александр с силой положил ее на кровать. Лаура вырывалась, Александр крепко ее держал.

– Что ты делаешь? – сказала Лаура.

Александр был безумно близко, так близко он еще не был никогда.

– Я хочу быть с тобой, – сказал Александр.

Он тяжело дышал, на лбу его выступили еле заметные капли холодного пота, ведь он был только что из больницы.

– Ты не хочешь быть со мной, – сказала Лаура.

– Я хочу быть с тобой, – сказал Александр, – и я уже устал тебе это доказывать.

Лаура продолжала вырываться. Но Александр был безумно сильный, и у нее ничего не получалось.

– И что ты намерен теперь делать? – сказала она.

– Быть с тобой всю жизнь, – сказал Александр.

Лаура расхохоталась.

– Да ты же уйдешь, – сказала она, – тебе же ничего не стоит уйти от меня.

– Не уйду, – сказал Александр, – я никогда не уйду от тебя.

Лаура перестала сопротивляться.

– Единственное, чего я хотела три года назад, – сказала Лаура, – так это просто лечь тебе на руку и заснуть, просто лечь на твою руку и заснуть, – повторила она, – чего же ты испугался тогда, три года назад?

– Три года назад я испугался себя, – сказал Александр.

Лаура помолчала.

– Я хочу уйти, – сказала она.

Лаура опять попыталась встать, но Александр продолжал очень крепко ее держать, он с силой положил ее голову на свою руку и прижал к себе.

– Я никогда тебя не брошу, – сказал Александр, – никогда, слышишь? Больше всего на свете я хочу, чтобы ты заснула на моей руке.

– Неправда, – сказала Лаура.

– Правда, – сказал Александр, – это самая истинная правда.

И Лаура потихоньку затихла, смирилась. Ее голова лежала на его руке, Александр был рядом с ней, и у нее просто уже не было никаких человеческих сил сопротивляться.

– Вот проснусь, – сказала Лаура, – и тебя не будет.

– Буду, – сказал Александр.

Он осторожно гладил ее по голове.

– Так не бывает, – сказала Лаура.

Она бессильно прислонилась лицом к его рубашке, за одно это мгновение она была готова отдать всю свою жизнь.

– Бывает, – сказал Александр, – теперь все, теперь правда все, – сказал он ей, – теперь я всегда буду рядом с тобой.

– Ну да, – сказала Лаура, закрывая глаза, – тебе же ничего не стоит уйти от меня, тебе же раз плюнуть уйти от меня.

– Что ты, – сказал Александр, – это чуть не стоило мне всей нашей с тобой жизни.

Лаура улыбнулась. Александр прижался лицом к ее волосам, от них пахло солнцем, ветром и солеными брызгами океана.

– А я собралась к своей бабушке в Италию, – сказала Лаура, – помогать ей собирать виноград.

– Что ты, милая, – сказал Александр, – какой виноград, и откуда у тебя в Италии бабушка?

Солнце уже ушло за розовые скалы, и на небе, как обычно, стали появляться первые круглые яркие океанские звезды.

Конец

(Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.)