1

Я шла по темной улице – забрела в удаленную от центра часть города, но как, хоть убей, не помню. В кармане вибрировал телефон. Не отвечу. Во-первых, я хотела полностью для всех пропасть, во-вторых, не было желания ни с кем разговаривать. Я шла по пустой ночной дороге, разглядывая трёхэтажные дома, на первых этажах которых светились нейлоновым светом название клубов и баров. Они горят здесь по привычке, на самом деле здесь ничего не работало. У домов этажами выше в окнах крайне редко горел свет, глупо верить, что просто все спят – здесь просто никто не живет.

Телефон снова завибрировал. Он надоел своим проклятым жужжанием, и я все же глянула на его ослепляющий в темноте экран. Звонил неизвестный телефонной книжке номер. Да и мне тоже.

Всегда жила под девизом: "Неизвестные номера не беру!".

Убрав вибрацию, я положила телефон обратно.

На улице осень. Пусть на темной улице не росли деревья, и желтые листья не разносились вокруг ветром, это чувствовалось в аромате воздуха. Он был холоден и приятен, слегка щекотал слизистую в носу. Я не громко чихнула.

Я шла дальше, прошла до конца недлинного дома и увидела детскую площадку. Не громко скрипели раскачиваемые ветром железные качели. По земле кружились в вихрях жухлые листья. Я прошла к площадке и села на скамью. Удивительно, что в таком районе она осталась целой.

Я сидела не долго, пока мое тело ни свело от холода. Я поднялась и потопала ногами, чтоб к пальцам прилила кровь и согрела мои ноги. Дальше дорога вела к недостроенным домам. Вдоль дороги рядами стояли бетонные корпуса. Выглядело это больше чем жутко. Дыхание мое замедлилось, а сердце забилось так быстро, словно я пробежала километр.

Меня напугала и успокоила компания моих ровесников. Любители острых ощущений вывернули из-за угла, они были достаточно шумными. Я осмотрела их – панки.

– Эй! – крикнул мне парень, явно выпивший. – Там дальше по курсу бар! Мы оттуда!

– Как называется? – спросила я.

– Бабка, – ответил он, это было ласковым прозвищем Бабочки.

До бара я не шла – бежала. Во-первых, хотелось спрятаться от холода, во-вторых, я была страшно голодной. Так называемую Бабку я нашла быстро. Она была на первом этаже в одной из недостроек. Вход охраняли двое мужчин в черном. Вход восемнадцать плюс. Благо, этого возраста я достигла.

Внутри было практически темно. Помещение освещалось только благодаря нескольким светильникам, что светили кроваво-красным. Было шумно. На сцене стояла девушка, настраивая гитару, готовилась выступить. В зале были в сплошь нелюди, полукровки. Я тяжело вздохнула и прошла к барной стойке. Там стоял липкий запах алкоголя, словно на нее не раз проливали дешевое пойло.

Раздался голос в микрофоне, девушка запела под твердые, обрывчатые звуки инструмента.

"Поднялась Луна, улыбнулась ночи!

Лишь тишь вокруг растекалась.

Исчезли уж мертвого солнца лучи -

Вампирская ночь начиналась"

Она пела дальше, а я узнала эту песню. Мой самый-самый старый друг обожал эту песню. Напивая ее своим сиплым голосом, он изображал из себя самого настоящего вампира, пусть был от него четвертинкой. Я же была им на целую половину.

"Они вступили в темноту,

Теперь они лишь дикие звери!

Опасно вам знать их красоту!

Бегите! Запирайте все двери!"

Я заказала себе огромную тарелку вареного картофеля и кружку пива. Так как я была полувампиром, мой организм нуждался в обоих видах питания: человеческом и вампирском.

Я напала на еду, со звериными повадками сожрала все. Пиво выхлебала и с шумом поставила кружку на стойку.

– Неожиданно видеть таких девушек здесь, – проговорил четверть-оборотень рядом. Он изрядно выпил.

– Почему же неожиданно? – бармен подал вторую кружку пива.

– Такие красавицы редко сюда заходят.

– Боюсь, я просто заблудилась, – ответила я, сделав глоток.

Не нахрюкаться бы! Мне еще возвращаться домой!

– Заблудилась? – у мужчины подлетели брови.

– Именно, – кивнула я.

– Я живу здесь поблизости, когда устанешь, можно ко мне, а то по темноте неизвестными путями искать дорогу домой! Потеряешься еще сильнее.

– Я так не думаю, домой буду возвращаться по запаху, – я снова сделала глоток.

Он принюхался, ему только сейчас стало интересно кто я, а зрачки его расширились, чтоб видеть меня в темноте.

– Вампирка полукровка, – трагично протянул он, – валила б ты отсюда! Здесь, таких как ты, не любят!

– А что во мне не так? – я скосила на него взгляд.

– Очень многое, – он отвернулся от меня.

Свое пиво я допила в одиночестве и молчании. Перед уходом решила все же зайти в дамскую комнату. Надо было проверить, хорошо ли я выгляжу.

Я подошла к зеркалу.

Овальное лицо, пухлые губы бантиком. Нижняя была немного полнее верхней. Ровный нос, достаточно аккуратный. Глаза, разрез напоминал кошачий, были с темно-фиолетовой радужкой – знак полувампиров. Соколиные брови, которые я слегка подщипывала. Волосы красивого нежного сиреневого цвета были все так же неизменно уложены. Выглядела я обыкновенно, как каждый день.

Когда я вышла из Бабки, я решила проверить телефон. Мне звонили за последний час раз десять. Все с одного номера. Мои друзья пытались меня найти. Надо было срочно возвращаться домой.

Не глубоко вдохнув, я уловила ниточку немного тошнотворного (мне никогда не нравилось, как я пахну), сладковатого, слегка с примесью токсичности, запаха. Он тянулся вдоль улицы. Засунув руки в карманы бежевого осеннего тонкого пальто, я зашагала вперед.

Пока я шла, осознала, что в расстроенных чувствах я петляла с улицы на улицу, и теперь мне приходилось, как если включить перемотку назад, снова петлять.

В конце концов, я оказалась в практически знакомом районе. У него было три параллельных улицы, все три отходили нелюдям, хотя в паре квартир могли жить самые обыкновенные люди, так как люди и нелюди жили в мире и согласии. Первая улица называлась Улица Дождя, вторая – Туманный проспект, третья – Хладное дыхание. Я облегченно вздохнула, когда спускалась в метро Туманного проспекта.

Решив проверить время, я достала телефон из кармана. Когда я глянула на экран, то мне звонили. Совсем забыла, что убрала у телефона вибрацию. Звонил мой друг и сожитель, тот самый любитель вампирских песен – Яст.

Я моментально замерла на ступени, понимая, что мой лишний шаг может разорвать связь, и ответила на звонок:

– Да?

– Где ты пропадаешь? – возмутился голос в трубке. – Почему ты не отвечала раньше?

– Прости, я была в Бабке и совсем забыла про телефон.

– Где? Я не знал, что у тебя остались родственники!

– Нет, дурак! – я усмехнулась. – Это бар Бабочка!

– Что ты там забыла! – возмутился Яст.

– Я оказалась там случайно, в любом случае, я уже в метро, – ответила я.

– Ладно, мы ждем тебя дома, и давай без приключений!

Я лишь хохотнула:

– Ждите.

Осталось дождаться нужного поезда, пройти в вагон, сесть – выдержать и не уснуть, а там через два поворота от метро мой дом.

Время было позднее, поэтому меня не удивляло, что я была одна во всем метрополитене. Пройдя в вагон, я сделала то, что редко получалось сделать днем – села на твердое пассажирское сидение. На вагон разнеслась непонятная реплика про что-то, закрывающееся и что-то про тень. Я, конечно, в этом деле опытная, знала, что говорил женский голос.

"Осторожно, двери закрываются. Следующая станция Тень холма".

Мне нужно проехать пять станций, чтоб выехать в самый заживленный район города – Огоньки ночи. Там на улице Светлого знамени я и жила в небольшой уютной квартирке вместе со своими друзьями и семьей.

В поезде все же начало укачивать, я ощутила, что начинаю засыпать. Было принято решение отвлечься на телефон – не хотелось уснуть и доехать до конечной. Не погрузиться в сон мне помогла самая обыкновенная игра, в которую, наверное, играл каждый, имеющий телефон на основе Андроида.

На еле держащих меня ногах я поднялась из метро наружу. В нос ударил родной до ужаса воздух жилого центра города. Я приободрилась и направилась по улице. Я проходила мимо жилых десятиэтажек, что были настроены кругом. Дошла до поворота, там перешла дорогу. Здесь дома уже сменились – в них было по шесть этажей. Прошла между двумя домами, свернула и прошла через детскую площадку к единственному на этой улице шестнадцатиэтажному дому. Я прошла в подъезд. Лифт, конечно, донес бы меня быстрее, но я пошла по лестнице, разглядывая стены, на которых были оставлены послания: "Ира – дура!", "Никита + Ория = ♥", "В 86-ой живет супер девушка!".

Когда я поднялась на свой восьмой этаж, дверь в квартиру была открыта. Яст строго смотрел на меня.

Яст был со мной практически одинакового роста, но все же я была по-женски ниже его.

У Яста были очень хорошо выраженные скулы, в толщине губ он мне уступал. Глубоко посаженные светло-сиреневого цвета глаза, светлее, чем мои волосы – знак четверть вампира. Густые черные брови и в цвет короткие растрепанные волосы. Одет как обычно: белая майка, джинсы с висящей мотней и домашние тапочки.

– Привет, нагулялась? – голос Яста был металлическим.

– Да, вполне, – согласилась я.

Мы прошли внутрь. В коридоре стояла единственная в этом доме чистокровная вампирка – Ли. Она впилась зубами в пластиковый контейнер с кровью и блаженно ее посасывала. Она была с идеальной фигурой песочных часов. Глаза темно-темно-фиолетовые, почти черные. Волосы красные, натуральные или крашеные – не известно. Губы полные, глаза раскрытые. Она казалась мне очень привлекательной, вообще красивой. Но Яст говорил, что я лучше ее.

– Привет, – я раздевалась.

– Звонил Юл, – она оторвалась от пакета, – он не доволен. Сказал, что заедет сегодня.

– Когда? В три часа ночи? – я недовольно фыркнула.

– Он сказал, что будет с минуты на минуту, – в коридор с телефон вышел Никита.

Ник был выше Яста на десять сантиметров. У него были короткие приглаженные белые волосы, глаза как у меня – половинка вампира. Одет он был в черную майку и темные карго.

Я тяжело вздохнула.

Юл, то есть Юлий глава нашего вампирского клана. В нем я оказалась, когда была еще совсем маленькой. Вообще я не помню, что случилось в моей жизни, что я оказалась здесь.

– Пусть приезжает, – я лишь пожала плечами.

Как только я вошла в гостиную, в дверь раздался звонок. По спине пробежались мурашки. Это была глава, я это чувствовала. Но благодаря выпитому пиву было не так страшно. Я села на диван.

Яст открыл дверь, и я ощутила этот терпкий запах одеколона. До ушей донесся тяжелый недовольный стон. Я знала, разговора с ним мне не избежать.

– Милая моя, милая Хлоя, – вся комната пропиталась одеколоном, – что ж у тебя случилось?

Он прошел в кресло напротив меня. Шляпу он снял и держал в руках. Волосы блондинистые были рассыпаны по плечам. Белый костюм и туфли. Сегодня как обычно он выглядел изумительно. Он был полнокровный.

– Что у вас сегодня случилось? – пролепетал он.

Яст сел слева от меня. Ли продолжала свою трапезу, стоя у окна. Никита стоял, подперев плечом косяк.

– Небольшая семейная ссора, – ответил Яст.

– Ястислав, я обратился к Хлое.

– Я была не довольна, что в кружке, из которой я пью чай, Ли хранила свою закуску, – ответила я.

– Ли, что за закуска? – глаза главы блеснули.

– Там лежала измельченная печень, ну ты ведь знаешь, я такое обожаю! – обиженно протянула та.

– Ли, но ты ведь знала, что это кружка Хлои, – Юл недовольно покачал головой.

– Теперь моя кружка будет вонять грязной кровью! – вставила я реплику.

– Ее можно отмыть, – Ли.

– Чем ты отмоешь запах!? Тебе-то не знать, что даже хлорка не перебивает кровь! – я была готова взвыть.

Ситуация на самом деле была не самая приятная. Из своей любимой кружки чай я пить больше не смогу. Кровь, что стекла с печени запеклась и протухла, и ей провонялась вся кружка. Возможно, человек будет спокойно пить чай, не ощущая неприятного запаха – но ни я, никто из вампиров.

– Плевать на эту кружку, я куплю новую, – я перевела глаза на Юла.

– Надо было принять это решение сразу, а не бежать в темные переулки, – Юл одобрительно улыбнулся.

– Ну, раз конфликт исчерпан, – начал Никита, – может кофе?

Кофе пили все кроме Ли. Она ж развлекалась со своей печенью. По кухне разнесся сладостный аромат крови: соли и железа. В горле у меня вспыхнуло, и я сделала огромный глоток кофе. Желудок заурчал, мне хотелось крови. Все вокруг это поняли, и Ли протянула мне кружку.

– Нет, спасибо, – я тяжело вздохнула, увидев мою испорченную кружку.

– Может контейнер? – Юл.

– Давай, не мори себя голодом, – Яст.

Я взяла предлагаемый контейнер. Когда руки ощутили тепло, что мою холодную кожу обжигало, в горле что-то зашевелилось, забурлило. Я почувствовала, как удлиняются челюсть и клыки. Дикий голодный зверь проснулся во мне. Я ощутила дикий восторг – кровь! Как маленький ребенок, которому показали конфетку. Я облизнулась, но все же пыталась сдерживать порыв. Вонзив свои клыки в пакет, наполненный кровью, я сделала большой глоток. Живительная сила ударила в голову, мне захотелось смеяться. Для полувампира кровь как наркотик, жизненно-необходимый наркотик. Пока я глотала, шевеление в горле успокаивалось, зато стократно улучшалось настроение. Подняв глаза на клан, я увидела их ошарашенные глаза.

– Тише, Хлоя, я понимаю, что ты изголодалась, ну не надо так бурно реагировать, – мягко произнес Юл. И в тот момент я поняла, что хихикаю, вцепившись зубами в полупустой контейнер.

Я попыталась себя контролировать и допила кровь. Эйфория хотела вырваться из меня хохотом, но все что я себе позволяла, это была широкая улыбка.

Вскоре меня отпустило, эйфория спала до привычного дня меня настроения.

Если так взглянуть, то из всего вампирского братства самыми опасными считают половинки. Мы не боимся света, серебро нас жжет, но не прожигает кожу. Половинки единственные получают подобный восторг от крови, поэтому среди нас есть кровоманы. Мы сильны, быстры, как и чистокровные вампиры. Только отличаемся меньшей сообразительностью.

Но сейчас какой ты вампир не имеет значения. Охота на людей запрещена, это считается убийством. А значит, вампир понесет наказание.

– Сразу видно, что тебе стало лучше, – усмехнулся Никита.

– Не доводи себя до такого состояния, – проговорил Юл, – ты можешь по случайности напасть на человека.

– И не гуляй по темным переулкам. Не забывай, ты – половинка, – Яст.

В этом была вся трудность вампирских отношений. Чистокровный вампир мог пить кровь половинки, а половинка у четвертинки.

– Я не думаю, что ей опасен вампир, – проговорил Юл, – от нее за версту пахнет тобой, Ли.

– Конечно, мы ж живем в одной комнате, – пожала плечами девушка.

– Ястислав, как с учебой? – вдруг переменил тему Юл.

– Пока не тяжело, я справляюсь, – ответил юноша.

На самом деле Яст был самым младшим. Ему было шестнадцать лет, но иногда мне казалось, словно он старше меня. И он, как нормальный подросток, ушел из школы после одиннадцатого класса, с серебряной медалью, и поступил на первый курс в экономический университет. Ли было двадцать один год. Она имела среднее профессиональное образование на медсестру, ей и работала. Именно она за "Спасибо" натаскивала домой контейнеры с кровью. Никите было двадцать. Он, как и Ли, имел среднее профессиональное автослесаря. Работал он в одной из автомастерских города. Юлию было тридцать восемь. Самый старший, бизнесмен. С нами он не жил, так как был женат. Одно, что мы знали, что ее зовут Эбби. Он никогда нам ее не показывал, тогда нам стало понятно, что она человек, и это разрывало наш клан. Он редко был рядом.

Когда кофе было выпито, наш общий папочка попрощался с каждым и уехал.

Я отправилась к себе в комнату. В доме все ложились спать кроме Ли. Чистокровная вампирка уселась лишь в кресло и в полной темноте читала книгу, свет ей был не нужен.

Время было много, и я боялась не выспаться, ведь утром нужно было на работу. Я официантка.

2

Когда я проснулась утром, все уже шумели в сборах. Ли же тяжело вздохнув, направилась спать.

Я выпила с утра кружку кофе – чтоб не слипались глаза, хотя я знала, что как солнечный луч коснется кожи, спать моментально расхочется. И двести миллилитров крови, чтоб весь сегодняшний день было хорошее настроение.

Я приняла душ, выбрала, что одеть и вышла из квартиры. За мной вылетел Яст.

– Опаздываешь? – я.

– Я добегу, благо быстро бегаю, не так как полнокровный вампир, ну и никак половинка, но точно быстрее людей. А значит, обгоню господина Джоунза.

– Удачи, – пожелала я.

Я же никуда не торопилась. Спокойно спустившись вниз по лестнице и выйдя из дома, я шла по родной улице Светлого знамени, что в отличие от ночи кишела гражданами. Как обычно днем улица была заполнена половинками, четвертинками и обычными людьми. Я шагала по улице, разглядывая мчащиеся мимо машины, бизнесменов в черных двойках, что что-то горячо обсуждая по телефону, шли вокруг. Вдруг разнесся хохот, школьники в темной форме и с ранцами на спине пробежали мимо. Я не заметила, как дошла до метро.

Мой путь на работу не так далек. Я должна была проехать три станции, выйти из поезда, пройти к другому поезду и проехать еще пять станций. К сожалению, от метро Светлого знамени нет прямой ветки к моей работе – Мрачному углу. Точнее так называлась улица, само кафе "Орфей" располагалось на первом этаже сто с чем-то этажном офисном, блестящим стеклами на солнце, здании.

Когда я, наконец, явилась на работу, посетителей еще не было.

– Привет, – это была моя коллега. Она была человеком.

– Привет, тихо сегодня, – обратила я внимание, переодеваясь в форму.

– Тихо? – она перевела на меня взгляд. – А, не знаю.

– У тебя что-то случилось? – я глянула на нее. Та казалась рассеянной.

– Ты что, телик не смотришь? – она невесело усмехнулась.

– Там нет ничего интересного, – я лишь пожала плечами.

– В последнее время пропадают люди, – шепнула она, – ты не знаешь, может это спятившие вампиры?

– Я не знаю, насколько мне известно, кланы подчиняются законам. Оборотни? Они сейчас вроде тоже сидят спокойно, – я видела, она боится. Я это слышала по слишком частому сердцебиению.

– Но кто тогда? – шепнула она.

– Лей, а люди? Люди тоже способны на убийства. А самое главное, люди в отличие от нелюдей убивают ради удовольствия или собственной выгоды, – она начала меня раздражать.

Ведь виноваты все, все кроме людей!

На этом наш разговор был окончен. Я принялась за работу, так как в кафе с офисов спустились двое бизнесменов. Они общались о своих делах.

– Доброе утро, – я подошла к их столику.

– Доброе, – кивнул один.

– Что будете?

– Мы хотели бы спросить, – начал первый, оба были половинками, – кроме обычной пищи ничего нет в ассортименте?

– Только если я подам вам на завтрак свою коллегу Лей, – мы втроем расхохотались.

Вот такой вампирский юмор.

– И все же? – спросил другой.

– И все же думаю, Лей не вкусная, – снова хохот, после которого я поняла, что лучше возвращаться к работе, – на самом деле, ничего вампирского нет. Хотя, я могу принести сырое мясо.

– Вот уж нет, до оборотней мы падать не станем, – они невесело усмехнулись.

– Ваше лицо кажется мне знакомым, – он всмотрелся мне в бейдж, – Хлоя.

– Нет, я вижу Вас впервые, – я всмотрелась в его лицо. Я явно никогда его до сегодняшнего дня не видела.

– Я уверен, Вы в каком-то клане, – проговорил задумчиво мужчина.

– Да, я в клане Юлия Солнцева.

– Не, такого не знаю, – он помотал головой.

– Мы зовемся Талым снегом.

Тут он поднял на меня глаза:

– Ах, я понял, с тобой в клане моя бывшая подружка Ли! Верно?

– Верно. Наверное, ты видел меня, когда очередной раз заезжал за ней.

Только в тот момент я поняла, что мы забыли про субординацию.

– Ты, наверное, слышала о пропадающих людях, что думаешь?

– Люди, – он меня не понял, и я продолжила, – люди убивают людей.

– Значит, ты веришь в невинность вампирского народа?

– Нам достаточно крови, что мы можем достать для пропитания, зачем нам трогать людей, вот если б было наоборот, – я пожала плечами, – а людям не нужна причина для убийства, ведь есть сумасшедшие люди, что если какой-нибудь маньяк охотится за головами?

– Да, возможно Вы и правы, но люди начали бояться… нас.

– Я понимаю, я видела, в каком состоянии Лей. Нам остается только надеяться, что эту тварь поймают и все будет как прежде, – ответила я.

– Хлоя, – меня окликнули с входа, – у меня проблемы.

Это был Яст. Растрепанный он шел ко мне на встречу.

– Что случилось? Почему ты не на учебе?

– Ты не поверить, господин Джоунз начал расспрашивать меня про пропавших людей. Я сначала не понял, а потом уж выяснилось, что он знает, что я в клане, и решил, что это моих рук дело. Дошло до того, что мои документы готовят к отчислению.

– Это что за бред!? Неизвестно, кто похитил этих людей, почему сразу же ты!? – я не знала, что сказать.

– Наверное, потому что я ему не нравлюсь, – Яст пожал плечами.

– Прошу прощения, но боюсь, вас обслужит Лей, – я рванула в раздевалку.

Когда я почти уже оделась, рядом оказалась девушка и схватила меня за предплечье.

– Прошу, не оставляй меня одну… с ними, – она шепнула.

– Прекрати, Лей, – я вырвалась, – даже если так, то кто будет жрать тебя среди белого дня в кафе?

– Я боюсь, – простонала она.

– Я тоже боюсь, что моего брата отчислят.

Клан = братство, семья.

До университета было ехать не далеко. Господин Джоунз был директором учреждения и преподавателем одного из предметов Яста. Когда мы пришли в универ впускать нас отказались из-за нашей принадлежности к вампирскому клану. Я хотела оставаться спокойной, но юный разгневанный Яст плохо сдерживал вырывавшийся из гортани рык.

– Яст, останься здесь, дыши свежим воздухом и думай о хорошем, – я оставила его на скамейке в парке университета.

Четвертинки больше всех из вампиров нуждаются в воздухе, и он помогал им успокаиваться.

– Хлоя, если вдруг меня отчислят, ты не расстраивайся, – улыбнулся Яст.

– Я не буду расстраиваться, я просто перегрызу всем глотки, – мы захохотали.

Вампирский юмор.

Я направилась в универ. Меня все же впустили. Я была впервые в этом здании, и меня просто поразило оно изнутри. Ошарашенно я подняла глаза к потолку – он был до ужаса высок, со сводами. Пол был мраморный с красной дорожкой к плавной и величественной лестнице вверх, на которой меня ждал, очевидно, господин Джоунз.

– Давайте угадаю, – начал он, – Хлоя Вэйд?

– Именно я, а вы господин Джоунз?

– Альберт Джоунз, – он кивнул.

Я осмотрела его. Он был низок, толст, с проплешиной на темечке. Его округлый живот обтягивал черный пиджак. А черные брюки были короткие и поддернутые, поэтому я точно знала, что у него полосатые носки.

– Я насчет Белова Ястислава.

– О да, знаю такого, но это не лучшее место для общения. Пройдемте ко мне.

Мы прошли в его кабинет. Пока мы до него дошли, я успела налюбоваться широкими коридорами, картинами на стенах, кроваво-яркими коврами и такими же тяжелыми шторами, скорее даже портьерами. А с потолков свисали огромнейшие тяжелые люстры.

– Так что вы хотели? – спросит Альберт, когда я уже сидела напротив него. Кабинет директора был выдержан в общем стиле универа. Меня это больше не вдохновляло.

– Я хотела узнать, по какой причине Вы отчисляете моего брата, прошу прощения, друга.

– Он состоит в клане, я не могу доверять такому. Я обязан защищать студентов университета, а он это потенциальная опасность. И люди ведь не знают… что если Ваш клан причастен к пропаже людей!?

Я посмотрела на него. Он казался мне умственно больным, хотя в чем-то он все же был прав.

Я не знала, что ответить.

– Разве Яст похож на убийцу?

– Госпожа Вэйд, возможно на самом деле Слава замечательный юноша, но я не могу оставить его в числе студентов, он опасен, – мужчина попытался состроить вид, словно ему и действительно тяжело расставаться с Ястом.

– Значит, Вы отчислите всех вампиров и оборотней? – спросила я, глаза мужчины расширились, но он быстро взял над собой контроль.

– Вы хотели знать, если я не ошибаюсь, про своего брата. А значит, про другую нелюдь я вам не могу рассказать.

– Тогда посвятите меня в свои планы, мне это тоже интересно, – я слегка наклонила голову набок. Любимое движение Ли.

– Да, – его сердце запнулось, он врал, – других я тоже отчислю.

– Врете, – я хмыкнула.

– Отчислю, и это абсолютная правда, – возможно он поверил в свою ложь, так как сердце билось ровно.

– Яст может больше сюда не приходить? – спросила я.

– Пусть зайдет через неделю, ему отдадут его документы.

Волоча ноги по ковру, я вышла из университета. Яст не дождался меня в парке и стоял на лестнице, ведущей к дверям.

– По твоему лицу все видно, – обреченно вздохнул парень.

– Яст, он хочет отчислить всю нелюдь, – подошла к нему.

– Дискриминация? – он поднял брови.

– Нет, он оберегает людей-студентов, опасаясь, что среди нелюдей есть похититель пропавших.

– Я Юлу расскажу сам, – отрезал Яст.

– Хорошо, но чем ты займешься теперь? – спросила я.

– Думаю куда устроиться работать, – он пожал плечами.

– Хочешь мне и Лей помогать? – спросила я.

– Вот уж нет, – он засмеялся, – не хватало мне этой параноики. Будет от меня еще шарахаться.

– Ну да, похоже на Лей.

Ястик направился домой. Он явно был расстроен, но пытался это не показывать. Как я помню, он всегда говорил: "Если я не жалуюсь, значит все хорошо". При других обстоятельствах вытянуть из него его душевные переживания было невозможно.

Я помню нашу первую встречу, но он навряд ли помнит ее.

Главой клана тогда был отец Юлия. Мне было лет восемь, точно помню. Я играла в куклы, пока была возможность, так как после возвращения главы Константина пришлось бы делать уроки. Рядом со мной сидел Никита, он просто наблюдал за мной. Ему было уже десять, он был уже взрослый, ему не нравилось играть. Чрезмерно взрослый для нас задиристый блондин, с черными глазами, долбил об пол в коридоре баскетбольный мяч. Юлию было двадцать восемь и на фразочки отца, что мы его будущий клан, отвечал хохотом и указательным пальцем у виска. Так вот раздался дверной звонок. Юлий поспешил открыть, а я обреченно забросила кукол и пошлепала босыми ногами о деревянный пол в коридор.

– Эй, малыши, – окликнул Юлий, – у вас тут пополнение в детском саду.

– Перестань, Юл, – твердо произнес Константин, хотя я знала, что Юлий произнес это в шутку и не хотел нас обижать. Иногда Юлий был холоден к нам, но я знаю, что он просто стеснялся показать, что любит нас.

Я прошла через весь коридор и глянула на Константина. Он был черноглазым блондином с короткими взъерошенными волосами. Я опустила взгляд ниже. В ногах у главы стоял мальчик. Пухлощекий, но тощий. С огромными ужасно-светлыми глазами. Я видела такие впервые. Волосы были черными и длинными, почти доставали до плеч. Одежда рваная, стертые коленки. Весь в крови: в чужой и своей.

– Я оставлю тебе твое прошлое, – шепнул ему Константин, а потом обратился к нам, – это Белов Ястислав. Ваш новый брат.

– Привет, Яст, – я улыбнулась ему.

Тот спрятался от меня за рукой у главы.

– Ну что ты? – нежно протянул Константин. – Они не хотят тебе зла.

Тогда мальчик скромно улыбнулся мне в ответ, выглядывая из-за руки его спасителя.

Я помню, в тот же день Юлий занялся Ястом. В ванной он его отмыл и на лысо побрил. Ничего, волосы потом отросли, и Яст был уже не похож на того оборванца, что прятался за рукой главы.

Через несколько лет я все же узнала, что случилось в жизни Яста, из-за чего он оказался в клане.

Я вернулась на работу.

Я считала, что Альберт меня обманывает, что кроме Яста он никого не отчислит. Но когда я вечером включила новости, поняла, что он не солгал. По телевизору обсуждали пропавших людей, возможно виноватых и меры, например, к которым прибегнул Альберт Джоунз. Я молча слушала, а затем показали и самого директора.

– Вот этот гад, – рыкнул Яст, что сидел рядом.

– Не расстраивайся, – вздохнул Никита, – значит, экономический университет не твое. Это знак свыше. Это судьба!

– Я не расстроен, я зол.

– Яст, не злись. Эти меры никому не по душе. Самого Джоунза потеря стольких студентов ударит по карману. А еще я уверена, что это временно. Как только все решится и похитителя найдут, ты сможешь восстановиться, – я глянула на брата.

– Эта мера была необходима, – он кивнул, – дело в том, что отчислили не меня одного. В этой сотне нелюдей могут быть те самые существа, которых действительно стоит бояться.

– Я рада, что ты это понимаешь, – я улыбнулась ему, а он мне в ответ.

– Эй, народ, я собираюсь на работу, – выкрикнула из коридора Ли, – может кому какой крови?

– Вторую положительную, пожалуйста, – крикнул в ответ Никита.

– Тройку отрицательную, – Яст.

– Единичку положительную, – настала моя очередь.

– К завтраку притащу, амигас адьос, – она выскочила из квартиры.

– У нее сегодня удивительно хорошее настроение, – заметила я.

– До твоего прихода ей звонил как-то Сережа, бьюсь об заклад, именно его машина стоит у нас под окнами, – проговорил Никита.

– Сегодня Юл не заедет? – спросила я.

– Он парень вольный, как решит.

– Лучше бы заехал, мне есть, что ему рассказать, – вздохнул Яст.

– А мне что-то подсказывает, что он и так все знает, – я снова глянула в телевизор. Там уже передавали погоду.

– Только не дождь, – хныкал Никита.

"Обещается дождь, северо-восточный порывистый ветер и до +2°С" – проговорила девушка с экрана.

– Я так и знал, – тяжело вздохнул блондин.

– Значит, все берут зонтики, – я.

– А мне не придется ничего брать. Я задвину наглухо шторы и буду спать всю ночь и весь день с Ли, – блаженно протянул Яст.

– Везет же некоторым, – я не сдержала зевка.

3

Сидеть дома не хотелось. Вечер обещал бы быть скучным, если б мы никуда не отправились.

Никита мучил свою гитару, по квартире разносились пищащие и режущие уши звуки. Яст же сидел на кухне и изучал надписи на разновидностях чая, что пакетиками лежали на полке. Это был подарок нам всем от Юлия, но никто так этот чай не открыл.

– Хлоя, – позвал меня парень. Я тем временем протирала зеркало, которым могли пользоваться все, кроме Ли. Она не отражалась.

– Да, Яст, – я вошла к нему в кухню.

– Может, попробуем? Ты что будешь, морошку или малину?

– Я буду пива, – я обернулась в коридор, – Ник, а ты?

– Да я б тоже не отказался, – рядом, обдув меня ветром, оказался Никита.

– Может тогда в Тихий дон? – спросил Яст. – Там ограничение по возрасту шестнадцать плюс. Я пройду.

– Будешь там свой чай пить, – усмехнулся Никита.

Я тоже не удержала усмешки, но, увидев обиженное лицо Яста, сказала:

– Не волнуйся, Яст. Я куплю тебе немного пива. От пол-литра тебе плохо не станет.

– Спасибо, Хлоя.

– Эй, – наигранно строго отдернул меня Никита, – ты способствуешь развитию детского алкоголизма!

– Не волнуйся, я знаю, что делаю, – я подмигнула ему, – ты ведь мне в шестнадцать тоже позволял немного выпить.

– И кем ты стала? Алкоголичка! – мы все втроем засмеялись.

Оделись все как обычно, когда мы собирались ночью вылезти из дома. Парни в брюках карго и майках, сверху тонкие осенние куртки в тон брюк. Никита был в бежевом, Яст – в светло-коричневом. Я оделась в розовую майку, пусть этот цвет не очень любила, джинсовую мини-юбку, черные капроновые колготки поплотнее и сверху осеннюю бежевую куртку.

Тихий Дон ждал нас.

Мы вышли из дома. Ночь была холодной. Об этом сразу сказали мурашки, что пробежались по спине.

– Не пропало желание переться до бара? – спросил Ник.

– Ни капли, – я отмахнулась и шагнула в темноту. Яст за мной.

– А что-то холодно, – клацнул зубами Никита.

– Шевели ногами – согреешься, – Яст.

Сопротивляясь холодному ветру и желанию согнуться в три гибели, я шла по дороге. Яст прижался ко мне, схватив за руку. Ник смирно шагал в метре от нас.

– Нет, наверное, плотный поздний ужин и водки с кровью, – недовольно говорил Никита.

– Я тоже поем, но все же буду пива, – я махнула головой, – не настолько замерзла.

Мы прошли мимо школы, поднялись вверх по лестнице и оказались на длиннющей широкой улице. Улица Хладного серебра отходила оборотням, поэтому, как только мы на нее вышли, каждый из нас ощутил запах псины. По тротуарам ходят как полнокровные, половинки, так и четвертинки. Вампиры здесь тоже были, только люди боялись сюда заходить.

Мы прошли по тротуару. Здесь горела жизнь: влюбленные пары, родители со своими чадами, веселые компании друзей. Мы шли дальше. Я по центру, Яст шел от меня слева. За руку уже не держал – согрелся. Никита шел справа.

– Хорошо здесь, – проговорил блондин.

Я только кивнула.

Мы прошли вдоль длинного дома. Я рассматривала нелюдь, что шла мимо нас. В отличие от вампиров, на первый взгляд, отличить оборотня от человека невозможно. Но если приглядеться, глаза у них волчьи. У чистокровного оборотня нос более плоский, похож на человеческий, но похож и на собачий. Глаза темно-синие, как небо перед рассветом. Перевоплощаться они могли, когда хотели, и в полнолуние становились более агрессивными. Половинки были меньше похожи на собак. Нос человеческий, но в разрезе глаз был виден волк. Как и у вампиров, полу-оборотень был более опасен. Более агрессивен в полнолуние. Обладали светло-синего цвета глазами. Четвертинки не имели второй ипостаси. Единственное, что они могли это превратить свои зубы в волчьи, превратить ногти в когти. Самые слабые среди нелюдей, самые беспомощные.

Тихий Дон встретил нас ароматом спиртного, приглушенным светом, шумными компаниями и музыкальной группой, что играла на сцене.

"Мы сильны, запомни это!

Чтоб в жизни не было у тебя,

Всегда держись ты до рассвета,

Там солнце защитит тебя!

Уметь ты должен быстро бегать,

Молитвы знать, крест с собой иметь!

Ведь ты не хочешь умереть!"

Гитаристы рвали струны, орали и мотали головами. Никита, подхватив их волну, начал "танцевать" по их примеру.

– Ему не нужен алкоголь, – я улыбнулась, – он и так не совсем с головой дружит.

Я провела Яста к столику. Мы сняли куртки и повесили на спинки стульев. Как и обещала, купила ему пол-литра пива, себе же заказала огромную кружку и тарелку вареного картофеля. Для меня не было ничего вкуснее.

"Ты сукин сын! Ты человек!

Уж очень короток твой век!

Ты сдохнешь от любой хандры!

Ты не выдержишь с нами игры!"

Я в ужасе посмотрела на сцену, потом на Никиту. Тот лишь удивленно пожал плечами. Петь песни, где "человек" – это оскорбление, а также где говорится о слабости и возможной смерти человека, было запрещено законом. В нашем мире все были равны, по крайней мере, так пыталось сделать правительство.

Со сцены продолжали рычать запрещенные песни. Ник подсел к нам:

– Они с ума сошли!

– Если сюда придут стражи порядка нас тоже повяжут, – проговорил Яст.

– Мы за людей, не повяжут, – я покачала головой.

– Мне кажется, или все в восторге от этих песен? – Ник.

Я осмотрела зал. Действительно, все орали слова песни, "танцевали" и явно поддерживали пропаганду против людей.

– Тебе не кажется, – согласилась я.

– Мы здесь лишние, – одними губами проговорил Яст.

– Сумасшедшие нелюди, – я снова осмотрела зал.

Музыка стихла, вокалист обратился к залу:

"Люди равны с нами? Нет! Они слабы и беззащитны, и только что и делают, как портят нашу кровь!"

Внутри меня что-то шевельнулось. Поперло Хлою.

Я сделала огромный глоток пива, что газы начали давить на желудок и выкрикнула:

– Да вы не спите, с кем попало, и нормально все будет с вашей кровью.

– Хлоя, не надо, – шепнул Яст.

– А ты вообще кто такая? – проговорил вокалист.

– А по мне не видно!? – я хмыкнула, сделала еще глоток и поднялась с места. – Так и не понял кто?

– Полу-вампирка, – произнес вокалист.

– Ну, теперь и у меня вопрос! Кто разрешил тебе петь законом запрещенные песни?

– Я себе сам! – он оказался четверть-оборотнем. – Я сам решаю, что делать!

– Хах! – я взмахнула руками. – Гляньте, какой важный! Ты всего лишь солист в какой-то потрепанной группе, ты обязан подчиняться законам! И твои родственники люди! Ты сейчас пел про свою мать или дедушку!

Парень спрыгнул со сцены. Для своей группы он был одет слишком нормально. Белая рубашка, с расстёгнутыми тремя пуговицами сверху, в черных джинсах, на которых висела цепь. Слишком обыкновенно.

– Как ты посмела?! – он зарычал. Между нами было примерно метра три.

– Как посмел ты петь подобные песни? – я зарычала в ответ. Все вокруг отодвинулись и образовали кольцо. Всем хотелось посмотреть бой.

Как я и ожидала, оборотень, без всякой на то веской причины, замахнулся. Его кулак просвистел мимо, реакция была у меня лучше оборотневской. Он махнул кулаком еще раз, но я поймала его левой рукой, правой схватила оборотня за плечо и перекинула через себя. Оборотень не растерялся. Он приземлился на ноги и, воспользовавшись тем, что я стою к нему спиной, дал мне ногой меж лопаток. Я отлетела в другую сторону зала, шумно проехавшись по деревянному полу, об который стерла кожу на щеке и локте. Дополнительно порвались колготки. Нелюдь торжественно завопил, подбадривая вокалиста. Меня ж эта выходка разозлила. Внутри меня, в груди что-то заклокотало, с губ сорвался дикий рык. Я стала опасным животным. Я знала, что выглядела со стороны очень внушительно, это стало ясно сразу, как все умолкли.

– Ну, нападай, – прорычала я, но говорить было неудобно, мешали удлинившиеся клыки.

Парень уверено сорвался в мою сторону. Его кулак направился к моему лицу, но не успел он ударить меня, как я отомстила, ударив ногой ему в солнечное сплетение. Оборотень отлетел туда же, откуда прибежал. Он извивался по полу, схватившись за грудь. Каждая попытка вдохнуть была тщетной. Его глаза распахнулись в ужасе. Я вывела его из игры.

Я прошла к столику, где меня уже не ждали Ник и Яст. Схватив все наши вещи, они видимо покинули бар под шумок. Я уже хотела направиться к выходу, но меня схватили за запястье.

– Я тебя никуда не отпущу! – прорычал оборотень.

Другую мою руку тоже схватили. Повернув голову, я увидела другого оборотня. Чистокровка.

– Мне плевать! Я ухожу! – рыкнула я.

– Нет! – покачал головой третий.

Чей-то кулак ударил меня в лицо. Я загнулась. Из моего носа хлынула кровь, испачкав майку и деревянный пол. Мою голову за волосы оттянули назад, и я сквозь замыленные глаза все же разглядела уже знакомого мужчину. Именно он был в Бабке.

– Отпустите меня! – рычала я, вырываясь, но меня держали сотни рук.

За мой рык досталось еще. Кулак попал мне в левую скулу.

В этот момент я испугалась, хоть бы просто избили и выбросили.

Снова удар. Мое лицо горело. Я не могла дышать и раскрыть глаз. Снова удар и снова.

Я раскрыла глаза, оборотни меня отпустили.

– Неожиданно видеть таких девушек здесь, не так ли? – проговорила я.

– Ну ты и дура! – фыркнул мужчина. Я была уверена, что он стоит передо мной, но из-за заплывших глаз слезами и кровью его не видела. А затем ощутила дикий удар в живот. Он был такой силы, что у меня перехватило дыхание. На губах выступила кровь. Я на ногах не устояла и рухнула на пол.

– Будешь совать свой нос не туда, сдохнешь, милашка, – проговорил кто-то.

Снова жгучая, острая боль в животе. Кто-то пнул меня.

Я очнулась, потому что кто-то грубо качал меня. Резкие движения вызывали боль в животе. Я раскрыла глаза, но увидела только черную туфлю и ногу, уходящую в темноту. Надо мной горел фонарь, но он ничем не мог мне помочь. Ко мне кто-то наклонился, и среди света я различила мужские черты лица и два горящих черных глаза. Он наш, вампир.

Я почему-то облегченно вздохнула, точнее, попыталась, потому что любое движение вызывало острую боль в животе.

– Хорошо тебя отделали, – я услышала обреченный голос.

– Это… – голос был осипший, а говорить было больно, – не… важно.

– Как зовут? – вампир присел передо мной на корточки и слегка наклонил голову в сторону.

– Хл…

– Хл? – он не смеялся надо мной.

– Хл… я…

– Хлоя? – спросил вампир.

– Аха…

– Значит так, Хлоя, закуси губу и терпи, – сказал вампир, и я так и сделала.

Руки вампира проскользнули под меня. Я не сдержала вой. Все мое тело жгло, болело и ломало. Он обхватил мои плечи и коленки, прижал к груди и поднялся с корточек. Я пищала, боль была нестерпимой. Из глаз сами собой хлынули слезы – мне было очень жалко себя, но я до последнего была уверена, что поступила правильно.

– Фу, воняешь как, надоели эти собаки! – простонал вампир.

– Они… прот… тив… лю… дей…

– Ничего не говори, не трать сил.

4

Вампира звали Денис Громов.

Квартира его была недалеко от места, где он меня нашел. Она была однокомнатной, но просторной. Меня он положил на диван, сам он к чему-то готовился, я не могла понять.

– Надеюсь, ты не будешь стесняться, – проговорил он. Возле дивана на табуретке стоял тазик с теплой водой, губка и бутылочка с перекисью водорода.

– Смотря, что ты будешь делать, – мой голос стал уверенней.

– Смывать с тебя кровь. Я уверен, ты красотка, но вот только под слоем запекшейся крови это не видно.

– Боюсь, когда ты смоешь мою кровь, ты увидишь мои синяки.

– Не волнуйся, эту проблему я решу. А теперь закрой глаза, – улыбнулся Денис.

Я послушалась его. Что-то холодное потекло по моему лицу, но жидкость грелась и шумела. Позже кожу начало обжигать, но терпимо.

– Не паникуй, – проговорил Гром, как окрестила его я.

Не успела я ничего и сказать, даже понять, как моя розовая кофточка разошлась по швам и куда-то далеко улетела. Глаз я открыть не могла из-за вылитой на лицо перекиси водорода.

– Ух синяк, на весь живот, – промычал Гром.

– Сильно? – спросила я, не открывая глаз.

– Достаточно.

Мочалка с теплой водой протерла мое лицо, шею, грудь (моментально намок лифчик) и живот.

На волосы вампир вылил тоже немного перекиси. Там тоже была запекшаяся кровь, из-за которой волосы взбились в колтуны.

– Теперь намного лучше, можешь раскрыть глаза.

Я послушалась.

Теперь все вокруг было более четким. Я поняла, что лежу в рваных колготках, грязной юбке и мокром лифчике на диване перед обаятельным вампиром. Глаза два черных уголька, ровный нос, пухлые губы, овальной формы лицо. Волосы темно-русые, короткие и приглаженные. На нем была черная рубашка и черные джинсы.

Я рефлекторно закрыла грудь руками.

– Я дам тебе новую чистую одежду, а ты пройдешь в ванну и смоешь остатки своей крови. И помоешь голову шампунем в зеленом бутылке.

Я кивнула, а затем осмотрела комнату. Передо мной на стене висела огромная плазма, шкаф слева от нее был заставлен книгами. Справа шкаф с одеждой. Больше в комнате ничего не было. Только если не считать, что слева от дивана была дверь на кухню, а справа – в коридор. Сама комната была в светлых тонах. Стены были светло-зеленого успокаивающего цвета, легкие белые шторы на окнах, дерево светлое, почти белое, но с желтым оттенком.

– Вставай тогда, – мое внимание снова привлек Гром.

– Больно будет, – шепнула я, глянув на огромнейший синяк на моем животе. Огромное фиолетовое пятно начиналось с мечевидного отростка и заканчивалось у симфиза.

– Не будет, – он поднялся с места.

– С чего ты решил? – спросила я.

– Пока ты спала, я ввел тебе обезболивающее внутривенно, – ответил он.

– Спала? – у меня взлетели брови. – Я не заметила.

– Да, пока я нес тебя домой, потом ты спала у меня на диване, а я ждал. Уже утро, Хлоя, – он раздвинул шторы и в комнату упали солнечные лучи.

– Сколько время? – я испуганно вскочила с кровати. Действительно больно мне не было.

– Десять утра, – ответил Гром, – Хлоя успокойся.

– Я прогуляла работу, – в ужасе прошептала я.

– Я тоже, – он пожал плечами.

– Ты, наверное, хочешь спать? – спросила я.

– Немного, но сначала, – он подошел к шкафу и открыл его, что-то достал и кинул мне, – иди в душ. Твое синее полотенце. И еще, лучше в зеркало на себя не смотри.

Сказал он мне это зря, так как сразу захотелось глянуть в отражающую поверхность.

В ванной было тепло. Она была маленькой, но уютной. Глазами я сразу нашла зеркало. Оно висело над раковиной. Я сразу же поспешила в него глянуть. Оттуда на меня посмотрело… чудовище.

Белок был пропитан кровью, нос и правая щека в ссадинах, кожа была стерта, под глазами были огромные фиолетовые синяки, из-за которых глаза казались опухшие. Губы разбиты. На шее тоже были синяки, но от разрывов кожи когтями. Четвертенок постарался. На животе тоже были разрывы кожи и огромнейший синяк. Осмотрела руки: локти стерты, на предплечьях синяки от рук оборотней, стерты костяшки на пальцах. Выглядела я, как однажды Ник, а возможно, еще хуже. Тот тогда приполз на корячках, жалуясь на гопку вампиров, что не разделяли его музыкальные пристрастия к року. Я помню то время. Мне было четырнадцать. Ник тогда вжился в роль рокера. Одевался как можно не формальнее. В конце концов, доигрался. Он столкнулся в одном из баров города с группой вампиров, что оказались вообще против неформальных движений среди молодежи. Битами, кулаками, ногами они отделали Никиту. Неделю он лежал в кровати с сотрясением, но лицо его выглядело лучше, чем мое сейчас.

Я настроила теплую воду и залезла в душ – лифчик уже сушился на батарее.

Вода защепила раны и синяки. В этот момент я поняла, что, если бы не обезболивающее боль была бы нестерпимой.

Взяв мягкую желтую мочалку, я прошлась ею по коже. Мертвый и грязный слой кожи с рук и ног облазил, а я, закусив губу, терпела боль.

Голову помыла, как и говорил Гром, с шампунем.

Помывшись, я все же решила глянуть, что Денис дал мне одеть. В руках я сжимала легкое черное платье. Лифчик высох. Одевшись, смотреть на себя в зеркало мне не хотелось, я вышла в коридор и услышала легкий, тихий храп. Гром сидел у стены и спал. Я не хотела его беспокоить. Одела свои осенние бежевые полусапожки и уже хотела покинуть его, но он окликнул меня.

– Хлоя, ты уже уходишь?

– Да, спи, Гром. Спасибо, конечно, за твою помощь, но мне уже пора.

– Хлоя? – спросил он. – А фамилия?

– Хлоя Вэйд. Моя фамилия – Вэйд.

Я выскочила из квартиры и побежала вниз по лестнице. Лестница казалась мне бесконечной. В конце концов, я остановилась тяжело дыша. На каком этаже я была, понятия я не имела. Я подошла к лифту, на синем табло светилось: "135". Высоко же этот вампир забрался.

Когда я ехала в метро, все на меня не просто заинтересованно смотрели, а по-настоящему пялились. Меня это раздражало. Тяжело усевшись на сидение, я на каждого, чей взгляд ощущала на себе, злобно смотрела из-под бровей. Дети в вагоне рыдали; мамочки, прижимая к груди, пытались успокоить своих чад. Все это доказывало мой впечатляющий вид, и мне становилось тошно. Я мечтала скорее попасть домой, скрыться у себя в комнате и никому не появляться на глаза. При этом прекращалось действие обезболивающего: заныли кости и синяки. Стало больно моргать.

До дома я пыталась идти как можно быстрее, схватившись рукой за бок. Казалось, в любой момент я могу упасть на землю и уже не встать. До своего этажа я добралась на лифте. Выползла я из него на четвереньках, села у двери и стала, собравшись со своими силами, бить в дверь кулаком.

Дверь мне открыли, когда я уже хотела еще раз постучать в нее. Я узнала домашние тапочки Яста и подняла глаза вверх. Его растерянные глаза гуляли по моему телу, изучая синяки.

– Ник! Помоги! – крикнул Яст в квартиру, и рядом с ним сразу появился парень, облив нас воздухом.

– Хлоя!? – Ник наклонился ко мне. – Это они тебя так?

– Да, их было пятеро, – кивнула я.

– Зря мы ушли, мы нужны были Хлое, – проговорил Яст.

– Ты ведь понимаешь, что виновата сама, – Ник смотрел на меня.

– Понимаю, но также я понимаю, что ты фиговый друг, – я стала подниматься на ноги, – если бы не Денис, я б до сих пор провалялась за углом бара.

– Что ты хочешь сказать? – Ник скривился.

– Что меня нашли, принесли к себе домой, привели в порядок и отпустили, когда ты…, – я глянула на Яста, – вы преспокойно спали у себя в кроватях!

– Преспокойно? – фыркнул Ник. – Я на работу не пошел, сидели с Ястом ждали твоего возвращения!

– Почему вы оставили меня вчера? – я обиженно глянула на Яста.

– Потому что нам бы пришлось отвечать за твои слова, – ответил Ник.

– Мы клан, вы забыли?! Семья! Братство! – я закричала. – Спросите у другого клана, оставляют ли они своих среди оборотней?!

– Хлоя, – тяжело вздохнул Ник, – мы никогда не были кланом.

– Потому что каждый думает о своей жопе, – согласилась я, – меня могли там и убить! А вам плевать! Вы испугались за себя! И все!

В этот момент я поняла, что плачу.

– Хлоя, прости нас, пожалуйста, – пролепетал Яст, – ты ведь знаешь, я бы помог, если бы не Ник. Он второй после главы, я должен был подчиниться приказу.

– На тебя, Яст, я не злюсь, – я улыбнулась брату.

В квартиру я прошла самостоятельно. Мне не была нужна ничья помощь.

Переодевшись в свою привычную одежду, в которой обычно расхаживала по дому: шорты и майка – я все же не стала выбрасывать платье от Грома. Было оно слишком симпатичным и очень хорошо подчеркивало мою талию. Повесила его в шкаф, но перед этим понюхала. Платье было сделано из синтетического шелка и пахло странным мужским парфюмом. Пахло очень вкусно елью, мандаринами и странной сладостью. Платье пахло Громом. Не удивительно, ведь оно лежало у него в шкафу. На всякий случай я написала на бумажечке: "Не одевай мое платье, Ли" – и приклеила к плечикам. Сама девушка тихо спала у себя на постели.

Перед тем как самой лечь спать, я выпила все же контейнер крови, что заказывала у Ли.

Кровь для половинок и четвертинок является не только питанием, как у полнокровных. Для них кровь обладает и лечебным свойством. Лекарство от всех болезней. Кровь понижает боль, помогает срастаться костям, ранам и рассасываться синякам. Поэтому, после контейнера с кровью, мои мучения облегчились. Боль спала до уровня терпимости, синяки, что были фиолетовыми, посинели. Разбитые губы зажили. Но я оставалась наполовину человеком. Из-за большой потери крови организмом я выпила как можно больше воды. Раны обработала йодом и наложила (Ли называет это сухой асептической повязкой) много марли и приклеила это дело к коже пластырем. Ник наблюдал за мной с виноватым видом, он чувствовал себя, что удивительно, сволочью.

– Болит? – раздался его голос позади.

Мы были на кухне. Я обрабатывала мелкие ссадины, а он пил кофе.

– Все нормально, – сухо ответила я.

– Прости, Хлоя, я поступил неправильно, – Ник тяжело вздохнул, – ты девушка, я должен был защитить тебя! А я оставил тебя в руках этих… этих… Хлоя, прости. Я обещаю, больше этого не повторится. Если хоть кто-то захочет прикоснуться к тебе хоть пальцем, я лучше умру в драке за тебя, чем позволю им это сделать!

Я не удержала слезу, но я быстро ее поймала.

– Хорошо, Ник, – я кивнула.

– У Ли есть фурацилин, а у меня мазь, способствующая рассасыванию синяков, – на кухне появился Яст, – фурацилином будешь протирать глаза. Хочешь? Быстрее вернешься в подобающий вид.

– Хочу.

Сидя на своей кровати, я протерла глаза. После крови отек немного спал, я лучше видела, но Яст и Никита дали понять, что этого мало, и всучили мне бутыль с толстым стеклом и резиновой пробкой. Сам фурацилин был желтенького цвета. Мои синяки на руках, щеках и животе я смазала мазью от Яста. Она немного жгла кожу первые две минуты, а позже полностью исчезла боль. Я залезла под одеяло, сладко зевнула, устраиваясь поудобнее, и уснула.

5

Когда вечером я проснулась, в гостях был Юл. Я это сразу поняла по терпкому запаху, которым пропахла вся квартира.

Я аккуратно поднялась с подушки, все еще с закрытыми глазами. Ресницы слиплись. Да, парни были правы – я не обойдусь без фурацилина.

Размочив ресницы, я все же раскрыла глаза. Я сидела в темной комнате, которую через окно освещала Луна. Ли на постели уже не было. А так как в комнате не было ее яркого аромата, проснулась она давно.

Я легла обратно на подушку, достала мазь и уже решила смазать огромный синяк на животе, как ощутила запах собственной крови. Луна осветила мою промокшую повязку на животе.

– Хлоя? – дверь в комнату открылась, на меня смотрел Юл, позади него стоял наш клан.

– Я кровоточу, простите, – я знала, что у всех кроме Яста вызываю аппетит.

– Рана видимо глубокая, – Юл включил свет. Я должна была скрючиться и спрятать глаза, ну если была человеком. У меня ж моментально сузились зрачки, и показалось, словно реальность вокруг просто поменяла цвета.

Юл подошел ко мне. Я смирно лежала.

– Ты ведь не будешь меня зашивать? – тихо спросила я.

– Нет, не буду, – Юл стал снимать с меня пластырь. Он снялся легко, а вот нижние слои марли прилипли к ране.

Ли наблюдала за действиями главы, сидя на своей кровати. Никита подпер плечом косяк двери, а Яст сидел на коленях возле моей кровати, сжимая мою руку.

Юл взял уже привычный мне бутыль с фурацилином и смочил марлю. Послойно он снимал ее с раны. Ласково и медленно, словно он боялся сделать мне больно. Кончики его пальцев испачкались в моей крови, но он не обращал внимания.

– Ну да, глубоко. Четверть? – он глянул на меня, когда снял последний слой.

– Да, – тихо ответила я.

– Хорошо он тебя, ногтей не пожалел, – Юл изучал рану. Затем он разогнулся, снял с себя пиджак, рубашку и показал нам всем свое божественное накаченное тело. Ли лишь жадно сглотнула.

А меня беспокоило не это. Великолепный вампир вонзился своими клыками себе в запястье. Комната запахла терпким, но одновременно сладким запахом крови. Ли сглотнула еще раз, когда кровь потекла, поэтому прекрасному телу.

– Будет больно, – проговорил Юл.

Свое запястье он поднес к моей ране, и в нее текла кровь главы. Боль была дикая. Кровь словно выжигала мне рану, прожигала все. Я закричала, было желание сорваться с места и убежать как можно дальше. Но в тот момент Яст, что до этого сжимал мою руку, прижал мои плечи к кровати. Ли держала руки, а Никита – ноги.

– Больно! Не надо! Отпустите! – верещала я, желая вырваться, а дикое жжение в ране не прекращалось.

Спустя вечность моих страданий, Юл, наконец, убрал руку. Я облегченно вздохнула, пусть в ране немного продолжало жечь. Меня все отпустили, и я рефлекторно положила руку на живот. Какого было мое удивление, когда раны я не обнаружила, а огромнейший синяк стал желтым, и местами его и вовсе не было. Я перевела взгляд на Юлия. Тот стоял в собственной запекшейся крови и выжидательно смотрел на меня.

– Спасибо, Юлий, – поблагодарила я.

– Будь добра, не лезь больше в драку с оборотнями, – покачал головой Юл.

– Я попытаюсь, – я тяжело вздохнула, ведь жизнь непредсказуема.

На этом мои мучения не кончились. Юл решил за одну ночь привести меня в порядок. Никогда раньше я не сталкивалась с тем, чтоб половинка пила кровь полнокровного. Сейчас же мне пришлось попробовать это самой. Юл, не пожалев своего запястья снова (после первого укуса оно уже успело зажить без рубца), подставил под руку ничейную кружку. Кровь его диким потоком наполнила емкость, и вампир протянул ее мне. В этот момент мы все вместе сидели на кухне за столом.

– Пей, а после поешь свою вареную картошку, как вознаграждение, – пропел Юл.

– Ты уверен, что мне стоит пить твою кровь? – я глянула на кружку.

– Пей быстрее, пока она ни свернулась или ни разошлась по слоям.

Я послушно преподнесла кружку к губам. Вдохнула через нос и ощутила уже знакомый терпкий запах крови Юла. Я почувствовала, как проснулось желание выпить все без остатка, а клыки выглянули из-под верхней губы. Кровь пахла вкусно, но какова она на вкус?

Набрав кровь в рот, я была готова ее выплюнуть, выблевать все, что было в желудке. Кровь вызывала дикое отвращение, прожигала дикой болью щеки и язык. Но на мои губы легла сильная рука Юла.

– Глотай! – прикрикнул он, и я подчинилась. Я невольно взвыла, от впившихся иголок в горло. Казалось, что кровь Юла ядовита для меня, но я увидела, как синяки на руках рассосались.

– Я больше не буду, – я покачала головой.

– Тебя никто не спрашивает, – строго ответил Юл, – пей.

Я сделала еще один глоток. Боль казалась еще страшнее, чем в первый раз, поэтому я уже смело заорала во всю глотку, закинув голову.

– Юлий, не заставляй, – ныла я.

– Последний глоток, и сможешь посмотреть на себя в зеркало.

– Юлий, она ядовита, – я покачала головой.

– А ты что хотела? Я тебе не морс пить предлагаю! – Юл смеялся над моей наивностью. Он сидел со строгим видом, но то, что ему весело, было видно по пляшущим искоркам в глазах.

Последний глоток.

Я опустила взгляд в кружку, кровь уже начала темнеть и сгущаться. От нее веяло холодом, а от мысли, что это предстоит выпить, в горле просыпалась колющая боль.

Теперь мне понятно, почему вампиры с человеческой кровью не могут пить жизненную силу полноценных вампиров. Их кровь не приносит удовольствия, а только мучения.

Я сделала еще один глоток, все же наступив себе на горло. Боль снова вспыхнула, но я стерпела, не позволив себе ныть.

– Доволен? – простонала я.

– Доволен. Молодец, Хлоя. Не каждый решился бы пить кровь на твоем месте.

– У меня не было выбора, – я поставила пустую кружку на стол.

– Две недели у тебя будет заживать все со скоростью полноценного вампира, не пугайся. Потом моя кровь выветрится, – проговорил Юл.

– А до того момента ты будешь вонять Юлием, – усмехнулась Ли, – сможешь заходить в Vip-бары.

– Не стоит совать туда свой нос, – покачал головой он, – другие вампиры могут не так понять, разойдутся слухи, что ты моя любовница. Вообще никуда кроме работы не ходи, пока мой запах не исчезнет.

– То есть, я буду пахнуть как Эбби? – тихо спросила я.

Юл невесело усмехнулся:

– Именно, как она.

Юл подвел меня к зеркалу. Оттуда смотрело мое привычное лицо, что было моим, пока оборотни не обработали его. Глаза с кошачьим разрезом с ясными фиолетовыми глазами, белок был чист. Синяки исчезли, раны от когтей зажили.

Теперь я не была похожа на избитого БИЧа.

– Спасибо, – тихо проговорила я.

– Обращайся, – Юл кивнул.

Он ушел после того как покормил меня моим любимым вареным картофелем. Я голодная накинулась на огромную тарелку с голубой каемкой и съела ее с непривычной скоростью. Это сказывалась кровь Юлия, я начала двигаться быстрее. Пропало желание спать. Яст и Никита после отъезда Юлия сразу легли отдыхать. Мы с Ли сидели у нас в комнате. Как обычно читать свою книгу она не хотела, она выжидающе на меня смотрела. Я тем временем сидела на своей кровати, листая журнал Oriflame.

– Что ты смотришь? Уж скажи, что думаешь, – я подняла на нее глаза. Кровь Юлия начала влиять на умственные способности.

– То платье, – она кинула взгляд на шкаф; я все поняла.

– Ты вообще знаешь, что было прошлой ночью?

– Да, а также знаю, что ты промолвилась про какого-то Дениса. Платье просто воняет им, – Ли слегка скривилась.

– Гром приятно пахнет, – я пожала плечами.

Ли хохотнула:

– Гром!? Это ты его так окрестила?

– Да, я, – я теперь выжидающе смотрела на нее. Она молчала.

– Если будешь таскать это платье, то Юлием пахнуть от тебя не будет, – проговорила она, – запах этого юноши сильнее.

– Ты хочешь вытащить меня из дома? – я усмехнулась.

Ли довольно растянула губы в улыбке.

– Vip-бар, – она протянула это как кошка, что напилась молока.

– Нет, Ли, я только пришла в норму, не стоит, – я покачала головой.

– Давай! Выпьем, расслабимся! Вернемся до пробуждения мальчиков! Пожалуйста, Хло, я устала проводить ночи в одиночестве! – Ли состроила миленькое личико.

– Мы ослушаемся Юлия! – напомнила я.

– Но от тебя теперь пахнет этим Громом, ну, если платье оденешь.

Дело в том, что в городе всего несколько Vip-баров. В нашей стране вроде нет дискриминации, но в эти бары могли пройти только полноценные вампиры, как Ли, Юл и Гром. Сейчас же, если не смотреть мне в глаза, а просто принюхаться, пахла я как самый настоящий полноценный вампир.

– Я не пойду, – я отмахнулась.

Ли сдаваться не собиралась. Стащив меня за ноги с кровати, она нависла надо мной. Ее глаза сверкали азартом.

– Пойдешь! – она кивнула, и ее волосы защекотали мои щеки.

Она была быстрее и сильнее меня. Знала, что все моментально заживет, и боль я чувствовала менее ярко за счет крови Юла, поэтому она не пыталась быть со мной аккуратной.

Схватив меня за запястья, она одним движением подняла меня на ноги. Она сверкала от счастья, ее улыбка была как у Чеширского кота, и в темноте сверкали ее белые ровные зубы. Она залезла в шкаф, достала платье и чулки (решила поделиться своим, потому что подобное я не носила) и моментально оказалась рядом со мной. Двигалась она очень быстро, быстрее даже чем любивший скорость передвижений Ник.

Она толкнула меня, и когда я уже начала падать, она схватила меня за ноги. Я оказалась лежать у себя на кровати.

Безжалостно Ли разорвала мою домашнюю одежду, натянула на ноги чулки, а затем схватив за левое запястье, как игрушку стащила меня с кровати и, встряхнув, поставила на ноги. Платье скользнуло по моей коже. Она, наконец, начала двигаться по-человечески медленно и завязала на талии фиолетовый поясок из такого же синтетического шелка.

– Ну вот, Юлием совершенно не пахнет, – Ли довольно улыбнулась, – теперь я уложу твои волосы и накрашу.

– Только не двигайся как заведенная юла, – я невесело усмехнулась, – голова слегка кружится.

– Эй, не ной, – она недовольно глянула на меня, – а теперь садись за туалетный столик.

Я села табурет, расправив волосы по плечам. Ли, продолжая счастливо улыбаясь, хотя за счет клыков это смотрелось злобно, стала меня расчесывать. И как я ожидала, чрезмерно быстро двигаясь. Ее тоненькие пальчики вскоре начали заплетать мне колосок, что выглядел неестественно красиво. Никогда не любила косы, а теперь с удовольствием смотрела на себя в зеркало. Макияж был достаточно прост, как выразилась Ли: "Естественность сейчас в моде!". Она подвела мне глаза черным карандашом, нанесла на веки немного салатовых теней, что красиво смотрелись с моими фиолетовыми глазами, и на губы розовый блеск.

– Ты уверена, что меня впустят? – тихо спросила я.

– Там не вглядываются в лица, – она пожала плечами.

– Ли, это не добавляет уверенности, – я тяжело вздохнула.

– Успокойся, все будет хорошо, – она улыбнулась моему отражению.

Перед тем, как заняться собой, она подала мне небольшую шкатулку. Она была деревянная с узором и странными символами. Я сразу поняла, что ей уже очень много лет. Откуда она у нее я не знала, подобные вещи передаются по наследству от родителей. Мы же все в клане были сиротами.

В шкатулке лежали украшения. Ли достала мне сережки, браслет и кулон. Все полностью было обсыпано бриллиантами. Я растеряно осматривала драгоценности.

– Ли, это слишком, – я подняла взгляд на подругу.

– Это всего лишь белое золото и бриллианты, – она пожала плечами.

– Дай угадаю, это все подарки от твоих ухажёров? – я иронично приподняла брови.

– Ну, – она глянула в шкатулку, – по большей части да.

– Я недавно видела одного мужчину, он заходил к нам в кафе. Его имени я не знаю, но он полнокровный.

Я описала ей его внешность.

Мы сидели на полу, друг напротив друга. Мальчики спали.

– Ах, это бизнесмен Игорь, да, от него этот браслет, – из залежей она достала золотой широкий браслет с узорами и сапфирами, – наверное, одену его.

– Вы долго были вместе? – спросила я.

– Да, слишком долго, что даже я поверила, что это будет длиться всю жизнь, – она уже не улыбалась.

– Что все разрушило?

– Его незрелость. Он не был готов к семье, которую я так хотела создать.

– Дай угадать, он был у тебя первым, – я глянула на нее.

Она невесело усмехнулась и кивнула.

– Что-то стало печально! – заметила Ли.

– Ты расхотела идти в бар? – я надеялась остаться дома.

Она рассмеялась, вскочила на ноги и посмотрела на меня сверху:

– И не думай, звездочка! Этой ночью спать ты не ляжешь!

Я усмехнулась и тоже поднялась с пола:

– Ладно, мне все же интересно глянуть, что из себя представляет Vip-бар!

Мы ждали такси, в это время Ли одела на себя кроваво-красного цвета платье, что слегка прикрывало ее пятую точку. Черным жирным карандашом она нарисовала себе от пятки до ягодицы черную стрелку. Во время стиляг это было очень модно. Как и меня, себя она обвешала украшениями. Волосы уложила волной, они красиво стелились по плечам.

В тот момент, когда девушка приступила к макияжу, я поняла, что Ли явно любит шокировать. Глаза она жирно подвела черным, на губы нанесла черную помаду. При приглушенном свете она казалась монстром, вылезшим из телевизора. Она выглядела просто пугающе. А я не удивлюсь, если она обзаведется этой ночью парой-тройкой новых богатых любовников, даже с такой внешностью.

Ее образ завершал черный клач и потрясающие туфли на шпильке. А пока нам нужно было добраться до бара, на ней было черное пальто из овечки.

Ли заявила, что мое бежевое совершенно не подходит к моему образу и отдала мне свои черные сапоги на шпильке и удлиненную фиолетовую куртку к моим глазам и пояску. Перед выходом она пшикнула на меня своими духами.

В конце концов кем я только не пахла, и Ли, и Громом, и капельку Юлием, но только не собой. Я знала, что через весь этот коктейль запахов пробивается запах Юла, слабый, но пробивается. Ли же отрицательно качала головой, чтоб хоть как-то вытащить меня из дома.

6

Мы вышли из дома. Во дворе нас ждала желтая машина такси. Ли, подмигнув мне, уселась на переднее сидение, я же сидела сзади.

Водитель, как я и ожидала, оказался достаточно симпатичным. Я знала, Ли не упустит возможность с кем-то пофлиртовать.

– Здравствуй, – пропела она, – я Ли. А там моя сестренка Хлоя.

– Влад, – ответил водитель, – куда едем?

– Бар "Чистая кровь!", – ее голос был неестественно мягок, легок и приятен. Я впервые слышала, как она так разговаривает. Не удивительно, что ее ухажеры дарят ей такие дорогие подарки (я вольно опустила взгляд на браслет), они же все одурманены, словно в гипнозе.

– Решили отдохнуть? – улыбнулся водитель.

– Да, я не понимаю, почему же две привлекательные девушки должны сидеть дома, – Ли надула губки.

– Не должны, – он покачал головой, – а уж такие красивые…, наверное, у вас полно ухажёров?

В своих вопросах он спрашивал нас двоих, но было всем троим понятно, что обращается он к Ли единственной. Вот что значит вампирский магнетизм. Я как половинка тоже обладала подобной способностью, но мне нужно ее развивать и уметь правильно ею пользоваться. Обидно мне от этого не было, но ведь любой девушке хочется побыть иногда привлекательной.

– Ох, – с наигранной печалью вздохнула Ли, на самом деле внутри она ликовала, что на ее удочку клюнула еще одна рыбка.

– Что такое? – Влад явно испугался, что сделал что-то не то.

– Нет у меня ухажеров, – она глянула на водителя, а потом увела глаза с еще более печальным видом.

Это была одна из ее ловушек для мужчин.

– Можно тогда Вас куда-нибудь пригласить?

– Можно, – Ли состроила стеснительный вид и медленно подняла взгляд на Влада.

Они обменялись номерами, а потом машина остановилась.

– "Чистая кровь", – вздохнул Влад.

– Сколько с нас?

– Я оплачу, красивым девушкам бесплатно, – Влад улыбался.

– Спасибо огромное, Владик, – пропела она своим сладким голоском, и мы вышли из машины.

К входу в бар стояла недлинная очередь. Тройка вампиров. Я была удивлена, ведь я впервые видела подобный фейсконтроль, точнее хэндконтроль. Точнее, я просто в догадках стояла в очереди, так и не понимая, что происходит. У входа стоял мужчина и женщина, оба в черных костюмах. Когда настала моя очередь, я протянула руку мужчине, как это все делали до меня. Он ласково, очень мягко взял ее и поднес ее к носу. Я ощутила, как он вдыхает аромат моей кожи, точнее аромат Ли, Грома и Юла. Я смотрела в пол, ни в коем случае нельзя было поднимать глаз. Мужчина в черном дал добро, и женщина, пропев: "Веселой ночи!" -, одела мне на другую руку светящийся в темноте зеленый браслет. Ли была за мной. Ей достался синий.

Внутри я растерялась. Во-первых, я обнаружила идеальный ремонт. Хотя меня поразил и пол. Вместо привычного деревянного с торчащими гвоздями и облупившейся краской был мраморный пол. В зале было темно, мигали разноцветные огни: синий, красный и зеленый. Они ослепляли. Громко орала музыка.

В этот момент я поняла: Vip-бар = ночной клуб.

Пальто я сдала в гардероб.

Позади появилась Ли.

– Ну как? – кричала сквозь музыку Ли.

– Впечатляет, – крикнула я ей в ответ.

– Это ты еще цен на напитки здесь не видела, – усмехнулась Ли и, взяв меня за руку, потащила в буйство полноценных вампиров. Я знала, что танцевать еще не готова, что сразу поспешила сообщить Ли.

– Что будешь? – сквозь музыку спросила она.

– Не знаю, а что здесь есть? – пожала я плечами.

– Давай коктейль? – она широко улыбалась. Значит, внутри нее снова зародился азарт. Я догадывалась, о чем она думала.

– Рюмку водки. И много пить я не буду, можешь не мечтать увидеть меня пьяной в стельку! – ее улыбка медленно растворилась, а потом засияла ярче прежнего:

– Ну, я посмотрю!

Мы оказались у барной стойки. Я залезла на барный стул, рядом моментально оказалась Ли.

– Закажешь себе сама? – улыбаясь, спросила она.

– Нет, давай ты, я боюсь, – честно призналась я.

Ли рассмеялась, но из-за музыки я этого не слышала. Ее лицо мигало, менялось в различных цветах.

– Ладно, уговорила, красноречивая, – Ли подмигнула и обратилась к бармену.

Я не слышала, что она ему говорила, но через секунду передо мной появилась наполненная водкой рюмка. Она просто стояла и ждала меня.

Я пила до этого водку, она не казалась мне чем-то страшным, но я привыкла ее заедать или запивать, но никак не пить ее пустую. Теперь же передо мной стояла одинокая стопка. Я протянула руку, взяла ее и преподнесла к губам. Она слегка отдавала спиртом, совсем слегка. Чтоб ощутить запах пришлось сильно и резко втянуть воздух носом.

Я набрала водку в рот и сглотнула. Какого было мое удивление, когда привычного жжения я не ощутила. Возможно, это было воздействие крови Юла.

Я сидела на стуле, развернувшись лицом к залу. В мигающих цветах танцевали полноценные вампиры. Я пыталась взглядом найти в толпе Ли, но вдруг ощутила странный уже знакомый запах. Растеряно я повернула голову. Справа от меня сидел парень, он что-то заказал у бармена и стал ожидать. Запах ели и мандаринов проникли в меня, одурманивая.

Вампирский магнетизм, черт его подери.

Гром сидел в черных брюках и сиреневой рубашке, цвета как мои волосы.

– Привет, – я улыбнулась.

Я не чувствовала, чтоб опьянела от водки, но понимала, что уже чуть-чуть не трезвая. Иначе бы я с ним не поздоровалась.

– Привет, мы спали? – он задумчиво глянул на меня. Я поняла, к чему он клонит, ведь от меня просто разит его запахом.

– Нет, даже не целовались, – я улыбалась.

– Почему от тебя пахнет мной? – Гром выглядел растеряно.

– А ты прояви сообразительность, от какой знакомой тебе девушки может пахнуть тобой?

– От тебя пахнет не только мной, еще каким-то мужчиной и какой-то девушкой, – Грома что-то разозлило.

Я поняла, что он считает, что я ночная бабочка.

– Денис, – произнесла я, понимая, что ситуация уходит из-под моего контроля, – это я, Хлоя. Хлоя Вэйд!

– Почему ты не пахнешь собой? – его злость не уменьшалась.

– Глава клана вылечил меня своей кровью, потом я надела платье от тебя, а потом я одела вещи подруги и воспользовалась ее духами, – ответила я.

Мы говорили тихо. Громкая музыка нам не мешала, мне казалось словно мы за стеной от реальности.

– Зачем? – невесело усмехнулся Гром.

– Чтоб попасть сюда, – ответила я.

– Я погляжу, тебе не хватает проблем, – он покачал головой, только в этот момент я поняла, что он пьет виски с кровью.

– Меня вытащила подруга, я не хотела идти.

– И где она? – Гром не верил мне, а, может, не верил, что я та Хлоя.

– Где-то гуляет, – ответила я, и вдруг между нами хлынул воздух. Черные глаза прорвали стену, отделяющую нас от реальности. Подруга оказалась между нами, счастливая и игривая.

– Ты хотел меня видеть, – она пропела это своим нежным голоском.

– Так это ты подруга Хлои? – Гром моментально изменился в лице. Морщинки разгладились, взгляд стал мягче, но он еще не улыбался.

– Да, меня зовут Ли, – голос девушки был как можно ласковее, он казался слишком приятным. Настолько, что начал меня злить.

– Меня Денис, приятно познакомиться! – он улыбнулся.

Эта улыбка меня оскорбила. Он улыбнулся ей, как и все повелся на ее чары, а про меня вообще забыл.

– Взаимно! – Ли улыбнулась. – Я вижу тебя здесь впервые, ты недавно переехал в город?

Ли проявляла интерес, возможно наигранный, чтоб не возвращаться сегодня домой одна. Гром улыбался и отвечал ей.

– Да, я совершенно недавно приехал в этот город.

Я не дослушала ответ Грома. Я сползла со стула, прошла через танцующую толпу и вышла к гардеробу. Вампирша лет сорока уже протянула руку для моего номерка.

Он был белый, пластиковый с черными цифрами «46». Я отдала его, не поднимая глаза на женщину. Здесь было наиболее освещено, поэтому мои фиолетовые глаза вспыхнули бы как два доказательства моей неполноценности.

Натянув пальто, я вышла на улицу. Внутри было так паршиво и тоскливо.

Как хорошо быть полноценным вампиром. Но мне не повезло. Я больше чем уверена, что моя мама была человеком. Нежной блондинкой с голубыми глазами, отец с темно-фиолетовыми волосами и черными глазами – полнокровный вампир, полноценный, настоящий вампир. Я не злюсь на них, что породили меня, непонятное создание. Ни то вампир, ни то человек. Наверное, они очень сильно любили друг друга. Наверное, он хотел, чтоб она была самой счастливой женщиной на свете. Что случилось с ними? Почему я теперь одна?

Поведение Ли показалось мне очень некрасивым. Мне было очень неприятно то, что она так влезла. Зачем он ей?! Зачем ей еще один трофей в шкатулку?!

Я шла по тротуару, злобно скрипя зубами.

Вскоре злость спала. Осталась только выжженная эмоциями пустыня в душе. В таких состояниях я не могла ощущать каких-либо эмоций. И как обычно я бездумно брела по улице.

Дошла до какого-то алкомаркета. Прошла внутрь. Паспорта у меня не было, но я надеялась, что выгляжу на свои восемнадцать, и мне продадут то, что я желаю купить. Деньги я всегда брала с собой, даже если мне некуда было засунуть кошелек, или не было карманов. Сложенные купюры аккуратно лежали в кармашке лифчика. Мои кровно-заработанные как можно ближе к сердцу.

Я прошлась по магазину и все же остановилась на бутылке вина. Пиво мне не хотелось, поэтому на заставленные им полки, я не смотрела. Я взяла дешёвую бутылку красного вина. Прошла к кассе и, каково было удивление окружающих, когда я залезла рукой под платье в лифчик, достала оттуда аккуратно сложенную купюру. Та была теплая, за время пребывания в лифчике она нагрелась от моего тела. Продавщица, изумленно на меня смотря, все же приняла деньги.

– Девушка, восемнадцать есть? – продавщица осмотрела меня с ног до головы.

– Есть, – ответила я. Та паспорт проверять не стала.

Пробив бутылку на своем компьютере, она дала мне сдачу.

Я вышла на улицу. В каком я районе – не знала. Я шагнула по тротуару. Пробка в бутылке для меня не была проблемой.

Я подумала о крови, и мои клыки рефлекторно удлинились. Один из них я вонзила в пробку, крутила бутылку в руках и потихоньку вытягивала пробку. В конце концов, я услышала тихий хлопок, а пробка осталась на моем зубе.

Пробку я выбросила, а зубы вернули привычную длину.

Я сделала щедрый глоток. Щеки и язык обожгло горчинкой. Я глянула на бутылку. Вот дура! Купила и не глянула, что вино сухое. Я сделала еще один глоток, не задумываясь о вкусе.

Я осмотрела улицу. Я была все еще в живом районе. Мимо проходили нелюди и люди. Конечно, все косо поглядывали на мою бутылку, но после трех глотков я забыла про стеснительность. Смело шагая по улице, я думала о Ли и Громе.

Они заметили, что меня нет?

Я уверена, они до сих пор болтают, веселятся до упаду, а может уже уехали к нему. Я знала, что у Ли получится его соблазнить. Своим вампирским магнетизмом она умела правильно пользоваться. Умела и любила им пользоваться.

Сделав еще один глоток, я завернула на другую улицу. Теперь я оказалась в глуши. Улица была длинная и темная. Пустая. По ней гулял слабый холодный ветер. Я сделала еще один глоток, тяжело вздохнула и пошла вперед. В окнах домов горел свет. Я разглядывала темные фигуры, что проходили мимо окон.

Дошла до детской площадки я уже с полупустой (или как сказал бы оптимист – с полу-полной) бутылкой. Я опустила взгляд в землю, вздохнула и поняла: "В одну рожу пьют только алкоголики!". Я перевернула бутылку, и остатки дешёвого вина вылились. Я не жалела и не печалилась о том, что половину потраченной суммы вылита на землю. Бутылку я выбросила в урну и села на скамейку.

Я была пьяна и разочарована походом в Vip-бар. Хотелось домой, в постель. Спиртное вернуло желание ночью тихо спать, а не шляться по переулкам. Глаза слипались, а если их закрыть, то голова начинала противно покруживаться. Я дышала как можно глубже, желая, чтоб воздух отрезвил меня.

После десяти вдохов голова полегчала, и я хотела встать.

– Какого ты здесь шляешься? – передо мной появилась Ли. Вид ее был грозен.

– Такого, какого хочу! – в ее манере, как можно тверже и решительнее сделав голос, ответила я.

– Я тебя везде обыскалась! – она рычала, стоя в позиции, готовая прыгнуть на меня.

– Да мне пофиг, что ты там делала! – я обошла ее и направилась к тротуару.

– Мне пришлось все бросить и кинуться на твои поиски! Шла по запаху! Думала, может что случилось, а ты пьяная по переулкам шляешься! – она не щадила глотку.

– Да какая тебе разница, что со мной?! Иди дальше флиртуй с Громом! – крикнула я ей уже с тротуара.

– С каким Громом? – она моментально оказалась рядом, я пьяная не успела правильно отреагировать на ее быстрое появление и рухнула на свою пятую точку.

– С таким! С Денисом Громовым! – я поднялась на ноги и как можно быстрее направилась по улице, как можно дальше от Ли.

– Ты идиотка? – рыкнула она. – Я свободная женщина, почему я не могу пофлиртовать?

– Отвали от меня, Ли! – крикнула я и побежала.

Я побежала вдоль дороги, свернула в непонятную темноту и вышла на шумную улицу оборотней. Она была длинная и хорошо освещенная. Семьи: мама, папа и дети, а у кого семья была не полная – счастливые и улыбающиеся шагали по тротуарам. Не думала, что сегодня какой-нибудь оборотневский праздник. Я прошла поперек и вышла к уже знакомой улице, что так же отходила оборотням и была такой же шумной. Тихий Дон сиял своей неоновой вывеской. Я мельком взглянула на него и, развернувшись на каблуках, направилась к лестнице, что вела к зданию школы. Моя бывшая школа. Ее стены были противного розового цвета, как кожа молочного поросёнка, который потом вырастет большой жирной свиньей. А потом ее зарежут и сожрут.

Я была зла. Очень зла, но на кого и за что не понимала. Возможно, на саму себя.

Когда я оказалась возле своего дома, желание заходить в квартиру исчезло. Но, все же, достав из тайника (в подъезде, на втором этаже, в дырке в стене) ключи от дома, я поднялась до своего 8 на лифте.

Отпирать дверь я пыталась как можно тише. Конечно, у Ли бы это получилось намного удачнее, но меня это уже не беспокоило.

Я прошла в квартиру. В коридоре в угол я скинула все вместе, что дала мне Ли.

Платье Грома тоже стало мне ненавистным, но при этом странно дорогим. Внюхавшись в запах ели и мандаринов, я вспомнила его вампирский магнетизм. Все же, насколько он привлекателен.

Я прошла в комнату к нам с Ли. Ее еще не было. Конечно, она – я уверена – знает, что я уже дома, и пошла веселиться.

Я сняла платье. Оно все продолжало источать аромат ели и мандаринов, не переняв запах вещей Ли. Тяжело вздохнув, я печально прижала платье к груди, всей душой обнимая Грома. Он спас меня тогда, большое ему спасибо.

Я повесила платье в шкаф и отправилась в душ, желая смыть с себя чужие запахи и стать собой. Конечно, от запаха Юла избавиться у меня не получилось. Его кровью я буду пахнуть как минимум еще недели полторы.

Ждать Ли я совершенно не хотела, а алкоголь в моей крови хотел, чтоб я уснула. Поэтому, сладко зевнув, я залезла под одеяло и уснула.

7

Я раскрыла глаза, чувствовала, что пора просыпаться, но почему-то не хотелось. В утренних лучах я смогла рассмотреть Ли, она на боку спала на своей кровати. Она даже не разделась, ее макияж размазался, красные волосы спутались. Я была сильно удивлена, когда поняла, что она даже не смогла разуться.

Я достала телефон из-под подушки, на часах было «7:00», но кровь Юла утверждала, что нужно спать. Здравый смысл где-то внутри напомнил о работе, о возможном увольнении из-за необоснованных пропусков, но на плечах был такой груз, словно я не спала дня два и при этом работа в поте лица. Крови Юла я не могла сопротивляться и уснула.

Раскрыв глаза в следующий раз, я увидела закат за окном. Ли уже не спала – ее постель была пуста. Я поднялась с подушки – никого рядом не было.

Я вышла из комнаты. На кухне сидела Ли. Яст с ней что-то обсуждал, меня они не замечали до последнего, пока я не перебила их.

– Доброго вечера, – я сделала наигранное счастье.

– Хлоя, что-то случилось? – Яст.

– Разве?! Что-то?! Братик, да я счастлива! – я как можно ненатуральнее врала.

– Что с тобой? – Ли так и не понимала всю ситуацию. Я ее тоже не понимала.

– А что?! – я широко улыбалась. – Все нормально! Не я ж веду себя как…, – я презрительно глянула на Ли, – шлюха!

– Ты ведешь себя сейчас, как идиотка! – Ли пыталась меня понять. – Объясни ты толком, что тебе не понравилось?

– Все нормально, – отрезала я.

– Хлоя, меня то ты не обманешь. Что у тебя не так? Поделись, я помогу, если есть чем, – Яст.

– Как ты посмела влезть в мой разговор с Громом? Еще и начала с ним заигрывать! Скинув меня на задний план! – я закричала, переведя глаза на Ли.

– Да ты ревнуешь? – у девушки округлились глаза.

– Нет! – отрезала я. – Просто это было не красиво! Словно я игрушка, которую можно бросить на пол и забыть!

– Да ты ревнуешь! – у Ли был такой вид словно она открыла долгожданное и важное открытие.

– Я уже сказала, что испытываю, – я покачала головой.

– Нашей Хлое понравился юноша, – она хлопнула в ладоши. Она издевалась надо мной, играя постановку счастливой старшей сестры за младшую. Но вдруг она охладела, взгляд ее был тверд и холод: – Не доросла ты до таких принцев! Для таких как он есть такие девушки, как я! А ты расслабься и спустись с небес на землю! Ты иди, ищи любовника среди половинок, четвертинок или вон, вообще грязнокровок.

– Ли, – Яст поднялся с места, – что ты такое говоришь?

– Говорю то, что думаю, – она пожала плечами.

Она была права. Мне оставалось только вдыхать аромат ели и мандаринов, исходящий от платья и мечтать о сказке, в которой может спокойно оказаться Ли с Громом. Мой уровень – это вампиры, попорченные человеческой кровью. О большем мне глупо мечтать.

И даже в такие моменты я не зла на своих родителей. Пусть мама была – возможно, я не знаю – человеком, зато – уверена – она очень сильно любила моего отца, делая его самым счастливым мужчиной на свете.

Я развернулась и ушла к себе в комнату.

Я не привыкла изливать свои эмоции так, но иначе сейчас бы никак не получилось. Сев к стене и обняв коленки, я зарыдала, не сдерживая своих порывов ни даже одной ниточкой здорового ума.

Из меня слезами вытекало все: испорченная кружка, избиение, Гром и обида на Ли.

Я плакала, пока не ощутила тепло присевшего рядом Яста. Он приобнял меня за плечи:

– Плачь, Хлоя, это полезно, – шепнул он.

Я послушно уткнулась лицом в колени, выпуская все свои эмоции наружу. Яст уткнулся носом мне возле уха, я слышала его поверхностное дыхание. Оно успокаивало.

Когда мне показалось, что я выплакала все свои слезы, я подняла голову. Яст заглянул мне в глаза:

– Как ты?

– Мне кажется, мне лучше, – я говорила тихо.

– Ли говорила не правду, – вздохнул Яст, – ты лучше ее! И ты заслуживаешь всего, чего желаешь.

– Яст, – я улыбнулась ему, – посмотри на меня и на нее. Она такая красивая!

– В чем она красивая? – парень усмехнулся. – В том, что ходит полуголая и красится чрезмерно ярко?

– Но все это привлекает мужчин.

– Мужчин! Но не счастье! Ты думаешь Ли счастлива? Это далеко не так! – Яст покачал головой.

– Я не знаю, – я увела взгляд.

– Значит, – он сделал выжидательную паузу, – тебе нравится парень?

– Эй, – я хохотнула, снова переводя взгляд на парня, – и ты туда же! Хотя…, – я опустила взгляд в пол, – да, мне нравится Гром, и только сейчас я поняла, что ревную его к Ли.

– Хлоя, – он поднял мой подбородок, – борись!

Я взглянула в его глаза и не смогла сдержать улыбки. Он тоже улыбался мне.

– Спасибо, братец, что ты как обычно рядом! – пролепетала я.

Он хохотнул, а потом, улыбаясь, сказал:

– Всегда, пожалуйста, сестренка. И, если не ошибаюсь – сейчас ночь! Гром, наверное, в Чистой крови!

– О нет, – я покачала головой, – только не сегодня!

– Ты уверена?

– Да, давай лучше вдвоем побудем дома. Ли, я уверена, скоро убежит. А Никита… где Никита? – я подняла взгляд на брата.

– Никита с Орией, снова сошлись. Он часа три назад убежал на свидание с ней. Уверен, вернется под утро.

– Тогда, может, фильм ужасов посмотрим? – я с азартом глянула на Яста. Тот кивнул.

Дверь в комнату открылась. Перед нами появилась Ли, как обычно с самодовольным видом. Я очередной раз удивилась ее многоличию.

– Выйдите, я буду переодеваться, – Ли глянула на нас сверху вниз.

Мы молча поднялись и прошли в гостиную.

Как я и ожидала, Ли вскоре уехала. Мне стало отвратительно, когда выяснилось, что в машине у дома ее ждал Гром. Сегодня она к выходу готовилась удивительно долго и тщательно. Вид ее, конечно, был как обычно превосходен. Ли кружила перед зеркалом, репетируя смех и повадки, что были больше похожи на кошачьи.

"Ох, Денис, ты как обычно прав!".

"Правда?" – она репетировала удивление. – "Быть не может!".

В конце концов, она попрощалась и упорхнула. Я стояла в коридоре, Яст запирал после нее дверь.

– Не расхотела? – он обернулся ко мне.

– Глянуть ужастик? Нет, ни в коем случае!

Мы остановились на фильме "Тем летом". Мы наделали бутербродов, и все же решили опробовать чай от Юлия.

– Так ты будешь чай с малиной или морошкой? – с улыбкой спросил Яст, когда я включала чайник.

– Я хочу чернику, – я наигранно надулась.

Мы рассмеялись.

Яст занимался чаем, я резала бутерброды. Сложив все на поднос, мы направились в гостиную. Фильм мы посмотрели до половины, он был неинтересен, да и больше походил на бред. Да, на коробке из-под диска было предупреждение, что фильм сняли люди, но я не ожидала, что фильм будет настолько скучным.

Действия проходят в темных переулках, история посвящена молодому оборотню грязнокровке, от которого отказались родители.

Грязнокровки (мне это название кажется очень грубым, пусть лучше будут называться окултсангусы – occultis sanguis – скрытая кровь) – являются детьми обычных людей, но дети рождаются вампирами и оборотнями. Все потому, что при зачатии, ребенок забрал себе ген оборотня (вампира), который в отце или матери был скрыт.

Так вот этот окултсангус – в фильме ему было шестнадцать – начал мстить. Убил своих родителей, друзей – что предали его, после его первого оборота в волка.

Мы выключили фильм, когда молодой окултсангус убил одну из своих одноклассниц. Кроваво и мучительно, но слишком неправдоподобно.

Мы с Ястом сидели в темноте, ели бутерброды с чаем, и на заднем фоне у нас играла тихая музыка.

– Так ты решил, чем будешь заниматься? – спросила я.

– Сегодня иду на первый рабочий день, в магазин сотовой связи, – ответил он, сглотнув.

– Это хорошо, – я улыбнулась, – не думала, что ты так быстро определишься.

– Почему быстро? С моего отчисления прошло четыре дня. Уж любому хватит определиться, – он усмехнулся.

– Может, не будем сидеть дома? – спросила я.

– А куда хочешь? – спросил Яст, недоверчиво поднимая на меня глаза от бутерброда.

– Походить по спокойным, тихим переулкам, – ответила я, чувствуя, как заныла душа. Хотелось на улицу, развеяться.

– Ах, кровь Юла требуется на улицу, – согласно кивнул Яст, – ты перед выходом выпей крови, а то может потянуть поохотиться на жертву.

– Ладно, но у меня вопрос, – я задумчиво глянула на Яста.

– Задавай, – юноша поднял на меня глаза.

– Моя кровь для тебя так же, как кровь Юла для меня?

– Да, так же выжигает и так же лечит, а кровь Юла может меня убить. Слишком концентрированная.

– Откуда ты знаешь? – спросила я.

– Мне Юл рассказывал, когда объяснял мне, что из себя представляет четверть-оборотень. Я тогда еще малой был, – парень пожал плечами.

– А мне про мою сущность, помню, рассказывал Константин. Отец Юлия. Именно он привел меня, тебя и Ника в клан к Юлию. Ли же нашел Юл, после смерти отца.

– Я не помню Константина, – Яст покачал головой.

– Маленький еще был, – я с улыбкой пожала плечами.

Я вскочила с дивана, внутри, казалось, проснулся дикий азарт. Я широко улыбалась:

– Давай собираться, улица ждет нас.

Я поспешила в комнату. Одеться я решила, как можно проще: джинсы (светло-синие), белая водолазка. Свои бежевые полусапожки и удлиненную куртку я одела с неподдельным счастьем. Наконец, свое родное! Не те чужие мне вещи, что заставляли меня пахнуть другим человеком. Я рефлекторно опустила взгляд в темный угол коридора – Ли забрала свои вещи.

Яст тоже влез в джинсы, темно-синие и черный тонкий свитер без высоко ворота. Он достал из шкафа более теплую осеннюю куртку (видимо решил, что в своей тонкой светло-коричневой курточке он замерзнет) цвета ореха и одел теплые осенние ботинки.

– Может, оденешь шапку? – глянул на меня Яст.

– Шапку? – я вытаращила на него глаза.

– Шапку, – кивнул он.

Я пожала плечами:

– А зачем?

– На улице холодно.

– Не бойся, – я усмехнулась, – я не отморожу себе мозги!

– Если, конечно, они у тебя есть! – парень хохотнул.

– Эй, – обиженно протянула я.

Конечно, я не обижалась, а Яст не хотел меня обижать. Он дружески надо мной прикалывался, я это понимала и воспринимала все это как шутки младшего брата.

И все же Яст достал мне из шкафа мою прошлогоднюю белую шапку и натянул мне на голову.

– Эй, ты испортишь мне прическу, – наигранно расстроенно протянула я, поправляя шапку.

– Да если бы там было что портить, – Яст.

Я слегка для полувампира хлопнула брата тыльной стороной ладони по ребрам, тот слегка застонал и был уже готов накинуться на меня с видом разозленного вампира. Но я открыла дверь и выскочила в подъезд, счастливо вскрикнув и спасаясь. Яст смеялся:

– Что ты верещишь, как счастливый поросенок?

– Сам ты такой, – я слегка хлопнула его ладонью по груди, что он этого даже не заметил.

– Подожди секундочку, – Яст запер дверь на ключ и снова обернулся ко мне.

8

Я рванула вниз по лестнице, Яст за мной. Я слышала его топотание позади, совсем близко, казалось, что он вот-вот наступит мне на пятки.

Я выскочила из подъезда и ощутила, как кто-то подхватил меня на руки. Слегка прикрикнув, я ощутила руку Яста у себя на животе, догнал все же.

Он поставил меня на землю, и я развернулась к нему лицом, восстанавливая дыхание. Он тоже тяжело дышал. В этот момент я заметила, что у нас изо рта выходит достаточно густой пар. Значит, на улице действительно холодно. Приближается зима.

Нос у Яста моментально покраснел, как и уголки скул. Я ощутила колючую боль на щеках, наверное, они тоже покраснели.

– Куда пойдем? – спросил Яст, восстановив дыхание.

– Куда глаза глядят, – ответила я, и мы двинулись по двору. Прошли мимо детской площадки, вышли на тротуар и застыли:

– Право или лево? – спросила я.

– Право, – ответил Яст.

Мы дошли с ним до метро. В этот момент оба поняли, что ужасно замерзли. Спустились в метрополитен, а там и решили куда-нибудь съездить.

– А у тебя есть с собой деньги на билет? – удивленно спросил Яст, когда мы рассматривали ветки поездов.

– Конечно, я в лифчике всегда держу при себе денежку, – ответила я, переведя взгляд на него.

– В лифчике? Почему именно там? – усмехнулся брат.

– Ну, меньше вероятность потерять, или что тебя обокрадут, – я снова уставилась на ветки.

– Тогда давай съездим…, – серьезно начал Яст.

– Кому-нибудь в рожу! – закончила я, косо поглядывая на Яста.

– Вот уж не надо, Хлоя, – усмехнулся братец.

– Ладно, – я вздохнула, – в самый тихий район темных переулков.

– Ты уверена? – Яст вопросительно приподнял брови.

– Да, уверена.

Я оплатила нам билеты, и мы прошли в поезд. Там было еще пара нелюдей. Оборотень (полнокровный) и с ним девушка, тоже оборотень (половинка). Хотя, она может быть и окултсангусом, так как они выглядеть могут как половинки или четвертинки. Их отличает только запах, но нюхать эту даму мне не хотелось. Мы с Ястом спокойно сели на сидения и ехали в молчании. При этой паре разговаривать нам почему-то не хотелось. Через две станции я поняла, что сижу не расслабившись. Мои мышцы были напряжены, словно готовы в любой момент сорвать меня с места и кинуть с диким ревом на этих оборотней. Возможно, я боялась. И не столько за себя, а сколько за Яста. Он был слабее, медленнее и вообще беззащитнее. Я же, как половинка, была более близка по силе к полноценным вампирам, и сейчас во мне играла кровь Юла. Я была в два раза сильнее себя обычной. За себя я не боялась, а вот за Яста – да.

Я осторожно оторвала взгляд от пола и перевела взгляд на оборотней. Полноценный смотрел на меня, не моргая, я чувствовала, что это пугает Яста, и тот придвинулся ко мне плотней.

– Что-то не так с этим парнем, – невесело, как-то нервозно усмехнулся Яст.

– Куда решили прокатиться? – спросил оборотень. Голос был его дружелюбнее, чем вид. От этого мои мышцы сковало в ужасе.

– До темных переулков, – ответила я.

– И что вас там привлекло? – спросила девушка. Ее голос был с противной хрипотцой.

– Тишина и покой, – ответила я, сжав руку Яста. Я чувствовала, как внутри что-то накапливается, и это что-то взорвалось бы, если б хоть один из них сделал в нашу сторону шаг. Но они спокойно сидели.

– Ну да, – кивнул мужчина, – там спокойно. Нам тоже туда.

Я уже хотела спросить, что они там забыли, но боялась, что мне этого лучше не знать. Я просто кивнула, и опустила взгляд обратно в пол. Мужчина больше не смотрел на меня, я это чувствовала. Расслабиться я все ровно не могла, как и Яст рядом.

Темные переулки находятся на севере города. Чтоб добраться туда, нужно было проехать через большую часть города. И мне становилось странно тяжело от мысли, что нам еще долго придется ехать в одном вагоне с этой странной парочкой.

На очередной станции, когда мы были в жилом районе, в вагон прошел еще один оборотень. Вагон моментально был пропитан противным запахом собаки. Яст глянул на меня с пустым взглядом, но в самом зрачке был виден страх. Я перевела взгляд на недавно вошедшего оборотня. Он был полноценный и сидел напротив уже знакомой нам пары.

– Хлоя, – шепнул Яст, – сегодня по случаю не полнолуние?

Я достала телефон и глянула виджет с погодой. "Луна 100%" – полнолуние.

– Блин, мы едем прям на праздник, – вздохнула я, – выходим на первой же станции.

Поезд остановился, и мы с Ястом чуть ли не завопили от счастья и встали со своих мест. В ужасе я поняла, что оборотни тоже поднялись. Все, троя, прошли к выходу, я взяла Яста за руку, и мы сошли с поезда за оборотнями.

– Жалко будет вас убивать, – обернулся через плечо мужчина, с которым я до этого общалась. У него были черные волосы до плеч, он был одет в черную двойку.

– За что нас убивать? – спросила я, сильнее сжимая руку Яста.

– Я не люблю свидетелей, – мужчина слегка скривился с таким видом, словно он признался, что не любит жареную печень.

– Мы еще не стали свидетелями чего-либо, мы можем сесть на поезд и уехать обратно, – я поняла, что прикрываю Яста плечом, а его горячее дрожащее дыхание щекочет мое ухо.

– Боюсь, мы вас уже никуда не отпустим, – покачал головой оборотень.

– Да и рожица у тебя до удивления знакомая, – вздохнула девушка. Она была немного ниже мужчины. Ее серебристые кудрявые волосы были взбиты и перевязаны синей тканью: выглядело как неудачно сделанная ретро-прическа. В джинсах, на ногах зимние замшевые бежевые сапоги на платформе. Темно-синяя туника, усеянная розовыми мелкими цветочками, с синим пояском. Сверху расстёгнутая полушубка бежевого цвета.

– Как зовут? – спросил брюнет.

– Сандра, – я знала, что им лучше не знать моего истинного имени.

– А твоего молодого человека? – спросила девушка.

Другой мужчина стоял дальше всех. Смотрел на нас из-под дымки почти черных глаз. На нем были серые брюки и коричневое пальто. Серый шарф на шее. И черные туфли. Волосы короткие светло-русые стояли ежиком.

– Павел, – ответила я.

– Я точно где-то тебя видела, – девушка продолжала заинтересованно меня рассматривать.

– Мы знаем твое имя, наверное, тебе интересно знать, как зовут нас? – спросил брюнет.

– Нет, – честно ответила я.

Мужчина хохотнул, а блондин где-то позади, растянув губы в усмешке, отвернулся.

– Я Гелла, – ответила девушка.

– Илларион, – крикнул издалека блондин.

– Ну и я Феликс. Гелла моя невеста, прошу ее не обижать.

Интеллигентные оборотни!? Мир сходит с ума!

– Приятно познакомиться, – промолвила я.

– Теперь точно не отпустят, – тихо прошептал на самое ухо Яст.

– Илл, следи за ними, – проговорил Феликс.

Мы поднялись из метрополитена наружу, и я узнала Туманный проспект. Илл шел рядом со мной и Ястом, а я сжимала руку брата. Феликс и Гелла шли перед нами.

Я догадывалась, мы идем в Бабку.

Мы прошли до конца Туманного проспекта молча.

Я перевела взгляд на Яста, тот непонимающе глянул на меня.

– Прости, что втянула тебя, – прошептала я.

– Так вы, правда, где-то виделись? – Яст кинул взгляд на Геллу.

– Я ее не помню, – я покачала головой, – но я знаю, куда мы идем.

– Бабочка? – одними губами проговорил он.

Я кивнула.

– Ну что вы там шепчитесь? – обернулась Гелла. – Больше двух говорят вслух!

Мы промолчали.

– Не мешай любовничкам ворковать, – проговорил Илл, – последний раз в их жизни.

– Сандра, не бойся, – более громко проговорил Яст, – все будет хорошо.

– Да, тебя спасет твой принц, – улыбнулся Илл.

Я сильнее сжала руку Яста.

В конце концов, я увидела сияющую в ночной темноте вывеску бара. Бабочка горела неоновым розовым светом, возле названия неоновым желтым горел образ махаона. Дверь в бар открыл Феликс, Гелла, чмокнув его в губы, проскользнула в бар. За ней прошла и я, впервые отпустив руку Яста. Когда я разжала свои пальцы, я услышала немой стон парня. Мы оба боялись.

В бар прошел за мной Илл. За тем Яст и последним Феликс. Ничего не изменилось с моего последнего прихода сюда. Слишком темно, всего на весь зал пять кроваво-красных светильника. На сцене только было пусто. И вообще в баре было удивительно спокойно и тихо. За барной стойкой к нам лицом сидел уже знакомый мне оборотень: солист запрещенной группы. Сегодня этот рыжий парень с светло-синими глазами был одет в черные брюки и свитер. Рядом с ним сидела его остальная группа. Девушка с длинными синими волосами и черными глазами (полноценная), она была одета в короткое блестящее белое платье. На ногах были туфли на невыносимо длинной шпильке – на них проще убиться, чем ходить. Парень со светло-синими глазами и длинными черными волосами, убранными в хвост, сидел, сложив руки на груди. Одет был в черные брюки и белую рубашку. Рядом с ним сидел его близнец, лицом они были очень похожи. Но у второго близнеца были короткие приглаженные волосы. Одет он был в клетчатые брюки (бежевый, серый, белый) и бежевый пиджак, под которым скрывалась белая рубашка. Еще одна девушка группы сидела дальше всех. Она оказалась окултсангусом. Я поняла это сразу, вдохнув аромат, что висел в зале. Она была нежной блондинкой (могло даже показаться, что она оказалась здесь по случайности) с бледно-синими цвета глазами. Она выглядела, как четверть-вампир. На ней было розовое платье с белыми кружевами, присмотревшись, я поняла, что ей не больше шестнадцати.

Я перевела взгляд в другую сторону зала. Там словно из другого мира стояли пять мужчин. В этот момент мое сердце сжалось. Это были они, они тогда знакомили мое лицо со своими кулаками, а живот – с ногами. Самый главный, что стоял впереди всех, тот самый, что пытался тогда со мной познакомиться, а потом – во время второй встречи – вдарил мне кулаком в нос, обладал достаточно грубой внешностью. Он был кудрявым брюнетом с густой щетиной. На левой щеке был уродующий его еще сильнее кривой шрам. Темно-синие глаза. Он был одет, как и все пятеро в джинсы и майку. Только у каждого майка была разного фасона и цвета. Слева от главы стоял мужчина моложе. Со средней длиной блондинистых волос, что скрывали его голову шапкой. Он был половинкой. По правую сторону от главы стоял самый молодой из них парень. Он был лысый, глаза горели почти черным. Губы были искривлены в усмешке. Узнал меня, гад. Лицо его было треугольное. И позади стояли еще двое мужчин. В темноте зала их было практически не видно.

– Сандра, Павел, – проговорил Феликс, я снова схватила руку Яста, что стоял рядом, – позвольте познакомить вас со своим кланом. Илл и Геллу вы уже знаете, а это, – он глянул на музыкальную группу, – голос моего клана Велор, рядом с ним Милиса, два близнеца Нисон и Донат и моя самая беззащитная девочка Вилора.

– Феликс, зачем? Ты же не планируешь оставить их в живых? – влез глава другого клана.

– Орест, не думаю, что эта парочка мне понадобится, но этого требуют приличия.

– Ты помешен на своих приличиях, убей уже их! – голос Ореста был тверд и даже груб.

– Не волнуйся, все будет, все будет, – пролепетал Феликс.

– Так это ты! – с места соскочил Велор. – Сегодня ты не такая смелая!

– Не стоит, – вздохнул Феликс, – я дам тебе возможность позже разобраться с ней.

– Ты будешь умирать в мучениях, – довольно улыбнулся рыжий.

– Ты забыл про мое существование! – голос Яста казался мне чужим, никогда раньше я не слышала, чтоб его голос был таким стальным. – Сначала придется разобраться со мной!

– Нет проблем! Ты и не вампир толком! – усмехнулся Велор.

– Прекрати, не оскорбляй наших гостей, – голос Феликса показался тверже.

– Может, хотите перекусить? Не умирать же голодными, – пролепетала Гелла, – ну, Милиса, покорми их! Мы пока все обсудим.

– Делать мне больше нечего…, – начала было девушка в белом платье.

– Милиса, – голос Геллы стал тверже, и девушка подчинилась.

Вскоре я и Яст сидели за барной стойкой. Нас оставили одних, сами же оборотни собрались в другой части зала и что-то очень тихо обсуждали.

Я ела вареный картофель и пила водку с человеческой кровью. Яст сидел рядом и есть ничего не хотел. Я ела, еда дает энергию, а вдруг придется долго и быстро бежать. В этом же помогает и человеческая кровь. А водка уменьшала чувство страха.

– Если я выпью твоей крови…, – начал Яст как можно тише.

– Две недели будешь половинкой, – закончила я, и он пододвинул ко мне пустую стопку.

– Тогда у меня будет больше шансов, – шепнул он.

В этот момент я вскинула мозгами. Как бы сейчас оборотни не желали меня убить, кровь Юлия будет регенерировать меня как полноценного вампира. У меня девяносто процентов остаться живой. Что касается Яста, то его шансы на выживание ровны нулю. Если выпьет мою кровь пятьдесят на пятьдесят, смотря, какие травмы получит и сколько крови потеряет. Но пятьдесят процентов лучше нуля, в любом случае.

Я слегка обернулась и увидела, что никто на нас не смотрит. Нам нужна кровь. Я осмотрела свой указательный палец, и положила его в рот. Нужно было укусить, и не просто, а сильно, чтобы кровь могла течь как можно сильнее. Я сжала челюсти, ощущая резкую режущую боль. Я вытащила палец изо рта, но кожа была невредима, если не брать в счет выдавленные белые следы от моих зубов.

Черт! Это сложнее, чем я думала.

Я снова зажала палец между зубами, глубоко вдохнула через нос, и с силой укусила палец. Боль была ослепляющей, что захотелось взвыть, но я подвесила палец над стопкой. Она медленно наполнялась моей кровью. Палец был красный, пульсировал, но я терпела.

К моменту, когда ступка оказалась полной, прокушенный палец зажил. Яст неуверенно взял стопку в руки, в его глазах читался страх перед ядовитой для него кровью. Он знал, насколько болезненными будут ощущения. Медлить он не стал и выпил рюмку залпом. Когда кровь проходила по его пищеводу, он зажал губа кулаком, а его глаза распахнулись. Я знала, какую боль он испытывал. Но он стерпел ее. Ему предстояло выпить еще две.

– Хм, – раздалось позади, – пахнет кровью. Вампирской кровью.

– Прошу прощения, я укололась, – я обернулась к оборотням.

– Будь аккуратней, деточка, – пропел Феликс.

Я глянула на Яста, он ждал следующую стопку. Я прокусила палец снова, пришлось прикладывать такие же усилия снова. Инстинкт самосохранения не давал мне сжать челюсти с их максимальными возможностями, и мне приходилось уговаривать свой собственный мозг снять ограничения с силы челюстных мышц, думая о том, что эта кровь необходима, чтобы Яст мог жить.

И как тогда Юлий делился со мной своей кровь, прокусывая свою кожу? Надо же быть таким сильным, чтобы уметь переступать через систему собственного мозга.

Глубоко вдохнув и сморщившись, я снова прокусила палец. Понимаю, что кровь могли почуять оборотни, а снова врать было бы глупо, я засунула палец в рот Яста. Тот сначала растерянно распахнул глаза, а у меня появилось желание расхохотаться, но я подавила это. Яст стал слегка посасывать мой палец и сглатывать кровь. Я знала и видела по лицу Яста, что это мучительнее, чем выпить залпом рюмку, но по-другому было сейчас никак нельзя. Мой палец заживал удивительно быстро, и Ясту приходилось надкусывать его самому. От его зубов мне было менее больнее, чем, когда я кусала себя сама, но желание вырвать свой палец из его рта все-таки было, но я его игнорировала.

То, что ему хватит, я поняла, когда в глазах что-то вспыхнуло, и у него изменился запах. От него пахло мной. Я вытащила палец, и он на глазах зажил. Я снова взглянула в глаза Яста, теперь они казались темнее.

– Я теперь лучше вижу в темноте, – шепнул он.

– Подействовало, – кивнула я.

9

Я доела картофель и выпила отведенное количество мне крови. Яст сидел рядом с удивительной уверенностью в себе, это читалось в глазах, в положении рук. Мне даже показалось, что он счастлив, ощущая себя сильнее, чем обычно.

Вдруг к нам подплыла синеволосая девушка.

– Все понравилось? – спросила Милиса. Я знала, что это Гелла ее подослала. Сама девушка никогда бы ни стала проявлять такую заботу к тому, кого желала убить.

– Да, спасибо, было очень вкусно, – ответила я, но девушка смотрела мимо меня на Яста:

– В тебе что-то изменилось, – проговорила она.

Парень пожал плечами:

– Каким был, таким и остался.

– Я тоже не вижу изменений, может так падает свет, – я глянула на Милису.

Та вдруг изменилась в лице, казалось, она готова накинуться на меня и разорвать глотку. Ее лицо искривили глубокие морщины.

– Я что, по-твоему, дура? – она зарычала. – Он теперь другой! Я же это чувствую!

– Милиса, – оборвал ее Феликс.

Ее лицо моментально вернулось в спокойное состояние, а в глазах светился покой и даже безразличие.

– Не трогай их, – согласилась Гелла, – с девчонкой разберется Велор. Уж больно ему хочется, а мальчишка мой.

– С чего вдруг твой? – усмехнулся Илл. – Феликса не хватает? – потом он перевел взгляд на брюнета. – Теряешь хватку, друг.

– Держи язык за зубами! – прорычала Гелла.

– Успокойся любимая, – пропел Феликс, – и отдай Милисе возможность развлечься. Пусть поиграет с этим парнем.

– Ладно, – она как-то обреченно вздохнула.

– А вас, Сандра и Павел, я приглашаю на место решений наших отношений. На поляну в рощу. А тебе, Орест, со своим кланом можно остаться здесь.

– Да, мой клан не беспокоит эта полукровка и ее комар, – протянул Орест.

– Вот и отлично! – Феликс довольный хлопнул в ладоши. – Сандра, Павел, можете проходить к черному выходу. И Илл, следи за ними.

Мы с Ястом поднялись со своих мест и прошли через зал к двери, что вела в темный переулок между домами и считалась черным выходом. Илл шел рядом с нами. За нами шли Феликс, Гелла и остальной клан. Даже розовая милая девочка шла с нами.

Илл открыл дверь, и я оказалась на улице. Яст вышел за мной. Когда мы оказались в темноте улицы вместе, я вцепилась в его руку. Илл увидел это, и его губы растянулись в усмешке. Его забавлял мой страх, ведь он чувствовал себя котом, а меня – маленькой мышкой. Яст же был уверен в себе сейчас как никогда и с силой сжимал мою руку только ради моральной поддержки, в которой я так нуждалась. На улицу выплыл весь остальной клан. В узком переулке нам было тесно, поэтому все стояли (это было противно для каждого) слишком близко друг к другу.

– За мной, – пропел Феликс, – Илл не забывай про нашу парочку.

По переулку самым первым шел Феликс. За ним верная Гелла. Дальше Велор, Милиса, два брата акробата Нисон и Донат, Вилора и затем я. За мной шел Яст. А замыкал колонну и следил за нами Илл. Хотя, бежать здесь было некуда. Переулок был темный, узкий. Если обернуться назад, что он уходит в кромешную тьму, в которую даже смотреть было страшно.

Мы шли так недолго. Вскоре Феликс вывел нас на тротуар. Здесь я снова могла взять Яста за руку, а Илл порадовал меня усмешкой над моим страхом.

– Глянь, как вцепилась в него, – пропел блондин.

– Эх, любовь, – своим хриплым голосом протянула Гелла.

– Любовь – это прекрасно, – улыбнулась Вилора. В этот момент в свете уличных фонарей у меня получилось лучше рассмотреть ее лицо, и тогда я поняла, что девочке только четырнадцать. Она была еще ребенком. Белые рюши, розовое платье и какая-то странная детская наивная улыбка.

– Идем, – вернул в реальность всех Феликс.

– Интересный предстоит бой, – вздохнула Милиса.

– Захватывающий, – исправил ее Велор.

Мы шли по тротуару в сторону леса. Илл ревностно нас охранял, вышагивая за нами.

Ночь оставалась холодной, Луна тускло освещала улицы, а фонари мало чем ей помогали. Я подняла глаза к небу, как вдруг что-то холодное легло мне на щеку и растаяло. Я опустила взгляд на Яста, тот выдохнул не густой пар. И я поняла, что начался снег. С каждой снежинкой он был все сильнее. Ложился на асфальт и не таял. В тот момент я подумала, как, наверное, будет красиво: красная кровь на белом снегу.

– Вот и зима, – вздохнула Милиса.

– Днем все растает, – отмахнулся Велор.

– А потом ударит мороз и будет лед, – дополнила Гелла.

– Будем на коньках кататься, – улыбнулся мыслям Илл.

– Нет, я хочу снега. Слепим снеговика! – Вилора поймала снежинку рукой, и та моментально растаяла на теплой ладошке.

– А потом будет Новый год, – улыбнулась Милиса.

– Нет! – вдруг резко произнес Феликс. – Новый год пусть празднуют никчемные людишки! У нас такого праздника нет! А еще… я оторву голову тому, кто заговорит о Рождестве!

– Прости, Феликс. Я забыла, – прошептала Милиса.

Я перевела взгляд на Яста, тот понимающе глянул на меня. Мы оба поняли, что именно из-за этого клана пропадают люди. Именно они людоненавистники.

Мы шли дальше по тротуару и оказались у деревьев, что начинали рощу. Феликс взял Геллу за руку, и они направились в лесную тишину. За ними все остальные. Чтоб мы с Ястом не потерялись и не сбежали, за нами шел Илл.

Сейчас и еще две недели мы с Ястом видели в темноте просто прекрасно, поэтому спокойно обходили камни, ветки, деревья и без помощи Илла. Я могла спокойно различить идущих перед нами братьев близнецов, что почему-то все время молчали. В лесу держать Яста за руку было неудобно, но мы не могли друг друга отпустить, и это еще больше развлекало Илла.

Мы вышли на поляну. Она была размером как маленький стадион. Жухлая золотистая трава была покрыта тонким слоем выпавшего снега, что продолжал сыпать и дальше. Милиса упала в траву, и из-под нее разлетелся легкий снег. Я ощутила запах. Он щекотал нос и вызывал аппетит, все поле пахло кровью. Земля тут пропиталась ею за годы, десятилетия, века убийств. Видимо это место было всегда любимым у оборотней для решения своих проблем. Как много нелюдей здесь погибло. Я ощущала запах как вампиров разного состава крови: полноценные, половинки и четвертинки -, так и кровь оборотней. Я была удивлена, когда поняла, что чувствую так же и запах людей. Я осмотрела поляну еще раз и поняла, что создана она была искусственно, так как имела форму идеального прямоугольника. С другой стороны поляны было сломано дерево, и, судя по запаху исходящего оттуда, это было зрительскими местами.

– Я не знаю, может вам вампирам этого не надо, но вы разогрейтесь, – впервые за все время сказал один из братьев. Это был Нисон – парень с короткими волосами.

– Спасибо, – поблагодарил Яст, – и вампирам, не знаю, как вам оборотням, надо разогреваться.

Нисон улыбнулся неподдельной улыбкой, и мы с Ястом переглянулись.

– Феликс, – начала я, и тот внимательно на меня посмотрел, – как я поняла, меня ждет бой с Велором, а Павла с Милисой?

– Именно, – кивнул тот, не понимая, к чему я веду.

– И бой насмерть?

– Да, Сандра, именно так, – он снова кивнул.

– Я хочу договориться, – говорила я, и Феликс изменился в лице, – если я побеждаю Велора, а Павел – Милису, Вы отпускаете нас живыми.

– А ты уверена, что у вас получится? – пропел глава.

– Хм, – я глянула в черное небо, – нельзя быть ни в чем уверенной. Жизнь непредсказуема, поэтому, почему бы не рискнуть?!

– Согласен, – голос Феликса был мягок.

Я отвела Яста в сторону, благо теперь Илл не стоял к нам, прилипши, а наблюдал за нами с расстояния десяти метров.

– Яст, ты же не боишься? – тихо спросила я.

– Только если совсем чуть-чуть, – ответил он, в его глазах читалась ложь. Парень был испуган до чертиков.

– Если переживем сегодняшний день, буду считать это вторым днем рождения, – я истерично хохотнула. Эмоции, а именно страх давил на меня изнутри и было тяжело дышать. В груди, уже измученное быстрым биением, сердце слегка ныло. Мы развернулись к полю лицом. Я увидела, как Милиса и Велор принимают свою вторую ипостась. Первым к делу приступил Велор. Он раскинул руки, с губ сорвался крик, что сменился на дикий рык животного. Его позвоночник вдруг изогнулся, и парня сломало пополам, словно он небрежно кланялся нам. Поле порвал новый рык животного, и парень упал на колени. Его лицо первым начало трансформироваться. Быстро. Его нос начал удлиняться, был слышен хруст костей. Образовалась морда, уже покрытая рыжей шерстью. Руки, что были странно заломаны, оказались лапами. Позвоночник снова изломился, и у парня появилась, привычная собакам, холка. Вдруг воздух хлестнул его пушистый рыжий хвост, а ноги (кожа рвалась и трещала) удлинились, изломились в неестественном виде и превратились в волчьи лапы, что в туже минуту покрылись рыжей шерстью.

Милиса свой оборот провела точно так же, только ее шерсть была черной, но в свете Луны все же блестела синим.

Полнолуние играло не на нашу руку.

– Кто же будет из вас первым? – спросил Феликс.

Яст глянул на меня, я знала, он боится, и я боялась.

– Я буду, – ответила я.

– Ты уверена? – спросил меня брат.

– Нет, но стоит рискнуть, – я сняла с себя куртку и отдала ее Яста.

Я сделала пару шагов вперед, войдя в освещенное Луной поле. Кровь снова ударила меня в нос, а также инстинкт самосохранения в виде адреналина забурлил в крови. Я чувствовала мощь, что наполнила меня, каждую клеточку моего тела. Я ощутила кровь Юла, что увеличивала мои силы. Я чувствовала, как она, с легка ощутимой колющей болью, прилила к мышцам. Я ощущала себя зверем. Мощным и быстрым. Зубы рефлекторно удлинились, а мышцы напряглись. Я была готова сорваться с места.

Велор тоже сделал пару шагов мне на встречу, скалясь. Вдруг он зарычал, пронзительно и устрашающе. Это вызвало во мне ответную реакцию, и с губ сорвался совершено не подчинившийся моему разуму рык. Он был громче того, что издал оборотень. И он был не мой, он был Юла. В рычании даже я услышала присутствие чужой крови, а Феликс уж и подавно все понял.

Волк сорвался с места, вырывая когтищами траву из земли. Когда он оказался рядом, я попытался его остановить, обхватив руками его морду. Он вырвался, но я как можно сильнее сжимала его. Я остановилась, когда услышала, хруст его челюсти и приглушенное скуление. Волк отошел от меня, я видела, как быстро происходит регенерация его костей и кожи. Через секунду он попытался снова кинуться на меня, но я подпрыгнула, и через секунду оказалась за спиной у волка. Я запрыгнула на него сверху, обхватив грудную клетку руками. Я сдавливала ее, слушая треск и тяжелое дыхание задыхающегося Велора. Он пытался вырваться, скинуть меня, но я была у него спине, и все его попытки избавиться от меня были тщетны. Я сжала волка сильнее, так что Велор не сдержал вой боли, и я чувствовала теплую кровь оборотня на руках. Как вдруг что-то тяжелое, большое и горячее скинуло меня на землю. Прижав огромной лапой меня к земле, надо мной стояла разозленная Милиса. Она рычала, скалилась, и с ее зубов капала горячая слюна.

– Милиса, она не твоя, – крикнул где-то позади Феликс.

Я в тот момент резким движением руки ударила лапу девушки на уровне сустава. Волчица, взвыв, свалилась на бок. Ее лапа истекала кровью, ударила я достаточно, чтобы был открытый перелом. Она лежала на земле, тяжело дыша. Я моментально вскочила на ноги. Велор, у которого успели зарасти ребра, кинулся на меня.

– Мы так не договаривались! – услышала я голос Яста.

Тем временем волк уже снова лежал на земле. Когда тот кинулся на меня, я уже знакомым приемом ударила его с ноги в грудь. В какой бы ипостаси не был оборотень, ему становится невообразимо плохо. Велор упал на землю и принял свой человеческий облик, пытаясь втянуть через рот воздух. Милиса, лапа которой зажить еще не успела, и навряд ли заживет в этой ипостаси, попыталась накинуться на меня, но в этот момент слишком быстро для него передо мной оказался Яст и зарычал на волчицу.

Он стоял передо мной, слегка согнув колени, скалясь – в любой момент он был готов сорваться с места. Я стояла рядом и ощущала, как вибрируют мышцы Яста, как кровь (моя, его и Юла) соединяясь в общий коктейль, давала ему дикую мощь.

Та не остановилась, тогда Яст побежал ей на встречу. Я плохо это видела, из-за скорости их движений, но Яст схватил Милису за шею и резко остановился. Девушка не была к такому готова, в тот момент она уже оторвала лапы от земли, чтобы прыгнуть, но Яст перевернул ее через себя. Поле оглушил громкий звук ломающихся позвонков. Глаза девушки закатились, а дыхание остановилось. Яст сломал ей шею. Брат отошел от нее, и та приняла свой человеческий образ. Ее хладный труп лежал в снегу, длинные синие волосы были залиты кровью и спутаны, из-за чего казались фиолетовыми. Кожа, белая и тонкая, сияла в свете Луны. Ее нагое тело было тонким, казалось, словно она была куклой, которую просто бросили на пол. Шея была перекручена, голова смотрела в сторону спины. Руки раскинуты и слегка согнуты в локтях. Одна из рук была обильно испачкана запекшейся кровью.

Было красиво и страшно.

Оборотни ошарашенно смотрели на тело мертвой сестры. Даже у Феликса слегка приоткрылся рот.

– Ты слишком силен для четверть-оборотня, – пропел Феликс, через секунду, с таким видом, словно ничего не произошло, – как так?

– Секрет фирмы, – ответил Яст, а я не сдержала усмешку.

– Они любители обмениваться кровью, – с травы поднялся Велор. Он ни капли не смущался, что он в неглиже.

– Я думаю, нам стоит уйти, у нас много дел, полнолуние ведь. Не хочется терять сегодня своего второго лучшего бойца, – голос Феликса был мягок.

– Но не думай, – Велор перевел на меня взгляд, а мне на него было смотреть стеснительно, – когда твоя кровь очистится, я приду по твою душу.

– Тебе придется долго ждать, – ответила я, на что парень лишь скривился. Он прошел через поле к своему клану.

– До встречи, Сандра и Павел, – Феликс галантно улыбнулся.

– Прощайте, – ответила я, и оборотни скрылись в тени деревьев.

Десятое ноября – мое второе день рожденья.

Я нашла в снегу свою куртку, Яст лишь пожал плечами. Я понимала его, не отдавать же было ему мою куртку на сохранение Феликсу, когда он решил меня спасать.

Мы с Ястом направились в другую сторону. Чтоб с ними уже никак не пересечься. Ноги подо мной слегка потряхивались, а сердце билось словно сумасшедшее. Внутри было странное волнение.

Мы шли через тонкую полосу леса, мои ноги отказывались меня держать, поэтому мы шли с Ястом, придерживая друг друга.

В голове родилась мысль: Яст только что убил. Убил! Не сойдет ли он с ума? Не будет ли снится ему мертвое тело Милисы?

– Ты боишься? – спросила я, когда мы обходили очередное дерево.

– Чего? – спросил Яст, смотря под ноги.

– Что сойдешь с ума? – спросила я.

– Нет, я спас тебя, а не просто убил.

Мы вышли из леса молча. Я продолжала волноваться и чего-то бояться, так как чувствовала себя в опасности. Я понимала, что спокойно смогу выдохнуть только когда окажусь дома.

Мы вышли на тротуар, и я узнала Улицу Дождя. До Туманного проспекта мы с Ястом бежали, а когда оказались в метро, кажется, наконец, облегченно вздохнули.

– В Темные переулки больше не ногой! – Яст покачал головой.

– Расскажем Юлию? – неуверенно спросила я.

– Знаешь, об этом надо подумать, – ответил он.

Когда мы вернулись домой, мы поняли, что нашу пропажу никто и не заметил. Ли так и не вернулась домой, а Никитой даже не пахло. Я прошла к себе в комнату и переоделась. Я знала, что одежду нужно постирать, иначе наши соплеменники ощутили бы запах собак и начали бы задавать кучу ненужных вопросов. А мы с Ястом еще не решили, расскажем ли мы о происшедшем или нет.

Закинув наши вещи в стирку, мы по очереди приняли душ, усердно смывая с себя запах собак. Конечно, был один запах, который смыть не получилось. Яст продолжал пахнуть мной. Как это объяснить Ли или Никите, во время их вопросов я не знала. Ни говорить же им, что Яст просто решил попробовать мою кровь, чтобы понять, что я испытывала, когда пила кровь Юла!? Но все же я остановилась на этом варианте. Другие просто не приходили в голову.

10

Распахнув глаза, перевернулась на спину. На соседней кровати спала Ли. Укутавшись в одеяло, она слегка улыбалась. Лениво потянувшись, я достала из-под подушки телефон.

Было «7:00». Спать не хотелось. Наверное, концентрация крови Юла значительно упала. Кровь вполне могла перегореть внутри меня из-за адреналина. Я поднесла руку к носу и сделала глубокий вдох. Сознание стал раздражать мой запах с едва уловимой ноткой крови Юла.

Значит, действительно перегорела.

Я поднялась с кровати, было пора навестить свою работу, с которой наверняка меня уже уволили.

Спать не хотелось, но я чувствовала себя, как выжитый лимон. Странная тяжесть была на плечах. Мне кажется, я так и не могла поверить, что осталась жива.

Я вышла из комнаты и прошла на кухню. Там завтракали парни. Яст выглядел неважно, лицо, помятое после подушки, волосы на темечке непослушно встали дыбом. В глазах усталость. Ник же сидел с довольным видом. Он не мог сдержать улыбки и слишком быстро ел. Вот что делает с людьми любовь! Точнее, не сама любовь, а счастье, что она дарит.

– Доброе утро, – пропел Никита, – и извини, конечно, Хлоя, но выглядишь ты не важно.

– Последствия вчерашнего фильма ужасов, – проговорила я, и парень в восторге засветился:

– Как называется? Я тоже хочу посмотреть.

– Не советую, – покачал головой Яст.

– Тем летом, – я улыбнулась, – глянь, не пожалеешь.

Яст расхохотался, я тоже не смогла удержать смех. Я села на корточки, закрыла лицо руками и понимала, что это истерика.

– Я что-то пропустил? – спросил Ник, пытаясь понять причину нашего смеха.

Когда я поняла, что задыхаюсь от хохота и лежу на полу, я попыталась остановиться. Глубоко вдохнув, я моментально успокоилась. Яст, заметив, что я замолчала, тоже резко умолк.

– Да что с вами? – уже раздраженно спросил Ник.

– Все нормально, просто проснулись с хорошим настроением, – ответила я, поднявшись с пола.

Я позавтракала, приняла душ. Я не торопилась. Залезла в шкаф. Долго перед ним кружила, думая, что все же одеть. Достала все же платье, светло-голубого цвета. Я одевала его раза два, но сегодня почему-то захотелось быть красивой. Ли спала, и я воспользовалась этим. Я уложила волосы легкой волной, накрасилась, воспользовавшись косметикой девушки.

Кружась у зеркала, я разглядывала себя. Ник и Яст уже убежали, конечно, братику я пожелала удачи, ведь сегодня был его первый рабочий день, а мой – как подсказывала интуиция – последний.

Макияж я нанесла скромный: черный карандаш для глаз, белые тени, розовый блеск на губы. Голубое платье обтягивало мое тело, подчеркивая фигуру. Налюбовавшись, я достала из темных полок шкафа в коридоре то, что купила и ни разу не одевала. Это были черные полусапожки на каблуке семь сантиметров. Я купила их только потому, что Ли тогда наговорила мне комплементов про то, как мне идет каблук такой высоты.

Затем я решила снова залезть в вещи Ли. В чехле висела ее черная полушубка, которую та толком не носила.

Я снова глянула в зеркало.

Я любовалась собой, но при этом понимала, что это не я.

Я не привыкла так выглядеть. Может не стоит меняться? Может нужно остаться собой?

Я отмахнулась от этих мыслей. Грому нравятся девушки как Ли, значит я должна стать девушкой как Ли.

Я направилась на работу. Когда я спустилась в метро, люди и нелюди моментально обратили на меня свое внимание. Они видели меня каждое утро и теперь, возможно, удивлялись моим переменам.

В вагоне мне даже уступили место. Мне нравилась мысль, что это не из-за того, что я еду избитая в крови и в синяках, а потому что я красивая.

Молодые четверть-вампиры не отводили от меня глаз. Я ощущала себя привлекательной, женственной и нежной, и мне это нравилось.

На улице было холодно, я выдыхала густой пар. Но мне не было жалко свои ножки в чулках, и я вышла на станцию раньше, чтоб дойти до работы пешком. Я шла, двигая бедрами, как какая-нибудь фифа. Вампиры провожали меня взглядами, менее воспитанные даже посвистывали. Мне было так хорошо, казалось, настроение поднялось выше, чем обычно.

Я испытывала… счастье!

Я прошла в кафе. Меня не удивили две новые официантки. Значит, меня уволили, можно спокойно забирать свою трудовую книжку.

Но все же было то, что меня удивило: где Лей?

Когда я направилась в часть кафе, где находился кабинет директора, одна из девушек меня остановила.

– Вам туда нельзя, – говорила она, в руках держа кофейник.

– Я пришла забрать трудовую, – я улыбнулась.

– А, – она понимающе, но как-то рассеяно кивнула, – ладно.

Она вернулась к работе, и я прошла к двери господина Власова. Я постучала.

–Да-да? – раздался его баритон.

Я прошла в кабинет, и мужчина вспыхнул, его щеки покраснели, а глаза залились кровью. Он был зол, очень зол.

– Здравствуйте, – пролепетала я.

– Вэйд! – прорычал полу-вампир. – Ты давно уже уволена! – он осмотрел меня с ног до головы. – Ох! Нашла себе богатого любовника и решила жить за его счет?! Симпатичненько!

– Я пришла за своей трудовой книжкой, – проговорила я, а потом решила опробовать поведение Ли на практике, надув губы, я продолжила, – и, пожалуйста, дорогой господин Власов, не злитесь на меня. Мне так нравилось с Вами работать, давайте не будем врагами.

Мужчина сначала растерялся, но вскоре зарделся и, поправив галстук, обратился ко мне:

– Хлоя, что Вы стоите, наверное, как устали Ваши ножки, – он сделал пригласительный жест в кресло, предварительно глянув на мою обувь.

– Ох, спасибо, – я присела.

Искренности во мне не было, казалось, словно я играла в спектакле. Этот высокий, худой, но с тремя подбородками мужчина, вызывал отвращение, но я улыбалась. Я пыталась очаровать его, и позже по отработанной стратегии привлечь внимание Грома.

– Так что Вы хотели? – спросил мужчина.

– Свою трудовую, – ответила я, делая свой голос как можно мягче. Как обычно это делает Ли, я попыталась казаться легкой как бабочка. Господин Власов улыбался мне как ребенок с ясными фиолетовыми глазами.

– Конечно, Хлоя, – проговорил он, – не смею Вам отказать. И, наверное, Вы ищите новое место работы?

– Мне кажется, я его уже нашла, – я улыбнулась.

– Может, Вы все же решите стать снова официанткой?

– Не хочу, – я надулась как маленький ребенок, встав с места и оказавшись у стола мужчины, – думаю податься в продавцы-консультанты.

– Ох, Вы будете самой красивой продавщицей в истории, – он смотрел на меня как на ангела. Именно так на Ли смотрят ее поклонники.

– Спасибо, господин Власов, так можно мою трудовую?

– Конечно, – он встал со своего места, прошел к одному из офисных шкафов, достал оттуда небольшую коробочку, из которой и подал мне мою синюю книжечку.

– Спасибо, господин Власов, – я улыбнулась ему широкой улыбкой, и у того опустились наружные уголки глаз. Он просто любовался мною.

Как бы мне хотелось, чтоб так на меня смотрел Гром.

От мысли о нем я ощутила внутри странное чувство. В груди, словно что-то вспыхнуло, словно там лопнула пробирка с серной кислотой. Странное жжение проснулось за грудиной, оно проедало все внутри. Сердце, сокращаясь, толкало по сосудам кровь с кислотой, и я чувствовала жжение на кончиках пальцев.

Это сразу отразилось на моем лице – если верить реакции господина Власова – печалью. Он подошел ближе, чем обычно, в глазах горело беспокойство, брови сдвинуты к переносице.

– Что случилось, Хлоя? – его голос был тих, но обеспокоен.

– Вспомнила человека, которого хотела бы увидеть, – ответила я, натянув на лицо улыбку.

– Этому человеку повезло, что его хочет увидеть такая красивая девушка, – он тоже улыбнулся, но как-то печально, – наверное, только, он еще этого не понял.

Моя улыбка стала искренней. Этот странный мужчина, что раньше вызывал рвотный рефлекс, казался добрым дядюшкой.

– Вы все прекрасно поняли, – пролепетала я.

– Конечно! – слишком громко для нашей идиллии произнес он, а потом так же тихо продолжил. – Хлоя, мне тоже было восемнадцать. Могу сказать только одно: не воспринимай никакие свои чувства, кроме страха, разумеется, в серьез. Через два года ты поймешь, какой глупостью это было.

– Мне тоже самое говорили в семнадцать, только не Вы, – я улыбалась.

– А ты думаешь, есть разница между семнадцатью и восемнадцатью? Нет, Хлоя. Ты все такой же ребенок. Наивность все еще с тобой.

– Да, я чувствую это сама, – я кивнула.

– Я тебе больше скажу, – он тихо засмеялся, – мне шестьдесят семь, и я чувствую тоже самое.

Я усмехнулась.

– Спасибо, господин Власов, мне пора, – промолвила я.

– До встречи, – он улыбался.

– До свидания, – я слегка кивнула и вышла из его кабинета.

Почему-то упало настроение. Я ощущала странную тяжесть на плечах.

Осмотрев улицу, я направилась в метро. Там на меня все так же заинтересованно смотрели, но я уже не замечала этих взглядов. Опустив взгляд в пол вагона, я думала о Ли и Громе.

Всю ночь ее не было, а он заезжал за ней. Наверное, у них была интимная близость. Возможно, в ее шкатулке появилось новое украшение. Она воспользуется им и бросит. Так же, как и остальных – бросит.

Мои мысли меня злили и при этом обнадеживали. Если она его бросит, он будет свободен, и у меня будет шанс ему понравиться.

Но если он своей нежностью сумеет изменить ее? Что если они останутся вместе?

Я тяжело вздохнула, нелюди и люди вокруг моментально перевели на меня свои взгляды, но меня это не беспокоило.

На нужной станции я сошла. Я решила заглянуть на работу к Ясту. От станции до его работы было не далеко. Холод моментально ударил по голым коленкам. В этой части города было куда холоднее, так как он был расположен на берегу нашей бухты. С нее на город всегда бежал ледяной ветер. Здесь всегда было пасмурно и печально. Небо было затянуто серыми, почти белыми тяжелыми облаками. Снег громко хрустел под ногами. Очень редко мимо по дороге проезжали машины.

Я шла как можно быстрее, чувствуя, как по телу гуляют мурашки.

Увидев пятиэтажку, на первом этаже которого находился сотовый магазин "Line", я облегченно вздохнула, улыбнувшись. Именно там работал Яст.

Дверь оказалась тяжелой, но брат, заметив меня, поспешил помочь.

– Ты что здесь делаешь? – спросил он, а я поняла, что в магазине он один.

– Решила навестить, – я улыбнулась.

Он провел меня внутрь к стойке, за которой работал, посадил на стул и как-то недовольно и оценивающе на меня смотрел.

– Ну ты вырядилась, – он усмехнулся.

– Тебе не нравится? – я осмотрела себя сама.

– Честно? – он слегка прищурился. – Сначала, я тебя не узнал. Подумал, что за больная оделась так в такой холодный день.

Я расхохоталась.

– А потом? – отдышавшись, спросила я, видя, что Яст не видит причины для смеха.

– А потом я понял, что это из-за Грома, – тихо ответил он.

– Ну да, – я кивнула, – из-за него.

– Ну ты и дурочка! – Яст недовольно покачал головой. – Решила отказаться от себя настоящей только чтоб понравится парню?

– Я есть я, просто в другой одежде, – я его не понимала.

– Горячего чаю? – он глянул на меня из-под ресниц и понимающе улыбнулся.

– О да! – я загорелась. – Пожалуйста!

– Я бы наполнил тебе горячую ванну, но ее нет, а в раковине только холодная года, – он пожал плечами.

– Боюсь, в раковину я б не поместилась, – я усмехнулась.

Вскоре он подал мне картонный стаканчик (как выдает автомат с кофе) наполненный чаем. Я понюхала и узнала чай из коллекции Юлия. Сложив губы трубочкой, я стала дуть, не люблю ошпаривать горло голым кипятком. Яст сидел передо мной на стуле, а я стала осматривать магазин.

Он был выдержан в трех цветах: белый, желтый и зеленый – эта были цвета флага компании "Line", которой принадлежал магазин. Напротив входа у стен стояли витрины, заставленные новинками: телефоны, планшеты, mp3-плееры, игровые приставки, ноутбуки. Стойка находилась так, что в нее не дуло от двери, и было видно весь магазин.

– Много продаж? – спросила я.

– Пришли двои, посмотрели телефоны и ушли, – поджав губы, ответил Яст.

– Ничего страшного. У нас, когда месячный отчет приближался, в кафе тоже только пара нелюдей спускалась, – я улыбнулась.

– Если честно, здесь нечего делать, – Яст поднял брови.

– Как же так? – я усмехнулась. – Столько вокруг игрушек, а ты говоришь нечего делать!

– Да мне совесть не дает, это же работа.

Я сделала глоток. Чай остыл не сильно, и я почувствовала, как обожгла язык и твердое небо. Я моментально скривилась.

– Аккуратней, – Яст взглянул на меня заботливым взглядом.

Я улыбнулась ему.

Вдруг раздался звон колокольчиков, дверь в магазин открылась. В тепло салона проник мужчина, высокий, плечистый в теплой черной куртке. От холода у него были красные уши и нос. Он был человеком.

– Добрый день, – Яст улыбнулся.

– Здравствуйте, – он кивнул.

Братец вышел из-за стойки и стал помогать мужчине с выбором телефона. Яст что-то долго и упорно рассказывал про память, возможности, вспышку, мегапиксели фотокамеры, про разрешение экрана, версию Андроида, мощность и энергоемкость батарейки. Слушая все это, я достала свой телефон. Да, он был не такой, какие предлагал Яст телефоны.

Samsung Ace La'fleur.

Он был исцарапан, потерт. То, что было серебристым, стало черным. И посередине экрана, по стеклу, шла трещина, а отдать в ремонт денег не было.

Не понимаю я, в чем крутость дорого телефона.

Я убрала свой (как скажет какой-нибудь мажор – позор) в карман. Яст продолжал объяснять что-то покупателю, а я пила чай.

Мужчина остановился на каком-то дорогом телефоне, что стоил как моя бывшая зарплата. Самое главное, что у мужчины были эти деньги налом. Я удивленно рассматривала стопку денег, что он протянул Ясту. Парня это не удивило, словно мужчина не первый, кто пришел купить без оформления кредита.

Когда он ушел, я обратилась к Ясту:

– К тебе не первый раз так со стопочкой приходят? – к тому моменту я допила чай и крутила стаканчик в руках.

– Первый, и меня это не беспокоит, – он присел рядом.

Вообще, он был прав, нас не должно это беспокоить.

Через пятнадцать минут я поняла, что делать на работе Яста действительно нечего. Вскоре, когда нам было не о чем разговаривать, я поднялась с места. Яст наблюдал за мной, как будто я какой-то покупатель, от которого можно ожидать подвоха. Проходила мимо витрин, разглядывая телефоны.

– Хочешь какой-нибудь из них? – тихо спросил братец.

– Нет, – я покачала головой, – а ты?

– Я хотел бы, ничего, заработаю – куплю, – он улыбнулся.

Я потратила примерно час, разглядывая блестящие на витрине телефоны. Узнала сотню новых марок и цифр, ведь от некоторых цен округлялись глаза. Потом остановила взгляд на полке с mp-3 плеерами. Вот от такого я бы не отказалась. Люблю музыку, особенно группу HIM. Они приезжали к нам месяцев пять назад, но тогда мне было еще семнадцать, и меня на их концерт не пустили. Ник пытался провести меня, расхваливая свои подвязки, но в тот вечер я сидела дома. Единственное, что мне досталось это запись их концерта на телефон Никиты.

Затем я рассматривала ноутбуки. Цены их вводили меня в шок, поэтому я быстро прошла мимо.

Я остановилась у игровых приставок. На витрине ниже лежали PSP. Я помню, у меня был такой давно, старенький и замученный. Мне он достался от одной из подружек Никиты. Я не помню, как ее звали. Только помню, что тогда мне было лет двенадцать. Она пришла к нам в гости, ждала Ника, пока он соберется, уйдя с головой в свою игрушку. В тот же день она мне ее отдала. Сказала, что хочет себе купить новее. Он пробыл у меня два года, а потом его украли у меня в школе.

За время пока я осматривала витрины, Яст успел обслужить еще трех человек. Первым пришла девушка явно старше Ли. Потом мама с сыном, у мальчика был день рождения, и они выбирали ему подарок. Когда я уже подошла к последней витрине, Яст оказался рядом со мной:

– Ты хочешь здесь переночевать? – он смотрел на меня совершенно серьезно.

Я осмотрела его с ошарашенным взглядом, потом магазин.

– Нет, Яст, не хочу, – настороженно ответила я.

– Тогда пора закрывать магазин, – он улыбнулся, а я глянула в окно. Там было темно, как ночью.

– Уже восемь!? – я достала из кармана телефон, часы действительно показывали "20:00".

Я оделась, Яст тем временем разложил все по местам, закрыл дверь на замок, что вела на склад, успел одеться сам. Он выключил свет, и мы вышли на улицу. Вечер был холодным, но тучи рассеялись. На небе сияли голубенькие звездочки, и виднелась убывающая Луна. Яст запер магазин и повернулся ко мне.

– Уже замерзла?

– В таком-то виде, – согласно фыркнула я, и он, взяв меня за руку, повел в метро.

Шли мы быстро, а я разглядывала небо. Редко оно было таким звездным.

Нос и щеки отмерзли. Я глянула на Яста, его нос и уголки скул тоже были красными. Подняв глаза обратно к небу, я ощутила, как земля поехала под ногами. Точнее, мои ноги спешили разъехаться и познакомить мою пятую точку с землей лично. Яст крепче сжал мою руку, готовый перенять на себя весь мой вес, но я оказалась слишком тяжелой. Ноги непослушно разъехались, падать на попу я не хотела, поэтому резким движением легла на бок. Случайно я утянула за собой Яста. Тот треснулся рядом, тоже почти на бок.

– Ауч, – протянула я, когда ощутила острую боль в бедре, на которое пришелся удар.

– Хлоя, что за чертовы каблуки, ты даже устоять на них не можешь, еще и под ноги не смотришь, – Яст поднялся, потирая бок.

– Я не специально, я звездами любовалась, – ответила я, и братец протянул мне руку, помогая встать.

– Хлоя, – он усмехнулся, – звездами?

– Ну да, вон теми синими сверкающими точками, – я ткнула в небо пальцем.

– Не знал, что тебе нравится любоваться звездами, – парень поднял глаза к небу.

– Очень, – ответила я, отряхивая полушубку.

– Пошли? – он перевел на меня взгляд.

Он все так же сжимал меня за руку, а я изредка поднимала глаза к небу. Теперь я была более внимательна и смотрела куда наступаю, но уличные фонари плохо освещали улицу, поэтому дорога казалась темно-синей, и в ней не было видно разницы между льдом и снегом. Когда мы дошли до метро, Яст спокойно отпустил мою руку.

Мы сели в поезд. Мы молчали, я только как можно ближе пододвинулась к нему, греясь. Его щека казалась теплой, и я уткнулась в нее носом, вдыхая его сладковатый приятный запах кожи. Братец приобнял меня, а я почувствовала, что засыпаю. Не знаю почему, но он всегда так на меня действовал: в его объятьях хотелось спать.

Он привлек мое внимание, когда мы оказались на своей станции. Раскрыв глаза, я поняла, что действительно уснула. Собравшись с силами, я поднялась с места, и мы сошли с поезда. Казалось, словно за эти пятнадцать минут дороги я успела выспаться. Глаза не слипались.

Мы поднялись наружу, там Яст снова взял меня за руку, и мы пошли домой. Я подняла глаза к небу, но здесь оно было уже чисто черным.

– Что, не нашла блестящих синих точек? – насмешливо спросил Яст, когда я опустила взгляд и тяжело вздохнула.

– Не нашла, – я слегка улыбнулась ему, как вдруг по другую сторону дороги увидела Грома. Он сидел на скамейке возле библиотеки, закинув ногу на ногу, и смотрел в землю.

Я ощутила дикую вспышку в теле, в голову что-то ударило, словно я резко и глубоко вдохнула. Жжение в груди стало снова разносится по телу с выбросами крови из желудочков. Я не могла дышать от восторга, что я увидела его.

– Яст, – обратилась я к брату, – дойди до дома один.

– Почему? – он глянул на парня на скамейке. – Это он тогда тебя спас?

– Да, он. Это Гром, – я кивнула.

На что Яст тяжело и недовольно вздохнул:

– Ладно, я сам. Удачи.

Он оставил меня одну, а я рванула к переходу. Пусть было мало машин – все были уже дома -, и я могла перейти дорогу напрямик, я решила не нарушать ПДД. Вскоре я подошла к скамейке. Внутри пылало, дикое смущение прилило к щекам. Я села рядом с ним на скамейку:

– Привет, Денис.

– Хм, Хлоя, – он даже не поднял на меня глаз.

– Как видишь, теперь я пахну собой, – я улыбнулась, пытаясь заглянуть к нему в лицо, но он отвернулся.

– Что тебе нужно? – спросил он.

– Решила спросить, как у тебя дела, – я пыталась быть как Ли, нежной, мягкой и при этом сексуальной.

– Плохо. Узнала!? Вали, – безразлично проговорил он.

В этот момент я поняла, что нужно снова стать собой. Только истинная я могла понять и поддержать.

– Что-то случилось между тобой и Ли? – мой голос стал привычным, без всей этой тошнотворной наигранности.

– Тебя это беспокоит? – он поднял на меня глаза.

– Да, – совершенно честно ответила я.

– Мы расстались, – тихо произнес он, и в свете уличных фонарей я увидела в его черных глазах странный блеск.

Я уже хотела сказать: "Да ты не единственный. Она любит бить мужские сердца" -, но вовремя остановилась, я не хотела распространять про Ли гадости.

– Почему? Как неожиданно, – я увела глаза.

– Все очень быстро, и она сказала, что не готова к отношениям, – ответил Гром.

– Наверное, она действительно еще не готова. Дай ей время, – я знала, что даю ложную надежду, но возможно она не даст ему совсем опечалиться.

– Неожиданно, Хлоя, в баре ты показалась мне холодной куклой, – от него повеяло ярким запахом ели и мандаринов. Черные глазами в темноте казались двумя озерами, в которых хотелось утонуть.

Вампирский магнетизм.

– Куклой? – я невесело усмехнулась. – Из-за того, как я выглядела?

– Из-за того, что говорила, – ответил Гром, – мне не нравится, когда со мной играют.

– А одежда? – казалось, словно я перестала его понимать, и мы разговаривали на разные темы.

– Мне плевать, во что одета девушка, – он покачал головой, – главное, чтоб у нее были правильные мысли.

– А как же Ли? – я пыталась его понять. – Она такая расфуфыренная, и, мне кажется, мысли у нее неправильные. Как она могла тебе понравиться?

– Она показалась мне настоящей, но я ошибся, – ответил Гром, уводя глаза.

– Мне очень жаль, – я тоже опустила взгляд в землю.

– Хлоя, спасибо, что не прошла мимо, хотя, наверное, до ужаса замерзла, – он глянул на мои коленки.

– Пожалуйста, Гром, – ответила я, снова глянув ему в глаза.

– Где ты проводишь вечера? – вдруг спросил он.

Я обомлела. Знаю, щеки мои покраснели, а дыхание сбилось.

– Раньше ходила в Тихий Дон, но теперь никуда, – ответила я.

– Может тогда завтра в Живой Дождь? – он слегка улыбнулся.

– Да, – слишком резко ответила я, чувствуя, как в душе хлынул фейерверк чувств, – я согласна.

– Отлично, – он поднялся с места, я последовала его примеру, – я завтра за тобой заеду в девять.

– Хорошо, я буду ждать, – я сияла, чувствуя, что не могу убрать улыбку с лица.

– Тогда пока, – он глянул на часы, – у меня через час начало рабочего дня.

– Пока, – я кивнула, и он, развернувшись, ушел в темноту улицы. Я стояла у скамейки, смотря ему в след.

Странное счастье разлилось по моему телу. Адреналин ударил к мышцам, и мне захотелось бежать. Бежать как можно быстрее.

Когда я вернулась домой, дверь мне открыл Яст.

11

– Как пообщались? – спросил Яст, он был явно чем-то недоволен.

– Он меня пригласил на свидание, – ответила я, расстёгивая полушубку.

Он стал мрачнее обычного, но пытался этого не показывать:

– Я за тебя рад!

– А уж как я рада!

Мои губы растянулись в довольной улыбке, а руки затряслись в мелкой дрожи. Яст, что смотрел на меня, тяжело дышал.

– Хлоя! – в коридор влетела Ли. – Ты… какого ты одела мою полушубку?

– Она висела без дела, и я решила, – начала я, но она меня перебила:

– И кто ж пригласил на свидание? – она прищурилась, сложив руки на груди.

– Тот, от кого ты отказалась, – ответила я, раздеваясь.

– Ты врешь! Он не мог! – ее глаза залились злостью, ее начало потряхивать. – Он любит меня! И ты кто такая!? Полукровка! Ты даже сама не знаешь, кто ты!

– Прекрати! – рявкнул на нее Яст. – Возомнила себя королевой! Хлоя всегда была лучше тебя, и она заслуживает счастья!

– Яст, спасибо, – промолвила я, подходя к брату, – спасибо.

Он обнял меня. Ли лишь недовольно фыркнула, а потом заявила:

– Не трогай больше мои вещи!

– Они мне не нужны, я хороша и без них, – ответила я, а Ли аж зарычала от злости:

– Да ты никто! И звать никак! – она развернулась и через секунду громко хлопнула дверью к нам в комнату.

Яст улыбнулся мне, а потом, поправив взбитые ветром волосы, сказал:

– А ведь наверняка голодная.

– До ужаса, – я кивнула, выпутываясь из его объятий.

Мы прошли на кухню, и как только я помыла руки и села за стол – Яст тем временем грел мне мой вареный картофель – раздался дверной звонок. Мы с парнем переглянулись, ведь мы никого не ждали. Из гостиной вышел растерянный Никита, глянул на нас с вопросительным взглядом. Мы в ответ лишь пожали плечами.

Раздался еще один дверной звонок.

– Ник, открой эту чертову дверь! – в коридоре появилась Ли, что кинула на меня злой взгляд.

– Но мы ведь никого не ждем, – парень глянул на разгневанную вампиршу.

Раздался еще один звонок.

– Никита, открой, пожалуйста, – произнес Яст, и парень прошел к двери.

Щелчок замка, шорох проникающего в квартиру воздуха, и терпкий запах одеколона моментально пропитал квартиру. Юл был для нас всегда неожиданным гостем, но он привык звонить, перед тем как заехать. Его шаги слегка шуршали по кафельному полу прихожей. То, что он снял шляпу и встряхнул волосами, я поняла сразу, по новой накатившей волне его запаха. Я ощутила страх, как боятся дети, получившие двойку в школе, своих родителей, когда те возвращаются с работы. Ведь у меня не было ничего хорошего, что можно было бы рассказать папочке.

Я подняла глаза на Яста, он стоял рядом. На его лице читался тот же страх, что и у меня, пусть тот из всех сил пытался его скрыть.

– Как дела, Хлоя? – в кухню своей идеальной плавной походкой проник глава. Его запах окутал меня, проникая в каждую клеточку.

– Все вроде хорошо, – я поняла, что врать будет легче, если я буду вспоминать о том, что меня радует, про это же можно и рассказать, – завтра иду на свидание.

– Ого! Моя деточка подросла! – он удивился моим словам.

– Ну, мне нравится один молодой человек, – я почувствовала, как краснеют мои щеки.

Юл сел на табуретку рядом со мной, скрестил пальцы и опустил на них подбородок.

– Его случайно не Феликс О'Мара зовут? – Юл глянул на меня из-под ресниц.

– Нет, – я попыталась сделать самый удивленный вид на свете, – его зовут Денис Громов.

– Да, а я знаю, что у тебя было свидание, Сандра, с малоприятным оборотнем Феликсом. И у тебя тоже, Павел, – он не поднял глаз на Яста, а голос был его нежным.

– Юлий, Хлоя не виновата ни в чем, это было случайно, мы гуляли и натолкнулись на них, – заговорил Яст.

– Так натолкнулись, что убили одну из девушек клана, – Юл понимающе закивал. Было видно, он хотел, чтоб мы сознались.

– Яст? Хлоя? Вы? Убили? – Ник упал на табуретку, он был явно в шоке. Ли тоже была шокирована словами клана, это было сразу видно, так как злость куда-то исчезла.

– Я убил, – честно признался Яст, – сломал ей шею.

– Все…, – тяжело вздохнул Ник, сдерживая улыбку, – с тобой больше в одной комнате не сплю.

– Они хотели убить Хлою, – начал Яст, – а мы ведь клан! Я не мог позволить! Я заступился!

Он говорил это с обидой в голосе, он хотел, чтобы Юлий понял его. И неожиданно для всех, глава заговорил:

– Молодец! – он поднял глаза на Яста, затем встал и протянул парню правую руку. Тот ее пожал.

– Все так просто? – спросила позади Ли.

– А что ты хотела? – Юл глянул на девушку через плечо. – Он поступил как мужчина! Он сделал правильно – защитил девушку!

– А то, что теперь нашему клану угрожает опасность! – напомнила девушка.

– И что? – мужчина сел обратно на табуретку. – Мы же клан, мы будем стоять друг за друга!

– Я не буду, – холодно бросила Ли.

– Тогда можешь собирать вещи и съезжать, – со странной грубостью и брезгливостью в голосе ответил Юл. Я впервые слышала, чтоб его голос был тверд как сталь. Он был недоволен поведением Ли. Возможно, даже зол.

– Но мне некуда идти, – Ли скрестила руки на груди.

– Значит, ты будешь стоять за Хлою и Яста. А если что не нравится, ты свободна, деточка! Только знай, предатели кланов долго не живут!

То, что сказал Юл, было чистой правдой. Первое, если вампир долго находился в клане и вышел из него, то весь город знает об этом и – вампиры терпеть не могут предателей – в диких мучениях убивали вампира. Второе, клан это не просто собрались в одну квартиру и живут. В клане вампиры имеют связь на крови, и если вампир выходит из клана, то он умирает вскоре сам. Вампир начинает испытывать зов крови, ему хочется вернуться в клан, но это уже невозможно, так как кровная связь уже нарушена, а во второй раз в клан не принимают. В конце концов, вампир отказывается от крови и умирает от истощения (совершает суицид). Подобная депрессия наступает у вампира, если во время битвы из клана он остается в живых один.

– Почему я должна страдать из-за какой-то глупой девки? – Ли метнула в меня злобный взгляд.

– Это не глупая девка, – проговорил Юл, – это часть клана, часть тебя.

– К черту эту часть! – рыкнула Ли. – Я ненавижу ее!

– Ли заткнись! – осадил ее Ник. – Ты за базаром хоть следи! А!?

– Хлоя, не слушай ее, – шепнул мне Яст.

Я кивнула ему и снова глянула на Юла. Тот встал, его руки были сжаты в кулаки. Он бросил взгляд на Ли. Обстановка в кухне накалилась, я почувствовала, как в сторону Ли ударила молния.

– Милая, – протянул Юл, направляясь в ее сторону, – мой отец всегда говорил, твой клан – это твоя семья, воспитывай его, мой отец воспитывал меня ремнем, – Юл замахнулся, Ли тихо пискнула, но кулак Юла оказался в стене возле головы девушки, – и ты сильно ошибаешься, думая, что ты уже взрослая девочка, и я не высеку тебя. Я глава, крошка, не забывай! Я глава клана! Я Солнцев Юлий Константинович! И ты будешь подчиняться мне, нравится тебе это или нет! Я скажу умереть за Хлою и Яста, и ты умрешь! Ты поняла?

– Да, – тихо ответила девушка, и Юл расслабился, словно ничего и не было. Он сел на табуретку и снова глянул на меня:

– Хлоя, а что за Денис Громов?

– Это тот самый юноша, что тогда нашел меня избитой, – ответила я.

– Значит, хороший мальчик, – Юл слегка улыбнулся, кивнув, – желаю, удачи завтра, – он снова поднялся на ноги, – ну, а теперь проводите меня, а то меня уже ждут дома.

Я поднялась со своего места, и мы все впятером прошли в коридор. Юл по привычке попрощался с каждым, Ясту еще раз пожав ладонь. Ник запер за ним дверь.

Я заглянула каждому в лицо, все, троя, смотрели на меня.

– Что? – тихо спросила я.

– Да ничего, – ответила Ли и ушла к себе в комнату. Через секунду она оказалась в коридоре уже собранная и одетая.

– Ты куда? – удивленно спросил Ник.

– Погулять, развеяться, – ответила она и захлопнула за собой дверь.

Свою картошку я все же съела. Конечно, не с тем удовольствием, с которым хотела до прихода Юлия. Яст сидел рядом, почему-то уходить в гостиную смотреть телевизор он не хотел. Он просто наблюдал, как я поглощаю содержимое тарелки. Мне было слегка не уютно, что он уперся в меня взглядом, но потом я привыкла. Поедала картошку и разговаривала с ним.

– Мне хочется человеческой крови сильнее чем до того момента, как я попробовал твою кровь, – тихо произнес Яст.

– Это нормально, это воздействие моей крови, – кивнула я, закладывая в рот полную ложку.

– Ты хочешь крови два раза в день? – неуверенно спросил парень.

– Да, утром и вечером. Не каждый раз пью, но желание есть, – прожевав, ответила я.

– Почему не пьешь? – Яст удивленно приподнял брови.

– Потому что хочется организму, а мне самой как-то лень, – я пожала плечами.

Парень невесело усмехнулся:

– Голодная ты представляешь опасность для людей. Я пью кровь сразу, как появляется желание.

– Что испытываешь? – спросила я, подняв на братца глаза.

– Буйство чувств, восторг, то, что никогда не чувствовал раньше, когда пил кровь, – ответил он.

– Представь себе, это я чувствую каждый раз, когда пью кровь, – произнесла я, и тот охнул. Потом собрался с чувствами и произнес:

– Как ты не сошла так с ума!

– Яст, – я усмехнулась, – я такая, сколько себя помню, я не представляю, что можно пить кровь и ничего не чувствовать.

– У меня так раньше не было, – он пожал плечами, а потом резко скривился, – ну вот, говорим о крови и захотелось.

Я тоже ощущала это, но у меня получалось это контролировать. Я свыклась с тем, что любое упоминание о крови вызывает у желудка кучу чувств, что в горле словно застревает воздух, и там бурлит странная мощь. Привыкла, что мысли о крови вызывают учащенное сердцебиения. Ведь я была такая всегда. Сейчас же Ясту предстояло познакомиться с моей жизнью, но через две недели он снова станет собой. Наверное, после всего, его жизнь будет казаться ему слишком скучной или даже человеческой.

– Ты свыкнешься, а как свыкнешься, там и пройдут эти две недели, – я улыбнулась ему.

– Я боюсь быть опасным, – прошептал братец.

– Ты не опасен и не будешь, – уверяла я его. Это была единственная фраза за последние две недели, в которой я была уверена.

После моего позднего ужина, я все же решила отправиться спать. Было ясно, что в комнате с Ли я жить больше не могу. Я расстелила себе диван в гостиной. Когда я его раздвинула, я поняла, что он будет в два раза шире моей кровати и заликовала от мысли, что смогу развалиться на постели как захочу.

До момента, пока я поняла, что засыпаю, рядом был Яст. Мы вместе валялись на расстеленном диване и смотрели телевизор. Я прилегла к нему, и он приобнял меня. По телевизору шел странный сериал про вампира-криминалиста. Я заинтересовано смотрела, и, замечая, сколько совпадений в фильме с действительностью вампирского быта, поняла, что фильм снимали нелюди. От этого фильм казался скучным.

– Очевидно же, он по случайности туда попал, – сказала я, когда мы смотрели уже третью серию, и я не могла сдержать комментария.

– Это тебе очевидно, мне до сих пор кажется, что он сделал это умышленно, – покачал головой Яст.

Мы долго так смотрели сериал, что-то обсуждали, спорили, пока я не почувствовала знакомую за столько лет жизни слабость – я засыпала. Уткнувшись носом в грудь Яста, я закрыла глаза. Я ощущала его сладкий запах и потихоньку углублялась в перемешанные – как обычно во время засыпания – мысли. Парень почувствовал, что я уже частично не с ним, и слегка потряс за плечо.

– Спишь? – он шепнул. – Я тогда пойду.

Я вцепилась в его домашнюю майку, но сказать ничего не могла, словно языка у меня и не было. Я находилась в странном состоянии, я вроде спала, но я и бодрствовала.

– Нет, – я смогла осилить сон, – останься.

– Ты замерзнешь, – Яст продолжил подниматься с постели, – давай, я тебя укрою.

Я поняла, что больше не держу его.

– Яст, – простонала я, и парень остановился:

– Да? – он достал из-под меня одеяло и был уже готов укрыть меня.

– Со мной останься, – я похлопала по месту, где он лежал. Оно осталось теплым.

– Ты уверена? – Яст усмехнулся.

– Да.

Я почувствовала, как он ложится рядом, укрывая нас. Я моментально метнулась в его объятья и утонула во сне окончательно.

Вдруг меня что-то толкнуло. Раскрыв глаза, я стала недовольно вглядываться в темноту. В свете из окна что-то мелькнуло, и поняла, что диване я одна.

– Яст, ты? – тихо спросила я, поднявшись с подушки.

– Спи, Хлоя, я просто собираюсь на работу, – шепнул парень.

Я легла обратно на подушку. В темноте Яста было не видно, но я точно знала, что он одевается. Я слышала, как шуршит ткань по его гладкой коже, как брякнула пряжка ремня в джинсах.

Я напрягла мышцы глаз, сосредоточившись на темноте. Среди непроглядного мрака я различила силуэт парня. Он был уже одет и поправлял свою футболку. Его кожа казалась серой, но я могла ее полностью разглядеть. На локте светлее всей кожи был шрамик, родинка на запястье, еще две на шее. Вид у него был уставший. Вся остальная кожа была скрыта одеждой. Я снова поднялась с подушки:

– Ты до скольки сегодня? Пятница ведь, – проговорила я.

– До четырех, – ответил Яст. В темноте наши взгляды столкнулись.

– Ладно, братец, – я улыбнулась. Но он не улыбнулся в ответ, так как не мог увидеть мою улыбку.

Я снова легла на подушку, глубоко вздохнув. Укуталась в одеяло и попыталась уснуть, но усталости не было.

– Не хочу, – вздохнула я, брат тем временем уже собирался выходить из гостиной.

– Чего? – он остановился.

– Спать, – ответила я, снова поднимаясь с кровати.

– Сейчас только семь утра, спи, – Яст усмехнулся.

– Не хочу, – я встала с кровати.

– Сужай зрачки, – шепнул он, и комнату озарил свет. Как должно быть, зрачки моментально сузились, и свет не обжог меня.

Мы стояли в комнате у выхода. Он был уже одет, а я стола…

– Яст! – закричала я, отворачиваясь.

Я стояла в одних трусах.

– Ночью тебе стало жарко, и ты разделась.

– Идиот! – крикнула я.

– Я-то тут причем!? – парень сдерживал смех. – Хотя, когда ты разделась и прижалась ко мне, было так тепло!

– Ястислав! – зарычала я, и брат выскочил из комнаты в коридор. Я моментально метнулась к дивану, схватила свою длинную домашнюю футболку и быстро на себя натянула.

– Оделась? – раздалось из коридора.

– Да, – я вышла к нему.

– Не ругайся так больше, я вообще не знал, что ты голая, и вообще не знаю, когда ты успела раздеться, – честность Яста была видна в глазах.

– Я тоже не помню, – я улыбнулась. Это было знаком примирения.

Наше внимание привлек Ник. Шурша ногами по полу и потирая руками сонное лицо, он вошел в свет, что исходил из гостиной в темный коридор.

– Вы что шумите? – спросил он.

– Яст на работу собирается, – ответила я.

– Какую работу? Брат, суббота ж, – Ник с непониманием глянул на брюнета.

– Сегодня пятница, – аккуратно ответил Яст, понимая, что парень может вспыхнуть с осознанием, что опаздывает.

От Ника действительно пошел поток матерных выражений. Он помчался в комнату, желая убить всех и все за то, что он запутался в днях.

Вдруг раздался щелчок дверного замка. В темноте прихожей блеснули глаза Ли. Она слегка ошарашенно осмотрела нас с Ястом, узнав насколько широк запас Ника матерных слов.

– Что вообще здесь происходит? – растерянно спросила она.

– Да Ник дни перепутал, всего-то, – пожал плечами Яст.

Девушка поспешила раздеться. Устало вздохнув, она прошла мимо меня по коридору и ушла к себе в комнату. Я знала, что она хотела спать.

В тот момент, когда Ли за собой закрыла дверь, рядом со мной появился умытый, собранный и одетый Ник.

– Ну все, я готов, пошли, – он глянул на Яста. Тот быстро одел свою куртку и ботинки.

– До вечера, Хлоя, – кинул мне брат, быстро чмокнул в щеку, и они вышли из квартиры, захлопнув за собой дверь.

– До вечера, – ответила я темноте коридора.

Тяжело и печально вздохнув – после ухода Яста стало грустно -, я прошла в кухню. Было пора поесть. Я налила себе чай, но запах подарка Юла вызывал отвращение. Я вылила его в раковину. В этот момент я поняла, что крови не пила уже слишком долго. Мне хотелось живительной силы, во мне проснулся голодный зверь.

Я стояла, уткнувшись взглядом в раковину, и чувствовала, как в горле что-то ворочается и бурлит. Сжав руками столешницу, я поняла, что не могу прекратить думать о человеческой крови, о сладких артериях, о манящем запахе и сводящем с ума вкусе.

Я не смогла сдержать рык, чувствуя, что под моими пальцами дерево проминается как масло.

Я резко развернулась к холодильнику, открыла его с такой силой, что железный корпус двери треснул. Кровь лежала на нижней полке. Осталось всего два контейнера. Я схватила, даже не взглянув на группу и резус, мне было это не важно. Вонзив свои клыки в пластик, я стала сосать кровь.

Реакция была ярче, чем обычно.

Я упала на пятую точку. В голову ударила такая сила, что перед глазами заскакали звездочки. Сердце ударило в грудь и забилось как сумасшедшее. В душе моментально зародилось счастье. Хохот уже было хотел сорваться с моих губ, но я не хотела отрываться от контейнера.

Я делала большие, голодные глотки. Сила с кровью разливалась по моему телу, а счастье разрывало изнутри. Я все же захихикала, сжимая губами пластик, а потом все же засмеялась, оторвавшись от контейнера.

Сделав последний глоток, я без сил упала на пол. Потолок слегка покачивало.

Я отдышалась и выбросила контейнер.

Холодильнику я помочь не могла, поэтому закрыв его, я отправилась в гостиную.

12

Иногда становится настолько печально, что цвета вокруг становятся серыми.

Я села на диван. Через несколько часов предстояло свидание с Громом, но душу это не грело. Казалось, словно рядом есть человек, который поистине делает меня счастливой. Сердце кричало, что это не Гром. Либо я этого не понимала, либо не могла этого признать.

Счастье, что дала кровь, испарилось.

Я сидела, обняв свои коленки. Какая-то тяжелая грусть засела в груди, что было тяжело дышать. Я не могла понять, что со мной происходит.

Грусть передавила меня полностью, и я заскулила. Тихо и протяжно.

Я была в тупике.

Все же я переступила через себя. Боль не боль, если ты не жалеешь себя. Собравшись с силами, я поняла, что нужно искать работу. Газет дома не было, я решила пройтись по улице.

Одевшись теплее, но оставаясь в новом женственном образе, я вышла на улицу. Полушубку Ли, свои сапоги на семисантиметровом каблуке, джинсы (светло-синие) и белую блузку-свитер. К тому моменту было девять часов утра, и небо было розовым, затянутое прозрачной дымкой облаков. Ветер был сильный, порывистый, но не холодный. Я прошла по двору, по хрустящему, покрытому ледяной коркой, снегу. Мимо пробежали три мальчика, возрастом по три года каждый. У другого подъезда сидела бабушка, что внимательно наблюдала за маленькими "бандитами", что уже обстреливали друг друга снежками. У школы было тихо. Я вышла на длинную улицу оборотней. Утром здесь было тихо, пусть после полнолуния волки спали ночью, никто на улицу не спешил. Тихий Дон не горел и был закрыт. Не изменим был только поток машин.

Я направилась по улице, заглядывая в окна магазинчиков и кафе. Там, внутри, бурлила жизнь. Женщины сидели в креслах, доверяя свою голову рукам профессионала. В кафе тоже были посетители: девушки, парни, влюбленные пары, что явно так же, как и Яст остались без места обучения и теперь проводили свое время как хотели. Я дошла до конца улицы и вышла к Музею Искусства имени объединителя существ Целестина, что был отделен от улицы оборотней широкой дорогой и казался здесь лишним.

Я обреченно вздохнула, понимая, что так ни одного объявления по поиску работников не видела. А ведь улица оборотней длинная, в ней было до трех километров в длину, в ней было более сотни разнообразных заведений, но нигде не нужна я. Развернувшись на каблуках, я направилась в обратную сторону.

Я шла медленно, разглядывая расчищенную от снега улицу. На проводах электропередач сидели и чирикали воробьи. Я достала телефон. На мой тщетный поиск работы на этой улице работы ушло целых два часа. Я выдохнула густой пар, и подняла глаза на дом, что стоял через дорогу.

Мое внимание привлекло серое в солнечном свете окно, на стекло которого черноглазая блондинка поставила листок "Требуется официантка".

Я стала глазами искать переход. В момент я увидела мигающий желтый фонарь, что был от меня не далеко. Поток машин остановился, а я побежала к зебре. Секунды шли, и когда загорелся зеленый для машин, я оказалась посередине проезжей части. Кто-то поехал, кто-то терпеливо ждал, когда я сойду с дороги. Чтобы никого не задерживать, я перебежала остатки дороги и оказалась в сорока метрах от кафе. Я подошла к нему и подняла глаза на название. "Черный лотос" – в этот момент я поняла, что это скорее ресторанчик.

Я вошла внутрь. Дверь мне показалась слишком тяжелой. В нос моментально ударил сладкий запах пряностей, смешанный с запахом собаки. Я осмотрела кафе, пришлось напрячь мышцы глаз, так как там было достаточно темно. Огромный зал был заставлен столиками, потолок поддерживали красивейшие колонны. В другой части была барная стойка, что напомнила мне Vip-бар. С другой стороны, была небольшая сцена с роялем и микрофоном для джазовой певицы. Мне было интересно увидеть один из здешних вечеров, ведь здесь не собираются нелюди с улицы, а певица и музыкант могут быть самыми известными в нашей стране. Слева от меня была лестница наверх, шикарная и широкая. Там, наверное, скрывался еще один этаж со столиками. Все было соблюдено в черном и фиолетовом цветах, и все это выглядело очень гармонично. Я повернула голову вправо, и у окна меня уже терпеливо ожидали.

Ее волосы волной спускались по плечам, глаза были подведены черным карандашом и на удивление выглядели кошачьими, хотя она была чистокровным оборотнем. Я сразу это поняла по запаху, что усиливался с каждым моим шагов в ее сторону. Губы ее были растянуты в дружеской улыбке. Она была в черном костюме и белой рубашке. Ее кошачий образ заканчивал бант на шее.

– Доброе утро, чем я могу помочь? – ее голос был нежен, тонок, но слегка бил по ушам.

– Доброе, я по объявлению. У меня есть опыт работы официанткой.

– Лорна, я администратор этого заведения. Добро пожаловать в ресторан Черный лотос.

– Хлоя.

– Каков ваш опыт? – она держала руки так, словно была выращена в светских слоях общества, словно была принцессой. Слишком она казалась грациозной.

– Я проработала год в кафе Орфей, – ответила я, пытаясь не упасть в грязь лицом.

– Причина увольнения? – ее вид был уже серьезен.

– Так сложились обстоятельства, – я пожала плечами, – еще и далеко от дома.

– Конечно, я могу Вас принять, но могли бы Вы подождать два дня. Я посмотрю, кто еще откликнется на мое объявление. Оставьте мне свой номер, позвоню, если мой выбор остановится на Вас.

– Хорошо. Записывайте.

Мы обменялись телефонами, я решила взять и ее номер, чтоб позвонить самой, если про меня забудут.

– Ты, когда все решится, приходи с документами, – улыбнулась она. В этот момент я заметила, что у нее во время улыбки на левой щеке появляется ямочка.

– Да, конечно, – кивнула я.

– Может, теперь ты хочешь поесть у нас? – она сделала пригласительный жест в зал, в котором сидели уже два нелюдя и трапезничали. В далеком углу сидела, видно богатая, седовласая старушка. По другую сторону сидела девушка. Брюнетка с алыми губами. Обе клиентки были полноценными вампирами.

– Боюсь, у меня нет таких денег, чтоб позволить себе завтрак в вашем заведении, – я снова глянула на девушку.

– У нас есть студенческое меню, – вспомнила девушка.

– Я не студентка, – я покачала головой.

– Отчислили в связи с последними происшествиями? – с печалью спросила она.

– Нет.

Дело в том, что после школы (мне было семнадцать) наш клан переживал кризис. Ли выходила на смену один раз в каждые пять дней, что делало ее зарплату неприлично низкой. Никита тогда окончил свое училище и пытался найти работу, он быстро нашел ее, но денег нам все так же не хватало. Юла мы своими проблемами не трогали. Когда до него птичка на хвостике донесла, что я не учусь, а работаю, вместо того, чтобы попросить у него помощи – нам всем дружно досталось. Конечно, увольняться я не стала, деньги были нам нужны, пусть глава, тогда злой на нас, принес нам две стопочки денег, перевязанные резинкой. Ли это быстро спустила себе на новую одежку.

– У тебя есть только среднее образование?

– Да, только одиннадцать классов школы, – мне не нравилось, куда ушел наш разговор.

– Да, я помню, год назад у всех был кризис, – она подняла глаза в зал, а я облегченно вздохнула. Значит, она не ставит на мне крест. Затем она снова улыбнулась, и перевела на меня глаза:

– Ладно, я позвоню через два дня. Было приятно познакомиться, Хлоя.

– Мне тоже, Лорна, – я улыбнулась ей.

– До встречи, – она махнула и ушла в зал.

– До свидания, – ответила я и вышла из ресторана, пытаясь осилить дверь.

Встреча с Лорной мне не показалась ужасной. Она хорошая девушка, я это чувствовала, но что-то мне подсказывало, что я недостаточно хороша для работы в таком заведении.

Я сделала два шага вперед по тротуару, и, развернувшись, глянула на название. Я печально вздохнула и направилась в сторону дома.

Я шла по тротуару, звонко стуча каблучками. Руки замерзли, и я убрала их в карманы. Улица стала потихоньку оживать: увеличился поток машин, по улице ко мне навстречу шли нелюди. Все моего возраста, оставшиеся без образования оборотни и вампиры. Они что-то обсуждали, смеялись, пихались. Собирали остатки снега с асфальта и швыряли друг в друга снежки, грязные, с песком. Передо мной шла такая компания, возможно молодой клан какого-нибудь вампира. Их было пятеро: два парня и три девушки. Я решила их обогнать, как грязный снежок попал мне в лицо. Я замерла, ощущая колющую боль на щеке. Рукой я небрежно стряхнула снег и стала искать взглядом виновного. Среди всех затерялся беловолосый парень с чистыми глазами как у меня. На нем была серая шапка, из-под которой выглядывала длинная белая челка, черная мягкая куртка и темно-синие джинсы. Он растерянно смотрел на меня.

– Прошу прощения, я не хотел, – проговорил он.

– Да, не злитесь на этого дурака, – парня обняла девушка. Ее волосы были золотистые, длинные, волнистые, и одета она была в розовых цветах.

– Не забывайте, пожалуйста, что вы не одни, – я пошла дальше, вытирая лицо рукой. Жгучая боль не проходила, и меня это раздражало.

Я направилась по тротуару быстрее и, обернувшись, я увидела все такую же веселую компанию. Мне почему-то стало еще противнее. В этом себе я могла признаться, так как друзей у меня никогда не было. Единственный Яст всегда был рядом, когда я нуждалась в этом, и моя жизнь казалась мрачнее, хотя бы потому, что я не знала, кто я.

Все в нашем клане знают, как попали в клан, и что с ними было до этого. Яст был сыном одного достаточно известного вампира половинки Александра Евгеньевича Белова и его любимой жены Лианы Эдуардовны Юдиной (Беловой). Его отец был владельцем компании и владел акциями. В конце концов, его компания разорилась, и их выселили за неоплату счетов из квартиры. Александр пытался спасти свою семью, но ничего не получалось. Конец был ужасен: Лиана умерла от голода и холода, от бродячей жизни. Александр и Яст выпили ее кровь, пока ее тело не остыло. От этого ужаса отец Яста сошел с ума и вскоре сам умер. Константин нашел моего брата в темном переулке, голодного, холодного и грязного, умирающего, и привел к нам.

Никиту забрали из детского дома в пять лет. Он родился у женщины Дианы Данииловны Мишиной, она была человеком, от неизвестного вампира. Женщина знала, что не сможет воспитать мальчика и отдала его в приют. Через пять лет Константин забрал его. Ник часто раньше рассказывал про свое детство, как его призирали, кормили только человеческой пищей и били. Поэтому, когда он оказался в клане, он был просто счастлив. Константин усыновил его, поэтому по документам он брат Юлию. Никита Солнцев.

Ли попала к нам позже всех, ее привел Юл, когда той было двенадцать. Она была дочерью богатого вдовца Акихико Камура. Но тот решил найти своей дочери новую маму, которая, после получения власти над девушкой, стала ее "воспитывать". Ли не выдержала издевательств мачехи и однажды, ближе к утру, когда все собирались спать, сбежала. Юл нашел ее ночью между домами, обожжённую солнцем, голодную и грязную. Он напоил ее кровью, и ее ожоги быстро сошли.

Одна я не знала, кто я. Имя и фамилию мне придумал Юлий. Я и не помню жизни до клана, словно ее и не было. Возможно, ее действительно не было.

Я снова глянула назад, дружная компания шла за мной. Снежками они больше не швырялись, но теперь пихались и смеялись.

Домой мне не хотелось. Ясту на работе мешать тоже. Я сошла с улицы оборотней и вышла к перекрестку. Дальше шли вампирские улицы: Бордовая капля, Мрак, Холодное прикосновение, Площадь Слез. Я встала среди толпы, что собирались перейти дорогу, и, когда загорелся зеленый, существа тучей направились через переход. Я выскочила из общего потока и проскользнула между домами переулка. Солнечный свет освещал граффити на стенах, явно сделанные вампирской рукой. Это было видно по подобранным цветам: красный, бордовый, пурпурный, черный, белый. Коротким путем я шла до фонтана Площади Слез. Вампиров никогда не останавливали холода зимы. Они пускали в фонтан воду как можно холоднее, чтоб фонтан не парил, и чтобы вода не замерзала и не превращалась в снег.

Я вышла между домами на улицу Холодного прикосновения. Она была самая красивая и самая старая в городе. Здесь стояли каменные серые дома в романском стиле. Эта улица считается музеем. По ней разрешено только ходить, машины и общественный транспорт здесь не ходят, на велосипедах здесь кататься нельзя. Так и нелюди в этих домах не живут, и животных здесь выгуливать запрещено. Все это огромный музей. В некоторых домах старинные библиотеки или же музеи знаменитых вампиров, что родились и взрослели здесь. Эта улица была похожа на волшебную сказку. Чтобы правила не нарушали, почти возле каждого дома стоят по одному служителю порядка. Как обычно они высокие, красивые и в своих белоснежных костюмах, что олицетворяет их чистоту, правильность и безупречность.

Я направилась вдоль улицы, пытаясь не привлекать внимания полуэтгема (союза служителей порядка, что охраняли этот музей). Я шла как можно быстрее. У меня не было проблем с законом, но такое большое количество этгемов (служителей порядка) меня слегка напрягало. Улица была не сильно длинная, в ней было полтора километра, и вскоре я вышла к Площади Слез. Она была огромна, как мой дом вместе с двором вместе. Огромные струи холодной воды били в высоту и маленькие капельки в форме слезинок падали обратно. Это был самый красивый фонтан в городе, наверное, потому что сделан вампирами. Я осмотрела площадь, все скамейки были пусты, и вообще я была одна. Я присела на одну из скамеек, любуясь фонтаном. Вдруг вода стала красной (это была не кровь, а часть представления) и забила сильнее, как кровотечение из артерии. Минута, и вода снова стала прозрачной, разлетаясь слезами. Создатель этого фонтана хотел показать, что убийство (пролитая кровь) это слезы, и если не твои, то существ, кому это создание было дорого. "Жалейте и сочувствуйте друг другу!" – сказал создатель фонтана, разрезая красную ленточку в день открытия.

Капли фонтана кружили как маленькие феи в воздухе. Скатывались по стеклянным частям фонтана, которые были закручены узорами и капали вниз, где все капли сливались в небольшое озерцо. Действительно, слезы.

Ударило сильнее, красные капли уже стекали не как нежные слезинки, а как поток живительной ускользающей силы. Резко вода снова становилась прозрачной, и слезы смывали кровь.

Сам фонтан был удивительно прекрасен. Он был построен из прозрачного стекла, тонкого и хрупкого как жизнь. Он казался легким. Вокруг него были скамейки, на такой сидела и я.

Я стала замечать, что растворяюсь в покое. Я не чувствовала течения времени и просто наслаждалась красотой. Казалось, зима и холод отступили куда-то далеко, и я даже перестала выдыхать пар. Это место казалось волшебным, как и улица Холодного прикосновения. Блаженство разливалось в моем теле. Звук легкого ветра, звон капель и звук взмывающих до небес струй фонтана складывались в единую песню. Сладкую, дурманящую, волшебную.

Вампиры талантливые существа. Они чувствуют красоту и могут ее создавать. В какой-то степени я гордилась своей второй половиной. Ведь ни человек, ни оборотень никогда не сможет ощутить ту красоту, что источает этот фонтан. Люди вообще ничего не замечают, ни красоты, ни разнообразия форм и цветов. Они такие простые и скучные: для них существует всего семь основных цветов и четыре основные фигуры (квадрат, круг, треугольник и прямоугольник). Всего остального они не видят или не хотят видеть.

Я снова сосредоточилась на фонтане.

Вдруг вреди красных капель, в солнечных лучах блеснули уже знакомые кудрявые серебристые волосы. Из-за фонтана вышла Гелла. Она была одна. Одета в черное платье с кружевами, сверху рыжая шуба, а ноги украшали полусапожки на шпильке. Волосы были распущены по плечам. Я рефлекторно поднялась со скамейки. Ее образ был в десяти метрах от меня, но я видела ее, чувствовала.

Я понимала, что здесь меня она не убьет, так как рядом полно этгемов, но ведь что-нибудь противное скажет обязательно.

Она плавной походкой направлялась ко мне. Я могла развернуться и убежать, я бы смогла убежать, но что-то держало меня на месте. Она подошла и замерла на расстоянии двух метров. Поправив волосы, она выжидательно смотрела на меня.

– Ты что-то хотела? – осмелилась спросить я, чувствуя, как при каждом звуке внутри что-то трясется. Я боялась.

Она чуть двинулась ко мне, ее лицо оказалось на уровне моей шеи. Она шумно втянула воздух через нос, и отодвинулась от меня. Она заулыбалась. Что удивительно, в глазах не было дикого азарта, она казалась просто счастливой.

– Ты больше не пахнешь кем-то чужим, – ее хриплый голос совершенно не подходил к ее внешности.

– Да, наконец-то я пахну собой, – я кратко пожала плечами.

– Гуляешь? – она обернулась к фонтану, который изливал кровь.

– Да, – я тоже глянула на красный фонтан.

– Совсем одна, это глупо в твоем положении! – заметила она.

– Днем в людном месте меня не убьют, – я пожала плечами.

– Феликс и Велор не забыли тебя, и я тоже. Тебе и твоему любовничку мы отомстим за Мелису. Так что, не расслабляйся!

Она развернулась и направилась обратно, такой же легкой походкой. Я лишь села обратно на скамейку, обратив внимание на падение слезинок фонтана. Когда я посмотрела, куда уходила Гелла, там ее уже не было.

Адреналин ударил в голову: "Беги!". Ужас, что все это время я сдерживала, проснулся во мне, и я потеряла контроль над собой. Я вскочила с места и побежала вниз по лестнице от Площади Слез к улице Холодного прикосновения. Я пыталась быть как можно быстрее, но мне мешали каблуки. Я чувствовала, что ноги хотят заплестись и зацепиться каблуком за край очередной ступени. Было желание разверещаться от страха, что сковал во мне сердце. Казалось, я боялась всего, весь мир вокруг. Когда лестница кончилась, я ощутила, что в груди полегчало, но страх не отступал. Я бежала по улице Холодного прикосновения, не обращая внимания на удивленные виды этгемов и их выкрики мне в след.

Я бежала, подворачивая ноги, спотыкаясь и тяжело, испуганно дыша. В конце концов, я оказалась в шуме улицы Мрака. Мимо проходили нелюди и люди, что громко разговаривали между собой или по телефону, желая перекричать женщин, что торговали на тротуаре, вопя во все горло рекламу своему товару. Из решеток, что были на расстоянии друг от друга метров пять, с шумом бил пар вентиляции метрополитена. Транспорт застыл в пробке, сигналя друг другу. Из красивой сказки я вернулась в реальность.

Вдруг я почувствовала вибрацию в кармане. Трясущимися руками я достала телефон. Это звонил Яст.

– Ты где? – его голос был тревожен.

– Яст, Яст, – мой голос сорвался, и я стала успокаивать себя глубоким дыханием. Парень в трубке терпеливо ждал. И вскоре я снова заговорила, но страх не покидал меня: – Я на улице Мрака. Яст, я видела Геллу, – я направилась по улице, пробиваясь между пешеходами, – она сказала, что нам отомстят за смерть Мелисы. Она сказала…

– Хлоя, успокойся, – Яст был спокоен, – возвращайся домой, я уже здесь. Поговорим, все решим.

– Хорошо, Яст, – мой голос был уже спокоен.

– Давай, я жду тебя.

Я положила телефон обратно в карман и ускорила шаг. Вскоре я увидела большую красную букву "М". Я спустилась по лестнице метрополитена и увидела заполненный нелюдями и людьми зал. В метро была духота. Все воевали за право войти в вагон, пихались и ругались. В шуме разболелась голова. Когда я оказалась среди существ, что в поезд не попали, как меня оглушил вой. Поезда, белые, как принято в нашей стране, захлопнули свои двери, взвыли и сдвинулись с мест, стуча колесами по рельсам. Шум поездов успокоил головную боль, так как он всегда мне нравился.

Я осмотрела метро и села на скамейку. Рядом вдруг оказался мальчик. То, что он человеческий, я поняла по запаху.

– Здравствуйте, тетя! – громко произнес он.

Ему было лет восемь. Худой с тонкими чертами лица. Одетый по сезону, но одежда была рваной и грязной. Бродяжка. Наверное, его родители бездомные алкоголики.

– Здравствуй, – ответила я, замечая, что его "тетя" задело мое самолюбие.

– Вы богата, – сделал он вывод.

– С чего ты взял? – я смотрела на него.

– Симпатичная шубка и сапоги, – он осмотрел меня, в этот момент стало понятно, что он воришка.

– Не думай, что у тебя получится что-то, стянут у меня, – строго проговорила я.

– У Вас нечего воровать, только старый телефон в кармане, – парень пожал плечами.

– Ты следил за мной, – я усмехнулась.

– Следовал за Вами от самого Холодного прикосновения. Расстроенных или испуганных легче обворовать. Вы были настолько сильно оторваны от реальности, что даже не заметили, что я вытащил ваш телефон, осмотрел и положил обратно. Надо быть осторожнее, Хлоя Вэйд.

Хлоя Вэйд!? Я сразу вспомнила про паспорт, что лежал в другом кармане под молнией.

Я услышала вой подъезжающего поезда. Воздух облил станцию. Я впервые за весь разговор с мальчиком увела от него взгляд.

– Вам пора? – спросил он.

– Да, – я поднялась с места и направилась к поезду.

– До свидания, тетя, – я глянула на него через плечо:

– До встречи.

На этот раз в вагон заходили спокойнее, так как народ на станции рассосался. Я прошла в поезд и села на свободное место. Вой снова разнесся по всему метрополитену, и поезд двинулся.

13

Дома меня действительно ждал Яст. Он ждал меня в позе, явно выражающей недовольство, но улыбался мне. Я чмокнула его в щеку, пытаясь загладить вину. Ведь он волновался, где я там пропадаю. Он невольно расслабился, и его руки опустились вдоль тела. Яст смотрел на меня со странной отрешенностью от окружающего мира, словно в мире я была одна. Я заметила, так на меня смотрел только Яст. Мой братишка. Я невольно смущенно хихикнула.

– Ты собираешься сегодня на свидание? – спросил он, и мне показалось, что наша идиллия рухнула.

Я поморщилась от мысли о Громе. Я так рвалась к нему, а теперь.

А теперь идти назад нельзя.

– Собираюсь, – я снова улыбнулась Ясту.

– Пока Ли спит, ты можешь воспользоваться ее вещами, – Яст игриво бросил взгляд на дверь, за которой спала девушка.

– Нет, братец, – я покачала головой, – я хочу пахнуть собой.

Он лишь ободряюще мне улыбнулся.

Приближался вечер. Разговор про Геллу и оборотней брат не начинал, нас беспокоили другие вещи.

Яст явно следил, как я собираюсь. Но когда я ловила на себе его взгляд, он усердно делал вид, что чем-то занят. Так, например, когда я красила ногти в гостиной, парень не сводил с меня глаз. Но стоило мне поднять на него взор, как он моментально упирался взглядом в телевизор.

Пока я собиралась, я успела сто раз передумать, что одену. В конце концов, я остановилась на нежном образе. Волосы завила и скрепила заколкой. Нанесла легкий естественный макияж. Платье я выбрала светло-розового цвета. Бижутерия была выполнена в серебре с жемчугом.

Когда я стояла у зеркала и любовалась собой, то Яст все же подошел ко мне.

– Ты очень красивая, – его голос был по-вампирски притягательным, и меня это напугало. Я посмотрела на его отражение. В Ясте вроде ничего не изменилось, но казался привлекательнее, чем обычно. Я задумчиво осмотрела его отражение.

– Учишься пользоваться вампирским магнетизмом? – в своем голосе я ощутила недовольство.

– Да, – Яст стал снова для меня привычным, – вот так ты выглядишь со стороны.

– Очень неестественно, – я снова глянула на его отражение.

– Потому что пытаешься стать тем, кем не являешься, – сказал братец, – пытаешься стать другой, не понимая, какая ты замечательная, когда настоящая.

– Грому нравятся такие девушки как Ли, – я развернулась к Ясту лицом.

– А ты действительно хочешь ему нравиться?

Яст смотрел на меня так, словно кроме меня на свете ничего нет. Слишком внимательно.

– Да, – я врала, и от осознания этого в груди щемило.

– Ты уверена? – он слегка наклонился ко мне.

– Яст, конечно, – я наиграно расхохоталась и отшагнула от него.

Парень изменился в лице. Казалось, словно я чем-то обидела его. Брови были опущены, глаза слегка прищурены, а губы сжаты. Он о чем-то жалел, но о чем как бы я ни хотела, не узнала бы.

"Если я не жалуюсь, значит все хорошо" – сказал он мне однажды, и я поняла, что он не тот, кто любит делиться задушевным.

В этот момент в коридор вошел Ник.

– Привет, – он глянул на меня потом на Яста, на его лице отобразилась растерянность, – что-то случилось?

– Нет, – Яст вернул на лицо свою привычную безмятежность, – просто Хлоя спрашивает, эффектна ли она в этом образе?

– О да, ты красотка, – кивнул Никита.

– Вот, и я тоже так думаю, – согласился с ним Яст.

– Всем доброго вечера, – в коридоре появилась заспанная Ли, – я погляжу, вам нравится устраивать собрания в коридоре.

– Правда, Хлоя красотка? – обратился к ней Ник.

– Не знаю, – ответила та и ушла на кухню.

Я чувствовала себя странно неуютно. Хотелось запереться в комнате от всех подальше и сидеть в ней, пока это странное чувство не пройдет.

Люди называют это стыдом.

– Твой красавчик уже подъехал, – с кухни выглянула Ли.

Внутри лопнула пробирка. Огонь моментально прогрел все внутри, и я почувствовала тошноту. Это волнение. Зажгло кончики пальцев, и сердце обливалось кислотой. Меня затрясло мелкой дрожью.

– Эй, красотка, – Ник растянул губы в улыбке, – ты что ль волнуешься?

– Очень, – я кивнула и стала натягивать сапоги.

– Ты дыши глубже, – сделал он совет. Ли снова скрылась на кухне. Яст стоял молча.

Внутри зарождалась истерика. На лбу выступил пот, глаза дергались из стороны в сторону. А жжение все увеличивалось. Я чувствовала, как оно проедает меня, чувствовала, как кислота разъедает мои вены.

Одевшись, я последний раз посмотрела на Ника и Яста. Ник во весь рот довольно улыбался, последний слабо улыбался, с видом, что он делает это, потому что надо.

Я вышла из квартиры. Страх сковал все мои органы, было тяжело дышать. В лифте я присела на корточки, чувствуя, что от волнения, я не могу стоять.

Гром ждал меня у машины. Когда я его увидела, сердце отпустило. Жжение куда-то исчезло.

Гром, увидев меня, достал из-за спины букет и, одним движением оказавшись рядом, вручил мне его. Меня облил холодный воздух, пахнущий новым годом: елью и мандаринами. В темноте позднего вечера глаза Дениса блестели, и он улыбался. Он казался идеальным. Словно он был ангелом. Я подняла на него свой взгляд и поняла, что тону в его глазах. Хотелось прижаться к нему, возможно холодному, каким делала его полноценная вампирская кровь, но меня не волновала температура его кожи. Я была готова согреть его, поделиться теплом. Мы дышали, смотря друг на друга, выдыхая густой пар. На улице был мороз, но я его не чувствовала.

– Держи, – среди тишины прозвучал его голос. Он был настолько приятен и нежен и дополнял идиллию, в которой мы находились, – это тебе.

– Спасибо, – я приняла от него букет розовых роз.

Я не могла оторвать от Грома взгляд, пусть очень хотелось рассмотреть цветы, что я держала в руках. Юноша взял меня под руку и повел к машине, зачем-то по-человечески медленно. Но это дало мне больше времени, чтоб любоваться им. Через несколько минут он все же усадил меня в машину.

Внутри, в груди загорело. Машина пахла Громом настолько сильно, что закружилась голова. Ель и мандарины, теперь это мои два любимых запаха.

Теперь появилась возможность рассмотреть цветы, но в темноте салона это было сделать сложно. Вскоре Денис оказался рядом.

– Живой Дождь? – спросил он.

– А ты хочешь изменить планы? – я подняла на него взгляд и поняла, что что-то внутри меня напряглось. Я напрягла мышцы глаз, и зрачок расширился. В темноте я смогла различить лицо юноши. Знаю, парень отлично видел меня, а значит, прекрасно заметил, как изменились мои глаза. Сам он сидел в преспокойном виде и смотрел на меня.

– Мы могли бы съездить в твой любимый ресторан, – он пожал плечами.

– Я не привыкла ходить по ресторанам, – я перевела взгляд обратно на цветы.

– Тебя что ни один из твоих ухажеров ни разу не водил в ресторан? – в голосе парня звучало удивление.

– У меня нет ухажеров, – я чувствовала, как внутри зарождается обида.

– Я что, первый? – он уже был просто в шоке. Пододвинувшись ближе, он попытался заглянуть мне в глаза.

– В ресторан ведешь первый, – я кивнула и позволила ему заглянуть мне в глаза.

Тот довольно хмыкнул:

– Не врешь, – потом выпрямился в сидении и уже снова теплым взглядом посмотрел на меня, – Хлоя, пристегнись. В Живой Дождь, так в Живой Дождь. И прости меня, Хлоя, что я был таким грубым тогда в Vip-баре и вообще. Ты сильно изменилась с того дня, когда я нашел тебя убитую.

В этот момент я вспомнила, что он мне говорил. Шмотки его не привлекают, как и пустая голова. Я должна быть собой.

– Я не обижалась и не злилась, – ответила я, – и тебе не за что извиняться, я виновата во всем сама.

Я пристегнулась, и машина тронулась с места. Она ехала очень плавно.

– В чем же ты виновата? – он не сводил взгляда с дороги.

– Я пыталась стать тем, кем не являюсь.

В этот момент перед глазами открылась правда. Возможно, не такая приятная, как хочется, но все же правда. Я обманывала сама себе, думая, что это сделает меня счастливой. На самом деле я жила во лжи, не замечая реальности.

– Прекрасно, что ты это поняла, – Гром улыбнулся.

– Все благодаря моему брату, – я пожала плечами.

– Брат? – он глянул на меня.

– Да, мой Ястик, он младше меня на два года, – я кивнула.

Парень задумался. Молчание длилось не долго, а потом он заговорил:

– И он не родной, вы же клан.

– Ну да, – я снова кивнула.

Мы выехали со двора. Ночной город горел вывесками баров, улицу тускло освещали фонари, по тротуарам шли веселые компании вампиров и оборотней.

Я расслабилась в кресле, розы лежали у меня на коленках. Гром молчал. Нас эта тишина не напрягала. В темноте я разглядывала салон машины. Он был очень уютный и дорогой. С деревом и бежевой кожей. Я вдыхала запах ели и мандаринов. Возможно, Денис видел, или слышал, как я глубоко вдыхаю.

– Ты, наверное, много пропустила рабочих дней, действовала кровь главы? Уволили? – Гром был сосредоточен на дороге.

– Уволили, – я кивнула, – но я уже нашла ресторан, в который меня могут взять.

– Ресторан? – он кинул на меня удивленный взгляд.

– Да, в Черный лотос, – я тоже уставилась на дорогу.

– Близко к дому, и, насколько я знаю, хорошо платят, – он рассудительно качал головой.

– Я боюсь, меня не возьмут, – я опустила глаза на цветы.

– С чего ты взяла? – мы повернули налево.

– Мне кажется… зачем им, такая как я? Я не слишком…, – я злостно скрипнула зубами от того, что не могла подобрать слов, – просто, я обыкновенная. Зачем им простая девчонка?

– Хлоя, – он усмехнулся, – кто сказал… черт! – теперь он не мог подобрать слов. – Хлоя, ты милая, красивая, добрая девушка! Мне кажется, Лорне ты понравилась.

– Ты знаешь ее? – я удивленно подняла на него глаза.

– Да, вместе учились, – у него был такой вид, словно мы разговаривали про то, что он привык пить чай с конфетками, пусть полноценные вампиры этого не делают. Я же растерялась, но все же собралась с чувствами. Знакомы, так знакомы.

– Она красивая, – я вспомнила ее кошачью грацию.

– Обыкновенная, – Гром усмехнулся, – она обыкновенная. Я не вижу в ней красоты.

– Она не в твоем вкусе? – я слегка улыбнулась.

– Хлоя, ты с Луны свалилась!? – Гром шутливо скривился, переводя на меня взгляд, он открыто надо мной смеялся.

– Нет, – я покачала головой, улыбаясь шире. Его вопрос был риторическим, но я все ровно ответила.

– У меня нет вкуса, – он покачал головой, – мне нравится чистая душа.

– Ах вот почему с Луны! – я усмехнулась. – Ты уже мне это говорил.

– Плохая память, – Гром снова стал сосредоточено смотреть на дорогу.

До ресторана мы доехали в тишине. Гром вышел из машины. Я не шелохнулась, а тот поспешил мне помочь. Было видно, что он боялся, что из машины я выйду самостоятельно, поэтому он обошел ее слишком быстро даже для вампира и открыл дверь. Свежий воздух улицы проник в машину, и я печально вздохнула. Запах ели и мандаринов развеялся.

Юноша протянул мне руку, и с его помощью я вышла из машины. Цветы я оставила на сидении.

Он стоял слишком близко, и я чувствовала его быстрое вампирское сердцебиение, прохладу кожи, его дыхание, его запах. Такой приятный и манящий. Я подняла на него взгляд, его черные глаза блестели в темноте. В них чувствовалась сила и слабость, гордость и нежность. Они были такими глубокими, мне захотелось снова утонуть в них. Блеск завораживал.

Дверь позади меня захлопнулась, и это заставило меня очнуться. Я моргнула, глубоко вдохнув через рот, заметив, что юноша улыбается. Он снова смеялся надо мной.

– Иногда ты забываешь, как дышать? – удивленно спросил Гром.

– Никогда за собой не замечала, – я пожала плечами.

– Это происходит, когда ты смотришь мне в глаза, – он улыбнулся, – ну вот опять, дыши!

Я увела от него взгляд и сделала глубокий вдох. Голова казалась тяжелой. Вообще я чувствовала странную слабость. Юноша взял меня под руку, и я, переставляя слегка ватные ногами, шла с ним до ресторана.

Улицу освещала вывеска "Живой Дождь". У дверей стоял швейцар. Увидев нас, он моментально подтянулся и раскрыл перед нами двери.

Гром пропустил меня вперед.

В ресторане было достаточно темно. По залу разносился звук дождя. Слева от нас был гардероб, и я поспешила снять свою полушубку. Гром же, как джентльмен, решил помочь мне. Мою полушубку он у меня ловко забрал и сдал в гардероб. В этот момент я поняла, что Гром себя ничем от холода не защищал. Он был в черной рубашке и черных брюках.

Юноша в темноте улыбнулся мне. Я слабо это видела, в полной темноте мое полувампирское зрение мне помочь не могло. Я улыбнулась в ответ. Гром взял меня под руку и повел в зал, мой номерок он спрятал к себе в карман брюк. В зале было светлее, и мои глаза смогли разглядеть все. Юноша подвел меня к самому далекому столику, галантно отодвинул стул, и я присела. Гром продолжал улыбаться, его черные глаза блестели. Я поняла, что ему нравится за мной ухаживать. Он сел передо мной, а я заинтересованно разглядывала зал.

С помощью полностью напряженных глаз, я смогла в полумраке понять, что все кафе выдержано в зеленом, синем и черном цвете. Потолок был черный, усыпанный маленькими лампочками, что складывались в созвездия. В части зала, от которой мы были максимально отдалены, находился фонтанчик-дождь, именно его звуки разносились по ресторану – от самого потолка вниз в небольшую емкость падали капли. Я завороженно наблюдала, как они разбиваются о тонкую гладь воды. Это дарило странный покой душе, и я сжала губы, чтобы случайно не зевнуть. Фонтан действительно напоминал дождь, и я не могла понять, как он был построен. Ведь очевидно, что вода идет по кругу. Там же рядом была небольшая сцена, на которой стояли три скрипача, они играли тихую спокойную мелодию. Привычную барную стойку я не нашла.

Нелюдей, как и людей, в ресторане было мало. Ближе всех к сцене сидел, возможно, какой-нибудь бизнесмен в летах. Он был полноценным вампиром. Он был один. В центре зала разместилась группа подруг – золотая молодежь. Он были пьяны и говорили слишком громко для такой идиллии в ресторане. Полноценной вампирши среди них не было. Все пятеро были половинками. За соседним столиком тоже была компания. Это были женщины, в шикарных платьях и шляпах. Они о чем-то тихо разговаривали и были сдержаны в проявлении эмоций. Три полноценных вампирши. Что удивило, оборотней здесь не было. Vip-ресторан только для вампиров? Возможно.

– Хлоя, я здесь, – привлек мое внимание Гром.

– Прости, – я перевела взгляд на него, тот сидел уже с раскрытым меню.

– Может, попросим, чтоб сделали светлее, глаза не устали от напряжения? – спросил юноша.

– Нет, все в порядке. Здесь очень мило, – я глянула на темно-синюю скатерть.

– Да, мой знакомый проектировал здесь дизайн, – уже знакомый вид, мы снова заговорили о конфетках. В его ответе была скука.

– Здорово, – я осмотрелась вокруг, – он еще где-нибудь проектировал?

– Да, в Черном Лотосе он тоже приложил руку к интерьеру, – он пожал плечами, – но все ровно, больший вклад внесла Лорна. Он сейчас занимается квартирами.

– Не удивлюсь, если вы вместе учились, – я усмехнулась.

– Не удивляйся, но это действительно так, – он оторвал взгляд от меню, – что ты будешь? А пить? Какое спиртное?

Я задумалась, ведь меню ресторанов я не знала.

– Ты можешь мне что-нибудь предложить? – я произнесла это как можно тише, но вампирский слух нельзя обойти. За столиком с молодыми вампиршами я услышала легкий шорох и писки сдержанного хохота. Я никогда прежде не была в таких заведениях, и это смешило золотую молодежь. Ведь меня можно спокойно назвать деревенщиной.

– Да, могу, – юноша проигнорировал поведение за соседним столиком и снова опустил взгляд в меню, – я думаю, тебе можно заказать…

– Я бы хотела вареного картофеля, – я снова шепнула и услышала уже знакомый шорох.

– Тогда…, – он пролистал меню, – сваренный в мундире картофель в сметанном соусе?

– Давай, – я кивнула, чувствуя насколько мне стыдно. Я ощущала себя оторванной от мира, ничего не знающей, глупой. Мои щеки покраснели, и я опустила взгляд в стол. Девушки за столом уже несдержанно обсуждали меня и хихикали: «Деревня, что она вообще здесь забыла!? Это что ее парень!? Наверное, он просто играется с этой дурой!».

– И.…, – Гром листал меню, – говядину с шампиньонами и салат из груш на десерт. И знаешь, первое свидание, может шампанское?

«Интересно как она будет есть?! Залезет руками в тарелку?! Деревня! Она ведь даже не знает, как выглядит то, что для нее решил заказать этот красавчик! Она ему не пара! Насколько на убога!». Девушки уже не шептали, или же мне так казалось, так как все свое внимание я переключила на них. Я пыталась различить каждый звук, что выходил из их рта, каждую букву, усмешку. Я пялилась в темно-синюю скатерть и ощущала, как мои глаза застилает пелена.

– Хлоя? – мое внимание попытался привлечь Гром.

«Посмотрите! Мы задели чувства этой деревенщины!» – девушки были готовы залиться хохотом.

Дикая обида и злость вспыхнула во мне.

Я могу надеть на себя платье, накраситься и уложить волосы. Могу пойти свидание с самым красивым юношей на свете и пойти в самый роскошный ресторан, но я все ровно останусь никем. Я останусь никому не нужной сироткой, деревенщиной, девушкой, которой надо работать, а не расхаживать по элитным местам.

С моей ресницы сорвалась слеза. Возможно, этого не было слышно, так как ее звук слился со звуком фонтана, но это было видно. Гром увидел эту слезу.

– Хлоя? – он попытался приподнять мое лицо, взявшись за подбородок, но я дернулась от его руки.

Девушки хихикали, не скрывая своих эмоций.

Я вскочила с места. Сидеть в этом проклятом месте я больше не могла. Девушки позади замолчали. Испугались моей реакции? Возможно.

Я лишила себя зрения, полностью расслабив мышцы глаз. Теперь мне хотелось скорее отсюда убежать, поэтому всю свою энергию я отправила в ноги. Я сорвалась с места. Я не видела, куда бежала, чувствовала, что чуть не снесла стол, но меня это ни капли не беспокоило. Я выбежала из ресторана, услышав только позади, как Гром окликнул меня.

Ветер бил мне в лицо, ноги несли меня с огромной для полувампира скоростью. Полностью расслабленные глаза видели только беспроглядную темноту, поэтому я бежала по наитию.

«Деревенщина!? Деревенщина!? Руками… дура! Она не пара этому красавчику! Деревенщина! Руками… руками залезет в тарелку!» – мои собственные воспоминания и мысли сводили меня с ума.

Это подгоняло меня, заставляя быстрее переставлять ногами. Но человеческая часть меня потребовала отдыха. Легкие горели, сердце колотилось как сумасшедшее. Все мышцы ныли от усталости.

Я стала замедлять скорость, чувствуя, как энергия от ног плавно перетекает к глазам. В голове все крутились обрывки фраз девушек: «Деревенщина… руками… красавчик… дура…». Я пыталась это игнорировать. Мышцы глаз плавно напрягались, перед глазами открывался вид.

Когда мой бег перешел на шаг, а дыхание успокоилось, я осмотрелась вокруг. Я была в районе людей. Шла по широкой пустой спящей улице. Фонари освещали дорогу, светились окна круглосуточных кафе, что были направлены на обслуживание затерявшихся в городе вампиров или оборотней. В некоторых домах светились окна, скорее всего там живет кто-то замученный бессонницей. Я облегченно вздохнула, понимая, что я в безопасном месте, и ноги не унесли меня в Темные кварталы.

Наверное, я не красиво поступила, оставив Грома одного. Неправильно себя повела. Где-то в груди уколола совесть, но я попыталась это проигнорировать. Совесть где-то на дне моего сознания давала о себе знать. Всеми моими чувствами завладела обида. Теперь, когда я была достаточно далеко, можно было не сдерживать своих эмоций. Я прошла мимо двух домов и оказалась на небольшой скромной детской площадке. Ее скамейка уже привлекала меня своим нежно-розовым цветом с желтыми полосками. Я села на нее, подтянув ноги к груди. Опустила подбородок на колени и подняла глаза к небу.

Оно было удивительно звездным.

Только в этот момент я ощутила щиплющий кожу мороз. Моя полушубка осталась в гардеробе ресторана. Я не желала об этой потере, главное, я больше никогда туда не вернусь.

Зная, что меня никто не услышит и не увидит, я отпустила оковы, в которых были мои эмоции, и те хлынули из глаз слезами. Началось это одной слезинкой, она медленно скатилась по моей холодной щеке. За ней вскоре скатилась еще одна из другого глаза. Я тяжело вздохнула, что полностью отпустило мои чувства на волю, и слезы хлынули диким потоком. Я не смогла сдержать тихого стона. В груди зажгла боль и разочарование в самой себе, отчего захотелось заскулить. Я все же осмотрелась вокруг, никого не заметив, я позвонили сорвать с губ протяжному крику, что больше был похож на волчий вой. С каждой слезой становилось легче, а колкие слова золотой молодежи стирались из воспоминаний, уходя в прошлое.

– Да! – я не смогла сдержать крика, теперь внутри была дикая злость, слезы стекали по моему лицу. – Да! Я деревенщина! Да!

С губ сорвался очередной вой. Вся боль выходила из меня потоком чувств.

Я опустила голову, положив лоб на колени. Тишина вокруг успокаивала, слезы медленно стекали по щекам. В груди затихло. Показалось, словно я уже ничего не чувствую. Ничего кроме дикого желания домой, к Ясту.

Я подняла голову обратно, руками вытирая слезы и, возможно, потекшую туш. К сожалению, зеркала, чтоб проверить наличие растекшейся туши, с собой не было. А телефон, что мог мне его заметить, был оставлен в кармане полушубки. Ну вот… еще и без телефона осталась.

Лицо я вытерла насухо, и стала растирать плечи. Холод сковал мое тело, и я не могла разогнуть колени, чтобы встать со скамейки. Я помассировала ноги и все же поставила их на снег.

– Ты, девушка, сплошные приключения, – в другой стороне площадки появился Гром с моей полушубкой в руках.

– Со мной не соскучишься, – я не усмехнулась, и юноша заметил это.

– Хлоя, это все из-за тех пятерых? – Гром одним быстрым движением оказался рядом со мной и накинул мне мою полушубку на плечи. Я поспешно ее одела и застегнула.

На вопрос юноши я тяжело вздохнула и опустила взгляд в землю.

– Хлоя, ответь, – Гром сел передо мной на корточки, так, что мой взгляд был направлен на его лицо.

– Да, – шепнула я.

– Хлоя, – он замолчал, подбирал слова, – ты не деревенщина! Просто…

– Просто далека от светской жизни, – закончила я.

– Хлоя, – он устало вздохнул, – твою Ли часто бросают?

– Ты сменил тему, – я недовольно глянула в его блестящие черные глаза, на сей раз, они горели странной сосредоточенностью и серьезностью.

– Ответь на мой вопрос, – попросил Гром.

– Это она всех бросает, – ответила я, – для нее парни как игрушки. Наигралась и выбросила. Поэтому я не прошла мимо тогда, когда ты сидел на скамейке. Я знала, что она и тебе больно сделает.

Парень лишь тихо рассмеялся, а не могла понять, что смешного я сказала. Тогда парень пояснил сам:

– Это я ее бросил. И судя по всему, я был первый и единственный.

– Вот почему она так меня возненавидела! Она считала, что ты бросил ее, выбрав меня! – вскрикнула я от понимания сути дела. До меня сошло озарение.

– Хлоя, я к чему это веду, – Гром был серьезен, – я бросил ее, потому что она красивая обложка и все. Такая же, как и те девушки в ресторане. Они все привыкли пересчитывать деньги своих парней. Ты другая! Ты настоящая! Я пригласил тебя на свидание именно поэтому и убедился в этом! Ты не деревенщина, ты по-женски наивна! Хлоя! Ты прекрасна!

– Спасибо, Гром, – я закрыла глаза, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы. При нем плакать я не хотела, ему лучше не видеть, насколько я слаба.

– Давай пройдемся, – я раскрыла глаза. Он уже стоял передо мной, протянув руку, чтобы помочь мне поднялся со скамейки.

Я приняла его помощь, и он, взяв меня под руку, повел по улице. Тишина спящего района наводила покой, как и запах ели и мандаринов. Я окончательно успокоилась, вспоминая слова юноши. Мы шли, и он рассказывал про себя. За весь рассказ я узнала, что ему двадцать. Он закончил школу с золотой медалью в пятнадцать, отучился на предпринимателя (гениальность – это обычное дело для полноценных вампиров). В группе с ним как раз и училась Лорна, на другом факультете учился его знакомый дизайнер. Рассказал, что тоже сирота, но никогда не числился в клане. Его воспитывала человеческая женщина, что забрала его из детского дома. Родных родителей не помнит и не знает. Но как он выразился ему это и не нужно: «Я тот, кем меня воспитала эта женщина! И это она моя мама!». В этот момент я задумалась о своем отношении к Юлию и Константину. Юлий был мне как отец, а Константин как балующий меня дедушка. Они моя семья, может не стоит задаваться вопросом, кто же дал мне жизнь? Нет. Тайна о моих родителях всегда меня мучала, и я не успокоюсь, пока не узнаю, кем они были.

Мы так и дошли до улицы Мрака вампирского района. К этому моменту я дико замерзла.

– В метро и до дома? – спросил меня Гром.

– А как же твоя машина? – я удивленно глянула на парня.

– Заберу, как провожу тебя до дома, – парень отмахнулся, словно он привык оставлять ее, где придется.

– Ладно, – я пожала плечами, и мы спустились в метрополитен.

14

На станции мы были одни. Я присела на скамейку. Гром стоял рядом со мной. Разговаривать нам было не о чем, и нас это не напрягало. Вой приближающегося поезда разнесся по метро, и нас облил воздух. Белый поезд остановился и раскрыл свои двери.

– Давно я не ездил на метро, – он усмехнулся, когда мы проходили в вагон.

– Года два, не больше, – я покачала головой и села на твердое сидение. Иногда я была такой занудой.

На неизвестном языке заговорил женский голос. Гром слегка перекривился, пытаясь понять, что же девушка говорит. Я тихо усмехнулась.

– Что она сказала? – Гром присел рядом со мной, когда двери закрылись и поезд тронулся с места.

– Осторожно двери закрываются. Следующая станция Бордовая капля, – процитировала я девушку.

– Ты ее понимаешь? – Гром усмехнулся.

– Да, – я кивнула, слегка задумавшись, – дело в том, что я езжу в метро каждый день, поэтому, просто знаю, что она должна сказать.

– Как я понял, ее мало кто понимает, – он усмехнулся.

– Ну, все считают станции по схеме веток, – я указала на стену напротив, где под изрисованным черным маркером стеклом находилась схема. Она состояла из синих, красных, зеленых, желтых, фиолетовых и оранжевых пересекающихся линий с помеченными станциями.

– Была хоть раз в южной части города? – вдруг спросил Гром.

– Смотря про что ты, – я глянула на юношу.

– Хоть раз видела реку Холода во время зимнего рассвета?

– Нет, – я покачала головой, – я даже реку такую не знаю.

– У меня там мама живет в частном доме, я, когда к ней приезжаю, все закаты встречаю на реке. Прячусь в тень, чтоб просыпающегося солнца лучи не обожгли меня, и любуюсь красотой. Когда-нибудь я покажу тебе, – Гром слабо улыбнулся воспоминаниям.

– Это наше последнее свидание? – тихо спросила я.

Парень перевел на меня взгляд. Он слабо улыбался, глаза блестели. Я ощутила его запах: ель и мандарины – он ударил мне в голову едким дурманом.

Вампирский магнетизм.

Я встряхнула головой, не желая поддаваться его очарованию.

– А ты хочешь еще? – спросил Гром. Я была трезва, пусть он смотрел мне в глаза, а запах разносился по венам с кровью. Я не хотела подчиняться его магнетизму.

– Честно, Гром, – я замолчала, подбирая слова, – я хотела бы остаться с тобой друзьями.

Его магнетизм куда-то исчез. Запах испарился из моей крови, глаза поблекли. Он стал обыкновенным, его вампирского существа словно не стало. Он стал похож на обыкновенного невзрачного человека, он стал настоящим. Не той игрушкой с блестящими глазами, что очаровывало все, что движется.

– Ты осилила мой магнетизм? – у парня приподнялись брови. – Ты действительно удивительная девушка!

– Спасибо, Гром. Ты согласен остаться моим другом? – я продолжала смотреть ему в глаза. Те были уже некрасивые, плоские, темно-фиолетового цвета. Пустые, мертвые глаза.

– Да. Потерять такую девушку я не могу, друзья, так друзья, – он слегка улыбнулся. Снова включился его магнетизм. Глаза засияли, даже сильнее чем до этого, запах пытался завладеть моим разумом.

Я тяжело вздохнула, понимая, что теперь он будет пытаться завоевать мои чувства.

Мы доехали до моей станции, о чем-то болтая, я все время боролась с его магнетизмом. Я знала, что то, что я испытываю, смотря ему в глаза не любовь, а дурман. Своим вампирским обаянием он лишал меня разума. Нельзя было позволить ему вытворить это со мной.

Мы поднялись со своих мест, вышли из метрополитена.

– И куда теперь? – спросил Гром.

– Направо, – ответила я, потянув за собой друга.

Парень направился за мной.

– Ты не хочешь получить права? – неожиданно спросил Гром.

– Права? – я косо глянула на него. – А машину я где возьму?

– Ну, когда у тебя день рождения? – Гром обливал меня своим обаянием. Я чувствовала, как его запах проникает в каждую клеточку моего тела, его глаза так и тащили меня против моей воли в свою глубину. Я сопротивлялась, уводя глаза. Задержка дыхания мне ничем не помогала, его запах перестал быть физическим. Казалось, я чувствовала прикосновения его запаха своей душой, пусть он шел в тридцати сантиметрах от меня.

– Пятнадцатого августа, – ответила я.

– Так тебе совсем недавно исполнилось восемнадцать, – парень усмехнулся.

– Да, я маленькая еще, – я снова увела глаза, чувствуя, что потихоньку теряю контроль над собственным разумом.

Мы перешли с ним дорогу, и я почувствовала его легкое касание холодных пальцев к моей руке. Возможно, он не специально задел меня, но мне что-то подсказывало, что это одно из способов покорения моего сердца. Его запах продолжал витать вокруг, пропитывая меня. Я пыталась отгородиться от этого, и у меня получалось. В его глаза я не смотрела.

– Я могу купить тебе машину, – проговорил Гром.

– Нет, спасибо, – я смотрела вперед, – я лучше заработаю сама на нее. Буду сильнее ценить.

– А если я куплю, ценить не будешь? – невесело усмехнулся Гром. Я остановилась и глянула ему в глаза. Они блестели, запах пропитал меня.

– Буду, но не так сильно, – ответила я и направилась дальше. Гром за мной.

Когда мы дошли до моего подъезда, я развернулась к юноше. Пришло время прощаться.

– Значит, ты даже не подаришь мне ни одного поцелуя? – парень обреченно вздохнул.

– В губы? – тихо спросила я.

– Хотелось бы именно в губы, – Гром действовал на меня своим обаянием. Но не оно навело меня на мысли все же поцеловать его. Так хотела я сама. Единственный поцелуй я все же хотела подарить ему.

– Ладно, я подарю тебе единственный поцелуй, – проговорила я, приподнимаясь на носочки.

Не желающий терять возможности Гром, моментально подхватил меня. Его руки сомкнулись у меня на пояснице, и он потянулся к моим губам. Я слегка к ним прикоснулась своими. Гром выпустил весь свой вампирский магнетизм. Душная волна запаха ели и мандаринов ударила в голову и разнеслась с кровью от губ, мчась к моему сердцу. Мне хотелось взбрыкнуться, вырваться из его объятий, но он слишком крепко сжимал меня. Я почувствовала легкое прикосновение его языка к моим губам, оно было слишком нежное. Я в ужасе раскрыла глаза и увидела, что он смотрит на меня. Его черные глаза блестели, утаскивая меня на дно. Он желал завладеть моим разумом. Моим сердцем. Я дернулась, сжимая губы. Парень явно растерялся и отпустил меня.

– Гром! Черт тебя подери! – я стала тыльной стороной вытирать губы.

– Не понравилось? – он усмехнулся.

– Мы друзья! Понимаешь? Выключи свой долбаный магнетизм! Охмуряй кого-нибудь другого! Ты поступаешь очень некрасиво после всего, что сегодня было! – я нарушила покой улицы своим криком.

– Прости, Хлоя. Наверное, я не могу смериться с тем, что мне отказали, – он опустил взгляд, – надо было догадаться, что ты любишь другого.

– Что? – я усмехнулась. – Нет никакого другого!

– Есть, иначе ты была бы уже моей, – он покачал головой, удивляясь моей наивность, – наверное, ты просто пока что не понимаешь, кого по-настоящему любишь.

– Возможно, – я слабо кивнула, пряча глаза.

– Тебя, наверное, уже заждались дома, и прости, что не покормил тебя, – он больше не пользовался магнетизмом.

– Я поем то, что найду у себя в холодильнике, – я пожала плечами.

– Ладно, тогда до встречи, подружка, – Гром улыбнулся мне.

– Пока, друг, – я улыбнулась в ответ. Я развернулась и уже была готова скрыться в подъезде, как юноша окликнул меня:

– Мы же еще увидимся?

– Конечно, Гром, – я улыбнулась ему и закрыла за собой дверь.

Дверь в квартиру я открыла сама, ключом. Когда я вошла в светлый коридор, я поняла, что у нас гости. Терпкий запах одеколона пропитал все в квартире. Я слегка напряглась, ощутив человеческий запах. Он был незнаком. Я стала разглядывать обувь, что стояла в коридоре. Туфли Юла я узнала сразу, рядом с ними стояли зимние черные сапожки. Ножка явно была маленькой и аккуратной. Эбби? Он привел свою жену?

– Хлоя? – из гостиной на меня глянул Ник, тот довольно улыбался. – Давай раздевайся скорее и проходи к нам!

Он скрылся, а я стала как можно быстрее разуваться. Откинула сапоги, повесила свою полушубку и проникла в приятный запах гостиной. На диване сидела Ли, Юл и незнакомая мне девушка. Яст сидел на кресле, а Ник расположился на журнальном столике.

Незнакомая девушка была брюнеткой с голубыми чистыми глазами. Она светло улыбалась и казалась хрупким нежным цветком. Собственно, она так и пахла. Комната смешала в себе терпкий запах одеколона Юла и нежный аромат Эбби. Ее волосы были средней длины, слегка волнистые. Голубая рубашка, светлые джинсы. Она казалась обыкновенной, но идеально смотрелась рядом с восхитительным вампиром, что держал ее за руку.

Я не понимала, зачем Юл ее привел. Он столько лет скрывал ее от нас, словно от чумы. Возможно, он боялся, что от нас исходит угроза. Она казалась такой слабой. Очевидно, страшно представить ее в квартире сразу с пятью вампирами.

– Хлоя, – заговорил Юл, его голос был нижнее обычного, – это моя жена Эбби. Эбби, это Хлоя. Самая непослушная и самовольная девушка в моем клане.

– Да, я помню ее, – Эбби улыбнулась, ее голос казался пением соловья, он был слишком плавным, идеальным, – я видела ее последний раз совсем маленькой.

– Да, ей было тогда года два, не больше, – Юл кивнул.

– Я не помню, – я покачала головой, подсаживаясь к Ясту. Он чуть сдвинулся в кресле, и я села на ручку мягкого брата дивана.

– Вы лучше скажите то, из-за чего решили навестить нас вдвоем, – усмехнулась Ли. Она почему-то светились от счастья.

– Дело в том, – начал Юл, – что мы ждем ребенка!

Я перевела взгляд на живот девушки, к сожалению, как бы я ни напрягла свой слух, услышать тихое сердцебиение ребенка я не могла. Только полноценному вампиру было это под силу.

– Я рада за вас! – я была искренней. Я улыбнулась Эбби, и та улыбнулась мне в ответ.

– Я очень хочу девочку, – Эбби погладила живот.

– А я мальчика, – Юл тихо усмехнулся.

– Может, повезет и будет двойня? – спросила Ли.

– Две девочки, – Эбби глянула на Юла и рассмеялась. Тихо и нежно. Она была прекрасна.

– Подари мне хоть одного мальчика, – молил глава. Впервые в жизни я видела его таким… нежным и ласковым. В его глазах горела любовь, она волнами пульсировала в комнате. Я смотрела на него и понимала, что свою жену он просто обожает.

– Подарю, – она шепнула ему это, и он потянулся подарить ей поцелуй. Пульсирующая волна излилась на всю комнату, когда их губы соприкоснулись. Не знаю почему, но я рефлекторно глянула на Яста. Тот смотрел на меня, и я ощутила, как стеснение ущипнуло мои щеки. Я перевела взгляд на главу, тот уже улыбался своей жене с нежным взглядом, а потом оба перевели взгляд на меня.

– Как твое свидание, Хлоя? – спросил глава.

Я не знала, что ответить, поэтому просто молчала, опустив взгляд. Яст рядом зашевелился, Ли прищурилась, а Эбби смотрела на меня встревоженно.

– На самом деле, все прошло удачно, – я замолчала, – но я решила с ним остаться просто друзьями.

– Ты или он решил? – спросила Ли, я увидела в ее глазах разгорающийся восторг.

– Я так решила, – твердость моего голоса напугала даже меня.

– Почему? – тихо спросил Яст.

– Потому что я не люблю его, – так же тихо ответила я.

– Правильно, – подхватила Эбби, – рядом с ним ты была бы несчастна!

– Не верю я! – фыркнула Ли. – Он отшил ее! Зачем ему нужна такая… такое ничтожество!

– Ли, перестань, – голос Юла стал привычно твердым, и девушка умолкла.

– Я лучше пойду спать, – я улыбнулась всем в гостиной, – спокойной ночи.

– Да, конечно, Хлоя, спокойной, – Эбби улыбнулась мне, как и все кроме Ли. Та, обиженно надувшись, вообще не смотрела в мою сторону.

Я ушла к себе. Я преподнесла руку к носу и вдохнула через нос. Запах, который так хотел завоевать мой неприступный разум, ударил мне в голову. Я вся пропахла елью и мандаринами. Одежда, волосы, руки… губы пахли им.

Недовольно скривившись, я сняла с себя платье. В полумраке комнаты оно казалось фиолетовым. Я швырнула его на пол, туда все, что было на мне одето. Обнюхав себя еще раз, все же поняла, что без душа мне не обойтись. Хотелось скорее смыть с себя проклятый запах, что дурманил меня.

Я слышала, что все до сих пор сидят в гостиной, а значит, мне можно было незаметно пройти в ванну голой. Собрав с пола свои вещи, я вышла из комнаты и в ту же секунду оказалась в маленькой комнатке с белым кафелем. Я заперла дверь.

Провонявшиеся вещи отправились в стиральную машинку, которую я сразу же запустила. Сама нырнула под теплую воду душа и стала тщательно с мочалкой и средством для душа смывать чужой мне запах с тела. Почистила зубы и потерла губы – я хотела избавиться даже от самой легкой нотки запаха ели и мандарина. Когда мое тело разбухло и покраснело, я сочла, что теперь от меня пахнет только мятой и шоколадом.

Одежда продолжала стираться, а я, обмотавшись в полотенце, вернулась к себе в комнату. Когда я вышла из ванной, я поняла, что гости покинули нас. Запах Юла уже почти выветрился, а Эбби не пахло и вовсе. В комнате меня ждала Ли. Она сидела на своей кровати, листая журнал Oriflame.

– Значит, вы просто друзья? – она не отрывала взгляда от глянцевого журнала.

– Да, – ответила я в поисках домашней одежды на полке.

– И так решила ты? – она глянула на меня.

– Да, я. Ли, скажи уж, наконец, что ты хочешь? – я захлопнула шкаф и стала одеваться.

Одежда была обыкновенной: серые х/б брюки и желтая майка.

– Я просто удивляюсь, как ты смогла от него отказаться? – она подняла на меня глаза и в них я увидела непонимание.

У меня было два варианта ответа, один из которых наладил бы наши отношения. Я смотрела ей в глаза думая, что же именно мне ей ответить.

– Тебе правду? – спросила я, все еще не сделав выбор.

– Да, – ответила она. Впервые в жизни в ее глазах сверкнула неуверенность.

– Во-первых, я узнала, что он первый, кто отказал тебе. Считай то, что я сделала местью. А во-вторых, – я продолжала смотреть ей в глаза, – я не такая как ты, мне не нужна шкатулка с трофеями. Я хочу искренних отношений, нежности и любви. А Гром, как мне кажется, для роли моего парня не подходит.

Она обмякла, опустив взгляд. Я была удивлена, когда ожидаемой реакции не было. Я была больше чем уверена, что она накинется на меня с воплями, криками и оскорблениями, но она вернулась к чтению журнала. В этот момент стало немного страшно.

– Ты не удушишь меня подушкой, когда я усну? – спросила я, усаживаясь на свою кровать.

– Нет, – она невесело усмехнулась.

– Ли, тебе нравится Гром? – тихо спросила я. Девушка подняла на меня глаза, что-то странное горело в ее черных глазах.

– Да, – ее голос был очень тихим, так что мне пришлось напрячь свой слух, чтоб распознать ее ответ. Довелось пострадать моему зрению.

– Ли, Гром никогда не был в клане, и он сирота, – я говорила так же тихо как она, – я много о нем узнала. Ли, выключи свой вампирский магнетизм. Ему нравятся обыкновенные девчонки. И может, ты поговоришь с Юлом, и вы пригласите его в клан?

– Хло, ты серьезно? – она была настороженна, но в глазах уже заблестел азарт. Я знала, что скоро ее чеширская улыбка растянется на пол лица.

– Абсолютно, – я кивнула, – ты можешь позвонить ему сейчас.

– Ты хочешь, чтобы я это сделала? – Ли снова напряглась.

– Мы клан, а своему клану я желаю счастья. Звони, – я улыбнулась ей. Это дало ей возможность расслабиться. В глазах азарт сменился неподдельной радостью, на лице сияла улыбка.

– Да, я хочу позвонить! – она быстрым движением слетела с кровати. Она двигалась удивительно быстро, а потом вдруг замерла перед моей кроватью. – А что я ему скажу?

– Неважно что, главное, будь собой, – я пожала плечами.

Облив меня воздухом, она оказалась рядом со мной на кровати. Я растерялась от ее такого близкого нахождения рядом и подтянула к себе ноги. Она явно волновалась, в руках она сжимала телефон.

– Я включу на громкую связь, чтобы ты слышала, что он говорит. Если я растеряюсь, поможешь мне? – ее вампирского магнетизма уже не было, и все ее истинные эмоции были видны на лице. Теперь она не казалась ослепительной красоткой, излучающей сексуальность, она казалась обыкновенной двадцатиоднолетней девушкой. И как считал Гром, это и есть настоящая красота.

– Да, конечно, – я кивнула, и девушка стала набирать номер телефона по-человечески медленно и как-то неуверенно. Я терпеливо наблюдала за ней. Я не хотела ее подгонять или торопить, зная, что сейчас внутри нее буйство чувств.

Вскоре раздались губки. Ли, как и говорила, поставила на громкую связь, а значит, все в квартире будут слышать их разговор. Раздалось два гудка и в трубке ответили.

– Да, слушаю, – голос Грома был уставший.

– Денис, это Ли, – девушка уже хотела по привычке включить свой магнетизм, я поняла это по ее вдруг нежному голосу и моментально поспешила потрясти ее за плечо, возвращая к реальности.

– Что ты хотела? Только быстрее, я на работе.

Подруга глянула на меня, я лишь пожала плечами. Я понимала, что единственное, что я могла сделать это подать сигнал, если бы она по случайности начала пользоваться магнетизмом.

– Денис, – она вдруг посерьезнела, так что я даже испугалась ее изменений, – Хлоя вернулась со свидания и ничего мне не рассказывает. Я волнуюсь! – магнетизмом она не пользовалась, и то, что она говорила, казалось действительностью. – Промолвилась только про то, что вы решили остаться друзьями по ее воле! Ты что решил и ей сделать больно?

– Она сказала тебе правду, – голос парня изменился. Он уже не казался уставшим.

– Почему я должна тебе верить? – она невесело усмехнулась.

– А ты считаешь, я могу обмануть?

– Ты сделал больно мне, что тебе мешало сделать больно Хлое!? – она опечаленно вздохнула. Я думала уже толкнуть ее, считая, что та снова прибегла к магнетизму, но поняла, что этот вздох был от сердца. Гром действительно тогда очень сильно обидел ее.

– Ли…, – в трубке тоже раздался тяжелый вздох, – я мог бы извиниться, но думаю по телефону делать это очень низко.

Услышав ответ Грома, я моментально подскочила к уху Ли. Та внимательно слушала, что должна сказать, и в ту же секунду ответила юноше:

– Тогда ты можешь пригласить меня куда-нибудь и извиниться при встрече.

– Я думаю, это хорошая идея. Следующей ночью у меня выходной. Я за тобой заеду.

– И куда ты меня повезешь? – я видела, ей сложно сдерживать свой магнетизм, ведь она так привыкла к нему. Привыкла решить все свои проблемы парой фраз нежным голоском.

– В Живой Дождь? – спросил юноша.

– Да, давай туда, – согласилась Ли.

– Отлично. Ладно, давай, а то я на работе.

– Ага, пока, – Ли попрощалась, и их разговор был окончен.

Девушка довольно на меня смотрела. Ее губы растянулись в широкой улыбке, глаза распахнулись, и она, казалось, вот-вот закричит от счастья. Я выжидательно смотрела на нее, та продолжала смотреть на меня горящими глазами. В конце концов, она поднялась с моей кровати и слишком громко, срывающимся на писк, восторженным голосом заговорила:

– Хло! Это свидание! Я иду с ним на свидание! Хлошечка, спасибо!

– Хлошечка!? – усмехнулась я.

– Ты самая-самая лучшая! Прости меня, пожалуйста, что я так тогда с тобой! – она села обратно рядом со мной.

– Ничего страшного, Ли. Я все давно уже простила, – я улыбнулась ей, и девушка (видимо она навсегда решила забыть своей магнетизм и вампирскую гордость) обняла меня. Нежно и заботливо, как обнимаются сестра в обычных семьях.

– Я знаю, что ты сейчас хочешь, – тихо произнесла Ли, так что я сама плохо ее расслышала, – Яст сидит в гостиной перед телевизором.

Я усмехнулась:

– Все ты знаешь! – я попыталась быть такой же тихой.

Она отпустила меня, и я поднялась с кровати. Спать мне не хотелось, а Яст видимо (раз не ушел спать сам) хотел поговорить со мной. Я оставила ее одну, та лишь улыбалась, смотря мне в след.

Яст действительно сидел в гостиной и щелкал телевизор.

– Привет, – сказала я, проходя в комнату.

– Привет, – он продолжал смотреть в телевизор.

– Почему спать не идешь? – спросила я, присаживаясь рядом.

– Не хочу, – он пожал плечами, а потом все же перевел взгляд на меня, – а ты чего? Ты ж спать собиралась?

– Да в душ сходила, потом помогла Ли. Решила к тебе заглянуть, – ответила я, глянув в телевизор. Яст остановился на прогнозе погоды, где обещали снегопад.

– Хлоя, – парень убрал пульт и обратил полностью свое внимание на меня, – ты так к нему рвалась! Что случилось? Ты ведь так убивалась из-за него! Чего я не понимаю?

– Он перестал мне нравиться, – я пожала плечами, – точнее…, – я глянула Ясту в глаза, так захотелось обнять его. Свою фразу я не договорила.

– Точнее, что? – подтолкнул меня Яст.

– Я не знаю, – я покачала головой.

Я что-то чувствовала внутри себя. Что-то очень странное, что почему-то отрицала всем своим существом. Это что-то я никак не могла признать.

– Хлоя, я тебя не понимаю, – Яст невесело усмехнулся.

– Я сама себя не понимаю, – я снова глянула в телевизор. Там шла уже реклама.

Он пододвинулся ко мне ближе. И я ощутила, как что-то тяжелое ударило в груди. Я перевела взгляд на Яста, тот перекинул через меня руку и прижал к себе в объятиях. Моя голова оказалась у него на плече. Другой своей рукой он обхватил меня через талию и положил руку на поясницу. Мне было уютно рядом с ним, возмущаться и вырываться мне не хотелось. Я лишь не понимала, что чувствую внутри. В груди словно был камень.

– А сейчас? Стало что-нибудь понятно? – спросил он.

Я запуталась в собственных ощущениях, и почему-то захотелось смеяться. Внутри было все же тяжело, и я не могла в этом разобраться.

– Нет, – я усмехнулась, – а должно было?

– Когда я тебя обнимаю, мне становится все понятно, – он пожал плечами.

– Ты перегибаешь палку, – я вырвалась из его объятий и глянула ему в глаза. Что-то укололо меня, его слова мне не понравились. Наверное, потому что оно затронуло то, что было внутри меня, и то, что я никак не могла признать.

– Я говорю то, что чувствую, – его голос казался обиженным.

Иногда мне было так сложно его понять.

– Если бы ты говорил то, что чувствовал, я бы знала, что чувствую я. А так, ты продолжаешь говорить загадками, – недовольно протянула я, отодвигаясь от него.

– Так твои чувства зависят от моих? – Яст удивленно приподнял брови.

– Что!? – я, не понимая, что он говорит, скривилась.

– Тебе сказать, что чувствую я? – спросил Яст, и у меня перехватило дыхание. Я замерла, смотря прямо ему в глаза. Было страшно.

– Не говори, это может все только испортить, – прошептала я.

– А мне кажется, это прольет свет на многое, – он глянул в телевизор, а потом и вообще его отключил пультом, что все это время лежал рядом с ним на диване.

– Я лучше пойду спать, – я поднялась с дивана и направилась к выходу из комнаты.

– Хлоя, – Яст поднялся за мной, и когда я уже была готова выйти из гостиной, остановил меня, взявшись за запястье, – мы друг другу не родные.

– Яст, не стоит, – я попыталась вырвать.

– Но ты ведь чувствуешь тоже самое! – Яст взял меня другой рукой за плечо и развернул к себе лицом. – Там! Внутри! – его рука с плеча спустилась мне на грудину. – Только не хочешь признавать!

– Яст, отвали! – я попыталась вырваться, но он схватил меня за плечи, вглядываясь в глаза:

– Хлоя, я люблю тебя!

– Яст! Заткнись! Забери слова обратно! Ты мой брат! Не больше! Отвали! – я стала вырываться, но он прижал меня к себе, не желая отпускать.

– Хлоя, признайся себе, наконец, – он шептал.

Я перестала вырываться, а из глаз ударили слезы:

– Я… Я отказала Грому, потому что он перестал мне нравиться… точнее…

– Точнее? – Яст глянул в мои глаза, но я не видела его лица из-за слез.

– Точнее я просто поняла, что я… Яст не заставляй! – я уткнулась ему лицом в плечо. – Не заставляй меня говорить это!

– Ладно, – он отстранился так неожиданно, что я кое-как устояла на ногах, – прости. Я не должен был давить на тебя.

Я стояла напротив него. Тот стоял в шаге от меня. Я стала тщательно вытирать слезы руками, он выжидательно смотрел на меня.

– Яст, не оставляй меня, – прошептала я, – давай как прошлый раз, расстелем диван?

– Ох, Хлоя. Ты уверена? – он глянул на меня из-под бровей с лукавой улыбкой. – Будешь опять прижиматься ко мне своей грудью?

– Ха-ха-ха! – саркастично посмеялась я. – Сейчас кто-то договорится!

– Ладно-ладно-ладно, – он поднял руки с видом сдающегося, – молчу-молчу.

15

Мы оба сделали вид, что все забыли. Вскоре мы раздвинули диван. Оба мы не боялись ни выспаться, так как уже как шестнадцать минут была суббота, а в субботу у всех был выходной, а значит, мы могли продрыхнуть весь день. Я стелила простынь, парень притащил наши подушки и мое одеяло, так как оно было шире, и мы могли под ним улечься вдвоем. Конечно, мы наделали себе бутербродов и налили чай от Юлия (оба страстно любили поесть). Разместились на диване, щелкая телевизор, нашли канал, где по ночам показывали фильмы. Мы быстро съели все бутерброды и вскоре просто лежали, уткнувшись взглядом в телевизор.

Яст подставил под мою голову свое плечо, на котором я уютно разместилась, а сам обнял меня. По телевизору показывали странный фильм про любовь между оборотнем и человеком, я совершенно не думала о том, что смотрю. По дыханию Яста я поняла, что его тоже не сильно беспокоит фильм.

Наслаждаясь тем, что Яст рядом, я все же задумалась о том, что он говорил мне. Его признание не давало мне покоя. Я думала, что же мне делать. Я поняла, что чувствовала к нему, но я никак не могла с этим смириться. Он же брат! Да, не брат он мне, а самый обыкновенный юноша. Юноша, которого я… Нет! А возраст? Он же младше меня! На два года! А это разве много? Я не могла поверить, что все же признала себе, что Яст… нет, я не смогу с этим смириться.

Когда фильм закончился, и на экране побежали титры, я вышла из своих размышлений. Яст пошевелился, наверное, его потемневший экран тоже вернул в реальность.

– Не спишь? – я услышала его шепот.

– Яст, – я поднялась с его плеча и глянула в его глаза.

– Что случилось? – он приподнялся с подушки и наши лица оказались на одном уровне.

– Я в течении двух часов думала, – я замолчала, собираясь с силами, – и пора признаться и тебе и себе, скорее даже себе, так как я постоянно себя останавливала на мысли, что я.… что я.…, – я смотрела ему в глаза, его взгляд перемешивал мои мысли, не давая сконцентрироваться.

– Хлоя, если ты не готова, не выдавливай из себя эти слова. Я жалею, что повел себя так. Не стоит, не надо, – Яст покачал головой.

– Прости меня, Яст, что не ответила тебе взаимностью тогда, – начала я снова, но парень лишь недовольно покачал головой:

– Перестань.

– Яст, я.… я.… люб, – я запнулась, в груди снова ударило что-то тяжелое, такое, что было тяжело дышать, язык не подчинялся, мне приходилось заставлять его двигаться через силу, – я.… люблю… тебя!

– Хлоя, – парень тяжело вздохнул, улыбаясь, – ты рада, что призналась в этом?

– Мне кажется, да. Хотя, стало тяжелее в груди, – честно призналась я.

– А если так? – парень потянулся ко мне медленно и плавно. Я не стала сопротивляться, зная, что он хочет сделать. Я закрыла глаза, меня слегка потряхивало, как будто это был мой первый поцелуй. Яст коснулся своими губами моих губ. Странная сила разлилась по моему телу, она резким движением ударила вниз по спине и засела внизу живота. Тяжесть в груди сменилась странной легкостью. И в этот момент я ощутила запах. Он был сладким, но не приторным. Я различила запах ванили и лимона. Я позволила запаху растечься по всему моему телу, пропитывая каждую мою клеточку. Я не боялась пахнуть Ястом, а даже наоборот хотела. Я прикоснулась языком к его верхней губе, и поняла, что останавливаться не хочу. Парень обхватил мою талию руками и прижал к себе плотнее. Я почувствовала его учащенное сердцебиение. Поцелуи становились все более и более страстными. Неожиданно я ощутила странную силу в моих мышцах, я поняла, что слышу дыхание Яста, его сердцебиение, как кровь бежит по жилам, разнося по телу кислород. Оторвавшись от его губ, я заглянула в его глаза. Вид у него был отрешенный от реальности. Странный голод задурманил меня, застелив пеленой то, что я считала своим разумом или сознанием.

Резким движением я положила Яста на подушку. Странная жажда жгла меня изнутри и клокотала в горле. Парень не сопротивлялся мне. Кровь, его кровь манила и дурманила. Ванилью и лимоном пропахла вся комната, или так казалось мне. Я почувствовала, как мои клыки удлинились. Я не хотела делать Ясту больно, поэтому сначала облизала шею парня. Слюна моя обезболивала. Как только я прикоснулась губами к его коже, я почувствовала, как его сила пульсирует в венке. Я вонзила свои клыки в основание шеи Яста. Он слегка дернулся, но не сопротивлялся. Я испугалась, что все же сделала ему больно, и хотела от него отстраниться, пусть мысль о том, что я так и не отведаю его крови, вызывала жгучую обиду. Как ладонь Яста легла мне на затылок. Я сделала глоток. Кровь хлынула по моему горлу, даря неописуемое блаженство. Внутри меня было дикое счастье, и я хотела его кровь пить и пить. Лимон и ваниль пропитали меня полностью. Каждый глоток одурманивал меня все сильнее, и я теряла над собой контроль. Я боялась потерять его полностью. Кровь дарила удовольствие, но я боялась убить Яста. Резко дернувшись, я вырвалась из оков страстей и отпрыгнула от юноши. Тот лежал на диване, тяжело дыша. Глаза его были раскрыты, и я увидела, что он счастлив. Он улыбался, в глазах горела неподдельная радость.

– Прости, Яст, – прошептала я, вытирая кровь с губ.

– За что? – парень приподнялся с подушки, придерживая укус на шее, он явно не хотел запачкать диван. – Мне было очень приятно. Я чувствовал твой запах, ты пахнешь мятой и шоколадом.

– Я пила твою кровь, – я присела обратно к Ясту.

– Я знаю, – усмехнулся он, – а можно теперь твою, а то у меня остались две дырки в шее. Я просто укушу твой пальчик.

Я протянула руку, и тот вонзил свои зубы мне в палец. Удивительно, но больно не было. Я лишь ощутила легкую щекотку, а каждый глоток Яста вызывал шевеления в груди и животе. Когда он оторвался от меня, он больше не кровоточил и ранки зажили.

– Я люблю тебя, – тихо шепнула я, чмокнув Яста в губы

– Как ты легко теперь это говоришь, – усмехнулся парень.

Проснулась я в объятьях парня. Солнечный свет проникал в комнату и играл с моими ресницами, мешая спать. Яст обнимал меня со спины, ему солнце не мешало, так как его лицо было запрятано в моих волосах. В квартире было тихо. Мне не пришлось напрягать слух, чтобы понять, что все кроме Никиты спали. Блондин сидел на кухне и пил чай. Я слегка отодвинулась от Яста, глянув под одеяло. Идиотский жест, но все же я хотела убедиться, что моя ночножка на мне. Так и было.

Не желая будить Яста, я плавно развела его объятья и выползла из-под одеяла. Парень что-то недовольно промычал. Я поправила ему одеяло и поднялась с дивана. Юноша продолжал спокойно спать, а я, шлепая босыми ногами по полу коридора, прошла на кухню.

– Доброе утро, – парень широко мне улыбнулся.

– Доброе, – я тоже улыбнулась, включая уже остывший чайник.

– Ух, лимонная принцесса! – Ник скривился.

– Не нравится, как я пахну? – я недовольно глянула на парня.

– Классно вы сегодня ночью, – Ник засиял, – вся квартира пахла лимоном и шоколадом!

– Заткнись! – недовольно бросила я.

– Я всегда знал, что вы без ума друг от друга. Надо было с кем-нибудь поспорить, выиграл бы, – Никита печально вздохнул.

Я это проигнорировала, доставая себе кружку.

– Милая, ты давно проснулась? – на кухню вошел заспанный Яст. От того, как он меня назвал, в груди приятно потяжелело и хотелось поцеловать юношу.

– Только встала, – ответила я, – будешь чай?

– Да, – ответил Яст, присаживаясь рядом с Ником.

Завтракали мы медленно. Я налила нам чай, Яст нарезал бутерброды. Ник перебрасывал свой взгляд с меня на юношу и наоборот. От этого я чувствовала себя крайне неудобно. Казалось, словно этот блондин чего-то ожидал от нас, и я чувствовала себя зверюшкой в зоопарке. Когда мы сели за стол, все молчали. Я пила свой чай, удивляясь полному отсутствию жажды крови. Яст сидел рядом, и я чувствовала его запах, который как теплое одеяло окутывал меня.

– Я слышал, сегодня ночью будет выступать какая-то рок-группа, – вдруг заговорил Ник, – по-моему, The Holy Light.

– Да, рекламу давали по телевизору, – согласно закивал Яст.

– Я таких не знаю, – я удивленно глянула на парней.

Я стала перебирать названия рок групп, которые когда-либо слушала или просто где-то замечала. Но ничего подобного в своих воспоминаниях я найти не могла.

– Как же так? – Никита чуть не подавился чаем. – Венгерская группа вампиров.

Я лишь покачала головой, и блондин принялся напевать один кусочек из песни:

"That breaks inside,

Depriving confidence in morrow".

Его вдруг подхватил Яст.

"I beseech, be my bride,

Cast out please my sorrow".

– Песенки про любовь, – я понимающе усмехнулась.

– Я подумал, вы могли бы сходить, – пожал плечами Ник.

– А где будет концерт? – спросил Яст.

– На крытом стадионе Чистоты, на западе города, – ответил блондин, – надо успеть купить билеты.

Яст глянул на меня с немым вопросом.

– Да, я хочу пойти, – ответила я, глянув ему в глаза, – мне интересно, что за группа.

– Я погляжу, вы друг друга уже без слов понимаете, – усмехнулся Ник, за что получил мой злобный взгляд.

– Хорошо, раз ты хочешь, я приглашаю, – Яст заставил меня улыбнуться, и я глянула на парня.

Я все же дала увидеть Нику то, что он так ждал, и поцеловала юношу в губы. Ник засиял пуще прежнего.

После завтрака я осталась одна – нужно было помыть посуду. Я сложила ее в раковину и посмотрела в окно. На улице, как и обещали синоптики, был снег. Крупные тяжелые хлопья снега, плавно кружась, падали на землю. Выглядело это очень красиво. Ветра не было, и деревья слегка кланялись от тяжести снега на ветвях. Я удивилась, как быстро изменилась погода, ведь разбудили меня щекотливые солнечные лучи. Теперь же солнце скрылось под тяжелой серой тучей. Я развернулась обратно к кухне и увидела новый холодильник. Он был похож на тот, что я в диком восторге от крови сломала, но был немного повыше. Я прошла к раковине, пора было разделаться с посудой.

Ли спала. Яст с Ником что-то горячо обсуждали в гостиной. Спорили про год начала строительства стадиона Чистота – в споре выиграл Ник -, затем осуждали новый альбом этой неизвестной мне группы The Holy Light. Я тем временем (я ведь не забыла про свидание подруги) облазила весь шкаф подруги. Как я и ожидала, все ее вещи были неприлично неприличными: красные короткие платья с огромными вырезами, черные прозрачные рубашки, шорты, что были больше похожи на трусы с ремнем, нашлось даже полностью прозрачное платье, сделанное из мягкого и податливого пластика и множество другого. Во всем этом я не нашла того, что хотел бы видеть Гром на Ли. Тогда я залезла к себе в шкаф. Красные волосы и черные глаза здорово бы смотрелись с белым. Именно такого цвета платье я нашла у себя на печенках. Я прильнула к нежной ткани носом. Как я и ожидала, платье пропало не мной (так как я редко его носила), а Громом, платье от которого висело рядышком. Отпускать Ли в таком платье нельзя. По собственному опыту знаю, что ему не нравится, когда от чужой девушки пахнет им, а Ли пока что чужая.

Я прошла в ванную и вспомнила, что вчера сама бросала свои вещи в стирку. Я залезла в стиральную машинку, достала из нее платье (благо оно не скисло, лежа мокрое в закрытой машинке) и отправила сушиться на балкон в нашу с Ли комнату. Платье, что я подобрала для подруги, я засунула в стирку, желая отстирать запах ели и мандарина.

Когда я вышла из ванной, передо мной возник Ник, предварительно облив воздухом.

– Вот скажи, как ты думаешь, – начал блондин, – что круче…

– Подожди, – я перебила его, когда к нам подошел Яст, – не знаю, что круче, но кто круче всех – это я!

Яст засмеялся, понимаю, что ничью сторону в споре принимать я не стану. Ник же раздосадовано вздохнул и глянул на Яста:

– Что ж за девушка у тебя такая!?

– Самая лучшая! – юноша резким движением оказался рядом и обнял меня за талию.

Я ощутила, как потяжелело внутри, сердце сдавило, и я чувствовала, как оно равномерно бьется. Щеки загорели, заливаясь красной краской. Я подняла взгляд на Ника, тот лишь улыбался, словно ностальгируя.

Я моментально вспомнила про его Орию. Как много они много пережили. Ник сошелся с ней, когда ему было восемнадцать. Девушка на год его младше. Понятное дело, их отношения были просто дружескими, пока ей не исполнилось восемнадцать, так как она не является вампиром и не входит в наш клан. Но когда день рождения Ории прошел, и Ник все же решился признаться ей в любви. На признание юноши девушка не ответила взаимностью, а умчалась в другую часть страны с каким-то полноценным вампиром на его роскошной тачке. Ник тогда впал в депрессию. Через три месяца она вернулась, точнее домой ее притащили родители, желая вернуть девушке всю ее растерянную ответственность. Ник тогда пошел к ней в гости, поддержать родителей и посмотреть на Орию. Домой Никита пришел растерянный и без сил, что-либо рассказать. Но Ли смогла найти к нему подход, воспользовавшись вампирским магнетизмом.

"Она уже не та. Когда я увидел ее, я не поверил, что это она. Она наделала себе татуировок. Сбрила волосы на левой части головы, а остатки своих красивых каштановых волос покрасила в синий. Она была вся в кожаной одежде, что слегка прикрывала ее грудь и пятую точку. Вся в пирсинге. Она что-то кричала и материлась, желая, чтобы ее не трогали" – это было единственное, что тогда все же сказал Ник.

Они редко общались и виделись. Родители девушки свели ей ее татуировки, волосы отрасли, а все железячки из тела вынули. Девушка поступила в юридический университет в нашем городе. Ник всегда был рядом с ее родителями, помогая всем, чем мог. Даже дал им безвозмездно денег, что бы те смогли оплатить испорченной девушке приличный гардероб. В конце концов, когда девушка снова стала привычной всем Орией Ла'Дарк и поняла, какие ошибки натворила, она решила принять ухаживания Ника. Они повстречались полтора месяца, после чего Ория разорвала отношения. Как это вообще произошло было никому не известно. Ник, научившийся сопротивляться обаянию Ли, ничего нам так и не рассказал. И спустя четыре месяца, когда уже Нику скоро будет двадцать один год, она вернулась к нему.

– Береги ее, – голос Ника был пропитан нежностью.

– Обязательно, – ответил Яст.

– А как твои дела с Орией? – спросила я.

– Она уехала в пригород недавно вместе с родителями, поэтому, конечно, я скучаю. А так у нас все хорошо, – он широко улыбался.

– Слушай, а что тебе на день рождения подарить? – вдруг вспомнил Яст.

– О нет, дружище, – отмахнулся Ник, – ничего не надо. Двадцать третьего декабря весь день я хочу спокойно проспать в своей постели. Это будет суббота.

– Ория не приедет к субботе? – удивленно спросила я.

– Приедет, вот я и буду спать днем, ночью я с ней буду другим занят, – усмехнулся парень.

Я усмехнулась, чувствуя, как краснеют щеки, а Яст сильнее прижал меня к себе:

– Понимаю, – улыбнулся Яст.

– Ну да, теперь сам ночами будешь не только спать, – Ник усмехнулся.

Стеснение переполняло все края, и я, вырвавшись из объятий Яста, проговорила:

– Пошляки! – и ушла в комнату к Ли.

В коридоре я услышала хохот Никиты, Яст же тихонько приоткрыл дверь и глянул на меня.

– Ты обижаешься? – шепотом спросила он, ведь Ли спала.

– Нет, не обижаюсь, – так же шепотом ответила я, присев на свою кровать.

– Пойдем, телик посмотрим? – он улыбнулся.

Я улыбнулась в ответ и вышла к нему из комнаты.

В гостиной мы сидели вдвоем. Ли спала крепко, поэтому Ник ушел к себе в комнату и уединился со своей гитарой. Он рвал струны своей черной блестящей красавицы. По квартире разносились режущие уши звуки электронной гитары. Конечно, из-за этого мы очень плохо слышали телевизор, по которому шли новости. За столом сидела девушка (четверть-оборотень) в пиджаке темно-синего цвета, волосы были убраны в конский хвост.

"Продолжают пропадать люди. По сведениям за ноябрь пропало около шестнадцати человек. Все разного возраста и пола. Обвиняемые еще не объявлены. Этгемы продолжают поиски. Если у вас есть сведения о пропавших людях, обращайтесь по номеру 89-76-0-65" – твердила девушка с экрана. – "Если вы видели этих людей, начиная с десятого до пятнадцатого ноября, сообщите всю возможную информацию по номеру 89-77-1-66".

В этот момент на экране стали листать фотографии пропавших людей. Я рассматривала лица, пытаясь найти их образы в воспоминаниях. Яст тоже внимательно смотрел в телевизор. Очередная фотография ввела меня в шок. С телевизора на меня смотрела кареглазая девушка с короткими каштановыми волосами в бежевом свитере. Она улыбалась и казалась живее всех живых. Лей.

Я не могла поверить в то, что она входила в число пропавших.

– Ты чего? – Яст заметил, как изменилось выражение лица.

– Это Лей. Мы работали вместе, – ответила я, и фотография сменилась.

– Я ее не узнал. Ты уверена, что это была она? – Яст снова посмотрел в телевизор.

– Да, уверена, – ответила я, как вдруг мы услышали дикий вопль среди завываний гитары:

– Никита!

– Что тебе нужно, женщина? – гитара замолчала.

Мы вскочили со своих мест и уже через секунду стояли в комнате Никиты и Яста. Блондин сидел в кресле на колесиках, прижимая к себе гитару, от которой шел провод к колонке. Перед ним стояла разъяренная пробуждением Ли. Скалясь и рыча, она слегка согнула колени. Она была уже готова накинуться на парня. Ник же ловил воздух ртом, понимая, кого пробудил.

– Надоел своей балалайкой! – рыкнула девушка.

– Что ты взъелась!? – Никита хотел подняться с места, но девушка зарычала, и тот продолжал сидеть.

– Ли, – начала я, и девушка бросила на меня свой черный взгляд, – он больше играть не будет. А тебе надо выспаться, а то мешки под глазами будут. А у тебя сегодня свидание с Громом.

– Скажи спасибо Хло! Я бы тебя убила! – последний раз рыкнула девушка, выпрямилась и, пройдя мимо меня, ушла к себе в комнату досыпать свой день.

– Спасибо, – промолвил Ник, когда дверь в комнату Ли захлопнулась.

– Свидание с Громом? – удивленно спросил Яст.

– Да, он ей нравится, и я решила помочь, – ответила я.

– После того как она тебя оскорбляла? – глаза Ника округлились.

– Ну, вы меня не поймете, – я отмахнулась.

– Странная у вас женщин логика, – задумавшись, протянул блондин.

Мы с Ястом вернулись в гостиную. Ник все же убрал свою гитару. В квартире повисла тишина. За окном снова вылезло солнце. Яст щелкал каналы, иногда останавливаясь на фильмах. Я сидела рядом, положив голову на плечо парня.

Мысли в голову лезли не самые сказочные, а даже наоборот. Я думала о Лей. Конечно, шансов на то, что она жива, не было. Я знала, что уже ничем не помогу. Возможно, я виновата в том, что она оказалась в списке пропавших. Я всегда говорила, чтоб она не боялась, а ее страх был, наверное, самой настоящей интуицией. А я сказала, что б свою интуицию она игнорировала. Возможно, она и не понимала, что ее хотят убить, полностью доверившись моим словам.

Мысли об этом заставили меня резко подняться с плеча Яста. Тот растерянно посмотрел на меня с немым вопросом: "Что случилось?".

– Я виновата.

– В чем? – Яст озвучил свой вопрос.

– Лей пропала из-за меня, – ответила я.

– Так, – парень строго на меня посмотрел, я знала, он злится, потому что я обвиняю себя, – и что ж такого ты сделала?

– Сказала ей, чтоб она не боялась нелюдей! И что? Нелюди ее и погубили! – я шептала.

– Хлоя, ты ни в чем не виновата! – Яст взял меня за руки. – Ты понимаешь? Ты не ведь не знала, что ей угрожает опасность!

– Как жаль, что нет машины времени! – шептала я.

– Хлоя, так, иди одевайся, – он поднял меня с дивана.

– Зачем? – мой голос вернул свою звонкость.

– Мы поедем за билетами! – ответил парень.

16

Я поспешила в комнату. Предложение Яста вернуло в меня настроение, пусть оно не было таким хорошим, но я хоть поняла, что от меня требуется сегодня. Выбрав себе одежду, я вспоминала про платье для Ли. По-быстрому заскочив в ванну, я все же достала постиравшееся платье и уткнулась в него носом. Громом оно уже не пахло. Полуодетая я выскочила на балкон, осмотрела натянутые веревки для сушки белья и поняла, что здесь оно будет сушиться вечность. Натягивая футболку, я решила повесить платье Ли на плечики на ручку двери. В тепле квартиры оно должно было высохнуть быстрее.

Когда Яст в полном параде стоял у выхода и ждал меня, я еще расчесывала волосы у зеркала. Пока я красила глаза и губы, парень успел вспотеть, раздеться, погулять по квартире и снова одеться. Так что минут через сорок я тоже была полностью собрана.

– Ты всегда такая медленная? – спросил Яст, когда мы выходили из квартиры.

– А разве я медленная? – это было неподдельное удивление. Как мне казалось, я собираюсь достаточно быстро для девушки.

– Очень, – ответил юноша, и мы направились вниз по лестнице.

Я вспомнила свою шалость, когда убегала от него вниз, а тот бежал за мной. Я бы вытворила это еще раз, но настроения для этого не было. Яст вдруг глянул на меня, в глазах горел азарт. Я вспомнила про то, что он пил ночью мою кровь. Парень был сейчас такой же быстрый, а возможно даже быстрее меня.

– Спорим ты не догонишь!? – спросил он и сорвался с места.

– Догоню! – крикнула я и поспешила за ним.

Я собрала всю свою силу. Я знала, что сейчас мне нужна скорость и зрение, чтобы догнать и схватить Яста. Я лишила себя слуха и обоняния, чувствуя, как энергия прилила к моим мышцам ног, а я все меньше слышала цокот своих каблуков. Я бежала вниз по лестнице, ловко перепрыгивая через четыре ступени сразу. Яст бежал почти передо мной. Я пыталась схватить его, но каждый раз он ускальзывал. Через секунду мы оказались на улице, точнее я оказалась на ней. Двор был засыпан снегом. Я тяжело дышала, чувствуя, как внутри просыпается азарт. Взглядом искала Яста. Он тоже был на улице, но я не видела его и его следов. Силу я моментально перенаправила к ушам, зная, что могу услышать учащенное дыхание и сердцебиение парня, вызванные игрой. Ноги мои ослабели, но я держалась на них. Напряженному слуху стало подвластно все: я слышала колебания легкого ветра, как капля растаявшего снега стекала по стене дома, как в квартирах первого и второго этажа разговаривают и даже какую музыку слушают, какой канал играет у телевизора. Мой слух моментально отвлекла песня местной рок группы, что очень подходила к моей ситуации.

"Ты снова ищешь меня взглядом, а я ведь рядом совсем стою,

Ты дышишь медленно, пожалуй, чтоб услышать сердце мое.

Иногда мне становится страшно, когда меняется сознание твое,

Но я не сдвинусь с места, так услышь сердце мое!"

Песня сильно меня отвлекала, но я попыталась отвлечься от нее, и мое сознание прорезал ясный звук. Это был удар сердца. За ним последовал еще раз и вдох через нос. Я чувствовала Яста, как если бы он обнял меня со спины. Я развернулась обратно к двери в подъезд, но там никого не было. Откуда-то сверху я снова услышала удар, и как по сосудам рванула кровь. Меня окружил запах лимона и ванили. Я подняла взгляд выше, и на меня с козырька смотрели чистые глаза Яста.

– Ты услышала меня? – его голос казался слишком громким для моего временно чуткого слуха. Я моментально поделилась силой с ногами.

– Твое сердце бьется слишком шумно, – я улыбнулась.

Я сделала шаг назад, и Яст спрыгнул с козырька прямо передо мной.

Игра в догонялки пробудила во мне ребенка. Лей я пыталась не вспоминать, хотя, конечно, она всплывала в воспоминаниях. Но азарт внутри ослеплял.

Я метнулась к сугробу и быстрым движением слепила снежок. Словно молния прорвала небо, я оказалась в десяти метрах от Яста (силы снова я направила к глазам, чтобы лучше видеть свою цель, и к правой руке, чтобы докинуть). Мой снежок пролетел через весь двор и попал юноше прямо в шапку. В лицо я попадать не хотела: это больно и страшно, так как снег залеплял ноздри. Я расхохоталась, когда парень дернулся от неожиданности и стал оттряхиваться от снега. Яст поднял на меня взгляд, полный желания отомстить. Это не был злобный взгляд убийцы, скорее игривый. В глазах четко читалось, что у парня уже даже есть план. Ловким движением он подхватил снег, и снежок уже летел в меня. Я отдернулась, и тот упал в сугроб. Яст раздосадовано взмахнул руками, а я сорвалась места. Теперь его очередь догонять. Силу в своем теле я поделила, больший процент отдав мышцам ног. Те несли меня с огромной скоростью. Внутри закипал восторг от скорости моих движений и азарт от мысли, что Ясту надо постараться, чтоб догнать меня. Я и не заметила, как пробежала мимо школы, по улице оборотней мимо Тихого Дома и оказалась возле музея. Там я уже хотела остановиться и обернуться, даже стала размышлять над извинениями, что оставила его одного. Но я не успела даже снизить скорость, как что-то тяжелое упало на мои плечи. Мои ноги подкосились, и я упала. Скорость моего бега была настолько велика, что падение меня не остановило. Кружась по снегу, я все же остановилась, провалившись в сугроб. Что-то твердое шевелилось подо мной.

– Хлоя, встань, – услышала я и одним резким движением оказалась на ногах.

Я глянула на место, где недавно лежала. В снегу оказался Яст. Он довольно улыбался, пусть куда можно было у него засыпался снег.

– Я тебя догнал, – он был счастлив, – я тебя догнал.

– Да, – я согласилась, – я тебе ничего не отдавила?

Парень медленнее, почти по-человечески, поднялся, отряхиваясь и вытаскивая из шиворота снег.

– Нет, я цел, – он слегка морщился от холодящего кожу снега. Я стала ему помогать, так как с шеи сам все убрать не мог.

Он довольно улыбался.

– Я в правильном направлении побежала? – спросила я, когда мы вышли из сугроба на прочищенный тротуар. – Здесь можно где-нибудь купить билеты?

– В правильном, – ответил он, взяв меня за руку и поведя по улице. Его жест мне понравился. Его прикосновение вызвало легкость внутри и щеки загорели в краске.

Мы шли по улице от Музея Искусства, имени объединителя существ Целестина. Это была незнакомая мне улица, так как я была на ней всего раза два. Она была намного уже улицы оборотней, дома которой были приписаны к улице Хладного серебра. В отличии от улицы оборотней, где было три полосы движения в одну сторону и три в другую, здесь дорога имела всего две полосы: туда одна и обратно другая. Дома стояли скучные, серые. Четырёхэтажные. По улице ходила молодежь, наверное, старше меня года на два. Улица была хуже прочищена от снега, точнее мы шли не по тротуару, а по протоптанной тропинке. На первых этажах отсутствовали кафе, бары или рестораны. На всю улицу, длиной до одного километра была всего одна парикмахерская "Шелк". Дома стояли друг к другу удивительно близко, и между ними весели провода электропередач, на которых лежал снег. У подъездов по снегу скакали воробушки, выпрашивая хоть крошку хлеба у бабушек, что сидели на скамейке. Я глянула на табличку на одном из ближайших домов: "улица Умирающего солнца 76". Я удивилась красоте названия улицы.

Яст продолжал вести меня за руку, я шла рядом с ним.

– Так куда же мы идем? – спросила я, чувствуя, как замерзают пальцы ног.

– Терпение, – шепнул мне Яст.

Мы шли дальше. Я терпеливо рассматривала улицу. Когда Умирающее солнце закончилось, мы оказались на перекрестке. В разные стороны разъезжались машины, гуляла и радовалась жизни молодежь.

Мы ждали зеленый свет светофора. Вокруг нас столпились еще десятка таких же, как мы. Я поняла, куда мы идем. Через дорогу от нас стоял ЦУМ (центральный универсальный магазин). Это было шестиэтажное здание несуразной формы со стеклянными стенами. Было видно сразу, что архитектор, создавший здание, явно видел наш мир под другим углом. Вокруг здания была небольшая площадь со скамейками и декоративными милыми елочками. Позади здания была широкая бесплатная парковка, на которой оставляли свои машины и те, кто по соседству работал.

Когда загорел зеленый, Яст крепче ждал мою руку и повел через дорогу. Народу было очень много, и каждый желал пихнуть меня. Я прижалась к Ясту плотнее, понимая, что то, что мы держимся за руки, никого не останавливает, и каждый, идущий на встречу, жаждал пройти между нами. В этот момент я и поняла, что мы в районе людей.

Дорожка, ведущая к ЦУМу, выложенная плиткой, была свободна от людей, и я смогла расслабиться.

– Люди похожи на муравьев, – тихо сказала я Ясту.

– Я не спорю, – тот кинул на меня взгляд своих светлых глаз, и я не сдержала улыбку.

В этот момент нас остановил запах. Железо и соль. В груди у меня что-то хлопнуло, тихо, но внутри обожгло. Я перевела взгляд на Яста. Тот замер, чувствуя тоже, что и я. Я осмотрела все вокруг (возможно это был интерес, кто является источником аромата: девушка на высоких каблуках, что подвернула ножку и упала или неугомонный ребенок, что стер ладошки -, а возможно вампир внутри меня проснулся и желал начать охоту).

Я почувствовала, что Яст сильнее сжимает мою руку. Я знала, что после моей крови, что он выпил этой ночью, он чувствует жизнь вокруг как я, и его это пугало.

Кровь, которой пропахло все вокруг, что даже не чувствовался запах смолы декоративных елочек, дурманила. Я могла этому сопротивляться, игнорируя зов живительной силы. Яст выглядел отвратительно, его лицо перекосилось, взгляд стал стеклянный и уперся в здание ЦУМа.

– Ты тоже это чувствуешь? – голос Яста был металлический, среди всего этого был различим рык и шипение удлинившихся клыков.

– Да, милый, – я ответила шепотом.

Аромат крови заставил мои силы увеличиться, с кровью энергия разнеслась по телу. Мышцы стали каменными, я чувствовала себя тяжелой и натянутой, как струнка. И среди всего этого в горле клокотало.

Я снова осмотрела все вокруг. В этот момент сила прильнула к глазам и ушам. Я привыкла управлять ею сама, но теперь, когда я чувствовала кровь и сдерживала себя, не подчиняясь дурману, сила была слишком самостоятельной. В сороках метрах от меня на скамейке девушка: длинные русые волосы, голубые глаза. Она растирала по лицу слезы и тушь. Рядом был ее молодой человек и успокаивал ее.

– Яст, я знаю, что тебе тяжело, и нам нужно скорее уйти отсюда, – обратилась я к нему.

Парень резко кивнул. Его движение было слишком быстрым. Так же неожиданно и быстро он сдвинулся с места. Мою руку он сжал сильнее. Он шел быстро, но чеканил каждый шаг. Я пыталась за ним поспеть.

Девушка с парнем продолжали сидеть на скамейке, а коленка красавицы продолжала кровоточить.

Перед нами открылись автоматические двери магазина, и в нас ударил запах фарфора, меха, синтетики, свежего хлеба, стекла и бумаги. Я глянула на Яста и поняла, что теперь ему намного легче. Его хватка ослабела, и он заморгал. Запах крови остался за стенами здания.

Я обернулась, глянув вдаль сквозь стеклянные двери. Девушка с парнем шли к переходу, точнее парень тащил свою бедную красавицу на себе. Какие же люди хрупкие! Для вампира и оборотня главное сохранить мозг, а у нелюдей он живет без снабжения кислорода намного дольше, чем у людей. У четвертинки – двадцать четыре часа, у половинки – полгода, у полноценного – десять лет. В то время как у человека – десять минут. Если жив мозг, любая нелюдь оживет, даже если было повреждено сердце. Конечно, процесс это сложный. Мозг стойкий, но другие ткани без кислорода и крови гибнут. Следовательно, если сердце регенерировало и запустилось, оно толкает остатки крови по организму к пострадавшим тканям. В работу вступает костный мозг, именно он ответственен за количество и состав крови. Он вырабатывает привычные крови клетки и специальные клетки для быстрой регенерации ткани (у вампиров – фригуциты, у оборотней – моллициты). Выработать нужное количество клеток регенерации сразу костный мозг не может, для этого нужно время. После полной регенерации восстанавливается дыхание. Следовательно, четвертинки не всегда выживают при повреждении сердца, так как организму не хватает его двадцать четыре часа. В случае с человеком все намного сложнее, ведь любое падение на лед может быть для него последним. И даже долгое истекание кровью для нелюдей не свойственно. Тромбоциты, что у людей, очень слабые тельца по вампирским меркам. Вампиры и оборотни тоже могут стереть коленки, но кровь через секунды тридцать остановят кортекциты. А человек тем временем будет ждать до десяти минут.

Я перевела взгляд на Яста.

– О чем задумалась? – спросил тот, славно улыбаясь. Я была рада, что ему стало легче.

– О анатомии крови, что рассказывала мне Ли, когда училась в медицинском колледже, – ответила я, тоже улыбнувшись.

– Потянуло на медицину? – брови парня удивленно подлетели.

– Нет, на мысли о человеческой слабости, – ответила я, осмотрела, где мы находимся.

Слева от нас был буфет, где продавали горячий чай и булочки. Дальше справа были два магазинчика. Один с посудой, а другой SecondHand. Между ними был лифт, вокруг которого была построена лестница. Сейчас ни один торговый центр не обойдется без лифта, а в новейших зданиях и в кинотеатрах строят эскалаторы. Все для лентяев, которым тяжело пройти две ступени. Стыдно сознаваться, но я с Ястом входили в количество этих лентяев.

Так как нам было нужно на третий этаж, а лестница для нас показалась чем-то страшным, мы прошли в лифт. Я любила и боялась лифтов. Любила из-за того, что быстро, не тратишь сил, и надо просто нажать на кнопочку. Страх же вызывала мысль, что лифт может застрять, сорваться и упасть. Новым лифтам, как здесь, а не как у нас дома, я доверяла, но все ровно испытывала трепет внутри.

– Хочешь, нажми сама, – Яст сделал пригласительный жест в сторону панели с этажами.

– Спасибо, – я улыбнулась и нажала на тройку.

Лифт плавно начал подниматься и вскоре, слегка дернувшись, остановился. Через секунду двери открылись. Мы с Ястом вышли. На этом этаже были тоже три магазинчика. Один для любителей цветов, другой для водителей, а третий назывался "Rockмания". Своим темным обличием он выделялся на общем фоне и казался белой вороной. Дверь в магазин была открыта. Мы прошли. В магазине были черные стены, завешанные футболками и балахонами, с изображением известных рок-групп, черепов и знаками дьявола. Когда-то так одевался Никита, когда в шестнадцать лет за это и поплатился. На витринах под стеклом в освещении блестели кольца-когти, сережки черепа, браслеты и ошейники с металлическими шипами, множество символов на черных нитках, которые можно было повесить как на запястье, так и на шею. На другой стене расположились варианты имеющихся в магазине плакатов с известными рок-группами. Среди них я узнала и HIM в своем новом составе. Побледневший плакат группы Type o negative висел здесь уже по привычке, наверное, у продавщиц не хватило сил его снять. И правильно. Вдоль другой стены стоял витрина с кружками с изображением групп. В магазине играла музыка – Nirvana. Одна из ее песен.

– Что-то хотели? – спросила продавщица. Она была так же неформальна, как и весь магазин. Волосы были крашенные черные, коротко подстриженные и взъерошенные. В ушах туннели, проколота правая бровь. Она качала головой в такт музыке. Черные джинсы, майка с красной перевернутой пентаграммой, на руке татуировка: переплетение странных символов. Она была человеком.

– Да, – заговорил Яст, – два билета на сегодня на The Holy Light.

– Так, – протянула девушка, заглядывая под прилавок, – начало в девять вечера. Надеюсь, вам обоим есть восемнадцать.

– Да, есть, – ответил юноша.

– Ладно, – она протянула парню билеты, – хотя, я думаю, паспорта там проверять не будут. Но спиртное туда точно не протащите.

– Спасибо, – Яст отдал ей деньги.

– Может, хотите что-нибудь приобрести? – она стала осматривать магазин. – У нас есть компакт-диски с группами A Perfect Circle, Rolling Stones и Epica, например. А может девушка хочет приобрести какую-нибудь маячку? – она глянула на меня.

– Нет, спасибо, – я покачала головой.

– Хлоя, ты уверена? Я оплачу, – заговорил Яст.

– О, какой у вас замечательный молодой человек, – она улыбнулась, – выбирайте, девушка.

– Я уверена, Яст, пойдем, – направилась из магазина и юноша за мной.

Он молчал, понимая, что я не привыкла, чтоб за меня платили. И ведь мы шли за билетами. Мы их купили, значит, можно возвращаться обратно.

Мы вошли в лифт, но Яст медлил и явно решался что-то сказать.

– Хлоя, можно пригласить тебя в кафе? – спросил он. Мы стояли в закрытом лифте, так и не нажав нужный этаж, парень стоял ко мне лицом.

Я промолчала.

– Хлоя, позволь сделать тебя счастливой. Я люблю тебя, и это не пустые слова, – проговорил Яст, заглянув мне в глаза. Лифт взорвало ароматом ванили и лимона. Мое сердце учащенно забилось, и я знаю, что покраснела. Щеки зажгло, а дыхание перехватило. Я никогда, наверное, не смогу воспринимать эту фразу спокойно.

– Яст, я тоже люблю тебя. Просто, – я потупилась, чувствуя, что его запах проник в каждую мою клеточку, – просто, я не привыкла к тому факту, что я не одна.

– Хлоя, ты никогда не была одна. Я всегда был с тобой, – он сделал шаг мне навстречу. Дурман обволок мой разум, я заметила, что мысли сменялись медленнее. Я ощутила, как трепещет мое сердце и услышала стук его. Его сердце билось равномернее, но дыхание было таким же взволнованным, как и мое. Я догадывалась, что он чувствует сейчас мой шоколад и мяту.

Я сделала шаг ему на встречу. Меня манил запах его крови, я слышала его сердцебиение, видела, как пульсирует венка на шее. Все его существо манило меня. Я резким движением оказалась прижата вплотную, во мне проснулась сила и разнеслась по телу с кровью. Я стянула с него шапку, встала на носочки и прикоснулась своими губами его губ. Сила ударила мне в голову, видимо и Ясту тоже, так как он моментально прижал меня к себе.

Поцелуи будили внутри жажду. Я чувствовала на губах пульс Яста. Дурман полностью завладел мной, запах пропитал каждую клеточку.

Я знала, что лифт не подходящее место для проявления чувств. Об этом напоминало воспитание Юла.

Именно поэтому я все же медленно отпрянула от Яста и глянула ему в задурманенные глаза.

– Я понял, – он усмехнулся, встряхнув головой, словно вытряхивая остатки моего запаха, – не время и не место.

– Верно, – я кивнула, чувствуя странную слабость. Сила в теле резко испарилась.

– Так значит в кафе? – сменил тему Яст.

– Ладно, в кафе, – я улыбнулась, и парень нажал цифру «5».

17

В лифте мы ехали в обнимку.

На пятом этаже были кафе и FastFood. Кормить меня гамбургерами Яст не хотел и провел в кафе "Тихая ночь". Он как истинный джентльмен помог мне раздеться и сесть, отодвинув мой стул. Я ощущала себя слабой и беззащитной, а главное любимой. До этого я ходила в ресторан с Громом, но с Ястом я чувствовала себя иначе. С четверть-вампиром мне было уютнее, спокойнее. Я испытывала странное умиротворение, и даже счастье. Я улыбалась ему, сдерживая желания сесть ему на коленки, обнять и уснуть.

– Что хочешь? – спросил Яст, когда каждый пролистывал свою меню.

– Я не хочу ничего тяжелого, поэтому салат Цезарь и вишневый сок, – ответила я, закрыв меню.

– Хорошо, а я буду…, – парень поднял на меня свой взгляд, – подожди, а как твой любимый картофель?

– Не хочу, – я пожала плечами.

– Ладно, – он снова посмотрел в меню, – я тогда закажу куриную грудку с запеченными овощами и чай.

Тогда я вспомнила, как любит хорошо поесть Яст.

– Может, все же вернемся и подберем тебе что-нибудь? – спросил Яст, когда мы ждали заказ.

– Не надо, – я покачала головой.

– Но в чем ты пойдешь на концерт? Я-то у Никиты напрокат возьму.

– Черная одежда у меня есть, и браслет с шипами где-то завалялся, – я пожала плечами.

– До сих пор не верю, что ты не знаешь этой группы, – вдруг задумался Яст.

– Возможно, я слышала их песни, просто не знала, что это они.

Яст начал тихо напевать:

"My heart breaks pain!

Sorrow in my soul,

And blood turned in the rain!

To the sky rises toll!"

– Нет, Яст, впервые слышу, – я усмехнулась.

– Это не дело. Даже я – не поклонник этого течения в музыке – знаком с творчеством этой группы.

Я лишь тяжело вздохнула, пожав плечами.

Вскоре нам принесли наш заказ.

Когда мы ели, мы молчали. Он (мы же были в цивилизованном месте) ел свою курицу с помощью вилки. Я тоже ела, как можно аккуратней, понимая, что были бы мы дома, давно бы испачкались: я в своем салате, он – в своем мясе.

Мой салат был вкусный, то с каким взглядом Яст смотрел на свою курицу, ему тоже нравилось, что он ел.

Когда я уже все съела и почти допила сок, парень заговорил:

– Что за платье ты стирала?

– Ах, это для Ли, – я пожала плечами, – сегодня у нее свидание с Громом.

– Мне кажется, я никогда тебя не пойму, и мне это нравится, – Яст улыбнулся мне. От него хлынуло ванилью и лимоном, что я даже ощутила вкус ванильных кексов с лимонной цедрой на языке. Дыхание перехватило, а щеки залило жаром.

– Это женская логика, – я отпила сока.

– Удивительная логика.

В том, что я оставила Грома и ушла к Ясту ничего странного я не нашла. Во-первых, я поняла, что этот красивый вампир самый обыкновенный юноша, который привык прятаться за врожденным вампирским магнетизмом. Тогда, когда он пытался задурманить меня своим запахом, он еще больше подорвал свою репутацию, и полностью пропал к нему мой интерес. Во-вторых, я наконец-то смогла себе признаться в том, что чувствую. Яст (юноша, который совершенно недавно был мне сводным братом, а уже играет роль моего «бойфренда») был настоящим, искренним, душевным. Я много раз удивлялась тому, что он всегда был рядом. Как тень он не мешал, не обременял, но был рядом. И только рядом с ним я чувствовала себя спокойно, как погруженная в теплую воду. Ничего не боялась, вообще казалось, что бояться в мире нечего. Рядом с ним все становилось на свои места. Наверное, все, что я чувствовала, это любовь. Эта и грело меня, когда он смотрел н меня.

– Яст, – я опустила взгляд, – я подумала…

– Ты хочешь вернуться и купить себе что-нибудь? – Яст усмехнулся.

– Если ты не против, – я пожала плечами, чувствуя странное ощущение внутри. Я знала, что парню предстоит заплатить за меня в кафе, это доставляло мне некоторые неудобства, а теперь я чувствовала свербящие ощущения у себя в груди, потому что попросила у Яста еще и новую кофточку. Но судя по виду самого юноши, его все устраивало. Он довольно улыбался, словно нашел долгожданный подарок под елкой в Новый год. Я видела, что он скрывает свой восторг от мысли побаловать меня. В глазах сияло, губы были растянуты в широчайшей улыбке, волосы взъерошились сами, словно все это его раззадорило как ребенка.

Я поняла, что стоит поторопиться со своим соком, так как я чувствовала, что юноша готов уже вскочить со своего места и бежать до Rockмании. Это же почувствовал и обслуживающий нас официант. Он подплыл к нашему столику, забрал наши тарелки, так как мы с Ястом допивали то, что заказали и вручил парню счет.

Когда бордовая кожаная книжечка легла на стол, я ощутила странное желание в нее заглянуть. Но Яст ловко подхватил ее, когда моя рука была уже взять ее.

– Не надо, Хлоя, не думай о деньгах, – проговорил он и вложил в нее деньги. Сколько я понять не смогла.

– Мне было просто интересно, – ответила я, делая большой последний глоток вишневого сока.

На что Яст покачал головой. Свой чай он допил тоже одним быстрым движением и поднялся из-за стола.

– Ты не будешь дожидаться сдачи? – спросила я.

– Там без сдачи, – ответил он.

Одеваться я не стала, так как знала, что предстоит мерить футболки. На этаж с нужным нам магазином мы спустились по лестнице. Спускать по ней было намного проще, чем подниматься.

В магазине нас девушка встретила с добродушной улыбкой:

– Вы все-таки решили вернуться.

– Да, я подумала и решила, что хочу себе что-нибудь подобрать, – ответила я, предварительно глянув на Яста.

Девушка одобрительно мне кивнула и вышагнула ко мне из-за прилавка.

– Размер сорок второй. Хотите майку или футболку?

– Майку, – ответила я, понимая, как душно будет на крытом стадионе.

– Любимая группа есть? – спросила она, осматривая висящие вещи.

– HIM и Type o Negative.

Девушка расстроенно надулась, начав перебирать майки, что висели перед нами. Она недолго в них покопошилась, раздвигая руками и рассматривая на них рисунок.

– К сожалению, таких нет, – она развернулась ко мне. В ее глазах читалось неподдельное сожаление, – может, есть что-то еще?

– Может, знаки или символы? – Яст глянул на меня.

– Может, есть майки с хартограммой? – спросила я, и девушка залезла под прилавок. Она сидела на корточках, перебирая шелестящие пакеты.

– Есть со знаком Люцифера и как на мне, с перевернутой пентаграммой, – ответила девушка, – и как раз сорок второй размер.

– Со знаком Люцифера? – я подошла к прилавку, на котором лежала развернутая майка.

Знак Люцифера (или же его символ) представляет собой два треугольника. Один большой, другой поменьше (он находится внутри большого), оба опущены острием вниз. Боковые стороны маленького треугольника продолжаются после образования вершины и заходят за пределы большого треугольника. А стороны большого треугольника, образовав острый угол, расходятся в виде двух плавных закрученных линий, которые пересекает большая буква «V».

Я заинтересованно рассматривала рисунок.

В нашем мире существа верят в то, во что хотят. Люди считают, что все, что есть на земле, создал Бог. Раньше, когда нелюди не жили так вплотную с людьми, считалось что вампиры и оборотни создания дьявола. После окончания последней революции, и когда создания на земле воссоединились, люди задумались о том, что возможно, нелюди такие же дети Божьи, как и они сами. Это думалось, обсуждалось, но так и не было принято. Нелюди все так же создания дьявола, и в церкви нас не пускают. Поэтому вид внутри храма Божьего я видела только в фильмах. Но нелюдям хватает и того, что на нас не кидаются с осиновыми кольями (что нанесут вред, но не убьют), не поедают и не обвешиваются чесноком (что влияет только на полноценных вампиров) и не бегают от нас как от чумы. Вполне хватало того, что вампиры и оборотни могут с людьми сотрудничать, работать, дружить и даже создавать семьи. Если нас не хотел принимать их Бог, то нам этого и не было нужно. Оборотни создали себе свои праздники и свою веру, которую они никому не рассказывают, считая это своим волчим секретом. Вампиры остались без святого кумира, и празднуют всеобщие праздники: новый год, день женщин, день матери, день мужчины, праздник любви, день города и так далее.

– Давайте, – я кивнула.

– Померите? – спросила продавщица, и я кинула взгляд на Яста. Тот поспешил закрыть дверь в магазин (так как в нем не было примерочной) и забрал у меня полушубку.

Я сняла с себя свой голубой свитер и поспешила одеть майку. Она была мне как раз. Продавщица кивнула своим мыслям, а я повернулась лицом к Ясту, ожидая его оценки.

– Мне нравится, – ответил он, кивнув.

– Главное, как Вам? – спросила меня продавщица.

– Мне тоже нравится, – я решила переодеться обратно в свитер, – упакуйте ее мне, пожалуйста.

– Хорошо, – девушка убрала мою новую майку в шелестящий прозрачный пакет и протянула мне.

Яст поспешил оплатить покупку.

С покупкой, что значительно приподняла мое настроение, и заставила углубиться в мыслях о вере в Бога, мы вышли из ЦУМа. Я принюхалась, но ничего кроме смолы елочек не ощутила. Запах девушки уже развеялся. Я облегченно вздохнула и глянула на Яста. Тот выглядел расслабленно, значит, кровь уже смыли с асфальта.

– Домой? – спросил Яст.

– Да, – я кивнула.

Дома был покой и тишина, все потому, что Ник куда-то убежал. Ли спала, Яст был у себя в комнате и искал какую-нибудь футболку Никиты, что он мог бы одеть на выступление. Дело в том, что блондин больше не носил такую одежду, поэтому она давно перестала пахнуть им, а значит Яст остался бы собой в любой майке полувампира. Я тем временем залезла в свою шкатулку, в которой все же нашла напульсник с шипами, о котором думала весь день. Было велико мое удивление, когда я нашла такой же ошейник, но только более грубый и явно на мужскую шею. Я решила поделиться им с Ястом. Нашла и сережки-гвоздики с перевернутой пентаграммой. Поиск черных джинс занял больше времени, чем я думала. Все свои вещи с полки пришлось аккуратно вытащить и разложить на кровати, но в идеальных стопочках я так и не нашла желаемого.

Время шло. Через два часа должна была проснуться Ли, и я должна была помочь ей со сборами. Все же свои черные джинсы я нашла на плечиках. Я уткнулась в них носом, но благо, Громом они не пахли. Когда я поняла, что мне осталось только одеться, я подошла к кровати подруги. Она явно желала проснуться позже, и я решила плавно вывести ее из сна.

– Ли, – я коснулась ее плеча, – уже семь вечера, пора вставать.

Она что-то пробубнила в ответ.

– Сегодня свидание с Громом! Ты хочешь опоздать? – я говорила, как можно громче, чтоб она услышала меня через пелену сна.

– Не хочу! – ее глаза распахнулись, и она вскочила с подушки: – Сколько время?

– Семь. Я постирала тебе платье, свое белое, оденешь?

– Да, спасибо, Хло, – она поднялась с кровати.

Когда красавица убежала умываться, я успела одеться во все, что планировала. Свои глаза я жирно подвела черным карандашом и сверху, и снизу. Губы я не стала красить.

Когда я глянула на часы, нам с Ястом было пора уже выходить. Ли этим временем только вылезла из душа. Она выглядела замученной и уставшей. Знаю, она волновалась, поэтому все силы покинули ее.

– Ли? – я привлекла ее внимание, когда она упала на кровать.

– Я боюсь. Хло, первый раз в жизни, я боюсь! – она смотрела на меня.

– Я понимаю, – я села рядом с ней, – и это замечательно! Теперь ты настоящая, как хочет Гром!

– Ты права, – она улыбнулась. Она не казалась ослепительно красивой, она была простой. Ее волосы (мокрые они казались почти коричневыми) облепили щеки и шею. В черных глазах сияла душевная чистота, как если бы я заглянула в глаза ребенку. Кожа не казалась гладкой, холодной и без изъянов. Теперь же я видела ее лицо таким, каким его сделала природа. Кожа ее была бледная, тонкая, на носу виднелись красненькие мелкие конопушки. Она была без капли вампирского магнетизма, она была собой.

Я сжала ее руку:

– Сделай легкий макияж и крупные локоны, и будь собой!

– Спасибо, – искренность ее слов было легко понять. Меня облил поток сладкого запаха вишни, с легким оттенком корицы. Я была поражена, как она вкусно пахнет.

Я бы сидела с ней так вечность, но в дверь требовательно постучали.

– Мне пора, – шепнула я Ли.

Она отпустила меня, и я вышла из комнаты. В коридоре меня ждал уже при параде Яст. На нем были черные джинсы, футболка с адским пламенем, в котором была изображена неизвестная мне рок-группа. Поверх расстёгнутый черный кожаный плащ. На шее мой ошейник. Глаза он тоненько подвел черным карандашом. На ногах берцы.

– Здорово, – я улыбнулась.

– Тоже классно выглядишь, – Яст осматривал меня.

Я глянула в зеркало.

Оттуда на меня смотрела совершенно не я. Фиолетовые волосы были убраны в конский хвост, глаза жирно были подведены черным карандашом, губы сливались с цветом кожи. Майка со знаком Люцифера, черные джинсы, на которых висела достаточно женственная цепь. На левом запястье браслет с шипами.

Сверху на это дело я надела кожаную куртку и черные зимние кроссовки.

– Удачного вечера, – вздохнул Ник, прощаясь с нами в коридоре.

– Спасибо, – ответила я.

– Наша неформальная парочка, – к нам вышла Ли. Та была уже в моем платье и уложенными волосами. Она еще не красилась.

– Можете не звонить, не услышим, – Яст.

Мы вышли из квартиры. Как только мы оказались в тишине подъезда, Яст взял меня за руку. Я удивленно подняла на него взгляд. Тот с легкой полуулыбкой смотрел на меня, в глазах было тепло. Меня окутал запах ванили и лимона. Я сжала его руку, и мы пошли вниз.

Нас ждал концерт!