# Македонский юноша

Вадим Витальевич Ефимов

Он встретил ее на рынке рабов и влюбился с первого взгляда. Но негоже было царскому сыну Александру любить рабынь… Все были против этого. Интрига и любовь, зависть и ложь в повести "Македонский юноша". Первая любовь Александра.

1

Огромные серые волны обрушивались на песчаный берег. Стояла ужасная жара. На песке лежали двое загорелых юношей.

– Совсем нет ветра, а такие огромные волны, – проговорил синеглазый парень с волнистыми волосами, обращаясь к другу. – Смотри Гефестион, вон еще одна большая волна!

Но того совершенно не интересовало море. Высокий и худощавый юноша отошел от воды.

– Пойдем отсюда Александр! – сказал он. – Тебя, наверное, ищет мать, а слуги и вовсе сбились с толку.

Александр с улыбкой посмотрел на него, потом вскочил на ноги и побежал по берегу, выкрикивая какие-то слова Посейдону – покровителю и богу морей.

Гефестион бросился за ним.

Александру шел 16-й год. Это был красивый, высокий юноша с прекрасными как лазурное небо глазами. Длинный греческий нос причудливо вписывался в его божественную фигуру. Он был не только крепок телом, у него был аналитический склад ума. Порой его интересовало то, что другим юношам было совершенно безразлично. Его учителем был известный в Греции философ Аристотель.

Юноша много читал книг греческих поэтов и просветителей, знал немало песен и любил петь. Правда был немного замкнутым, жил в своем мире и не каждого туда пускал. Тем более не раскрывал всех своих тайн. Одна особенно волновала его. Он не любил отца – царя Филиппа Второго. Особенно его раздражало, когда тот начинал рассказывать про победы в сражениях.

Александр грезил дальними походами и войнами. Мечтал о сражениях. Гефестион запомнил произнесенную им как-то вслух фразу:

– Я хочу совершить что-то великое! Великое! – кричал он стоят на высокой скале.

Его другу казалось, что этот божественный человек, только и создан для трона македонского царства, а он не достоин с ним дружить. С другой стороны, его прельщало то, что Александр доверял ему.

– А ты знаешь о делах Эроса? – вдруг спросил Александр Гефестиона.

Парень смущенно опустил голову.

– Я знаю, почему ты спрашиваешь. Это все из-за той светловолосой рабыни. Ты ее не можешь забыть?

Александр усмехнулся и закрыл глаза. Перед ним возникла красивая, светловолосая девушка в короткой эксомиде, с огромными как луна глазами.

– Об этом говорит весь город, – продолжил Гефестион.

…Это произошло недавно, когда Александр был на рынке рабов. Она стояла возле небольшой лавки, где шла оживленная торговля заморскими товарами.

Это было юное чудо! Она всячески скрывала свое милое лицо в роскошных светлых волосах. Ее тело слегка пряталось в прозрачной одежде.

Александр первый раз увидел такую красивую девушку. Словно сама богиня любви Афродита снизошла на землю.

Слегка улыбнувшись, он подошел к ней. Девушка вмиг покраснела и отвернулась. В этот момент какой-то грузный македонец поднялся на ступени и осматривая молодую рабыню, скинул с нее прозрачную ткань. Девушка прижала свои тонкие руки к набухшим как гроздья спелой лозы грудям и повернулась к нему спиной. Ее белая кожа сверкала на ослепительном солнце.

– Я беру ее! – сказал македонец, не сводя глаз с рабыни. – Сколько серебром?

Александр не слышал его. Он смущенно смотрел на нее, понимания, что попадает в плен всемогущему Эросу.

– Негоже царскому сыну так смотреть на рабыню, – послышался сзади знакомый голос.

Царевич обернулся. Перед ним стояли Птоломей и Нерах, знакомые по гимнасии. Когда Александр повернулся обратно, то рабыни и след простыл. Он искал ее взглядом, но ее нигде не было.

… Александр присел на берег, словно освобождаясь от пелены воспоминаний.

– Да, Гефестион, она была прекрасна! Ее нельзя сравнить ни с одной гетерой нашего царства.

Царевич набросил на тело короткий плащ, и они молча пошли в город.

2

– Где ты был Александр? – грозно спросила его мать царица Олимпиада. Эта была властная женщина с медным лицом, черными волосами и серыми глазами. Не совсем типичные черты истинной гречанки нисколько не затмевали ее красоты.

– Был на море с Гефестином! Там сильные волны, – проговорил юноша.

– Опять без охраны? Я запрещаю тебе ходить одному. Я не хочу, чтобы гнев богов был вылит на эту землю!

– Но… отец разрешает мне, – огрызнулся юноша.

– Отец, отец, – она стала вальяжно ходить по комнате. На нее одежде засверкали драгоценности.

Александр знал, что Филипп боялся своей жены, часто прислушивался к ее советам, выполнял просьбы. Чем-то колдовским веяло от этой женщины. Ее взгляд мог успокоит любого воинствующего мужчину, охладить страсти гетеры.

– А кто он, твой отец? Жалкий победитель несчастных персов? Ты – сын высшего божества! Я сделаю тебя богом! – она сверкнула своими глазами и вышла из комнаты.

Через минуту к Александру подошли рабы.

– Все готово для купания. Скоро придут гости, нужно выглядеть величественно перед ними, – проговорил его верный, темнокожий раб Лаэрт и указал на дверь.

…Когда купание закончилось Александр набросил на себя легкую ткань и вышел в сад. Хоть и был вечер, но солнечные лучи в миг обожгли его тело, забирая последние капли воды. Он прошелся по зеленой дорожке ступая босыми ногами на траву, глубоко вздохнул и вытянул руки к солнцу.

Приятный ветерок, дующий с Эгейского моря, заворожил юношу. Вдруг он почувствовал, что на него кто-то смотрит. Он резко обернулся. Перед ним стояла Елена, двадцатилетняя гетера с миловидным румяным лицом. В городских определенных кругах она хорошо была знакома всем любителям Эроса. Девушка получила прекрасное образование, знала несколько языков и могла расположить к себе любого макендонца.

Она пристально смотрела на Александра. Короткая и прозрачная эксомида делала ее более раскованной.

– Ты следишь за мной? – царевич сделал шаг назад.

Елена часто приходила в этот сад, долго сидела в кустах, в надежде застать здесь Александра. Он нравился ей.

– Доблестный герой, мой смелый юноша, будь моим, дай насладиться твоим телом, – запричитала афинянка, срывая с себя прозрачную одежду.

Она широко открыла глаза и стала изображать в танце змею. Изгибалась, вытягивала руки и легкими не принужденными движениями тела, очаровывала Александра. Царский сын, не смотря на возраст, привык видеть во дворце обнаженных женщин, так как часто посещал театрализованные представления, которые устраивались к какому-нибудь празднику. Нагие гетеры словно отважные амазонки состязались в танцах и верховой езде. Александр грезил этими амазонками, и был уверен, что рано или поздно отыщет их и найдет среди них себе жену.

Елена обняла юношу, начала целовать его грудь, но он оттолкнул ее.

– Уходи! – вдруг резко сказал Александр. – Я не хочу тебя видеть.

Она почувствовала, как сжались его мышцы рук. Повинуясь его взгляду, она отошла в сторону и набросила эксомиду.

– Если ты не уйдешь, я позову рабов. Об этом узнает моя мать и тогда тебя сошлют на далекий остров.

Он не заметил, как Елена подбежала к нему, и ни сказав ни слова коснулась своими алыми губами его щеки.

– Прощай! – сказала она и исчезла в зарослях виноградника. Вновь тишина и покой завладели юношей.

Через минуту появился Лаэрт и протянул красивую одежду.

– Все готово к приему! Тебя ищет мать! – сказал он.

3

В просторном доме с большим садом собралось немало народу – надменная, персидская знать искала общество влиятельных греков. Подавали фиолетовое вино верхнеегипетских виноградников и ярко-розовое из Сирии. Эллинские флейты, и египетский звон систров, струны китары, лиры и большой арфы слились в прелестную мелодию, под которую вышли танцевать гетеры из Эллады, Египта и Финикии. Они были в серебристо-белых хитонах с золотистыми украшениями – блистали серьгами из берилла, и ожерельями из лазури.

Все началось с легкого ужина. Но перед этим Олимпиада, вопреки воли мужа представила гостям своего сына. Александр поразил их своим крепким телосложением и умом.

Затем все разом набросились на еду. И хотя тут не доходило до обжорства, никто не мог устоять перед экзотическими блюдами.

Опьянев от вина царь Филипп стал рассказывать о походах, о том, что осталось мало земли, которую он не завоевал.

Тем временем, под звон колокольчиков в зале появились молодые гетеры с красными цветами. Они были почти без одежды, лишь на талии красовался небольшой пояс из разных цветов. Гости тянули к ним свои руки, гладили их плечи. Гетеры брали их под руку и уводили в другую комнату, где стояли большие кровати, устеленные разноцветными тканями.

Но Александр не стал смотреть на это и вышел из зала. Его вновь мучили слова отца о походах. Подчинив Грецию, еще оставалась великая и огромная Персия. И отец не зря пригласил эту важную знать к себе. Он готовился к новой войне. Там плодородные земли и много рабов. Сказочные богатства персидских царей. А сколько греков скитаются по стране в надежде найти хоть какой-нибудь заработок. И только война кормит их.

«Будет новый поход! – думал Александр. – Что тогда останется мне? Как мне стать тогда великим?».

Невольно он вспомнил слова своего учителя Аристотеля, что великим можно стать, не причиняя боль другим народам.

«Власть горька!» – говорил Аристотель.

Но чем больше Александр думал об этом, тем сильнее ненавидел отца.

К вечеру, когда гости ушли он пробрался в покои матери, и застав ее сидящей возле зеркал, подошел поближе.

– Ты? – она увидела его в зеркале.

– Я хотел поговорить с тобой! – сказал юноша.

Олимпиада набросила на плечи ткань.

– Сейчас уже поздно, иди спать. Я знаю зачем ты пришел. Все сбудется в один прекрасный день.

Юноша испуганно посмотрел на нее, попятился назад, потом развернулся и побежал в свою комнату. В ту ночь он долго не мог заснуть, перед глазами стояли отец, мать.

Олимпиада плохо относилась к Филиппу. Да и он дерзил ей. Часто хмельной ночами он бродил по саду с первой попавшейся гетерой. Однажды Олимпиада застала его в постели с другой женщиной. Она сильно разгневалась. С тех пор они спали раздельно. Не было между ними уже той искренней любви. А как-то после одной ссоры Филипп крикнул ей:

– Я боюсь с тобой спать в одной кровати. Когда-нибудь между нами там ляжет ядовитая змея и она убьет меня.

Александр переживал. Отец был не прав по отношению к матери. Даже сегодня, после приема гостей он демонстративно ушел с другой в сад. Понятно было желание матери остаться одной…

4

Дети богатых обучались до 17 лет в гимнасии. Но царскому сыну не было необходимости ходить на занятия. Каждый день к нему во дворец приходил Аристотель и Александр охотно слушал своего учителя.

Тем не менее, юноша часто навещал своих друзей в гимнасии. Ему интересно было видеть, как они занимаются танцами, пением, игре на лире. Именно там он и познакомился когда-то со своим любимым другом Гефестионом.

Чем старше становились ученики, тем больше они занимались бегом, метанием дисков, копья.

Каждый день последнего месяца лета в городе проводились различные соревнования между гимнасиями. На эти мероприятия приезжали знатные, богатые рабовладельцы, а почтительные юноши красовались друг перед другом своими атлетическими телами. В те дни приходило много скульпторов, художников и поэтов. Они высматривали красивых юношей и приглашали их к себе в резиденцию.

В тот день на ипподроме проходили бега на олимпийские дистанции и кулачные бои. Это было зрелищное представление и Александр не пропускал это.

– Хайре! – ответили юноши на приветствие царского сына. Из толпы к нему сразу подошел Гефестион.

– Я побегу с вами, – тожественно заявил Александр.

– И как всегда будешь первым! – льстил ему друг.

Александр гордою походкой подошел к судьям. Следом за ним появились Птоломей и Неарх.

– Я побегу с тобой! – вдруг сказал Птоломей. – Боги благословили меня на победу. Ты готов бросить мне вызов?

– Он придет первым, – вмешался Гефестион, взяв царевича за руку.

Судьи объявили время старта и юноши нагими, как требовали правила, подошли к беговой дорожке.

– Я принимаю вызов, Птоломей! – сказал Александр.

Публика в этот миг ликовала. Послышалось пение хора, заиграл оркестр. Тут раздалась команда и бегуны сорвались с места. Птоломей на какое-то время вырвался вперед, увидев это Гефестион невольно занервничал.

– Давай, Александр! – закричал он.

Царский сын бежал третьим по дорожке. И лишь когда до финиша оставалось совсем немного, он сделал рывок и догнал Птоломея. Но финишную черту они пересекли вместе.

– Ничья, – тяжело дыша сказал Птоломей. – По праву одного из победителей, я вызываю тебя сразиться со мной в кулачном бою.

Александр принял вызов и поднялся на середину арены. Публика на мгновенье притихла. Вновь раздалась команда судей и юноши сцепились друг с другом. Птоломей не уступал Александру. Иногда казалось, что царевич теряет уверенность и ему не хватает сил.

Но вдруг все изменилось. Александр пришел в неистовую ярость. Как разъяренный бык он бросился на друга, пренебрегая всеми правилами боя. Он бил Птоломея руками и ногами.

– Я не проиграю битву, – кричал он и лупил соперника по лицу. Затем набросился на него и повалил на землю. Публика пришла восторг.

Александр вскочил и начал ногами бить его по всему телу. Птоломей закричал от боли, а из носа и ушей пошла кровь. Но никто из судей не решился остановить поединок.

– Он убьет его! – закричал Нерах. – Сделайте что-нибудь.

Гефестион вскочил с места и в два прыжка оказался рядом с Александром.

– Остановись! – он схватил царевича за плечи.

Наступила тишина. Царский сын замер на месте, потом поднял руку вверх и спустился вниз с арены. Рабы набросили на него плащ и увели в сторону, предложив холодную воду.

Птоломей еле поднялся. Он даже не заметил, как к нему подбежал Нерах. Александр стоял в стороне и со злостью смотрел на него. Рабы массажировали ему тело, растирая душистой травой и разными маслами.

– Так будет с каждым кто пойдет против меня! – огрызнулся царевич и пошел вниз по лестнице. Гефестион следовал за ним.

Они спустились к морю. Сбросив одежду Александр прыгнул в воду.

– Какое блаженство! – кричал он. Гефестион подплыл к нему. Затем нырнул, достал со дна большую ракушку и отдал другу.

Александр засмеялся, положил ее на голову и закричал:

– Я великий царь!

После купания Александр простился с Гефестион и направился к дому. За ним покорно шли рабы. Впереди он увидел гетер в прозрачных хитонах, танцующих возле пальмового дерева. Рядом сидели три рабыни. На какое-то мгновение юноша остановился. Одна из них ему показалось знакомой.

Вдруг его лицо озарилось улыбкой, он тихо подбежал к ним и дотронулся рукой до одной рабыни. Он не мог ошибиться. Это была та самая светловолосая девушка, которую он видел на рынке. Рабыня, пряча лицо в своих длинных волосах, смущенно отвернулась, прижав к груди прозрачную ткань.

– Я нашел тебя! – проговорил Александр. Он глядел на ее тонкие черты лица, коснулся пальцами ее алых губ и поправил ей волосы. – Кто ты, о чудо великой Афродиты?

– Это моя рабыня, – раздался голос из-за спины. Юноша обернулся. Перед ним стояла небольшого роста темноволосая женщина. Ее смуглое тело переливалось разными цветами. От нее исходил ароматный запах, который немного одурманил Александра. Она демонстративно взяла рабыню за руку и отвела в сторону.

– Я знаю тебя, ты царский сын. Что тебе надо? – надменно спросила она, подойдя вновь к Александру.

– Как зовут твою прекрасную рабыню? – не отрывая взгляда от девушки спросил юноша.

– Это никому неведомая девушка с берегов Эвкинского Понта. Навряд ли она ответит тебе любовью…

Но Александр не дослушал ее. Мечтательный юноша, грезивший приключениями смелого Ахилла, подвигами аргонавтов и Тесея, верил, что это именно она – легендарная амазонка с красивой фигурой и милым белым личиком.

– Как гордо идет она по дороге, будто то бы и не рабыня, – прошептал Александр. – Как принцесса воительница покоряет своей красотой.

Накинув красный хитон, рабыня спустилась к ручью и взяв корзины наполненные разными тканья пошла за хозяйкой.

– Стой, не уходи! – крикнул Александр.

Девушка замерла и первый раз посмотрел юноше в глаза.

– Я живу за тем холмом, – вдруг сказала гетера, показав путь рукой. – Приходи послезавтра в полночь. Она будет твоей. И не вздумай сказать об этом своей матери, о влюбленный юноша.

Они исчезли в пыльной дымке. Александр еще долго смотрел им вслед, посылая девушке воздушный поцелуй.

5

Птоломей быстро пошел на поправку и не таил зла на Александра. Он знал, что царский сын вспыльчив и ему лучше не попадаться под руку, если что-то пошло не по его воли.

В тот вечер его больше волновало совершенно другое. К нему в дом нагрянули несколько гетер, которые не переставали восхищаться его крепким телом. Птоломей упал в их объятия и нежился в любви.

В этот самый момент к нему пришел Гефестион. Он редко, но заходил к нему в гости. На этот раз юноша решил наведать, как ему казалось травмированного друга. Но Птоломей не нуждался в жалости.

Гефестиона сразу же заметила одна из гетер, в короткой еле достающей бедер эксомиде. Она ласкового встретила гостя. В комнате стоял ароматный запах, на столе красовался большой кубок с вином.

– Хайре! – увидев друга произнес Птоломей.

Он предложил ему выпить розовое вино. Опустошив большой египетский кувшин, Гефестион захмелел, и стал все ближе подбираться к полуобнаженной гетере. Она протянула руку и провела ладонью по его черным, кудрявым волосам, а потом коснулась пальчиками его губ. Словно все перевернулось внутри у Гефестиона, он застонал и упал на нее. Сердце сильно застучало, по коже пробежали мурашки.

Он подчинялся ее желаниям, пылал огненной страстью и просил любви…

Когда любовные игры закончились, Гефестион набросил на себя плащ и вышел из комнаты. Во дворе его поджидал Птолемей.

– Не держи зла на Александра, – сказал Гефестион. – Ты же знаешь какой он тщеславный. Ненужно было тебе с ним состязаться.

– Это будет еще одним уроком для меня, – усмехнулся Птоломей. – Я не злюсь на него. Кстати, тебе понравились любовные забавы гетеры?

Гефестион смущенно улыбнулся.

– Это делали все воины Эллады, Тесей и аргонавты. Все были подвержены силе Эроса, – успокаивал его Птоломей.

– Но я не люблю эту девушку, а все известные герои были с женщинами по любви.

Птоломей громко рассмеялся.

– Это начало твоей новой жизни…

6

Александр гордо сидел на Буцефале. Это был его любимый конь. На нем он скакал по берегу моря. Конь, непривычно фыркая, поднимал свою буйную голову, не раз пытаясь сбросить назойливого юного всадника. Хотя именно Александр сумел оседлать коня, и он подчинился ему. Конь фыркал.

– Мой друг почему ты такой сердитый? Кто обидел тебя? – приговаривал всегда юноша.

И Буцефал как будто понимал его, качал головой и бил копытом об землю. Года два назад Александр впервые увидел этого коня. Черный красавец с позолоченной гривой стоял привязанным возле царского дома. Его подарили отцу греки. Но никто из рабов и охранников не осмелился оседлать его и испытать на скаку. Конь не попускал никого, сбрасывал как пылинку, превращаясь в дикое и неподвластное животное. Но Александр отважился. Он подошел к отцу и спросил разрешения. Филипп сначала засомневался, хотя знал, что Александр воспитывался в суровых условиях и хорошо скакал на лошади. В итоге Филипп улыбнулся и кивнул головой.

В один миг юноша оседал черного скакуна. На глазах восторженных наездников, он повел его против солнца.

– Смотрите он боится собственной тени, – кричал Александр. И вдруг неожиданно для всех Буцефал понесся по полю. Раздался крик. Многие тогда подумали, что жизнь царевича в опасности. Но Александр усидел в седле, и подчинил коня.

Домой он возвращался героем, гордо сидел в седле, улыбаясь восторженным наездникам. Они приветствовали его. Слова, которые произнес тогда отец, он запомнил на всю жизнь

– Сын мой, найди царство для тебя достойное, Македония слишком мала для тебя!

Александр воспринял это как завет.

– Мы дойдем с тобой до конца земли, – говорил он не раз Буцефалу. – Ты будешь со мной на всех сражениях.

… После утренних скачек Александр вернулся в дом. Там его уже поджидал учитель Аристотель. Это был сморщенный старик с выпуклыми глазами и длинным носом, одетый в толстый и темный хитон. Он больше походил на нищего грека, чем на царского учителя. Но в этом была его философия. Учитель не признавал богатства, хотя Филипп всячески одарил его ценными подарками.

Именно отец настоял на том, чтобы Аристотель учил его сына.

– Знай, что у меня родился сын, – говорил он ему. – Не то радует меня, что он родился, а то что родился в твое время, тобой воспитанный и образованный он будет достойным наследником.

Александр рос любознательным мальчиком. Охотно изучал географию и литературу. Он привязался к мудрому наставнику и делился с ним своими печалями и радостями.

Не раз он говорил, что отцу обязан жизни, а учителю, тем, что достоин жизни. А вот Аристотель редко хвалил своего ученика, зная, что тот мечтает о славе. Чрезмерная похвала была лишней.

– Ты рожден героем! – воспевал иногда его Аристотель. – Твой тонкий ум и гениальный дар могут послужить твоему народу. Но только будь добр ко всем и не злорадствуй.

…В тот день после четырех часов занятий Александр вдруг спросил учителя.

– А может ли царь полюбить рабыню?

– Что может быть прекраснее любви? – Аристотель задумался, а потом продолжил. – Не зря богиня Афродита наделила отважных воинов Эллады этим искусством. Главное, чтобы разбудить сердце и не важно, кто перед тобой, дочь царя или рабыня с далекого острова. Главное не опуститься до жалких распутниц, которые досаждают царский двор. За любовь гетеры получают деньги. Но это не любовь! Ее нельзя купить или продать. Любовь всегда чиста.

Философия Аристотеля не всегда нравилась юноше, но он не стал перечить ему. Для себя он все решил – этой ночью непременно придет к дому, где живет его амазонка. Она покорила его сердце…

7

Солнце еще стояло высоко, когда Александр попрощался с Аристотелем, затем прошел в спальню, где рабы подготовили ему вечерний наряд. Он попросил принести красный, тонкий плащ, который носили воины Эллады. И лишь солнце спряталось за море, Александр не заметно вышел из дома.

Пройдя по темным улочкам города, он побежал к окраине. Наконец в дали стали вырисовываться очертания одинокого дома с густым садом прямо возле синего моря. Александр подошел по ближе и замер.

Вдруг на встречу к нему вышла светловолосая рабыня, с большой корзиной цветов на плече.

– Ты ждала меня? – спросил юноша.

– Кто ты? – испугалась девушка. – Что тебе нужно. Моя хозяйка еще не вернулась из города.

Она искоса посмотрела на царского сына. Ей показалось, что она где-то видела его – это лицо с голубыми глазами, и горящим взглядом.

Александр сделал шаг вперед и прижался к ней. Опустив голову, он нежно поцеловал девушку в щеку.

– Меня ждут в доме! – сказала она и побежала по небольшой тропинке.

– Стой, не ухожи! –крикнул ей вслед юноша. – Как зовут прекрасную богиню? Поверь, таких как ты я не встречал еще ни разу в жизни. Позволь мне полюбоваться тобой!

Легкая прозрачная эксомида слегка прикрывала ее наготу. В лунном сиянии она была особенно божественна. И словно неведомая сила заставляла Александра идти следом за ней. Рабыня обманула его. Она прошла мимо дома и свернула к морю.

– Не уходи! Я сын Филиппа царя Македонского и матери Олимпиады, дочери Эпирского царя. Я Александр! – произнес он, хватая ее за руку. Рабыня замерла на месте и опустила корзину на землю.

– Ты юный царь? – улыбнулась она.

Она подошла к нему близко, чувствовалось как билось ее сердечко.

– Так вот ты какой? О тебе много говорят в городе…

Александр тяжело задышал.

– Я пришел к тебе! Скажи мне свое имя! Я знаю, что ты рабыня, но мне все равно. Я куплю тебя у хозяйки, и мы сможем жить вместе.

Но девушка не ответила, подняв с земли корзину цветов, она побежала обратно к дому.

– Я буду ждать тебя у моря, – крикнул он ей в след.

Александр спустился к воде. «Она придет!» – убеждал он сам себя. Потом присел на камень и стал смотреть в темную даль моря. Через полчаса послышались легкие шаги. Это была она, – его богиня. Легкая эксомида, намокшая от брызг волн облегала ее тело. Она словно летела по воде. Светлые волосы трепетал морской ветер, а от нее шел какой-то неистовый свет любви.

– Гессиона… – прошептала она. – Меня зовут Гессиона. Я рассказала хозяйке про тебя, Александр.

Она произнесла его имя как-то необычно. И словно огонь прошелся по телу юноши, когда она коснулась губами его губ.

– Ты был на рынке, когда меня купил злой Леонид. Но я не долго была у него. Моя хозяйка, смогла уговорить негодяя, продать меня, – сказала девушка, прижавшись к нему.

Но Александр не слушал ее. Он медленно снимал с ее плеч ткань. Она смущенно улыбалась. Затем он сбросил с себя одежду, и они присели на песок. Царевич обнял девушку и стал жадно ее целовать. Море подыгрывало их любовной страсти изредка освежая брызгами волн.

8

Они встречались каждый день на берегу моря. Только оно знало их тайны. Александр с нетерпением ждал этих встреч. Он перестал общаться с друзьями, меньше интересовался любимым конем. Мать недоверчиво смотрела на сына, явно догадываясь о его ночных похождениях.

Гессиона тоже летала от счастья. Отдавшись силе Эроса, она ждала каждого свидания. Ее хозяйка не противилась встречам, и отпуская на берег, часто смотрела вслед, наверное, сожалея о том, что в жизни не встретила такого своего Александра.

Но однажды царский раб Лаэрт, осмелился сказать Александру правду.

– Не гневайся царевич, но весь город говорит о твоих свиданиях с рабыней. Твоя мать не верит сплетням, говорит, что это завистники распускают нелепые слухи, чтобы оклеветать тебя.

…Олимпиада действительно подозрительно относилась ко всем слухам, но в тот же время прекрасно понимала, что из пустого места они не появляются. К тому же она заметила, что сын стал каким-то скрытным.

Как-то ночью она разбудила Лаэрта и приказала идти за ней. Они вошли в комнату царевича – там никого не была. Она знала, что Александр любил этого раба и иногда доверялся ему. Поэтому раб должен был знать, где ее сын.

В гневе она ударила Лаэрта по лицу.

– Я ничего не знаю, царица! Александр мне ничего не сказал, – он опустил свою голову и прижал ладонь к щеке.

– Так узнай же, ничтожный раб или я придушу тебя своими руками – она схватила его за горло и начала душить. Лаэрт не смел сопротивляться и лишь захрипел в ответ.

– Если он встречается с рабыней, то я убью ее. Мой сын должен любить себе равных, – произнесла она и вышла из комнаты.

…Лаэрт рассказал Александру все, что знал и преклонил колени.

– Как мне быть, Александр? – спросил он, взглянув на царевича. Юноше было жалко этого молодого раба, который верой и правдой служил их дому.

– Я люблю ее, – вдруг произнес царский сын. – И мне безразлично кто она такая, рабыня или царица. Она прекрасна как богиня. И мы любим друг друга.

– Но что я скажу твоей матери? – Лаэрт уставился на него.

А царице и не надо было ни чего говорить. Олимпиада была хитра, поэтому приказала своим проверенным людям следить за Лаэртом.

Она встречалась с ними всегда в условленном месте.

– Моя царица, царевич встречается с рабыней, он влюблен в нее, – говорили они при встрече. – Это рабыня с белой кожей с Эвклинских островов. Служанка гетеры Елены.

– Глупая безграмотная девчонка, я покажу тебе царского сына, я уничтожу тебя, – кричала Олимпиада.

Как-то она вызвала свою покорную рабыню Лиссию.

– Ты сделаешь все что я скажу!

Немного полноватая женщина с веснушками на лице улыбнулась:

– Я готова на все ради тебя, моя царица!

– Вот и хорошо, – дерзко ответила Олимпиада, бросив к ее ногам небольшой мешочек с серебряными монетами.

План Олимпиады был прост – схватить ту девушку и отправить на далекий остров Эгейского моря, там продать в рабство, чтобы она никогда больше не ступила на македонскую землю.

– Ничего, все отболит, – сказала она, имея ввиду сына.

– Будет сделано! – причитала Лессия, перебирая руками мешочек с монетами.

Она выполнила бы этот приказ на следующий день, но Александр словно предчувствовал неладное. Он срочно потребовал, чтобы Лаэрт снарядил им лодку. Ранним утром, когда только начали просыпаться певчие птицы Лаэрт поджидал своего хозяина на берегу моря.

Со холма быстрыми шагами спускались влюбленные. Взявшись за руки, они бежали к причалу. Через минуту лодка вышла в море.

– Мы плывем на далекий остров, где будем только я и ты, – Александр нежно поцеловал Гессиону и прижал к себе.

Лаэрт стал грести изо всех сил. Лодка все дальше удалялась от берега. Солнечный диск едва появлялся из морской дымки, его луч коснулся лица Гессионы, набросив на нее золотые нити.

Примерно через час показался небольшой остров. На нем не раз бывал Александр с Гефестионом. На острове имелась вода и можно было прожить несколько дней. К тому же Лаэрт подготовил все необходимое для длительного похода.

Едва лодка коснулась песчаного дна, как Александр спрыгнул в воду и взял на руки свою любовь. Лаэрт помог перенести провизию на берег, поставив все в тени дерева. Затем сел в лодку.

– Я жду тебя через три дня, – сказал ему Александр. Раб улыбнулся в ответ и навалился на весла.

Он уже не видел, как влюбленные побежали в глубь острова.

– Здесь во имя прекрасной Афродиты мы построим свое счастье, моя очаровательная богиня и никто нам не будет мешать. Разве не об этом ты мечтала? – улыбнулся юноша. – Спать при звездах на песке, купаться в море и только ты и я. Теперь я твой раб.

Она ласкала его блестящие волосы и смеялась

– Ты украл меня. Теперь я твоя.

Она сбросила с себя короткую эксомиду.

– Люби меня Александр, люби, – прошептала она и упала в его объятия.

Морские волны запели, ветер подпевал им. Александр застонал, и они легли на песок, одаривая друг друга поцелуями. Его тело горело огнем. Все сжималось внутри, и он понял, что не в силах устоять перед ее чарами.

В полной гармони и любви пролетели три дня. Они наслаждались природой, купались в море и отдавались любви. Ночью прячась от ветра прижимались друг к другу, и обнявшись, сладко спали забыв про все печали. Каждый день приносил им новую страсть позволяя делать все. Александр был счастлив как никогда. Он даже забыл о походах. Всемогущий Эрос не отпускал его, и юноша купался в море любви.

К вечеру третьего дня Александр увидел на горизонте лодку. Он сказал Гессионе спрятаться в кустах. Мало ли кто мог сюда заплыть. Но увидев Лаэрта, заулыбался и дал знак своей богине.

– Дома все хорошо, – первым делом произнес раб, едва лодка коснулась берега. – Я сказал твоей матери, что ты с друзьями. Она делает вид, что абсолютно спокойна.

– Это не похоже на нее, – удивился царевич, но не придал этому значения.

Влюбленные сели в лодку и отплыли от берега. Девушка смотрела на остров, а в глазах блеснули слезы. Ей так не хотелось возвращаться в другой мир. Она обняла Александра и прижалась к его груди. Но царевич молчал.

9

– Где ты был Александр? – спокойно спросила его мать, смотря в глаза сына. – Тебя все эти три дня не было дома.

Только сейчас он заметил, как мать изменилась – похудела, слегка осунулась, а глаза уже не выражали восторга от праздничной жизни.

– Прости меня, – сказал он. – Я должен был тебя предупредить, но все произошло так быстро. Мы с Гефестионом уплыл на остров и наслаждались морем и солнцем.

Олимпиада усмехнулась в ответ, подошла к своему зеркалу, привезенному из Египта и склонившись над ним, стала внимать разглядывать свое лицо. Александр подошел к ней. Она повернулась, дотронулась рукой до его волос и потрепав их проговорила:

– Никогда больше не лги мне, я сегодня гадала. Твой отец жениться на другой, она моложе меня…

Александр хотел перебить ее, сказать, что это не правда. Но Олимпиада продолжила:

– А мы будем унижены…

Юноша побледнел.

– Я никогда не оставлю тебя, – сказал он. – Мы будем всегда вместе. Примем все беды, что уготовила судьба, что пошлют боги. Я твой сын – Александр!

Он взглянул на мать и увидел сквозь тонкую пелену света слезы на глазах.

Когда он вышел из покоев матери, на небе уже зажглись звезды. Недолго думая Александр решил навестить отца, который жил в доме – напротив. Ни для кого не было секретом, что они давно уже не спят вместе. Пренебрегая любовью Олимпиады Филипп стал приводить к себе гетер. Лишь очередная война отрезвляла его от любовных утех на стороне. А однажды после похода он не вернулся в дом, а жил у молодой любовницы Клеопатры.

Отец сидел на позолоченном троне и пил вино. «Как он сильно постарел» – подумал Александр, смотря на него. Пропал воинствующий взгляд, сгинули пылкость и любовь.

– Александр! – простонал Филипп. – Подойди сын поближе. Я так давно не видел тебя.

Он похлопал его по плечу.

– Ты стал настоящим воином! – проговорил он, допивая кубок.

– Ты сильно изменился отец. Наверное, военные походы утомили тебя, – последняя фраза была явно сказана зря.

Встав с трона Филипп грозно посмотрел на сына.

– Как ты смеешь мне указывать? Мне царю Македонии и Греции, твоему отцу, – закричал он на весь зал. – Щенок. Я проучу тебя…

Он хотел бросить в него пустой кубок, но увидев охрану быстро охладел и вновь потребовал налить вина.

Александр, ничего не сказав в ответ, покинув зал, и вышел во двор. Его гнев сразу же остудила морская прохлада. Решив немного погулять перед сном, он направился в сад. С моря подул сильный ветер, море немного заштормило.

Царевич присел на камень и вновь отдался светлым воспоминаниям райской жизни на острове.

– Гессиона! – произнес он вслух имя. – Я люблю тебя!

Но в голову лезли другие мысли, особенно после неудачного разговора с отцом. Филипп готовил поход на Персию и это волновало царевича.

«Мой отец не оставит ничего на мою долю» – думал юноша, смотря в темную даль моря. «Сколько побед за его спиной, и вот теперь Персия. Он захватит весь мир и станет царем Земли? Почему же медлит мать? Она обещала помочь!»

Александру не раз предсказывали блестящее будущее. В ту ночь, когда он родился сгорел в Эфесе знаменитый храм Артемиды, а царь Филипп получил известие о трех славных победах.

А как-то во дворец пришел старый грек-предсказатель и сообщил царю, что Александру предназначена славная участь героя и победителя и что разрушение величайшей святыне в Азии символизирует разрушение Александром Великим Азиатского царства.

Филипп тогда долго смеялся.

– А где же будет мое место? – крикнул он на весь зал. Но грек ничего не ответил и поспешил удалиться. Филипп часто вспоминал эти слова, но не придавал им особого значения. Он прежде всего хотел, чтобы сын получил хорошее образование, а сражения его подождут. Хотя гордые македонцы не раз при царе называли Александра своим полководцем.

Филипп только смеялся…

10

Гессиона пришла к берегу моря, но там никого не было Она грустно посмотрела вдаль. Вот уж третий день она ходит сюда, а Александра все нет. Так тоскливо было на душе.

– Где же ты мой любимый? – вздохнула она и взяла в руки песок. На глазах выступили слезы. – Я не верю, что наша любовь закончилась и богиня любви Афродита покинула тебя.

Она боролась с собой. «Он обманул меня, насладился любовью и бросил» – думала девушка, вытирая слезинку.

Но тут же переубеждала: «Может это не так. Может что-то случилось?»

И она решилась на это поступок – пойти к его дому и все узнать. «Только раз взгляну в его глаза! Они все мне расскажут!» – решила рабыня и поправив ткань на плече, направилась к царскому саду. Она шла и мечтала, как увидит его, и он броситься к ней, объяснит разлуку, и она поверит ему. И вновь у них будет любовь. Они будут ходить по тропинкам лунного сада, наслаждаясь друг другом.

Девушка не заметила, как подошла к царскому дому. Возле него толпилось много людей. Гессиона всматривалась в лица. Может среди них Александр. Но его нигде не было.

Тогда она спустилась вниз по тропинке и очутилась в царском саду. Но тут ее охватило чувство страха. Что-то зашуршало в кустах, мелькнула какая-то тень. Ей показалось, что за каждым кустом сидят охранники и вот-вот схватят ее. Она шла и оглядывалась по сторонам. Наконец она нашла укромное место возле большого куста и присела. Оттуда хорошо просматривался царский двор. Почти в каждом воине, который появлялся там она видела Александра.

Вдруг зашумели кусты и чьи-то холодные руки впились в ее хрупкое тело. Девушка хотела вскрикнуть, но не смогла. Чья-то ладонь прилипла к ее губам. Гессиона почувствовала, что задыхается, что душа уходит в подземное царство Аида. Она попыталась вырваться, но ничего не получалось. Ее держал большого роста охранник. Оскалил зубы и взяв на руки, воин понес девушку во дворец. Сопротивляться было бессмысленно.

Войдя в дом, он бросил ее на толстый персидский ковер. Гессиона подняла голову – перед ней стояла царица Олимпиада. Она презрительным взглядом окинула ее, при этом выставили вперед левую ногу. Рабыня отползла назад и прижалась к стене.

– Что ты делала в царском саду? – слова Олимпиады прозвучали как гром.

– Не гневайся царица, – начала оправдываться Гессиона. – Я… я заблудилась.

Рабыня не умела лгать. Это было сказано так неубедительно.

Олимпиада засмеялась. Уж кто-кто, а она знала, о ней все. Ведь не зря царица послала своих охранников следить за каждым шагом распутной как ей казалось рабыни. Да и она подыграла им. Сама пришла в логово врага.

Царица долго ходила по залу, потом вдруг подошла к девушке.

– Ты хотела любви моего сына? Но рабыня не может быть женой будущего царя. Александр наивен, юн. Ты совратила его, завладела его сердцем. Он так раскаивается, что поддался твоим чарам…

– Нет, это не так, – закричала Гессиона. – Мы любим друг друга. Позовите Александра, пусть он сам скажет.

– Его здесь нет, он в Афинах! – усмехнулась царица.

И это была правда. Сработал ее хитрый план.

…Филипп неделю назад как отбыл в Афины с войском. Шла подготовка к войне. Олимпиада решила сыграть на этом. Написала ложное письмо и потребовала, чтобы раб отнес его Александру.

– Представься от царя Филиппа и вручи это моему сыну. Больше ничего не говори, – сказала она.

Раб выполнил приказ.

«Я жду тебя в Афинах, сын мой… Ситуация сильно изменилась» – прочитал второпях послание царевич и сразу же побежал в покои матери.

– Видимо отец понял свою ошибку, хочет, чтобы ты был рядом в это трудное время. Ты же мечтал о походах, – ответила ему Олимпиада.

Александр быстр собрался в дорогу и в тот же день в сопровождении друзей Гефестиона и Неарха отбыл в Афины. Ехать на колеснице предстояло не более суток. Друзья прихватили все необходимое для дальней дороги вплоть до увеселительных напитков. Так что путь не показался нудным.

В Афинах конечно же никакого Филиппа с войском не было. Он прекрасно поводил время в другом доме с молодой Клеопатрой, тайно уехав с царского двора.

Но Александр не мог так просто уехать в Афины, не сообщив об этом Гессионе. Он написал ей небольшую записку, где сообщил о своем вынужденном уезде и приказал охраннику передать ее светловолосой рабыне. Но слуги Олимпиады выследили его и перехватили послание. Поэтому девушка и не догадывалась где Александр.

…Гессиона смотрела на царицу, прижавшись к холодной стене.

– Отстригите ей волосы, – грозно прокричала царица. – Такие волосы не носят рабыни. А завтра отвезите ее на рынок рабов в дальний город Мелибию, что в Тессалии. Чтобы больше никогда она не увидела Александра.

Царица вышла из комнаты, а Гессиону слуги повели в подвал царского дома.

Ночь легла на землю и заметно похолодало. В подвале было темно и сыро. Гессиона почувствовала озноб, легкая ткань не согревала ее.

– Ты замерзла? – вдруг раздался голос в темноте. Девушка вздрогнула.

– Кто ты? Не подходи ко мне! – закричала она. Но таинственный незнакомец подошел к ней близко и схватил ее за талию.

– Мне разрешили с тобой позабавиться, – мужчина громко засмеялся.

– Отпусти меня, я все расскажу Александру, – пыталась она защищаться.

– А его нет в городе и долгое время не будет. Царица все предусмотрела, – незнакомец коснулся ее лица своей небритой щекой. Она попыталась вырваться, но вдруг упала на пол и ее руки почувствовали что-то холодное и острое. Это был нож. Не думая она схватила его и со всей силой ударила мужчину в живот. Такого исхода он явно не ожидал. Незнакомец взвыл и повалился к стене. Гессиона быстро отбежала к двери и стала звать на помощь. На крик сбежалась охрана. Посветив факелом, воины увидели окровавленного мужчину, который лежал и стонал на полу. Они помогли ему подняться и выйти на верх. Лишь один раб остался в подвале.

Гессиона не знала, что делать. Она не могла разглядеть его лица, но его голос ей показался знакомым. Это вселяло хоть какую-то надежду.

– Я Лаэрт, раб юного царевича, – прошептал он. – Ты помнишь, как я на лодке отвозил вас на остров? Вы были так счастливы.

– Лаэрт? – Гессиона улыбнулась и смело подошла к нему.

– Я не могу здесь оставаться. Но ты должна знать, что Александр ничего не знает о тебе, он уехал, в надеже что ты прочитала его письмо.

– Какое письмо? Мне никто ничего не приносил, – девушка прижала свои руки к лицу.

Но Лаэрт не договорил. Скрипнула дверь и двое охранников схватили его и вывели из подвала. Следом вернулся грузный мужчина в шлеме. Он больно схватил рабыню за руку и повел в другую комнату, где было светло от факелов.

– Какие у рабыни красивые волосы, – начал приговаривать он, доставая свой длинный нож. Мужчина страшно засмеялся и принялся их резать.

– За что, о Зевс? Я полюбила Александра и в этом вся моя вина? Так убей меня, если ты этого так хочешь, – запричитала девушка, сжимая в руке горстку отрезанных своих волос.

Затем ее повели к выходу, набросив на плечи старый, темный, вонючий хитон. Во дворе она последний раз бросила свой взгляд на окно царского дома и увидела в нем Олимпиаду. Женщина как будто смеялась над ней, постояв немного властительница одернула занавесь и пропала во тьме.

Грузный мужчина толкнул Гессиону и велел садиться в колесницу. Несмотря на поздний час они выехали из города. Луна как предательница освещала дорогу.

Охранники выполнили приказ Олимпиады – рабыню продали на рынке какому-то старому рабовладельцу. Ходили слухи, что он приобретал красивых девушек для своих странных забав.

11

Афины встретили царевича пасмурной погодой и холодным ветром. Юноши по началу удивлялись, что горожане ничего не знают о войске Филиппа. Впрочем, они не отчаялись.

–Твоя мечта сбылась Александр, – крикнул Гефестион, едва они оказались у амфитеатра. – Ты так мечтал увидеть Афины!

Да это была его мечта. Афины! Здесь рождались боги, отсюда начинали свой путь аргонавты и герои Эллады. Впереди стоял огромный дворец, за ним расположились большие сказочные сады Семирамис на высоких арках. У северной стены дворца протекал глубокий канал, а за ним росли гигантские кипарисы. В этот утренний час, город с разбросанными по всюду домами, казался безлюдным. Все население от мала до велика было на празднике, что проходил на высоте Агоры и Акрополя. Люди толпились возле храма Денимиры – богини плодородия. В этот день праздновали окончание осенних полевых работ – один из важных праздников предков афинян.

Поставив колесницу с лошадями во дворе одного знатного грека, друзья поспешили на театральное представление, не забыв надеть красивые плащи и амулеты. Юноши то и дело всматривались в лица гетер, танцующих на беломраморной площадке полукруглых гладких плит.

Вдруг одна из них схватила Александра за руку и повела в круг. Царский сын попытался уйти, но она остановила его.

– О, мой юный воин, – начала приговаривать девушка. – Хочешь я тебе погадаю, на счастье.

Александр улыбнулся и бросил к ее ногам несколько серебряных монет, но та и не думала их поднимать. Она взяла его ладонь и принялась разглядывать линии на ней и длинные пальцы. Вдруг изменилась в лице, слегка побледнела и вымолвила.

– Вижу, что ты не простой смертный! Богатство и роскошь окружают тебя! Ты чужестранец! Твоя жизнь будет мгновением. Тебе покоряться народы, и ты станешь тем, кем мечтаешь быть. У тебя и сила и воля, и ум, и красота, тебе покровительствуют боги. Но я вижу боль и страдания, которые принесешь ты народу. Я вижу тебя царем всех царей! Но молодым ты уйдешь в царство Аида. Я вижу любовь, ты любишь девушку. Но тебе не суждено ее больше увидеть…

Александр изменился в лице и со злостью одернул руку. Гадалка сразу заметила, что сказанное не по душе. Она поклонилась ему, подняла с земли монеты и отбежала в сторону.

Александр гордо вскинул голову и пошел вперед.

– Постой, – крикнул ему Неарх. – Неужели ты поверил всему, что наговорила эта девушка? Клянусь Зевсом-спасителем, они всегда говорят ложь.

– Но я действительно влюблен в одну девушку, – Александр остановился. – Может святая Афродита оставила меня и больше не будет помогать, и я потеряю Гессиону?

В этот момент они увидели отряд воинов, идущих к Акрополю. Подумав, что это часть войска Филиппа юноши побежали за ними. Но это был местный отряд обороны. Они ничего не знали о визите Филиппа. Это насторожило друзей.

– Никакого войска в городе нет. Неужели отец обманул меня? – Александр нахмурился и сжал кулаки.

– А может все это придумала твоя мать? – не уверено спросил Нерах.

– Не думаю, – Александр прикусил губу. – Зачем ей меня обманывать?

Тут раздался голос Гефестиона.

– Ну, раз мы приехали, то давайте отдохнем! Я слышал в Афинах все для этого есть.

Александр не возразил. Ему было не ловко за такой поход, и он хотел хоть как-то оправдаться перед друзьями.

– Будь по-твоему, повеселимся, все расходы за мой счет, – сказал царевич, похлопав Гефестиона по плечу. И он пошли сквозь толпу зевак, наблюдавших за кулачными боями.

Впереди показался большой дом, утопающий в винограднике. На лужайке о чем-то бодро разговаривали две миловидные девушки. Едва они увидели юношей как бросились к ним, как будто это были их старые знакомые. Короткие белые ткани скрывали их тела. Та что была по старше пригласила юношей войти в дом. По блескам глаз афинянок было понятно, что они жаждут любви.

Друзья вошли в красивый зал. На каменном полу были разбросаны толстые зеленые одеяла, а посреди стоял стол с иноземными яствами.

Молодые воины так проголодались, что набросились на еду. Гетеры только засмеялись в ответ и отошли в сторону. Запив красным вином, юноши разлеглись на одеялах. В этот момент три девушки сбросив свои эксомиды, подошли к ним, и прильнув всем своим телом, стали медленно сбрасывать с них одежду. Александр не мог устоять перед чарами девушки и первым отдался любви…

Прошло три часа. Устав от власти Эроса, юноши решили покинуть дом. Александр выходил последним. Он заплатил им сполна, чему гетеры были бесконечно рады.

Начало темнеть, когда друзья сели в колесницу и поехали домой. Они всю дорогу молчали, каждый думал о своем. Прошедший день им показалась слишком длинным. Поэтому устав от суеты, они не заметили, как уснули. Позади остались Афины…

12

Александр стоял на берегу моря и ждал Гессиону. Всего несколько дней он не видел ее, а казалось, что прошла целая вечность. Но девушка не появлялась. Прошел час.

Александр не решился сходить к ней, это было непочтительно для царского сына. «Возможно, Гессиона занята и хлопочет по хозяйству» – утешал он себя.

Не раздумывая больше он направился домой. Едва он вошел во двор как стал искать своего верного раба Лаэрта, но его где не было. Словно предчувствуя нехорошее, он ворвался в покои матери.

– Ты чем-то взволнован? – спросила его Олимпиада. – Обман отца еще раз подтверждает, что мы не нужны ему. Мы для него ничто. Но ты прости его… Пусть злая шутка не оставит следа в твоем сердце. А в прочем, я думаю, что ты в Афинах не скучал. Там есть места, где можно хорошо развлечься.

Александр уставился на мать.

– Я не могу найти Лаэрта, – произнес он. – Ты не знаешь где он?

Олимпиада подошла к зеркалу, дотронулась рукой до волос и тихо проговорила:

– Прости я не сказала тебе, не хотела тебя расстраивать. Произошел несчастный случай. Ты же знаешь, рабы такие неосмотрительные. Он попал под лошадь. Зевс прогневался на него, и он теперь в царстве Аида. Я сожалею об этом.

Александр не верил услышанному. Лаэрт был очень осторожен и внимателен. Царевич выпучил свои большие глаза и закричал:

– Я не верб тебе!

Он выбежал из покоев царицы и побежал в сад. Ему не хотелось никогда видеть. От злости он бил кустарники ногой и кричал:

– Не верю!

Он понимал, что смерть раба не была случайностью. И он мог стать тому виной. Вдруг юноша увидел возле кипариса испуганного раба. Он подошел к нему и схватил его за руку.

– Что случилось с Лаэртом? – закричал Александр.

Но раб мотал головой и мычал. Разве мог он сказать правду. Олимпиада все предусмотрела, приказав всем молчать о странной смерти невольного.

Слезы блеснули в глазах царевича. Он хотел со злости ударить раба, но остановился. Что с него взять? Скорее всего это проделки матери.

Его волновало теперь другое. Значит Лаэрт не передал записку Гессионе и она ничего не знала.

Всю ночь Александр не сомкнул и глаза, и лишь косые лучи солнца коснулись его комнаты, он быстро оделся, оседлал коня и поскакал к дому хозяйки своей возлюбленной. Там во дворе уже работали рабыни. Александр высматривал Гессиону, но ее нигде не было.

Наконец он увидел девушку, которая часто ходила с Гессионой за цветами в сад.

– Хайре, красавица! – сдерживая коня, крикнул ей Александр. Но девушка ничего не ответила, лишь отвернулась.

– Ты не узнала меня? Почему ты молчишь? – царевич спрыгнул с коня. – Я вижу гнев в твоих глазах.

Тут рабыня посмотрела на него.

– Царская память видно коротка, – вдруг заговорила она. – Гессиона ждала тебя, она любила тебя.

– Любила? Ждала? Почему ты так говоришь? Что с ней? – Александр схватил ее за руку, но девушка вырвалась.

– Однажды она ушла к морю и больше не вернулась, – почти шепотом произнесла она. – Потом нам рассказали, что ее похитили и увезли далеко на острова.

– Но кто это сделал? – сердце юноши сильно стучало.

– Кто? – рабыня слегка усмехнулась. – Твоя мать. А потом Гессиону продали какому-то рабовладельцу, и она уехал с ним на далекий остров в Эгейском море. Раб от Олимпиады однажды пришел к моей хозяйке и принес деньги. Но она отказалась их брать…

Александр застонал и схватился за голову. Теперь ему все стало понятно. И смерть Лаэрта не была случайностью.

– Я найду ее, обязательно найду, я переверну все острова этого моря, – крикнул Александр. Он вскочил на коня и поскакал к морю. Слезы душили его, он не хотел верить, что потерял Гессиону на всегда.

Остановив коня, юноша упал на песок.

– Гессиона, я обязательно найду тебя! – кричал он в даль моря.

Потом вдруг резко встал. «Письмо от отца – все это подстроила мать, чтобы я не смог помешать похищению Гессионы. Она знала о наших встречах».

Но поругаться с матерью Александр не мог. Это означало конец всем его большим планам.

Вечером он не сказал матери ни слова, лишь взглянул исподлобья, пожелав спокойной ночи.

Пройдет несколько месяцев прежде чем заживут его любовные раны. Александр сильно измениться, станет каким-то нервным и злым. Его будут бояться рабы. Свое 17-летие он встретит один, не пригласив в дом никого из друзей. Все чаще будет убегать к морю и в одиночестве ходить по берегу, вспоминая те теплые и солнечные дни любви.

13

Наступила весна, природа вновь наполнилась красками жизни, но царевич был по-прежнему холоден к девушкам и редко встречался с друзьями. Все больше находился в обществе отца, который открыто теперь игнорировал Олимпиаду. А в городе поговаривали о его новой свадьбе. Но сын не старался вызвать отца на откровенный разговор. Притом сейчас Филиппу было не до этого. Он вел переговоры с послами других стран и Александр участвовал в них и показал блистательные способности дипломата.

Однажды, когда персидские послы прибыли в Пеллу, а царя не было в городе, Александр принял их, подробно расспрашивал про народ, населяющий их царство, войске, о направлениях и дорогах, законах и обычаях. Послы были удивлены уму и любознательности царевича. Весть об этом сразу же облетела два государства. Александра стали считать прямыми наследником престола, а кто-то заговорил о новом походе, который возглавит сын Филиппа.

О царевиче стали ходить легенды, певцы из Греции и Македонии превозносили его до божественного создания.

Филипп гордился сыном. Он стал делиться с ними важными событиями, но при этом побаивался его. Особенно после того как Александр показал себя превосходным военным стратегом.

Еще в пятнадцать лет он начал делать первые шаги в военном искусстве. Во время войны с Византией Филипп назначил сына наместником в государстве. Именно в это время, по чистой случайности, Александр отправился в поход против вышедшего из союза франкийского народа. В бою был захвачен город названный в честь Александра – Александрополь. А битва при Херонее была выиграна только благодаря личному мужеству царевича. Среди полководцев поговаривали, что Александр унаследовал от отца ум, мужество и хитрость и в любой момент может занять трон. Но это не нравилось Филиппу, хоть он и не показывал вида, но порой сам искал ссору с сыном.

В тот день одурманенный египетским вином Филипп не мог больше слушать лесть своих полководцев, особенно когда речь пошла о сыне. В порыве гнева он прогнал всех и потребовал, чтобы к нему привели Александра.

Царевич не заставил себя ждать. Едва он появился в царском зале, как Филипп громко произнес:

– Надеюсь для тебя не будет новостью моя женитьба на Клеопатре? – он взял кубок с вином и быстро осушил его.

Затем рассмеялся:

– Я жажду любви, и сама Афродита снизошла ко мне. Я влюбился в нее, в племянницу полководца Аттала. Эта прелестная женщина сумеет дать мне то, что не смогла дать твоя мать. Хотя честно сказать, я до сих пор побаиваюсь Олимпиаду. Кроме зла и гнева в ней ничего не осталось…

– Не смей так говорить о моей матери, – Александр был непреклонен. – Она не заслужила этого. Если ты женишься на другой, то я уйду к матери. Пусть твоя новая жена подарит тебе сына.

Филипп со злостью сжал кулаки.

– Учти я не буду на твоей свадьбе, – произнес царевич и отвернулся от отца.

Филипп с минуту молчал, а потом громко засмеялся.

– Ты будешь на моей свадьбе. Ты будешь в кругу моих полководцев и воинов, которые так тебя расхваливают. Если ты не придешь, то слава твоя погаснет.

От этих слов Александр побелел. Чувство гордости и тщеславия заиграли в нем. Он не мог допустить, чтобы о нем подумали плохо, даже если придется поступиться принципами.

Филипп подошел близко к сыну. Было даже слышно, как бешено стучит сердце юноши. Прильнул к его уху и прошептал:

– Я прекрасно знаю своего мальчишку, который ради славы пойдет на все. А матери так и скажи, что я женюсь.

Ужасающий смех заполнил весь зал. Казалось, что смеются стены и ковры, даже рабы как-то косо смотрели на царевича.

Александр опустил голову и вышел из зала. «Отец прав, придется идти на свадьбу». Как бы не складывались его отношения с матерью, он оставался его сыном и прямым наследником престола. Проигнорировав торжество, он вызвал бы массу сплетен и слухов, авторитет его бы пошатнулся.

14

Все было готово к свадьбе. Резиденция царя сверкала в праздничном убранстве. Верхние комнаты дворца были разукрашены яркими цветами. Другие – обставили позолоченными и серебряными вещами – подарками, которые приносили и присылали знатные люди Греции и Македонии.

Великий царь сидел в окружении приближенных и своих хмельным взглядом рассматривал прибывших гостей.

Александр стоял в стороне слушая песню великолепной тиносской певицы. Полуобнаженные флейтистки аккомпанировали ее низкому голосу. Широкий разлив песни смывал волну грусти и печали с лица юноши. Хотя перед глазами то и дело возникал образ матери, а в ушах звенели ее слова.

«Я не осуждаю тебя, ты вправе делать, то что захочешь. Он твой отец. Иди и пируй. И пусть он знает, что я не пролью ни одной слезинки. Пусть лучше плачет его молодая жена!».

Александр осмотрелся по сторонам. На торжество пришло много знатных, богатых государственных деятелей, политиков и философов. Они также пристально смотрели на Александра, а потом нашептывали что-то друг другу на ухо.

Неожиданно для всех в военной форме появился Аттал, один из самых почетных гостей свадьбы. Через несколько дней он со своим войском должен уйти в Азию, покорять неизвестные земли. А пока он сиял от счастья, сбылась его мечта породниться с царем.

Забили барабаны. Рабы раздули квардницы, извилистые ленты тяжелого ароматизированного дыма потянулись над плитами импровизированной сцены. После финикийские танцовщицы засуетились в кругу. В этот момент перед дворцовой сценой упала занавес тончайшей серебряной ткани, протянутой от одного факельного столба к другому. За ней были выставлены большие зеркала из посеребренных листов меди, отражавшие яркий свет маслянистых лампионов. В миг зазвенели струны, запели флейты и еще восемь гетер появились в свете зеркал. За ними словно в дыму плыла прекрасная девушка в белой прозрачной ткани. На ней сверкали изумруды и ожерелья. Эта была невеста. По залу прокатился восторженный гул. Филипп встал с кресла и в сопровождении трех охранников подошел к ней. Он нежно взял ее за руку и поцеловал. Затем повернулся к гостям и восторженно воскликнул:

– Клеопатра!

Зал как по команде подхватил ее имя, рабы наполнили кубки вином и поднесли гостям. Веселье началось…

Александр с ненавистью смотрел на Аттала. Полководец сидел рядом со своей племянницей, жадно пожирая своим взглядом величественных гостей.

Царевич иногда ловил косые взгляды отца, но при этом каждый раз демонстративно отворачивался.

Александр не заметил, как к нему подошла очаровательная гетера. Она присела ему на колени и проговорила:

– О чем грустит молодой царевич? Разреши прикоснуться к твоим устам?

Но юноша покачал головой. Ему сейчас было не до любовных утех. Но гетера не отставала. Он взяла его ладонь и прижала к своей щеке.

– Прошу тебя я не хочу твоей любви! – он оттолкнул девушку и его взгляд вновь упал на Аттала, который тем временем встал изо стола и поднял кубок с вином.

Царевич насторожился, стиснув зубы

– Македонцы! – воскликнул полководец. – Молите богов, чтобы они даровали государству законного наследника.

Это был удар для Александра. Его затрясло, он покраснел, в порыве гнева вскочил и закричал:

– Клеветник! Разве я не законнорожденный!

И со всей силой бросил кубок в Аттала. Но тот успел увернуться. По залу прокатился легкий шум, после чего наступила мертвая тишина. Александр демонстративно направился к выходу и остановился прямо у двери. В этот момент раздались тяжелые шаги. Царевич догадывался, что это отец. Размашистой походкой Филипп подошел к сыну. Юноша резко обернулся.

– Ты… – закричал на него царь и выхватил из-за пояса меч. Его глаза налились кровью, руки тряслись, еще немного и он бы убил сына. Лишь крик Клеопатры отрезвил Филиппа. Властитель опустил меч и указав рукой на дверь, произнес:

– Вон отсюда. Я не хочу тебя видеть, ты испортил мне всю жизнь.

Александр, ничего не сказав в ответ, вышел из зала. Злость так и пылала в нем. Он быстро оседлал коня и поскакал к морю, только там он находил покой.

«Я опозорен! – думал он, бросая камни в воду. – Но я не могу предать мать ради этого мерзавца».

Походив немного по берегу, поразмыслив о жизни, он поскакал к дому, где жила отвернутая царица.

Олимпиада встретила сына у порога. Она не стала ни о чем его расспрашивать. Скорее всего царица догадалась о ссоре с отцом на свадьбе.

А через несколько дней они уедут в Эпир. Для себя Александр решил, что вернется обратно лишь тогда, когда его позовет отец.

15

Дом в Эпире, где приютили царскую семью был не большой. Всего шесть комнат. Александр первый раз в жизни почувствовал себя полным хозяином. Он резко изменил свой уклад жизни. Теперь больше времени он проводил дома, читал любимые произведения греков, вел философские разговоры с охранниками и рабами. По утрам занимался атлетическими упражнениями. В итоге стала ярче вырисовываться его фигура. Гетеры пронюхав про царского сынка, начали караулить его у ворот дома. Но Александр не искал любви. Он пробовал себя в рисовании, брал китару и пел. Все больше его поглощали танцы, по долгу он мог смотреть на танцующих девушек и часто уходил в воспоминания о Гессионе.

Олимпиаду настораживал такой образ жизни сына. Она приглашала в дом знатных гостей и местных артистов, но юноша по-прежнему был мрачен. Он первым покидал посиделки и уходил во двор. Так прошло три месяца. Отец не прислал за это время ни одной весточки, о нем он знал лишь – по слухам.

Война с Азией стала неизбежной и первым кто отважился вступить на эту землю стал Аттал. Александр злился. Ему казалось, что именно сейчас наступило то время, когда бы он мог показать себя в бою. Но поступиться принципами юноша не мог.

Александра часто навещал его друг Гефестион. Он сильно изменился, превратился в настоящего воина. Они сидели во дворе философски размышляя о жизни, распивали египетские вина и курили веселую травку. С Гефестионом ему было легко.

В тот день проводив Гефестиона в Пеллу, Александр поскакал на Буцефале к лесу. Впереди показалось большое озеро с кристально прозрачной водой. Александр слез с коня и решил искупаться. Сбросив одежду, он вошел в воду. Какое это было блаженство просто поплавать. Александр нырял и отплывал все дальше от берега. Наконец он почувствовал легкий озноб и усталость.

Выйдя из воды, юноша упал на песок и закрыл глаза. Немного отдохнув, он встал и хотел одеться, но с ужасом обнаружил, что его вещи пропали. Юноша стал бегать по песку. «Может их унес ветер?». Но погода стояла чудесная, и было тихо.

«Как же теперь добираться до дома?» – думал Александр. Не принято царскому сыну обнаженным скакать по городу.

Он снова упал на песок и застонал. Вдруг сзади послышались легкие шаги. Александр быстро повернулся. Перед ним стоял юноша с подкрашенными глазами, в толстом хитоне и потрепанными сланцами на ногах. На вид ему было 15-16 лет. Его появление невольно смутило царевича.

– Я хотел немного пошутить! – засмеялся незваный гость и протянул Александру его одежду.

Царевич резко выхватил ее из рук, надел на себя плащ и со всей силой ударил незнакомого юношу в грудь. Тот не удержался и упал на песок.

Александр подскочил к нему, хотел ударить ногой, но гнев как-то сам сошел на нет, едва взглянул в его глаза. В них не было презрения, обмана и издевательства. Ничего не сказав, царевич развернулся и пошел к Буцефалу.

– Клит! Меня зовут Клит! – догоняя его проговорил незнакомец. – А, ты царский сын. В городе все только про тебя и говорят. Давай с тобой дружить!

Александр остановился. Еще никогда и никто не предлагал ему дружбу, он сам выбирал с кем дружить, а кого отвергнуть. Этот мальчишка был довольно наглым.

– Ты хочешь, чтобы я убил тебя? – вдруг произнес царевич. – Тогда не надоедай.

– Но я хочу скрасить твое одиночество, – Клит говорил по-доброму и как-то наивно. – Мне ничего от тебя не надо. Я живу в этом городе и учусь в гимансии. Я мечтаю стать отважным воином. А правда, что учителем твоим был известный философ Аристотель?

Клит не отставал от него, но Александр ничего не ответил, запрыгнул на коня и поскакал к дому.

Через два дня они вновь встретятся. Клит поджидал возле ворот царского дома и первым подбежал к Александру, когда тот показался у выхода. Царевич явно не был рад встречи и не ответил на приветствие.

– Чего тебе надо, назойливый горожанин? – огрызнулся он.

– Мне приснился сон, что ты станешь царем и доверишь мне свое войско. Именно я спасу тебя от смерти… – Клит улыбнулся ему.

Александр шел вперед и даже не обернулся. Клит не стал приставать больше с расспросами и отстал от него.

Весь день Александр думал про сон незнакомого юноши. Это не первый человек, который предсказывает ему славное будущее. Может действительно, все только начинается.

16

Как ни странно, но они сдружились. Александр приходил под вечер на озеро, где его ждал Клит. Они вместе бродили по берегу, рассказывая о своей жизни.

– А ты любил когда-нибудь? – неожиданно спросил Клит царевича.

Александр остановился и присел на песок. Потом посмотрел в глаза нового друга и произнес:

– Я был влюблен в рабыню.

– В рабыню? – не поверил услышанному Клит.

– Сама богиня Афродита снизошла ко мне. Я встретил ту которая подарила мне счастье. Она была светловолосая, красивая. Все удивлялись нашей любви, поэтому и разлучили. Прошло уже полгода. Я не знаю где она. Но я поклялся, что найду свою любимую.

– А мне не пришлось пока узнать это чувство, – Клит опустил голову. – Но всемогущий Эрос овладевает мной, когда приходят танцоры и обнаженными изображают в танце различные фигуры. Я даже стал сомневаться в себе…

Александр усмехнулся. Он понимал, о чем говорит юноша.

– Ты встретишь еще свою настоящую любовь…

Через день Александр вновь пришел к озеру. Но Клит не появлялся. Присев на камень, он стал смотреть в даль синевы. Вдруг из-за кустов вышла светловолосая девушка и направилась к нему. Ее лица Александр не разглядел. Ему показалось, что это Гессиона. Сердце бешено застучало, и юноша слегка побледнел. «Это она!». И она шла к нему.

Царевич встал во весь рост и раскинув руки, бросился к ней. Девушка бежала ему на встречу, сбрасывая с себя эксомиду. Они упали на песок и стали целоваться, постепенно отдаваясь всесильному Эросу.

– Не может быть, Гессиона! – твердил он, срывая с себя одежду. – Где ты была? Как ты нашла меня?

Прилив новой силы любви охватил его, он чувствовал необычную легкость движений. Открывал и закрывал глаза и все плыло перед ним.

В какой-то момент он прижался к ней сильно и вдруг что-то оттолкнуло его.

–Ты не Гессиона! – вскрикнул он и отпрянул от девушки. Но та лишь закричала:

– Александр!

И вновь бросилась к нему. Но царевич упал на песок и заплакал. Ему везде теперь кажется Гессиона и он не может ничего с собой поделать.

Какая-то тень промелькнула рядом. Александр нехотя поднял голову. Перед ним стоял Клит и улыбался.

– Ты? Что ты тут делаешь?

Александр набросил на себя плащ и осмотрелся по сторонам. Никакой светловолосой девушки рядом не было.

– Где она? – закричал он.

– Она убежала, – спокойно ответил Клит. – Это моя сестра. Я хотел, как лучше. Чтобы тебя немного успокоить.

Александр закачал головой, он готов был убить его. Царевич застонал и схватился за голову.

17

Диннмарат из Коринфа, близкий друг Филиппа прибыл в Пеллу. У него было одно желание посмотреть на молодую жену царя.

Филипп в тот момент о чем-то разговаривал с Клеопатрой. Она выглядела потрясающе, утопала в алмазах и ожерельях. Два огромных аквамарина подаренные заморскими гостями сидели на ее милых пальчиках в виде кольца. Клеопатра взглянула на гостя, и с ухмылкой отвернулась.

– Диннмарат! – воскликнул Филипп и обнял друга.

– Во имя богов и Зевса прими от меня этот свадебный подарок! – произнес полководец, поклонился царю и протянул золотое колье с бриллиантами. Оно сверкало на солнце, озаряя всю комнату.

После Диннмарат поведал царю о своей жизни.

– Ты не забыл, как мы славно гоняли варваров, как били чужестранцев, – гость поднял кубок вина, но Филипп прервал его.

– Пойдем отойдем в сторонку, – сказал он, взяв друга за руку.

Они отошли к большому окну, за котором проглядывалось море. Подул свежий ветерок.

– Ты прибыл из Греции. Скажи мирно ли живут меж собой греки? – Филипп уставился на него.

Полководец хитро улыбнулся:

– О царь! Ты спрашиваешь о мире и согласие на греческой земле, а наполняешь собственный дом враждой и ненавистью. Удаляешь от себя верных людей.

Царь явно не ожидал услышать такого и даже раскрыл рот.

– Ты говоришь загадками Диннмарат! Мой дом открыт для близких и друзей.

Старый воин рассмеялся и поднял кубок с вином. Филипп пригубил немного напитка и продолжил.

– Возможно я догадываюсь, о чем ты говоришь. Поэтому у меня к тебе будет одно дело. Воспринимай это как царский приказ или дружескую просьбу.

Филипп заволновался, сделал паузу, набрал воздух в груди и промолвил:

– Верни мне сына. Поезжай к нему, скажи, мол, отец погорячился, что пора все забыть. Александр очень тщеславный. Он поймет меня и вернется.

Диннмарат не мог отказать давнему другу. В тот же день подготовил колесницу со скакунами, и старый воин сразу же отправился в путь.

– Я привезу тебе Александра! – сказал он напоследок, и кони понесли его по песчаной дороге, поднимая столбы пыли.

К утру показались утопающие в садах дома Эпира, где шла обычная размеренная жизнь. На улицах было много народа. В центре на площади разворачивался рынок рабов. Диннмарат остановил колесницу возле толстого рабовладельца, который что-то привязывал к телеге.

– Уважаемый, не подскажешь где найти царскую семью, которая нашла приют в вашем городе?

– Ты лучше спроси у гетер, странник, – не поднимая головы проговорил грузный мужчина. – Мне это не зачем знать!

Возле позолоченной арки, купающейся в лучах солнца, стояли три девушки в коротких эксомидах. Диннмарат подошел к ним:

– Какой отважный воин, наверное, времен Ахилла и героев Эллады, – съехидничали они и засмеялись.

– Во имя Зевса-спасителя, я бы не стал так шутить. Я стар, но еще на многое годен. Но я пришел не за делами всемогущего Эроса. Я ищу сын царя Македонии и Греции Александра.

– Многие гетеры города хотели его любви, да вон он какой-то мрачный. Скрытен и молчалив, – проговорила девушка с кудрявыми волосами и подошла совсем близко к полководцу. – Я покажу тебе дорогу, если ты поцелуешь меня.

Вновь раздался смех гетер.

– Клянусь Зевсом ты была бы довольна мной, – произнес Диннмарат и поцеловал плутовку.

18

Едва полководец сошел с колесницы как увидел во дворе небольшого дома Александра. Он стоял в окружении рабов и что-то им объяснял. Диннмарат тихо подошел к нему.

– Здравствуй мой мальчик! – сказал старый воин. – Как ты вырос! Ты не забыл меня?

Юноша не верил своим глазам. Он бросился в его объятия и был безмерно рад встречи. Как давно он не видел Диннмарата, а ведь в детстве отец много рассказывал о его подвигах и Александр гордился им.

Они прошли в дом и присели на персидские ковры. Царевич предложил воину кубок вина с дороги. Диннамарат не отказался.

– Меня послал к тебе твой отец, – начал не простой разговор полководец. – Он переживает и хочет, чтобы ты вернулся…

Александр не поверил своим ушам. Вылупил глаза и хотел уже было дать свое согласие, но быстро опомнился.

– Он оскорбил меня, мою мать. Я не смогу жить с его молодой женой.

Но Диннмарат не отступал. Он похлопал его по плечу и промолвил:

– Ты будущий царь и ты должен вернуться во имя всей Македонии. Тебя любят македонцы. Ты нужен им!

– Так хочет царь? – Александр недоверчиво посмотрел на полководца.

– Так хотят все. Боги сами разберутся во всем и накажут нечестных. Мать твоя умная женщина, она все поймет и не осудит тебя.

Александр встал и тяжело вздохнул. Ему хотелось тянуть время, поиграть на нервах старого воина, но он не смог.

– Хорошо, – все что сказал он.

Сразу же после этого Александр направился в покои царица. Олимпиада ждала его. Увидев сына, она подошла к нему и посмотрела ему в глаза.

– Этот хитрый лис неслучайно приехал, – произнесла строго она. – Он рассказал тебе про отца. Надеюсь он жив и здоров вместе со своей молодой супругой…

– Он просит меня вернуться, – отрезал Александр, не дав договорить матери.

Царица побледнела.

– Это обман! – закричала она. – Неужели ты поддашься этой авантюре. Он отрекся от нас, и ты хочешь простить ему это. Не я ли тебя учила быть гордым? Покорность присуща только рабам, а не людям высшего положения. Ты царский сын и рано или поздно займешь его место.

Олимпиада нервничала. Она сняла с пальца золотое кольцо, потом вновь его надела.

– Я все решил. Так будет лучше для всех! Я возвращаюсь…

Александр опустил голову и вышел из комнаты.

19

Столица Македонии Пела нисколько не изменилась за то время, что Александр был в изгнании. Он жадно всматривался в серый пейзаж улиц, надеясь увидеть знакомые лица.

Дворец Филиппа не играл красками праздника, складывалось такое ощущение, что в нем нет жизни. Юноша в сопровождении охранников вошел в торжественный зал. Он так волновался, что споткнулся об порог. От падения его удержал охранник. За прозрачной тканью на троне сидел отец. Царевич не смело отдернул занавес и вошел в зал.

–Александр! – вскрикнул Филипп и бросился к сыну.

– Отец! – он обнял его.

– Прости меня! – произнес тихо Филипп. Александр закрыл глаза. Как он ждал этих слов! Наконец он рядом с ним. Он снова здесь! Он – сын Филиппа царя Македонского.

В тот же день царевич встретился со своими друзьями Неархом и Гефестионом. Они были безмерно рады возвращению Александра.

– Мы переживали тебя, – сказал Неарх.

– Главное, что ты вернулся! – радовался как ребенок Гефестион.

Они сели на коней – Александр на Буцефала – и поскакали за город.

– Богатые рудники золота Македонии позволили твоему отцу чеканить монеты, – проговорил Неарх, когда лошади перешли на шаг. – Все это укрепило власть твоего отца. Пользуясь поддержкой греческих рабовладельцев, он начал захватывать ослабевшие города Греции.

– Отец не редко прибегал к нечестным способам, – Александр одернул узду. – Он подкупал богатых горожан и те открывали ему ворота, сдавая город без битвы. Он с насмешкой иногда говорил, что осел груженный золотом возьмет любой город. Хотя упорное сопротивление македонскому царю оказывали греки. Я помню одну из таких битв. Тогда отец назначил меня наместником в государстве.

– Битва при Херонее решила участь Греции, – прервал его Неарх. – Твой отец достиг цели. Но говорят, что одурманенный радостью в хмельном порыве он пошел на поле издеваться над убитыми. Возможно это ложь, которую пускают враги.

Царевич не хотел ни ссор, ни нужно спора, он ничего не ответил. Главное было то, что отец принял его, попросил прощения, и сейчас было совершенно безразлично, что о нем говорят недруги.

…Вечером всех троих приятелей пригласил к себе Птоломей. Его дом был разукрашен вуалью с живописными рисунками. В зале было много девушек, одетых необычно – то в ошеломительно яркую эксомиду, то в голубую как небо драпировку – одежду девушек южной Месопотамии.

Пять обольстительных гетер заняли место возле хозяина. Александр, Неарх и Гефестин сидели рядом. Черное вино вперемешку с розовым, разбавленное ледяной водой одурманила их. Лунный свет ярко освещал отшлифованные черные камни дома придавая им голубоватый отблеск.

В зал вошли полуобнаженные девушки. При виде их друзья издали легкий стон. Одна из гетер сняла с головы венок и надела его Александру. Так ознаменовалось ее знакомство с юношей.

Вновь поднесли вино, и все подняли стеклянные красивые кубки за здравие Александра. Следом начались завораживающие танцы. Гетеры словно змеи извивались одна над другой под звуки мелодии.

Александр первый раз за полгода почувствовал блаженное спокойствие. Сквозь пелену лунного света он увидел Птоломея и склонившуюся над ним гетеру. Нерах сбросив свой плащ, нежно целовал черноволосую девушку.

Наблюдая за любовно игрой Александр не заметил, как сам поддался силе Эроса. Возле него стояла прекрасная гетера. Он словно хищник набросился на нее и повалил на ковер. Все внутри горело, и юноша отдался страстной любовной игре.

20

Утром Александру принесли письмо от матери. Он осторожно развернул пергамент. Царица писала, что заниматься хозяйственными делами, хотя это на нее не было похоже, что ждет сына обратно, скучает и любит его. Но последние строки заставили Александра насторожиться. Он прочитал их несколько раз в слух.

– «…твоего отца ждет скорая смерть».

Царевич задумался. Слухи о гибели Филиппа возникали периодически, но они оставались лишь слухами. Но слова матери всегда были пророческими и тем более она никогда раньше не заявляла об этом.

Еще одно письмо пришло через неделю. Мать писала, что до не дошли слухи, что отец использует сына для поднятия своего авторитета, который резко упал среди воинов из-за женитьбы на Клеопатре.

Это задело гордого юношу, и он в тот же день рассказал о письме отцу.

– Как ты можешь верить ей? – кричал Филипп.

– Скажи мне правду, отец, я нужен тебе? – Александр поставил вопрос ребром. – Я вижу боги благосклонны к тебе и скоро подарят ребенка. И возможно сбудется пророчество твоего полководца.

– Опять ты за свое, – Филипп решил сгладить неприятный разговор. – Неужели ты не понимаешь, что твоя мать хочет нас поссорить.

Но Александр не стал больше спорить и вышел из зала. Он начал уже во всем сомневаться…

Через неделю вновь пришло письмо от матери, царевич с недоверием читал его. В голову лезли слова отца «она хочет нас поссорить».

Но Олимпиада писала, что забыла Филиппа и готовиться стать женой другого человека. Ее судьба меняется и может быть в лучшую сторону. А в конце письма вновь было сообщение о готовящемся покушении на царя. «Ради Зевса не подумай, что его готовлю я… но тебя могут подставить в этом деле. Будь внимателен. А лучше всего пока не поздно вернись!».

Александр прочитав письмо, посмотрел на раба, который его доставил и сказал:

– Я никуда не поеду, таков мой ответ. Передай эти слова царице. Ничего писать я не буду. Я остаюсь с отцом и буду молить богов, чтобы все у нас было хорошо.

Раб не смел перечить, лишь поклонился и быстрыми шагами вышел из царского дома.

21

В тот день Филипп себя плохо чувствовал. Накануне он повздорил со своим полководцем Павсанием. А причиной раздора стал Аттал.

Александр зашел в спальню к отцу и первым делом спросил об инциденте.

– Павсаний хороший воин. Я не должен его судить. Клянусь Зевсом Аттал мог его обидеть. Но Аттал мой родственник и верный полководец, да видно слишком длинным стал его язык. Павсаний просил, чтобы я убрал Аттала с должности и наказал его за то, что он оскорбил его…

Александр состроил на лице гримасу.

– Он мог это сделать.

– Но публичное извинение и сорок ударов плетей моему лучшему полководцу? – усмехнулся Филипп. – Это слишком. Я пообещал ему, что разберусь во всеми, но видимо Павсанию это не понравилось.

Павсаний был из знатной семьи рабовладельца. С 18 лет числился на службе у Филиппа, и царь гордился им, любил его как сына и часто приводил всем другим воинам в пример. В свои 25 лет воин имел образование, полученное в городской гимнасии, был чемпионом в атлетических соревнованиях.

Но Аттал теперь родственник и входит в ближайший круг царя. Хотя злые языки поговаривали, что не спроста он настоял на женитьбе Филиппа на племяннице Клеопатре. Мол, как только царь покинет этот мир, она станет правительницей, и он ей в этом поможет.

«Неужели Аттал что-то задумал против Павсания? – раздумывал Филипп. – Хотя все понятно, он хочет убрать повзрослевшего юношу. Вспыльчивость молодого македонца только подлила масло в огонь».

Филипп не знал, как поступить, колебался. Притом именно сейчас у него были совершенно другие планы.

Перед походом в Азию он решил сыграть свадьбу дочери Клеопатры с эпирским царем в своей резиденции. Его молодая жена никогда не скрывала, что у нее есть дочь от мужчины, который завладел ее сердцем на одну ночь. Клеопатра считала это ошибкой молодости.

Филипп знал, что поход в Азию займет много времени и кем он оттуда вернется еще неизвестно. А эпирский царь Александр, брат бывшей супруги Филиппа Олимпиады с нетерпением ждал дня свадьбы.

И Филипп объявил свое решение.

– Свадебное празднество будет большим и пышным, мы не пожалеем денег, – сказал он своему окружению.

Царевич не противился, он прекрасно понимал, что этой свадьбой он хочет начать отсчет новых дней подготовки к походу.

– Твое решение закон! – спокойно сказал он отцу. – Я готов помочь тебе!

– Только держи себя в руках, – попросил Филипп. – Твое истинное место в бою, там ты должен яростно ответить неприятелю.

Александр поклялся, что от него не услышат ни одного скверного слова.

И вот настал день свадьбы. Дом сверкал в позолоте и серебре. Филипп оделся в красивый праздничный наряд, который специально привезли к свадьбе с верхнего Египта. Царевич тоже выглядел достойно.

Первый день прошел без эксцессов. Гостит ели, пили и веселились. Оркестр руководимый стройным греком с тонкими чертами лица, играл мелодичную музыку. Заморское вино, привезенное из Египта и Сирии, лилось рекою. Эпирский царь Александр сидел рядом с невестой, не выпуская из рук ее ладонь.

Наступил второй день. Филипп изрядно выпил с утра и в сопровождении телохранителей и Александра показался в дверях театра. Там все ожидали начало спектакля. Гости занимали места, разговаривали и смеялись. Артисты приурочили это представление к свадьбе молодых.

У входа в театр стоял недовольный Павсаний. Он даже отвернулся, когда увидел Филиппа. Царь обратил на это внимание и остановился возле арки. Ему показалось, что Павсаний хочет ему что-то сказать.

Павсаний пошлел к нему. Филипп заулыбался в ответ, думая, что конфликт улажен. Но воин неожиданно для всех выхватил свой меч и одним ударом пронзил грудь Филипа. Кровь вырвалась фонтаном. Раненый царь вскрикнул, упал на каменистый пол и замер.

Александр стоял в пяти метрах от него. Увидев окровавленного отца, он бросился к нему, но было поздно. Филипп не дышал. Царевич закричал как бешенный и выхватив нож, бросился на убийцу. Охрана не сразу поняла в чем дело. Никто и допустить не мог, что царь погибнет от руки своего лучшего воина.

– Хватайте убийцу царя! – кричал Александр.

Павсаний бросился бежать, толпа людей кинулась за ним. Охранники вмиг окружили театр и постепенно стали замыкать кольцо. Увидев это Павсаний прыгнул на лошадь и поскакал к винограднику. Впереди показался большой зеленый куст. Он хотел спрятаться в нем, спрыгнул с лошади и нырнул в зелень. Но тут его ноги запутались в виноградной лозе. Он попытался вырваться, но не устоял и упал на виноградник. В этот момент подбежала охрана. Воины стали рубить его мечами. Изрубили так что осталось лишь одно кровавое месиво.

Александр не смог смотреть на это.

– Он в крови утолил свое мщение! – сказал подоспевший Птоломей.

Придя в себя, царевич подошел к телу отца и встав на колени проговорил:

– Прости меня, что не смог тебя уберечь!

Он обнял его и горько заплакал. Стон скорби пронзил весь город.

22

Ночью Александр не мог сомкнуть и глаза. Все думал о смерти отца, почему не пришел на помощь, не защитил его, ведь был в тот момент рядом. Но почему-то не увидел врага.

В голову лезли пророческие слова матери. «Неужели она все подстроила? Павсаний, лучший воин отца мог находиться в сговоре с его завистниками и врагами?».

Александр мысленно поклялся, что отмстит за отца чего бы ему это не стоило. Ведь именно он теперь заменит его и станет полноправным царем. Мысли об этом возбуждали его… Но не стоило этого показывать, хотя бы сейчас.

Ночь показалась очень длинной. Александр встал разбитым и лишь взбодрился, когда ему сообщили о приезде матери.

Олимпиада решила проститься со своим бывшим мужем. Она первым делом прошла в покои Клеопатры и долго говорила с ней. Потом только подошла к сыну.

– Вот ты и добился своей цели Александр! – сказала надменно она. – Боги захотели тебя видеть на престоле и с этим надо смириться.

Александр недоверчиво посмотрел на нее.

– При дворе говорят, что к этому делу ты имеешь отношение…

– Я чиста перед Богами, – все что ответила она и подошла к телу покойного.

Попрощавшись с бывшим мужем, Олимпиада велела запрягать колесницу и к обеду уехала из города. Она не стала ждать похорон, которые прошли только на третий день после его гибели.

Смерть Филиппа всколыхнула вражеские партии в Македонии. Недовольные политикой бывшего царя они стали рваться к власти. В Македонии и Греции начались беспорядки, а народ ждал нового правителя и новых решений.

Но в царском дворце почему-то медлили. Александр не наделенный полнотой власти еще боялся издавать приказы и прежде всего пытался разобраться во внутренних делах государства. К нему зачистили послы сопредельных государств. Они видели в нем будущего правителя. Авторитет его рост день за днем.

Внутреннее недовольство в стране эхом отозвалось в персидских странах. Ходили слухи, что Павсаний был одним из организаторов государственного заговора против Филиппа, что в нем принимали участия и персидские цари.

– Царство не избежит роковой судьбы! Планы отца воскреснут в моей душе и вскоре мощной рукой я сокрушу дряхлый трон Ахеменидов, – кричал Александр своим винам.

И вот настал тот день. Семнадцатилетний Александр вступил на престол. Он въехал на коне на переполненную народом площадь у южной стороны дворца в сопровождении военных начальников. Ослепительное южное солнце играло на золотой броне шлема в форме львиной головы. Золотая узда светилась на могучем Буцефале. По левую сторону от молодого царя ехали его друзья при полном вооружении. Народ затаив дыхание смотрел на молодого царя.

На специальной площадке разворачивалось театрализованное представление. На праздник съехались известные артисты со всей Македонии и Греции, акробаты и певцы.

Александр сиял от радости. Он видел всю любовь воинов и народа. Эти лица выражали преданность и покорность новому царю. Праздничный звон разносился по всей округе.

– Сегодня важный день в твоей жизни, – проговорил Птоломей. – Народ хочет, чтобы ты был царем, именно так распорядился Зевс.

В тронном зале Александр произнес свою первую речь:

– Я благодарю вас всех! Я ваш царь и все сделаю ради счастья и свободы своего народа. Выполню все то, что не успел сделать мой отец. Во имя Зевса я подарю вам богатство Персии, золото Индии и покорю весь мир. Он будет у ваших ног, о гордые македонцы!

Он кричал на весь зал в дурмане пришедшей славы. Ему поднесли большой хрустальный кубок с вином, а военноначальники один за другим стали произносить заздравные речи.

В этот вечер лилась лишь одна лесть, и в ней так сладко купался Александр. Он стал царем!

23

На следующее утро царь получил послание от матери. Олимпиада писала, что в городах Македонии и Греции неспокойно, проходят волнения и толпы вооруженных людей в шлемах и с мечами осаждают площади, где говорят о независимости Греции.

«Твое положение Александр не простое. Я не могу находиться рядом, но хочу предотвратить неприятности, – писала мать. – Первое что я прошу сделать, ради твоей безопасности, убери со своего пути Аттала. Он сейчас по дороге в Азию. Македонское иго, которое создал твой отец может в одночасье распасться…»

Александр смял пергамент. «Мать права, Аттал опасен, как никогда. И его надо либо убрать, либо переманить на свою сторону».

Но как это сделать Александр пока не знал, хотя у него был один план.

Второй день правления выдался тяжелым. Один за другим к нему устремились военачальники. Они докладывали обстановку и просили помощи. Один из старых полководцев Филиппа прямо-таки ворвался в зал, когда Александр разговаривал с Гефестионом.

– Разреши говорить с тобой, великий царь! – начал Перикл. Это был отважный воин и пользовался большим авторитетом у македонского войска. – Плохи наши дела. Только что мне принесли секретное послание. Франкийские и иллирийские племена на севере и на западе страны, покоренные Филиппом, начали вооружаться. Они не верят в молодого царя. Хотя воспользоваться моментом и обрести независимость. Мне сообщили, что греческое государство готово начать войну против Македонии. Непокорная Спарта готова примкнуть к Греции. Греки собираются в Коринфе, готовясь к войне. Смерть твоего отца сильно пошатнула устои государственности.

Александр презрительно взглянул на него.

– Я все понял Перикл! Иди. Я сообщу о своем решении.

Военачальник хотел возмутиться, но царь махнул рукой охране. Следующим был давний друг Филиппа опытный полководец Ликофрон. Он также поведал о готовящейся войне. Все это стало раздражать Александра, и он приказал больше никого не пускать во дворец.

Царь подошел к Гефестион и протянул ему кубок с вином.

– Скажи друг, как бы ты поступил на моем месте?

– Ты уже не тот мальчик, которому я могу советовать. Это было в нашем детстве. Теперь только ты принимаешь решения. Я выполню любой твой приказ! – сказал хитрый Гефестион и поклонился ему.

Александр не спал всю ночь, думал о войне, государстве и рано утром собрав полководцев объявил о своем решении.

– Я царь Македонии и Греции Александр, сын Филиппа Второго приказываю приговорить к смерти Аттала как государственного изменника, посланного отцом при жизни в Азию.

Легкий шум прокатился по залу, но Александр продолжил.

– Второе. Мы не будем держать оборону. Я принимаю решение – завтра же на рассвете с войском войти в Грецию. Это будет неожиданностью для них. Без промедления захватить Коринф. Это и есть мой царский приказ!

Опять легкий гул пронесся среди воинов, но Александр поднял руку, и все замерли.

– Я царь и мне решать! Изменников и отказников я прикажу казнить!

С этими слова он покинул зал. Наступила мертвая тишина. Обескураженные таким решением полководцы по одному стали выходить из дворца. Никто ни с кем не спорил.

24

Ночью Александр тайно проник в комнату, где спали охранники и разбудил 20-летнего темнокожего воина Идарна. Он знал его давно еще по службе у отца. Иногда в детстве он бегал с ним к морю и рассказывал даже о своих мечтах.

– Царь? – вскликнул Идарн, увидев Александра и упал на колени. Но властитель ничего не сказал, лишь указал рукой следовать за ним.

Они остановились возле небольшого шатра в саду. Вокруг никого не было. Это насторожило воина.

– Сейчас тебе дадут самого быстрого коня в Македонии, одежду и оружие, и ты отправишься с посланием к Атталу. Он сейчас в Азии. Ты предстанешь как изменник царя Македонского и Греческого, – Александр смотрел на него в упор. – Заставь его поверить в эту ложь. Твоя задача отравить Аттала. Вот тебе яд.

Он протянул ему небольшой перстень с тайником под большим бриллиантом. Там был белый порошок.

– Смерть наступит мгновенно, – продолжил царь. – Достаточно подсыпать немного порошка в кубок вина. Ты должен это сделать. Это мой приказ. Только тебе я могу довериться, и никто не должен об этом знать. Мои войска готовятся к походу в Азию. Скоро вся земля будет моей. А я сделаю тебя большим военным начальником!

Идарн взял перстень и одел на палец.

– Я выполню твой приказ, царь! Все останется в тайне.

Едва первые солнечные лучи коснулись земли, как Идарн отправился в путь. Неделю изматывающей дороги и посланник догнал войско Аттала, которое успешно продвигалось на восток.

Как ни странно, но Аттал поверил молодому воину.

– Александр не умеет управлять государством, – сказал он, выслушав легенду перебежчика. – От него сбегут все полководцы и он останется один.

Но Аттал был хитрым, в душе затаилось какое-то недоверие к Идарну, и он заставил своих людей проследить за воином.

Тем временем, он получал доносы из Греции от тайных друзей. В принципе слова беженца подтверждались. «В Греции недовольны правлением Александра и пытаются поднять восстание. Ты должен воспользоваться моментом…» – писали тайные воины.

Аттал думал об этом, но и он хорошо знал Александра. «Этот юноша готов на все! Он не упустит возможности отомстить».

Прошло три недели после приезда Идарна. Он специально выжидал, так как понимал, что за ним следят. Нужно было убедить охранников, что у него нет злого умысла. И когда он понял, что прошел проверку, то стал искать удачный момент. И вот он наступил.

В тот вечер Идарн пришел к Атталу, чтобы рассказать о своем плане как переманить военачальников Александра на свою сторону.

На столе он увидел кубок с золотистым вином. В зале в тот момент никого не было, лишь из другой комнате слышались крики недовольного Аттала.

Идарн быстро снял перстень, и подсыпал в вино белый порошок. В этот момент вошел Аттал. Увидев воина, он подошел к столу, где стоял кубок с вином и демонстративно поднял его.

Идарн побледнел. Это заметил Аттал.

– Не волнуйся, мы сумеем убрать Александра! Это будет наша победа! – сказал он, громко засмеялся и жадно стал пить вино. Осушив кубок, полководец подошел к Идарну, что-то хотел ему сказать, как вдруг почувствовал резкую боль в теле. Он схватился за горло, ему стало не хватать воздуха. Скорчившись от боли, Аттал повалился на пол. К нему сразу же подбежали воины, но из его рта пошла пена. Аттал закричал и через минуту испустил дух.

Пока охрана пыталась понять, что произошло Идарн не заметно выбежал из зала, вскочил на коня и поскакал сломя голову. Он постоянно оглядывался, но погони не было. Только через три часа он остановил коня. Спрыгнул на песок. Но тут верный конь захрипел и повалился с ног.

Идарн пытался поднять его, но все было тщетно. Поняв, что загнал коня, он бросил узду, и пешком пошел к ближайшему селению. Больше его никто не видел…

25

Александр смотрел в даль синего моря. Все, о чем он мечтал сбылось. Перед ним открылись новые дороги и победы. Он закрыл глаза и вдохнул всей грудью свежий морской воздух.

А когда открыл очи, то ему показалось, что из воды выходит она – Гессиона. Она смеется над ним.

– Я стал царем, Гессиона! – прокричал он. – Моя царица амазонок, где ты сейчас? В каком неведанном царстве? Но я найду тебя!

«Я найду тебя!» – ветер уносил в синюю даль его слова.

О если бы их слышала Гессиона! Увы, им больше не суждено было встретится. Александр так увлечется походами, что у него не останется времени и сил, на то, чтобы найти свою первую любовь. Да и о ней он больше никогда ничего не услышит. Но будет помнить ее всегда, до последних минут своей короткой жизни.