# Музыка вечной любви

Элен Алекс

Известный режиссер Бенджамин Мортон многие годы доказывал кинозвезде Марти Кейл, что именно он – тот единственный и неповторимый мужчина, которого она по рассеянности забыла выбрать себе в спутники жизни. Но чем старательнее он ей на это указывал, тем больше отдалялась от него Марти. Этот замкнутый круг Бенджамин решил разорвать оригинальным способом: он пригласил Марти на главную роль в своем новом фильме, однако больше не признавался ей в любви, не предлагал выйти за него замуж, не страдал по ночам под ее дверью. Но принесет ли ему успех эта новая тактика?

## 1


Солнце жарило планету, по небу лениво плыли облака, моря и океаны дремали в полуденном зное. А кинорежиссер Бенджамин Мортон набирал телефонный номер женщины своей жизни Марти Кейл.

Наконец она взяла трубку.

– Марти, – сказал Бенджамин, – для этого фильма мне нужна только ты. Соглашайся, а то я застрелюсь.

– Бенджи, – устало произнесла Марти, – ты каждый раз это обещаешь.

Бенджамин улыбнулся.

– На этот раз застрелюсь по-настоящему.

Марти недоуменно пожала плечами на другом конце провода.

– Как же я могу согласиться, если у тебя еще даже сценария нет?

– У меня есть план, – с энтузиазмом сказал Бенджамин.

Он убрал со лба отросшую челку и стал ждать, что Марти начнет заинтересованно расспрашивать.

– Интересно, – спросила она без всякого интереса, – что за план?

– Ну-у-у, – Бенджамин возвел глаза к потолку, – это будет начало позапрошлого века, забытый богом городок, расположенный возле железнодорожной станции. Но я не хочу снимать вестерн, потому что ты боишься лошадей.

– Бог мой, Бенджи, – перебила его Марти, – о чем ты говоришь, какой новый фильм?! У тебя ведь даже эфемерного плана нет.

– Ты не дослушала, – невозмутимо сказал Бенджамин Мортон, – у меня есть пять героев, это будет любовный пятиугольник. Еще там будут бандиты с психологией итальянских гангстеров. Но все дело, скорее всего, будет проходить где-то в Центральной Африке.

Бенджамин Мортон замолчал и прислушался. Марти Кейл немного помолчала.

– Ты сам понял, о чем говоришь? – с сочувствием спросила она.

– Да, – уверенно сказал Бенджамин, – и ты все понимаешь.

– Бенджи, если честно, я не очень понимаю, чем ты пытаешься меня сейчас заинтересовать, – призналась Марти.

– Брось, Марти, все легко и просто. Ты же знаешь, что мне всегда было все равно, в каком веке происходят события, и никогда не были интересны всякие географические подробности. Для меня и моего зрителя главное – характеры героев, мотивы их поступков и всеобъемлющая любовь этих героев.

Бенджамин Мортон уже горел идеей нового фильма, и ничто не могло его остановить. Такой уж он был человек, в омут – так с головой, любить – так на всю жизнь, работать – так выкладываться до конца.

– Да, но без острого сюжета и интересных событий у тебя ничего не выйдет, – сказала Марти.

– Это выеденного яйца не будет стоить – накрутить на мой пятиугольник захватывающий сюжет и интересные события, – улыбнулся Бенджамин.

– Вот когда накрутишь – и сюжет, и события, тогда и звони, – тоже улыбнулась Марти.

– Вот же я и звоню, – сказал Бенджамин, – соглашайся, Марти. – Он вытащил из пачки сигарету и закурил.

– Бенджи, ты опять?

– Да, а то, правда, застрелюсь, – пообещал он.

Марти Кейл вздохнула. Бенджамин Мортон прислушался.

– А что у тебя там за шум, вода бежит, что ли? – сказал он.

– Да, я в джакузи лежу.

Бенджамин почему-то обрадовался.

– И я в джакузи лежу, – сказал он. – У меня тоже вода бежит, слышишь?

– Давно слышу.

– Я пью пунш. А ты что пьешь?

Марти подозрительно посмотрела на свой бокал.

– Даже не знаю, – сказала она. – Дилси сделала какой-то очередной коктейль, но они у нее почему-то все хуже и хуже получаются.

– Конечно, они у нее все хуже и хуже будут получаться, – сказал Бенджамин, – вспомни, сколько ей лет. Другое дело, моя Твигги.

– Отстань от меня, пожалуйста, со своей Твигги, – сказала Марта, – я не буду увольнять Дилси, она мне как родная. Мы уже сто раз говорили с тобой на эту тему, даже не лезь в это дело.

– Как это мне не лезть в это дело, – удивился Бенджамин, – когда тебе самой половину дел в доме приходится делать!

– Бенджи, это только мои проблемы.

– Как это только твои проблемы?

– Бенджи, тема закрыта.

Марта поежилась, протянула руку и включила воду погорячее.

– Хорошо, как скажешь, – в очередной раз согласился Бенджамин. – А мне помочь ты не хочешь? – сызнова начал он.

– Только после того, как прочту сценарий, – сказала Марта.

– Я его за пару ночей накатаю, – пообещал Бенджамин.

Марти покачала головой.

– Не накатаешь, Бенджи, даже если пить бросишь.

– Я и не пью… почти, – обиделся Бенджамин. – Слушай дальше, тебе по сценарию сорок лет, у тебя дочь лет двадцати.

Марти Кейл от возмущения чуть коктейлем не поперхнулась.

– Сейчас трубку брошу, – пригрозила она.

– Марти, я понимаю, это тяжело, – сказал Бенджамин, – но не век же тебе двадцатилетних играть, сама подумай.

– Это ты будешь решать?

– Марти, Холли Дармер вон тоже тридцать девять, и у нее тоже дочери двадцать лет.

– Ты еще местных репортеров позови и расскажи им подробно, сколько нам с Холли лет, – буркнула Марта.

Бенджамин улыбнулся.

– Мне не нужно их звать, они и так знают, сколько кому лет.

Марти рассердилась окончательно.

– Все, кладу трубку.

– Марти, нельзя разбрасываться такими друзьями, как я, – сказал Бенджамин.

– У меня и без тебя есть хорошие друзья и режиссеры.

– Я же – лучший, и мы с тобой прекрасно это знаем. – Бенджамин Мортон остался очень доволен своим ответом.

– Только не смейся вот таким глупым смехом, – сказала Марти, – ты просто пьян.

– От пунша? – удивился он.

– Откуда я знаю, сколько ты выпил, – пожала плечами Марти Кейл.

– Я только начал.

Марти подумала.

– У меня второй телефон звонит, – сказала она, – я не могу больше разговаривать.

Бенджамин прислушался.

– Марти, не ври, пожалуйста, я не слышал звонка.

– Как бы ты его в телефонную трубку услышал?

– Да у тебя такие звонки, весь квартал разбудят.

– Бенджи, я правда больше не могу разговаривать, – сказала Марти.

– Марти, у меня фильм не получится, если я не буду влюблен в главную героиню, пожалей меня.

– Это ты меня пожалей, – устало сказала она, – ты меня уже в четвертый фильм под этим предлогом тащишь.

– Но у меня только с тобой все получается. Я уже и с Ричардом разговаривал, он согласен идти вторым режиссером.

Марти помолчала.

– Ты не разговаривал с Ричардом, – сказала она наконец.

– Откуда ты знаешь?

– Чувствую.

– Да мы с ним только вчера за пивом все обсудили.

– И Ричард согласился снимать с тобой фильм без сценария?

Бенджамин Мортон патетично повел рукой в сторону, обдумывая, что сказать, и уронил сигарету в воду.

– Мы с ним уже набросали примерный сценарий, – решил соврать он.

– Бенджи, мне холодно.

– Включи горячую воду, – посоветовал он, пытаясь выловить сигарету.

– Нет, все, пока, извини, – решительно сказала Марти.

В трубке пошли короткие гудки.

– Эх, не на тех женщинах я в свое время женился, – сказал сам себе Бенджамин Мортон.

Он допил свой пунш.

– А она мне все не может этого простить, – сказал он чуть позже.


Тем не менее скучать такой человек, как Бенджамин Мортон, не привык, и вскоре он уже набирал новый телефонный номер.

Трубку взял Ричард Дармер.

– Ричард, только не говори, что тебе некогда со мной поболтать, – сказал Бенджамин. – Я сейчас себе еще пунша налью.

Ричард горько вздохнул.

– Нет, что ты, мне теперь всегда есть когда. От меня Холли ушла.

– Ой, извини, – расстроился Бенджамин и подумал, что ему сейчас вообще-то только этого не хватало. – По-настоящему ушла?

– Да, – грустно сказал Ричард.

– А в чем дело?

– Даже не знаю.

На том конце провода задумались. Бенджамин Мортон уважительно ждал.

– Наверное, надоел я ей.

– Ну такой человек, как ты, не может надоесть, – сказал Бенджамин.

Ричард не клюнул на похвальбу.

– Наверное, может, раз она ушла.

– Отдохнет и вернется. – Бенджамин планировал как можно скорее поддержать друга и вернуться к своим делам.

– Она к Франку ушла, – сообщил тем временем Ричард.

Это было совсем плохо.

– О, тогда хреновое дело, – расстроился Бенджамин. – Давай его застрелим? – предложил он.

На том конце провода послышались натужные смешки. Да, даже такому жизнерадостному человеку, как Ричард Дармер, бывает не до смеха.

– Что ты, – печально сказал Ричард. – Разве это мне поможет?

– Брось, от меня все три жены сами ушли, а я, как видишь, до сих пор цел и невредим, – стал утешать его Бенджамин.

– Ты сам мечтал, чтобы они куда-нибудь свалили, – с укором сказал Ричард, – а я двадцать лет был предан своей Холли.

Бенджамин трагически приподнял брови, он никогда не понимал, как можно быть верным двадцать лет. Хорошо, что Ричард его не видел.

– Бенджи, ты здесь? – спросил тем временем Ричард.

– Ну а где еще?

– Подожди, я тоже себе что-нибудь налью.

Ричард с телефонной трубкой в руке отправился к бару. Бенджамин слышал, как он там грохочет бутылками.

– Лучше виски, – посоветовал он.

– Да, я тоже думаю, что лучше сразу виски, – согласился Ричард.

Потом они помолчали, подождали, пока Ричард не выпил и не налил себе еще.

– Ну вот, теперь вроде малость получше, – сказал Ричард.

– Ну и хорошо, – порадовался за друга Бенджамин, – а теперь пойди сядь куда-нибудь и постарайся расслабиться. Лучше на улицу выйди.

– Хорошо, – послушно сказал Ричард и пошел искать такое место, где ему полегчает.

Бенджамин Мортон был голубоглазым блондином, отросшая челка вечно падала ему на глаза. Бесконечный творческий беспорядок, вот была его стихия. Беспорядок в душе, в мыслях, в творчестве и в доме. Он обожал свою работу, его всегда окружало огромное количество людей, но среди такого множества людей он был одинок, хотя и пережил радости трех браков.

Ричард Дармер был кареглазым брюнетом, и он всегда был аккуратно подстрижен. В отличие от Бенджамина Мортона он двадцать лет был женат на одной и той же женщине, а это значит, было кому гонять его в парикмахерскую и следить за порядком в его доме.

Эти два человека из такого переменчивого мира киноискусства дружили огромное количество лет, об их дружбе ходили пословицы. Все знали, что они никогда не ссорились даже по мелочам, ни во время работы, ни во время отдыха.

Они работали над одними проектами, сняли несколько фильмов и никогда не боролись за пальму первенства. Все их проекты считались совместными, даже если у одного из них был период творческого застоя и дело целиком и полностью вытягивал другой.

Они были мудры, принимали друг друга такими, какие есть, и не требовали друг от друга каких-то глобальных перемен. И если одного из них преследовали неудачи, то второй был неподалеку и поддерживал, спокойно и серьезно, придумывал новые дела, которые отвлекали и уводили от проблем.

Ричард вышел из дома к бассейну и сел в шезлонг. Противное солнце жарило округу.

– А у тебя что случилось? – спросил он Бенджамина.

Бенджамин Мортон вздохнул:

– Марти.

– О, Бенджи, – сказал Ричард, – отстань уже ты от нее.

– Не могу, ты же знаешь.

– Знаю.

Грустно помолчали. Бенджамин закурил сигарету и старался курить над пепельницей, чтобы не вылавливать потом пепел по всей джакузи.

– Не хочет сниматься, – пожаловался другу Бенджамин.

– Уже четвертый фильм, Бенджи, – напомнил Ричард.

– Да хоть пятый, у меня же только с ней все получается.

– Да я знаю.

Оба задумались.

Ричард Дармер тоже закурил и подозрительно оглядел сигарету. Такую невкусную сигарету он еще никогда не курил. Вот она, жизнь без Холли, теперь ничто не будет радовать.

– А что у тебя там вода льется? – прислушался Ричард.

– Это я в джакузи лежу.

– А-а.

– А ты где?

Ричард огляделся. Огромная территория особняка выглядела неуютно. Каждая пальма, каждый экзотический куст теперь казались заброшенными, некрасивыми и ненужными. А все из-за того, что Холли ушла. И чего ей не хватало?

– В шезлонге возле бассейна, – рассеянно ответил Ричард.

– Только не топись, ладно? – попросил Бенджамин.

– Ха-ха, ладно, – пообещал Ричард.

– Иди лучше ко мне на новый фильм вторым режиссером?

– Да хоть третьим, – сказал Ричард Дармер.

Ему отныне было абсолютно все равно, как дальше жить.

– Значит, договорились! – обрадовался Бенджамин Мортон. – А у тебя хороший сценарий есть?

Ричард очень удивился.

– Хороших нет, я думал, что у тебя есть, раз ты приглашаешь.

– Есть, – вздохнул Бенджамин, – но не настолько хорошие, как хотелось бы.

– И где брать будешь?

Бенджамин помолчал.

– Думаю, высшие силы должны как-то подсуетиться, – сказал он.

Ричард грустно улыбнулся.

– О чем ты? Высшим силам нет никакого дела до нас, Бенджи, – печально сказал он, – сами годами крутимся.

– Не скажи, – не согласился Бенджамин, – меня мои высшие силы всегда оберегали.

Ричард недоверчиво помолчал. Не верил он в такое. Хотя вон с Холли двадцать лет ведь прожиты в любви и радости.

– А о чем ты ищешь сценарий? – заинтересованно спросил он.

– Любовный пятиугольник, таинственные гангстеры, позапрошлый век, железнодорожная станция, Центральная Африка, – добросовестно перечислил Бенджамин.

Ричард недоуменно помолчал.

– Вот прямо так, все вместе?

Бенджамин развел руками и… уронил сигарету в воду.

– Ну-у, это не столь принципиально, – сказал он, пытаясь выловить размокшую сигарету, – ради хорошей истории любви я с легкостью смогу от некоторых моментов отказаться.

– От каких именно моментов? – поинтересовался Ричард.

Бенджамин задумался.

– Тут надо хорошо подумать, – наконец сказал он.

– Ко мне вчера один настойчивый тип приставал со своим сценарием, – вспомнил Ричард. – Я прочел его, когда шел к машине.

– Что, за две минуты прочел? – не поверил Бенджамин.

– Ну, проглядел. Там сюжет о том, как снимается кино.

– Какой бред, – поморщился Бенджамин, – не люблю такие темы.

– Ага, я тоже не очень люблю, – согласился Ричард.

– На съемках и так чего только не насмотришься, – продолжил Бенджамин, – а тут еще фильм про это снимать.

– Полностью с тобой согласен, – сказал Ричард, – но из твоих пожеланий у него там как раз любовный пятиугольник.

– Всего-то?

– Но только дело происходит на берегу океана. Гостиницы, яхты.

– О нет, это мне не нужно, – вздохнул Бенджамин, – этого добра везде хватает.

– Ты все-таки запиши его телефон на всякий случай, может, он там все переделает, – сказал Ричард. – Вот он у меня как раз на пачке сигарет записан.

– Ну давай, я тоже на пачке сигарет запишу.

Бенджамин Мортон добросовестно записал продиктованные Ричардом цифры, но, после того как положил трубку, забросил пачку на другой конец ванной комнаты в корзину для мусора.

Так. Где же все-таки найти подходящий сценарий?

## 2


Марти Кейл, стоя перед зеркалом, наносила на тело питательный крем. Сорок лет? Когда она выглядит на все двадцать! Пять. С хвостиком.

В дверь постучали.

– Марти, дорогая, куда салат подавать? В гостиную или на улицу? – послышалось из-за двери.

– На улицу, Дилси, я сейчас выйду.

Сорок лет. Да ее фигуре все двадцатилетние завидуют! Да она с тренажеров не сходит и салатами питается, чтобы быть такой легкой и независимой! А то, что она временно не снимается, так это только ее личный выбор!

Марти надела платье, заколола длинные волосы и вышла на улицу. Погода была великолепная – яркое солнце, синее небо, ослепительные облака, – что еще нужно для счастья?

Дилси поставила на столик возле бассейна салат из овощей и фруктовый коктейль. Когда Марти вышла на улицу, Дилси восхищенно сложила руки на животе, показывая, как она любуется посвежевшей и отдохнувшей Марти.

Марти Кейл улыбнулась. Дилси была не просто прислугой, она была другом.

Сев в шезлонг, Марти расслабленно откинулась на спинку. Большой зонтик из плотной ткани надежно защищал от солнца.

– Коктейль сегодня особенно хорош, – улыбаясь, сказала Дилси и гордо протянула коктейль Марти.

– Спасибо, на вид и правда хорош. Тьфу, Дилси, я же не ем бананы!

Дилси всплеснула руками.

– Ой, забыла!

– Я их уже тридцать девять лет не ем, – сказала Марти. – Ну тридцать. Двадцать пять.

– Ну забыла, забыла, что ты так разволновалась? – Дилси растерянно стояла перед Марти Кейл. – Могла женщина в таком почтенном возрасте, как я, что-то раз в жизни забыть?

Да, раз в жизни. В последнее время это случалось все чаще и чаще.

– Я давно уже не волнуюсь, – сказала Марти, – я скоро привыкну, что ты все забываешь.

Дилси и ухом не повела.

– Давай я сама этот коктейль выпью, – невозмутимо предложила она, – а тебе, моя деточка, другой быстренько сделаю.

Марти покачала головой.

– Я и позавтракать-то не успею, – сказала она, – мне уходить надо.

– Опять по магазинам?

– Куда-нибудь. С Холли в кафе встречусь.

– Холли от Ричарда ушла, – сообщила Дилси.

– Знаю. А ты откуда знаешь?

– Твигги сказала.

– А Твигги откуда знает?

– А ей рассказала домработница Дармеров. – Дилси важно сидела в соседнем шезлонге и потягивала коктейль, который она приготовила для Марти.

– Да, быстро у вас новости распространяются, – улыбнулась Марти.

– Так ведь везде так!

– Счастливая Холли, – вздохнула Марти.

Дилси удивилась:

– Это почему?

– Сколько можно – одно и то же, одно и то же. Изо дня в день. В течение двадцати лет.

Да, Марти Кейл явно была сегодня не в настроении.

– Ну… – Дилси немного подумала. – В этом тоже что-то есть.

– Ничего в этом нет, Дилси.

– Ты, Марти, хоть бы в каком-нибудь фильме сниматься начала, – посоветовала Дилси, – а то с тоски скоро в депрессию впадешь.

Марти Кейл пожала плечами.

– Можно, конечно, и сниматься начать, – сказала она, – но я не хочу идти на чьи-то условия.

– Зачем тебе чьи-то условия, – хитро сказала Дилси, – поставь свои условия.

– Кому я их поставлю? – без энтузиазма отозвалась Марти.

– А ты их поставь тому, – сказала мудрая Дилси, – кто пойдет на эти условия.

Марти Кейл грустно улыбнулась.

– Такие люди в начале нашей эры вымерли, – сказала она.

– А ты поищи их в своем дорожном саквояже, – с улыбкой предложила Дилси, – может, и найдется.


Через два часа в примерочной бутика между Марти Кейл и Холли Дармер произошел такой разговор.

– Устала я, Холли, все это примерять, – вздохнула Марти. – Примеряешь, носишь, а счастья в жизни все равно нет.

– Что-то ты, Марти, расклеилась в последнее время, – посочувствовала Холли. – Может, тебе поработать?

Марти пожала плечами.

– Только Бенджи в последнее время предлагает, – сказала она.

– Пусть Бенджи, – сказала Холли. – Довольствуйся малым и обретешь большее.

Марти улыбнулась.

– Хочу сразу – большее, – сказала она.

– Но так не бывает, – покачала головой Холли.

– Да, я знаю.

Они невесело посмеялись.

– У меня в последнее время такое чувство, что я наблюдаю за собственной жизнью со стороны, – сказала Марти, – а она тем временем проходит мимо меня.

– Это возраст, – сказала Холли. – Вот и я поэтому поменяла все в своей жизни и жду теперь чего-то нового и необычного, а чего – и сама не знаю.

– И как тебе жизнь без Ричарда? – спросила Марти.

Холли вздохнула.

– То же самое.

– Что значит – то же самое?

– Франк целыми днями на работе, а я вот с тобой в магазинах.

Марти понимающе покивала.

– А сами говорят, что не могут без нас жить, – сказала она.

– А самих только работа интересует, – поддержала ее Холли. – Ох уж эти мужчины.

Чуть позже они отдыхали от магазинных хлопот в кафе и делились новостями.

– Как Полли? – спросила Марти.

Полли была дочерью Холли и Ричарда.

– Собирается разводиться, – развела руками Холли.

Марти округлила глаза. Полли Дармер была только полгода замужем по великой любви.

– Не может быть, – сказала Марти.

– Говорили мы ей с Ричардом: не спеши, подумай, у тебя вся жизнь впереди, – стала жаловаться Холли. – Нет, мама-папа, мне надо замуж, и поскорей.

– И что теперь?

– Будет молодой разведенной девушкой.

– Уверяю тебя, Холли, ничего в этом страшного нет, – сказала Марти.

– Да мы с Ричардом двадцать лет прожили в любви и согласии.

– У вас другое время было, – сказала Марти, – а сейчас все разводятся.

– Может быть, Марти. А Ребекка как?

Ребекка, ровесница Полли, была дочерью Марти.

– Влюбилась, – сообщила Марти.

– В кого?

– В какого-то матроса.

– Да ну.

– Правда.

– А что ты, Марти?

– Я ей две фразы на выбор предложила.

– Какие?

– Первая. Джек драил нижнюю палубу грузового судна.

– А вторая?

– Джон стоял на рулевом мостике своего корабля и обозревал океан.

Холли Дармер улыбнулась.

– А она?

– Она говорит, что ее Джек тоже когда-нибудь будет стоять на рулевом мостике своего корабля и обозревать океан.

– Ты не сказала ей, что это будет тогда, когда они оба будут уже седые как луни?

– Что я могу тут сделать, – вздохнула Марти, – это ее жизнь. А у нас свобода выбора.

– Это правда, – полностью согласилась Холли. – А потом локти себе кусают.

– А эти локти, Холли, все кусают, без исключения, – сказала Марти, – и у каждого свои причины.

Холли согласно покивала. Потом они немного помолчали.

– Что-то это шоколадное мороженое совсем не сладкое, – сказала Марти.

– Да, в такую жару все не так, – поддакнула Холли.

– Вот бы уехать куда-нибудь, – мечтательно сказала Марти Кейл.

– Ага, на пляж, к яхтам с белыми парусами, – поддержала ее Холли.

– Кто бы нас увез туда?

– Да, они, пожалуй, увезут, у них ведь только одна работа на уме.

Грустно:

– Ха-ха-ха.

– Хи-хи-хи.

## 3


На следующий день рано утром Марти Кейл набрала номер Бенджамина Мортона.

– Алло, Бенджи! Не разбудила?

Бенджамин только что проснулся, но старался казаться бодрым и энергичным.

– Когда ты меня будила, Марти, – ответил он. – Я всегда жду твоего звонка.

– Хорошо, Бенджи, я согласна сниматься в твоем фильме.

– Ох, Марти.

– Но только на моих условиях.

– Все, что пожелаешь.

Бенджамин Мортон был согласен на все.

– Никаких вестернов, гангстеров, Центральной Африки и двадцатилетних дочек. Бог с тобой, пусть будет пятиугольник.

– Как скажешь, как скажешь, Марти, – кивал на том конце провода Бенджамин Мортон.

– Не перебивай.

– Хорошо-хорошо, Марти.

Она задумалась.

– Фильм должен быть на мою любимую тему. О том, как снимается кино.

– Это твоя любимая тема? – удивился Бенджамин.

– Она самая.

– Очень странно. А я думал, ты любишь фильмы о любви. – Бенджамин приподнялся на локте, взял с тумбочки сигареты и зажигалку и нервно закурил.

– Назови мне хоть один фильм, который бы не был о любви, – сказала Марти.

– Ну… – Бенджамин подумал. – Например, фильм на какую-нибудь политическую тему.

– Бенджи, заткнись, пожалуйста, – попросила Марти.

– Ты же просила фильм назвать, – ничуть не обиделся Бенджамин.

– Я просила внимательно слушать меня.

– Вот же я и слушаю.

– Все должно происходить на берегу океана.

– Что?

– И чтобы яхта с белым парусом была. – Что?

– В главную героиню должны быть влюблены главный герой, режиссер и молодой сценарист.

– Ха.

– И никаких глупых ухмылок в мой телефон!

– Что ты, что ты.

– Будешь повышать мою самооценку, раз ты такой хороший друг.

– Я и без фильма могу твою самооценку повысить, – с энтузиазмом сказал Бенджамин.

– За столько лет ни разу не получилось, – осадила его Марти.

– Ты же меня игнорируешь. А ведь один мой взгляд на тебя горы свернуть может.

Марти вздохнула.

– Бенджи, это уже даже неинтересно.

– Правда?

Бенджамин нервно стряхивал пепел мимо пепельницы.

– Так, что еще я забыла? – Марти подумала. – С тобой у меня будет отдельный контракт.

Бенджамин напрягся.

– Какой контракт?

– Твой номер – на другом этаже. Даже в другой гостинице. На другом конце города.

– Что?

– И чтобы не выл у меня под дверью в три часа ночи, что твоя жизнь не удалась.

У Бенджамина чуть сигарета изо рта не выпала.

– Когда это я выл?

– Все три прошлых фильма. Никто тебя не звал под венец с другими.

Бенджамин грустно кивнул.

– В этом ты права, – сказал он.

– Так. И ни глотка спиртного все съемки – отдельный пункт контракта.

Бенджамин сглотнул слюну.

– С чьей стороны ни глотка спиртного? – поинтересовался он.

Марти Кейл была безжалостна.

– С твоей, – сказала она, – чтобы у меня потом не было головной боли от твоих душевных метаний.

– Как это ни глотка с моей стороны? Что ж я, не живой человек, что ли? Меня люди кругом не поймут и… – начал Бенджамин.

– Все, Бенджи, я хочу спать. Вообще скажи спасибо, что я о тебе в такую рань подумала. Вот проснусь ближе к обеду, буду сожалеть об этом звонке.

– Спи спокойно, Марти, – грустно сказал Бенджамин, – я обо всем позабочусь.

– Да уж, ты, пожалуй, позаботишься, – проворчала Марти.

В трубке послышались короткие гудки.


Бенджамин Мортон вскочил с постели и помчался в ванную комнату. И обнаружил там идеальный порядок. Бенджамин Мортон схватился за сердце.

Чуть позже, набросив на себя банный халат, он стучался в дверь домика для прислуги.

– Твигги! Твигги, ты спишь, что ли?

– Так ведь шесть часов утра! – послышался из-за двери сонный голос.

– Да? – удивился Бенджамин. – Я и не заметил. Уже так светло. Я думал, только к обеду так светло бывает.

– А что вы хотели? – поинтересовались тем временем из-за двери.

– У меня в ванной комнате мусорное ведро пустое, – сообщил Бенджамин.

– Конечно, оно пустое, – удивилась Твигги, – я же слежу за вашим домом.

– У меня там важная пачка из-под сигарет была!

Твигги в наспех надетом банном халате вышла на порог домика.

– Так она же пустая была.

– Она была очень важная.

– А зачем вы ее в мусорном ведре хранили?

– Трудно объяснить.

Твигги подумала.

– Наверное, она в мусорном пакете.

– Черт, а что такое мусорный пакет?

– Мусорный пакет на улице в мусорном контейнере, – стала добросовестно объяснять Твигги, – за ним сейчас мусоровоз приедет.

– Твигги, три выходных дня на мой счет, – вскричал Бенджамин Мортон, – если поможешь мне немедленно найти эту пачку сигарет!

Они выбежали на улицу. От ворот дома как раз отъезжал мусоровоз.

Водитель мусоровоза посмотрел на выбежавших на улицу людей в банных халатах. При виде отъезжающей машины эти люди застыли с трагическими лицами.

– Смотри, – сказал водитель мусоровоза своему напарнику, – опять какие-то богатеи случайно выбросили свои брильянты.

– Ха-ха-ха, – сказал напарник.

И уже через мгновение мусорная машина скрылась за поворотом.

Минут пять Бенджамин Мортон и его домработница Твигги стояли на улице и любовались окружающим миром. Через некоторое время Бенджамин обрел способность разговаривать.

– Твигги, сколько тебе лет? – спросил он.

– Вы же знаете, – удивилась Твигги, – пятьдесят девять.

– А вот Дилси у Марти вообще шестьдесят, а она с Марти никогда так не поступает! – сказал Бенджамин Мортон.

– Дом не убирает? – поразилась Твигги.

## 4


Чуть позже Бенджамин Мортон, нервно раскуривая очередную сигарету, набирал телефонный номер Ричарда Дармера. Ричард взял трубку не сразу.

– Алло, Ричард, не разбудил? – спросил Бенджамин.

Голос у Ричарда был не сонный, но какой-то трагический.

– Нет, я ж теперь не сплю, – печально поведал Ричард.

– Почему ты теперь не спишь? – удивился Бенджамин.

– Холли же ушла, – напомнил Ричард.

– Что ж теперь, не спать? – не понял Бенджамин.

– Вот, никто меня не понимает, – вздохнул Ричард.

– Ой, извини. Я понимаю. Как же теперь заснешь.

– Вот-вот, хоть ты меня понимаешь.

В этом месте Бенджамину пришлось трагически помолчать.

– А ты что хотел? – печально поинтересовался Ричард.

Ну слава богу, наконец-то спросил.

– Слушай, Ричард, – сказал Бенджамин, – а где там у тебя телефон того парня был записан, у которого сценарий о том, как фильм на берегу океана с яхтами снимается? А то у меня мусорная машина сегодня раньше времени пришла.

– Ну ты и вспомнил, – сказал Ричард.

– Так это же только вчера было.

– Да? – Ричард подумал. – Я и не заметил. Время как будто остановилось.

– Ну и где она?

– Кто? – не понял Ричард.

– Та пачка сигарет.

– Какая пачка?

– На которой у тебя телефон того парня был записан, черт подери. – Бенджамин начал нервничать.

– Выбросил, наверное. Что ты ругаешься, говорю тебе, я две ночи не спал.

– Найди ее, Ричард.

– Кого найти?

Да, с Ричардом Дармером нынче было трудно разговаривать.

– Пачку сигарет, – терпеливо сказал Бенджамин.

– Где же я ее теперь найду? – искренне удивился Ричард.

– Тогда того парня найди.

– А его я где найду?

– А где ты его взял до этого?

Ричард стал вспоминать и вспомнил:

– Он сам мне на голову возле нашего ресторана свалился.

– Тогда все пропало, Ричард, – сказал Бенджамин Мортон.

– Надо мою домработницу спросить. Может, она ту пачку видела.

– Так спроси. – У Бенджамина появилась хоть какая-то надежда.

– Она, наверное, еще спит, – сказал Ричард. – Который сейчас час?

– Семь часов. Пусть уже просыпается.

– А ты-то почему не спишь? – поинтересовался Ричард.

– Мне нужен этот сценарий, – сказал Бенджамин. – Нам всем он нужен.

– Зачем?

– Марти согласилась сниматься.

– Везет тебе, – грустно порадовался за друга Ричард.

– Не совсем, – покачал головой Бенджамин. – Там такие условия…

– Какие? Не курить во время съемок?

– Нет. Не пить.

– Иди ты! – поразился Ричард.

– Правда-правда.

– И как же ты будешь?

– Справимся, не впервой, – сказал Бенджамин. – Ты, главное, телефон мне найди.

– Ладно, сейчас поищу. Я тебе позже перезвоню.

– Хорошо, я буду ждать. Ричард, я в тебя верю.

Бенджамин Мортон положил трубку на телефон и стал преданно ждать.


После часа ожиданий Бенджамин Мортон сам набрал Ричарда Дармера. Ричард не сразу взял трубку.

– Алло, Ричард, – с надеждой сказал Бенджамин, – ну что, нашел?

– Кого нашел? – не сразу понял тот.

– Телефон, – терпеливо сказал Бенджамин.

– Какой телефон? – Ричард вообще не понимал, о чем речь.

– Того парня.

– Какого парня?

– Сценариста.

– Какого сценариста?

Бенджамин Мортон тяжело вздохнул.

– Ричард, ты там пьешь, что ли?

– Нет, я заснул.

– Черт подери, – сказал Бенджамин.

– Который сейчас час, Бенджи, что ты так ругаешься?

– Восемь часов утра. А я во сколько обычно ругаюсь?

Ричард подумал.

– Ближе к обеду.

Но в течение следующего часа Бенджамин так ничего и не добился от Ричарда. Тот пошел будить свою домработницу и заснул на улице в шезлонге.

Телефонная трубка соответственно была оставлена в доме, и Ричард Дармер временно пропал с радаров Бенджамина Мортона.

## 5


Ближе к обеду Бенджамин Мортон топил свое горе в вине в ближайшем ресторане, когда ему на голову свалился сценарист Квентин Домунд.

Квентина Домунда мир еще не знал, а Бенджамина Мортона прекрасно знал. А потому Квентин Домунд долго стоял поодаль от столика Бенджамина Мортона в легкой нерешительности.

Но если ты нерешительный, то тебе никогда не перевернуть этот мир. А перевернуть мир у начинающего сценариста Квентина Домунда было в самых ближайших планах на жизнь.

А потому он засунул руки в карманы и, вальяжно насвистывая себе под нос что-то типа «Ах, мой милый Августин» (он счел эту мелодию особо подходящей для данного события), не спеша направился в сторону столика Бенджамина Мортона.

Бенджамин давно заметил этого неприятного молодого человека, который внимательно наблюдал за его опустошающейся бутылкой, а потому был уже слегка раздражен таким вниманием.

А стоило Бенджамину на секунду отвлечься, и вот нате пожалуйста, молодой человек уже стоял перед его столиком.

Квентин Домунд знал Бенджамина Мортона. А вот Бенджамин Мортон понятия не имел о Квентине Домунде, а потому он не очень обрадовался, когда незнакомый молодой человек, напевая какую-то непристойную песенку, приблизился к его столику и сказал:

– Извините, если сильно помешал.

– Мне ни-че-го от вас не нужно, молодой человек, – сказал Бенджамин.

– Да, но… – начал Квентин.

– И вам от меня ничего не должно быть нужно.

– Мне нужна пара минут вашего времени, – стал клянчить молодой человек.

– Я сегодня добрый, поэтому даю вам две секунды, – благодушно сказал Бенджамин.

– В две секунды я не уложусь.

– Ваше время истекло.

Квентин стал хвататься за соломинку:

– У меня есть сценарий. Грех пройти мимо такого сценария.

– Так все говорят, – сказал Бенджамин, – однако я шагаю по вашим сценариям, как по дорогам страны.

– У меня особенный сценарий.

– У вас у всех именно такие сценарии, но мне нужен только один сценарий в мире, а он безнадежно уплыл от меня.

– Я позавчера подходил к вашему другу Ричарду Дармеру, ему понравился мой сценарий, – решился наврать Квентин Домунд, хотя Ричарду Дармеру позавчера было так же наплевать на его сценарий, как сегодня – Бенджамину Мортону.

– Если бы Ричарду понравился чей-то сценарий, первым, кому бы он об этом сообщил, был бы я, – сказал Бенджамин.

– Видимо, он еще не успел. – Квентин Домунд не терял надежды.

– Молодой человек, – попросил Бенджамин, протягивая руку к бутылке, – дайте мне насладиться моим горем.

– Он похвалил сюжет, – врал не краснея Квентин. – Он сказал, что это большая редкость – сценарии о том, как снимается кино. У зрителей такие фильмы пользуются популярностью.

– Никто сейчас не поймет, что у зрителей пользуется популярностью, – сказал Бенджамин. – Что? Так это вы упали позавчера Ричарду на голову со своим сценарием о том, как снимается кино?

– Да, – скромно сказал Квентин Домунд.

– И с любовным пятиугольником?

– Я вам уже десять минут об этом толкую.

– Есть силы небесные! – вскричал Бенджамин на весь ресторан.

Все, кому было не лень, оглянулись в их сторону. Не лень было всему ресторану.

– Садитесь-садитесь, рассказывайте, – говорил пару секунд спустя Бенджамин Мортон, обнимая Квентина Домунда как родного.

– Что рассказывать?

– Содержание.

– В двух словах?

– В четырех.

Бенджамин налил Квентину вина.

– Ну-у… фильм о том, как снимается кино, в котором рассказывается о том, как мужчина и женщина отдыхают в пансионате, – стал рассказывать Квентин. – По фильму в главную героиню влюблен главный герой, режиссер и молодой сценарист.

– А главный герой и режиссер, по всей видимости, пожилые? – поинтересовался не такой уж молодой Бенджамин.

– Ну, – Квентин Домунд постарался быть тактичным, – скажем так, умудренные опытом.

– Вот доживете до моих лет, поймете, как это славно, – сказал ему Бенджамин.

– Что славно?

– Быть умудренным опытом.

– Хорошо-хорошо, как скажете, – согласился Квентин. Сейчас он был на все согласен.

– И что, больше никто не влюблен в главную героиню? – поинтересовался тем временем Бенджамин.

– И так много.

– Да, – согласился Бенджамин, – я тоже так думаю. Дальше.

– В фильме есть отрицательная героиня, которая вставляет всем палки в колеса.

– Ну не без этого.

– Но по-настоящему главную героиню любит только режиссер.

– Это – да, – мечтательно сказал Бенджамин Мортон.

– С ним она и останется.

– Хорошо бы.

– Вот примерно и все.

– Негусто.

– Первый опыт.

– А вы вообще кто?

– Корректор.

– А-а, понимаю, – покивал головой Бенджамин. – У каждого корректора в кармане лежит сценарий.

– Да, – улыбнулся Квентин.

– А если мы будем все править в вашем сценарии по ходу дела?

– Не вопрос.

– Это хорошо. Давайте еще выпьем, и я поеду читать ваш сценарий.

– Давайте выпьем, – согласился Квентин Домунд.

## 6


На следующее утро Бенджамин Мортон звонил Марти Кейл.

– Привет, Марти. Не разбудил?

– Черт возьми, Бенджи, – сказала Марти Кейл. – Который час?

Бенджамин улыбнулся:

– Восемь часов утра.

– Черт возьми, Бенджи, и что тебе от меня надо в восемь часов утра?

– Марти, извини, как-то рука сама к телефону потянулась.

– Ты теперь собрался каждый день звонить мне в такую рань?

– А хорошо-то как, Марти, красиво как за окном, ты посмотри. Давай с тобой по утрам общаться?

В трубке послышались короткие гудки.

Часа через три Марти Кейл рассказывала своей домработнице:

– Представляешь, Дилси, приснился кошмар.

– Какой?

– Будто звонил Бенджи и что-то мне предлагал.

– А что именно он тебе предлагал? – поинтересовалась Дилси.

Марти подумала.

– Не помню, – сказала она.

– Может, опять замуж? – предположила Дилси.

– Вроде нет.

– Может, в новом фильме сняться?

– Вроде тоже нет.

– Ну тогда я даже не знаю, что и предположить, – развела руками Дилси.

Марти рассмеялась.

Ближе к обеду Бенджамин Мортон опять набрал номер Марти Кейл.

– Алло, Марти.

– Я слушаю, Бенджи.

– Выходи за меня, Марти.

– А ты разве с утра не предлагал?

– Нет, не предлагал.

– А что ты мне предлагал?

Бенджамин решил лишний раз не вспоминать.

– Я не помню.

– Нет, я не выйду за тебя, Бенджи, – сказала ему Марти.

– А за хороший сценарий?

Марти улыбнулась.

– За хороший сценарий я снимусь в твоем фильме, не более.

– Я нашел такой сценарий, как ты просила. – Бенджамин Мортон тоже улыбнулся. – О том, как снимается кино.

– Вот удивил, – сказала Марти. – Я знала, что ты его найдешь.

– Ты не удивилась?

– Просто не ожидала, что так быстро. Думала, хоть пару недель позволишь от тебя отдохнуть.

– Ну что ты, зачем же от меня отдыхать?

– Да, действительно. С тобой не соскучишься, Бенджи.

Бенджамин Мортон, улыбаясь:

– А ты только что это поняла?

Короткие гудки.

Чуть позже Марти рассказывала своей прислуге:

– Дилси, представляешь, Бенджи уже нашел сценарий, который я ему заказала.

– Я всегда говорила, что Бенджамин Мортон – очень интересный и необычный человек.

– Самый обыкновенный.

Еще позже Марти Кейл делилась со своей подругой Холли Дармер:

– Алло, Холли! Представляешь, Бенджи уже откопал сценарий о том, как снимается кино.

– Марти, с ним действительно не соскучишься, – сказала Холли.

– Холли, только не надо намекать, что он – мужчина моей жизни.

– Я и не намекаю.

– А что ты делаешь?

– Я открыто говорю.


Ближе к вечеру Бенджамин Мортон звонил своему другу и боевому товарищу Ричарду Дармеру, чтобы рассказать, как обстоят дела.

– Привет, Бенджи, – услышал он грустный голос Ричарда. – Ты звонишь спросить, как мои дела?

– Вообще-то я звоню сказать, как мои дела, – начал Бенджамин. – Ой, извини, – вспомнил он, – от тебя же Холли ушла. Как твои дела?

– Ну вот, хоть ты помнишь, – сказал Ричард. – Плохи, Бенджи, мои дела.

– Только не пей много, Ричард, – посоветовал Бенджамин.

– Я и не пью, зачем мне пить… – Ричард тяжело вздохнул. – Я и не «пья» страдаю.

– Может, тогда хоть выпьешь? – посоветовал Бенджамин.

Ричард подумал.

– Все, что было дома, я уже выпил.

– Так много? – удивился Бенджамин.

– А у меня было много? – тоже удивился Ричард.

– У вас всегда много было.

– Ну что ты, у нас же два дня рождения недавно прошло, – напомнил Ричард, – поэтому много уже не было.

– Ах да, точно, – вспомнил Бенджамин. – А то я за тебя разволновался.

– Вот же я и говорю, что пить нечего, – пожаловался лишний раз Ричард.

– Могу что-нибудь привезти, – предложил Бенджамин.

– Давай приезжай.

Помолчали.

– А как твои дела, Бенджи?

Ну вот, наконец-то.

– Я нашел того парня!

Ричард, вяло:

– Какого парня?

Бенджамин, с энтузиазмом:

– Сценариста!

– Какого сценариста?

– У которого сценарий о том, как кино снимается!

– А-а, понятно, – печально сказал Ричард. – Везет тебе.

– Как это только мне везет? – удивился Бенджамин. – Ты же вторым режиссером идешь!

– Да? – тоже удивился Ричард.

– Мы же договаривались, – напомнил Бенджамин.

– Ой, извини, забыл. У меня сейчас все как в тумане.

– Нет, это ты извини.

– Нет, ты.

## 7


Поздно ночью возле бассейна перед домом Ричарда Дармера домработница говорила Ричарду Дармеру и Бенджамину Мортону:

– Я вам не нужна сегодня? А то уже поздно, мне завтра рано вставать. Вы сами управитесь?

Ричард и Бенджамин отвечали в два голоса:

– Конечно, мы сами управимся, не впервой.

– Наливай, Бенджи.

– Уже налито, Ричард.

Выпили. Закусили. Помолчали. Посмотрели на воду в бассейне.

– У меня это четвертая попытка, Ричард, – сказал Бенджамин.

– В смысле?

– С Марти.

– А-а.

– Если опять откажет… – Бенджамин глубоко задумался.

Ричард стал подсказывать:

– В монастырь уйдешь? Снимать перестанешь? Прыгнешь со своей яхты вниз головой?

– Наверное, для начала уйду в запой.

– Удивил.

– Я только на съемках могу сделать для нее все.

– Что?

– Ее жизнь сказкой.

– Ты уже три раза это делал.

– Значит, не вышло.

Ричард сочувствующе покачал головой.

– А просто так ты ее жизнь не можешь сказкой сделать? – поинтересовался он.

– Просто так, как видишь, не получается, – сказал Бенджамин.

– А тогда какого черта ты столько раз на других женился, – поинтересовался Ричард, – если любишь только ее?

– Вот я же и говорю – не получается.

В этом месте Ричард Дармер даже смог на пару секунд сосредоточиться недоуменным взглядом на своем друге Бенджамине Мортоне. Но дольше двух секунд решил себя не утруждать.

– Я эту женщину нутром чувствую, – поделился Бенджамин, – я все про нее знаю.

– И у меня так с Холли, – тоже поделился Ричард.

– Да только я какого-то черта всю свою жизнь провожу с другими.

– А я только с Холли.

Трагически помолчали.

– А как фильм-то наш назовем? – вспомнил Ричард.

– Как и сценарий, – ответил Бенджамин.

– А как сценарий называется?

Ричард вообще был не готов к работе, все просто вываливалось у него из головы.

– Сценарий называется «Музыка вечной любви», – терпеливо сказал Бенджамин. – Я тебе уже говорил.

– Слишком яркое название, давай назовем просто «О любви».

– Слишком тускло.

– «Музыка вечной любви» – название для домохозяек, – сказал Ричард.

– А «О любви» – для интеллектуальной публики?

– Давай и за это выпьем, – предложил Ричард.

– За что? Мы же ни на чем не остановились.

– Вот за это давай и выпьем.

– О, давай, хороший повод, – согласился Бенджамин.


Чуть позже Бенджамин Мортон позвонил Марти Кейл.

– Алло, Марти, не разбудил?

– Нет, Бенджи, у меня бессонница.

– Мы тут с Ричардом наш фильм обсуждаем, – поделился Бенджамин.

– Ты у Ричарда?

– Ну а где же.

– Много выпили?

Бенджамин посмотрел на бутылки.

– Нет, – сказал он, – мы только начали.

– А от меня что надо?

– Выбирай актеров на главные роли.

Марти улыбнулась.

– Сделай мне сюрприз, Бенджи.

– Я?

– А кто еще. Ты же знаешь мои вкусы. Я хочу влюбиться на съемках.

Бенджамин задумался.

– Ну-у, ты же влюбчивая, это будет просто, – наконец сказал он.

– Нет, Бенджи, я хочу влюбиться по-настоящему.

– Ну-у, – протянул Бенджамин, – это разве что я тебе Билла Колмана достану.

– Бенджи! Ты можешь достать Билла Колмана?!

– Марти, да хоть Питера Голда.

– Бенджи! Ты можешь пригласить Питера Голда?!

– Легко!

## 8


На следующий день ближе к обеду Бенджамин Мортон разбудил Ричарда Дармера.

– Ричард, беда, – сказал Бенджамин.

– В чем дело, Бенджи?

– Кажется, я вчера пообещал Марти в наш фильм Билла Колмана достать.

– Иди ты! – поразился Ричард. – Ты бы ей еще Питера Голда пообещал.

Бенджамин промолчал. Ричард начал предчувствовать проблему.

– Ты что? Что ты так на меня смотришь?

Бенджамин по-прежнему не произнес ни слова.

– Ты ей и Питера Голда пообещал? – предположил Ричард.

По взгляду Бенджамина ему стало понятно, что тот именно так и поступил.

– Да, дела… – сказал Ричард.

– Вот же я и смотрю, – сказал Бенджамин.

– Я уже понял.

– Нам их только Дэвид Кроу сможет достать.

– Это верно.

– Тогда только ты сможешь нам помочь, Ричард.

– Это почему?

– Потому что Дэвид Кроу только с тобой еще дружит и тебе доверяет.

– Конечно, он со мной еще дружит, – сказал Ричард. – Я же единственный, кто с его женой Мадлен еще не спал.

– А я что, спал?! – возмутился Бенджамин.

– Разве нет? – удивился Ричард.

– Конечно нет.

– А я думал, да.

– Почему ты думал – да?

– Ну-у, как тебе сказать, чтоб не обидеть? – ушел от ответа Ричард.

– А ты почему с ней не спал?

– Как ты можешь так говорить?! – искренне обиделся Ричард. – У меня же Холли.

– Я тоже вроде как все время при делах был, – сказал Бенджамин.

– Вообще-то верно, – согласился Ричард.

– Так ты будешь ему звонить, Ричард?

– Может, ближе к вечеру?

Бенджамин взглянул на часы.

– Сейчас тоже вроде не раннее утро.

– Дэвид Кроу только ближе к вечеру обычно добрый бывает.

– Звони сейчас, – сказал Бенджамин, – я до вечера не протяну в неведении.

– Тогда давай сначала выпьем.

– Конечно, мы сначала выпьем, – кивнул Бенджамин. – А ты как думал?

– Думал, просто так будем звонить, на трезвую голову.

– Ну ты и сказал.


Потом Ричард Дармер звонил Дэвиду Кроу, а Бенджамин Мортон нервно курил в соседнем шезлонге.

– Привет, Дэвид, как жизнь молодая? Ха-ха-ха, у меня тоже немолодая. Да, у меня тоже все хреново. Что и говорить-то не знаю. В общем, Холли от меня ушла. Да, правда-правда. Никто не верит. Нет, не вернется. Ну, в общем, она к Франку ушла. Ха-Ха. Да вот Бенджи тоже предлагал его застрелить. Нет, я отказался. Спасибо за поддержку, Дэвид. Ну у тебя Мадлен просто на вес золота. Да, и умница, и красавица. Да, и добрая, и порядочная. Только ей скучновато живется в последнее время? Ну пусть отдохнет малость. Что? Нет хороших предложений? А где бы она хотела сниматься? Что? На берегу океана? С яхтами? Нет, у меня такого на примете нет. Когда будет, обязательно сообщу.

Бенджамин возвел глаза к небу, громко вздохнул, замахал на Ричарда руками и сделал страшное лицо. Ричард ничего не заметил, так был увлечен разговором, и налил себе еще из бутылки.

– Да. У меня тоже двадцать лет было все хорошо, Дэвид. Да. Наверное, еще будет все хорошо. Спасибо за поддержку, старина.

Бенджамин поднялся из шезлонга, подошел поближе к Ричарду и встал прямо перед ним, уткнув руки в бока. Ричард наконец-то вспомнил, зачем он звонит Дэвиду Кроу.

– Ой, Дэвид, чуть не забыл, тут в одном деле нужна твоя помощь. Нам с Бенджи для фильма очень нужны Билл Колман и Питер Голд. Что? Не так просто? Да ладно тебе, о чем ты говоришь. Ты же их продюсер, что тебе стоит? Сочтемся, не впервой. Что за фильм? Да самый простой сюжет. О том, как кино снимается. Что? Ну Бенджи сначала хотел – в Центральной Африке у железнодорожной станции, но потом нам на голову свалился сценарий – на берегу океана с яхтами.

Бенджамин схватился за сердце, за печень, за легкие. Замахал руками на Ричарда. Ричард был поглощен разговором.

– Ой, Дэвид, у меня совсем вылетело из головы, что дело происходит на берегу океана с яхтами. У меня же сейчас все как в тумане, после того как Холли ушла. Даже не знаю, как я вообще что-то соображаю. Правда, вылетело из головы, я бы тебе сразу сказал. Не вопрос. Нет, что ты. Бенджи будет очень рад снять в своем фильме твою Мадлен. Да. Я сейчас ему передам, он будет страшно рад. Ну, значит, мы договорились.

Ричард положил трубку на телефон и вытер пот со лба.

– Ну, Бенджи, хвали меня долго.

Но Бенджамин подошел к бассейну и упал в этот бассейн прямо в одежде и с сигаретой в зубах.


На следующее утро Марти Кейл опять проснулась ни свет ни заря от телефонного звонка.

– Привет, Марти, не разбудил? – осторожно осведомился Бенджамин Мортон.

– Черт возьми, Бенджи, который час? – простонала Марти.

– Восемь утра.

– Черт возьми, Бенджи, ты опять?!.

– Но я по делу!

– И что тебе надо?

– А можно, отрицательную героиню будет играть Мадлен Кроу?

– Бенджи! В восемь утра! Да хоть Жанна д'Арк!

И в телефонной трубке Бенджамина как обычно послышались короткие гудки.

– Вот видишь, – говорил ближе к обеду Ричард Дармер Бенджамину, – она согласна.

– Что ты, она еще спала и вряд ли поняла, о чем речь.

– Да, но слово не воробей, – заметил Ричард, – и оно у нее вылетело.

– Не могу же я ловить Марти на этом, – покачал головой Бенджамин. – Мне лучше теперь вообще не снимать этот фильм.

– Как это не снимать этот фильм, когда нами уже столько пройдено? – удивился Ричард.

Хотя пройдено ими было только несколько бутылок горячительных напитков.

– Что-что нами уже пройдено? – искренне поинтересовался Бенджамин.

– Ну-у… – Ричард крепко задумался. – Мы даже вчера раскадровку собирались начать делать. Ты не помнишь, мы ее начали?


Ближе к вечеру Марти Кейл сама позвонила в особняк Ричарда Дармера.

– Алло, Ричард, – сказала она.

– Привет, Марти! – обрадовался Ричард. – Ты звонишь спросить, как мои дела?

– Нет, Ричард, – вздохнула Марти, – я звоню поговорить с Бенджамином.

– Откуда ты знаешь, что он у меня? – удивился Ричард.

– Вы же если начали пить, то еще не скоро остановитесь.

– Да ну, мы вон в прошлый раз в неделю уложились.

– Это исключение.

– Марти, а ты Холли давно видела? – осторожно спросил Ричард.

– Вчера, Ричард.

– О, и как она, неважно?

– Ричард, не трави себе душу, дай мне лучше Бенджамина.

В трубке послышались звуки легкой борьбы и голос Ричарда:

– Да, Бенджи, это Марти, и незачем у меня трубку вырывать, подожди немного, она мне сейчас про Холли рассказывать будет.

Ну вот и голос Бенджамина Мортона:

– Да, Марти.

– Привет, Бенджи.

– Ты соскучилась?

Марти покачала головой.

– Не дождешься, Бенджи, ты же знаешь, я всегда по делу звоню.

Бенджамин грустно подтвердил:

– Да, я знаю.

– Давай рассказывай мне, о чем наш новый фильм, – велела Марти.

– В двух словах?

– В четырех.

– Фильм о том, как режиссер на протяжении многих лет любит одну актрису.

Бенджамин прислушался, но Марти молчала.

– И он хочет сделать ее жизнь сказкой.

Бенджамин опять прислушался.

– Бенджи, не тяни.

– Нет-нет, я не тяну.

– Дальше.

– И режиссер хочет повторить попытку в очередной раз.

– Какую попытку?

– Сделать ее жизнь сказкой.

– Дальше.

– Он приглашает ее сняться в своем новом фильме.

– Дальше.

– Потому что он только на съемках способен сделать ее жизнь сказкой.

– А в жизни он способен ей только вредить? – поинтересовалась Марти.

– Не в том дело.

– Дальше.

– Сценарий о том, как снимается фильм о мужчине и женщине, которые отдыхают в пансионате. И главный герой фильма влюбляется в главную героиню и будет пытаться сделать ее жизнь сказкой.

– H-да, интересно. И герой в пансионате делает ее жизнь сказкой, и режиссер фильма тоже делает ее жизнь сказкой.

Бенджамин кивнул:

– Да, все верно.

– Бенджи, давай договоримся.

– О чем, Марти?

– Что на фоне всех этих сказок еще и ты не будешь лезть в мою жизнь с подобными заморочками. Договорились?

Бенджамин грустно вздохнул:

– Конечно, Марти.

Короткие гудки.

## 9


Поздно вечером Мадлен Кроу лежала в шезлонге около своего бассейна и любовалась списком актеров для нового фильма. Так. Билл Колман и Питер Голд стреляные воробьи, с ними Мадлен уже сталкивалась в начале своей карьеры, так что особого интереса они для нее уже не представляли.

Ричард Дармер типичная курица на насесте, всю жизнь кудахтал только возле своей ненаглядной женушки, а сейчас, когда жена наконец-то ушла от него, он и вовсе ни на что не будет годен. Говорят, он весь уже высох и поседел за какую-то неделю страданий.

Оставалась только одна птица высокого полета – великолепный Бенджамин Мортон. Сам Бенджамин Мортон собственной персоной идет в ее сети.

Мадлен сладко улыбнулась.

Вечно этот Бенджамин Мортон летал где-то в других краях и ловко скрывался с приветливого небосклона Мадлен Кроу. Постоянно он был занят другими птицами и принципиально не замечал красоты телесной Мадлен Кроу и утонченной грусти в ее глазах.

На этих съемках у него должно найтись достаточно времени для того, чтобы уделить всем этим ее прелестям серьезное внимание.

На следующий день Мадлен совершенно случайно оказалась в магазине, где Холли Дармер и Марти Кейл любили выгуливать свои депрессии. И так же совершенно случайно Мадлен Кроу оказалась в кафе при магазине, где обычно Холли Дармер и Марти Кейл поливали друг другу нектар на раны.

Мадлен вошла в кафе и сделала вид, что рассматривает витрину с мороженым.

– О, смотри, выследила, – прошипела Холли.

– Вряд ли она следила за нами, зачем мы ей, – наивно сказала Марти.

– Ей абсолютно все равно кому вредить, а с нами у нее давно не выходило.

– Не думаю, что в этот раз получится, наши с ней дороги вряд ли пересекутся.

Они тихонько похихикали.

Мадлен Кроу сделала вид, будто только что их увидела и от всего сердца обрадовалась этому обстоятельству. Только так можно было расценивать ее дежурную выразительную улыбку.

– Ой, привет! – радостно сказала Мадлен.

– Привет-привет, – сдержанно ответили Марти и Холли.

И вся честная компания якобы восторженно расцеловала воздух в непосредственной близости от щек друг друга.

– Можно к вам? А то вы тут, видимо, скучаете, – сказала Мадлен.

– Конечно, садись, – вежливо отозвались Марти и Холли, хотя они никогда не скучали в обществе друг друга.

И Марти, и Холли подумали, что мороженое в такую жару и так не пойми какое на вкус, а теперь оно вовсе станет несъедобным. Мадлен смотрела на них с улыбкой ангела, спустившегося на землю и никому, никому на этой земле не сделавшего абсолютно никакого зла.

Но это было не так, и это знали все, кто знал Мадлен Кроу. Ее духовный мир вмещал в себя пару законов арифметики, пару законов физики, а в остальном в ее душе было достаточно места для всего остального мирового зла.

– Я слышала, Бенджамин Мортон собирается специально для тебя запускать новый фильм? – обратилась Мадлен к Марти.

– Вроде да, – неопределенно сказала Марти.

– Он многое ради нее может делать и всегда делал, – с вызовом сказала Холли.

Мадлен вежливо улыбнулась. О да, она знала, что Марти Кейл – всю жизнь огромная заноза в сердце потрясающего Бенджамина Мортона.

– Очень рада за тебя, Марти, – сказала Мадлен таким сладким голосом, что Марти и Холли почуяли недоброе.

– А какое это имеет к тебе отношение? – осторожно спросила Холли.

– Самое прямое, – вновь улыбнулась Мадлен. – Продюсер – мой муж.

– А-а, – с облегчением протянула Холли, – и только-то.

Марти молчала. Она знала, что представление только в самом его начале.

– Нет, не только-то, – сказала Мадлен. – Я обожаю играть отрицательные персонажи.

– Это ты к чему? – напряглась Холли.

– К тому, – Мадлен выдержала интригующую паузу, – что отрицательную героиню буду играть я.

Холли осторожно посмотрела на подругу, а Марти грустно подумала, что мороженое сегодня безнадежно испорчено.


К вечеру Ричард Дармер и Бенджамин Мортон имели честь лицезреть Марти Кейл в особняке Ричарда.

Марти в ярости шла по краю бассейна. Бенджамин встал и пошел ей навстречу.

Но Марти могла в данный момент и слона сдвинуть с дороги, а потому она попыталась столкнуть Бенджамина в бассейн. Бенджамин был большой и сильный, и у нее ничего не вышло.

– Черт возьми, Бенджи, назови мне хотя бы три причины, по которым я хотела бы играть в одном фильме с Мадлен Кроу! – заорала Марти.

Бенджамин не был готов ответить на этот вопрос. А ведь он говорил Ричарду, что Марти не обрадуется.

Ричард поднялся с шезлонга, ему нужно было выручать Бенджамина.

– Первая причина: ты любишь, когда в твоей жизни присутствуют острые ощущения, – загнул палец Ричард.

– Зачем мне острые ощущения в виде Мадлен Кроу?

– А острые ощущения на то и острые ощущения, потому что их не выбирают, – выкрутился Ричард.

Марти помолчала.

Бенджамин смотрел на ее нахмуренный лоб и единственное, что он хотел на сей момент, это припасть к ее лбу губами. А больше он вообще ничего не хотел.

Ричард, несмотря на все его горе последних дней, был более мобилизован.

– Во-вторых, – сказал он и, загнул еще один палец, – отрицательная героиня на то и отрицательная героиня, она должна вызывать антипатию у всех.

– Ничего подобного, – возразила Марти, – у нас полно великолепных актрис, способных сыграть кого угодно, от царицы Египта до отрицательной героини в незатейливой любовной мелодраме.

– Марти, я тебе сейчас все объясню, – сказал Бенджамин.

– Я не с тобой разговариваю, Бенджи.

– Марти, Бенджи добыл в этот фильм Билла Колмана и Питера Голда, – сказал Ричард.

– Правда?

– Правда, – кивнул Ричард.

Но Марти не собиралась сдаваться.

– А без Мадлен Кроу ему слабо было их добыть?

– Да, слабо, потому что нам помогал Дэвид Кроу.

– Так это он втюхал вам свою ненаглядную женушку?

– За здорово живешь втюхал, Марти, – грустно уточнил Ричард.

Он подошел поближе к Марти, и они оба с сожалением посмотрели на Бенджамина.

– Бенджи вчера прямо в одежде упал в мой бассейн по доброй воле, когда узнал, что Дэвид Кроу втюхал нам Мадлен, – вздохнул Ричард.

Марти покачала головой, потом потянулась, поцеловала в щеку Ричарда и, не глядя на Бенджамина Мортона, пошла к воротам.

– Марти, а как Холли?! – бросил ей вслед вопрос безутешный Ричард.

Но Марти в ответ только отрицательно покачала головой и даже не обернулась.

Ближе к ночи Бенджамин Мортон и Ричард Дармер опять сидели в шезлонгах возле бассейна.

– Мне ведь в этом году пятьдесят, Ричард, – говорил Бенджамин.

– Да, я знаю, – отвечал Ричард. – И мне ведь тоже, Бенджи.

– Надо бы отметить с размахом.

– Да как же с размахом, когда кругом такое? И у тебя, и у меня.

– Да-а.

А еще чуть позже домработница Ричарда говорила им:

– Я вам не нужна сегодня? А то уже поздно, а мне завтра рано вставать. Вы сами тут управитесь?

Бенджамин и Ричард в два голоса отвечали:

– Конечно, мы сами управимся, не впервой. Наливай, Бенджи.

– Уже налито, Ричард.

Выпили. Закусили. Помолчали. Посмотрели на воду в бассейне.

## 10


Марти Кейл была женщиной-загадкой, женщиной-поэзией. С большими серыми глазами и тонкой ранимой душой. Женщина, которая играла с судьбой и не хотела жить во власти обстоятельств.

В кино Марти снималась редко, но метко. За каждый свой фильм она отвечала головой и никогда не шла на поводу у времени, моды и режиссеров.

Однако с Бенджамином Мортоном ее связывали особые отношения. Они знали друг друга еще с тех пор, когда их семьи жили на одной улице и у их родителей не было за душой ни цента.

Бенджамин был старше Марти почти на десять лет и никогда не воспринимал ее всерьез. Он воспринял ее всерьез, когда однажды приехал в родительский дом на Рождество и увидел, что ей исполнилось восемнадцать лет.

С тех пор Бенджамин Мортон заболел Марти Кейл. К тому времени она уже училась на актерских курсах, и некоторые режиссеры планировали дружить с ней гораздо ближе, чем хотелось бы их ревнивым женам.

Да и сам Бенджамин к тому времени был уже безнадежно женат в первый раз. Но ведь он не мог даже предположить, что у него под боком растет такая красота, тайна и загадка, как Марти Кейл.

Тогда Бенджамин немедленно развелся в первый раз. И тут же бросился обхаживать Марти Кейл.

Но Марти была гордая птица. И не так-то просто было прервать ее полет.

Поэтому у Бенджамина сразу ничего не вышло. Не вышло у него и потом.

Вокруг Марти уже водили хороводы люди не последней величины из мира кинобизнеса. Но дело было совершенно не в этом.

Марти просто боялась заглянуть в свою душу и поверить Бенджамину Мортону. Это же кинобизнес. А раз тут ничего не может быть постоянного, тогда не нужно ничего вообще.

Так рассуждал ее разум. А душа была закрыта и молчала.

Марти Кейл вышла замуж за первого встречного из кинохоровода. Им оказался режиссер Джордж Харвис.

Джордж Харвис был не последний человек в мировом кинематографе. И у него было много дел и забот.

А потому сразу после свадьбы он отнес Марти на руках в их совместное семейное гнездышко и уехал выполнять свой кинематографический долг перед всем остальным миром. Через год Марти родила очаровательную дочь Ребекку.

И Марти была очарована этим обстоятельством года четыре. Пока не обнаружила, что к безразмерной кровати Джорджа Харвиса стоит большая очередь, начиная от блеклых помощниц операторов и заканчивая звездами не последней величины.

Марти подала на развод. Джордж Харвис был благородным мужчиной, а потому он оставил бывшей жене и дочери большой дом с садом, бассейном и прислугой Дилси.

Бенджамин Мортон к тому времени был с горя женат второй раз. Но он развелся сразу же, как только узнал о разводе Марти Кейл. Вернее, он, как благородный мужчина, сделал все, чтобы его вторая жена до сих пор думала, что это она ушла от него.

И Бенджамин вновь бросился к ногам Марти. Но Марти сказала, что отныне дорожит своим одиночеством и ей нужно время для восстановления душевных сил.

Бенджамин заверил, что готов дать ей столько времени, сколько нужно. И укатил на другую сторону земного шара доснять свой очередной фильм.

О свадьбе быстро восстановившейся Марти Кейл с музыкантом Харви Телором он услышал на другой стороне земного шара в новостях. Видимо, музыкант Харви Телор сумел быстренько сыграть на струнах израненной души Марти Кейл веселую балладу о вселенском счастье на земле.

Тут уж Бенджамину пришлось с горя жениться в третий раз. Хотя на фотографиях в газетах он выглядел безмерно счастливым человеком.

– Вот и верь после этого мужчинам, – грустно сказала Холли Дармер Марти Кейл, разглядывая эти фотографии. – А ведь обещал любить тебя и только тебя, пока Земля не сойдет с орбиты.

Но надо отдать должное Бенджамину Мортону, он развелся сразу же, как только Марти Кейл услышала фальшивые ноты в балладах музыканта Харви Телора. Вернее, Бенджамин благородно в очередной раз предоставил право выбора свободы своей очередной второй половине.

Бенджамин сразу же помчался под окна Марти. Но место под ее окнами уже было занято очередным известным режиссером, Бобом Мильтоном, да так надежно, хоть ты на шпагах с ним дерись.

Бенджамин, конечно, попробовал. За что провел две недели в ближайшем полицейском участке за мелкое хулиганство и оскорбление известной личности Боба Мильтона.

Так что звон свадебных колоколов на свадьбе Марти Кейл и Боба Мильтона Бенджамин Мортон мог слышать только из ближайшего полицейского участка. Ну если он вообще хотел его слышать.

Из полицейского участка Бенджамин вышел задумчивый и помудревший. Он уже не бросился в отместку жениться, а стал ждать.

И через некоторое время действительно верность известного человека Боба Мильтона дала трещину. А Марти Кейл была не из тех женщин, которые дают оступившимся мужчинам второй шанс.

И сейчас был такой период, когда чудесная женщина, женщина всей жизни Бенджамина Мортона Марти Кейл наслаждалась одиночеством, а Бенджамин Мортон – своей верностью и любовью к ней.

И они оба ждали, что преподнесет им судьба на этот раз.

Не то чтобы Бенджамин Мортон когда-либо вообще исчезал из поля зрения Марти Кейл. Нет, он всегда был где-то рядом.

Он снял ее в трех своих прекрасных фильмах, и все критики признавали, что глаза Марти Кейл как-то особенно и необычно блестели перед камерой, только если поблизости была направляющая рука талантливого режиссера Бенджамина Мортона.

А больше Бенджамин Мортон ничего не мог сделать для Марти Кейл. В свою жизнь она его не пускала.

## 11


Билл Колман и Питер Голд были золотыми парнями в мире киноискусства. Взять двух таких героев на заглавные роли дорогого стоило.

Билл Колман был белокурым и голубоглазым, а Питер Голд, напротив, был кареглазым брюнетом. С мягкой улыбкой на устах и искрами в глазах, эти два красавца знали цену своему обаянию.

Они уже радовали зрительский глаз совместной игрой в боевике и в рождественской комедии. Брать их опять вдвоем на главные роли в новый фильм значило идти на некий риск.

– Вытянем? – спросил Ричард Дармер.

– Вытянем, – сказал Бенджамин Мортон, – не впервой.

Время шло, и так как Бенджамин Мортон и Ричард Дармер были профессионалами в своем деле, то в перерыве между новыми открытыми бутылками они успевали решать разные технические вопросы. А потому в рекордно короткие сроки у них на руках уже были и контракты с актерами, и договоры со студией, и даже место для натурных съемок.

И уже через некоторое время Бенджамин опять звонил Марти Кейл. И не просто так, как он обычно любил ей звонить, а по делу, как любила она.

– Марти, у нас с Ричардом все готово, – сказал Бенджамин.

– Куда мы едем на этот раз? – поинтересовалась Марти.

– Этого города нет на больших картах, зато там есть песчаный берег и две гостиницы.

– Даже так?

– В одной будешь жить ты и актеры, в другой – я и технический персонал.

Марти не стала особо укорять себя за то, что ставит такие условия Бенджамину Мортону.

– Когда мы выезжаем? – спросила она.

– Послезавтра утром за тобой придет машина.

– Хорошо.

– В этом городе мы снимем сцены на фоне пансионата, на пляже и на яхте, а остальное будем снимать в студии.

– А если мы что-то забудем снять на пляже и на яхте?

– Постараемся не забыть.

– Бенджи, ты такой несобранный, опять что-то забудешь.

– Когда это я что-то забывал?

– Все знают, что тебе потом приходится по три раза возвращаться, потому что у тебя – то диалог оборван, то сцену забыл снять.

– Ну-у, – протянул Бенджамин, – такое было-то всего пару раз.

– Мне-то не рассказывай! – фыркнула Марти. – А что за пансионат вы с Ричардом откопали в таком маленьком городке?

– Там небольшой частный пансионат с огромной прилегающей территорией, – стал рассказывать Бенджамин, – сосны, вековые деревья, совсем недалеко от океана, тебе понравится.

Марти улыбнулась.

– Все, как я хотела?

– Все, как ты хотела, – улыбнулся Бенджамин. – Так что собирайся.

– Хорошо, как скажешь, Бенджи.


Некоторое время спустя в один неприметный городок на побережье прибыла съемочная группа Бенджамина Мортона и Ричарда Дармера. С шумом и гамом актеры и технический персонал заселились в две единственные гостиницы в городе.

Был самый разгар лета, и погода благоприятствовала съемкам. Стояли великолепные солнечные дни, по синему небу плыли белоснежные облака.

Фильм должен был получиться ярким, красочным и насыщенным интересными событиями. Бенджамин провел определенное количество бессонных ночей, переделывая, перелицовывая и дополняя сценарий молодого Квентина Домунда.

Так что теперь в этом сценарии можно было найти не только добросовестное перечисление основных событий, но и психологизм, драму, философию и жизненный опыт главных героев.

На огромной территории пансионата, который находился на окраине города, была арендована самая отдаленная часть, где съемочная группа поставила свои трейлеры. Снимать собирались возле входа в пансионат, на теннисном корте и на аллеях под деревьями.

Все сцены в комнатах, в ресторане и якобы в коридорах пансионата будут отсняты позже в павильонах киностудии. Так что во время съемок нужно было учесть все, потому что приезжать сюда дополнительно никто не планировал.

Роль влюбленного в Марти Кейл главного героя должен был играть Питер Голд, а роль влюбленного режиссера, который снимал их в своем фильме, должен был играть Билл Колман. Мадлен Кроу играла отрицательную героиню, которая лезла во все эти романтические отношения.

Актеры, играющие съемочную группу, могли немного смутить зрителей, потому что на эти роли Бенджамин Мортон и Ричард Дармер подобрали несколько странный состав.

На роли оператора, звукооператора и сценариста они пригласили колоритных братьев Дозенталь – Джима, Джорджа и Джона. На роли гримера и костюмера – сестер Кэтлин и Кэролайн Стоун. А на роли помощницы режиссера и ассистентки режиссера – Аманду Мур и Клоди Томас, актрис, которые ненавидели друг друга, видимо, еще с рождения.

– Наверное, мы были немного выпивши, – осторожно сказал Ричард Бенджамину, после того как они в последний раз бросили взгляды на заключенные контракты.

– Да, наверное, немного, – полностью согласился с другом Бенджамин Мортон.

Но выхода не было, и высшие силы уже потирали руки в предвкушении острых событий, собираясь наблюдать за съемками этого необычного фильма.


Мадлен Кроу заселилась в номер по соседству с Марти Кейл. Как Мадлен справедливо считала, она должна быть где-то неподалеку от Марти, ей нужна была свежая информация относительно их отношений с Бенджамином Мортоном.

Марти было все равно, кто и по какому поводу решил с ней дружить, она знала, что Мадлен Кроу в любых обстоятельствах – женщина себе на уме, да и вообще у нее на уме было только одно плохое. Но у каждого в этой жизни свои ценности, и Марти не осуждала Мадлен Кроу, каждому – свое.

Бенджамин познакомил Марти с Питером Голдом и Биллом Колманом. Питер Голд с обворожительной улыбкой поднес к губам руку Марти и сказал:

– Возможно, следующей весной я приглашу вас полюбоваться цветением сакуры. Но поскольку мы не в Японии, то я приглашаю вас на днях в ближайший ресторан.

Билл Колман тоже улыбнулся и тоже приложился губами к руке Марти со словами:

– А я уже приглашаю вас сегодня вечером в ближайший ресторан. А следующей весной я приглашаю вас в Японию полюбоваться цветением сакуры.

Марти легкой улыбкой дала понять, что она оценила этот ненавязчивый флирт.

Братья Дозенталь при знакомстве тоже каждый по-своему многозначительно задержали руку Марти в своих руках. А молодой сценарист Квентин Домунд при знакомстве с Марти Кейл боялся вздохнуть полной грудью.

– А можно, я посвящу вам следующий сценарий? – спросил он.

Марти рассмеялась.

Бенджамин Мортон грустно наблюдал за происходящим.

В первый день съемочная группа и технический персонал вытребовали себе право ознакомиться с пляжем и температурой воды в океане. Так что, наскоро разместившись в гостиницах, все отправились на ближайший пляж.

Съемочная группа, правда, добросовестно пряталась под навесами и пляжными зонтиками, а вот техническому персоналу можно было загорать сколько захочется. Поэтому они не боялись солнца и полдня не вылезали из воды.

Марти лежала в шезлонге под навесом и, прикрыв глаза, слушала шум волн и думала о вселенском счастье, когда к ней подошла дружить Мадлен Кроу.

– Расскажи мне о Бенджамине, – попросила Мадлен, – а то нам вместе работать, мне нужно хоть что-то о нем знать.

– Что тебе о нем рассказать? – сказала Марти.

– Ну-у… – Мадлен немного подумала, – как он снимает фильмы, как живет.

– Раньше у него были не совсем легкие фильмы, – сказала Марти, – мне кажется, раньше ему тяжелее жилось.

– А сейчас?

– Сейчас у него легкие фильмы. Мне кажется, сейчас ему легче.

– А что раньше-то у него было такого тяжелого? – не поняла Мадлен.

– Душевные метания, неустроенность. Опасения, что он не по тому пути пойдет, не то сделает.

– Странно. – Мадлен пожала плечами. – Мне вот всегда легко.

Марти с улыбкой посмотрела на нее.

– Может, ты не слишком о чем-то задумываешься? – предположила она.

– Я вообще ни о чем не задумываюсь, – без обиняков призналась Мадлен.

– Это славно, – сказала Марти Кейл.

В отдалении Бенджамин Мортон и Ричард Дармер любовались миром, потягивая каждый свой напиток. Бенджамин пил апельсиновый сок, а Ричард вставил трубочку для коктейлей прямо в бутылку с вином.

– Завтра я буду в форме, – пообещал он Бенджамину.

– Я верю в тебя, – отозвался Бенджамин.

– А ты так и будешь пить только сок? спросил Ричард.

– Да, – вздохнул Бенджамин, – так и буду.

– Я тобой восхищаюсь.

– Я тоже собой восхищаюсь.

– Главное, чтобы она это оценила. – Ричард кивнул в сторону Марти Кейл.

– Да нет, пусть не оценивает.

– Это как?

– Пусть живет как хочет.

Ричард в восхищении покачал головой и снова припал к своей бутылке. Вот бы сюда Холли, чтобы она оценила его страдания, подумал он.


Вечером Марти Кейл и Билл Колман отправились в ближайший ресторан.

– А вы не устали с дороги? – призывал их одуматься Ричард Дармер.

Он волновался, что это огорчит его друга Бенджамина Мортона.

– Вот там и отдохнем, – с улыбкой отвечал ему обаятельный Билл Колман.

Ричард развел руками. Что он мог тут поделать? Впрочем, он и в своей жизни мало что мог изменить.

Билл и Марти пошли в японский ресторан, так как он был неподалеку от гостиницы, и заказали там все, что предлагалось в меню.

– Славно мы, однако, сейчас порезвимся, – улыбнулся Билл, оглядывая уставленный яствами стол.

– Нужно было еще кого-нибудь позвать, – сказала Марти, с сомнением глядя на такое количество еды.

– Мы только все тут попробуем, а остальное придем доедать завтра.

Марти рассмеялась. Вот они, шикарные мужчины. Без комплексов, полны юмора и смысла. И с ними просто и легко.

– Кстати, – сказал тем временем Билл, – японцы едят суши руками, а саке пьют летом холодным, а зимой подогретым, чтобы прочувствовать его вкус.

– Зачем же тогда весь остальной мир заморачивается с этими палочками?

Билл с улыбкой развел руками, он тоже не совсем понимал весь остальной мир.

А потом они стали все пробовать и вести непринужденную беседу.

– Бенджамин запускает этот фильм специально для тебя? – спросил Билл.

Марти опешила.

– Нет, он и сам хотел поработать с таким материалом.

– В сценарии все прозрачно, Марти.

– Что прозрачно?

– Его любовь к тебе.

Марти пожала плечами, она не хотела говорить на эту тему. Билл Колман не стал больше смущать ее своими наблюдениями, а просто рассказал, как он был счастлив в браках со всеми тремя женами и что сейчас он находится в активном поиске второй половины.

– Но если ты был счастлив в браках, то почему тогда все распадалось? – с улыбкой задала резонный вопрос Марти.

Билл тоже улыбнулся.

– Все время казалось, что где-то за поворотом тебя ждет что-то лучшее. Что-то более твое. Не знаю, как объяснить…

– Не надо объяснять, – сказала Марти, – я понимаю. Мне самой все время так кажется.

– Вот-вот, – кивнул Билл, – но с возрастом понимаешь, что чем дольше что-то ищешь, тем труднее остановиться.

– Счастье все время уходит за новый поворот, – сказала Марти.

Они рассмеялись.

А потом Марти рассказала Биллу, что она тоже была по-своему счастлива с окружающими ее в жизни людьми и что она сейчас не в поиске, а как раз отдыхает от всевозможных приключений и жизненных головоломок.

– В этой жизни сложно отдохнуть, – сказал Билл, – в любой момент что-то может свалиться на голову. Да еще когда ты этого совсем не ждешь.

– Это верно, – полностью согласилась с ним Марти.

И они закрепили свое взаимопонимание миниатюрными чашечками с охлажденным саке.

Билл Колман улыбался Марти Кейл, и ей было спокойно и уютно. И еще ей казалось, что хоть на съемках этого фильма она немного отдохнет. А то что-то она слишком устала в последнее время. И даже сама не понимала, почему она так устала.

## 12


На следующий день приступили к съемкам. Кто-нибудь другой на месте Бенджамина Мортона сто раз пожалел бы, что он согласился снимать фильм о том, как снимается кино. Но только не Бенджамин Мортон.

Он был полон оптимизма и веры в успех. Даже если не в успех своих отношений с Марти Кейл, то в успех своей новой картины.

А снимать фильм о том, как снимается кино, было не просто трудно, а очень трудно. Нужно было выстраивать не одну, а, считай, две съемочные команды.

И одна команда должна была любоваться перипетиями, происходящими в другой команде. А перипетий было достаточно – и по сценарию, и просто так, во время съемок.

Одни братья Дозенталь чего стоили. Колоритные, похожие, веснушчатые и рыжеватые. Джим Дозенталь играл оператора, Джордж – звукооператора, а Джон – сценариста.

Так как по сюжету фильма сценарист Джон тоже был влюблен в главную героиню, то нужно было, чтобы он хоть как-то отличался от братьев. Поэтому ему запудривали веснушки и подкрашивали волосы и ресницы, чтобы его глаза были более выразительными.

Но рыжие братья Дозенталь могли играть только в несерьезных комедиях, а никак не в грустном фильме о любви. И поэтому Бенджамин Мортон и Ричард Дармер искусали себе все локти, снимая их в таком серьезном кино. Да еще всех троих одновременно.

Сестры Кэтлин и Кэролайн Стоун тоже оставляли желать лучшего. Крупные блондинки, они ревностно следили за своими диетами, а потому большую часть времени пребывали в плохом настроении.

Не говоря уже об актрисах Аманде Мур и Клоди Томас, которые были в плохом настроении, казалось, с самого рождения.

Зато Билл Колман и Питер Голд были великолепны. Их обаятельный и настойчивый прищур глаз, благодаря которому им под ноги в определенные моменты жизни уже свалилось неопределенное количество женских тел, был просто неподражаем.

Горничные в гостинице вызывалась работать без выходных, только бы лишний раз принести им в номер свежее полотенце и все остальное, что могло вдруг понадобиться для полного счастья таким шикарным мужчинам.

Но шикарные мужчины Билл Колман и Питер Голд в первую очередь были профессиональными актерами. А потому они, к великому огорчению гостиничного персонала, ничего лишнего желать не собирались, а в этом городке были увлечены только съемками нового фильма.


В первый день снимали, как герой Питера Голда впервые увидел героиню, которую играла Марти Кейл, и она запала ему в самое сердце. Эту сцену якобы снимал режиссер, давно и безнадежно влюбленный в героиню Марти, которого играл Билл Колман.

И герой в исполнении Билла Колмана якобы многократно переснимал эту сцену. Ему не нравилось, как Питер Голд не очень зачарованно и заинтересованно подходил к Марти Кейл. То он не тем взглядом на нее смотрел, то она не отвечала ему взаимностью.

А еще все это многократно останавливал настоящий режиссер фильма Бенджамин Мортон. То ему не нравилось, как «режиссер» Билл Колман не слишком влюбленно смотрел на Марти Кейл. Или же на нее не очень влюбленно смотрел «сценарист» в исполнении Джона Дозенталя, который забывал, что он тоже якобы без ума от героини Марти Кейл и именно для этого его и пригласили сниматься.

– Наша основная задача – не сойти с ума во время съемок этого фильма, а все остальное мы переживем, – периодически говорил под руку Бенджамину Ричард Дармер, чем еще больше выводил Бенджамина из себя.

Аманда Мур сердито выкрикивала номер дубля, хлопала хлопушкой и отбегала в сторону. Клоди Томас сидела в шезлонге, закинув ногу на ногу, и вызывающе разглядывала Аманду Мур.

Так как Клоди Томас играла ассистентку, то она могла по роли ничего не делать, а только изредка как бы записывать в блокноте что-то важное и наклоняться к уху Билла Колмана, якобы излагая какие-то свои умные мысли.

Аманда Мур играла помощницу режиссера, человека с хлопушкой. И хоть она блистала в кадре чаще своего врага Клоди Томас, ее роль все-таки оставляла желать лучшего.

В снимаемой сцене Марти Кейл сидела на скамейке и читала книгу. К ней подходил Питер Голд, садился рядом и говорил:

– Я на вас сразу обратил внимание. У вас такой грустный взгляд.

Марти поднимала на него свои прекрасные глаза, но тут в дело вмешивался «сценарист» Джон Дозенталь и говорил:

– Он должен был сесть справа от нее.

«Режиссер» Билл Колман останавливал съемку и говорил:

– Какая, собственно, разница, где он должен был сесть?

– Разница очень большая, – невозмутимо отвечал Джон Дозенталь, – сейчас получается, будто она смотрит на него из-за плеча, а это их первая встреча, героиня должна выглядеть безупречно.

– Это должен решать сценарист или все-таки режиссер? – спрашивал, закипая, Билл Колман.

«Оператор» Джим и «звукооператор» Джордж Дозентали начинали ухмыляться, и Билл Колман начинал орать на них, пока съемки не останавливал настоящий режиссер Бенджамин Мортон и объяснял уже всей компании, что они не так делали.


В перерыве к Бенджамину Мортону подошла Мадлен Кроу. Она села в соседний шезлонг и попыталась обогреть теплым взглядом этого интересного и одинокого мужчину.

– Бенджамин, – заботливо сказала Мадлен, – у тебя раньше были не совсем легкие фильмы, сейчас они легче.

– В каком смысле, Мадлен?

– Ну-у, – протянула Мадлен, – в смысле, что я все вижу, все понимаю.

– Что именно ты понимаешь, Мадлен? – без особого интереса спросил Бенджамин.

Мадлен устремила на него настойчиво-томный взгляд.

– Твои душевные метания, твои мысли.

– И какие у меня сейчас мысли, Мадлен? – вздохнул Бенджамин.

Мадлен задумалась.

– Ну-у, про мысли это я слишком.

– Я тоже так думаю, Мадлен. Идем, нам пора на съемочную площадку.

– Зачем, перерыв только начался.

– Это было построение кадра, ты не заметила, все ждут тебя.

Мадлен растерянно огляделась и вспомнила, что она приехала работать.

– А где я буду стоять?

– Под тем деревом.

Мадлен надула губы.

– Почему именно под тем деревом?

– Потому что ты впервые попадаешь в кадр с главными героями, стоя на заднем плане, – терпеливо объяснил Бенджамин.

– Но я не хочу быть на заднем плане! – попыталась возмутиться Мадлен.

– А в этой жизни, Мадлен, люди в основном вынуждены делать то, чего они не очень хотят делать, – сказал Бенджамин.

– Может, я пройдусь перед скамейкой с главными героями? – кокетливо сказала Мадлен.

– Нет, не пройдешься. Ты же читала сценарий.

– Но ты же режиссер, ты можешь все ради меня переделать? – Мадлен выбрала один из своих мягко-трагических взглядов.

– Нет, Мадлен, – покачал головой Бенджамин, – я не буду ради тебя переделывать сценарий, ты не одна тут снимаешься.

Мадлен, горько вздохнув, отправилась на задний план.

По фильму главную героиню, которую играла Марти Кейл, звали Энни. Герой Билла Колмана снимал фильм ради нее.

Он хотел быть рядом с ней всегда. А в этом фильме он хотел лишний раз показать ей свою любовь.

Но у него мало что получалось. Потому что сердце героини Марти Кейл было закрыто.

– Энни, – сказал в следующей сцене герой Билла Колмана героине Марти Кейл, – это твоя первая встреча с главным героем фильма. Сделай помягче взгляд. Мир не так опасен, как тебе кажется.

Марти Кейл отложила книгу и стала свирепо смотреть на «режиссера» Билла Колмана. Питер Голд терпеливо ждал, когда герои Билла Колмана и Марти Кейл насладятся этими секундами между ненавистью и любовью. Мадлен Кроу ждала на заднем плане.

– Снято, – сказал Бенджамин Мортон.

Съемочная группа и технический персонал расслабились и поаплодировали друг другу.

– Мы правда не будем переснимать этот кадр? – спросил Ричард Дармер.

– Правда, – сказал Бенджамин, – все были хороши.

– Надеюсь, я тоже? – кокетливо спросила Мадлен.

Но Бенджамин Мортон уже был занят другим делом, и ему было наплевать на эмоции Мадлен Кроу.

## 13


Под конец первого съемочного дня Бенджамин Мортон лежал в своем номере с холодным полотенцем на голове. Ричард Дармер, обняв очередную бутылку, пил прямо в холле возле телефона портье в надежде, что Холли вспомнит о его существовании и захочет ему позвонить.

А Марти Кейл и Питер Голд пробовали в ближайшем ресторане все, что Марти не успела попробовать в прошлый вечер с Биллом Колманом.

– Хороший сценарий написал Бенджамин, – сказал Питер Голд. – Это он ради тебя старался?

Марти очень смутилась.

– Но сценарий писал Квентин Домунд, – сказала она.

– Кто знал этого Квентина Домунда раньше? – сказал Питер Голд.

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что в сценарии тонкая линия вашей любви с Бенджамином Мортоном.

– Но у нас нет никакой любви с Бенджамином Мортоном.

– Об этом весь киномир знает, Марти, сказал Питер, – а ты одна не в курсе.

– Я в курсе, что он якобы не может без меня жить, – сказала Марти, – но тогда какого черта он всю жизнь на других женился?

– Вот видишь, как тебе небезразлично это обстоятельство, – улыбнулся Питер.

– Мне совершенно безразлично это обстоятельство, – вспыхнула Марти.

– Может, это ты сама первая все время замуж выходила?

– А он не мог подождать?

– Мужчины очень гордые существа, – сказал Питер, – когда женщина не отвечает им взаимностью, это ранит их в самое сердце.

– Удивительно, – развела руками Марти, – но женщин тоже многие вещи на этой земле ранят в самое сердце.

– Согласен, – кивнул Питер. – Так, может, вам с Бенджамином перестать ранить друг друга?

– Мы с ним хорошие друзья, – сказала Марти, – и не более.

Питер покачал головой и подлил Марти в чашечку саке. А потом он рассказал Марти, что все его четыре брака распались из-за каких-то мелочей, на которые он сейчас не обратил бы никакого внимания.

– Но почему же тогда так вышло? – спросила Марти.

Питер задумался.

– Молоды были, непримиримы. Если бы мою сегодняшнюю мудрость мне в те годы, я бы и с первой женой не развелся, из-за такой ерунды разошлись.

Марти улыбнулась.

– Да, так всегда и бывает.

– Счастье, исчезающее за поворотом, – сказал Питер, – это иллюзия. Счастье и так всегда рядом с нами. А мы его не замечаем.

– Это верно, – задумчиво согласилась с ним Марти.

И они закрепили свое взаимопонимание охлажденным саке.

Питер Голд улыбнулся Марти Кейл, а она подумала, что вряд ли она отдохнет на съемках этого фильма. Потому что в этой жизни отдыхать некогда. Потому что такова жизнь.


Тем временем в гостиничный номер к Бенджамину Мортону пришла Мадлен Кроу. Пожалеть, посочувствовать и, если получится, обогреть своим теплом.

Бенджамин не очень жаждал кого-либо видеть, тем более Мадлен Кроу. А потому он был груб и неприветлив.

– Бенджамин, – сладким голосом сказала Мадлен, – как я понимаю твое одиночество!

– Как это ты его понимаешь? – фыркнул Бенджамин. – Ты же замужем.

– Все мы в какой-то степени одиноки.

– Это точно.

– И я так хочу тебе помочь, – страстным грудным голосом сказала Мадлен.

Она подошла поближе. Бенджамин с недоверием наблюдал за ее действиями.

– Спасибо, не надо, – сказал он, – я уже привык к своему одиночеству, оно меня не угнетает.

Мадлен села возле кровати и положила руку на голову Бенджамина.

– Все так говорят, – сказала она, – а в глубине души все равно переживают.

Бенджамин попытался незаметно отодвинуть голову от руки Мадлен.

– Мужчины ни о чем не переживают, уверяю тебя, – сказал он.

– Да что ты говоришь? Мужчины такие бесчувственные? – Мадлен сняла с его головы полотенце.

– Уверяю тебя, что это именно так.

Мадлен стала аккуратно и нежно делать ему массаж головы. Бенджамин не мог оттолкнуть ее и сказать, чтобы она ушла, это было бы не совсем вежливо.

А поэтому Бенджамин решил пару минут подождать более благоприятных обстоятельств для выдворения Мадлен из своего номера.

И благоприятные обстоятельства не заставили себя долго ждать. Дверь распахнулась, и в номер вошла Марти Кейл.

Марти остановилась возле двери.

– Бенджи, ты и после съемок себе отдыха не даешь, – сказала она.

– А я пришла неофициально, – с вызовом сказала ей Мадлен.

Никто на нее не обратил внимания. Бенджамин встал с кровати.

– Марти, я слушаю тебя, – сказал он.

– В следующий раз, Бенджи, – сказала Марти и вышла из номера.

Мадлен вызывающе посмотрела на Бенджамина. Бенджамин сел в кресло, закурил сигарету и обратился к Мадлен:

– Надеюсь, ты понимаешь, что твоя дорога в мой номер с этого момента закрыта.

– И не надейся, – сказала Мадлен. – Я приехала сюда, чтобы неплохо провести время, и ты мне это обеспечишь.

Она стремительно подошла к двери и пинком открыла эту дверь. В результате чего Ричард Дармер, который как раз шел к Бенджамину Мортону жаловаться на жизнь, хорошо получил по лбу.

## 14


На следующий день рано утром должны были снимать разговор между Марти Кейл и Биллом Колманом на берегу океана. Ни свет ни заря Марти вышла из гостиницы и увидела Билла.

Он сидел на скамейке, а около него лежал большой букет белых роз. Билл увидел Марти и улыбнулся.

– Угадай, о чем я сейчас думал, – сказал он.

Марти тоже улыбнулась.

– О чем же? – спросила она.

– Я молился, чтобы ты вышла из гостиницы первая, – сказал Билл.

– Почему?

– Мне было бы неудобно перед остальными, потому что я именно тебе хотел подарить этот букет.

Билл взял розы и протянул их Марти. Она приняла цветы и вдохнула их нежнейший аромат.

– А если бы вышла какая-нибудь другая женщина, мне пришлось бы спрятаться под скамейку, – сказал, смеясь, Билл.

Марти тоже рассмеялась. А потом Билл подставил ей согнутую в локте руку.

– Ты проводишь меня к машине? – спросила Марти.

– Городок такой маленький, давай пройдемся к берегу пешком, – улыбнулся он.

– Давай, – согласилась она.

Они пришли на берег, когда все уже было готово к съемке. Даже Ричард Дармер был бодр и трезв и суетился, помогая Бенджамину Мортону. Все-таки работа действительно отвлекала от горя.

Бенджамин кивнул Марти и Биллу, но никак не стал реагировать на их появление «под ручку». На огромный букет роз, который Марти прижимала к груди свободной рукой, он тоже не взглянул.

Марти и Биллом позанимались гримеры и костюмеры, и какое-то время спустя они уже сидели на берегу и мило беседовали. Прохладный утренний ветер обдувал их лица, синие волны океана мягко накатывали на песчаный берег.

Бенджамин Мортон сел в режиссерское кресло, оператор Тони Блейк стал снимать крупным планом Марти Кейл и Билла Колмана. В их глазах отражалось восходящее солнце.

– Знаешь, Энни, – сказал по роли Билл, – в этой жизни главным является только один момент.

– Какой? – спросила Марти.

– Главное – кто находится рядом с тобой.

Марти смотрела на него своими большими и грустными глазами.

– А все остальное, Энни, – сказал ей Билл, – полная ерунда.

– А как же работа и другие радости жизни? – сказала по роли Марти Кейл.

– Ни работа, ни другие радости жизни не радуют, если рядом с тобой нет того человека, который нужен тебе больше всех остальных людей.

– Миллионы людей живут без тех, кто им нужен больше всех остальных людей.

– Что ты, Энни, – сказал по роли Билл Колман, – разве это жизнь?

И океан накатывал свои утренние волны к их ногам, и солнце все ярче отражалось в синей глади океана.

– Снято, – сказал Бенджамин Мортон.

– Будем еще пробовать? – спросил Ричард Дармер.

– Нет.

– Вот прямо так, с первого дубля, нам все подходит? – спросил оператор Тони Блейк.

– Да, все было так, как надо, – сказал Бенджамин, закуривая сигарету.

– Мне кажется, что он должен был на нее как-то более грустно смотреть, – сказал Ричард Дармер.

– Нет, он должен был смотреть на нее как обычно, – сказал Бенджамин, – он не должен падать в обморок от счастья, что эта женщина находится рядом с ним. Он воспринимает это естественно.

– Как скажешь, – согласился Ричард.

Марти задумчиво посмотрела на Бенджамина Мортона.

– Раз все снято, пойдем завтракать, – сказал Билл и за руку увел Марти с берега.


Питеру Голду не нужно было в этот день просыпаться ни свет ни заря, а поэтому он проснулся только к завтраку. И букет белых роз для Марти Кейл он принес прямо в трейлер-столовую.

Аманда Мур и Клоди Томас чуть своими салатами не подавились.

– У нее что, очередной столетний юбилей? – сказала сквозь зубы Аманда.

– Насколько я знаю, вроде нет, – ответила сквозь зубы Клоди.

– А что же тогда? – спросила Аманда.

– Наверное, она тут самая красивая, – сказала Клоди.

– Ха-ха, – сказала Аманда.

– Хи-хи, – сказала Клоди.

Общая зависть сплачивала. Клоди Томас и Аманда Мур подумали, что они вполне могли бы дружить против Марти Кейл. Если бы так сильно друг друга не ненавидели.

– Это тебе, – сказал Питер Голд, протягивая Марти цветы.

Марти была смущена.

– Просто возьми и ничего не говори, – сказал Питер.

– А спасибо можно сказать? – улыбнулась Марти.

– Спасибо – можно, – улыбнулся Питер.

Марти обняла оба своих букета белых роз. Ричард Дармер, входивший в трейлер-столовую, оторопело застыл при виде этой картины. Бенджамин Мортон, тоже входивший в трейлер-столовую, не обратил на эту картину никакого внимания.

Следующую сцену снимали на аллее пансионата. Марта Кейл и Питер Голд сидели на скамейке под вековыми деревьями, а Билл Колман сидел перед ними в своем «режиссерском» кресле.

От океана дул легкий утренний ветерок, на деревьях шуршали листья, дорожки на аллеях были залиты солнечным светом. Бенджамин Мортон выстроил две съемочные команды, и оператор Тони Блейк приготовился снимать.

В этой сцене «режиссер» Билл Колман рассказывал «актерам» Марти Кейл и Питеру Голду, как им играть следующую сцену. А Мадлен Кроу якобы пришла им всем вредить.

Мадлен подошла к Биллу, обняла его за плечи и взъерошила рукой его волосы. Потом она грациозно наклонилась и стала что-то сладко шептать ему на ухо.

А настоящий режиссер Бенджамин Мортон должен был снять на фоне этого лишь грустный взгляд Марти Кейл. К Питеру Голду эти страдания никак не относились, поэтому ему разрешалось просто терпеливо подождать, когда Мадлен Кроу отлипнет от Билла Колмана.

А Марти подняла печальные глаза на Билла и медленно-медленно отвела их в сторону.

– Снято, – сказал Бенджамин Мортон.

Все приготовились поаплодировать.

– Хорошо получилось, – похвалил Ричард Дармер.

– Нет, – сказал Бенджамин, – будем переснимать.

– Но почему? – не понял Ричард.

– Я тоже не понимаю. Мне, например, все понравилось, – сказал оператор Тони Блейк.

– Марти, – сказал Бенджамин, – твой взгляд был слишком открыт.

– Ну и что?

– А это твои внутренние страдания, – принялся объяснять ей Бенджамин, – и ты никак не должна показывать Биллу, что это ранит тебя.

– По-моему, я это и показала! – возмущенно сказала Марти Кейл.

– Да, – согласился Бенджамин, – ты это показала. Но слишком открыто.

– А я как должна это показать?

– Ты вообще не должна это показывать. Тебя это ранит глубоко-глубоко внутри. Ты сама еле слышишь эту боль. А тем более ее не должен слышать зритель. Он просто должен знать, что эта боль где-то глубоко внутри тебя.

– Я это и показала!

– Марти, не спорь со мной. Покажи это еще раз, не показывая этого всем.

– Ха-ха, – сказала Мадлен Кроу, – но это же – пойди туда, не знаю куда!

– Марти понимает, о чем речь, – спокойно сказал Бенджамин.

И в следующем дубле Марти Кейл показала свою боль, не показывая ее всем. Она еле-еле прикрыла глаза при виде того, как Мадлен Кроу запустила руку в волосы Билла Колмана. А когда Мадлен припала губами к его уху, Марти медленно отвела взгляд в сторону.

– Снято, – сказал Бенджамин Мортон. – Всем спасибо. Марти – отдельное спасибо.

– И мне спасибо? – сладко улыбнулась Мадлен.

– Конечно, и тебе, – сказал Бенджамин, вытаскивая сигарету.

Тут уж Мадлен тоже пришлось срочно захотеть покурить. И она, покачивая бедрами, направилась прикурить свою сигарету от сигареты Бенджамина.

Бенджамин, как закаленный в различных жизненных боях мужчина, стойко выдержал испытание многообещающим взглядом Мадлен в двух дюймах от своей сигареты и уже собирался с облегчением вздохнуть, когда ее сигарета наконец-то раскурилась.

Но не тут-то было. Теперь Мадлен должна была поблагодарить его, и для этого она сладко припала губами к уху Бенджамина. Свою руку она при этом мягко запустила в его отросшие волосы.

Марти прикрыла глаза и медленно-медленно отвела взгляд в сторону.

После съемок Бенджамин подошел к Марти и спросил, о чем она хотела вчера поговорить, когда поздно вечером пришла в его номер.

Марти прищурила глаза.

– Я не помню. Это же было вчера.

А потом она развернулась и ушла. Бенджамин Мортон грустно посмотрел ей вслед.


Поздно вечером Бенджамин Мортон лежал с холодным полотенцем на голове. Ричард Дармер с бутылкой в руках ждал у телефона портье каких-либо изменений в личной жизни. А начинающий сценарист Квентин Домунд успел пригласить Марти Кейл в ближайший японский ресторан, опередив колоритных братьев Дозенталь.

Официанты заставили их стол большим количеством японских яств, половину из которых Марти Кейл уже не очень хотела пробовать. Квентин Домунд налил саке в маленькие чашечки и стал вести светскую беседу.

– Вы – самая лучшая, – сказал он.

– Да что вы, – рассмеялась Марти, – лучших полным-полно.

– Да, но вы – самая лучшая.

Марти посмотрела на него повнимательнее.

– А вы кто вообще в жизни? – заинтересованно спросила она.

– Вообще-то я корректор, – скромно ответил Квентин.

– А-а, – понимающе сказала Марти, – у каждого корректора…

– Да-да, – Квентин гордо улыбнулся, – в кармане лежит сценарий.

– Вы отпуск на работе взяли?

– Нет. Я совсем уволился.

– Зачем?

– Ну теперь же моя жизнь с кино связана.

– А, ну-ну.

Они улыбнулись друг другу.

– Скажите мне, Квентин, вы этот сценарий целиком и полностью сами написали? – задумчиво спросила Марти.

– Нет, там только моя задумка осталась, – признался он, – Бенджамин там все до неузнаваемости переделал.

Марти кивнула.

– То-то мне кажется все там знакомым.

– Что вам кажется знакомым?

– Характеры героев. Трагедия их отношений. Неоправданные надежды.

– Но почему – неоправданные? – не понял Квентин.

Марти подумала.

– Долго объяснять, – сказала она.

## 15


На следующий день в трейлер-столовую с белым букетом роз для Марти Кейл явился Джон Дозенталь. Им уже позанимались гримеры, и он разительно отличался от своих рыжих и веснушчатых братьев.

Темноволосый, с длинными густыми и чуть ли не наклеенными ресницами, он был хорош во всех отношениях. Пыхтя и отдуваясь, с большим букетом в руках, он неловко вошел в трейлер.

Аманда Мур, Клоди Томас и Мадлен Кроу в это время как раз случайно завтракали за одним столиком и никак не могли придумать объединяющей темы для разговора. При виде еще одного букета для Марти Кейл они чуть салатами не подавились.

– Да, наверное, она действительно тут самая красивая, – вздохнула Аманда.

– Она слишком худая, – сказала Мадлен.

– Зачем же мы все тогда пытаемся худеть, если это немодно? – не поняла Клоди.

– Мы пытаемся похудеть, – сказала вредная Мадлен, – но не до такой же степени.

– А до какой степени мы пытаемся похудеть? – спросила Аманда.

– Я не поняла, ты на чьей стороне? спросила Мадлен, и Аманда заткнулась.

Марти Кейл взяла цветы и сказала спасибо Джону Дозенталю.

– Да, еще, пока не забыл, – сказал Джон.

– Я слушаю, – улыбнулась Марти.

– Я приглашаю вас в ресторан сегодня вечером после съемок.

– Хорошо, – кивнула Марти, – только давайте пойдем не в японский, а в какой-нибудь другой ресторан.

– Возле гостиницы только японский ресторан, – растерялся Джон.

– Хорошо-хорошо, – утешила его Марти, – пойдем в японский.

В этот день снимали зарождавшуюся любовь между Марти Кейл и Питером Голдом, и поэтому съемочной группе нужно было придумать что-то необычное. Но с древних времен ничего выразительнее обычного человеческого взгляда, говорящего о любви сильнее любых слов, еще никто не придумал.

Поэтому сегодня должны были снимать красноречивые взгляды Марти и Питера друг на друга. Эти взгляды перемежались ничего не значащими разговорами о погоде, облаках на небе и температуре воды в океане.

Главные герои пока только нащупывали невидимые дорожки друг к другу. Они были уже не так молоды, и у каждого из них был за плечами груз ошибок и разочарований, радостей и побед.

И к новым историям в своей жизни они относились мудро и осторожно. Кидаться в омут головой не собирались, разочаровываться уже устали, но и не теряли надежды, что все непременно должно кончиться хорошо.

«Режиссер» Билл Колман якобы выстраивал кадр и снимал, как Питер Голд страстно и выразительно смотрел на Марти Кейл. И Марти должна была как бы отвечать Питеру взаимностью.

Но вся соль этой сцены была только в отношении Марти к «режиссеру» Биллу Колману. Потому что во время этих съемок Мадлен Кроу пристраивалась поближе к Биллу и пыталась ненавязчиво делать ему массаж спины.

Хотя Мадлен желала бы делать этот самый массаж Бенджамину Мортону, который как раз и выстраивал настоящий кадр, как Билл Колман снимал взгляды Марти Кейл и Питера Голда.

Бенджамин должен был снять, как Марти было больно от того, что Мадлен Кроу стоит так близко к Биллу Колману. И что Марти даже самой себе не могла показать эту боль.

– Марти, – сказал Бенджамин, – ты смотришь на Питера, но в поле твоего зрения должен быть только Билл. Мы снимаем твою любовь с одним мужчиной. Но знаем, что ты любишь совсем другого мужчину. Покажи это зрителю.

– Я готова, – сказала Марти.

– Мотор, – сказал Бенджамин.

– Мотор, – сказал Билл Колман по роли.

И Марти Кейл показала Питеру Голду весь мир в своем влюбленном взгляде. Но все увидели, что в этом мире для Марти Кейл есть только один человек. И этот человек – не Питер Голд.

А вечером Марти и Джон Дозенталь сидели в ресторане.

– Так, – решительно сказала Марти, – все это надо есть руками, а Бенджамин снимает свой фильм не ради меня.

– Я не собирался об этом разговаривать, – растерянно пробормотал Джон.

– Ой, тогда извини, раз ты не собирался, – сказала Марти.

– Я и так знаю, что он делает все это только ради тебя, – продолжил Джон.

Марти захотелось вылить свое саке на его рубашку.


Поздно вечером, по традиции, Бенджамин Мортон лежал в своем гостиничном номере с мокрым полотенцем на голове, когда к нему пришла Аманда Мур. Ей было скучно жить на свете, она жаждала внимания, а прийти в номер к режиссеру фильма можно было, не придумывая особо важного предлога.

Актрисой Аманда Мур была средней. Ее приглашали играть нервных женщин неброской внешности с простыми биографиями. А Аманда Мур жаждала мировой славы, поклонения и почитания.

Но в этой жизни всегда было так: кому-то всё, а кому-то жалкие крохи. А как бросить вызов судьбе и переменить все к лучшему, Аманда не могла пока придумать.

И потому ее редко покидало плохое настроение, и угрюмое выражение лица было нормой. Хотя, надо отдать ей должное, во время съемок она все-таки могла преображаться.

– Бенджамин, у меня, кажется, депрессия начинается, – сказала Аманда. – Я не вытяну эту роль.

Бенджамин возвел глаза к потолку, испрашивая у высших сил терпения, смирения и совета. Высшие силы безмолвствовали в ответ.

Бенджамину как всегда пришлось выкручиваться самому.

– Аманда, – спокойно сказал он, – у тебя не такая уж и трудная роль.

Аманда напряглась.

– Как это не такая уж и трудная? – с сомнением переспросила она.

Он имеет в виду, что ее роль совсем никчемная или что-то в этом роде?

– Твоя роль, безусловно, очень важная, – поддержал морально Аманду тактичный Бенджамин Мортон, – но она не трудная.

– Я выкладываюсь на все сто процентов, – надулась Аманда.

– Я вижу, что ты выкладываешься на все сто процентов, – сказал Бенджамин, – и у тебя это очень хорошо получается.

Аманда расслабилась, подставила стул поближе к кровати, села и положила руку на голову Бенджамину. Вот какой она может быть доброй и заботливой, если кто-то будет способен это оценить.

– А ты очень устаешь со всеми нами? – тревожно спросила она.

Но Бенджамин не успел ответить, потому что дверь отворилась и на пороге возникла Марти Кейл. Бенджамин вскочил с кровати.

– Марти, я как раз хотел с тобой поговорить!

Марти покачала головой.

– Марти, только не уходи.

Бенджамин пошел к двери, но Марти Кейл развернулась и ушла.

Бенджамин горько вздохнул перед закрывшейся дверью. Аманда стала чувствовать себя немного виноватой в этой ситуации.

– Аманда, – грустно сказал ей Бенджамин, – мы не могли бы решать все деловые вопросы в течение нашего рабочего дня?

– Конечно, могли бы, – сказала Аманда, вставая со стула, направляясь к двери и чувствуя, что ее депрессия снова нарастает.

## 16


На следующий день снимали первый поцелуй Марти Кейл и Питера Голда. «Режиссер» Билл Колман должен был не подавать виду, как эта сцена ранит его в самое сердце.

А настоящий режиссер Бенджамин Мортон вообще не подавал никакого виду. Он пил свой утренний апельсиновый сок и отдавал указания техникам, готовящим эту сцену. Ричард Дармер опохмелялся пивом и только всем мешал.

Квентин Домунд возбужденно доказывал всем, что эта сцена должна быть снята в первых лучах утреннего солнца, когда мир будет как бы только праздновать свое рождение. Билл Колман говорил, что солнце должно быть в зените, так лица героев будут как бы залиты счастьем.

Бенджамин Мортон считал, что солнце должно уходить на покой, так будет больше романтики в отношениях главных героев. Питер Голд желал целоваться ближе к ночи, а Марти Кейл было все равно.

В конце концов съемочная группа решила особо не акцентироваться на солнце. Снимали опять же на аллее под деревьями.

Герои должны были сидеть на скамейке. Не очень романтично, зато удобно. Стоя ведь особо не поцелуешься от души, особенно если ты с героем едва знаком. А герои якобы только сегодня и познакомились.

Питер должен был мягко обнять Марти, повернуть ее лицо к себе и нежно поцеловать в губы. «Режиссер» Билл Колман должен был по роли несколько раз объяснить им, как они должны будут поцеловаться.

Питер и Марти сели на скамейку, перед ними установили камеру и другую технику. А позади всего этого установили технику для команды Бенджамина Мортона. Все отрепетировали, исключая настоящий поцелуй.

Помощница Бенджамина Мортона хлопнула хлопушкой и объявила номер дубля.

– Запомни, Энни, – сказал по роли Билл Колман, – самое потрясающее во встрече с мужчиной, это несколько секунд перед первым поцелуем. Запомни эти секунды. Другого такого мгновения в твоих отношениях с этим мужчиной не будет больше никогда.

Марти грустно посмотрела на Билла. Сцена была готова.

«Режиссер» Билл Колман подал знак, и Аманда Мур по роли тоже хлопнула хлопушкой и объявила номер дубля.

Питер мягко обнял Марти, повернул ее лицо к себе и потянулся поцеловать.

Мадлен Кроу по роли подошла вплотную к Биллу Колману и, обняв его за плечи, стала тоже наблюдать за этой сценой. Она незаметно поглаживала его по плечам и прижалась к нему правым бедром.

Питеру не удалось поцеловать Марти, потому что по роли она закашлялась. Во втором дубле им опять не удалось поцеловаться, потому что Марти закашлялась от того, что Мадлен Кроу попыталась сесть Биллу Колману на колени.

– Покажи, Марти, как это больно, – сказал Бенджамин Мортон, – когда человек, которого ты любишь, находится рядом с другим человеком.

Марти встала со скамейки и ушла со съемочной площадки в свой трейлер.

– Перерыв, – объявил всем Бенджамин.

Он налил себе еще сока и пошел в трейлер к Марти.

Марти сидела в кресле и грустно разглядывала свое отражение в зеркале. Бенджамин остановился позади нее и нашел ее взгляд в зеркале.

– Что-то я устала в последнее время, Бенджи, – сказала Марти.

– Это жизнь, Марти, тут отдыхать некогда.

– Да, я знаю, – сказала Марти, – но я очень устала.

– Одно твое слово, Марти.

– И что?

– Все, что хочешь.

– Например?

– Ну-у… – Бенджамин задумался. – Я остановлю эти съемки.

– И чем мы будем заниматься?

– Поедем в жаркие страны. Перестанем думать о буднях.

– Мы уже и так в жарких странах, Бенджи. А о буднях забыть все равно не получится. После нас останутся только наши дела. И поэтому в этой жизни мы должны постоянно что-то делать.

– Даже те три фильма, Марти, которые мы сделали вместе с тобой, уже оставили свой след в кинематографе, – сказал Бенджамин.

Марти откинулась на спинку кресла.

– Это ты к чему?

– К тому, что мы вполне можем позволить себе отдохнуть, – улыбнулся Бенджамин.

– Всегда кажется, что лучший фильм – только впереди, – сказала Марти.

– Это точно, – согласился Бенджамин.

– Поэтому пойдем на съемочную площадку, Бенджи. Я готова.

– Ты точно в порядке?

Он с сомнением смотрел на ее усталое лицо.

– Я в полном порядке, – сказала Марти.

– Как скажешь, Марти, как скажешь.

Марти слегка поправила волосы перед зеркалом и встала с кресла.

– Да, кстати. Что ты там все время пьешь? Дай попробую. – Она протянула руку и взяла у него бокал. – Что? Это действительно сок?

Бенджамин улыбнулся.

– Это входило в наш контракт, Марти. Ты забыла?

– Бог мой, он действительно пьет сок, – сказала сама себе Марти Кейл.

Марти вышла из трейлера и направилась на съемочную площадку. Бенджамин Мортон шел позади нее и улыбался.

– Да, кстати, о чем ты хотела поговорить вчера вечером? – вспомнил он.

Но Марти только покачала головой и даже не оглянулась. Она уже взяла себя в руки после минутной слабости и опять была готова ко всем трудностям жизни.

А трудности жизни поджидали ее по дороге на съемочную площадку. Два колоритных брата Дозенталь, Джим и Джордж, смущаясь и краснея, пригласили Марти сегодня вечером в японский ресторан.

Марти, будучи тактичным и вежливым человеком, разумеется, приняла приглашение. И даже постаралась не вздыхать громко и грустно.

После обеда продолжили съемки сцены поцелуя. Все получилось. Сняли крупным планом, как ревнует «сценарист» Джон Дозенталь, платонически и безнадежно влюбленный в главную героиню фильма. Сняли, как ревнует «режиссер» Билл Колман, влюбленный в героиню фильма давно и надежно.

И Питер Голд осторожно и нежно поцеловал Марти Кейл. И они оба запомнили это чувство перед первым поцелуем навсегда.

А Билл Колман показал в камеру Бенджамину Мортону, что этот поцелуй его любимой женщины с другим мужчиной ранил его в самое сердце. Бенджамин с ледяным спокойствием положил в свой бокал с соком кусочки льда и поблагодарил всех за эту сцену.

Вечером Марти устало наблюдала, как колоритные браться Дозенталь попробовали все в японском ресторане. Они так боялись ее усталого вида, что даже не решились на какой-нибудь экстравагантный светский разговор.

Они просто сказали, что хороший фильм снимает ради Марти Кейл Бенджамин Мортон. И что все фильмы Бенджамина Мортона, которые он снимал ради Марти Кейл, интересны и хороши.

Сам же Бенджамин Мортон поздно вечером сидел на скамейке перед своей гостиницей с мокрым полотенцем на голове, на случай если Марти Кейл надумает к нему прийти. И чтобы в этот момент никакая другая женщина не пыталась его утешить и обогреть своим теплом.

Ричард Дармер составлял ему дружескую компанию. Он пил мартини из большого фужера и горько жаловался, как он устал без Холли.

– Мы все в последнее время очень устали, – сказал ему Бенджамин.

– Да, но я устал без Холли, а вы все устали по каким-то неизвестным другим причинам, – с упреком сказал Ричард Дармер.

– Уверяю тебя, у нас у всех тоже были достойные причины для того, чтобы устать.

Ричард Дармер обиделся.

Марти Кейл к Бенджамину Мортону сегодня не пришла.

## 17


На следующий день Марти Кейл объявила за завтраком поварам в трейлере-столовой, что она садится на строгую диету, исключающую морепродукты. Все, кто собирался пригласить Марти сегодня вечером в японский ресторан, намек поняли.

Билл Колман рассмеялся и сказал, что тогда он приглашает ее на пикник на берегу.

– Хорошо, – улыбнулась ему Марти.

– А я тебя приглашаю на пикник на берегу завтра, – сказал Питер Голд.

– Хорошо, – опять улыбнулась Марти.

И пока ее больше никто не пригласил на какой-нибудь пикник и вообще куда-нибудь, она поспешно вышла из трейлера-столовой.

В этот день снимали одну из главных сцен фильма. В этой сцене Марти и Питер должны были танцевать танго прямо на теннисном корте.

Из динамиков, прикрепленных к столбам, лилась музыка, и герои фильма решили станцевать танго на теннисном корте. Ничего особенного.

Герой Питера Голда должен был говорить героине Марти Кейл примерно такие слова:

– Танцуй сердцем. Слушай музыку любви.

И героиня Марти Кейл должна была услышать сердцем эту музыку.

На теннисном корте установили камеры и другую технику. Зевак попросили отойти на другой конец корта, который не будет попадать в кадр, и приготовились снимать.

Мадлен Кроу в съемке не участвовала, а потому она была вольна как ветер. Она активно пользовалась своей свободой и проводила свободное время неподалеку от Бенджамина Мортона.

– Мадлен, ты не желаешь отдохнуть, пойти в салон красоты или съездить на какую-нибудь интересную экскурсию по побережью? – несколько раз тактично поинтересовался Бенджамин.

– Нет, спасибо, мне достаточно наших гримеров, они неплохо справляются с моей прекрасной внешностью, – кокетливо отвечала Мадлен, – и никакая экскурсия не сможет мне заменить общение с тобой.

– Но мне сегодня будет некогда с тобой общаться, я буду сильно занят, – говорил Бенджамин.

– Мне бы только быть рядом с тобой, – сладко отвечала Мадлен, пуская в ход все свое обаяние, – а большего мне и не надо.

Бенджамин Мортон вздыхал и в очередной раз понимал, что не все в этой жизни в его власти.

Начали снимать. На Марти Кейл было воздушное светлое платье, на Питере Голде – темный костюм. По сценарию он был мужчиной, который мог организовать для своей женщины праздник где угодно. Хоть на теннисном корте.

Бенджамин Мортон выстроил две съемочные команды, его помощница прокричала номер дубля и умчалась в сторону. Билл Колман стал объяснять героям, как им играть.

– Энни, – сказал он героине Марти Кейл, – у каждой любви есть свое настроение. Своя музыка. Почувствуй эту музыку своим сердцем.

Потом Аманда Мур тоже прокричала номер дубля, хлопнула хлопушкой и тоже умчалась в сторону. По дороге она чуть не упала, зацепившись ногой за какое-то препятствие, а Клоди Томас не сдержалась и ехидно улыбнулась.

Фрагмент пришлось переснимать заново. Аманде Мур накапали валерьянки, Клоди Томас показали кулак и запретили улыбаться.

Питер Голд воздушно взял Марти Кейл за руки. А Мадлен Кроу тем временем умудрилась подойти поближе и прижаться к Бенджамину Мортону.

Марти тут же споткнулась на высоких каблуках. И, если бы ее не удержал Питер Голд, она упала бы прямо посередине теннисного корта.

– Бенджи, меня тошнит на высоких каблуках, ты же знаешь это! – заорала она.

Бенджамин Мортон улыбнулся.

– Марти, мы с тобой вместе выбирали реквизит, – спокойно сказал он, – и ты согласилась в этой сцене играть на высоких каблуках.

– Но эти каблуки слишком высокие!

– Нет, это те самые туфли, которые ты одобрила среди сотни других.

– Не может быть!

– Может, Марти, не вредничай.

Мадлен стояла рядом с Бенджамином и скромно держала его за рубашку. Марти искренне не понимала, почему она хотела кинуть в Мадлен Кроу свои туфли.

Мало ли кто там держит режиссера фильма за рукав рубашки. Что ж теперь, реагировать на это и желать кидаться во всех своими туфлями?

Сцену продолжили. Мадлен попыталась сесть Бенджамину на колени. Питер не удержал Марти, и она упала.

– Теперь будете меня с синяками снимать, – сказала она Бенджамину.

– У тебя длинное платье, оно все скроет, – спокойно ответил он.

Съемочная группа заинтересованно смотрела то на Марти Кейл, то на Бенджамина Мортона.

Ричард Дармер попытался взять Мадлен за руку и увести с площадки. У него ничего не вышло, потому что та крепко держалась за кресло, в котором сидел Бенджамин.

Стали снимать дальше. На этот раз Бенджамин не пустил Мадлен к себе на колени, но Марти все равно была рассеянна и не отвечала герою Питера Голда взаимностью.

– Марти, ты должна знать, что такое музыка любви, – сказал Бенджамин. – Хоть один раз в жизни ты должна была ее слышать.

И тут Марти сорвалась.

– Да, я слышала ее, – сказала она с вызовом. – Я слышала ее раз в жизни. Когда мне исполнилось семнадцать лет и я приехала в тот год к родителям на Рождество.

Бенджамин слегка опешил.

– Ты приезжала к родителям на Рождество, когда тебе исполнилось восемнадцать лет.

– Нет. Когда мне исполнилось семнадцать лет, я тоже приезжала. И вообще, я болею, у меня синяки, болит голова, руки, ноги, и я ухожу со съемки. Можете пока снять какие-нибудь сцены с незаменимой Мадлен Кроу.

Марти ушла со съемочной площадки. Бенджамин Мортон остался стоять в задумчивости посреди теннисного корта. Мадлен Кроу осталась стоять с торжествующей улыбкой на устах.

Сцену с танго отложили на следующий раз.


Вечером Клоди Томас направлялась к Бенджамину Мортону пожаловаться на начинающуюся депрессию. Клоди, как и Аманда Мур, тоже жаждала мировой славы, поклонения и почитания и тоже пока не знала, как бросить вызов судьбе.

А потому она довольствовалась всеми ролями, которые ей предлагали, и терпеливо ждала своего звездного часа. Но каждая последующая роль опять не оправдывала ее ожиданий, и потому пребывание в депрессии уже стало для Клоди Томас привычным состоянием.

При входе в гостиницу, в которой жил Бенджамин Мортон, Клоди удачно перехватил безутешный Ричард Дармер. У Ричарда депрессия была в самом разгаре, и это была самая достойная депрессия всех времен и народов.

Однако Клоди не могла в полную силу посочувствовать Ричарду, так как в это самое время и в этом непонятном маленьком городе она могла сочувствовать только одному человеку. И этим человеком была она сама.

– Как я устал без своей Холли, – сказал ей Ричард, открывая новую банку с пивом.

– Эка невидаль, – сказала Клоди. – Как поссорились, так и помиритесь, а моя роль самая маленькая во всем фильме, меньше и не бывает.

– Как это мы помиримся, если мы сейчас даже в разных городах? – удивился Ричард.

– И никто, никто не собирается насытить мою роль какими-нибудь умными словами, – горько жаловалась ему Клоди.

Ричард попытался внять чужой беде.

– Как это твоя роль самая маленькая, – с недоумением сказал он, – когда ты почти все время в кадре и от главного героя Билла Колмана весь фильм и на пару шагов не отходишь?

– Ну и что? Это ничего не значит. Все равно моя роль – пустое место.

– Как это пустое место? – не понял Ричард. – У тебя там даже пара фраз есть.

– «Кто потерял свой телефон?» – вот одна из этих фраз! – сказала Клоди.

– Произноси ее с чувством, – посоветовал Ричард, – вложи в эту фразу половину своей души.

Клоди с сомнением посмотрела на него.

– В такую простую фразу вложить половину своей души?

– Конечно! Покажи всем, что ты не можешь жить без этого человека, который забыл свой телефон, – сказал Ричард. – А кто там, кстати, забывает этот свой телефон?

– Герой Билла Колмана.

– Вот-вот. Вполне достойная кандидатура для того, чтоб не уметь жить без этого человека.

Клоди глубоко задумалась. Ричард допил свое пиво, открыл еще пару банок и протянул одну из них Клоди. Она не стала отказываться.

– Смотри на него долгим и многозначительным взглядом, – продолжал инструктировать ее Ричард.

– А Бенджамин согласится?

– Бенджамина я возьму на себя, – пообещал Ричард.

– Он же не планировал такие взгляды «ассистентки» на «режиссера».

– Он будет только рад, обещаю тебе, если в нашем фильме появится еще и линия твоих многозначительных взглядов на Билла Колмана, – вдохновленно сказал Ричард.

Клоди Томас малость полегчало. Ее роль наполнялось более глубоким смыслом, чем планировалось изначально. Для нее, как для актрисы, это много значило.

## 18


На следующий день Бенджамин Мортон сидел с утра пораньше в трейлере-столовой и рассеянно пил свой утренний апельсиновый сок. Рядом с Бенджамином сидел Ричард Дармер, и у него был неплохой аппетит. Он был полон решимости первым пойти на перемирие со своей Холли, и для этого ему были нужны дополнительные калории.

А Бенджамин, наоборот, сегодня крупно страдал.

– Как же так, – говорил он, – почему она сказала – в семнадцать лет? Что она имела в виду? Я увидел ее, после того как она выросла, только когда ей исполнилось восемнадцать! С кем она услышала эту музыку любви?

Ричард выступал в роли утешителя.

– Налей виски прямо в сок, – говорил он, – тебе сразу полегчает.

– Нет, – говорил Бенджамин, – я обещал Марти, что не буду пить и жаловаться на жизнь.

– Никто не заметит, – говорил Ричард, – а тебе правда будет легче.

– Ричард, ты пьешь в последнее время, не останавливаясь, разве тебе легче? – поинтересовался Бенджамин.

– Как это я не останавливаюсь? – обиделся Ричард. – А как же я, по-твоему, сплю по ночам?

– Почему она сказала – в семнадцать, – продолжал Бенджамин, – а вдруг она имела в виду меня? А я ее в тот год и не заметил! Как я мог ее не заметить? Как я мог жениться в тот год на другой?

– Подойди и спроси, – посоветовал Ричард.

– Что ты, разве она скажет?

– Хочешь, я спрошу?

– Лучше не надо.

– Но почему?

– Подождем, – сказал Бенджамин, – может, само выяснится.

– Я вон дождался, и Холли ушла.

– У тебя другая ситуация, Ричард.

– Все ситуации от недопонимания, – сказал Ричард, открывая вторую банку пива.

– Ричард, не пей больше сегодня, а то тебя скоро от съемок придется отстранять.

– Это только вторая банка.

– На сегодня – все!

– И сам не пьешь, и другим не даешь, – обиделся Ричард.

– Вечером – пожалуйста.

– А если мне весь день плохо?

– Отвлекайся работой, я же отвлекаюсь.

– А тебе тоже плохо? – удивился Ричард.

Бенджамин вздохнул.

– Ладно, пошли на площадку, – сказал он.

– Хорошо, – согласился Ричард.

Продолжили снимать танго на теннисном корте. Мадлен Кроу сегодня снесло каким-то ветром, и всё благополучно сняли.

Сняли восхищенные взгляды героя Питера Голда на героиню Марти Кейл. Сняли влюбленные взгляды героя Билла Колмана на героиню Марти Кейл. Сняли безнадежные взгляды «сценариста» Джона Дозенталя на героиню Марти Кейл.

И единственной неприятностью в этот день были долгие и многозначительные взгляды Клоди Томас на Билла Колмана. И когда Бенджамин наконец-то понял, что все так и есть и это ему не показалось, он сказал:

– Клоди, стесняюсь спросить, почему ты так смотришь на Билла? Мы разве вносили какие-то изменения в сценарий, а я и не заметил?

– Это я вчера внес изменения, – махнул рукой Ричард. – Я подумал, что неплохо было бы, чтобы ассистентка режиссера была влюблена в этого режиссера.

– Ричард, обычно мы с тобой советуемся, – напомнил Бенджамин.

– Да, я знаю, – беззаботно сказал Ричард, – но сейчас я решил все отрегулировать сам.

– Клоди, извини, – тактично сказал Бенджамин, – ты ни в чем не виновата. Но продолжай, пожалуйста, в следующих дублях смотреть на Билла так, как ты смотрела на него до этого. Ты и так являешься прекрасным украшением этого фильма, и это правда. А ты, Ричард, постарайся согласиться, что влюбленная в режиссера ассистентка будет перегрузкой для нашего фильма, и если ты в следующий раз решишь самостоятельно внести какие-либо изменения в наш фильм, то советуйся, пожалуйста, со мной.

После этого Бенджамин дал съемочной группе небольшой перерыв, чтобы обидевшиеся Клоди и Ричард смогли зализать раны и прийти в себя.

Так что съемочный день закончился нормально, и все радостно разошлись кто куда. И так как вчера у Марти все болело и она не пошла на пикник с Биллом Колманом на берегу, а на сегодня ее пригласил на пикник Питер Голд, то они решили объединиться и провести этот пикник втроем.

И они славно повеселились на берегу. Пили сок, ели сандвичи, считали звезды на небе и даже устроили заплыв в ночной океан.

В это самое время поздно вечером Бенджамин возвратился в свой номер, уставший и вымотанный за день. И опешил, увидев в своей постели Мадлен Кроу в большом розовом банте. Эдаким подарком Мадлен Кроу возлежала на простынях Бенджамина Мортона и ожидала его бурной радости.

Но Бенджамин не только совсем не обрадовался, но даже стремительно дал деру из своего номера, да и вообще из гостиницы, в которой жил он и технический персонал, пока все это великолепие не увидела Марти.

– Надо было караулить его сразу около двери, – сказала сама себе разъяренная Мадлен Кроу.

Эту ночь Бенджамин провел в номере Ричарда Дармера на полу. И Ричард полночи жаловался другу на жизнь, свесившись со своей кровати вниз головой. В результате чего они оба проснулись на следующий день сердитые, невыспавшиеся и несчастные.

## 19


В этот же день Холли Дармер проснулась с ощущением, что она очень устала. Так бывает. Человек натворит каких-то дел и некоторое время думает, что теперь у него все хорошо.

А потом однажды проснется поутру и, тревожно прислушиваясь к своему внутреннему миру, вдруг поймет, что он натворил то, что совсем не должен был творить. И что теперь надо свернуть горы, чтобы все исправить.

Так и Холли Дармер вдруг поняла, что она просто хотела прожить несколько жизней в одиночестве. И она думала, что так вполне можно было сделать. Но только где ее настоящая жизнь, она действительно не понимала до сегодняшнего утра.

А ее настоящая жизнь – это чашка горячего кофе, который приносил ей в постель Ричард. Это поцелуй, которым он ласково прощался с ней перед сном. Это их совместные ужины в ближайшем ресторане. Это его дела и проблемы, о которых он рассказывал ей каждый день. Пока постепенно ей не надоело все это выслушивать.

Но это не было поводом начинать жить другой жизнью. Нужно было просто немного отдохнуть. Потому что тот человек, которого мы выбираем тут, на этой земле, себе в попутчики, действительно самый достойный из всех. Ведь когда-то это был только наш выбор, и больше ничей.

Холли оглядела дом, в котором она в последнее время существовала с другим человеком. И ничего душещипательного и созданного долгими годами в этом доме не обнаружила.

Это было временное пристанище. И она может уйти в любой момент. Пока ее отношения с этим человеком не стали чем-то большим и не обросли годами событий, печалей и радостей.

Холли собрала свои вещи и уехала к себе домой. Ричард в это самое время находился на съемках в другом городе и новых событий в своей жизни не мог предвидеть. Холли должна была подумать, как все вернуть.


А съемочная группа должна была снимать в этот день сексуальную сцену между Марти Кейл и Биллом Колманом. Героиня Марти должна была выпить столько шампанского, что она не должна была ничего помнить на следующий день о том, что было между ней и героем Билла Колмана.

– Я, конечно, сыграю эту сцену, – сказала Марти, – но так не бывает.

– Чего не бывает, Марти? – спросил Бенджамин.

– Чтобы человек не помнил о том, что у него было ночью.

– В этой жизни бывает все, – сказал Бенджамин.

– Зритель нам не поверит, вот увидите, – настаивала Марти.

– Попробуй поверить, Марти, что в жизни бывает все, – вздохнул Бенджамин, – и мы приступим к съемкам.

Марти надулась, но взяла себя в руки. Приступили к съемкам.

Снимали несколько сцен. Сначала снимали, как героиня Марти якобы напилась с сестрами Кэтлин и Кэролайн Стоун, которые играли гримершу и костюмершу фильма.

Кэтлин и Кэролайн Стоун якобы так страдали, что на них не обращают внимания братья Джим и Джордж Дозенталь, которые играли звукооператора и оператора, что решили купить себе ящик шампанского и непринужденно его выпить.

А героиня Марти, утешая сестер Стоун, выпила с ними за компанию столько, что тоже расстроилась по поводу своей неудавшейся жизни. И она захотела романтики и отправилась гулять в одиночестве по ночному берегу океана.

Ближе к ночи снимали, как Марти в растрепанных чувствах шла по берегу океана. А на ее пути на берегу как раз страдал, сидя на одеяле и грустно глядя вдаль, герой Билла Колмана.

И героиня Марти подошла к нему и, сама того не ожидая, сбросила на землю свою гордость, неприступность, высокомерие, а заодно и одежду. И между ними все было на этом самом одеяле на берегу ночного океана.

А с утра пораньше счастливый герой Билла Колмана должен был проснуться до рассвета и уйти в поисках чашки кофе для любимой. Но когда он должен был вернуться обратно, проснувшаяся Марти должна была совершенно ничего не помнить об этой ночи и безмерно удивиться и появлению Билла, и своему пребыванию на его одеяле на берегу.

Герой Билла должен был тяжело вздохнуть и, как настоящий мужчина, не должен был ставить любимой женщине в упрек полнейшее отсутствие памяти в такой пикантной ситуации. Даже несмотря на то, что он ждал эту ситуацию всю свою жизнь.

Сцены с распитием шампанского сняли легко. А вот ночные сцены между Марти и Биллом снимали по несколько раз. Нет, конечно, Марти божественно подходила к Биллу и говорила ему такие слова:

– Запомни, милый, самое потрясающее во встрече с женщиной, это несколько секунд перед первым поцелуем. Запомни эти секунды. Другого такого мгновения в твоих отношениях с этой женщиной уже не будет больше никогда.

И Билл показывал, что он ждал этого мгновения всю жизнь, и нежно-нежно, словно боясь лишиться этого сна, обнимал Марти. И Марти нежно касалась его горячих губ своими прохладными губами.

Но эту сцену нужно было снять в разных ракурсах, чтобы потом выбрать самые прекрасные моменты. И поэтому к рассвету все безумно устали. И главные герои, и съемочная группа.

На следующий день все, кто участвовал в ночных съемках, спали до обеда. А те, кто не участвовал в съемках, до одури накупались в океане, сгорели на солнце и тоже страдали. Так что следующий день у всей съемочной группы был наперекосяк.

Единственная, кто чувствовал себя в этот день прекрасно, была Мадлен Кроу. Потому что она провела весь день в самом шикарном в городе салоне красоты.

И поэтому, когда остатки съемочной группы собрались к вечеру в трейлере-столовой и повара потчевали всех чем бог послал, Мадлен была тут самая бодрая, энергичная и красивая. Она решительно села рядом с Бенджамином, прижав его к окну и отрезав все пути к отступлению, и стала лилейным голосом говорить ему комплименты.

– Бенджамин, у тебя такие складки возле губ! Они говорят о твоей внутренней мудрости! С ума сойти от этих складок! Ни у одного мужчины я не встречала такого красивого лица! – громко говорила Мадлен, вызывая у всех присутствующих в трейлере какие-либо определенные чувства.

Джим и Джордж Дозенталь, например, завидовали Бенджамину. Потому что при их незавидной внешности они не могли даже мечтать о таких изысканных комплиментах.

Аманда Мур и Клоди Томас завидовали раскрепощенности Мадлен. Ведь с таким напором она могла покорять и покоряла в жизни любые цели, а Аманде и Клоди такое было пока неподвластно.

Сестры Кэтлин и Кэролайн Стоун пытались поучиться у Мадлен столь витиеватой наглости. Билл Колман и Питер Голд во всей этой ситуации сочувствовали Марти Кейл.

А на Марти почему-то напал очень хороший аппетит. И она съела и свой салат из креветок, и салаты Билла и Питера.

Она хотела еще съесть и салат Квентина Домунда, но тот сказал:

– У вас же строгая диета, исключающая морепродукты.

На что Марти громко воскликнула:

– Да что вы говорите?! Это очень интересно!

И вышла из трейлера-столовой, громко хлопнув дверью. Бенджамин улыбнулся ей вслед.


После ужина тоже никто не мог собраться с мыслями, и решили ничего не снимать. Поэтому каждый был занят своим делом.

Мадлен придумывала новую ловушку для Бенджамина. Ничего не подозревающий Бенджамин перечитывал в своем номере сценарий фильма. Квентин решался пригласить Марти на свидание, да так и не решился.

Ричард Дармер радостно пробовал новые вина в баре гостиницы. Билл Колман и Питер Голд уехали на ночную экскурсию по океану. Они приглашали с собой Марти, но Марти была слишком уставшей для каких-либо приключений.

Несколькими днями раньше Питер спросил у Билла, почему тот не ухаживает за Марти по-настоящему.

– Потому, что в сердце этой женщины живет только один мужчина, – сказал Билл, – и этот мужчина – не я. А почему ты не ухаживаешь за ней по-настоящему? – спросил Билл у Питера.

– Потому, что в сердце этой женщины живет только один мужчина, – улыбнулся Питер, – и этот мужчина – не я.

Они посмеялись и оставили все как есть. Они могли дружить с этой очаровательной женщиной, но ни один из них не мог претендовать на ее сердце.

Братья Дозенталь совместно думали в ближайшем баре, почему у них в жизни ничего не складывается так же благополучно, как у других нормальных людей. Клоди Томас и Аманда Мур думали об этом же по отдельности, каждая в своем гостиничном номере. А колоритные сестры Кэтлин и Кэролайн Стоун, по правде страдающие из-за того, что на них не обращают внимания колоритные Джим и Джордж, решили воспользоваться подсказкой фильма и играючи распить ящик шампанского.

Они пошли в ближайший магазин и купили ящик лучшего шампанского. Носильщики магазина еле тащили этот ящик по гостиничной лестнице в номер к сестрам Стоун. За этим занятием и застала всю честную компанию скучающая Марти Кейл.

Сестры Стоун были рады любому обществу. А потому они пригласили Марти составить им компанию.

Марти не стала отказываться. И так получилось, что она этим вечером незаметно для самой себя выпила лишнего.

Она была слишком уставшая и слишком несчастная, а еще ей приходилось брать на себя всю боль существования сестер Кэтлин и Кэролайн Стоун. И утешать их, и рассказывать им, что такие колоритные женщины тоже могут встретить свое счастье.

– У нас в жизни все наперекосяк, – жаловались сестры Стоун, – это потому что мы такие большие и высокие.

– Уверяю вас, – говорила им Марти, – если бы вы были маленькие и компактные, у вас в жизни были бы точно такие же проблемы.

– Как это – точно такие же? – искренне удивлялись Кэтлин и Кэролайн.

– Потому что все проблемы рождаются внутри нас, – объясняла им Марти, – внешние причины – это уже второе дело.

– Но наши не очень привлекательные внешности и провоцируют наши внутренние проблемы.

– А что такое – не очень привлекательные внешности? – говорила Марти. – Все люди разные, идеалов и эталонов нет.

– Как это нет? – не соглашались сестры Стоун. – Во всех журналах и на телевидении – только эталоны.

– Но вы тоже на телевидении, вы уже забыли, что вы актрисы?

– То, что мы попали на телевидение, это чистая случайность, – говорили сестры Стоун, – видимо, высшие силы забыли, что нам нужно только вредить.

– Это не случайность, это полностью ваш труд и заслуга.

– Какой труд, нам всегда предлагают только второстепенные роли!

– Кто-то должен играть второстепенные роли, этим вы и незаменимы.

Но сестрам Стоун, видимо, очень нравилось унывать. И они заводили все по новой.

– Нет, – всхлипывали они в два голоса, – все равно у нас в жизни все не так, как мы хотели бы. Мы с детства мечтали стать великими танцовщицами, но у нас высокий рост. Мечтали быть великими певицами, но у нас неважный слух.

– Уверяю вас, – утешала их изрядно выпившая шампанского Марти, – совсем необязательно быть кем-то великим для того, чтобы просто наслаждаться жизнью.

– Необязательно? – удивлялись Кэтлин и Кэролайн.

– Конечно, необязательно, – кивала Марти.

Но постепенно сестры Стоун несколько ободрились советами Марти. У них повысились настроение и самооценка. И они открывали новые и новые бутылки.

А совсем поздно ночью Марти сказала Кэтлин и Кэролайн, что она не может больше пить и ей пора идти в свой номер и забыться сном.

Марти вышла из номера сестер Стоун и действительно отправилась в свой номер. А вот то, как ее занесло в эту ночь на другой конец города в гостиницу, в которой остановился Бенджамин Мортон, не знал никто. Ни силы небесные, ни силы земные.


Марти вошла в номер к Бенджамину и остановилась на пороге. Бенджамин не поверил своим глазам.

Он встал с кровати и пошел навстречу Марти. Она чуть не упала ему на руки.

– Привет, Бенджи, – сказала Марти.

– Марти, ты выпила, – сказал Бенджамин.

– Я вообще не пью, – обиделась Марти.

– Давай я провожу тебя домой.

– Мой дом далеко, Бенджи.

– Я провожу тебя в твою гостиницу.

– Но я не хочу в свою гостиницу.

Марти потянула Бенджамина к кровати. Он пошел следом за ней.

– А чего ты хочешь, Марти?

– Я хочу быть с тобой, Бенджи.

Марти толкнула его, и Бенджамин сел на кровать. А Марти осторожно опустилась перед ним на колени.

Бенджамин смотрел на нее грустно, нежно и с любовью. Он не мог поверить в то, что это все происходит здесь и сейчас.

– Марти, почему ты приходила ко мне по вечерам все эти дни?

– Бенджи, не прикидывайся идиотом, ты же понимаешь, что меня тянет к тебе всю мою жизнь. И я ничего не могу с этим поделать.

– Марти, я же только прикидываюсь идиотом, – вздохнул Бенджамин.

– А на самом деле? – спросила Марти.

– А на самом деле я чувствую все оттенки твоего голоса, твоего настроения, знаю, что снилось тебе сегодня ночью и о чем ты думала с утра.

Бенджамин взял ее лицо в свои ладони. Ее невозможные серые глаза были полны слез.

Марти протянула руку и дотронулась до лица Бенджамина.

– Бенджи, у тебя такие складочки около губ, умереть можно от них. Я понятия не имею, как я без них живу, Бенджи.

Это была рана в самое сердце. Уж чего не ожидал Бенджамин сегодняшним вечером, так это такого признания. Он закрыл глаза на долю мгновения, чтобы прийти в себя.

– Бог мой, Марти, – тихо сказал он, – я даже не подозревал, что значу для тебя гораздо больше, чем я мог бы просто мечтать.

– Ты жизнь моя, Бенджи.

– Марти.

– Ты моя жизнь, Бенджи, а мне приходится жить эту жизнь без тебя. И я так устала без тебя.

– Но почему Марти? Я же не могу без тебя жить.

– Я тоже не могу без тебя, Бенджи.

– Так почему мы не вместе?

– Мы не можем быть вместе.

– Почему?!

– А вдруг ты меня бросишь? Я же умру тогда, Бенджи.

Марти прижалась своим зареванным лицом к его животу. Рубашка Бенджамина пропитывалась ее слезами.

– Что ты такое говоришь, Марти? – Он осторожно гладил ее по голове.

– Я влюбилась в тебя в семнадцать лет, когда приехала к родителям на Рождество. А ты меня в тот год даже не заметил.

– Что ты такое говоришь?..

Бенджамин горел нечеловеческим огнем. Это была мука, не сметь дотронуться до нее, пока она была в таком состоянии.

Но он не имел на нее никакого права, потому что Марти была пьяна. И она никогда бы не произнесла эти слова, если бы не выпила столько, сколько она сегодня выпила.

И Бенджамину оставалось только молиться, чтобы ангелы небесные послали ему откровение, как заставить Марти сказать эти же слова на трезвую голову. Или хотя бы он мог помочь ей вспомнить об этих словах завтра утром.

А Марти тем временем подняла заплаканное лицо, протянула руки и стала расстегивать на Бенджамине рубашку. Он смотрел на нее не отрываясь, грустно, нежно и обреченно.

Он не мог воспользоваться тем, что она плохо понимала, что сейчас вообще происходит. Но и остановить ее он тоже не мог.

– Марти, скажи что-нибудь.

– Что сказать, Бенджи? – Марти продолжала расстегивать пуговицы на его рубашке. – Разве сейчас нужны какие-то слова?

Бенджамин била дрожь, но он все еще держал себя в руках.

– Ты должна мне хоть что-то сейчас сказать, Марти.

– Зачем, Бенджи?

Она расстегнула его рубашку, выправила ее из брюк и осторожно поцеловала его живот.

– Ты много выпила, Марти, я боюсь, что ты ничего не вспомнишь об этом завтра.

– Бенджи, не дури, я даже с тобой поздоровалась, а это большой показатель. – Она оторвалась от его живота и стала подниматься к его лицу.

– Показатель чего, Марти? – спросил шепотом Бенджамин.

– Показатель того, что я вспомню об этом завтра, – сказала Марти, – и ты помни, Бенджи.

– Что помнить, Марти?

– Ты знаешь.

– Все равно скажи.

– Ты знаешь, что я люблю тебя так же, как ты любишь меня.

– Бог мой, Марти…

– А может, еще сильнее.

Он осторожно наклонился к ее лицу.

– Да, еще, – сказала Марти.

– Что, моя хорошая?

– Запомни, Бенджи, – сказала Марти, – самое потрясающее во встрече с женщиной, это несколько секунд перед первым поцелуем.

Бенджамин улыбнулся.

– Запомни эти секунды, Бенджи, – сказала Марти, – другого такого мгновения в твоих отношениях с этой женщиной уже не будет больше никогда.

И она осторожно коснулась его горящих губ своими прохладными губами.

## 20


Утром Бенджамин Мортон проснулся гораздо раньше Марти Кейл. Он долго смотрел на нее спящую.

Поправил непослушную прядь волос и нежно-нежно поцеловал в уголок губ. Марти спала сном счастливого ребенка, у которого сбылись все мечты.

А Бенджамин вдруг почувствовал, как он безумно устал в последнее время. Но он улыбнулся и с облегчением вздохнул. Ведь его мечты тоже исполнились. Он осторожно встал с кровати, оделся и вышел из номера.

Назад он вернулся примерно через полчаса. Как добрый джинн и волшебник. С подносом горячего кофе, сливками и горячими сладкими булочками. Для этого он в такую рань разбудил своих поваров и стойко выдержал их просьбы о немедленном увольнении.

Марти сидела на его кровати, откинувшись на подушки, курила его сигареты и стряхивала пепел в пепельницу. Бенджамин с подносом остановился в дверях, пытаясь почувствовать утреннее настроение своей любимой женщины и пребывая в полной уверенности, что она счастлива так же, как и он.

– Черт возьми, Бенджи, – сказала его любимая женщина, – может, хоть ты мне объяснишь, что я тут делаю, а то я сама себе вот уже минут пятнадцать это объяснить не могу.

Бенджамин подавил тяжелый вздох и опять почувствовал, где находится его сердце.

Марти ничего не помнила об этой ночи.

Это была их первая ночь любви, к которой они, ошибаясь, спотыкаясь, обижая и любя друг друга, шли все эти годы. А Марти совсем не помнила эту ночь.

– Бенджи, что ты там застыл как официант с подносом возле дверей, что там у тебя, предлагай, – сказала тем временем Марти. – И вообще, где я нахожусь? Чей это номер? Только не говори, что твой, я застрелюсь.

– Почему, Марти?

– Что – почему, Марти?

– Почему ты застрелишься?

– Потому, что в это самое время и в этот самый час я должна быть где угодно, но только не в твоем номере, – сказала Марти.

Бенджамин поставил поднос на стол и стал наливать кофе в чашки. Марти смотрела на него с подозрением.

– Ты будешь кофе, Марти? – спросил Бенджамин.

– А ты где был этой ночью?

– Я был в соседнем номере.

– Бенджи. Не расстраивай меня. Поклянись.

– Истинная правда, Марти.

– А что ты делал в соседнем номере?

– Спал сном младенца.

– А я что делала в твоем номере?

– Тоже спала сном младенца.

Марти немного подумала.

– И ты вот так просто оставил меня, – с сомнением сказала она, – и не стал на коленях полночи признаваться в любви?

Бенджамин мог бы с удовольствием сказать ей, что это она ему полночи на коленях в любви признавалась, но, как благородный человек, не стал этого делать.

– Нет, Марти, – сказал он, – я же видел, что ты немного не в себе.

– Мне так плохо сейчас, мне кажется, я вчера полностью была не в себе. Я хоть что-то вчера соображала, когда пришла сюда?

– Конечно, соображала, ты даже со мной поздоровалась.

– Не раздражай меня, Бенджи. Разве это показатель?

Бенджамин пожал плечами.

– По-моему, большой показатель.

– А наши с тобой мнения когда-то совпадали?

– На пятьдесят процентов они у нас по жизни совпадают.

– На пятьдесят процентов они у всех людей совпадают, – сказала Марти, – так что это тоже не показатель.

– Ты будешь кофе, Марти?

– Лучше отвернись и дай мне одеться.

И Бенджамин, красавец-мужчина, мечта многих женщин, режиссер, усмирявший большие команды людей, взял в руки чашку с кофе, вздохнул и отвернулся к двери.

Он любил эту женщину. Он ее любил безусловной любовью. Пусть она просит его отвернуться и одевается там за его спиной. Пусть она даже выльет ему на рубашку горячий кофе.

Он ее любил. И эта любовь не унижала. Она окрыляла его и давала ему силы, вдохновение и желание жить дальше.

Марти оделась. Взяла в руки босоножки и стала протискиваться мимо Бенджамина к двери.

Он с улыбкой наблюдал за ней. Раз она хочет дотронуться до него хотя бы таким способом, пусть делает это.

– Марти, я твой кофе допиваю.

– А от тебя никогда никакой пользы нет, Бенджи. Ты даже не можешь подвинуться и дать мне пройти.

Бенджамин продолжал стоять на месте и улыбаться. Марти остановилась перед ним и стала сердито смотреть на него.

– Доброе утро, Марти, – сказал ей Бенджамин.

Марти надоело изображать обиженную.

– Доброе утро, Бенджи.

А потом они по-дружески и неловко-официально клюнули друг друга в щеки. И Марти отпила кофе из чашки, которую Бенджамин держал в руках.

Марти поморщилась от головной боли, и Бенджамин невольно поморщился от того, что ей было так плохо. И Марти выскользнула из номера Бенджамина.

В конце гостиничного коридора сидела Мадлен Кроу и курила сигару. Увидев Марти, Мадлен оторопела.

А она-то была уверена, что, выследив ту женщину, которая сейчас находится в номере Бенджамина, она испортит Марти Кейл настроение окончательно и навсегда.

Не тут-то было. Бенджамин все-таки отхватил себе на эту ночь свою любовь.

– Так вот кому наш режиссер потащил поднос с завтраком, – мрачным голосом изрекла Мадлен, пытаясь скрыть разочарование.

– Там еще остались булочки, поспеши, может, успеешь, – весело сказала ей Марти и босиком пошла на улицу.


В этот день, кстати, должны были снимать, как героиня Марти Кейл проснулась на рассвете на одеяле героя Билла Колмана и не поняла, что она тут делает, и ничего не помнила об этой ночи.

Но все проспали этот самый рассвет, начиная с Бенджамина и Марти. Поэтому эту сцену отложили на следующий день.

А в этот день снимали просто разные отрывки ничего не значащих разговоров между Марти Кейл и Питером Голдом, Марти Кейл и Биллом Колманом, Марти Кейл и гримершей и костюмершей в исполнении сестер Стоун.

А вечером Марти позвонила безутешная Холли Дармер.

Холли два дня думала, как вернуть Ричарда, и не надумала ничего лучше, чем позвонить Марти и выплакаться ей в жилетку. В результате чего между ней и Марти произошел такой насыщенный диалог:

– Алло, Марти!

Длинные продолжительные рыдания.

– Холли, что случилось?

Холли, судорожно рыдая:

– Марти, мне как будто руку отрубили!

Марти, испуганно:

– Кто?

Холли, сквозь слезы:

– Я сама!

Марти, обеспокоенно:

– Ты медицинскую помощь вызвала?

– Марти. Мне. Как будто. Руку отрубили.

– Зачем?

– Марти, ты совсем глупая?

– Вроде нет.

– Мне как будто руку отрубили. Без Ричарда.

Чуть позже вот какой диалог произошел между Марти Кейл и Бенджамином Мортоном:

– Бенджи, Холли как будто руку отрубили.

Бенджамин, испуганно:

– Кто?

Марти, вздохнув:

– Она сама.

Бенджамин, обеспокоенно:

– Она медицинскую помощь вызвала?

– Бенджи. Холли. Как будто. Руку отрубили.

– Зачем?

– Бенджи, ты совсем глупый?

– Вроде нет.

– Холли как будто руку отрубили. Без Ричарда.

А еще позже вот какой диалог произошел между Бенджамином Мортоном и Ричардом Дармером.

Бенджамин, осторожно:

– Ричард, Холли как будто руку отрубили.

Ричард, очень испуганно:

– Бог мой, кто?!

Бенджамин, со вздохом:

– Она сама.

Ричард, очень обеспокоенно:

– Бог мой, она медицинскую помощь вызвала?!

Бенджамин:

– Ричард. Холли. Как будто. Руку отрубили.

– Бог мой, зачем?

– Ричард, ты совсем глупый?

– Вроде нет.

– Холли как будто руку отрубили. Без тебя.

Ричард, немного придя в себя:

– Бенджи, будь другом. Дай мне неделю выходных. Я только туда и обратно.

Бенджамин, серьезно:

– Ричард, ты с ума сошел. Когда у нас такая запарка.

Ричард, жалобно:

– Ну я же тебе и так не очень сильно помогаю положа руку на сердце.

Бенджамин, с чувством:

– Положа руку на сердце в этом фильме ты – моя правая рука, и я без тебя не справлюсь.

Ричард, удивленно:

– Да ну?

Чуть позже Марти Кейл, Бенджамин Мортон и Ричард Дармер решили вызвать Холли прямо сюда, в этот город, чтобы не останавливать съемки фильма и дать супругам Дармерам помириться и восстановить семью.

Ричард даже решил не пить сегодня по такому хорошему поводу. Но повод был настолько хорош, что Ричард опять серьезно напился и весь следующий день работал с больной головой.


На следующий день рано на рассвете снимали, как героиня Марти Кейл проснулась на одеяле героя Билла Колмана и не поняла, что она тут делает, и ничего не помнила об этой ночи.

Кейл была категорически не согласна с этой сценой и доказывала всем, что героиня не может не помнить о том, что с кем-то провела ночь. Даже если она накануне выпила пару лишних бутылок шампанского.

Бенджамин Мортон в ответ на это чуть пару раз не поперхнулся своим апельсиновым соком.

В конце концов Марти уложили на одеяло и укрыли рубашкой Билла. Солнце стало медленно выходить из-за скалы, и Марти как бы проснулась.

Билл со счастливой улыбкой протянул ей маленькую чашечку с горячим кофе.

– Черт возьми, милый, – сказала ему Марти, – ты не скажешь мне, что я тут делаю?

Улыбка сошла с лица Билла.

– Ты здесь спала этой ночью, – сказал он.

– А ты где был? – спросила Марти.

– А я был в другом месте, – грустно сказал Билл.

– Это хорошо, – сказала Марти.

Взгляд Билла был грустен и печален. Его «любимая женщина» не помнила, что провела с ним эту ночь.

– Снято, – сказал Бенджамин. – Всем спасибо. Марти и Биллу – отдельное спасибо.

– Зрители вам не поверят, – сказала Марти и встала с одеяла.

Она надела босоножки и, поежившись от утреннего холода, накинула на себя рубашку Билла. Бенджамин задумчиво посмотрел на нее и ничего не сказал.

– В жизни правда все бывает, – сказал Билл.

Марти свирепо посмотрела на него, но рубашку отдавать не стала. Затем Бенджамин проследил, как Марти и Билл ушли завтракать в трейлер-столовую, под ручку.

– А я думаю, хорошая сцена, – сказал оператор Тони Блейк, – необычная.

– Да, очень необычная, – поддакнул Ричард. – Бенджи, как ты думаешь, я могу немного выпить с утра, чтобы быть в хорошей форме?

– Нет, Ричард, – сказал Бенджамин, – если выпьешь, ты потеряешь свою последнюю форму, а сегодня придет моя яхта, и мне будет нужна твоя помощь.

– Как это я потеряю свою последнюю форму? – расстроился Ричард.

Бенджамин не стал трудиться над ответом, а пошел завтракать в трейлер-столовую. Ричард тоже пошел вслед за ним в трейлер-столовую.

– А если просто – легкий джин с тоником? – сказал он Бенджамину.

Бенджамин был непреклонен.

– Даже не перечисляй.

Но яхта Бенджамина сегодня не пришла, и он целый день ругался из-за этого по телефону с теми, кто отвечал за прибытие яхты.

Сцены с яхтой были оставлены напоследок, потому что там были сложные моменты с падением героя Билла Колмана вниз головой, и все немного переживали из-за этих моментов. Билл даже подумывал о дублере, но там был крупный план, так что деваться Биллу было особенно некуда.

## 21


В этот день снимали, как за героиней Марти Кейл ухаживал «сценарист» Джон Дозенталь, но у него не было никаких шансов. Джон пришел в трейлер к героине Марти, выразить почтение, поклонение и просто пообщаться.

В тесном трейлере установили камеру и осветительные приборы.

– Вы такая великолепная актриса, – сказал Джон, – я очень рад, что именно вы снимаетесь в фильме по моему сценарию.

– Что вы, – сказала Марти, стараясь не обращать внимания на жару от осветительных приборов в таком тесном пространстве, – хороших актрис много.

– Но вы – самая лучшая, – сказал Джон, пытаясь не обращать внимания на формирующиеся на лбу крупные капли пота. – И я говорю об этом не просто как ваш зритель и поклонник. Я говорю вам об этом, как человек, который чувствует вас гораздо глубже, чем вы думаете.

– Глупая сцена, – неожиданно сказала не по роли Марти.

Все, кто принимал участие в съемке этой сцены, посмотрели на Бенджамина.

– Что? – растерянно спросил Джон.

– Джон, ты тут ни при чем, – сказал ему понятливый Бенджамин, – это камень в мой огород.

Марти вежливо улыбнулась Бенджамину.

– Бенджи, вы с Квентином Домундом не желаете облагородить эту сцену более глубоким смыслом? – осведомилась она.

– Герой Джона влюблен в твою героиню, Марти, – сказал Бенджамин.

– Ну и что? Разве он теперь должен восхвалять ее и преклоняться?

– А ты что предлагаешь?

– Любить, Бенджи, это не значит постоянно дарить себя.

– Но он восхваляет не себя, а тебя, – возразил Бенджамин.

– Этими монологами он дарит только себя, – не согласилась Марти.

– А что надо делать? – Бенджамин со вздохом сложил руки на груди.

– Надо дарить весь мир, – улыбнулась ему Марти.

– Что ты под этим подразумеваешь?

Съемочная группа с большим интересом слушала их разговор.

– Ну… – Марти задумалась, – простые вещи, Бенджи. Начиная с личного пространства и заканчивая всем этим необъятным миром.

Бенджамин приподнял одну бровь.

– А более подробно?

Но Марти не стала развивать эту тему дальше.

– Ты же умница, Бенджи, – сказала она, – дальше все придумаешь сам.

И Марти вышла из трейлера. Съемочная группа по привычке поаплодировала.

Бенджамин подозвал Квентина Домунда, который тоже присутствовал на съемке.

– Ты пока подумай над этим вопросом, – сказал ему Бенджамин, – а я пойду себе еще сока налью.

Но дальше съемки вообще застопорились, потому что к Ричарду Дармеру приехала Холли. Таким счастливым Ричарда Дармера с начала съемок еще никто не видел.

Вот что происходит, если мир вокруг тебя начинает бежать не в ту сторону. И если человек, который собирался быть с тобой до конца дней, вдруг забывает о своем решении и уходит от тебя.

Холли смущенно улыбалась и гладила своего Ричарда. Он не сводил с нее влюбленных глаз и все-все ей прощал в эту минуту и навсегда.

Это была очень милая картина, и съемочная группа решила выпить немного шампанского по поводу примирения Холли и Ричарда. Но при такой жаре шампанское ударило большинству присутствующих в голову, и Бенджамин окончательно остановил на сегодня съемки.

Самих же примирившихся супругов Дармер в этот день больше никто не видел. Так же большинство людей не видели и друг друга, у всех нашлись какие-то важные дела в других местах.

Джим и Джордж Дозенталь, например, вместе с колоритными сестрами Кэтлин и Кэролайн Стоун наведались в соседний ресторан. Там они выполняли план по продаже соседним рестораном японской морепродукции на этот день и заодно раскрывали богатые внутренние миры друг друга.

– Несмотря на наш обычный и ничем не примечательный внешний облик, внутри мы – очень тонкие и деликатные натуры, – говорили братья Дозенталь, изрядно испробовав прохладного саке.

– Да-да, мы это давно уже поняли, еще с самого начала нашего совместного съемочного процесса, – вдохновенно кивали сестры Стоун. – И мы тоже хоть и очень большие на вид женщины, но внутри мы – достаточно тонкие и чувствительные, – кокетливо сообщали они.

Джим и Джордж воодушевленно кивали.

– О да, – вдохновенно врали они, – мы тоже это сразу заметили.

Квентин Домунд в своем гостиничном номере размышлял над фразой – «подарить весь мир». Но так как он был слишком молод, то он только открывал этот мир и свои чувства в этом мире.

А значит, о любовных перипетиях, ошибках, огорчениях и всеобъемлющем счастье между двумя влюбленными людьми он мог пока только догадываться. И поэтому Квентин совершенно не знал, что он может добавить в сценарий помимо того, что уже умудрился там написать.

Бенджамин Мортон размышлял над этой таинственной фразой на берегу океана. Все как положено, с неизменным стаканом сока в руке, сигаретой в зубах и мудростью во взгляде.

Может, он и пытался подарить Марти весь этот мир, но, наверное, как-то не так это делал. Раз Марти постоянно уходила от него в свою морскую ракушку и не принимала его даров богов.

Марти Кейл издалека смотрела на Бенджамина, и ей было немного грустно. Она к нему по любому пустяку придирается, а он терпит ее со всеми капризами и заморочками. Надо хотя бы за последнюю сцену пойти извиниться.

Аманда Мур и Клоди Томас случайно оказались на соседних креслах в салоне красоты. И целых полдня они старательно делали вид, будто не только не знакомы друг с другом, но и вообще друг друга в упор не замечают.

А Билл Колман, Питер Голд и оператор Тони Блейк, как люди деятельные, не теряли времени даром и занимались дайвингом. Эти парни умели расслабляться, отвлекаться от работы и принимать жизнь во всем ее великолепии.


И потому, когда ближе к вечеру в город прибыл продюсер фильма Дэвид Кроу, то он не мог найти не только какие-то остатки съемочной группы, но и вообще никого, кто бы мог ему вразумительно объяснить, где в данный момент находится его жена Мадлен, по которой он безумно соскучился.

Встретившаяся на его пути Марти Кейл на свой страх и риск указала ему на один номер в гостинице для технического персонала. И Дэвид чуть позже действительно обнаружил там свою жену, стоящую сразу же около дверей в одной шелковой простыне.

– Радость моя, ты ждала меня? Ты знала, что я приеду! – вскричал обрадованный Дэвид.

– Я всегда чувствую твой приезд, – пролепетала растерявшаяся Мадлен, благодаря небеса за то, что она опять не попалась.

– Моя хорошая! Моя самая порядочная и верная жена! – причитал Дэвид.

Он подхватил на руки свою дорогую Мадлен и в который раз гордо подумал, что все его завистники, давно и прозрачно намекавшие ему на легкое поведение его дорогой жены, были как всегда сто раз неправы. Ведь вернее этой женщины просто не бывает, и Дэвид в который раз в этом убедился.

А Мадлен страстно молилась, чтобы сюда сейчас не пришел Бенджамин Мортон и чтобы ее муж никогда не узнал, что это номер Бенджамина Мортона.

Но о том, чтобы Бенджамин не пришел в свой гостиничный номер, позаботилась Марти. Она пришла к нему на берег и села рядом с ним. И попыталась извиниться за последнюю сцену, но опять стала ругаться на ровном месте.

А Бенджамин пил свой сок и улыбался.

– Бенджи, ты всю жизнь хочешь, чтобы все было по-твоему, – говорила Марти.

– Марти, этого все люди хотят, – говорил Бенджамин.

– Да, но ты хочешь, чтобы все было по-твоему в жизни других людей!

– Неужели я действительно этого хочу? – искренне удивлялся Бенджамин.

– А ты сам не замечал?

– Нет, не замечал.

– А надо было давно это заметить.

– Хорошо, я попытаюсь, – пообещал Бенджамин.

Но Марти знала, что это просто слова. Этот человек был настолько самодостаточен, что ему не нужно быть таким, как все, и делать то, что полагалось делать.

Бенджамин был хорош и интересен таким, каким он был. И этого у него действительно нельзя было отнять.

А потом Марти дотронулась своими тонкими пальцами до его шеи и стала делать ему легкий массаж.

Бенджамин улыбнулся и сказал:

– Второй шейный позвонок, Марти.

– Я уже лет двадцать знаю, что у тебя болит второй шейный позвонок, именно его я и растираю, – сказала Марти.

– О, спасибо, я и не заметил.

И он угостил ее своим соком и сигаретой. И они почти не разговаривали. Потому что этим людям можно было молчать сколько угодно в обществе друг друга, и это молчание ни одного из них не тяготило.

Эту ночь Бенджамин провел на соседней кровати в номере Марти. Она сказала, что сегодня ему лучше не идти в свой номер, если он не хочет увидеть там тех, кого не очень хочет видеть. И Бенджамин не стал настаивать.

– Хорошо, Марти, я уберу эту сцену, – сказал Бенджамин, уже засыпая, – если она тебе не нравится.

– Не в том дело, Бенджи, – сказала Марти, – просто в ней не там расставлены акценты.

– Все люди разные, – сказал Бенджамин, – каждый в этой жизни расставляет акценты как может. Ты должна давать людям вокруг тебя быть самими собой.

– Не только тебе решать, кто и где должен расставлять акценты! – возмутилась Марти.

– Но я же режиссер!

– Я не только о фильме.

– А я о фильме.

– Сейчас подойду и столкну тебя с кровати на пол, – пригрозила Марти.

– Лучше ложись рядом, места всем хватит.

– Не дождешься, Бенджи.

– Как скажешь, Марти, как скажешь, – улыбнулся Бенджамин.

## 22


На следующий день снимали, как в съемках фильма был перерыв и ненастоящая «съемочная группа» отдыхала, а герои Билла Колмана и Питера Голда ныряли в океан и искали для героини Марти Кейл раковину исполнения желаний. Тому, кто найдет эту раковину, Марти должна была в шутку исполнить желание.

Обновленные, перекрашенные в другие цвета, с шикарными прическами, важные и счастливые Аманда Мур и Клоди Томас тоже с утра пораньше явились на съемочную площадку. Но минут через пять они уже были удалены оттуда Бенджамином.

– На сегодняшних съемках как-нибудь обойдемся без вас, – сказал он, – а к завтрашнему дню я бы попросил вас вернуть прежний вид.

– Но мы так великолепно выглядим, – обиделись Аманда и Клоди, – не все только Марти Кейл блистать на съемках.

– Бог мой, вы же второстепенные героини, и я не собирался менять ваши неповторимые внешние облики! – в сердцах сказал Бенджамин. – Вы хотя бы посоветуйтесь со мной в следующий раз, когда опять захотите больших перемен в своей жизни.

Разъяренные Аманда и Клоди отправились в салон красоты и потребовали восстановить их прежний облик. И весь персонал салона красоты целый день только этим и занимался.

Ближе к обеду на свет божий показались две счастливые супружеские пары – Дармеры и Кроу. Но если Дармеры были счастливы обоюдно, то в паре Кроу был счастлив только Дэвид, а глаза Мадлен метали молнии.

Ее жизнь отныне была остановлена, все ее выкрутасы в отношении Бенджамина Мортона откладывались в долгий ящик, а то и вовсе могли перенестись до лучших времен. И вообще неизвестно, наступят ли когда-нибудь эти самые лучшие времена.

Ведь теперь Мадлен должна была ежесекундно радостно улыбаться своему мужу. А она уже давно не хотела ему улыбаться.

Один Бенджамин был спокоен и невозмутим. Его фильм продвигался по задуманному пути, и силы небесные никакие палки в колеса этому фильму пока вставлять не собирались.

А потом Бенджамин и Тони Блейк сняли в это утро, как сначала Питер Голд долго нырял и нашел красивую раковину. И как он тут же уронил ее обратно в океан.

А потом Бенджамин и Тони Блейк сняли, как почти такую же прекрасную раковину нашел Билл Колман, но он потерял ее, когда почти уже приплыл с ней к берегу. И даже на такой мелкоте ее никто так и не нашел.

Но героиня Марти все равно поцеловала в щеку сначала героя Питера, а потом – героя Билла. Она уже понимала, что у всех людей есть какие-то недостатки и почти у всех бывают всякие оплошности, и потихоньку принимала людей в своем мире со всеми их недостатками.

А потом Холли Дармер увела Марти со съемочной площадки, ей нужно было многим поделиться и о многом рассказать.

– Я была такая глупая, Марти, – рассказывала Холли в кафе на берегу.

– Да, я знаю, – говорила Марти, потягивая прохладный коктейль.

– Я была безмерно глупая, – настаивала Холли.

– Все мы иногда такими бываем, – улыбалась Марти.

– Как можно было не видеть своего счастья, ведь мое счастье – это только он.

– Хорошо, что ты это поняла.

– Нет, вроде я всегда это понимала. – Холли немного подумала. – Просто в какой-то момент как будто кто-то завесил мои глаза пеленой.

– Франк завесил?

– Какой Франк?

– К которому ты уходила.

– Ах нет, никакие Франки тут вообще ни при чем. Просто наступает такой момент, когда тебе кажется, что твоя жизнь должна быть какой-то другой. И ты начинаешь искать что-то лучшее. А лучшего не бывает. Все хорошо и так.

– Но только, чтобы понять это, нужно совершить какую-нибудь ошибку, – задумчиво сказала Марти.

– Что-то в этом роде, – улыбнулась Холли. – Хорошо, что Ричард меня простил.

– Он очень ждал тебя. Мы все этого ждали.

– Когда я одумаюсь?

– Что-то в этом роде, – улыбнулась Марти.

– Хорошо еще никому не приходит в голову меня осуждать.

– Что ты, мы с тобой уже в таком возрасте, когда нам наплевать на всякие осуждения.

Они посмеялись.

– А как у вас с Бенджи?

– Все хорошо. Я – актриса, он – режиссер.

– Я не об этом.

– А я об этом.

– Когда ты пустишь его в свою жизнь?

– Умоляю тебя, Холли, он и так торчит в моей жизни постоянно.

– Он не в твоей жизни, Марти.

– Интересно, а где же он?

– Он – где-то рядом.

– Пусть будет так, как есть.

– И большего тебе пока не нужно?

– С чего ты взяла, что мне нужно что-то большее?

– Я твоя подруга, я вижу многие вещи, которые не видят окружающие.

– Бенджи – просто друг. Очень хороший друг. К которому я могу в любой момент прийти и выплакаться в пиджак.

Холли покачала головой.

– А если у него в шкафу не останется свободных пиджаков?

– Значит, буду справляться своими силами, – сказала Марти. – И давай лучше сменим тему.

– Тему-то мы сменим, но от проблемы не уйдем.

– Не вижу тут проблемы, – пожала плечами Марти. – Лучше скажи, как Полли поживает.

– Решила не разводиться, – улыбнулась Холли.

– Да ну?

– Будет получать уроки жизни именно с этим человеком.

– Это хорошо.

– Пока в очередной раз не надоест.

– Ха-ха.

– А как Ребекка?

– Терпеливо ждет, когда ее матрос станет капитаном.

– Тоже хорошо.

– Наши дети уже давно в самостоятельном плавании, – вздохнула Марти.

– Да, – тоже вздохнула Холли. – А мы все никак не можем к этому привыкнуть.


Во второй половине дня Бенджамин Мортон и Тони Блейк снимали, как «режиссер» Билл Колман снимал в своем «фильме», как героиня Мадлен Кроу уговаривала героя Питера Голда станцевать с ней танго на теннисном корте так же, как он танцевал это танго с героиней Марти Кейл.

Из динамиков была слышна музыка, солнце заливало теннисный корт, на деревьях пели птицы, а герой Питера говорил героине Мадлен:

– Нет.

На что героиня Мадлен сильно обижалась.

– Но почему? – не могла понять она.

– Я не могу танцевать с тобой этот танец. Этот танец можно танцевать только с одной женщиной, – говорил герой Питера.

– Это же просто танец, – говорила Мадлен.

– Нет, это был не просто танец. Это был символ любви, – говорил Питер.

Мадлен возмущенно округляла глаза и сильно сердилась.

А неподалеку от теннисного корта стояла героиня Марти Кейл, и ей было приятно, что герой Питера Голда не стал разбрасываться по пустякам и танцевать с другой женщиной, это ей о многом говорило. Это говорило о том, что в сердце героя Питера Голда отныне живет только героиня Марти Кейл.

А «режиссер» Билл Колман наблюдал за Марти. Ведь это якобы он снимал весь этот фильм ради нее. И все слова о музыке любви якобы придумал он и тоже только для нее.

А Бенджамин Мортон, который на самом деле все это и придумал, снимал свой фильм не спеша, серьезно и профессионально. Ему просто было хорошо от того, что было хорошо Марти. От того, что ей нравилось сниматься в этом фильме на берегу океана, и от того, что у нее хорошее настроение.

Дэвид Кроу восхищенно наблюдал за съемками и за тем, как блистательно справлялась со своей отрицательной ролью его дорогая жена Мадлен. Он тоже был рад, что она теперь не скучает и что он отпустил ее на съемки этого фильма.

К вечеру Ричард Дармер бросил пить. Он не сводил глаз с Холли, держал ее за руку даже во время съемок фильма и был радостен и счастлив.

К слову сказать, он и так не особо помогал Бенджамину во время съемок. Поэтому Бенджамин не возражал, чтобы Ричард сидел теперь в обнимку со своей Холли.

Ради бога. Пусть только больше не страдает и не пьет спиртное, а то это давно разлагает всю съемочную группу.

Поздно вечером Мадлен и Дэвид Кроу удалились в свой новый номер в гостиницу, где был размещен технический персонал. Счастливый Дэвид ничего такого необычного в этом не заметил.

А Бенджамину пришлось незаметно переселиться в гостиницу, где остановился актерский персонал. И он сладко выспался на новом месте.

А Марти, наоборот, не могла заснуть до рассвета. И совсем не потому, что ей многое в своей жизни надо было переоценить и обдумать.

А потому, что прямо под ее окном колоритные братья Джим и Джордж Дозенталь ворковали с колоритными сестрами Кэтлин и Кэролайн Стоун. И их счастливый басовитый смех разносился по всей округе чуть ли не до самого утра.


На следующий день снимали, как танцевали танго герои Билла Колмана и Марти Кейл. И все зрители должны были видеть, что это именно те мужчина и женщина, которые должны были танцевать этот танец. И они должны были танцевать его только друг с другом и ни с кем больше.

Снимали, будто в фильме, снимаемом «режиссером» Биллом Колманом, был перерыв, и он подхватил Марти, и их закружила музыка любви. Любви, которую каждый из них нес в своем сердце по-своему. Герой Билла – открыто и всерьез, а героиня Марти – боясь даже самой себе в ней признаться.

Бенджамин Мортон и оператор Тони Блейк снимали, как герой Билла держал героиню Марти своими крепкими руками. С невыразимой нежностью, но властно и Надежно, каждый изгиб ее тела, плечи, руки.

Несколько раз Билл еле заметно касался губами ее лица, а Марти так же еле заметно отклонялась.

Но было видно, что эта женщина все равно существует во власти этого мужчины и что весь мир может для нее уместиться лишь в этого мужчину. Да только она по каким-то своим скрытым причинам ни этому миру, ни даже самой себе не хочет признаваться, что это так.

Марти чуть ли не падала на Билла, потому что она совершенно не выспалась в эту ночь, но Бенджамин не останавливал съемки, ведь все было так, как надо.

Герой Билла любил эту женщину и принимал ее такой, какая она есть. И в этой жизни ему была нужна только эта женщина, и никакая другая.

– А разве она не должна показывать ему, что она его любит? – спросил Ричард Дармер.

– Нет, не должна, – ответил Бенджамин.

– Как это не должна, когда ты все время твердишь, что она любит его, но тайно и секретно? – не понял Ричард.

– Зрители это и так видят с самого первого мгновения, Ричард, мы все это уже давно показали.

– Как это вы все это уже давно показали? А я где был?

Бенджамин вздохнул и не стал рассказывать Ричарду, что тот половину съемок страдал и пил спиртное. Ричард так и остался в полном недоумении.

А к обеду на съемочную площадку явились видоизмененные сестры Кэтрин и Кэролайн Стоун. Так как у них с утра не было съемок, то они успели не только прекрасно выспаться, но даже сгонять в местный салон красоты.

И теперь они были тут самые красивые, ухоженные и счастливые. С пышными прическами, яркими румянами и огромными накладными ресницами. И они томно хлопали этими ресницами в сторону братьев Дозенталь.

Аманда Мур и Клоди Томас возбужденно ждали, что Бенджамин тут же выгонит Кэтлин и Кэролайн Стоун со съемочной площадки, ведь они были всего-навсего какими-то второстепенными героинями и никто не собирался менять их внешний облик.

Но Бенджамину так понравились эти метаморфозы, что он тут же бросил все запланированные сцены и стал снимать, как нарядные «костюмерша» и «гримерша» снимаемого фильма томно хлопали огромными накладными ресницами в сторону «оператора» и «звукооператора» в исполнении рыжих братьев Джима и Джорджа Дозенталь.

Аманда и Клоди от обиды даже в трейлер-столовую на обед в этот день не пошли.

А после обеда снимали, как Питер Голд и Марти Кейл лежали на пляже и между их героями находилось все больше и больше общего. Дни стояли яркие и солнечные, по небу плыли белоснежные облака, и съемочной группе было легко и радостно работать.

Для съемок ограждали большую часть берега. Любопытные отдыхающие могли наблюдать за процессом съемок из-за ограждений.

Бенджамин снимал, как «режиссер» Билл Колман грустно наблюдал за своей любимой женщиной, которая прекрасно справлялась со своей ролью. Гладила другого мужчину по волосам и нежно прикасалась губами к его щеке.

– В детстве я очень любил рыб, – говорил Питер.

– О да, я тоже всю жизнь любила океан, – смеясь, говорила Марти.

– А сейчас я люблю кофе и классическую музыку, – улыбался Питер.

– О да, – говорила Марти, – я тоже люблю родниковую воду и джаз.

А потом опять снимали перерыв в съемках. Снимали, как Марти и Билл сидели на берегу и просто разговаривали.

– Это жизнь, Энни, – говорил Билл по роли, – знаешь, едешь куда-то на машине, поймаешь какую-то радиостанцию с мелодией, от которой сердце заходится, или старую песню, которую когда-то любил, и кажется, что уже теперь не расстанешься с ней никогда. А через несколько минут уже об этом не помнишь или встречаешь другую песню. И все несешься куда-то. И кажется тебе, что главное где-то за горизонтом. Мы думали, что это мы играем временем, а это время играет нами. Я становлюсь старше. Что мне с этим делать? Я знаю, что я не всегда правильно поступал и не то говорил. Моя жизнь – череда ошибок. Но я стараюсь смотреть на мир весело и непринужденно и верить, что и в мою жизнь однажды придет счастье. Мне ведь много лет. Я не просто влюбился. Я хочу быть с тобой навсегда.

А героиня Марти смотрела на него своими прекрасными грустными глазами и ничего не могла ему ответить. Потому что ее душа была закрыта и она однажды потеряла веру в любовь.

Бенджамин Мортон и Тони Блейк снимали все это крупным планом без репетиций и пробных сцен. Марти и Билл играли так, как и надо было играть эту сцену. Ровно, грустно и спокойно. Но с надеждой на счастливый конец.

– Интересный фильм придумал Бенджи для Марти на этот раз, – сказала Холли Ричарду, задумчиво наблюдая за съемками.

– Ты о чем, дорогая? – спросил Ричард, с любовью глядя на Холли.

– Разве ты не видишь, что герой Билла целиком и полностью отождествляет любовь Бенджи к Марти? – удивилась Холли.

– Это все видят, дорогая, – кивнул Ричард, – только не говори Марти, что это все видят. А то она опять уйдет от Бенджи в свою морскую ракушку.

– О да, – сказала Холли, – она это может.

## 23


Молодой начинающий сценарист Квентин Домунд изо всех сил пытался не боготворить умудренного опытом режиссера Бенджамина Мортона. Но у него это из рук вон плохо получалось.

Квентин Домунд боготворил Бенджамина Мортона. Он каждый день благодарил судьбу за предоставленный шанс поработать в такой звездной команде и мало верил в то, что такое же счастье будет ему ниспослано когда-либо в ближайшем, да и далеком будущем.

Квентин вытащил счастливый билет, написав сценарий, который случайно оказался нужен такому известному режиссеру, хоть этот режиссер и переделал в этом сценарии почти все по своему усмотрению. А поднесут ли когда-либо еще Квентину Домунду ящик с такими счастливыми билетами, было неизвестно.

А потому Квентин впитывал в себя волшебную атмосферу съемок, с придыханием наблюдал за приключениями актерской группы, умилялся страстям, тайно или явно бушующим на съемочной площадке и вне ее. А все свободное время он старался поговорить с Бенджамином Мортоном или хотя бы Ричардом Дармером. Но Бенджамин был все время занят, а Ричард отвечал на вопросы урывками.

Квентин видел, что люди, которые были гораздо старше его, жили какой-то неведомой ему жизнью. Спокойной, но не скучной, умиротворенной, но не тоскливой. В их жизни тоже бушевал пожар страстей, но он не ранил, они плыли в океане событий, но не шли ко дну.

– Но мы все тоже молоды душой, уверяю тебя, – сказал Квентину Ричард, – и все мы тоже хотим и ждем любви.

– Правда? – удивился Квентин.

А Бенджамин объяснил Квентину, что именно в этом спокойствии, умиротворении и самодостаточности и заключается прелесть, скажем так, не совсем молодого возраста. Когда уже не нужно куда-то бежать, карабкаться на заоблачные вершины, открывать общеизвестные истины и доказывать самому себе и окружающим людям множество вещей.

– В этом возрасте люди просто наслаждаются жизнью, – сказал Бенджамин.

– И все? – поразился Квентин.

– А разве этого мало?

Квентин задумался.

– Но вы все равно что-то делаете, – сказал он, – чего-то пытаетесь достигнуть. И вы так же переживаете по поводу множества вещей.

– Ну, – Бенджамин закурил сигарету, – все это чисто по инерции.

– И с Марти Кейл у вас все плохо, и вы страдаете, это видно.

– Как это плохо?! – возмутился Бенджамин. – У меня с Марти все очень хорошо.

– Правда? – не поверил Квентин.

– Истинная правда, – кивнул Бенджамин. – Она без меня жить не может, только виду не показывает.

Квентин продолжал смотреть на него с некоторым недоверием.

Бенджамин немного подумал и добавил:

– Вот уже лет двадцать не показывает.


У сестер Стоун с колоритными братьями Дозенталь тоже было все хорошо. Братья Дозенталь смирились с тем, что судьба предоставила им в спутницы не миниатюрных шатенок, как они всегда мечтали, а этих больших и грустных белесых женщин.

Да и сестры Стоун тоже хотели бы видеть около себя кого-либо более соответствующего фотографиям во всяких там модных журналах, а не эти рыжие физиономии, которые совсем не вызывали поначалу никаких серьезных чувств. Скажем сразу, что эти чувства с трудом возникали и потом.

Но иногда судьба распоряжается так, а не иначе. И лучше брать то, что дают, и быть благодарным, чем обижаться на весь мир. А то в один прекрасный момент могут отнять и это.

Сестры Стоун открывали тонкие черты характеров братьев Дозенталь, да и братья Дозенталь тоже искренне пытались разглядеть ранимость душ сестер Стоун. И им всем это, как ни странно, удавалось, съемочная группа с интересом наблюдала за этой идиллией.

Так к определенному моменту на съемочной площадке образовалось некоторое количество счастливых и влюбленных пар, и Аманда Мур и Клоди Томас мудро заметили, что только они остались без пары.

Правда, некоторые мужчины тоже все еще наслаждались своим одиночеством. Но разве смели претендовать две такие скромные актрисы на внимание таких избалованных лучами славы шикарных мужчин, как Билл Колман и Питер Голд?

О нет, эти мужчины были женаты на внимании восторженных зрителей, Тони Блейк был женат на своей кинокамере, сердце Бенджамина Мортона было занято, и все знали кем, а сценарист Квентин Домунд был непоправимо молод.

И поэтому Аманда и Клоди решили обратить свое внимание на оставшегося Джона Дозенталя. Правда, они, ни одна, ни другая, даже не подозревали о решении друг друга и не думали, что им теперь придется ненавидеть друг друга еще и за это.

Так или иначе, но с какого-то момента Джон Дозенталь стал замечать пристальное и навязчивое внимание к своей скромной персоне со стороны Аманды Мур и Клоди Томас. Вначале Джон скромно думал, что это все ему показалось.

Но когда взгляды Аманды и Клоди и взмахи их ресниц стали более настойчивыми, Джон понял, что надо как-то спасаться. Пока он не стал виноват в раздорах Аманды и Клоди еще и по поводу своей скромной персоны.

Но бежать-то особо было некуда, кругом был незнакомый городок, всего две гостиницы да трейлеры киностудии. И поэтому Джон решил в зависимости от обстоятельств прикидываться слепым, глухим, а если очень понадобится, то и немым.

Но Аманда и Клоди и так были в обиде на все обстоятельства своей жизни. А потому на этот раз они решили действовать напролом.

Они попадались на глаза Джону, едва он выходил из своего номера в гостинице, и старались первыми занять место около него в трейлере-столовой. Причем Аманде и Клоди нужно было проделывать все это столь ненавязчиво и таинственно, чтобы Джон думал, что это он сам и попадается им все время на глаза, и занимает место рядом с ними в трейлере-столовой.

Съемочная группа с большим интересом наблюдала за этими перипетиями, а технический персонал даже начал ставить ставки на то, чем все окончится. Версий было мало, все ставили на полный провал планов Аманды Мур и Клоди Томас.

В такой нескучной атмосфере проходили съемки фильма.


Хотя Бенджамин Мортон и горячо уверял молодого Квентина Домунда, что Марти Кейл не может без него жить, Квентин верил в это с трудом. Марти вела себя спокойно, равнодушно и отстраненно по отношению к Бенджамину.

Да, было видно, что они с Бенджамином знакомы большое количество лет. Но также было видно, что Марти прекрасно живет без Бенджамина и дальше намеченной черты пускать его в свою жизнь не собирается.

Все окружающие видели, что этот мужчина должен быть только с этой женщиной. Но также все знали, что когда-то что-то произошло в их жизни, чего Марти до сих пор не может простить Бенджамину.

– Расскажите мне свою историю с Марти, – попросил Бенджамина Квентин. – Может, я возьму ее за основу следующего сценария.

– Эта история есть во всех сценариях, – сказал Бенджамин. – Он любит ее, она любит его. Но обстоятельства против них.

– И она любит?

– Ну конечно. А как же иначе.

– А какие обстоятельства против вас?

– Сама жизнь, – ответил Бенджамин, – сама жизнь.

Квентин был еще слишком молод для того, чтобы справиться с такой сложной жизненной философией. А потому он мало что понял.

Ему было пока сложно понять, что можно быть счастливым от того, что какой-то человек просто живет в этом мире. Знать, что у этого человека все хорошо, что он наслаждается всякими жизненными мелочами, и тучи не омрачают его небосвод, и один и тот же ветер задувает в ваши окна, и одно солнце греет вас в своих лучах.

Но ведь и сам Бенджамин только к этому своему возрасту стал это понимать. Все люди постоянно делают какие-то открытия и много раз меняют свое отношение к каким-то вещам, событиям и явлениям. Так и Бенджамин тоже открывал для себя что-то новое на съемках этого фильма, рядом с Марти.

Он действительно всю жизнь доказывал ей, что именно он – тот единственный и неповторимый человек, которого она по рассеянности забыла выбрать себе в спутники жизни. Но чем больше он старался ей на это указать, тем дальше от него уходила Марти Кейл.

Это был замкнутый круг, который Бенджамин никак не мог преодолеть на протяжении такого количества лет. Он и правда пытался подарить Марти Кейл весь этот мир, но только в виде себя.

А на этих съемках он впервые давал ей насладиться миром вокруг нее. Он не признавался ей в любви, как любил делать это раньше, не предлагал ей выйти за него замуж, не страдал по ночам с бутылкой спиртного под ее дверью в гостинице. И как только она могла все это терпеть на съемках предыдущих фильмов?

На этот раз Бенджамин Мортон был серьезен, отстранен и мудр. Марти Кейл с интересом наблюдала за этими изменениями.

Она могла разговаривать с другими людьми и не видеть его обреченного взгляда. Он не ревновал ее тайно и явно ко всем партнерам на съемочной площадке, как делал это раньше, причем так, как будто имел на это полное право.

Марти видела и чувствовала Бенджамина всегда, где бы она ни находилась. Она уже привыкла к той игре, которая идет между ними, и, наверное, уже не знала бы, как дальше жить, если бы эта игра однажды закончилась.

Но также Марти все эти годы не знала, как простить то, что она увидела Бенджамина однажды после долгого перерыва в своем доме на Рождество, когда ей исполнилось семнадцать лет, и она влюбилась в него на всю оставшуюся жизнь, а он ее так и не заметил. И даже женился в тот год на другой.

Простить это было выше ее сил. И Марти ничего не могла с этим поделать.

Она была ранена этим человеком на всю жизнь. Но пойти ему навстречу, когда он тоже понял, что ему нужна только она, Марти уже не могла.

А потому все в их жизни шло, как шло. Либо тихо и скромно, либо бурно и весело. Но только не так, как они сами того желали.

## 24


Съемочной группе оставалось снять несколько последних сцен. По прогнозам, скоро должны были начаться дожди, и поэтому все судорожно пытались уложиться в график.

Даже Ричард Дармер как-то суетился и помогал Бенджамину Мортону. Он внимательно вчитывался в сценарий, чтобы найти то, что они забыли снять, и действительно находил множество таких моментов, чем чуть не доводил Бенджамина до сердечных приступов.

– Ричард, – устало говорил Бенджамин, – все эти сцены мы давно сняли, уверяю тебя. Отложи сценарий и займись чем-нибудь другим.

– Не может быть, Бенджи, мы же с тобой все время что-то забывали.

– Что ты, Ричард, такое было-то пару раз.

– А в этот раз?

– В этот раз я ничего не забыл.

– А где я был, когда вы все это снимали? – искренне удивлялся Ричард.

– Ты постоянно рядом со мной был, усмехался Бенджамин.

– Так почему же я ничего не помню?

– На съемках этого фильма ты был немного не сосредоточен, – мягко отвечал Бенджамин.

– А ты не мог мне помочь сосредоточиться? – с укором произносил Ричард.

Бенджамин опять вздыхал.

– Ричард, я старался изо всех сил привлечь тебя к работе.

– Значит, мало старался, – обижался на пустом месте Ричард.

– Значит, мало старался, – соглашался Бенджамин.

Ему и самому нужно было учесть много моментов, поэтому ему было некогда обижаться на какие-то мелочи.

В одной из последних сцен снимали разговор между героями Питера Голда и Марти Кейл. Герой Питера не зря приехал в этот пансионат, он встретил там женщину своей мечты.

Эти два человека были уже не совсем молоды, и поэтому они наслаждались жизнью без каких-то особенных требований и условий. Им не нужно было выстраивать какие-то непреодолимые препятствия на пути к счастью, они просто были благодарны судьбе за эту встречу.

Герой Питера понимал, что он должен увезти эту женщину с собой. Он должен устелить ее дорогу мягкими коврами, сделать так, чтобы больше на ее голову не упало ни одной пылинки и чтобы ей было интересно только с ним.

Отрицательная героиня Мадлен Кроу тоже это понимала, а потому строила козни с удвоенной скоростью. То она провоцировала героя Питера на какие-нибудь непредвиденные встречи, то старалась найти в нем какие-то слабые стороны и пыталась подстроить так, чтобы это увидела героиня Марти Кейл.

Отрицательные герои ведь на то и отрицательные герои, они мало кому нужны, приятны и интересны, а они все лезут и лезут в чьи-то жизни. Особенно в жизни тех людей, которым они вообще не нужны.

Мадлен идеально справлялась со своей ролью. Дэвид Кроу с обожанием и восхищением смотрел на свою дорогую жену и гордился, что отпустил ее на эти съемки.

А Бенджамин в связи с приездом на площадку Дэвида Кроу мог наконец-то расслабиться и снимать свой фильм, уже не боясь, что Мадлен будет во время съемок моститься к нему на колени или пытаться делать ему непредвиденный массаж спины. Мадлен могла теперь любоваться таким шикарным мужчиной, как Бенджамин Мортон, только издалека и мысленно кусать свои ухоженные локти.

А Холли Дармер грустно наблюдала за Марти Кейл. Потому что Холли знала, что, как только закончатся съемки, Марти снова уйдет в свою раковину и будет там грустить и ждать каких-то интересных событий.

Холли знала, что если Марти пустит в свою жизнь Бенджамина Мортона по-настоящему, а не только на время съемок, то этот мужчина не даст ей больше грустить ни по какому поводу. Потому что Бенджамин Мортон действительно был очень интересным человеком, и он мог горы свернуть ради Марти Кейл, только подайте ему эти горы.

Но Холли уже устала говорить об этом Марти, потому что Марти свою подругу не слушала и поступала только так, как велело ее сердце. А сердце Марти вообще с ней не разговаривало на эту тему.

Вот-вот должна была прийти яхта Бенджамина. И на этой яхте герой Питера Голда должен был признаться героине Марти Кейл в любви, и еще там должно было много интересного произойти.

А сейчас снимали, как Питер разговаривал с Марти на берегу, пока «режиссер» Билл Колман их не слышал.

– Я все съемки наблюдаю за тобой и вижу грусть в твоих глазах, – говорил герой Питера.

– В этом фильме я грустная и одинокая женщина, которая встречает счастье в лице твоего героя, – смеясь, говорила Марти.

– Да, это так, – говорил Питер, – но ты грустна и после съемок.

– Я в образ вхожу.

– Но это не так, и мы все это знаем.

– Что вы все знаете?

– Что ты не можешь жить без одного человека.

– Это только мои проблемы, – замыкалась в себе Марти.

И Питер оставлял ее в покое.

Бенджамин снимал их крупным планом. Завтра он должен был снять тот момент, когда Марти Кейл действительно останется с тем человеком, без которого она не может жить. А сегодня ее сердце было закрыто и душа молчала.


А на следующий день и правда пришла яхта Бенджамина. Он уже устал ругаться по телефону со своими помощниками из-за того, что по каким-то причинам они все не могли ее привести.

Съемочная группа в полном составе пришла на берег посмотреть на эту замечательную яхту. Белоснежная красавица яхта собрала в тот день на берегу немало зрителей в виде отдыхающих и туристов.

– Ну вот тебе, Марти, и океан, и яхта с белым парусом, – сказал Бенджамин.

Марти улыбнулась.

– Бенджамин, ты же собирался ее перекрасить, – с упреком сказал оператор Тони Блейк.

– Я решил не портить такую красоту, – улыбнулся Бенджамин.

– Она у тебя уже в двух фильмах снималась, – стоял на своем Тони, – зрители ее скоро в лицо будут узнавать.

– О чем ты? – не соглашался Бенджамин. – В прошлых фильмах мы ее снимали спереди и сбоку, а в этом фильме у нас все съемки будут происходить на задней палубе.

Тони покачал головой. Он был совсем не согласен с таким решением вопроса, и ему как оператору были видны некоторые нюансы, которые больше никто не мог увидеть. Но доказать это режиссеру фильма Бенджамину Мортону было трудно.

Билл Колман заинтересованно разглядывал яхту сзади. Ведь это именно он, а не кто-нибудь другой из этих любопытствующих людей должен будет падать с яхты в океан вниз головой, и всем остальным людям было не понять его грустное настроение по этому поводу.

Вид яхты сзади очень опечалил Билла. Всюду были какие-то выступающие части яхты, и не удариться, летя непроизвольно вниз головой, было невозможно.

В этих сценах должны были снимать, как герой Питера Голда привел эту яхту специально для того, чтобы признаться на ней героине Марти Кейл в любви и предложить ей свои руку и сердце.

А для того, чтобы героиня Марти поверила тому, что у героя Питера все чувства к ней глубоки и серьезны, герой Питера должен был якобы просто так упасть с яхты вниз головой. Мол, показать, как он теперь не может без героини Марти жить.

Но вообще-то Питеру крупно повезло в том, что на самом деле он не должен был никуда падать вниз головой. А вместо него должен был упасть герой Билла Колмана. Вот в чем был гвоздь этой сцены.

Ведь по фильму героиню Марти Кейл любил герой Билла Колмана. И он специально для нее снимал этот фильм и специально для нее сделал эту сцену.

Чтобы она поняла, что он и правда не может без нее жить. И ему нужна только она, и ничто ему не страшно. А страшно только то, что она опять ему не поверит и ответит отказом.

И так якобы «режиссер» в исполнении Билла Колмана будет как бы объяснять герою Питера Голда, как надо падать с яхты во время признания в любви и предложения руки и сердца, и тем временем буднично и просто упадет с яхты вниз головой сам.

А героиня Марти Кейл должна будет сильно испугаться, и ее сердце и душа должны будут открыться, и она наконец-то поймет, что она зря все эти годы жила без героя Билла Колмана. И что она действительно не может без него ни дышать, ни жить.

Съемочная группа после падения Билла должна будет застыть в немой сцене, а какой-то техник должен будет показать на выступающих частях яхты якобы кровь Билла, которую художник фильма там тщательно нарисует.

И все будут так потрясены этим моментом, что никто не сможет сдвинуться с места. И только Марти бросится в океан за своим любимым мужчиной и скажет, что она поняла, что ей без него не мил весь белый свет и она согласна быть рядом с ним всю оставшуюся жизнь.

Марти вообще-то тоже не могла прыгать и боялась. Но она согласилась сниматься и собиралась преодолеть свой страх.

Все полезли на яхту. Отсюда, с верхней палубы, высота казалась еще больше. Первой начала паниковать Марти.

– Бенджи, – сказала она, – я никогда в жизни не ныряла, ты это прекрасно знаешь.

– Марти, – устало сказал Бенджамин, – ты читала сценарий?

– Разумеется, я читала сценарий. Это ты к тому, что я подписала контракт?

– Да, – спокойно сказал Бенджамин, – это я к тому, что ты подписала контракт.

– Ну и что?

– Что значит, ну и что, Марти?

– Как режиссер ты должен что-нибудь придумать.

– Что я могу придумать? Можешь пока потренироваться нырять с малой высоты.

– Но я и с малой высоты никогда не ныряла, я боюсь.

– Чего ты боишься?

– Что меня утащит какое-нибудь морское чудовище, а оно меня с любой высоты сможет утащить.

– Марти, – вздохнул Бенджамин, – ты не могла бы придумать какую-нибудь более существенную причину для того, чтобы ее бояться?

– Бенджи, у меня все причины существенные, относись с уважением к моим причинам!

– Марта, уверяю тебя, в этой жизни просто нет другого такого человека, относящегося более уважительно ко всем твоим причинам, чем я.

– Значит, придумай так, чтобы я не ныряла с твоей яхты, – сказала Марти.

– Не могу, тут нельзя ничего придумать. Герой Билла прыгает, и ты в шоке прыгаешь вслед за ним. Потому что все остальные люди, стоящие на яхте, тоже в шоке и не могут сдвинуться с места. А это твой любимый мужчина, и только тебе придется его спасать.

– Ты погибели моей желаешь, – сказала Марта.

– Нет, Марти, не желаю. Это наш общий фильм, и мы вместе читали сценарий и думали, как его снимать.

– Я до последнего была уверена, что ты не позволишь мне прыгать. Ты же знаешь, я не могу это сделать.

– В жизни есть много обстоятельств, которые люди могут преодолеть.

– Это не те обстоятельства.

– Ты не говорила, что я должен что-то придумать, – сказал Бенджамин.

– Вот сейчас говорю.

– Сейчас слишком поздно, уже ничего не придумаешь. Заканчиваются съемки, яхту меньшего размера я уже нигде не найду. И вообще, соберись и возьми себя в руки. Посмотри на Билла. Он уже взял себя в руки, а ему гораздо труднее. Он вообще должен вниз головой с яхты падать.

Марти рассеянно поискала глазами Билла Колмана. Зеленый Билл ходил по задней палубе яхты и сосредоточенно смотрел вниз.

Хорошего места для каких-либо падений он определенно не находил. Хоть вниз головой, хоть вверх головой. Ведь вся соль была в том, что Билл Колман должен был не просто нырять.

Он должен был как стоять, так и упасть. Буднично и просто. Не разглядывая, куда бы получше упасть, не беря во внимание все выступающие части яхты. Он не должен был об этом думать.

Но только так он и должен был помочь Марти Кейл определиться со своими ценностями в жизни. И помочь понять ей, что ее ценность в жизни – это он.

## 25


Ночью все спали неспокойно. И съемочная группа, и технический персонал. Все переживали.

Даже сестры Кэтлин и Кэролайн Стоун и братья Джим и Джордж Дозенталь не стали собираться на скамейке перед гостиницей, чтобы побубнить басом на всю округу друг другу какие-нибудь изысканные комплименты.

И даже Аманда Мур и Клоди Томас не стали полночи вышагивать в грусти и печали перед окнами Джона Дозенталя и не заглядывать к нему тревожно в эти окна. Джон мог спокойно выспаться, а не вздрагивать от угрызений совести от того, что ему совсем не нравилась ни Аманда Мур, ни Клоди Томас.

Холли и Ричард Дармер тоже смогли на время оторваться друг от друга и попытаться подумать о том, что можно было придумать в этой сцене, чтобы Билл Колман не ударился головой о яхту, и Марти Кейл решилась прыгнуть вслед за ним. Но, так ничего и не придумав, Холли и Ричард крепко обнялись и поблагодарили небеса за то, что они не снимаются в этом фильме.

Марти Кейл полночи заставляла себя заснуть всякими медитациями. Потому что она все равно ничего не могла придумать, и она это прекрасно понимала, а вот выспаться было нужно. Потому что она все еще была главной героиней фильма и ей нужно было хорошо выглядеть в любых ситуациях.

А Бенджамин Мортон закрыл глаза и постарался вообще ничего не думать. Он уже устал переживать и думать за всех, и он тоже должен был хоть немного отдохнуть.

На следующий день все проснулись на рассвете и грустно собрались в столовой. Мало у кого кусок в это утро в горло лез. Только лишь у самых крепких. Таковыми оказались все, кто не участвовал в этой сцене и не очень-то переживал за своих друзей.

То есть почти ничего не ели Билл и Марти, потому что им предстояло нырять. Бенджамин – потому что ему предстояло это все снимать, Питер – потому что ему было стыдно завтракать перед Биллом, а чета Дармер – потому что они были друзьями Марти и Бенджамина и им тоже было неловко завтракать в таких нелегких обстоятельствах.

У Мадлен Кроу же был просто прекрасный аппетит. И хотя она не снималась в этот день и могла еще прекрасно спать и видеть радостные сны, как она делает плохо всему миру, но нет, Мадлен умяла, несмотря на свою строгую диету, три порции куриных грудок на завтрак и одной из первых отправилась на берег наблюдать за съемочным процессом.

Через время на берег потянулись и остальные. Красавица яхта важно покачивалась на волнах и не подозревала о том, что она внесла столько беспокойства в съемки этого фильма.

Технический персонал стал расставлять на берегу всякие необходимые приборы. Сначала нужно было снять, как яхта подходила к берегу и как этой яхтой управлял радостный герой Питера Голда, а счастливая героиня Марти Кейл ждала его на берегу.

– Зря вы не позавтракали, – сказал актерам, занятым в этой сцене, Бенджамин, – съемки предстоят сложные и долгие.

– Мы тут в кафе на берегу будем что-нибудь перехватывать, – пообещал Бенджамину Ричард Дармер.

Ему не нужно было никуда падать вниз головой, и он мог перекусывать на берегу хоть весь божий день. Бенджамин не стал ему это говорить, чтобы лишний раз чем-нибудь не обидеть.

Оператор Тони Блейк со своим помощником рассчитывали нужный ракурс, техники проверяли осветительные приборы. А Питер Голд подошел к Бенджамину спросить, как надо управлять его яхтой.

– Как и всеми остальными яхтами, – ответил ничего не подозревающий Бенджамин.

– А как всеми остальными яхтами управлять? – осторожно спросил Питер.

– Черт, ты не умеешь управлять яхтой?! – повысил голос Бенджамин.

– Ты не говорил, что мне нужно будет управлять твоей яхтой, – ушел в сторону Питер.

– Мне только этого не хватало, – сказал Бенджамин. – Ты что, тоже сценарий не читал?

– А кто еще не читал? – поинтересовался Питер.

– У меня такое ощущение, что каждый прочел в сценарии только то, что хотел прочесть.

– Там написано, что я стою у руля.

– Тут два шага – только к берегу подплыть.

– Ну и что, это тоже расстояние, я могу вбок скосить.

– Ох, – сказал Бенджамин.

Бенджамин с Питером полез на яхту показывать Питеру, как держаться за руль, чтобы не скосить вбок.

Так оттягивалось время. Билл Колман нервно пил апельсиновый сок, предназначенный Бенджамину.

Ричард предлагал Биллу налить виски прямо в сок, чтобы расслабиться. Но Билл был профессионалом и понимал, что это не поможет, это категорически запрещено, и ему надо рассчитывать только на собственные силы.

Бенджамин показал Питеру как держать руль и даже прислал ему в помощники Ричарда. Ричард должен был прятаться, чтобы не попасть в кадр, подстраховывать Питера и подсказывать ему, что надо делать, если тот забудет.

Бенджамин стал выстраивать на берегу две съемочные команды, которые будут наблюдать за счастливой улыбкой Марти Кейл, когда белоснежная яхта предстанет перед ней во всей своей красе.

Братья Дозенталь заняли свои места, один якобы за звукооператорским пультом, другой – за кинокамерой. «Сценарист» Джон Дозенталь сел в кресло неподалеку от кресла «режиссера» Билла Колмана.

Сестры Стоун, которые играли гримершу и костюмершу, стояли неподалеку и любовались колоритными братьями Дозенталь. Бенджамин разрешил им играть влюбленными взглядами в сторону Джима и Джорджа, и сестры Стоун вкладывали в свои взгляды всю свою нерастраченную страсть, нежность и энергию.

Клоди Томас заняла место неподалеку от режиссерского кресла Билла Колмана, стрельнув глазами в сторону «сценариста» Джона Дозенталя. Аманда Мур взяла хлопушку, встала неподалеку от Джона и стала смотреть на него страстно и открыто.

Джон Дозенталь с головой ушел в какие-то бумаги, которые он держал в руках и которые якобы были сценарием снимаемого фильма.

У всех братьев Дозенталь были несколько необычные роли. Они как бы весь фильм присутствовали в кадре, но слов произносили мало, в основном добирали взглядами и ухмылками.

А Марти Кейл была печальна и бледна. Вся ее печаль была в ее уголках губ.

Бенджамин наблюдал за ней грустно и влюбленно. Он хотел бы снимать на камеру все оттенки ее настроения, улыбку, грусть и радость, ее нежный взгляд.

Но тогда бы жизнь Бенджамина стояла на месте, а ему предстояло сделать на этой земле много дел. А потому он отдал команду готовиться к съемке.

Помощница Бенджамина назвала номер дубля, хлопнула хлопушкой и отбежала в сторону. И оператор Тони Блейк снял, как яхта подошла к берегу и как улыбнулась Марти Кейл.

Питер провел яхту точно к тому месту, к которому было запланировано ее подвести. Потому что у него чуть ли не под ногами сидел Ричард Дармер и не давал Питеру скосить вбок.

Питер поднял руку и помахал Марти. И Марти тоже помахала рукой Питеру.

– Снято, – сказал Бенджамин.

Все поаплодировали и стали готовиться к следующей сцене. Технический персонал полез на заднюю палубу, ставить там необходимые приборы.

Бенджамин стал расставлять людей так, как он хотел видеть всех в этой сцене. Людей на яхте собралось вдвое больше чем нужно, но никого было не выгнать.

Поэтому часть группы пришлось расставить так, чтобы они наблюдали за съемкой, если так уж хочется, но не попадали в кадр. В эту часть группы входили Холли и Ричард Дармер, Дэвид и Мадлен Кроу, а также весь технический персонал, который не желал смотреть на съемки с берега. С берега, видите ли, им всем ничего не будет видно и слышно.


Сначала нужно было прогнать пробную сцену. В этой сцене Марти Кейл и Питер Голд должны были потренировать свой диалог, а Билл Колман должен был им говорить, как он хотел бы все это видеть и слышать.

– Репетируем, – сказал Бенджамин.

Глаза Марти наполнились слезами. Она посмотрела на Питера и стала сквозь слезы сбивчиво говорить:

– Во всех фильмах встречаются главные герои. И счастливый конец. И кажется, что это навсегда. И что их любовь будет навсегда. Но в жизни так не бывает.

Питер протянул руки и взял лицо Марти в свои ладони.

– Милая моя, – сказал он, – я тоже раньше не понимал, стоит ли останавливаться на одном человеке, когда перед тобой весь мир?

Марти смотрела на него, и слезы лили по ее щекам.

– Но ведь в одном человеке и правда может уместиться весь мир, – говорил Питер.

А Марти качала головой и не могла расслабиться и тоже во все это поверить.

Тогда Питер отошел к краю яхты и сказал:

– Просто скажи «да». Скажи, что ты согласна выйти за меня замуж. И я подарю тебе весь мой мир.

Но Марти не могла ему ничего ответить, и Питер не знал, как доказать ей, что у него к ней все чувства – всерьез и надолго.

Тогда подключался «режиссер» Билл Колман. Он подходил к краю яхты, вставал на место Питера и говорил:

– Тут все буднично и просто. Главный герой не делает трагедии. Он делает все как бы в шутку. Он просто должен показать героине мир без себя. Он говорит ей – выходи за меня, и она ничего не может ему ответить. И он падает. Слышишь, Энни, выходи за меня.

И тут героиня Марти Кейл как бы что-то понимала. Она понимала, что это уже не игра и герой Билла Колмана говорит все это уже не по фильму. Он говорит ей все как бы от себя.

– Слышишь, Энни, выходи за меня, – говорит герой Билла Колмана и падает за борт.

Но у Билла не выходило. Не было той легкости решения, а значит, не будет и нужной легкости поступка. Он говорил свои слова, а потом поворачивался и смотрел вниз на выступающие части яхты.

– Бенджамин, я должен потренироваться, – сказал Билл.

Все наблюдающие вздохнули с облегчением и расслабились. Значит, прямо сейчас никакого падения не будет.

– Билл, – сказал Бенджамин, – я бы на твоем месте этого не делал.

Все заинтересованно посмотрели на Бенджамин.

– Это почему? – спросил Билл.

– Потому что не будет той легкости решения и спонтанности поступка, которые нужны в этом моменте, – объяснил Бенджамин.

– Спонтанность поступков обычно бывает после долгих и упорных тренировок, – проворчал Билл.

Большинство наблюдающих за диалогом согласно покивали.

– Уверяю тебя, – сказал Бенджамин, – тут все проще простого, ты стоишь как раз в том месте, где тебе ничего не будет мешать.

– Как это ничего не будет мешать? – сказал Билл, разглядывая выступающие далеко внизу части яхты. – А вон тот выступ?

Бенджамин подошел к Биллу.

– Твое падение будет вон по той траектории.

– Но эта траектория как раз на том выступе и заканчивается, – сказал Билл.

– Нет, – не согласился Бенджамин, – она заканчивается чуть дальше.

– Нет, на том выступе.

Бенджамин еще раз внимательно оглядел все внизу. Все присутствующие стояли на своих местах, потому что они все были профессионалами, и раз их уже расставил по местам режиссер фильма Бенджамин Мортон, то он мог в любой момент начать съемку и не должен был опять возиться с расстановкой сбившихся в кучу людей.

– Ну хорошо, – сказал Бенджамин.

Он отошел чуть подальше и показал Биллу на другое место.

– Вот очень хорошее место.

Билл посмотрел на это новое место и ударился в еще большую панику.

– Бенджамин, ты что?! Тут же выступ еще больше!

– Ты на траекторию смотри, на траекторию, – утешал его Бенджамин.

– Я, конечно, очень извиняюсь, – подключился Ричард Дармер, – но о какой траектории идет речь, если у человека свободное падение?

– Вот-вот и я о том же, – сказал Билл, – при свободном падении вообще нет никакой траектории.

– Да что вы говорите, – сказал Бенджамин, – как это нет никакой траектории?

– Они правы, – подал голос оператор Тони Блейк, – тут нужно потренироваться, просто так никто не сможет прыгнуть.

– Все видят, что нужно потренироваться, Бенджи, – сказал Ричард.

Билл расслабился и отошел от борта. Ведь как он понял, ему сейчас разрешат потренироваться.

Питер Голд был давно расслаблен и сидел в «режиссерском» кресле Билла Колмана. Ему же не нужно было прыгать с этой яхты ни в этой сцене, ни в какой другой.

Бенджамин остался у борта один. Все остальные люди были в отдалении.

– Ну что вы, ребята, – сказал им всем Бенджамин, – какие тренировки? Билл устанет, а тут как раз нужны свежие силы.

– Я только пару раз упаду и все, – пообещал Билл, – я даже устать не успею.

– Да тут проще простого падать, – сказал Бенджамин, – мы бы уже сняли эту сцену. Вот смотри, ты должен будешь стоять вот здесь.

– Нет, в том месте выступ еще больше, в том месте я стоять не буду, – сказал Билл.

– Да это самое хорошее место! – настаивал Бенджамин. – Стоишь вполоборота и говоришь свои слова. Буднично и просто. Ни на кого не обращая внимания. Вот так просто. Ты выйдешь за меня, Марти?

Все на секунду застыли. Как будто всем одновременно что-то показалось.

Марти Кейл тревожно подняла глаза на Бенджамина Мортона.

– Все легко и просто, – сказал Бенджамин. – Ты показываешь героине, что не можешь без нее жить и весь мир тебе без нее по барабану. Ты выйдешь за меня, Марти?

И Бенджамин Мортон как стоял, так буднично и просто упал за борт.

Все, кто был на яхте, онемели. Всех как будто парализовало. Этого не ожидал никто.

Все слышали всплеск воды и еще как будто какой-то глухой удар. Но сдвинуться с места не мог никто.

Марти Кейл показалось, что у нее стали ватными ноги. Да и руки. И все тело. Но она понимала, что падать прямо сейчас в обморок – непозволительная роскошь.

Так что одной из первых пришла в себя Марти Кейл. Она закричала.

Этот крик привел в чувство остальных. Все на ватных ногах потихоньку пошли к краю борта.

Первым у края борта оказался какой-то техник. Он перегнулся через борт и сказал:

– Ого, а вот там на выступе кровь.

Ричард Дармер махнул рукой:

– Это не настоящая кровь, ее там художник нарисовал.

– Когда я успел ее нарисовать? – обиделся художник фильма. – Кровь на яхте мы пока снимать не собирались.

– Ты еще ничего не рисовал? – с сомнением переспросил Ричард.

Он встревоженно перегнулся через борт и стал все там внимательно разглядывать.

Вся полупарализованная группа тоже тревожно вглядывалась за борт. О том, чтобы кто-то принял хоть какое-то решение, ни шло и речи.

– Я же и говорю, что не рисовал, – сказал художник фильма, – мы с Бенджамином еще даже не определись с местом падения.

– А чья же там кровь? – спросил, перегнувшись через борт, Тони Блейк.

– Бенджи, хватит играть, вылезай! – закричала Холли Дармер.

– Дорогая, он тебя не услышит под водой, – сказал ей Ричард.

Билл Колман и Питер Голд стали снимать ботинки, собираясь прыгать за борт. Но они не успели.

Потому что за борт прыгнула Марти Кейл.

Сначала она с головой ушла под воду, но через секунду уже вынырнула. Все смотрели на нее и не могли вымолвить ни слова.

– Бенджи! – закричала Марти.

Синий океан беззаботно наблюдал за страданиями людей. Вечно эти люди что-то выдумывали, никогда им не жилось спокойно.

– Бенджи, – кричала Марти, – где ты?! Это уже не смешно!

И в голосе ее были слезы. И никто в мире ей ничем не мог помочь.

Марти Кейл мог помочь только один человек. Но этого человека рядом с ней сейчас не было.

Казалось, все тучи мира стали спускаться на небосклон. Казалось, солнце стало жарить еще сильнее. И соленая вода океана горчила губы. И слезы смешивались с этой водой.

– Бенджи, я выйду за тебя, – сказала Марти Кейл чуть слышно.

Но ответом ей была тишина.

– Я выйду за тебя, правда-правда, только появись, Бенджи! – закричала Марти.

– Ну что ты так кричишь, Марти, – буднично и просто раздался голос Бенджамина Мортона, – я и в первый раз тебя услышал.

Он выплыл из-за яхты. Целый, здоровый, живой и невредимый.

Марти хотела бы его ударить. Но, когда он подплыл к ней, она только бессильно обхватила обеими руками его голову.

Ей нужен был только этот человек, и она его никому и никогда не отдаст. Марти уткнулась в лицо Бенджамина как маленький настрадавшийся ребенок.

Да, она очень долго шла к этому человеку. Но на этот раз она пришла к нему окончательно и навсегда.

Бенджамин Мортон улыбался. Он держался одной рукой за край яхты, а второй рукой осторожно гладил Марти по волосам. Ее слезы смешались с океаном, но она была как всегда прекрасна.

– Ну что, Марти, – улыбнулся Бенджамин, – страшно было прыгать?

– Совсем не страшно, – дрожащими губами сказала Марти.

– А что страшно?

– Жить без тебя.

– Вот и мне так же все эти годы, Марти, – вздохнул Бенджамин.

Наверху на яхте стояла тишина. Все перегнулись за борт и с интересом наблюдали за Марти Кейл и Бенджамином Мортоном.

А потом Бенджамин осторожно взял Марти пальцем подбородок и потянулся к ее губам. Но прежде, чем поцеловать ее, он сказал:

– И запомни, Марти, – улыбнулся Бенджамин, – что это не первый наш поцелуй.

И он осторожно поцеловал Марти.

Сверху, с яхты, послышались радостные аплодисменты.

И солнце вышло из-за туч, и мир расцветился всеми красками, и океан мягко играл волнами.

И было все как всегда прекрасно, потому что это была просто жизнь.


Конец


(Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.)