Название книги:

Безумная

Автор:
Акулина
Безумная

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

– И ничего не думаю! – огрызнулась она. – А вы, между прочим, вместо того, чтобы ругать за версию, о которой сами же и спросили, лучше бы придумали, как её опровергнуть!

– Не, ты смотри-ка, научилась! – буркнул он и задумался: «А и впрямь – как доказать обратное?..».

На пару минут в машине наступила тишина.

– Вы, кстати, могли бы и к Диме обратиться, – помолчав, вскоре произнесла она, недовольно смотря в окно.

– К Звереву? Зачем это? – нехотя ответил Мадаев.

– Он ведь специалист не только по психоанализу, но и по гипнозу. Так пускай заставит её заснуть, тогда она точно расскажет правду! – выдохнула она с таким видом, будто это всё было очевидно.

Костя, задумавшись, промолчал. «По крайней мере, про психическое состояние Ивановой можно было бы разузнать подробнее… чтобы хотя бы знать, можно ли доверять её словам…», – решил он с сомнением. И через несколько дней, когда расследование его несколько зависло, снова отправился к Звереву.

– С чем пожаловали в этот раз? – тот невозмутимо откинулся на спинку роскошного сидения, поигрывая пальцами с золотыми ножницами, но сигары у него в руках в этот раз не было.

– Нам бы кое-что уточнить, – ответил, присаживаясь, Костя.

Света, мило улыбнувшись и получив разрешение Дмитрия, присела на удобное кресло-лежак для пациентов.

– А с Анастасией уже говорили? Уточнили насчёт интересовавшего вас звонка Бердникова?

– Да, с ней мы говорили; как вы и сказали, её на рабочем месте в то время уже не было. Но у вас мы сейчас по другому вопросу: расскажите нам ещё кое-что о Валентине Ивановой.

– Ивановой? Чем она опять вас заинтересовала? – удивился тот.

– Дмитрий Никифорович, просто она сначала такая спокойная, а потом резко становится нервной, расстроенной, и наоборот. Это нормально? – ввернула Света, с удовольствием ощущая под собой мягкую кожу дорогого кресла и думая о том, как было бы неплохо здесь расслабиться.

– В общих чертах это как раз то, из-за чего она ко мне и ходит.

– А как она вообще к вам пришла? Зачем? Какой она была?

Тот задумался, вспоминая.

– Ну, Иванова была расстроена – кажется, она уже год была в разводе и всё не могла найти себе достойного мужчину. Достойного по её критериям… – уточнил он. – Я с ней немного поговорил, после беседы ей стало легче, и так она стала ко мне ходить. Вот, пожалуй, и всё.

– Негусто, – подытожил Костя. – А есть какие-то особенности в её случае?

– Да нет, всё обычно. Иногда что-нибудь забывает; тревожится о незначительных вещах; поначалу жаловалась на бессонницу, и в какой-то момент пришлось выписать ей снотворное. С тех пор сон у неё наладился, хотя, быть может, она просто забывает рассказать о своих жалобах, – немного криво пошутил он.

– А могут ли перемены в её настроении быть игрой? – снова не удержалась Света.

– Игрой? – удивился он. – А зачем бы ей это понадобилось? Да и ходить ко мне тогда ей к чему?

– Хорошо, а тогда скажите: если человек чего-то не помнит, можно ли получить от него информацию, погрузив в гипноз? – поторопилась добавить она, пока Костя не успел её перебить.

– Света! – укоризненно буркнул он, но Зверев по-доброму усмехнулся.

– Отчего же нет. Не понимаю, конечно, зачем это вам, но вообще такую методику я практикую. Некоторые клиенты обращаются ко мне с просьбой погрузить их в состояние гипноза; другим я сам могу это предложить – так можно узнать такие детали их прошлого, которые сами они вспомнить не могут, но которые, будучи на виду, помогли бы понять, почему то или иное происходит с ними в настоящем.

– Это как?

– Допустим, человек боится чего-то конкретного. Если это связано у него, например, с психологической травмой, полученной в раннем детстве, так что сам он не помнит, что именно там произошло, можно погрузить его в гипноз и выяснить детали. На подсознательном уровне нет проблем с памятью, и человек открыт для правды и воспоминаний. Конечно, если у него не стоит никакой блок…

– То есть даже если он чего-то не помнит, можно вот так просто у него узнать?

– Ну, как просто, – усмехнулся Дмитрий. – Это труд, и чем сложнее случай, тем глубже степень гипноза и тем больше сил нужно вложить в работу. Иногда не хватает одного раза, чтобы выяснить то, что требуется.

– Ну, то есть вы можете погрузить в гипноз Иванову? – спросила Света, с торжествующим видом посмотрев на Мадаева.

– Зачем? – Зверев удивился не менее растерявшегося следователя.

– У нас кроме неё зацепок никаких, а она всё время что-то забывает. А ведь это моё первое настоящее дело! Может, она вспомнила бы что-то важное, что бы нам помогло? – просительно добавила она, заметив взгляд Кости: тот явно был возмущён.

– Сколько раз я говорил?!..

– Вообще, – остановил его Зверев, – в этих словах есть разумное зерно. Но, конечно, решение о проведении подобных сеансов должно основываться на согласии самого клиента, то есть Валентины Осиповны. Так что ничем помочь не могу, пока вы не поговорите с ней.

– Что ж, это ничего, мы и не рассчитывали!.. – сдержанно ответил Мадаев, в последний раз окинув Кузьмину недовольным взором, но она на него не смотрела. – А могу я изучить ваши записи по Ивановой?

– В принципе, можете – на прошлом сеансе она упоминала, что не против этого, так что обратитесь к Анастасии. Только из клиники папку не выносите!

– Отлично! – кивнул он, выводя за дверь Свету – та пыталась задержаться, видя, каким почти ласковым взглядом посмотрел на неё Зверев.

Выйдя в приёмную, они обратились к Анастасии. Тут им пришлось опять задержаться – карта Ивановой снова куда-то делась, и, пока секретарь её искала, они уселись на диван.

– Почему ты с ним так разговариваешь?! – продолжал выговаривать Мадаев. – Зачем предложила сеанс гипноза для Ивановой?! Что ты всё цепляешься к ней?

– А почему бы и нет? Вы, кстати, заметили, что ей было прописано снотворное? А Бердников перед гибелью принял как раз…

– Знаю! – буркнул он. – Но это ни о чём не говорит: снотворное могло быть у кого угодно, он мог и сам его выпить – специально, перед сном, – так что это всего лишь совпадение.

– Отлично! – обиделась Света. – Тогда сами и читайте эту медицинскую карту! А я пока доберусь обратно до работы.

Она подскочила и ушла. Правда, до своего отделения она в этот день так и не доехала – завернув по пути в пару магазинов, она заметила, что рабочий день близится к завершению, и поехала домой.

Анастасия же, когда нашла затерявшуюся карту, принесла её, наконец, следователю.

– Надоело уже! – рассерженно добавила она, видя его немой вопрос. – В прошлый раз сама перепутала, признаю: вместо раздела «Зверев Д.Н.» сунула карточку в раздел «Тревожное расстройство личности». Но потом я переложила её, куда надо, а она опять не там, а в разделе «Жвалин Е.И.»! Ну как, как я могла туда положить, когда тут даже логики нет? Вот «Зверев Д.Н.» – это лечащий врач, «Тревожное расстройство личности» – это раздел по специфике заболевания. А «Жвалин Е.И.» – ну это же совсем другой врач! Наверное, мне нужен отдых… Как думаете, дадут мне отпуск? А то на море хочется…

Костя молча усмехнулся.

– Слушайте, а не хотите пойти в буфет почитать? Он ещё работает, – добавила она, нервно усевшись на рабочее место. – А то диван занимаете, а сегодня ещё клиент будет.

– А можно?

– Да, идите. Только постарайтесь поскорее вернуть мне папку, чтобы я опять не забыла, куда карта делась, а то завтра Иванова придёт.

Костя спустился на первый этаж, в буфет, и, усевшись с чаем, зарылся в бумаги. А после, отвлёкшись на звонок, впопыхах схватил папку и умчался решать набежавшие вопросы. В итоге досматривал её он уже дома.

Ничего необычного или того, о чём не упоминал Зверев, он тут не нашёл. И всё же кое-что его заинтересовало… Так что на следующий день он снова отправился в клинику.

Извинившись за свою оплошность перед Анастасией, уже обыскавшейся папки, он зашёл с картой Ивановой к Дмитрию Никифоровичу.

– Что это значит? – ткнул он в запись на одной из страниц.

Тот всмотрелся.

– Кажется, здесь нет ничего сложного: назначено время, клиент пришёл на сеанс, – пожал он плечами.

– Дата, посмотрите на дату!

– А что с ней?

– Как что? В то время, в том месяце два года назад, Валентина Иванова не могла быть у вас на сеансе – её ведь не было в Петрозаводске?

– Вы так говорите, будто дорог уж совсем нет! – усмехнулся Зверев, облокотившись на стол и с интересом всматриваясь в Мадаева: тот был до странности возмущён. – Есть и земные, и воздушные пути – любыми можно добраться в точку назначения, если, конечно, есть желание и необходимость.

– Хотите сказать, что Иванова приезжала к вам на приём в это время?

– Да я так не помню, дайте-ка взглянуть… – протянул Зверев руку, чтобы взять карту, и всмотрелся. – Ну да, приехала, вы же видите, тут всё прописано…

– Что, и запись приёма есть?

– Желаете просмотреть?.. Но почему вас беспокоит именно тот сеанс?

– Следствию не было известно, что Иванова находилась в городе во время самоубийства Зосимовой… – хмуро ответил Костя.

– Я, конечно, не в курсе всех этих ваших дел, но разве это важно? Какая связь между фактом самоубийства одной и присутствием в городе другой?

– Понятно, понятно… – пробормотал он, не отвечая, и Зверев посмотрел на него с ещё большим интересом, очевидно, изучая. – А скажите: могу я поговорить сегодня с Ивановой? Слышал, у неё назначен приём?

– Она скоро должна подойти, но вам лучше беседовать после моего сеанса. Всё-таки она приходит сюда за здоровьем, а не за разговорами со следователем.

Мадаев не очень довольно кивнул на прощанье и вышел из кабинета.

Он вернулся в клинику через несколько часов, к тому моменту, когда у Ивановой был назначен приём. Оказавшись на месте чуть раньше, он подождал в приёмной. А потом увидел Валентину – она бодрым шагом вошла в дверь и явно была в хорошем настроении. Заметив его, она приветливо улыбнулась, но он, указав в сторону кабинета, произнёс:

 

– Если можно, я подожду вас здесь, пока не освободитесь. Нужно поговорить.

Его тон был суховат. Она удивилась, но спрашивать ничего не стала и прошла в кабинет, а он настроился провести на диване почти час. Впрочем, так долго ждать ему не пришлось: прошло всего минут двадцать, когда через Анастасию Зверев пригласил его войти.

– Валентина слишком нервничает из-за вашего прихода, – сказал он, любезно указав Косте, что он может сесть. – Я подумал, что будет лучше, если вы сейчас с ней поговорите.

Зверев безмятежно откинулся на спинку кресла, крутя в руках блестящие ножницы с золотыми ручками и новую сигару, но не торопясь её обрезать – он не собирался курить во время сеанса с пациенткой, просто желал покрутить сигару в руках, ожидая, когда следователь задаст свои вопросы.

Валентина смотрела на Мадаева ожидающе и явно растерянно. Похоже, всё это время она мучилась мыслью, зачем же он её ждёт. «Вот влип!..», – подумал Костя и немного помялся, не зная, как начать. Но после спросил:

– Валентина Осиповна, вы говорили, что два года назад, как раз в то время, когда с Зосимовой произошла трагедия, вас не было в городе, это так?

– Да, я была за границей.

– И вы не приезжали обратно? – он напряжённо всматривался в её лицо.

– Зачем бы? – удивилась она, немного поёжившись.

– То есть вы ни для чего не возвращались? Ни на день, ни на несколько часов?..

Задумавшись, она вяло пожала плечами.

– Вроде бы нет. Наверное, я бы это запомнила. Хоть память меня в последнее время подводит…

– Что ж, тогда как вы можете объяснить вот это? – Мадаев указал на строчку в протянутом им листе из её карты.

Она всмотрелась и глаза её расширились от изумления.

– Валентина Осиповна, так вы были в Петрозаводске в это время или нет? – не дождавшись ответа, нетерпеливо переспросил он, но она лишь растерянно переводила взгляд с врача на карту и обратно в поисках помощи.

– Ну, я не знаю…

– Ничего постыдного в этом нет, – поняв, что она в тупике, попробовал утешить её Дмитрий. – Нет ничего плохого в том, что вы приезжали на сеанс. Наоборот, то, что вы беспокоитесь о своём здоровье, заслуживает только похвалы!

– Но…

– И нет ничего плохого в том, что вы этого не помните.

– Да, но Дмитрий Никифорович!.. – вдруг заплакала она.

Костя подскочил с места, пропуская его к ней.

– Простите меня! – всхлипнула она, отпив из поданного им стакана воды. – Просто я так много стала забывать, что сама себя уже боюсь: вдруг я сделаю что-то, а потом не буду этого знать? Это так ужасно!..

– Ничего, ничего, – утешал он. – Скоро вы подлечитесь, всё будет хорошо…

Его голос был мягким, успокаивающим… Костя даже почувствовал, как ему хочется лечь отдохнуть, поспать, ведь так давно он уже не отдыхал нормально! Всё работа, работа…

– А что же мне делать сейчас? – снова отвлёк его на себя голос плачущей Валентины. – Я даже не помню, что приезжала сюда в то время!..

Услышав его, эти ноты отчаяния и затаённого страха, растерянности и беспомощности, Костя внезапно решился.

– Валентина Осиповна, но это легко можно выяснить! – сказал он, бодро глядя на неё и чувствуя сбоку на себе взгляд заинтересовавшегося Зверева.

– Как? Спросить у Маши? – с мелькнувшей в глазах надеждой спросила она.

– Ну, это может и не помочь: вы ведь могли и не заезжать к себе домой. Тем более вы говорили, что, пока были за границей, она жила у своего отца, – мягко заметил он. – Но можно… провести сеанс гипноза.

– Как? – не поняла она и тут же начала старательно вытирать платочком лицо.

– Ну, – смутился Костя, вновь почувствовав укор совести при мысли, что, может, он предложил это скорее для себя, для своей работы, чем для успокоения Ивановой, – можно попросить какого-нибудь врача, владеющего техникой гипноза, провести с вами сеанс. Это безвредно, и вы узнаете всё, что хотите вспомнить, и перестанете беспокоиться о том, что сделали что-то не так.

Она с сомнением посмотрела на Зверева.

– Дмитрий Никифорович, а вы считаете, мне это не повредит?

– Думаю, это даже поможет вам разобраться с мыслями, избавиться от тревоги, – ободрил тот её.

– Но мне не хочется ни к кому обращаться, – вновь обеспокоившись, заметила Валентина.

– А этого и не потребуется, – поспешил ответить Костя, – ведь Дмитрий Никифорович может сам всё устроить. Ведь правда?

Он вопросительно посмотрел на Зверева.

– Конечно, если Валентина Осиповна захочет разрешить этот вопрос, – бесстрастно ответил тот, снова присаживаясь в своё кресло.

Валентина, подумав, нерешительно кивнула.

– Ну что ж, тогда… – он нажал кнопку на стационарном телефоне, стоящем на столе. – Анастасия! Срочно созвонитесь с клиентом, у которого должен быть следующий приём, и перенесите сеанс или на вечер, вне моего рабочего времени, или на любой другой день, который будет ему удобен. И сообщите, что этот сеанс будет бесплатен из-за этих неудобств. Всё-таки надо помогать правоохранительным органам родного города! – глядя на Мадаева, любезно добавил Зверев.

Потом, отключив соединение с секретарём, он взял что-то из ящика стола и поднялся.

– А теперь, – сказал он Косте, и взгляд его вдруг стал цепким и пронзительным, – отойдите в сторону!

Тот отошёл к окну, подальше от кресла, где сидела Иванова. А Зверев, наоборот, подошёл ближе и, пристально глядя в тревожные растерянные глаза, произнёс:

– Расслабьтесь и ничего не бойтесь: вы – в безопасности.

Он говорил ещё, его голос становился всё тише, казался Валентине всё дальше и глуше, и вскоре она закрыла глаза. Её дыхание стало безмятежным, тревога ушла с лица, мышцы расслабились, и оно стало спокойным.

– Что вы чувствуете? – спросил Зверев, пока заинтересованный Костя медленно подходил к креслу, чтобы не упустить никаких изменений в её выражении.

– Я будто качаюсь на морских волнах и меня греет солнце.

– Вы чувствуете опасность или образ этих волн навевает вам покой? – уточнил он, взяв со стола тетрадь и быстро сделав в ней какие-то пометки.

Она мягко улыбнулась.

– Это безопасно. В детстве я жила прямо у моря, а потом перебралась в Петрозаводск. Море – это тот мир, где я была счастлива и защищена.

– Хорошо. Вы видите себя ребёнком или такой, как вы есть сейчас?

– Ребёнком, – почти пропела она.

«Смотри-ка, как интересно! – с завистью посмотрел на сосредоточенного Зверева Костя. – Это ж сколько информации можно вот так узнать у людей, которые не хотят говорить!».

– А можете сейчас представить себя взрослой?

– Мне не хочется, – вдруг поёжилась она.

– Хорошо, вы в безопасности! – напряжённо повторил он. – Но мне нужно, чтобы вы вспомнили, что вы – взрослый человек.

Она нервно нахмурилась, и губы её даже дёрнулись что-то произнести, но Костя не услышал ни звука.

– С вами ничего не случится! – добавил Зверев, пристально глядя на неё. – Почему вы не хотите вспоминать настоящее?

– Я боюсь…

– Чего?

– Что я – не тот, кого я знаю… – пролепетала она.

– Что вас беспокоит?

– Моя память.

– Что с ней случилось?

– Она перестала мне помогать, потому что я хочу забыть…

– Забыть что?

– Забыть, забыть… что я сделала…

– А что вы сделали? – терпеливо спрашивал он, но она слабо застонала, не желая отвечать.

– Ничего, вы всё ещё в безопасности! – тут же добавил он. – Посмотрите, ведь море рядом?

По её лицу медленно расплылась улыбка безмятежности, но на лбу всё также были тревожные складки.

– Да, оно здесь.

– Значит, вам нечего бояться, ведь так?

– Да, – тихо согласилась она.

– А могу я задать пару вопросов? – шепнул Дмитрию Мадаев.

– Константин Михайлович хочет вас о чём-то спросить. Вы сможете ему ответить? – спросил у Валентины Зверев, и она мягко улыбнулась.

– Да, он хороший человек…

– Валентина, я хотел бы узнать… – видя предостерегающий жест Зверева, он на секунду замолчал, подбирая слова. – Я как-то спрашивал, знакомы ли вы с Иваном Бердниковым. Не сообщите ли сейчас ещё какой-нибудь информации о нём, раз вы всё помните?

Она помолчала.

– Константин Михайлович спрашивает, помните ли вы Ивана Бердникова? – перефразировал Зверев.

– О да, я его помню! – она немного нахмурилась.

– Вам он не нравился? – Зверев вновь сам стал задавать вопросы.

– Нет. Он был грубым и заносчивым.

– Вам неприятно о нём говорить?

– Да.

– Всё-таки постарайтесь рассказать о нём Константину Михайловичу, – мягко добавил он. – Вы с ним виделись?

– Несколько раз, когда он встречал Катеньку с прогулок.

– Именно из этих встреч вы решили, что он заносчив?

– Катенька мне говорила о нём. Из рассказов о его поведении я так решила.

– А с ним лично вы не разговаривали?

Она снова немного помолчала.

– Тоже несколько раз, – всё же ответила она.

– В присутствии Екатерины Зосимовой? – уточнил он, но в комнате на мгновение опять воцарилась тишина: Валентина как будто не хотела говорить.

– Нет, он обращался ко мне, даже когда её не было рядом, – будто нехотя произнесла она, наконец.

– Ясно, – сказал Зверев, пристально в неё всматриваясь.

– И ещё… – продолжала она, помедлив, словно не решаясь говорить.

– Конечно, мы вас слушаем! – тут же ответил он, пронзительно глядя в её лицо. – Вас никто не осудит за то, что вы говорили с молодым человеком. Это было у моря?

Она вновь улыбнулась.

– Нет, не у моря, – почти нараспев сказала она. – Несколько дней назад он звонил мне.

Мадаев уставился на Валентину, не веря своим ушам.

– Когда это было? – его голос вдруг охрип, он сделал несколько шагов по направлению к ней, но Дмитрий схватил его за руку, останавливая.

– Двадцать второго числа, – всё также безмятежно ответила она.

– В какое время? – Костя был так напряжён, что, казалось, у него свело скулы.

– Днём, около часу.

– Где вы были?

– У себя дома, поливала цветы, ожидая дочку из школы.

– Он позвонил со своего сотового?

– Нет, с какого-то незнакомого городского номера.

– А зачем он вам звонил? В этот день он погиб! – не удержался он, и её голос вдруг задрожал.

– Погиб… Да, погиб… Столько страданий вокруг, и Катенька тоже…

Голова Валентины заметалась по спинке кресла.

– Валентина, всё хорошо! – резко произнёс Зверев, но она больше не слышала. – Посмотрите на море – оно рядом; мягко движутся волны, накатывая на песок, ближе, дальше, ближе…

– Погиб…

– Забудьте о том, что вам сейчас сказали! – резко приказал он. – Успокойтесь! Вы – в безопасности.

Она затихла, повинуясь силе его голоса.

– Когда я скажу, вы уснёте, а потом проснётесь и не будете ничего помнить из этого разговора!..

Её голова замерла, склонившись на левое плечо. В кабинете воцарилась тишина. Костя присел на стул и тяжело выдохнул: «Дела!..».

Зверев, проверив пульс Ивановой, отпустил её руку и подошёл к столу у дальней стены – там стоял графин с водой и пара стаканов. Он налил один и подошёл к Мадаеву.

– Вот, выпейте! – снисходительно протянул он ему стакан. – А так и не заметно было, что вы такой нервный.

– Не нервный! – огрызнулся тот. – Просто не ожидал подобного поворота! Такая милая девушка… Как она могла лгать?

– В смысле? – уточнил он.

– Она мне не сказала, что недавно говорила с Бердниковым. Недавно… когда он сюда приехал!

Дмитрий пожал плечами.

– Забыла.

– И вы считаете это нормальным?!

– А что ж вы хотите? Если подводит память, раздражают люди, страшно жить – почему бы не постараться специально забыть какие-то вещи? А потом уже память сама начинает прятать воспоминания, которые не нравятся. Так что не думаю, что она действительно хотела нарочно скрыть от вас какую-то информацию.

Костя собрался, было, спорить, но не успел: Валентина открыла глаза и резко села прямо.

– Всё нормально? Я всё правильно сделала? – она беспокойно переводила взгляд со Зверева на хмурого Мадаева.

– Всё хорошо, вы всё сделали правильно! – ободрил её первый, но она жалобно повела плечами:

– Но я ничего не помню!

– Это я приказал вам забыть разговор.

– Почему? – удивилась она.

– Чтобы не нарушать ваш покой…

– Вы заволновались, когда я напомнил, что Бердников мёртв, – внезапно перебил его Костя, внимательно всматриваясь в её лицо.

– Ой, да? Так странно…

– И ещё вы сказали, что он вам недавно звонил, – продолжал он, не обращая внимания на строгое цыканье Зверева.

– Я так сказала? – растерялась она.

 

Тот снова взял её руку, чтобы посчитать пульс.

– В этом нет совершенно ничего плохого, – добавил он, каким-то странным взглядом посмотрев в сторону Мадаева: тот был возмущён и успокаиваться, похоже, не собирался.

– Как же нет? Вы ведь не говорили мне об этом звонке! – воскликнул Костя.

– Но, простите, я о нём ничего не помню, – развела Валентина руками.

– Как? Даже сейчас?

Она растерянно мотнула головой.

– Почему вы так кипятитесь, Константин Михайлович? – Дмитрий, отпустив, наконец, руку Валентины, вернулся на своё место. – Посудите сами: Бердников приехал в Петрозаводск; знакомых у него тут не оказалось, а Валентину Осиповну он помнил – она ведь была подругой его возлюбленной, Зосимовой. Очевидно, он хотел спросить у неё, как быстрее записаться ко мне на приём, раз к моему секретарю он не дозвонился. Наверняка, он знал от Екатерины, что здесь хорошие специалисты.

– Ну, если так… – подумав, всё же кивнул недовольный Костя, – тогда у меня по этому поводу больше нет вопросов.

– Что ж, отлично! Думаю, мы с Валентиной Осиповной тоже можем на сегодня завершить нашу встречу, – благодушно отметил Зверев.

Валентина посмотрела на него с благодарностью. После его объяснения она казалась более уверенной в себе, не такой растерянной и несчастной. Правда, уже у самой двери она всё-таки оглянулась и спросила ещё раз:

– Я точно всё правильно сделала? – в её голосе были тревожные нотки какой-то вины.

Он кивнул, и Иванова, улыбнувшись на миг, быстро вышла.

Дмитрий медленно перевёл взгляд на следователя. Тот не двигался с места, и с некоторым чувством снисходительности Зверев подумал, что придётся намекнуть на то, что встреча окончена и для него. Но не пришлось: Мадаев пока никуда и не собирался.

– Скажите, – спросил он, – возможно ли повторить такой сеанс?

– Зачем? – в пронзительных глазах почти читалось удивление.

– У меня ещё остались вопросы.

– Ну, если уговорите Валентину Осиповну… – развёл Зверев руками, и Мадаев поднялся.

«Наконец!», – мысленно отметил тот. На лице его читалось удовлетворение. Но следователь опять вдруг замер на месте, что-то обдумывая.

– А можно ли погрузить её в гипноз так, чтобы она об этом не знала? – задумчиво уточнил он.

– Вообще-то это незаконно, вам ли не знать… – терпеливо ответил Зверев, пристально глядя на него. Но тот снова уточнил:

– А меня вы можете погрузить в гипноз?

– Это зависит от многих факторов, в том числе и от нервной системы пациента. Думаю, ваша сила воли больше, чем у Ивановой, поэтому, может быть, ввести в гипноз вас и не получится. Да и нужно ли вам это? Или просто боитесь, что выясню что-нибудь такое, чего вы стыдитесь?

– Нет, – буркнул тот.

– В таком случае, может быть, вы меня уже покинете? Скоро подойдёт следующий клиент, а я, знаете, ещё не подготовился, – Зверев почти вежливо указал на дверь, и Костя, чуть помедлив, раздумывая над возможными вопросами, наконец, вышел из кабинета.


Издательство:
Автор
Поделиться: