# Избранные стихотворения

Всеволод Сергеевич Соловьев

«Пахари, солнце взошло лучезарное…»

Пахари, солнце взошло лучезарное,
Минула ночи ужасная мгла;
Сейте скорее зерно благодарное —
Почва свежа и рыхла!

Долго вы спали в ненастье холодное,
Воля давно вас на пашню зовёт;
Верьте, что поле вас ждёт плодородное, —
Пахари, смело вперёд!

Пусть зазвучит ваша песня свободная,
Пусть разольётся в привольных лугах
Песнь не стеснённая, песнь благородная,
В смелых и верных словах.

Дружно работайте: нива широкая
Тучные злаки вам скоро родит;
Песнь ваша правая, чувством глубокая
Пахарей новых манит.

«Ты так робка, ты так тиха…»

Ты так робка, ты так тиха,
В твоих глазах нет силы страсти,
Природа не дала тебе
Могучей чары женской власти.

А в нём ещё так много сил;
Бушует кровь, мечта прельщает,
И манит жизнь и перед ним
Своими блёстками сверкает.

В возможность славного труда
Не потерял он упованья
И первый опыт не смирил
Горячки дерзкого желанья.

Так не в тебе в нём возбудить
Восторженных порывов страсти —
Ты так робка, ты так тиха,
В тебе так мало женской власти!

Но вот, когда обманет жизнь,
Когда озлобленный, усталый,
Он с горьким смехом разобьёт
Остатки гордости бывалой,

Когда истерзанный, больной,
В тоске, с поникшей головою
На этом жизненном пути
Сойдётся снова он с тобою —

И если ты тогда прильнёшь
К нему на грудь с любви слезами
И усыпишь тоску его
Своими тихими речами,

И если с долей он своей
В твоих объятьях примирится,
Тогда всё то, что для тебя
Жизнь может сделать – совершится.

«В чудный мир, в обитель грёз далёких…»

В чудный мир, в обитель грёз далёких
Хоть на миг я б улетел душой,
И опять у позабытой двери
Постучался б трепетной рукой.

Я вошёл бы в светлые чертоги
Где всегда встречал меня привет,
Где витают золотые тени
Беззаветных, невозвратных лет.

Вновь своё покинутое ложе
Я нашёл бы на пиру богов,
И впивал бы нектар возрожденья —
Аромат невянущих цветов.

Да боюсь – на зов души усталой,
Отягчённой ношею земной,
Не придёт никто к заветной двери,
Не введёт в блистающий покой…

Да боюсь – на пиршестве волшебном,
Жизни раб, причастный злобе дня —
Я войду – и золотые тени
Разлетятся в страхе от меня!..

П. В. С-ой*)

Помню – стонала и выла метель за окном,
Пушистыми хлопьями стёкла она залепила,
А в комнате нашей, приветным теплясь огоньком,
Лампада старинные ризы икон золотила…

Я помню – к тебе я прижался, ребёнок больной,
На лоб мой горячий ты руку свою положила
И чудную сказку, склонясь надо мной, говорила,
И чудная сказка далёко меня за собой
В роскошный свой мир уносила…

Я помню, как месяц огромный на небо всходил,
Как он серебром заливал и дворец и сады Черномора,
Как звонкие песни в кустах соловей заводил
С волшебными звуками споря незримого хора…

Какие-то дивные чары сходили на нас…
Я был далеко и в садах Черномора носился…
Но мир этот с комнатой нашей таинственно слился
И месяц светил мне – отрадным лучом твоих глаз,
В мелодии – голос твой лился…

Дети

К ясному небу восходит
Утра морозного пар,
В печке дрова затрещали,
Песню завёл самовар.

Встал и оделся ребёнок,
Свежей умылся водой,
Громко прочёл он молитву
Перед иконой святой…

«Няня, ну что же ты чаю?!»
Няня в ответ: «Погоди,
Да не шуми, мой голубчик,
Машу ты мне не буди —

Видно болела головка —
Ночью металась она…»
Мальчик притих и глядит он
Всё на узоры окна…

Много чудесных картинок
Кто-то на нём набросал,
Кто-то серебряным пухом
За ночь его покрывал,

Вышли цветы да деревья,
Целый как будто бы лес,
Вышли те звёзды, что смотрят
Ночью с далёких небес.

Всё это блещет огнями,
Ярко на солнце горит…
Мальчик задумался тихо,
Глаз не спускает, глядит…

Вдруг ему весело стало —
Он обернулся – и вот…
Маша проснулась и няню
Уж одеваться зовёт…

«Маша, вставай поскорее,
Да подойди-ка ко мне —
Видишь – какие цветочки
Вышли на нашем окне!..»

«Старый домик под сенью берёз…»

Старый домик под сенью берёз…
Заскрипели ступеньки крыльца…
Много было здесь смеху и слёз,
А надежд! – а надежд – без конца!

Отпирается дверь. Тишина!
Только мухи летают – гудят…
На знакомом столе у окна
Мои старые книги лежат…

Раскрываю… засохший цветок…
Женский профиль, начерченный мной…
Да письма пожелтелый листок,
Продиктованный страстью былой…

Выхожу я в заглохнувший сад…
Вот скамейка под тенью рябин…
Предо мною проносится ряд
Позабытых и милых картин…

Я сижу. Угасает заря…
На траве серебрится роса…
И в бесчисленных звёздах горя,
Сердцу тихо поют небеса…

«Прогнала ты меня, моя милая, прочь…»

Прогнала ты меня, моя милая, прочь,
Подбираешь к цветку ты цветок,
И с молчаньем глубоким в Иванову ночь
Заплетаешь душистый венок.

Ты решилась ни слова со мной не сказать,
И улыбки и ласки забыть,
Чтоб в Иванову ночь вещий сон увидать
И судьбу невидимку открыть…

Да зачем тебе правда душистых цветов,
И зачем тебе вещие сны?!
Ведь и так мы с тобой, без таинственных снов,
И весельем и счастьем полны!

Улыбнись же скорей, не гони меня прочь,
Ты сними с себя скучный зарок —
Смейся, пой, говори… и в Иванову ночь
Подари мне душистый венок…

«Взгляни – две звезды над тобою…»

Взгляни – две звезды над тобою
Так ярко и страстно горят,
Так ярко и страстно – как будто
Сойтися и слиться хотят…

Да видно сквозь звёзд мириады
Друг к другу дороги им нет!
И тихо оне замирают…
И льют оне трепетный свет…

И вдруг – отрываясь от неба,
К холодной и влажной земле
Несутся, несутся – и быстро
В туманной теряются мгле…

Ледяное море

Громадные белые горы,
Уступы и чёрные скалы,
Нависшие глыбы утёсов
И в пропасти бездны обвалы…

От века застывшего моря
Внизу неподвижные волны
В мерцании с бледного неба
Мертвящим величием полны…

Без признаков жизни природа
И тишь – до тоски, до страданья…
Глядишь в изумленьи и видишь
Торжественный день мирозданья,

И чуешь прозревшей душою:
«Дух Божий над бездной несётся!»
И гнутся колени, и сердце,
Объятое трепетом, бьётся…

«Последняя блещет зарница…»

Последняя блещет зарница,
Последние признаки лета…
В листву поредевшую льются
Потоки алмазного света.

Вся ночь эта горько-блаженна
Как ласка любви пред разлукой,
Как страстная боль поцелуя,
Прожжённого ревности мукой…

Но вот надвигаются тучи,
Свинцовые тучи ненастья…
Тревожное сердце, напрасно
Ты просишь и лета и счастья!..

«Синяя, влажная, с звёздным мерцанием…»

Синяя, влажная, с звёздным мерцанием,
С тайной призывно-немой,
Прежним, забытым полна обаянием
Тихая ночь надо мной.

Мрачные, злобные годы ненастные,
Старый, привычный недуг —
Будто виденья и грёзы неясные
Всё позабылося вдруг…

Трепетно, радостно сердце сжимается,
Жарко волнуется кровь…
Что это? юность опять возвращается?
Жизнь начинается вновь?!..

«Я не ждал, не искал ни борьбы, ни побед…»

Я не ждал, не искал ни борьбы, ни побед,
Не готовил я душу для бурь и страстей.
В непонятном предчувствии горя и бед
Тосковал я всю юность над долей моей.

Но когда бы яснее я мог разглядеть
Надвигавшийся мрак моей странной судьбы,
Лучше было б в те юные дни умереть,
Лучше было б уйти от страстей и борьбы.

Не томился бы я по небесным лучам,
По сияющим высям таинственных гор.
И в спокойствии сердца, молясь лишь мечтам,
Я не понял бы жизни и грязь, и позор.

И, быть может, с собой я б унёс навсегда
Лучезарную вечного духа звезду.
И горела бы ярким лучом та звезда
В царстве света, куда я пути не найду.