Елена Райдос
Нам не дано предугадать. Созидающий башню: книга IV

Пролог

Натуральный оксюморон. Именно к такому заключению мог бы прийти любой, кто сподобился бы заглянуть в кабинет коменданта базы Ордена в Гвенде. В первый момент неискушённый зритель мог даже решить, что случайно забрёл на склад старой мебели или в лавку антиквара. Похоже, дизайнер сего помещения имел весьма своеобразное представление об эстетическим канонах, а потому не озаботился тем, чтобы выдержать обстановку кабинета в едином стиле или хотя бы хоть как-то сочетать отдельные элементы этой самой обстановки. Да что там говорить, в кабинете не имелось даже двух одинаковых стульев. Впрочем, вполне возможно, что дело было не в проколе дизайнера, а в тотальном пофигизме хозяина кабинета.

Центральную часть этого довольно обширного помещения занимал огромный полированный стол с резными ножками и изящной инкрустацией по краю столешницы, явно унаследованный нынешними хозяевами крепости ещё с тех времён, когда тут командовал Медина. После распада старого Ордена всю более или менее компактную мебель растащили приспешники исчезнувшего Магистра, но на стол никто не позарился, видимо, по причине его необъятных размеров. Сей уникальный экспонат столярного мастерства так и остался стоять в комнате, где прежнее орденское начальство проводило совещания. Стол и по сей день использовался именно для этой цели, правда, заботиться о его внешнем виде стало некому, а потому столешница очень быстро обзавелась непредусмотренными исходным дизайном элементами декора в виде царапин, потёртостей и отпечатков от разнокалиберной посуды.

Раньше вокруг стола располагались удобные кресла обитые столь любимым Магистром кроваво-красным бархатом, но на настоящий момент из тех кресел ни одного не осталось. Нынешним участникам совещаний приходилось довольствоваться грубо сколоченными табуретками. Те, кому даже табуреток не хватало, вынужденно ютились на длинной скамье у окна. Правда, в кабинете всё же имелось два более или менее приличных стула, но их оба без зазрения совести присвоил себе комендант. На одном из них он обычно восседал во главе совещательного стола, а другой предназначался для приёма гостей.

Посетители в крепости были явлением редким, так что гостевой стульчик по большей части прохлаждался без дела, но сегодня был как раз один из тех случаев, когда он понадобился, поскольку на базу заявился с проверкой эмиссар Магистра. Впрочем, гостеприимство коменданта не ограничилось гостевым стульчиком, в добавок ради дорогого гостя он достал из закромов одну из чудом уцелевших бутылок коллекционного бескайского, чем только усугубил ощущение оксюморона, которое производил его кабинет. На фоне покоцанного стола изящный хрустальный кувшинчик с тёмно-бордовой жидкостью в купе с двумя бокалами, тоже из тонкостенного хрусталя, смотрелся эдаким экзотическим пришельцем из иного мира.

Если честно, столь пафосный приём немало удивил Ласара, поскольку среди бессмертных было не принято угождать начальству. Они все были равны и подчинялись исключительно своему командиру. Да и вообще, неясно, у кого из двоих участников застолья было больше власти. Ласар, конечно, был главным доверенным лицом Магистра, зато под командованием коменданта имелась сотня отборных бойцов. Но кто тут считает?

– Что отмечаем? – эмиссар поднял за тонкую ножку хрустальный бокал, изукрашенный золотыми арабесками, и сквозь пурпур налитого в него напитка с любопытством уставился на своего собутыльника, ожидая объяснений сей незапланированной пирушке. – Вы наконец зачистили Сиракоту? – сделал он логичное предположение.

– Зачистили,– комендант по имени Сид мрачно кивнул,– но выпивка не по этому поводу. Просто я решил немного подсластить горькую пилюлю.

– Не тяни,– сразу напрягся Ласар. – Что стряслось?

– У меня появился первый дезертир,– Сид обречённо вздохнул и залпом осушил свой бокал.

– О как,– ошарашенный Ласар даже не поморщился при виде столь варварского обращения с изысканным напитком, который следовало смаковать маленькими глоточками, а не хлестать стаканами. – Кто-то из молодняка? – не то спросил, не то констатировал он.

– Если бы,– в голосе Сида прозвучала откровенная растерянность. – Роган служил ещё старому Ордену, а потом целых шесть лет был в загонщиках.

Фрустрации командира боевого отряда главной орденской ставки вполне можно было понять, ведь бывшие загонщики перешли под его командование не просто добровольно, но и с завидным энтузиазмом, и ничто в их поведении не предвещало беды. Обладая внушительными способностями к эмпатии, бессмертный просто по определению должен был бы засечь негативные эмоции Рогана, но то ли тот умело скрывал своё настроение, то ли командир пропустил зловещие признаки. В обоих случаях случившееся было его косяком.

– Сид, а с чего ты взял, что он дезертировал? – засомневался Ласар. – Может быть, его прикончили во время зачистки Сиракоты, а вы просто не нашли его тело.

– Роган не участвовал в той операции,– комендант мрачно зыркнул на своего собеседника, выдвинувшего столь нелепое предположение,– он дежурил в приёмной Магистра.

– Дежурил? – в голосе Ласара послышалось откровенное недоумение. – А на фига? Что там охранять в отсутствие Варда?

– Видимо, есть что,– огрызнулся Сид. – Две недели назад в кабинет проникли диверсанты. Я так и не понял, чего они там искали, но повторения не допущу. Теперь в приёмной постоянно дежурят два бойца, но в тот день, когда мы пошли на Сиракоту, там был только Роган.

– Не понял,– Ласар возмущённо нахмурился,– как ты вообще допустил, чтобы в крепость проникли диверсанты? Твои ребята что, совсем мышей не ловят?

– Одним из диверсантов был Джарет,– взгляд Сида потемнел, словно в его глаза плеснули чернил. – Из-за этого ублюдка я потерял двоих бойцов. Правда, Альгид остался жив, но нормально двигать правой рукой уже никогда не сможет.

– Неожиданно,– задумчиво пробормотал Ласар. – Я думал, что Джарет уже оставил идиотские попытки вернуть себе базу в Гвенде после того, как ты едва ни пустил его в расход. Может быть, он решил воспользоваться тем, что ты отправился с ребятами в Сиракоту?

– Голову включи,– комендант презрительно хмыкнул, напрочь игнорируя субординацию,– зачем бы он тогда потащился в кабинет? Ключом к захвату базы является арсенал плюс казармы. Нет, у этой магистерской шавки были совершенно другие планы, ему что-то было нужно именно в кабинете Магистра.

– Какая-то потайная комната или проход наружу? – предположил Ласар.

– Нет там никаких тайных ходов,– в голосе Сида прорезалось уже откровенное раздражение непонятливостью начальства. – После того случая мы в кабинете всё перевернули, только что ни обнюхали каждый дюйм. Конечно, можно было бы предположить, что Джарет искал не потайную комнату, а какую-то вещь, но вещей Медины в кабинете тоже не осталось, их давно уже растащили его братки. Даже мебель пришлось заказывать новую.

– Ты же рассказал о проникновении Варду,– это был не столько вопрос, как утверждение, однако мрачный взгляд коменданта продемонстрировал Ласару его ошибочность. – Что так? – ехидно поинтересовался он. – Решил скрыть свой прокол от Магистра?

– В отличие от тебя, безымянный меня своим обществом не балует,– мрачно отозвался Сид. – Последний раз я его видел месяц назад, да и то практически мельком. Я даже не знаю, где он живёт, зато ты это точно знаешь. Вот тебе и докладывать о дезертире.

– А как Рогана вообще выпустили с базы без пропуска? – осознав неизбежность тяжёлого разговора с начальством, Ласар сразу проникся серьёзностью ситуации и приступил к дознанию. Если уж ему предстояло донести такую поганую новость до Варда, то следовало как минимум выяснить все сопутствовавшие преступлению обстоятельства.

– А никак,– уныло пробурчал облажавшийся комендант,– ни через один из пропускных пунктов он не проходил.

– Значит, тайный ход всё-таки имеется,– Ласар зло выругался, потому что даже не усомнился в том, что его коллега уже перерыл всю базу в поисках сего архитектурного излишества. И уж коли не нашёл, то шансов на успех у него самого было не больше, чем капель дождя в пустыне. – Думаешь, Джарет о нём знает?

– Ни хрена этот гад не знает,– в голосе Сида прозвучали нотки обречённости, совершенно несвойственные бессмертным,– он-то как раз прорвался через пропускной пункт.

– Что-то мне эта история нравится всё меньше,– посетовал Ласар. – Как бы твоему отряду ни пришлось менять дислокацию. Мы не можем поставить под удар сотню парней только потому, что один из них оказался слишком пронырливым… или неосторожным,– задумчиво добавил он после секундной паузы.

– Что ты хочешь этим сказать? – Сид с подозрением воззрился на своего собеседника. – Считаешь, Рогана могли похитить из приёмной Магистра?

– На мой взгляд, эта версия ничуть не менее правдоподобна, чем предательство ветерана,– подтвердил его догадку Ласар. – Не удивлюсь, если труп бедолаги вскоре отыщется где-нибудь в городском парке.

– Чушь,– Сид самоуверенно отмахнулся от столь нелепого предположения,– Роган не дал бы захватить себя врасплох.

– Даже Джарету? – голос Ласара так и сочился ехидством. – Что если в дело опять вмешался бессмертный?

– Хочешь сказать, что в первый раз Джарет не нашёл в кабинете Магистра то, что искал, и вернулся? – задумчива пробормотал Сид. – Да, такое возможно.

– Роган мог услышать какой-то шум из кабинета и зашёл внутрь, чтобы проверить,– Ласар с азартом принялся строить версию, объяснявшую исчезновение охранника, однако собеседник его довольно грубо обломал.

– Какой ещё шум? – презрительно фыркнул Сид. – Если мы говорим о бессмертном, то он точно не стал бы шуметь.

– Мы же не знаем, как открывается проход,– в голосе Ласара послышалось раздражение упёртостью коменданта, не желавшего принимать его вполне рациональную версию. – Не исключено, что механизм двери давно не использовали, и там что-то проржавело.

– Не доверяешь, значит,– обиделся Сид. – Ладно, иди и проверь сам. Если найдёшь потайную дверь, отдам тебе последний кувшин бескайского.

– Принято,– Ласар самодовольно усмехнулся и, допив остатки вина из своего бокала, поднялся на ноги. – Сам-то пойдёшь?

– А как же,– осклабился комендант,– не откажу себе в такой развлекухе. Только чур меня в эти бессмысленные поиски не втягивать,– он подхватил початую бутылку и первым направился на выход,– моё место в партере.

Сид уже потянулся к ручке двери, когда из соседнего помещения послышались громкие и требовательные голоса. Через секунду раздался стук в дверь, и не дожидаясь разрешения, в комнату стремительно ворвался один из бойцов. Следом за ним протиснулся постовой, который, судя по его виноватому виду, не смог противостоять напору нарушителя спокойствия.

– Я же говорил, что у Сида совещание,– укоризненно заметил облажавшийся охранник, однако сразу сдал назад, поскольку при виде вторгшегося в начальственный кабинет бойца лицо коменданта в раз помрачнело и застыло напряжённой маской.

– Докладывай,– распорядился Сид, игнорируя удивлённые взгляды зрителей.

– В кабинете кто-то есть,– просипел парень. Судя по сбившемуся дыханию, он всю дорогу от кабинета нёсся как на пожар. – Мы с Гартом услышали шум, но входить не стали, как ты и приказал.

– Так говоришь, Джарет не стал бы шуметь,– Ласар ехидно ухмыльнулся и хлопнул своего коллегу по плечу. – Оставь бутылку, Сид, думаю, тебя ждёт не забавный спектакль, а хорошая драчка. Повезло, что нас двое,– он на ходу проверил своё оружие,– вряд ли на этот раз наш диверсант заявился один.

Сид не стал спорить, и двое бессмертных, не сговариваясь устремились к кабинету Магистра. В приёмной они сразу наткнулись на второго охранника, прятавшегося за тяжёлой портьерой с оружием наперевес. При виде столь солидного подкрепления, парень облегчённо вздохнул и вылез из укрытия. Сид сделал знак всем присутствующим, чтобы те не двигались и не издавали ни звука, и осторожно приблизился к запертой двери в кабинет. Несколько секунд бессмертный стоял молча, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом с недоумение пожал плечами.

– Я ничего не чувствую,– одними губами прошептал он.

– Та же фигня,– согласился его коллега, который тоже пытался уловить астральные эманации нежданных гостей. – Похоже, Джарет всё же заявился в гордом одиночестве, только бессмертные умеют блокировать эмоциональный фон в ноль.

– Повезло,– Сид злорадно ухмыльнулся и решительно положил ладонь на ручку двери. – У меня к этому ублюдку длинный счёт.

Он рывком распахнул дверь, и двое бессмертных неслышно, но стремительно просочились внутрь, как две бестелесные тени. В кабинете было довольно темно из-за задёрнутых штор, но это не помешало нападавшим разглядеть, что внутри не было ни одной живой души. Все вещи лежали на своих местах, и лёгкий налёт непотревоженной пыли со всей очевидность свидетельствовал о том, что никто не нарушал покой сего помещения как минимум пару дней. Тем не менее бессмертные обошли кабинет по периметру, осматривая каждый уголок, но не обнаружили ничего, что могло бы шуметь.

– Что конкретно вы слышали? – раздосадованный неудачей Сид зло зыркнул на охранников.

– Шуршание какое-то,– неуверенно пролепетал один из паникёров,– вроде бы со стороны камина. Видите? – он подошёл к очагу и указал на свежий налёт не то пепла, не то копоти, устилавший его основание.

– Может быть, кошка забралась в трубу,– его напарник, как бы оправдываясь за устроенный кипиш, наклонился и заглянул в дымоход. – Там что-то есть,– заявил он с таким радостным видом, словно выиграл приз в лотерею,– ща достану.

Парню явно хотелось продемонстрировать служебное рвение перед начальством, которое он своими паникёрскими действиями отвлёк от выпивки. Он бодро протиснулся под каминный свод и потянулся рукой в дымоход. Видя такой откровенный подхалимаж, Ласар только презрительно хмыкнул, а комендант досадливо поморщился, явно прикидывая, какие кары небесные он обрушит на головы этих непутёвых паникёров. Увы, судьба опередила Сида и свершила своё правосудие, не дожидаясь его приговора. Подхалим вдруг охнул, и его тело исчезло, как будто втянулось в дымоход подобно дыму. Всё произошло столь молниеносно и бесшумно, что никто даже не успел среагировать. Второй охранник с недоумением оглянулся на начальство и неуверенно потянулся к месту, где только что стоял его товарищ.

– Стоять! – команда Ласара буквально пригвоздила его к полу.

Сид не стал миндальничать с ошарашенным парнем и просто оттащил его от камина. Только после этого двое бессмертных приблизились к месту происшествия.

– Тут что-то не так,– выразил их общие опасения Ласар,– если бы его похитили, гарь из дымохода посыпалась бы вниз.

В этот момент, словно подтверждая вывод бессмертного, из дымохода показался краешек странного чёрного облака. Наверное, в том, что в камине обнаружился дым, ничего угрожающего не было, мало ли откуда могло затянуть, вот только на дым эта субстанция была похожа не больше, чем облако ядерного взрыва на одуванчик. Она была совершенно непрозрачной, и при этом у неё как бы отсутствовал объём. Одним словом, дырка в пространстве. Двигалось облако скорее как слизень, а не как невесомая взвесь, и оттого всё происходящее казалось каким-то неправильным, да и попросту невозможным. Спустившись на десяток дюймов, непонятная субстанция застыла в неподвижности, как бы примериваясь к следующей жертве.

– Что это за пакость? – голос Сида прозвучал глухо, словно ему не хватало воздуха.

Ласар с удивлением глянул на своего товарища, от которого он никак не ожидал столь панической реакции, однако в следующий момент понял, что нервишки тут были совершенно ни при чём, в кабинете действительно стало трудно дышать. Похоже, чёрная дыра питалась не только зазевавшимися охранниками, но и самим воздухом.

– На выход,– скомандовал комендант, и трое свидетелей нападения поспешно отступили в приёмную, впрочем, сохраняя боевой порядок.

– Похоже, тебя можно поздравить,– Ласар бросил сочувственный и одновременно снисходительный взгляд на своего коллегу.

– Это с чем? – удивился Сид. – Ты знаешь, что это такое?

– Понятия не имею,– Ласар пожал плечами,– но одно мы теперь знаем совершенно точно: в твоём отряде нет дезертиров.

Глава 1

На закате долина преображалась до неузнаваемости. Пробиваясь сквозь кроны росших на верхушке скалы грабов, солнечные лучи словно теряли свою силу и рассеивались по дну долины, заполняя всё пространство сиреневой дымкой. Контраст размывался, и неприглядная картина буйства вредоносной растительности превращалась в мирный пейзаж в пастельных тонах. Колючие кусты, заполонившие центральную часть долины, в сумерках утрачивали свой устрашающий вид, поскольку естественный камуфляж света и тени надёжно скрывал острые шипы. Что касается бурелома, поглотившего рощу, то он вообще почти сливался с тёмно-синей тенью, которую отбрасывала скала.

Кира окинула взглядом небольшую полянку, заросшую чахлыми белыми цветочками, и недовольно поморщилась. Запасов требуемой для венка растительности становилось всё меньше, и проблема цветочного дефицита уже явственно замаячила на горизонте. Впрочем, ещё пару дней можно было не заморачиваться с поиском альтернативного источника сырья, а там видно будет. В конце концов, она же не подряжалась каждый день устраивать тут ритуал возложения венков на могилу. Словно испугавшись своих крамольных мыслей, Кира бросила опасливый взгляд в сторону обложенного озёрной галькой холмика и, тяжко вздохнув, принялась за работу.

Нужно сказать, что сие архитектурное сооружение больше ничем не напоминало пирамидку, когда-то служившую отчаявшейся женщине порталом для связи с потусторонним миром. Это была именно могила, причём не виртуальная, а самая что ни на есть настоящая. Под грудой озёрной гальки теперь покоилось тело одной неприкаянной ведьмы, решившей свети счёты с жизнью в доме мужчины, которого она тщетно пыталась приручить с помощью любовного приворота. Возможно, это был своего рода протест против несправедливой судьбы, но скорей всего, Нарьяна просто смертельно устала бороться с последствиями собственного колдовства и сдалась. Так или иначе, но вернувшись в Каламут, Кира с Семёном обнаружили на кухне труп ведьмы в компании с пустым флакончиком из-под яда.

Отчего они решили похоронить самоубийцу именно в заветной долине, хотя в Каламуте имелось городское кладбище? В их решении логика отсутствовала напрочь, действиями похоронной команды управлял некий загадочный инстинкт, побудивший их в добавок выбрать в качестве места захоронения полянку с белыми цветочками, в центре которой ещё можно было различить поросший мхом фундамент Кириной пирамидки. Вряд ли они отдавали себе отчёт в символичности своего выбора, а ведь по факту их действия носили явные признаки магического ритуала. Похоронив самоубийцу в том месте, которое олицетворяло для Киры могилу Семёна, они тем самым как бы компенсировали владыкам загробного мира улизнувшую из их рук добычу, заменив её альтернативной жертвой.

По идее, похороны Нарьяны должны были автоматически закрыть Кирин шизоидный гештальт, связанный с её претензиями на роль медиума, поскольку Нарьяну вряд ли можно было счесть достойным объектом для посмертного общения. Несмотря на то, что Кира испытывала естественное сочувствие к незавидной участи самоубийцы, она почувствовала откровенное облегчение, когда Нарьяна добровольно самоустранилась. При всей своей рациональности в глубине души Кира всё же немного побаивалась колдовских штучек беспринципной ведьмы, а потому ей, разумеется, даже в голову не пришло вернуться к практике общения с потусторонним миром.

Увы, благие намерения частенько заводят нас в известное и не самое уютное местечко, где мы получаем незабываемый опыт переоценки своих ценностей. Намерению Киры забыть про покойницу тоже не суждено было осуществиться. Однажды совершив паломничество к могиле ведьмы чисто из вежливости, она поняла, что не сможет остановиться. Её снова и снова тянуло в это место, как преступника тянет на место преступления. Впрочем, Кира приходила сюда вовсе не для того, чтобы пообщаться с ушедшей в загробный мир Нарьяной, ей это было совершенно не нужно, скорее, ей требовалось разобраться в собственных чувствах. Дело в том, что Киру терзали муки совести, и это было совсем не удивительно, что ведь нет ничего более коварного, чем чувство вины, замешенное на благодарности.

Конечно, Кира отдавала себе отчёт в том, что Нарьяна вовсе не была ей другом, и в иных обстоятельствах у этой циничной служительницы тёмных сил рука бы не дрогнула избавиться от соперницы. Но так уж случилось, что покойная ведьма сыграла в жизни Семёна и Киры роль ангела-хранителя. Если б ни её провидческий дар, то они оба так бы и сгинули в разлуке. Увы, Кира никак не могла похвастаться тем, что отплатила добром за добро. Во время их единственной встречи с ведьмой она была настолько поглощена собственными переживаниями, что обращать внимание на состояние Нарьяны ей даже в голову не приходило. А ведь не заметить, что та находилась на грани срыва, было практически невозможно.

Разумеется, Кира тогда ничего не знала про приворот и его побочные действия на психику, но проявить хоть каплю сочувствия, да просто внимательности несомненно могла. Кто знает, может быть, вовремя сказанные слова поддержки отвратили бы Нарьяну от самоубийства. Чувство вины за собственную чёрствость ещё больше усугублялось тем, что Кира искренне восхищалась самоотверженностью ведьмы. Как бы скептично ни относился Семён к нравственности Нарьяны, но ради него она точно готова была на любую жертву. Согласитесь, не каждая женщина решится обратиться за помощью к сопернице, чтобы спасти жизнь бросившего её возлюбленного. Большинство предпочтёт следовать принципу «так не доставайся же ты никому».

Скорей всего, своими визитами на могилу ведьмы Кира подсознательно пыталась получить что-то вроде прощения, пусть и посмертного. Возможно даже, ползая на карачках по кустам в поисках остатков цветов, она исполняла некий обряд искупления, вроде епитимьи, которую сама же на себя и наложила. Поначалу Кира отправлялась отрабатывать свои грехи ранним утром, ещё до завтрака, а потом уже с чувством выполненного долга окуналась в суету дня. Но однажды с утра лил проливной дождь, и ей пришлось отложить свой искупительный тур до вечера. Наведавшись в заветную долину на закате, Кира была буквально очарована её преображением, и с тех пор могильные вечера накрепко вписались в её распорядок дня.

Семён, как правило, мотался по базам своего самодельного Ордена до позднего вечера, а потому смотрел на Кирины походы в долину как на своего рода развлечение скучающей женщины, то есть снисходительно, хотя и не без некоторой нотки тревожности. Всё-таки зацикленность жены на благодарности Нарьяне казалась ему гипертрофированной, тем более, что сам он ничего, кроме презрения, к этой подлой и лживой приживалке не испытывал. Несмотря на искреннее желание во всём ублажать своего любимого мужчину, в вопросе с посещением Нарьяниной могилы Кира проявила свою природную упёртость и проигнорировала его увещевания. Вполне ожидаемо эта самая упёртость в купе с врождённой старательностью очень быстро истощили запас цветов на полянке, и сбор растений для венка превратился в своеобразный квест.

В тот роковой день Кире даже пришлось забраться в бурелом, окружавший поляну, чтобы набрать нужное количество. Впрочем, дополнительные трудности ничуть не остудили энтузиазма добровольной жертвы комплекса вины, а увенчавшееся триумфальной победой сражение с колючими кустами принесло ей заслуженное удовлетворение. Привычно выдернув парочку стебельков из собранного букета, Кира наконец приступила к изготовлению своего подношения почившей ведьме. Внезапно прямо над её головой раздался громкий и печальный вздох. Можно было бы подумать, что это просто ветерок пронёсся над верхушками деревьев, но на самом деле воздух был совершенно неподвижен, да и вообще всё вокруг как будто застыло эдаким стоп-кадром.

– Чего ты всё время сюда таскаешься? – услышала Кира недовольный голос, который без всякого сомнения принадлежал Нарьяне. Она испуганно обернулась к могиле, но там, естественно, никого не было. – Ишь, задёргалась,– глумливое хихиканье, последовавшее за этим замечанием, дало Кире несколько секунд передышки, и только тогда до неё дошло, что голос Нарьяны звучал у неё в голове. – Стой смирно, я тебя не трону,– милостиво провозгласила покойница.

Разумеется, первым порывом Киры было паническое желание слинять из этого стрёмного места. Как бы она себя ни уверяла, что пирамидка из озёрной гальки способна служить порталом для связи с потусторонним миром, но по большому счёту, сама в это не верила. Общение с Семёном через сие заскорузлое архитектурное недоразумение было просто сеансом самогипноза, и здравомыслящая женщина отдавала себе в этом отчёт. Ожидать, что Нарьяна на самом деле выйдет с ней на связь, Кире даже в голову не приходило. Впрочем, от ведьмы всего можно было ожидать, а потому следовало включить дипломатию, а не пускаться в забег по бурелому.

– Здравствуй, Нарьяна,– усилием воли Кира взяла себя в руки и даже выдавила из себя приветливую улыбку. – Тебе не нравится, что я навещаю твою могилу?

– Ты что, возомнила себя святой? – фыркнула ведьма. – Или приходишь позлорадствовать?

– Поблагодарить,– Кира постаралась вложить в свои слова как можно больше убедительности и искреннего чувства, но получилось довольно фальшиво, поскольку ей было тупо страшно.

– Ну точно, издеваешься,– в голосе ведьмы послышалась угроза. – Да если б я только могла представить, что ты и впрямь спасёшь Варда…,– она замолчала, но при этом перед внутренним взором Киры замелькали весьма кровожадные картинки собственной гибели от рук мстительной ведьмы.

– Я больше не буду тебя беспокоить,– женщина осторожно попятилась прочь от могилы, связываться со злобным призраком ей совершенно не хотелось.

– Стоять! – гаркнула на неё Нарьяна. – Стала бы я из-за тебя беспокоиться,– она презрительно хмыкнула,– задание у меня такое.

– От кого? – Кира уже не на шутку перепугалась, но не посмела ослушаться.

– От хозяина, от кого ж ещё,– снисходительно пояснила Нарьяна, как бы сетуя на тупость своей собеседницы. – Он велел предупредить, чтобы ты не пыталась искать его посланца.

– Какого посланца? – Кира была настолько сбита с толку всей этой мистикой, что перестала оценивать происходящее с рациональной точки зрения.

– Посланца тьмы, разумеется,– голос Нарьяны вдруг сделался тихим и вроде бы даже испуганным. – И Варду скажи, чтобы не искал своего фальшивого сыночка.

– Это ты про Мартина? – Кира мгновенно встрепенулась, как только речь зашла о сыне. Она уже давно и тщетно пыталась отыскать Мартина, но даже не смогла почувствовать его присутствие ни в мире живых, ни в мире мёртвых. – Он жив? – в ожидании ответа женщина буквально перестала дышать.

– С ним всё в порядке,– снисходительно отозвалась Нарьяна. – Он находится под надёжной защитой, и о нём хорошо заботятся. Но ты не должна с ним видеться. Это для его же блага.

– Но почему? – в голосе Киры зазвучало отчаяние. – Это же мой сын, я не причиню ему вреда.

– Причинишь,– отрезала ведьма. – Ваша встреча закончится трагедией. Из-за тебя он может погибнуть. Всё, проваливай, моё время закончилось.

Ещё один тихий вздох возвестил окончание переговоров с потусторонними силами, оставив Киру в состоянии, близком к истерике. К счастью, у неё всё же хватило сообразительности, чтобы не пытаться трансгрессировать в таком неадекватном состоянии. Однако и оставаться рядом с могилой Нарьяны ей было страшно до мокрых подмышек. Поэтому Кира бросила собранные цветы и, подобрав юбку, ломанулась на выход из долины прямо через колючие кусты. Её желание оставить как можно большее расстояние между собой и страшной могилой было столь сильно, что уже через минуту бедолага вылетела из тоннеля словно пуля и сходу нырнула под водопадные струи, за которыми прятался вход в долину.

Купанье в прохладной водичке оказало на психику перепуганной женщины благотворное воздействие, так что на берег Кира выползла почти спокойной и полной решимости больше никогда не приближаться к долине ближе, чем на милю. Сделав несколько дыхательных упражнений, она сочла себя готовой для прыжка домой. Перемещение в Каламут прошло вполне штатно, а вот дальше опять началась какая-то мистика. Куда бы Кира ни пошла, она всюду натыкалась на вещи Нарьяны, что, в общем-то, было совсем не удивительно. Всё-таки ведьма планировала остаться в доме своего избранника надолго, а потому обосновалась на его жилплощади основательно и с комфортом.

После общения с призраком Нарьяны Кире даже смотреть на её вещи было неприятно, а уж если её рука даже случайно касалась брошенной ведьминой собственности, бедняжку буквально передёргивало от омерзения. В результате, когда Семён наконец вернулся домой, то застал свою жёнушку в совершенно не свойственном ей истеричном состоянии. Пол кухни был усеян вещами Нарьяны, а Кира металась по дому как курица с оторванной головой и время от времени добавляла ещё какую-нибудь безделушку к стремительно растущей куче барахла.

– Что случилось, малыш? – Семён перехватил летящий мимо взъерошенный снаряд и крепко прижал к себе дрожащую от возбуждения жену. – Кто тебя так расстроил?

– Я больше не могу тут жить,– Кира жалобно всхлипнула и уткнулась в так своевременно оказавшуюся рядом «утешительную жилетку». – Давай уедем.

По раскиданным вещам Нарьяны Семёну не составило труда вычислить причину сего рукотворного урагана, обрушившегося на его жилище, и он тут же принялся сетовать на собственную толстокожесть. За долгие годы он так привык к обстановке своего дома, что просто перестал её замечать. А ведь эта самая обстановка была результатом целенаправленных ведьминых стараний обольстить хозяина дома. Нарьяна специально расставляла свои вещи на самых видных местах, словно метила территорию, как это делают хищники. Но для Киры все эти знаки были более, чем очевидными свидетельствами власти чужой женщины над сознанием её мужа. Не удивительно, что она так распсиховалась.

– Не проблема,– Семён прикоснулся губами к любимой голубой жилке на Кирином виске,– давай купим другой дом. А хочешь, вообще переедем в столицу, тебе там будет повеселей, чем в маленьком провинциальном городишке.

– Мне нельзя в Гвенду,– пробурчала Кира,– Тиночка мне этого не простит. Она и так уже видит во мне не любимую мамочку, а соперницу в борьбе за сердце своего драгоценного Риса, и это даже без учёта моего волшебного омоложения. Представляешь, что будет, если я случайно попадусь на глаза её мужу? Да она вообще взбесится от ревности. А ведь ей скоро рожать, ей волноваться вредно.

– Не понял,– Семён ошарашенно уставился на жену. – Кристинка забрала себе твоего бывшего мужа? Так это она от него ждёт ребёнка? Вот ведь чертёнок,– добрый папочка удовлетворённо ухмыльнулся,– прибрала-таки к рукам этого раздолбая. А ведь когда наша хитрюга поделилась со мной своими матримониальными планами, мне даже в голову не пришло, что она это всерьёз.

– Когда это вы успели обсудить её планы? – в голосе Киры зазвучали обвинительные интонации. – Мы ведь договорились, что до рождения ребёнка ты не будешь с ней встречаться. Только выкидыша из-за стресса нам и не хватало.

– Расслабься, малыш,– Семён ласково погладил жену по спине,– это было давно, Кристинке тогда ещё и девяти не было. Надо же, какая у нас выросла настырная дочь, таки добилась своего, и даже подлянка, которую устроил нам Рис, её не остановила. Удивляюсь я на эту вашу женскую способность прощать.

– Тиночка не знает,– смущённо пролепетала Кира. – Рис ей ничего не рассказал, а я тоже не решилась. Представляешь, каково бы ей было узнать, что она носит ребёнка предателя?

– Но так же нельзя,– Семён сразу встрепенулся. – Когда-нибудь правда всё равно раскроется, и будет только хуже. – Он отодвинул прильнувшую к его груди жену и заглянул ей в глаза. Впрочем, умоляющий взгляд Киры очень быстро затушил пожар его благородного гнева. Семён закрыл глаза и горько рассмеялся. – Кирюш, ну разве можно быть такой снисходительной? Он же отнял у нас больше десяти лет жизни.

– Мне нет дела до Риса,– с жаром принялась оправдываться Кира,– но Тиночка не должна страдать из-за этого подонка. Я понимаю, что у тебя руки чешутся свернуть ему шею, но что поделаешь, если от него зависит счастье нашей дочери.

– Ладно, пусть живёт,– Семён покладисто кивнул,– только на глаза мне не показывается. Значит, решено? Покупаем дом в Каламуте, если уж в Гвенде мы будем всем только мешать.

– Вообще-то, я имела ввиду кое-что другое,– в глазах Киры появилась эдакое мечтательное выражение. – Давай вернёмся домой, в свою родную реальность. Мы здесь чужие, Сёма, инородный элемент.

– Разве тебе тут плохо? – для Семёна заявление жены стало полной неожиданностью, и он откровенно растерялся. На самом деле он вовсе не чувствовал себя тут чужим. Напротив, за те пятнадцать лет, которые он прожил в этой реальности, Семён давно уже привык считать этот мир своим домом, и никакого желания вернуться в свою родную реальность у него не возникало. – Конечно, этот мир выглядит немного отсталым,– покладисто согласился он, в надежде задобрить расстроенную жену,– зато им больше не управляют пришельцы. Он принадлежит нам, людям.

Семён очень хорошо знал, какие чувства Кира питала к Ордену и в особенности к его Магистру из своей родной реальности, заточившему её на двенадцать лет в тюрьму, а потому не сомневался, что она примет его убойный довод в пользу свободного мира. Увы, на этот раз его надежды не оправдались.

– Помнишь, что ты сказал Антону? – Кира подняла голову и в упор посмотрела на мужа.

– Что мы хотим перестать играть в чужие игры и начать свою,– послушно процитировал собственные слова Семён.

– Думаешь, можно начать свою игру на чужом поле? – Кира снисходительно улыбнулась, понимая, что в области логики у неё имеются явные преимущества перед прямодушным мужчиной. – Если ты говорил всерьёз, то нам всё-таки придётся вернуться,– победоносно завершила логическую цепочку коварная соблазнительница.

Глава 2

В своём отношении к жизни люди, как правило, делятся на два лагеря. Одни воспринимают события и их участников с настороженностью, как бы ожидая от них какого-нибудь подвоха, а другие, напротив, склонны доверять своей судьбе и предпочитают видеть позитив во всём, что с ними происходит. Когда первые сталкиваются с очередной подлянкой, уготованной им жизненным сценарием, то невольно испытывают удовлетворение от своей проницательности. У вторых проявление людской подлости и коварства обычно вызывает недоумение, поскольку всегда оказывается сюрпризом, даже если происходит в сотый раз.

Алик явно принадлежал ко второй категории, а потому любые несуразности, связанные с поступками окружавших его людей, старался объяснить случайностью или вообще собственной ошибкой. Кредит доверия, который он щедро выдавал своим новым знакомцам, нередко превышал пределы разумного, но Алика это не смущало. Он предпочитал верить людям и в людей, даже если эти самые люди пока ничем не заслужили доверия. Что уж говорить про тех, кто на деле доказал, что достоин хорошего отношения. К этой категории достойных Алик несомненно относил Магистра Ордена, который не только спас Мартина от неминуемой смерти, но и взял на себя заботу о них обоих.

Не удивительно, что подозрения в отношении мотивов этого святого человека, зароненные в душу бесхитростного подростка его учителем, погрузили Алика в состояние когнитивного диссонанса. Вряд ли Сахир, преданно служивший Ордену своё третье воплощение в качестве бессмертного, сделал это намеренно, скорее, сия психологическая диверсия была следствием его беспечности, а ещё гипертрофированной уверенности в том, что его ученик тоже является преданным слугой Ордена, а потому его смело можно посвящать во все орденские тайны. Собственно, в преданности Алика сомневаться не приходилось, вот только объектом этой преданности был вовсе не Орден, а его будущий Магистр, который по случайному стечению обстоятельств оказался его лучшим и единственным другом. Но откуда Сахиру было знать обо всех этих нюансах?

А началось всё с обычной и даже не особо серьёзной травмы плеча, полученной Аликом во время тренировки. В других обстоятельствах строгий наставник, наверное, просто не обратил бы внимание на перекошенную от боли физиономию ученика, в конце концов, умение игнорировать болевые ощущения было одним из тех навыков, которые он прививал своему подопечному. Однако в соответствии с планом тренировки Сахир собирался показать Алику довольно сложный приём, и ему требовалось, чтобы парень мог свободно двигаться и не отвлекался на посторонние, с его точки зрения, вещи.

– Всё, пацан, вали к своему фирменному лекарю,– бессмертный благодушно ухмыльнулся. – Я, конечно, мог бы и сам тебя подлечить, но у твоего приятеля получится лучше и быстрее. Интересно, откуда у такого хлюпика взялась эта сила?

– Марти – крутой маг,– хвастливо заявил Алик, даже не пытаясь скрыть радость от того, что избежал продолжения тренировки, которая при наличие травмы неминуемо превратилась бы в экзекуцию. – Жаль, что он потерял память, а то мог бы делать настоящие чудеса. Раньше у него был учитель, который учил его магическим премудростям, а теперь Марти приходится доходить до всего самому.

– Тоже мне пуп земли,– Сахир скептично хмыкнул. – Что ж он свою память не восстановит, коли такой крутой?

– А разве это возможно? – опешил защитник малолетних магов.

– А почему, ты думаешь, я помню свои воплощения? – в голосе бессмертного прозвучали откровенно насмешливые нотки. – Думаешь, это я от природы такой гениальный? Нет, дружок, это наш Магистр постарался. Ты бы посоветовал своему приятелю обратиться за помощью к отчиму.

– Нельзя,– Алик обречённо вздохнул,– Марти не должен вспомнить своё прошлое. Понимаешь, он ведь убил своих родителей.

– Ого, а по его малахольному виду и не скажешь, что пацан способен на убийство,– покачал головой бессмертный. – Зачем же он это сделал? Это была месть?

– Нет, что ты, Марти очень любил своих родителей,– Алик замотал головой с такой страстью, что у Сахира даже появились опасения за сохранность его шеи. – Он просто хотел избавить отца от медленной и мучительной смерти, вот и решился провести один стрёмный магический ритуал. Его мамы в том месте вообще не должно было быть, просто не повезло, что так всё сложилось. Потеря памяти – это, кстати, следствие того ритуала.

– Тогда я вообще ничего не понимаю,– возмутился бессмертный. – На его месте я бы гордился таким поступком.

– Но Мартин ведь не прирождённый убийца,– Алик брякнул сию оскорбительную бестактность и тут же смутился. – Прости, Сахир, я не хотел тебя обидеть. А насчёт восстановления памяти – это было не моё решение. Магистр считает, что у его преемника совесть должна быть чиста, как первый снег.

– Преемника? – удивился Сахир. – Да с чего ты взял, что этот заморыш когда-нибудь станет Магистром?

– Если ты чего не знаешь, так не нужно сразу обзываться,– Алик даже обиделся на столь нелестный отзыв о своём друге. – Мне, между прочим, Ксантипа сам об этом сказал. А я буду телохранителем нового Магистра.

Ответом на его хвастливое заявление был долгий глумливый хохот. Бессмертный так раздухарился, что Алик даже подумал, не уйти ли домой, но всё же естественное любопытство взяло верх над уязвлённым самолюбием.

– Магистр никогда не передаст власть постороннему человеку,– наконец соизволил объяснить свою смешливость бессмертный. – Он вовсе не человек, а высший разум и правит нашей реальностью уже тысячи лет, просто меняет тела. Вряд ли Ксантипе когда-нибудь придёт в голову влезть в хилое тельце твоего дружка,– Сахир язвительно усмехнулся,– так что о своих претензиях на роль телохранителя Магистра ты можешь благополучно забыть.

В тот момент Алик ещё свято верил в непогрешимость своего благодетеля, а потому тупо не принял фантастическую версию учителя про высший разум и смену тел. Мало ли, какие байки ходят в кругах орденских боевиков, нельзя же быть таким наивным и без разбору покупаться на всякую чушь. Видимо, бессмертный уловил скепсис своего ученика, а потому счёл правильным развеять его сомнения.

– Вижу, что ты эту глупость не сам придумал,– он развернул Алика к себе лицом и внимательно посмотрел ему в глаза. – Я вовсе не хочу сказать, что Магистр тебя обманул насчёт твоего приятеля, скорей всего, ему действительно отведена важная роль в будущем Ордена, иначе Ксантипа не сделал бы его своим приёмным сыном. Вот только Магистром ему никогда не стать. Если этот мальчик действительно представляет какую-то ценность, то она состоит вовсе не в его талантах управленца, а в чём-то другом.

– В чём другом? – опешил Алик.

– Ордену требуются самые разные таланты,– по тому, как уклончиво ответил Сахир, можно было легко догадаться, что он уже успел пожалеть о своей откровенности. – Думаю, Магистр легко найдёт применение магу, да вот хотя бы для лечения моего нерадивого ученика.

Бессмертный ободряюще похлопал Алика по здоровому плечу и отправился восвояси, а ошарашенный его откровениями парень ещё долго стоял столбом на тренировочной площадке, пытаясь привести свои мысли хоть в какой-то порядок. Поверить в столь откровенную манипуляцию великого человека, коим он почитал Магистра, Алику было очень сложно. И всё же сомнениям, легкомысленно посеянным в его душе учителем, удалось прогрызть пока лишь малюсенькую, но всё же дырочку в его вере в непогрешимость Ксантипы. Мысль о том, что его друга тупо используют втёмную, пока не оформилась в уверенность, однако её лёгкая тень уже замаячила на горизонте подобно безобидному облачку.

Как знать, суждено ли было этому облачку превратиться в грозовую тучу, если бы ни целый ряд событий, которые последовали за этим откровенным разговором. И первое событие из сего рокового ряда случилось буквально через полчаса после окончания тренировки. Алик всё-таки собрал свои мысли в кучку и побрёл домой, чтобы принять душ, поесть и получить сеанс исцеления от своего домашнего мага. Он застал Мартина в гостиной их общих апартаментов за чтением какого-то древнего, судя по его потрёпанному виду, манускрипта. В последнее время изучение книг по магии превратилось для юноши в своего рода манию. Бывало, что он корпел над этими заумными рукописями по десять часов кряду, и Алику стоило немалых усилий оторвать друга от письменного стола.

Собственно, причина столь страстного увлечения Мартина магическими премудростями не составляла никакой тайны. Сколько бы он ни пытался уверить себя и других в том, что потеря памяти его не угнетает, однако втихаря всё же пытался найти способ вернуть свои воспоминания. По идее, ему не на что было жаловаться, в ставке Ордена все относились к приёмному сыну Магистра с почтением и заботой. Отчим, несмотря на свою занятость, постоянно навещал Мартина и не жалел времени на то, чтобы восполнить пробелы его памяти. Алик вообще сделался его тенью и истово оберегал своего друга от всех невзгод, включая дурное настроение. И всё же в глубине души юноша чувствовал, что в его прошлой жизни существовали и другие люди, которые были ему дороги, и связь с которыми он потерял вместе с памятью.

Впрочем, дело было не только в потере близких, у Мартина имелась ещё одна, гораздо более актуальная причина, чтобы озаботиться восстановлением своих воспоминаний. Забытые магические техники, которыми бывший ученик Творца раньше пользовался практически в рефлекторном режиме, время от времени срабатывали сами по себе и давали бедолаге некоторое представление о том, чего он лишился. Утраченные навыки постепенно восстанавливались, но без нужных знаний путь Мартина в магии теперь напоминал поиск чёрной кошки в тёмной комнате. Не удивительно, что парень взялся за изучение матчасти, благо в ставке Ордена имелась солидная библиотека старинных рукописей.

Умение залечивать раны было одним из первых навыков, который Мартин восстановил практически в полном объёме. Не исключено, что причиной его успеха была насущная необходимость приводить в порядок тело своего друга после его живодёрских тренировок. Мартин, хоть убей, не мог понять, зачем его приятелю понадобилось брать уроки бойцовских приёмов у бессмертного, но Алик со всей очевидность был увлечён своими занятиями и переносил полученные травмы с безразличием стоика. На этот раз дело, к счастью, ограничилось небольшим надрывом суставной сумки, никаких трещин или тем более переломов Мартин не обнаружил. Усевшись поудобней, целитель приступил к своей работе.

Нужно сказать, что Алик воспринимал эти сеансы терапии как своего рода компенсацию за страдания, поскольку энергия, которой Мартин накачивал место травмы, распространялась по всему телу и погружала сознание парня в блаженное состояние. Вот и в этот раз благодарный пациент закрыл глаза и уплыл по волнам нирваны. К его неудовольствию сегодняшний сеанс врачевания закончился как-то слишком быстро, видимо, травма была незначительной. Уверенный в результате терапии Алик легкомысленно взмахнул травмированной конечность, чтобы проверить её на функциональность, и едва ни заорал от боли.

– Март, какого…,– начал он, но тут же осёкся, поскольку видо́к у целителя был такой, что краше в гроб кладут. Лицо Мартина не просто побледнело, оно сделалось почти прозрачным, глаза закатились, и дышал он с таким трудом, как будто пробежал стометровку. – Что с тобой? – заволновался Алик.

– Прости, сам не понимаю,– язык у Мартина едва ворочался, и извлекаемые им звуки больше походили на шипение, нежели на внятную речь. – Какая-то странная слабость. Ты пока не шевели рукой, я сейчас немного отдохну, и продолжим.

– Ну уж нет,– возмутился Алик,– тебя сейчас самого нужно лечить. Сиди, не двигайся, я сбегаю за Магистром.

– Не нужно, мне уже лучше,– Мартин попытался ухватить друга за рукав, но его пальцы безвольно соскользнули вниз. – У отчима полно других дел, не стоит его беспокоить.

– Ладно, попробуем обойтись своими силами,– покорно согласился Алик. – Мне Сахир рассказывал, что бессмертным обычно помогает восстановить силы сладкое питьё.

Он метнулся в кухню и притащил большую кружку горячего шоколада, в которую от души сыпанул сахару. Мартин покорно выпил эту приторную микстуру, и ему действительно полегчало. Тем не менее Алик наотрез отказался продолжать лечение и буквально насильно уложил друга в постель. Странное и неожиданное недомогание Мартина невольно вызвало у него не только естественное беспокойство, но и подозрения. Уж больно чётко оно совпало с предупреждением Сахира о том, что Орден использует всех своих братьев. Конечно, предположить, что Магистр тупо тянет жизненную силу из своего приёмного сыночка, было бы верхом мнительности, но совсем отбрасывать эту версию Алик всё-таки не решился.

То, что этой силы у Мартина было просто немеряно, он успел убедиться на собственном опыте, когда юный маг походя демонстрировал ему свои растущие способности. Мартину ведь даже в голову не приходило что-то скрывать, так что слухи о его магических фокусах очень быстро распространились по крепости Ордена. А вдруг Магистр решил, что могущество его сыночка становится небезопасным для его абсолютной власти? А ещё может быть, что он пытается компенсировать потраченные на оживление Мартина запасы энергии. В общем, ничего невероятного в этой версии не было.

Впрочем, рефлексировал Алик недолго, поскольку наутро больной уже полностью оклемался, словно и не было того странного приступа слабости. К сожалению, для самого Алика последствия сего инцидента оказались гораздо более тяжёлыми. Отчего-то он постеснялся пожаловаться своему наставнику на боль в плече, типа, решил продемонстрировать свою стойкость, а в результате вся тренировка пошла коту под хвост. Так как Сахир не догадался о причине косяков своего ученика, то списал их на невнимательность и отсутствие прилежания. В качестве наказания он прописал двоечнику забег по местным горам, как водится, босяком и с мешком камней за плечами.

Нужно сказать, что отработка штрафных баллов была для Алика делом привычным, косячил он регулярно, а учитель не страдал излишним снисхождением к его слабостям. Конечно, на сей раз наказание можно было бы признать незаслуженным, однако перспектива босяком таскаться по горам с мешком камней за плечами Алика ни чуточки не огорчила. На самом деле ему даже нравились эти забеги по пересечённой местности, но без санкции бессмертного его за ворота крепости не выпускали. Так что отработка наказания была единственным шансом вырваться на свободу.

Разувшись и взвалив мешок на плечи, проштрафившийся ученик потрусил к пропускному пункту, заранее предвкушая удовольствие от прогулки. Увы, от этого удовольствия его ещё отделяло одна пренеприятная процедура, а именно общение со стражниками. Миновать пропускной пункт без традиционных издевательских шуточек со стороны скучающих на посту мужиков ему ещё ни разу не удалось, и этот раз не стал исключением. Впрочем, Алик давно уже привык к их грубым подколкам и даже огрызаться не стал.

– Придурки,– презрительно бросил он, когда оказался за воротами,– даже не проверили, есть ли у меня пропуск. Мешка с камнями и босых ног им достаточно.

По большому счёту, скрывшись из виду охранников, Алик мог спокойненько бросить мешок под ближайший куст и отправиться на прогулку налегке. Сахиру даже в голову не приходило отслеживать своего ученика, их отношения строились на доверии, но обмануть это доверие было для Алика так же невозможно, как достать луну с неба. Даже травма не заставила его срезать маршрут или просто сбавить темп. Единственная поблажка, которую он себе позволил – это стянуть майку и подложить под лямку на больном плече, чтобы не травмировать его ещё больше.

Сделав положенные три круга по горным тропинкам, усталый, но довольный двоечник присел отдохнуть. Это местечко на обрыве, откуда открывался замечательный вид на крепость, он облюбовал уже давно и каждый свой забег обычно заканчивал именно здесь, под раскидистым ясенем, росшим прямо у края скалы. Вот тут-то его и накрыла вторая волна роковых событий, фатально изменивших его отношение к Магистру. Грозовая туча, до времени прикидывавшаяся безобидным облачком, вдруг налилась дождём и нависла над головой Алика.

Глава 3

Большой и шумный город вырос в долине Алата словно по мановению волшебной палочки. Когда Семён прощался с этим местом двенадцать лет назад, тут не было ничего, кроме развалин, а теперь домам, улицам и скверам уже не хватало места в пределах самой долины, и город запустил свои щупальца в отроги гор. Впрочем, с высоты Алат напоминал скорее распускающийся цветок, нежели какое-то морское чудище. Его белые дома, сделанные всё из того же вездесущего известняка, теперь уже больше ничем не напоминали скворечники, слепленные на скорую руку, чтобы обеспечить своим хозяевам временный приют до следующей бомбардировки. Теперь это были добротные здания не без архитектурных изысков.

Кира с Семёном оказались в окрестностях Алата не случайно, сюда их привёл незаконченный спор о смене места жительства. Не найдя достойных аргументов, чтобы оспорить тезис своей аналитически подкованной жёнушки об игре на чужом поле, Семён решил давить на жалость.

– Кирюш, я ведь не волшебник,– он специально подпустил в свой голос просительные нотки,– я чисто физически не смогу защитить тебя от отряда бессмертных. Ксантипа точно засечёт твои перемещения в своей вотчине и не пожалеет средств, чтобы с нами расправиться. В нашей родной реальности мы станем беззащитными мишенями.

– Знаешь, Медина тоже считал жалких людишек своей законной добычей,– Кира презрительно фыркнула,– но мы оказались не такими уж беззащитными. Давай, я тебе кое-что покажу,– она решительно взяла мужа за руку и, не дожидаясь его согласия, зажмурилась.

Мир послушно раскололся, чтобы буквально через секунду собраться в новую картинку. Теперь они стояли на пологом холме, увенчанном, словно шапкой, грабовой рощей. Место было Семёну хорошо знакомо, именно на этом склоне он когда-то реанимировал одного безбашенного охотника, возомнившего себя гением от медицины. За могучими стволами грабов, превратившихся за прошедшие годы в настоящих великанов, белело одноэтажное здание, в котором бессмертный без труда узнал лабораторию, где двенадцать лет назад Кира трудилась над каким-то заумным проектом вместе со странным тощим мужиком с вечно взлохмаченной шевелюрой. Судя по всему, в хозяйстве изобретателя ничего особо не изменилось, а вот преображение самой долины было прямо-таки сногсшибательным, что невольно наводило на мысль о добром волшебстве. Впрочем, Семён знал, что этим волшебником был он сам.

– Видишь? – Кира победоносно обвела рукой раскинувшийся в долине город с таким видом, словно сама его построила. – Обломался Орден с Алатом, да и с другими свободными городами тоже.

– Кирюш, ты же понимаешь, что всё это стало возможным только из-за распада Ордена,– печальная улыбка промелькнула на губах Семёна и растаяла без следа. – Медина сгинул, кстати, не без моей помощи и оставил местных братков без своего чуткого руководства, вот они и перегрызлись между собой. Но в нашей родной реальности Орден вовсе не сдал свои позиции. Ксантипа по-прежнему держит своих боевиков в ежовых рукавицах. Там нам не выжить.

– Ты что, правда не видишь? – Кира обиженно надула губки. Похоже, она имела ввиду вовсе не размах строительства, а что-то другое. – Ладно, потерпи минутку, сейчас солнышко выйдет из-за облака, и ты сразу всё поймёшь.

Кира подняла голову и посмотрела на небо с таким деловым видом, как будто собиралась подрегулировать погоду в ручном режиме. Словно испугавшись недовольства строгой надзирательницы, солнечные лучи брызнули в разрыв между облаками, и городские строения засветились, как будто были сделаны не из известняка, а из хрусталя. Однако вовсе не это привычное преображение заставило Семёна охнуть от неожиданности. Воздух в долине словно превратился в мерцающее желе. Свечение было ненавязчивым, и для тех, кто находился непосредственно в городе, скорей всего, вообще незаметным, если, конечно, специально не вглядываться, но с высоты холма казалось, что Алат погрузили в чан с бриллиантовой пылью.

– Это защитный купол,– догадался Семён. – Я видел, как вы испытывали его на озере. Но тот был совсем маленький, а этот…,– он замолчал не в силах подобрать подходящий эпитет.

– То был прототип, а этот настоящий, полноразмерный,– с гордостью прокомментировала Кира. – Под таким куполом никакой отряд бессмертных нам будет не страшен.

– Хочешь сказать, что сможешь воспроизвести эту технологию? – Семён с сомнением покачал головой.

– Я же была её соавтором,– обиделась изобретательница. – Кстати, бо́льшую часть расчётов сделала именно я, поскольку Кейтиль не особо дружил с математикой. Удивительно, как он вообще смог закончить проект без меня. Что не так? – Кира оборвала свою хвастливую тираду, так как заметила, что Семён откровенно смутился и даже отвёл взгляд, словно ему было неловко за своё поведение.

– Кирюш, ты только не обижайся,– тяжкий вздох послужил прологом к его покаянной речи,– но я сейчас не смогу покинуть эту реальность, у меня осталось незаконченное дело. Я ведь рассказывал тебе, что поклялся остановить бойню бессмертных.

– Так вот в чём истинная причина твоего сопротивления,– Кира укоризненно воззрилась на проколовшегося отказника,– Ксантипа с его бессмертными тут вовсе ни при чём. Расслабься, я же не требую, чтобы мы отправились домой немедленно. Мне тоже потребуется время, чтобы разобраться в чертежах Кейтиля, так что ты успеешь закончить здесь все свои дела. Или ты опять темнишь, и дело не в твоих обязательствах?

– Не темню,– Семён смущённо улыбнулся,– просто не знаю, как завершить начатое. Понимаешь, я ведь раньше даже не догадывался, что главной движущей силой нашей авантюры, оказывается, был Мартин, а когда он исчез, то всё посыпалось.

При упоминании о сыне Кира сразу словно заледенела. Слова призрака зазвучали в её голове подобно сигнальной сирене, предупреждающей об опасности. Разумеется, она догадывалась, что Семён тоже переживал из-за пропажи Мартина, но даже близко не представляла, насколько отсутствие одного из организаторов операции по спасению бессмертных было критичным для её успешного завершения.

– Я уже пыталась его отыскать по эфирному следу,– Кира обречённо вздохнула,– но у меня ничего не получилось. Я даже той темноты не вижу, как тогда с тобой, когда Медина изолировал твоё сознание. Доступ к Мартину просто заблокирован, но он точно жив, я это знаю наверняка.

– Правда? – оживился Семён. – Если честно, я его уже похоронил, потому что слияние сознаний не сработало, а это бывает только в том случае, когда человек умирает или утрачивает свою идентичность, например, лишается рассудка. Но как же наш малыш умудрился так талантливо спрятаться?

По идее, для Киры это был самый подходящий момент, чтобы поделиться с Семёном своими кладбищенскими приключениями, но она отчего-то не решилась на откровенность. Сейчас, под ясным солнышком и вдали от мрачного бурелома, в котором пряталась могила Нарьяны, общение с призраком уже не казалось ей таким уж страшным. Более того, Кира даже начала сомневаться в том, что всё это случилось с ней на самом деле.

– А вдруг я просто заснула, и мне приснился кошмар? – пришло ей на ум вполне рациональное объяснение её мистического опыта взаимодействия с потусторонним миром. – Да Семён меня на смех поднимет с этими страшилками про оживших покойников.

С момента разговора у могилы Нарьяны прошло слишком мало времени, к тому же Кира всё ещё пребывала в явном неадеквате, чтобы спокойно и хладнокровно обдумать произошедшее. Она пока и сама не понимала, как ей следует поступить: послушаться приказа какого-то стрёмного хозяина ведьмы или тупо его проигнорировать. В общем, делиться с Семёном сакраментальными откровениями Кира сочла преждевременным, тем более, что решение его проблемы лежало на поверхности и вовсе не требовало обязательного присутствия Мартина, как он считал.

– А что такого делал Мартин, с чем не справлюсь я? – Кира хитро улыбнулась и прильнула к озадаченному защитнику бессмертных.

– Много чего,– задумчиво пробормотал Семён, обнимая свою хитрую жёнушку. – Он отыскивал базы загонщиков и переносил нас с Ласаром в ту местность, а во время вербовки устраивал магическое представление для зрителей. Ещё он устанавливал защиту на наши базы, но без этого мы как-нибудь обойдёмся.

– Ну и в чём проблема? – глаза Киры азартно заблестели. – Определить местоположение базы и перенести вас туда я точно смогу. А насчёт магии я бы сильно не заморачивалась,– она беспечно махнула рукой,– фокусы, они и есть фокусы. Не сомневаюсь, что Кейтиль даст в этом деле фору любому магу.

– Дело не в магических фокусах,– принялся оправдываться Семён,– просто я не могу тобой рисковать.

– А Мартином, значит, мог,– обиделась кандидатка в рейнджеры по тылам врага.

– Мартин трансгрессировал в эфирном теле,– в голосе Семёна послышались просительные нотки, мол, даже не проси, всё равно не соглашусь.

– Да, этого я не умею,– Кира покладисто кивнула,– но просто доставить вас до нужного места – это запросто. Давай навестим нашего изобретателя, коли уж мы оказались рядом,– деловито предложила она,– пусть чего присоветует в плане развлекательной программы для загонщиков. А я заодно покопаюсь в чертежах защитного купола.

– Похоже на план,– Семён весело рассмеялся. – Даже не знаю, есть ли на свете такая задачка, перед которой спасовала бы моя любимая умница,– с этими словами он подхватил Киру на руки и закружился с ней по склону холма. – Идём к твоему фокуснику,– решительно заявил он.

– Ты, конечно, рискуешь,– с сомнением пробормотала Кира, когда её ноги снова ощутили твёрдую поверхность,– но по большому счёту зелье Кейтиля безвредно. Главное, закусывай.

– Не понял,– Семён сразу напрягся. – Это ты сейчас о чём?

– Сам увидишь,– загадочно улыбнулась хитрая интриганка.

Нужно признать, что Кира не напрасно беспокоилась о здоровье своего мужа. Даже вид помолодевшей на полтора десятка лет соратницы по купольному проекту не смог отвлечь Кейтиля от его излюбленного занятия по облегчению душевных страданий всех, кто имел неосторожность попасть в его сети. Напротив, вызванное сим чудом расчудесным нервное возбуждение потребовало увеличения дозы вонючего анестетика, коим этот заядлый самогонщик потчевал своих клиентов. Буквально через пять минут после ритуальных охов и ахов стол гостеприимного хозяина исповедальни украсила прямо-таки гигантская бутыль с мутно-жёлтой жидкостью.

Хитрая Кира ловко откосила от участия в алкогольной оргии, сославшись на необходимость покопаться в чертежах купола, что, впрочем, ничуть не расстроило Кейтиля, поскольку в его цепкие лапки угодил свеженький клиент, пока незнакомый с его душеспасительной практикой. Характерное бульканье ядовитой маслянистой субстанции возвестило о начале психоаналитической сессии по спасению Семёна от душевных терзаний, а заодно и от избыточной трезвости, но тут случился совершенно непредвиденный конфуз. Оказалось, что новому клиенту тупо нечем поделиться с исповедником в плане неразрешимых жизненных проблем. Такой облом едва ни погрузил в депрессию самого спасителя страждущих, ведь без задушевных разговоров его почти священный ритуал распития самогона превращался в примитивную попойку, а это было совершенно неприемлемо.

– Надо же, впервые встречаю мужика, у которого нет проблем на женском фронте,– раздосадованный пьяница бросил осуждающий взгляд на уткнувшуюся в чертежи Киру, мол, кого ты ко мне привела. – Походу, ты всем доволен, Семён.

Наверное, Кире следовало бы поддержать игру и подкинуть самопальному психоаналитику какую-нибудь подходящую тему в качестве затравки для задушевного разговора, но вместо этого, она только состроила сочувственную и одновременно глумливую гримасу, которая только раззадорила обломавшегося пьянчугу. Профессиональная гордость почётного исповедника Алата была уязвлена не на шутку, и тот бросился в атаку в надежде всё-таки выпытать у Семёна какой-нибудь глубоко запрятанный секрет и тем самым оправдать свою репутацию.

– Так значит, ты и есть тот самый таинственный Кирин муж, который не давал Рису покоя,– это была уже откровенная провокация, можно даже сказать, запрещённый приём, но Кейтиль решил, что для победы все средства хороши. – Странно, наш охотник уверял, что ты вроде как помер. Говорил, что сам проверил твоё тело на наличие признаков жизни, но ни фига не нашёл. Как же тебе удалось обмануть профессионального медика?

– А никак,– Семён беспечно пожал плечами,– я действительно умер.

При этих словах Кира невольно вздрогнула. Даже спустя годы воспоминание о том роковом дне отзывалось в её сердце болью. Кейтиль, разумеется, заметил её реакцию, но сострадание к чувствительной женщине оказалось недостаточным поводом, чтобы притормозить с допросом. Любопытство пересилило чувство такта, тем более, что к тому времени оно уже было сдобрено солидной дозой горячительного, а тактичностью Кейтиль сроду не страдал.

– Так ты у нас призрак, что ли? – пошёл в наступление дознаватель.

– Меня вытащил с того света Магистр,– спокойно пояснил Семён. – Я ведь был носителем Медины, и он имел неограниченный доступ к моему телу.

– Ага, и ты в благодарность за спасение укокошил своего благодетеля,– Кейтиль одобрительно хмыкнул и подлил самогонки в стакан жертвы своих психоаналитических потуг. – Я не осуждаю,– заверил он Семёна,– так ему и надо, ироду. А где ж ты пропадал больше десятка лет? Кристинка, между прочим, по тебе очень горевала. Всё ждала, что папочка таки вернётся.

– Кейтиль, прекрати наезжать,– возмущённо вскинулась Кира. – Семёну не в чем каяться, он потерял память и просто не знал, что у него есть дочь.

– Выходит, наша малышка тебя простила,– в голосе исповедника, явно рассчитывавшего на какую-нибудь душещипательную историю, прозвучало откровенное разочарование. Однако дальнейшие события показали, что он рано сдался. Семён смущённо улыбнулся и бросил вопросительный взгляд на Киру, как бы ища её поддержки, чем непроизвольно выдал наличие пусть маленького, но всё же грязного пятнышка на белоснежных одеждах членов «святого семейства». – Так ты что же, даже не повидался с дочкой? – тут же ухватился за новую тему психоаналитик, уже не чаявший услышать что-то интересненькое.

– Это моя вина,– Кира с жаром бросилась защищать мужа,– я попросила Семёна отложить встречу с Тиночкой на несколько недель. Ей ведь скоро рожать, нельзя её волновать. Ещё, не дай бог, случится выкидыш. Я тоже пока с ней не встречаюсь, чтобы не провоцировать на глупую ревность.

– Вот оно как,– у штатного алатского исповедника аж слюнки потекли от новой и такой соблазнительной темы. – Выходит, Рис сюда приезжал не для того, чтобы поплакаться мне в жилетку, он пытался вернуть свою жену.

– Кирюша, ты правда встречалась с этим уродом? – возмутился Семён. – Неужели после всего, что он сделал, у него хватило наглости на что-то надеяться?

– Хватило,– Кира печально улыбнулась,– но я его обломала.

– То-то бедолага после вашего разговора понёсся на своём драндулете, словно надеялся свернуть себе шею,– задумчиво пробормотал Кейтиль, достраивая логическую цепочку до полноценной картины. – А ведь у нашей Кристинки интуиция работает как часы,– констатировал сей гений дедукции, с укором глядя на виновницу жизненной драмы бедненькой обманутой девочки,– похоже, у неё действительно имеются веские основания для ревности.

– Пусть сама разбирается со своим мужем,– пробурчала Кира,– я тут ни при чём.

– Не знаю, что уж там между вами произошло, Кирюша,– приступил к своей фирменной проповеди исповедник,– но даже самый закоренелый злодей заслуживает прощения.

– Невозможно простить того, кого нет,– голос Киры сделался тихим и печальным, а брошенная ею загадочная фраза буквально повисла в воздухе.

Всем присутствующим, включая даже жаждущего исповеди Кейтиля, сразу стало понятно, что лучше закрыть эту болезненную тему во избежание непредвиденных осложнений. Похоже, на застарелую рану, оставленную в душе Киры мужчиной, который когда-то был ей по-настоящему дорог, закон о сроке давности не распространялся, и лучше было её не бередить. Кира благодарно улыбнулась, заценив тактичность аудитории, и снова уткнулась в чертежи. Поскольку азарт исповедника сдулся, в комнате сразу сделалось очень тихо, даже стало слышно, как стрекочут за окном кузнечики. Внезапно эта тягостная тишина разбилась на мелкие осколки, как первый тонкий лёд от брошенного в лужу камушка, поскольку на сцене появился ещё один неожиданный персонаж.

– Мама?! – голос Кристины взлетел фальцетом к потолку и заметался по комнате. – Это правда ты?

– Тиночка, ты только не волнуйся,– Кира вскочила на ноги и бросилась к дочери. – Это действительно я, а молодая внешность – это просто подарок от Антона. Ты же помнишь, что муж Алисы волшебник?

– А где Рис? – глаза Кристины лихорадочно забегали по комнате, и её взгляд вполне ожидаемо упёрся в спину единственного мужчины, которого пусть с натяжкой, но всё же можно было бы принять за переодетого в незнакомую одежду мужа. Семён медленно повернулся, и на его губах сразу заиграла радостная улыбка. Наверное, трудно было ожидать от двадцатилетней женщины, что она узнает своего отца, которого видела в последний раз маленькой девочкой, но эту улыбку она всё же запомнила и не смогла бы спутать ни с какой другой. – Папа? – голос Кристины сорвался, и глаза заблестели от подступивших слёз.

Кира испуганно зажмурилась, уже предвкушая истерику, которая неминуемо закончится выкидышем. Она так старалась избавить беременную дочь от стресса, а тут такое. В отличие от своей нервной жёнушки Семён умудрился сохранить хладнокровие. Всё-таки он был сильным эмпатом, а потому сразу почувствовал, что требуется делать в данной щекотливой ситуации. Не говоря ни слова, он поднялся, подошёл к дочери и осторожно, словно хрустальную вазу, прижал её к своей груди. Кристина судорожно вздохнула, и по её щекам заструились ручейки слёз. Готовая было разразиться истерика, которой боялась Кира, так и не случилась. То ли беспокойная мамочка недооценила устойчивость психики будущего Творца, то ли просто бессмертный применил какую-то психотехнику, но вместо эмоционального срыва, встреча с воскресшим папочкой закончилась всего-навсего радостными слезами.

Глава 4

Скромная уютная кафешка располагалась на узкой мощёной булыжником улочке, петлявшей по старому району Гвенды словно укатившийся клубок шерсти. Впрочем, для Кристины главная привлекательность сего неприхотливого заведения состояла вовсе не в его укромности, а в том, что кафешка находилась всего в трёх кварталах от её дома, так что вернуться домой можно было пешком. Заведение было семейным, посетителей обслуживал сам хозяин, а готовила его жена. Двое подростков, которые, скорей всего, тоже были родственниками владельцев кафешки, помогали на кухне и с уборкой помещения. Еда тут была простая, зато очень вкусная. Однако постоянных посетителей привлекали сюда не только гурманские привычки, главной изюминкой кафешки были коты.

Четыре огненно-рыжих котика были не просто украшением интерьера, они реально трудились на ниве общепита, создавая расслабленную и благодушную атмосферу в зале. Их ненавязчивое тихое урчание служило как бы естественным фоном для поглощения и переваривания пищи, а возможность потискать пушистых работников кафешки было неплохим дополнением к десерту. Нужно сказать, что котики были на редкость воспитанными и никогда не приставали к тем посетителям, которым не нравилось общаться с животными. Как уж они выделяли своих потенциальных клиентов, сказать сложно, но до сих пор никаких жалоб на бесцеремонное поведение пушистиков не поступало.

Кристину коты встретили прямо у порога кафешки, видимо, она была здесь частым гостем, и хвостатые её узнали. Как только постоянная посетительница уселась за стол, один из котиков сразу же обосновался на диванчике у её тёплого бока и принялся урчать так требовательно, словно обозначал свои права на данного представителя отряда кожаных. Кире тоже достался один котик, правда, вёл он себя гораздо скромнее, а вот Семёна рыжики обходили стороной, хотя он и пытался подружиться с пока не пристроенными четвероногими работниками кафе. Видимо, коты инстинктивно почувствовали исходящую от бессмертного угрозу и не рискнули к нему приблизиться.

Недавно воссоединившееся семейство оказалось в кошачьей кафешке не случайно, собственно, они сюда сбежали от Кейтиля, чтобы спокойно пообщаться без его душеспасительных проповедей и вонючего анестетика. Разочарованный таким обломом самопальный психоаналитик попробовал было надавить на жалость и таким образом вынудить своих гостей остаться для пиршественного застолья, но Кира с дочкой были непреклонны. Кристинка даже сподобилась изобразить недомогание, типа, несчастную беременную женщину мутит от запаха сивухи. В общем, Кира взяла дело в свои руки и быстренько переместила своих родственников в Гвенду.

Вскоре первые, вызванные неожиданной встречей эмоции слегка утихли, чему немало способствовали вкусная еда и кототерапия, и тогда нервное напряжение, в котором пребывала Кристина, сразу начало бросаться в глаза. Списать её состояние на радостное возбуждение, вызванное воссоединением семьи, было невозможно, поскольку оно имело явно негативную коннотацию. Кира даже подумала, что её ревнивая дочка просто переживает из-за присутствия своей помолодевшей мамочки в непосредственной близости от своего дома, но быстро списала эту версию в утиль. Вероятность того, что Рису вдруг взбрело бы в голову искать свою жену в кошачьей кафешке, не слишком сильно отличалась от нуля, и ею можно было пренебречь. Тогда что же так тревожило Кристину?

– Котёнок, что с тобой происходит? – Семён, который чувствовал панику дочери буквально кожей, всё же не удержался от прямого вопроса. – Тебя кто-то обидел?

– А это ты у неё спроси,– пробурчала Кристина, кивнув в сторону мамы. – Или ты будешь отрицать, что Рис приезжал к тебе в Алат? – она уставилась злым взглядом на разлучницу. – Значит, он уже видел тебя…,– она запнулась и пристально уставилась в глаза помолодевшей сопернице,– такой,– наконец выдавила из себя ревнивица.

– Мы действительно разговаривали,– Кира даже слегка опешила от несправедливого наезда,– но это было несколько недель назад. Я тогда ещё была пожилой тёткой.

– Не сегодня? – в голосе Кристины явственно послышалось облегчение, но никакого смущения или раскаяния за свою грубость там не было и в помине. – Так это он не в Алате постоянно пропадает. А где?

Кира с Семёном понимающе переглянулись. Теперь стало понятно, какая нужда заставила беременную женщину трястись по бездорожью в поисках отца своего пока нерождённого ребёнка. Похоже, Кристинка планировала застукать неверного возлюбленного с его бывшей женой.

– Котёнок, не переживай,– попытался утешить дочку Семён. – Мужики, вообще, народ трусливый и безответственный, когда дело касается детей, так и норовят сбежать от проблем. Думаю, твоему мужу просто страшно снова стать отцом. Дай ему время свыкнуться с этой мыслью. Вот увидишь, всё образуется.

– Нет, не образуется,– глаза Кристины заблестели от подступивших слёз,– всё становится только хуже. Когда он к тебе приезжал? – снова накинулась она на мать. – Можешь не отвечать, я и сама знаю,– остановила она откровения соперницы. – Это случилось на следующий день после нашей встречи в моём доме. Он хотел тебя вернуть?

– Хотел,– Кира не посчитала нужным скрывать правду, поскольку ей не в чем было себя упрекнуть,– но я отказалась.

– Вот с этого дня всё и началось,– сквозь зубы процедила Кристина. – Рис словно стал тенью самого себя.

– Потерпи немного,– снова принялся увещевать дочку добренький папочка. – Не каждые мужик способен легко переварить отказ. А твой Рис никогда не отличался покладистостью и здравомыслием.

– Я же эмпат, папа,– в голосе Кристины послышались истеричные нотки,– уж как-нибудь могу отличить настоящее горе от уязвлённого самолюбия. Ему действительно больно, понимаешь? Такое однажды уже было, когда мы думали, что мама с Мартином погибли. Рис тогда вообще хотел покончить с собой.

– О боже,– у Киры от волнения перехватило дыхание,– он ведь действительно думает, что я умерла. Понимаешь, я выпросила у него фирменную ядовитую пилюлю.

– Зачем?! – в один голос воскликнули Кристина с Семёном. Котики от такого напора прыснули под стол и затаились, чтобы их ненароком ни накрыло взрывной волной.

– Простите меня, родные,– в глазах Киры заблестели слёзы,– но у меня тогда не было причин, чтобы жить дальше. Все мои любимые нашли своё счастье, а я оказалась лишней.

– Это ты меня прости,– Семён покаянно опустил голову. – Чёртова ведьма! – внезапно его взгляд потемнел как грозовая туча. – Если бы эта тварь ни сдохла, я бы придушил её собственными руками.

– Не обращай внимания,– Кира поспешила успокоить ошарашенную таким напором дочь,– просто твой папочка угодил под любовный приворот.

– Так ты застала их вместе,– догадалась Кристина,– и решила, что папа тебе изменил. Но мы-то с Мартином тебе не изменяли,– она набычилась, словно её оскорбили в лучших чувствах, однако буквально через секунду смешалась. – Ладно, со мной тоже всё ясно, я заняла твоё место рядом с Рисом и боялась, что ты отберёшь у меня мужа. Но как ты могла решиться бросить сына?

– Марти нашёл того, кто был ему нужен больше всех на свете – своего отца,– Кира с нежностью посмотрела на Семёна. – Нет, не Риса,– уточнила она,– его настоящим отцом стал твой папа. Так что я вовсе не бросила малыша на произвол судьбы, я его оставила под надёжной защитой.

– Хреновая получилась защита,– Семён тяжко вздохнул,– не уберёг я нашего мальчика. Но ничего, я его разыщу, обещаю.

– Мартин исчез? – тут же вскинулась Кристина. – Как странно, Алик тоже исчез. Я бы его отыскала, но беременным опасно трансгрессировать.

– О каком Алике идёт речь? – Семён вопросительно посмотрел на жену. – Кирюш, ты ведь говорила, что именно так зовут моего сына.

– Да, мой любимый братишка – это твой сын,– подтвердила вместо мамы Кристина.

– Кирюш, но ведь ты говорила, что он живёт с матерью в нашей родной реальности,– голос Семёна дрогнул от волнения.

– Это я перетащила в Алат двух своих братиков, когда в квартиру Светланы проникли чужаки,– Кристина снова опередила свою маму с ответом. Похоже, ей не терпелось похвастаться своим подвигом. – Мы так и не узнали, что стало с мамой Алика, её квартира сгорела дотла, но я думаю, что её убили.

– Да, Светлана погибла,– отрешённо пробормотала Кира,– но я не уверена, что её убили, возможно, это был несчастный случай. Ксантипа вроде бы планировал использовать Свету как няню для Мартина. Не исключено, что только её гибель спасла меня от расправы.

– Не расстраивайся, малыш,– Семён сочувственно улыбнулся и прижал к себе жену. – Мне тоже жаль Светлану, но такова жизнь. Никто не застрахован от роковых случайностей. Зато теперь у меня появился шанс увидеть своего родного сына. Кирюш, ты же сможешь его отыскать? – в его голосе сразу прорезались просительные интонации.

– Конечно,– тут же согласилась Кира,– правда, я его видела совсем недолго, но скорей всего, смогу различить его эфирный след.

– Было бы здорово,– Кристина явно обрадовалась,– а то я уже начала беспокоиться. От этого шалопая можно ожидать любых сюрпризов.

Настроение Кристины явно улучшилось, и это не прошло незамеченным для её родителей. Вряд ли причиной смены настроения была всего лишь перспектива отыскать брата. Скорей всего, это были не подтвердившиеся подозрения о связи её драгоценного мужа с бывшей женой. Когда выяснилось, что Рис просто оплакивал смерть своей любимой женщины, Кристина сразу повеселела.

– Тиночка, ты же расскажешь Рису, что я вовсе не умерла? – Кирин вопрос был чисто риторическим, поскольку она не сомневалась в ответе. Увы, плохо же она знала свою дочь.

– Зачем? – Кристина беспечно пожала плечами.

– Но он же страдает,– пробормотала ошарашенная жестокостью дочери Кира. – Нет ничего страшнее смерти любимого человека, уж я-то это знаю. Вот увидишь, Рис сразу повеселеет.

– Ага, и снова отправится завоёвывать твоё сердце,– ревнивица презрительно хмыкнула. – Нет уж, пусть лучше считает тебя мёртвой. Один раз он уже сумел пережить это горе, справится и сейчас, а я ему помогу. Нужно продержаться всего ничего, а когда родится наша дочка, её папочке сделается не до фрустраций.

– У тебя будет девочка,– на губах Киры сразу же заиграла мечтательная улыбка. – А как ты её назовёшь?

– Дарой,– без тени сомнения заявила будущая мамочка. – Это дар небес, который вернёт покой и счастье в мою семью.

Намёк на то, что её родная мать, собственно, и является главным препятствием к обретению желанного покоя, был настолько прозрачным, что Кирино радостное настроение мгновенно скукожилось. Со всей очевидностью у бабушки малышки Дары не было ни единого шанса понянчить свою внучку. Кристина ни за что не подпустит её не только к своему ребёнку, но даже на порог дома не пустит.

– Не беспокойся, Рис меня больше не увидит,– горько усмехнулась Кира,– считай, что я для него умерла.

– Давайте сделаем эту кафешку местом встречи,– Кристина деловито принялась строить планы. – Мне в Алат тяжело уже добираться, а тут до моего дома всего три квартала. На север,– уточнила она с явным намёком на то, что севернее кафешки прогулки любимой мамочки по улицам столицы будут весьма нежелательны. – Папуль, ты меня проводишь? – как ни в чём ни бывало распорядилась Кристина.

– Конечно,– Семён с готовностью поднялся и, пообещав скоро вернуться, оставил жену в одиночестве переваривать разговор с дочерью.

Нужно сказать, что цинизм, с которым Кристина распорядилась жизнью своего мужа, его несомненно покоробил. Впрочем, чувства этого подлого предателя волновали бессмертного не больше, чем прошлогодний снег. На самом деле Семён искренне считал, что оставлять преступление Риса без наказания неправильно, но не смог пойти против Кириного маниакального стремления обеспечить дочери душевный покой. Так что переживания, выпавшие на долю навязанного ему судьбой зятя, Семён рассматривал как своего рода кармическое воздаяние. Впрочем, очень скоро выяснилось, что цинизм его любимой дочурки распространялся не только на мужа, но и на любимого папочку. Эту затею с провожанием она затеяла вовсе не для того, чтобы подольше побыть в обществе своего родителя, а для того, чтобы устроить ему форменный допрос.

– Что он ей сделал? – Кристинка приступила к дознанию как только дверь кафешки за ними закрылась.

– С чего ты взяла? – попробовал откосить от откровенного разговора Семён.

– Не надо со мной играть,– Кристина вроде бы даже обиделась. – Не просто же так мама его бросила. Рис ничего не рассказывает, но я-то знаю, что он чувствует перед ней вину.

– Ну ещё бы,– презрительно фыркнул Семён,– я даже не сомневался, что у него духу не хватит сознаться. Забудь, котёнок, пусть это останется на совести Риса.

– Да мне плевать на его совесть,– Кристина остановилась и в упор посмотрела на отца,– я просто хочу знать, чего мне нужно опасаться. А вдруг мама его простит? Что тогда?

– Не простит,– уверенно заявил Семён,– Рис для неё всё равно, что умер. Так что можешь даже не волноваться, никакой опасности со стороны мамы тебе не грозит.

– Ну расскажи,– взмолилась Кристина,– я просто места себе не нахожу.

Семён думал недолго, в конце концов, неизвестность в данном случае была для нервной системы его беременной дочурки даже большим стрессирующим фактором, чем правда.

– Он пытался меня убить,– недовольно пробурчал бессмертный. – Подослал убийцу, а в итоге досталось не только мне, но и твоей маме. Кира тогда едва ни погибла.

– И это всё? – любопытная барышня была вроде бы даже разочарована. – Спасибо, я ожидала чего похуже. А это…,– она беспечно махнула рукой,– просто приступ ревности.

– Рад, что ты так к этому относишься,– Семён горько усмехнулся.

Наверное, именно в этот миг он вдруг осознал, что рядом с ним идёт не его обожаемая дочурка, а совершенно чужая женщина. Когда расстроенный сим откровением папочка вернулся в кафешку, то застал свою жену в не меньшем расстройстве, да в добавок ещё и в состоянии полной растерянности. Кира явно не ожидала от своей дочери столь прагматичного подхода к делу сохранения своей семьи. Ведь это же была её любимая Тиночка, которая просто по определению не была способна на жестокость, особенно, по отношению к своим близким. Разумеется, Семён сразу догадался, что творится на душе у любимой женщины, и бросился её успокаивать.

– Малыш, не обижайся,– он сжал руки Киры в своих ладонях,– это просто ревность. Наша девочка от отчаяния сама не понимает, что говорит. Даже не знаю, чем же этот урод заслужил такую преданную любовь?

– Она его не любит,– в голосе Киры была такая уверенность, словно она просто процитировала таблицу умножения,– иначе не заставила бы страдать.

– В тебе говорит обида,– пожурил жену Семён. – Я тоже заставил тебя страдать, но ты же не сомневаешься в моей любви.

– Ты это сделал, чтобы меня защитить,– Кира печально улыбнулась,– а Тиночка – чтобы удержать мужа в семье. Ей плевать на Риса, она делает это для себя.

– Ну нет, это не объективно,– возразил Семён. – Разве ты не стала бы за меня бороться? Вот скажи, ты смогла бы меня вот так легко отпустить, если бы я вдруг влюбился?

– Я тебя уже отпустила,– горькая улыбка промелькнула по губам Киры и исчезла. – Думаешь, как я оказалась в Каламуте? Я искала твоё мёртвое тело, а нашла тебя в счастливом союзе с Нарьяной. Знаю, ты был под действием приворота,– отмахнулась она от готовых сорваться с губ Семёна оправданий,– но про приворот я тогда ничего не знала, а вот твои счастливые глаза невозможно было не заметить.

– Прости меня, дурака,– покаялся Семён,– я даже представить не могу, каково тебе было увидеть меня с Нарьяной после всех этих лет в тюрьме, когда ты считала меня мёртвым.

– Очень даже можешь,– Кира хитро улыбнулась. – А кто целых три года наблюдал, как я живу с другим мужчиной, и даже защищал моего мужа от убийц, да и от его собственной глупости тоже? Я вот сразу поняла, что не выдержу. А ты сильный, ты справился.

– Ты же тоже справилась там, в плену у Ксантипы,– только в этот момент до Семёна дошло, что на самом деле он мог запросто лишиться любимой женщины просто потому, что ей незачем было жить.

– Я должна была защитить моего сына,– в глазах Киры появилось странное выражение, не то тоски, не то гордости. – Если бы я сдалась, то орденские наставники очень быстро превратили бы его в послушное оружие. Если уж даже бессмертных они умудрялись приручать, то у Мартина без меня вообще не было бы шанса. А когда я увидела вас вместе, то сразу поняла, что моя миссия выполнена.

Семён уже было собрался разразиться упрёками в адрес несостоявшейся самоубийцы, но тут вспомнил, как сам пытался отправиться с Мединой на развоплощение, потому что поверил в то, что его любимая женщина умерла.

– Нет, я вовсе не сильный,– покаялся он,– я тоже не смогу жить в мире, где нет тебя.

Мужчина и женщина застыли, глядя в глаза друг другу. Они молчали, но со стороны казалось, что они ведут безмолвный диалог, неслышный для окружающих. Котики быстро просекли фишку и по тихому отползли на свои лежанки, чтобы не мешать этим странным кожаным играть в гляделки. Всё-таки это были очень воспитанные и чуткие пушистики.

Глава 5

На самом краешке обрыва образовалось очень знакомое мерцающее облако, которое обычно предвещало появление любимой сестрички Алика. Парень радостно заулыбался, предвкушая долгожданную встречу, однако уже в следующее мгновение его улыбка сменилась выражением ужаса, поскольку он обнаружил, что под мерцающим облаком находится не твёрдая поверхность, а пропасть, и материализовавшись, Крис рухнет на камни с высоты тридцати метров. К счастью, занятия с бессмертным не прошли даром, Алик научился двигаться с такой скоростью, которая ему раньше даже во сне не могла присниться. Через секунду он уже стоял на ногах, прижимая к себе спасённую путешественницу между мирами.

– О боже,– пролепетала чудом избежавшая смерти женщина,– какое счастье, что ты оказался рядом.

Алик разжал руки и быстренько отступил от своей гостьи на пару шагов, поскольку этот голос явно не принадлежал его сестре. Правда, внешне незнакомка действительно очень сильно напоминала Крис, но она была немного старше и к тому же не беременная.

– Кто вы? – парень набычился, стараясь скрыть своё разочарование.

– Ты меня не узнаёшь, Алик? – заискивающе улыбнулась спасённая. – Мы же с тобой встречались в доме Риса, помнишь? Я Кира, мама Тиночки.

– Ага, а я Дед Мороз,– в голосе Алика послышались откровенно издевательские нотки. – К Вашему сведенью, дамочка, маме Крис сейчас было бы хорошо за сорок. Одна беда, она, к сожалению, умерла.

– Умерла? – уверенность парня в её безвременной кончине буквально повергла Киру в ступор. – Кто тебе это сказал?

– Тот, кому можно верить,– Алик насмешливо фыркнул,– по крайней мере, больше, чем Вам.

– Как странно,– в голосе Киры промелькнули тревожные нотки. – О том, что я должна была погибнуть, мог знать только один человек, вернее, даже не человек, а пришелец. Тебе об этом сказал Ксантипа?

Теперь уже пришла очередь Алика тревожиться. Мало того, что эта похожая на его сестру незнакомка точно определила источник информации, так в добавок ещё и обозвала Магистра пришельцем. Если бы нечто подобное Алик услышал впервые, то просто пропустил бы эту чушь мимо ушей, но Сахир уже успел заронить зерно сомнения в его голову, а потому слова Киры сразу наполнились неким зловещим смыслом. Правда, бессмертный использовал для Магистра более уважительный эпитет – высший разум, но он тоже не считал Ксантипу человеком. Так что тупо отмахнуться от сего факта Алик уже не мог, а потому его похороненные было подозрения в отношении их с Мартином благодетеля тут же вспыхнули вновь.

– С чего Вы взяли, что Магистр является пришельцем? – парень на всякий случай отступил от странной дамочки на пару шагов.

Кира не ответила, но не потому, что у неё не было доказательств, просто в тот момент все её силы уходили на то, чтобы справиться с охватившим её негодованием. Очевидная связь Алика с Ксантипой вызвала в её душе такую бурю эмоций, что Кира только каким-то чудом смогла сдержаться и не наброситься на ошарашенного её откровениями парня с обвинениями. Нужно сказать, что Алик действительно был ошарашен, но вовсе не самими откровениями, а внезапным преображением этой странной незнакомки. Хрупкая вежливая дамочка вдруг превратилась в злобную фурию. Её глаза загорелись такой неистовой яростью, что ученик бессмертного невольно попятился.

Умом Кира, конечно, понимала, что Алик ни в чём не виноват. Мало ли, какие обстоятельства могли заставить этого импульсивного юношу связаться с иномирным уродом, уже дважды обрекшим его отца на мучительную смерть. Как только эта мысль полностью оформилась в голове фурии, та сразу осознала абсурдность своих обвинений. Ведь Алик, скорей всего, вообще не ведал о роли Магистра в судьбе своего отца. Однако сам факт, что парень знал Ксантипу, сразу насторожил бывшую пленницу Ордена. Она резко обернулась к кромке обрыва, да так и застыла от открывшегося ей вида. Там, в долине высились очень знакомые стены древней крепости.

– Алик, ты живёшь в Ордене? – вопрос прозвучал еле слышно, поскольку у Киры перехватило дыхание.

– Откуда Вы знаете? – парень подозрительно нахмурился.

– Я была пленницей в той крепости больше двенадцати лет,– Кире с трудом, но всё же удалось задавить инстинктивный ужас, нахлынувший на неё при виде своей тюрьмы, и её голос прозвучал почти спокойно. – Судя по тому, что ты гуляешь по окрестностям без сопровождения, ты в Ордене вовсе не пленник,– сделала она логичный вывод. – Ты служишь Магистру?

– Будущему Магистру,– Алик горделиво выпрямился, но тут же стушевался, поскольку припомнил глумливый хохот Сахира, последовавший после такого же хвастливого заявления. Как вскоре выяснилось, его смущение было вполне оправдано.

– Как это? – на лице Киры отразилось такое недоумение, что у её собеседника не осталось ни малейшего сомнения в том, что он сморозил глупость. – Ты служишь будущему носителю Ксантипы? Странно, нынешний вроде пока не старый. Обычно Магистры меняют свой мясной костюмчик, только когда прежний уже совсем изнашивается.

– Откуда Вы об этом знаете? – наверное, Алику сильно повезло, что учитель успел подготовить его неокрепший ум к подобным откровениям, иначе слова Киры вызвали бы у него резкое отторжение, а то и вовсе неуправляемую панику.

– Двенадцать лет. Помнишь? – горько вздохнула бывшая пленница Ордена. – Ксантипа ведь не собирался меня отпускать живой, а потому не стеснялся откровенничать. Так что же ты делаешь в Ордене?

– Я защищаю моего друга,– то, что Алик сознался в истинной причине своего пребывания в крепости какой-то незнакомке, его и самого немало шокировало. Об этом не знал никто, даже Мартин, не говоря уже о Магистре.

– От кого, от Ксантипы? – это был даже не вопрос, поскольку Кира не сомневалась, что именно от этого иномирного монстра исходит главная угроза.

– С чего Вы это взяли? – Алик с недоумением покачал головой. – Зачем мне защищать сына от его приёмного отца?

Вроде бы ничего сакраментального он не выдал, однако лицо незнакомки вдруг побледнело так сильно, что буквально слилось с облаками, застилавшими небосвод. А вот её глаза, наоборот, загорелись каким-то безумным огнём.

– Ты говоришь о Мартине? – едва слышно пролепетала Кира. – Он в Ордене?

– Вот чёрт,– Алик готов был провалиться сквозь землю из-за своей болтливости. А ведь Ксантипа его предупреждал, что подчинённые фальшивого Магистра, которого убил Мартин, станут мстить за своего командира. Может быть, эта хорошо проинформированная дамочка как раз и была шпионом мстителей, а глупый мальчишка, возомнивший себя телохранителем, походя выдал место, где укрылся убийца.

– Я должна была догадаться, что вы вместе,– Кира, казалось, даже не заметила замешательства Алика. Она словно говорила сама с собой,– вы ведь подружились, ещё когда были сопливыми малышами.

– Кто Вас послал?! – в голосе раздосадованного стукача послышались откровенно истеричный нотки.

– Те, кому ты очень дорог,– Кира расслабленно улыбнулась. – Твоя сестра и твой отец. Они за тебя очень беспокоятся, и судя по твоему внешнему виду, не напрасно,– она кивнула на сбитые босые ступни и голый, покрытый грязью и по́том торс подростка.

– Со мной всё в порядке, это просто тренировка,– Алик недовольно нахмурился. – Не знаю, какое отношение Вы имеете к Крис, но с отцом Вы точно прокололись. Если бы Вы действительно были той, за кого себя выдаёте, то знали бы, что мой отец погиб много лет назад.

– Не пытайся меня подловить,– устало вздохнула Кира. – Я знаю, что о смерти отца тебе рассказал Рис, но он ошибся. Семён выжил, и ему не терпится увидеть своего мальчика.

– Да, Вы много обо мне знаете,– Алику ужасно хотелось поверить словам незнакомки, и ему всё труднее было сохранять мину беспристрастного дознавателя. – Но вы никак не можете быть мамой Крис,– он окинул фигуру женщины оценивающим взглядом,– Вам ведь и тридцатника нет.

– А тебя не смущает, что человек, который тебя вырастил, выглядит тридцатилетним, хотя ему уже за шестьдесят? – Кира решила сменить тактику и, вместо оправданий, пошла в наступление. – Разве сестра не рассказывала тебе, что в её Школе все учителя умеют омолаживать свои тела?

Что ж, смена тактики сработала, переключив недоверчивого парня с огульного отрицания на более конструктивный настрой. Однако стоило ему только допустить, что перед ним действительно стоит мама Крис, как подозрения в отношении Магистра из безобидного облачка быстро начали превращаться в грозовую тучу. И тут его буквально накрыло шокирующее откровение.

– Тогда получается, что Мартин…,– ошарашенно пролепетал Алик.

– Мой сын,– подтвердила Кира. – Ксантипа его украл, и все двенадцать лет плена Марти прожил в крепости вместе со мной. Разве он тебе об этом не рассказывал?

– Наверное, не успел,– Алик, как бы извиняясь, опустил взгляд.– Мы ведь познакомились всего за четыре дня до того, как он потерял память.

– О боже,– всплеснула руками Кира,– бедный малыш. Так вот почему Семён не смог его найти. Слияние сознаний не сработало, потому что Марти стал другой личностью. А почему Ксантипа не восстановил его память?

– Мартину нельзя возвращать свои воспоминания, он же тогда вспомнит, как убил своих родителей,– Алик с горячность бросился оправдывать Магистра, но осёкся, поскольку одна из якобы убиенных стояла прямо перед ним. И это был ещё один камешек в Магистерский огород, заставивший доверчивого юношу усомниться в версии с убийством.

– Чушь,– горькая усмешка скривила Кирины губы,– Ксантипе просто выгодно, чтобы мой сын ничего не помнил о своём прошлом, ведь тогда можно вложить в его голову любой бред. Не удивлюсь, если выяснится, что этот подонок сам эту амнезию и подстроил. Но это не беда,– она злорадно ухмыльнулась,– в мире полно людей, способных вернуть моему сыну память,– с этими словами Кира решительно повернулась к виднеющейся вдалеке крепости. – Где его держат? – деловито поинтересовалась она.

– Что это Вы задумали? – Алик подскочил к отчаянной дамочке и ухватил её за рукав.

– Не волнуйся,– поспешила успокоить излишне мнительного подростка Кира. – Насколько я знаю, все родственники Мартина живы, по крайней мере, были живы пару часов назад.

– Тот человек не был его родным отцом,– в голосе Алика послышались умоляющие интонации,– но Марти его очень любил. Я не хочу, чтобы он вспомнил такое.

– Какой же ты хороший,– Кира ласково погладила юношу по щеке,– но очень наивный,– резко закончила она. – Мартин никого не убивал, это всё враньё. Поверь, возвращение памяти для него совершенно безопасно, и я помогу ему всё вспомнить.

– Но Вы же не собираетесь трансгрессировать прямо в крепость? – Алик только покрепче ухватил маму своего друга в надежде удержать её от отчаянного шага.

– Ты действительно надеешься таким образом удержать Мастера? – в голосе Киры прозвучала откровенная насмешка. Не обращая больше внимания на висящую на рукаве помеху, она повернулась к крепости и зажмурилась. Увы, на этот раз Кирина самоуверенность не оправдалась, она так и осталась стоять на скале. – Запрет на трансгрессию,– озадаченно пробормотала обломавшаяся неудачница,– похоже, на всей крепостной стене. Понятно теперь, почему я не смогла его отыскать.

– Вы меня напугали,– Алик облегчённо вздохнул.

– Тебе не меня нужно бояться,– процедила сквозь зубы Кира. – В той крепости имеется зверь пострашнее.

– Зря Вы так,– Алик осуждающе покачал головой. – Магистр заботится о Мартине, как о родном сыне.

– Знаю,– не стала спорить с очевидным Кира,– вот только родительская привязанность тут ни при чём. Марти ему нужен, чтобы обеспечить процветание Ордену.

– Он выкачивает его магические силы? – версия, конечно, была бредовой, Алик и сам почувствовал, насколько смехотворно прозвучало его обвинение, но не смог удержаться от вопроса, поскольку недавний приступ слабости Мартина его не на шутку испугал.

– Нет, конечно,– Кира озадаченно нахмурилась,– но использовать эти силы Ксантипа точно собирается. Он планирует сделать из моего сына могущественное и послушное оружие против врагов Ордена. Марти представляет для Магистра большую ценность, а вот ты, мой дорогой, никакой ценности не представляешь. Хорошо, что я вовремя тебя нашла,– она удовлетворённо улыбнулась. – Тебе лучше вернуться домой, там ты будешь в безопасности.

– Я не могу,– упрямый взгляд таких знакомых серых глаз невольно напомнил Кире её мужа. – Мартину и так непросто с этой амнезией, а если его единственный друг свалит, то он вообще останется один. Нет, я его не брошу.

Кира так и застыла от острого чувства дежавю. Как же это было знакомо. Именно так поступил бы Семён, и никакая опасность его бы не остановила. Несколько секунд она не отрываясь смотрела на этого мальчика, готового пожертвовать жизнью ради друга, а потом по её щекам заструились слёзы.

– Ты так похож на своего отца,– она всхлипнула и растроганно улыбнулась,– он будет тобой гордиться.

– Так про отца – это правда? – глаза Алика засветились надеждой. – Но откуда Вам про него известно? – тут же сдал назад «Фома неверующий».

– Разве ты не знал, что у вас с Тиночкой один папа? – ехидно поинтересовалась Кира.

– Вот я дурак,– Алик покаянно склонил голову. – Значит, мой отец – это Ваш муж.

– Пойдём, я вас познакомлю,– Кира протянула ему руку.

– Мне уже пора возвращаться,– было видно, что парню очень хочется отправиться домой, где его ждут близкие, но подставить Мартина он не мог. – Если охранники чего заподозрят, то меня больше за ворота вообще не выпустят. Давайте договоримся встретиться здесь же через неделю,– предложил он.

– А почему так долго? – Кира озадаченно уставилась на отказника.

– Я тут это,– Алик смущённо потупился,– штрафные баллы за косяки на тренировке отрабатываю. Если я слишком часто буду косячить, то учитель сразу поймёт, что я его дурю.

– Хорошо, через неделю,– согласилась Кира,– и я приду не одна.

– С отцом? – у Алика от такой перспективы буквально захватило дух. – А вдруг я ему не понравлюсь?

– Даже не сомневайся,– весело рассмеялась Кира,– он уже тебя любит. Заочно.

– Какой он? – Алик не сдержал своего любопытства.

– Самый лучший,– искренне ответила Кира. – Ты его сразу полюбишь.

– Почему же он меня не искал? – в голосе Алика невольно проскользнула обида. – Может быть, ему не нужен сын?

– Он просто о тебе ничего не знал,– Кира по привычке бросилась защищать любимого мужа. – У Семёна тоже была амнезия, как у нашего Мартина.

– А моя мама тоже жива? – Алик так и впился умоляющим взглядом в лицо этой странной незнакомки, которая как добрая фея вытаскивала из рукава один подарок за другим. Ну что ей стоило совершить ещё одно чудо?

– Мне жаль, но Светлана умерла,– Кира печально склонила голову. – Скорей всего, это был несчастный случай, по крайней мере, так утверждал Ксантипа.

– Магистр? – в глазах Алика разгорелась такая ярость, что болтливая информаторша сразу струхнула. – Это он её убил? За что?

От такого напора Кира совсем растерялась. Вот только не хватало настроить этого прямодушного мальчика против иномирного урода, державшего жизнь Алика в своих руках.

– Нет, тебе нельзя возвращаться в крепость,– она решительно ухватила парня на руку,– ты себя выдашь, и это закончится твоей смертью.

– Расслабьтесь,– гнев Алика утих так же быстро, как и разгорелся,– я себя контролирую. Ну всё, я пошёл,– он выдернул свою руку и отступил на шаг. – Не нужно за меня беспокоиться,– ободряющая улыбка, беспечный взгляд, как же это было похоже на Семёна,– лучше придумайте, как вытащить Мартина, его ведь за ворота не выпускают.

Алик закинул за плечи мешок с камнями и потрусил по тропинке вниз, а Кира ещё долго стояла на обрыве, провожая взглядом его поджарую фигуру, мелькавшую в просвет между деревьями.

– Спасибо, что ты есть,– прошептала она. – Моему сыну очень повезло иметь такого друга.

Глава 6

Для такой глуши домик выглядел на удивление ухоженным и стильным. Как ни странно, яркая раскраска отдельных архитектурных излишеств и обилие цветов в горшочках, развешенных по периметру веранды, не делали его аляповатым уродцем. Похоже, тот, кто занимался декоративной отделкой сего строения, обладал изысканным вкусом. Местечко было довольно укромное, хотя в уединённости домика не было ничего нарочитого. От дороги сюда вела наезженная колея, да и большая лужайка перед верандой как бы подчёркивала, что хозяевам нечего скрывать.

Семён отправился проведать дочку лесника не случайно, этот визит был частью его операции по розыску Мартина. Впрочем, никаких особых надежд на вздорную барышню, которая в их первую встречу отметилась лишь маниакальной склонностью задирать спящих путников, он не питал, просто последовательно отрабатывал все контакты своего сына. Нужно сказать, что Ильяра находилась где-то в самом конце списка подозреваемых, поскольку Семён видел её рядом с Мартином всего один раз, да к тому же эта встреча, скорей всего, носила случайный характер. Но чем чёрт не шутит…

Что ж, на этот раз сей представитель религиозного фольклора не оплошал, его чувство юмора прорезалось очень своевременно и оказалось весьма полезным. Едва подойдя к двери, Семён ощутил знакомые астральные эманации, которые, кстати, принадлежали отнюдь не безобидной девчушке, а бессмертному, к которому у него накопилась масса вопросов, если не сказать, претензий. Вполне резонно было предположить, что и Джарет ощутил присутствие человека, которого совсем недавно предал в руки его врага, а потому встрече двух старых знакомцев предстояло быть не только горячей, но и весьма кровавой. Каково же было удивление Семёна, когда, зайдя в дом, он застал своего врага не в боевой готовности, а спокойно восседающим за обеденным столом в тёплой компании с хозяевами.

Впрочем, бывший телохранитель Ксантипы тоже не избежал культурного шока, поскольку, во-первых, никак не ожидал снова встретить человека, которого он вполне обоснованно почитал покойником, а во-вторых, даже представить не мог, что вернувшийся с того света бессмертный помолодеет на полтора десятка лет. Конечно, Джарет лично не убивал Семёна, он узнал о его гибели от Ксантипы, который вовсе не был эталоном честности. Но с какой стати этому манипулятору было заморачиваться с обманом смертника, уже стоявшего одной ногой в могиле? Оставалось только предположить, что всесильный правитель целой реальности тупо ошибся.

Впрочем, сейчас причина этой подлой дезинформации по своей актуальности стояла где-то в конце списка насущных проблем Джарета, главной из которых было само по себе явление живого и явно враждебно настроенного мстителя. Визит Семёна очень даже запросто мог закончиться для Джарета смертью, но главное, он не сулил ничего хорошего и семейству Клавдия, поскольку разборки бессмертных редко обходились без жертв среди сторонних наблюдателей. И вот с этой угрозой нужно было срочно что-то делать, например, тупо сдаться.

– Привет, Сэм,– Джарет отодвинул недоеденное блюдо и расслабленно откинулся на спинку стула, всем своим видом демонстрируя, что признаёт право преданного им бессмертного на законную месть и не собирается сопротивляться. – Давай не здесь,– попросил он, указывая глазами на своих сотрапезников. – Подожди меня во дворе, пожалуйста, я не сбегу, обещаю.

– Джарет, как ты можешь,– возмутилась хозяйка дома. – Разве так встречают гостей?

– Присаживайтесь, молодой человек,– поддержал дочку Клавдий,– Илька сегодня прям превзошла себя. Такое жаркое из зайчатины Вы точно никогда не пробовали.

Семён хоть и был слегка обескуражен столь тёплым приёмом, но капризничать не стал, тем более, что последний раз он перекусывал больше семи часов назад и здорово проголодался. Через секунду перед ним появилась полная тарелка заявленного в меню блюда, состоявшего из аппетитно пахнущих тушёных овощей с кусочками мяса. Демонстративно проигнорировав удивлённый взгляд Джарета, видимо, ожидавшего совсем другого развития событий, ангел возмездия плотоядно улыбнулся и принялся за еду.

– Вы, как я вижу, знакомы с Илькиным мужем,– начал застольный разговор Клавдий, когда насытившийся и довольный гость отодвинул от себя пустую тарелку.

– Было дело,– Семён бросил лукавый взгляд на ошалевшего от этой мирной пасторальной сценкой Джарета,– но пришёл я не к нему, а к Вашей дочурке. Буду благодарен, если Ильяра ответит на мои вопросы.

– А сами-то Вы кто будете? – поинтересовался отец объекта столь странного интереса незнакомца.

– Это Магистр,– ответил вместо Семёна Джарет,– тот самый безымянный, который обосновался в Каламуте.

– Ой, батюшки,– Ильяра всплеснула ручками, словно бабочка крылышками,– да неужто Ордену есть дело до дочки лесника? Чем же я провинилась?

– Орден тут ни при чём,– поспешил успокоить нервную барышню Семён,– я с частным визитом, разыскиваю своего сына. Возможно, ты что-то о нём знаешь или слышала.

– Вы потеряли ребёнка? – тут же встрял Клавдий. – Беда-то какая. А сколько лет Вашему сыночку?

– Думаю, он ровесник Ильяры,– Семён произнёс эту фразу как бы между прочим, но тут же осёкся при виде удивлённых глаз лесника и его дочери. – Внешность обманчива,– пояснил он,– на самом деле я гораздо старше, чем выгляжу.

– Так Вы говорите про Алика,– самонадеянно выдвинула поспешное заключение Ильяра. Впрочем, винить её в склонности к скоропалительным выводам было бы не справедливо, ведь не заметить сходства между Семёном и Аликом мог бы только слепой.

После слов Ильяры Семён так и застыл с открытым ртом, словно превратился в восковую фигуру. Уже второй раз за последние сутки он натыкался на людей, хорошо знавших его родного сына, хотя за пятнадцать предыдущих лет он даже имени его ни от кого не слышал. Это был столь откровенный пас затейницы-судьбы, что так и хотелось зажать эту тварь в каком-нибудь тёмном уголке и выбить из неё всю правду относительно задуманного ею пакостного сценария.

– Он говорит про Мартина,– процедил сквозь зубы Джарет, возвращая ошарашенного родителя на грешную землю.

– Простите,– Ильяра смущённо потупилась,– просто Вы так похожи на Алика, вот я и подумала…

– Значит, ты знакома с обоими мальчишками? – от волнения у Семёна аж вспотели ладони,– Знаешь, где они сейчас?

– Я нет, но Джарет знает,– беспечно сдала своего благоверного Ильяра.

– Ты?! – в голосе Семёна можно было без труда уловить угрозу, и Джарет откровенно занервничал.

– Пойдём, я тебя провожу,– он с готовность вскочил на ноги и как бы ненароком встал между гостем и хозяевами. Разумеется, Джарет осознавал, что враждебность Семёна направлена вовсе не против лесника и его дочки, а против него самого, но допустить выяснения отношений между двумя бессмертными в непосредственной близости к гражданским было чревато самыми трагическими последствиями для последних. – По дороге расскажу всё, что знаю,– он сделал приглашающий жест на выход, но сам остался стоять, как бы загораживая своим телом домочадцев.

– Не дёргайся,– Семён без труда разгадал манёвры своего коллеги и снисходительно усмехнулся. На самом деле у него и в мыслях не было устраивать разборку с Джаретом в присутствии его родни, но гипертрофированная забота бессмертного о своей семье выглядела очень трогательно и не оставила Семёна равнодушным, напомнив о его собственном отношении в близким. – Благодарю за обед, было очень вкусно,– он поклонился гостеприимным хозяевам и неспеша покинул дом лесника.

Джарет не заставил себя ждать, и вскоре двое мужчин уже бодро шагали по колее в сторону дороги. Пройдя сотню метров, они оказались вне прямой видимости для обитателей домика, и Семён решил, что дальше откладывать разговор не имеет смысла. Он резко остановился, и его рука уверенно легла на рукоятку пистолета.

– Давай отойдём подальше,– в голосе Джарета послышались просительные нотки,– не дай бог, Ильке вздумается подслушивать. Она такая любопытная.

Семён понимающе ухмыльнулся и, свернув с дороги, уверенно зашагал в глубь леса. Джарет поплёлся за ним, недоумевая по поводу столь вызывающей беспечности палача. Впрочем, никакой мистики тут не было, просто эмпатическое чутьё однозначно подсказало Семёну, что ждать подлянки от Джарета не стоило, тот был явно настроен расплатиться по своим долгам. Вскоре чаща сделалась уже совсем непроходимой, и путникам волей-неволей пришлось притормозить. Семён развернулся лицом к своей добровольной жертве, достал из кобуры пистолет и взвёл затвор. При этом действовал он демонстративно без спешки, словно был уверен, что никакого сопротивления не встретит.

– Так ты действительно хочешь узнать, что стало с Мартином,– равнодушно поинтересовался Джарет,– или сразу будешь стрелять?

– Похоже, ты не собираешься даже попробовать побороться за жизнь,– Семён бросил оценивающий взгляд на поникшую фигуру бессмертного,– даже оружия с собой не прихватил.

– Это ни к чему,– в глазах Джарета словно потушили свет, его взгляд сделался отрешённым, а лицо застыло маской эдакой вселенской скорби.

– Ну колись,– покладисто разрешил Семён,– возможно, искренность тебе зачтётся на том свете.

– Мартин у Ксантипы,– кающийся грешник обречённо вздохнул. – Как видишь, я предал не только тебя, но и его тоже.

– А Алик? – Семён невольно задержал дыхание, как бы боясь спугнуть удачу.

– Значит, я не ошибся,– безразлично констатировал Джарет,– этот отмороженный на всю голову пацан – твой родной сын. Он добровольно отправился в Орден вместе с другом, хотя я его честно предупредил об опасности.

– Выходит, Мартин это сделал не по собственной воле,– в голосе Семёна явственно прозвучала угроза.

– Такова была цена, которую назначил Ксантипа,– подтвердил его предположение предатель.

– Цена?! – ответ Джарета поверг Семёна в недоумение. – Так ты предал нас за деньги?

– Зачем бессмертному деньги? – горько усмехнулся Джарет. – Ты же знаешь, чего я искал.

– Освобождения,– в голосе Семёна невольно промелькнула нотка сочувствия, хотя, по его мнению, предатель этого и не заслуживал. – Надо же быть таким наивным. Да Ксантипа скорее откусит себе язык, чем освободит бессмертного.

– Он со мной расплатился,– отрешённо произнёс Джарет. – Странно, что потом отпустил. Должен был казнить.

– Ты прям собственными ушами слышал, как он освободил тебя от присяги? – Семён удивлённо покачал головой. – Ну надо же, каких только чудес не бывает.

– На каком-то своём языке,– уточнил Джарет,– но да, слышал.

– Знаешь, на твоём месте я бы не особо рассчитывал на благородство Магистра,– в голосе Семёна злорадства было не меньше, чем сомнения. – Мало ли, что он там брякнул. Если у этого шакала не было конкретной причины тебя освободить, то всё это запросто может оказаться просто спектаклем.

– Наверное, причина всё-таки была,– возразил Джарет. – Теперь всё изменилось, на меня больше не давит чужая воля.

– Так чего ж ты тогда такой кислый? – Семён недоверчиво зыркнул на добровольную жертву своей праведной мести. – Тебе ведь есть, для чего жить. Неужели тоскуешь по кандалам?

Несколько долгих секунд Джарет молчал, как бы раздумывая, стоит ли делиться сокровенным со своим палачом, но потом всё-таки решился.

– Сэм, тебе когда-нибудь приходилось убивать бессмертных? – тихо спросил он.

– На моей совести шестеро,– Семён невольно скрипнул зубами. – Пришлось защищать Кирюшиного мужа от убийц.

– Я неверно выразился,– уточнил Джарет. – Не просто убивать, а казнить по приказу.

– Один раз было,– Семён горько усмехнулся. – Я даже не помню, за что приговорили Рэдвика, а вот его лицо мне частенько снится. Тебе тоже пришлось поработать палачом?

– После того, как здешний Магистр исчез, Ксантипа решил ликвидировать бессмертных в нашей реальности,– голос Джарета звучал глухо, словно из-под земли. – Угадай, кого он уполномочил привести приговор в исполнение.

Пару секунд кающийся грешник наблюдал за тем, как потемнел взгляд его палача, как бы наливаясь ненавистью, а потом закрыл глаза. Похоже, в ответ на свою исповедь он ожидал от исповедника вовсе не отпущения грехов, а просто вполне заслуженную пулю между глаз, но вышло всё иначе. Когда, так и не дождавшись кровавой развязки, Джарет снова посмотрел на Семёна, то сразу заметил, что тот убрал пистолет в кобуру.

– Ты специально меня провоцируешь? – зло поинтересовался Семён. – Или напрашиваешься на сочувствие?

Признание Джарета его, конечно, шокировало, но ему ли было не знать образ мысли бессмертных. Их с младенчества отучали рассуждать и оценивать приказы командиров, внушая мысль, что отказ подчиняться является предательством идеалов Ордена. А для верности ещё и внедряли в их мозги установки подчинения, которые физически не позволяли бессмертным ослушаться приказов. Но самым главным инструментом, позволявшим орденским братьям держать в узде этих супер бойцов, были вовсе не установки, а безусловная вера бессмертных в непогрешимость Ордена. Да, Семён понимал, почему Джарет подчинился приказу Магистра, и ещё лучше – отчего сейчас его накрыло раскаяние за совершённое преступление. Свободный человек мыслит совсем иначе, чем пленник.

– Мне твоё сочувствие до лампочки,– огрызнулся Джарет. – На моих руках кровь почти трёхсот наших братьев, и это не считая тех, кого убили загонщики, которыми руководил тоже я.

– Под установками подчинения особо не покапризничаешь,– миролюбиво заметил Семён.

– Нет, не покапризничаешь,– Джарет сокрушённо опустил голову. – Может быть, это просто мои фантазии, но сейчас, когда я стал свободным, мне всё чаще приходит на ум, что поводок установок был иллюзией в гораздо большей степени, чем нам внушали. Нет, я не спорю, он действовал,– пояснил свою мысль бессмертный,– но выбор у нас всё же оставался всегда. Даже если твоё тело переставало подчиняться разуму, в душе ты мог оказывать сопротивление.

– Знаю, мы сами себя убедили, что бессильны против установок,– Семён горько улыбнулся. – Наверное, так нам было проще. К тому же мы все искренне верили, что несём благо человечеству.

– Если то, что ты сказал Ксантипе там, в портале – это правда, то все бессмертные преступники,– пробурчал Джарет. – Мы заслужили смерть.

– Выходит, ты решил расплатиться по долгам? – хитрая улыбочка на губах Семёна откровенно дисгармонировала с пафосностью момента. – Славно. А я, значит, удостоился чести осуществить твой ритуал искупления.

– Ты же не против? – Джарет безразлично пожал плечами. – В конце концов, у тебя ко мне имеется личный счёт.

– Одна жизнь, даже отданная добровольно, не искупит всё то зло, что мы принесли в мир,– вот теперь в голосе Семёна не было даже намёка на веселье. – Нет, приятель, так просто ты не отделаешься от своей вины перед человечеством, придётся отрабатывать свои грешки упорным трудом. К счастью, тебе есть, чем расплатиться.

– Это ты о чём? – удивился Джарет.

– Базы загонщиков,– Семён самодовольно ухмыльнулся. – Полагаю, у тебя имеются сведения об их расположении. Без Мартина нам стало трудно их находить.

– Извини, Сэм, но больше я не стану слугой Ордена,– покачал головой Джарет,– даже если им командует бессмертный.

– Этого и не требуется,– в голосе Семёна не было даже намёка на разочарование,– вся эта афера с Орденом служит единственной цели – остановить бойню бессмертных, которую ты тут замутил.

– Хочешь сказать, что распустишь свой Орден, когда все бессмертные будут в безопасности? – в голосе Джарета прозвучало откровенное недоверие. – А как же ваша миссия по зачистке бандитских кланов?

– Люди не должны постоянно надеяться на помощь каких-то супер героев,– уверенно заявил Семён. – Самых вредоносных бандюков мы, конечно, помножим на ноль, но дальше пусть сами как-то справляются.

– И ты веришь, что остальные бессмертные позволят тебе просто уйти в отставку? – Джарет насмешливо усмехнулся.

– Помнишь, что сказал Ксантипа? – печальная улыбка промелькнула на губах Семёна и сразу растаяла. – Наш Орден останется защитником людей только до тех пор, пока у руля стоят бессмертные. Он должен прекратить своё существование до того, как мы все покинем этот мир. Поверь, ребята поймут, нужно только всё честно им объяснить.

– Ладно, я вам помогу,– Джарет утвердительно кивнул,– правда, есть ненулевая вероятность, что твои парни прикончат меня раньше, чем ты успеешь им помешать.

– Тебе же лучше,– фыркнул Семён,– сам же хотел умереть. Да не дрейфь,– рассмеялся он,– я тебя в обиду не дам, по крайней мере, пока ты будешь полезен. Даю тебе время до утра, чтобы проститься с женой, а к завтраку жду тебя в моём доме в Каламуте,– принялся распоряжаться Семён, тут же надев на себя личину Магистра. – Кирюша нас подбросит поближе к базе в Гвенде, она по любому собиралась завтра увидеться с нашей дочерью. Отправимся вместе.

– Кира? – от удивления у Джарета буквально отвисла челюсть. – Вы теперь снова вместе? Но как такое случилось? Вы же оба должны были погибнуть в портале.

– Чудо,– Семён весело рассмеялся и, дружески хлопнув по плечу своего нового рекрута, зашагал в сторону дороги.

Глава 7

Говорят, что тонуть не страшно. Ты словно погружаешься в блаженное забвение, оставляя позади все тревоги и разочарования жестокого мира. Но это если погружаться в воду, а вот если в безумие, то процесс расставания с собственным рассудком может оказаться довольно болезненным опытом. Волею судьбы Рису выпала несчастливая возможность убедиться в правдивости сего предположения, испытав на собственной шкуре все кошмарные нюансы вынужденного свидания со своим раздолбанным подсознанием. Наверное, можно было бы признать, что он это заслужил, более того, сам же и создал тот ад, который с аппетитным чавканьем принялся засасывать бедолагу в свою утробу. Но давайте всё же будем объективны – ни одно живое существо не заслуживает такой участи.

Нет ничего удивительного в том, что, вручив Кире смертельную пилюлю, Рис испытал даже некоторое злорадное удовлетворение. Возможно, в ту минуту ему даже казалось, что его неверная жена заслужила свою участь. Конечно, он и раньше знал, что Кира так и не смогла разлюбить своего Семёна, но всё же верил в то, что сам он был для любимой женщины чем-то большим, чем просто спасательным кругом. И только их последний откровенный разговор открыл Рису глаза на тот простой и убойный факт, что жена бросила бы его в любом случае, независимо от того, ушла бы она к Семёну или просто ушла. Эх, если бы это откровение открылось ему до того, как он в ревнивом угаре отправился убивать соперника, возможно, сейчас на совести Риса не лежало бы тяжким бременем предательство.

Да, прощальный подарок Риса неверной жене без сомнения был попыткой компенсировать испытанное унижение, и весь остаток дня он убеждал себя в том, что имел основание и даже право чувствовать себя отомщённым. Однако прошла ночь, и в свете наступившего утра ужас совершённого им очередного преступления дошёл до затуманенного эгоизмом сознания пособника самоубийцы.

– Что же я наделал? – прошептал Рис. – Да мне нужно было не пережёвывать свою обиду, а схватить Киру в охапку и как угодно удержать её от самоубийства, даже если пришлось бы её связать и запереть в подвале.

Понимание того, что любимой женщины больше нет, погрузило Риса в состояние такого безысходного горя, словно это был как минимум конец света. Никакие разумные доводы, что он всё равно её потерял, потому что совершил то, чему не было прощения, уже не действовали. Ведь дело было вовсе не в том, что смерть Киры уничтожила даже мизерные шансы вернуть потерянное счастье, просто без неё и жизнь Риса, и весь этот мир потеряли смысл. Но хуже всего было то, что отдаться своему горю он никак не мог. Ответственность за беременную не то дочь, не то жену вынуждала его играть роль заботливого папика, и Рису постоянно приходилось притворяться, что всё хорошо.

Надо сказать, что его лицедейство было весьма посредственным и ничего, кроме жалости, а то и брезгливости, вызвать не могло. Но бездарный актёр всё равно старался, и возможно, со временем эта маска сделалась бы частью его личности, но тут с ним стала твориться уже форменная фантасмагория. Рис начал замечать, что в присутствии Кристины его депрессивное состояние из привычного ненавязчивого фона превращается в ведущую партию, становясь совсем непереносимым. Боль утраты, тоска и раскаяние, сдобренные презрением к собственному малодушию, принимались рвать его душу на части, вызывая страстное желание покончить с этим кошмаром любой ценой.

Не удивительно, что жизнерадостная молодая жена стала вызывать у Риса сначала просто раздражение, а потом и вовсе откровенную ненависть. Всё чаще ему приходило на ум, что жизнь устроена несправедливо. Ну действительно, почему любимая женщина навсегда ушла из жизни, а эта вертихвостка, буквально затащившая своего отчима в постель, продолжает жить и радостно строить планы на их семейное счастье? Мало по малу Рис уже начал подсознательно винить в смерти Киры не себя, а её дочь. Ведь если бы только у этой эгоистки хватило если не любви, то хотя бы чувства такта, чтобы убедить вернувшуюся из кошмарного плена женщину в том, что она нужна, что ей рады, возможно, Кира и не решилась бы на отчаянный шаг.

Поварившись в этом ядовитом булькающем вареве с неделю, Рис почти убедил себя в том, что это именно Кристина подтолкнула мать к самоубийству, и скатился уже в откровенную мизантропию. Очень скоро он на свою беременную жёнушку уже смотреть не мог без отвращения. И чем сильнее он ненавидел Кристину, тем глубже погружался в свою депрессию. Это был какой-то замкнутый круг, из которого не было выхода. А ведь, по идее, всё должно было работать с точностью до наоборот. Переведя стрелки с себя любимого на внешний объект, Рис вроде бы должен был постепенно освобождаться от накопившегося в его душе негатива, сливая его на Кристину. Но нет, залежи этого негатива только росли и уже грозили похоронить его под завалами эмоционального мусора.

К счастью, вне дома хватка чёрной тоски немного ослабевала, и Рис стал всё больше времени проводить на работе в местной клинике, где талантливый вирусолог трудился обыкновенным терапевтом. Чтобы не спать в одной постели с женой, он специально возвращался домой за полночь и оставался ночевать в своём кабинете якобы для того, чтобы не потревожить сладкий сон будущей мамочки. Поначалу это помогало, по крайней мере, Рис получил возможность высыпаться, однако со временем изоляция перестала действовать. Теперь даже во сне бедолагу мучало чувство безысходности.

Постепенно все его сновидения свелись к единственному сюжету, в котором он по разным причинам и разными способами совершал самоубийство. Кто-то очень навязчиво подталкивал Риса к решению добровольно уйти из жизни. Самое поганое заключалось в том, что ночные кошмары вовсе не вызывали у него отвращения или ужаса, напротив, они погружали его измученную психику в состояние покоя. Не удивительно, что со временем Рис начал ловить себя на том, что с нетерпением ждёт ночи, чтобы в очередной раз избавиться от ставшей тяжким бременем жизни.

Наверное, именно эта неадекватная реакция на откровенную провокацию и вызвала у него подозрение, что его сознанием тупо манипулируют. По идее, столь сильный эмпат, к тому же обладавший способностью проецировать свои эмоции на окружающих, мог бы и раньше догадаться, что на этот раз сам оказался жертвой подобной психотехники. Увы, горькая правда начала доходить до Риса, только когда он уже буквально оказался на грани помешательства. Впрочем, сей недостаток проницательности был следствием вовсе не врождённого тугодумия, просто Рису даже в кошмарном сне не могло присниться, что Кристина была способна на такое подлое коварство.

Однако с фактами не поспоришь, его ласковая жёнушка действительно зеркалила его собственные эмоции, усугубляя эффект в разы. Причём по мере приближения срока родов, её силы росли с бешенной скоростью. Возможно, Кристина делала это неосознанно, и эмпатическая атака была просто инстинктивной защитной реакцией беременной женщины, пытавшейся оградить своё нерождённое дитя от шквала негатива, идущего от погружённого в депрессию мужа. Однако имелась и ненулевая вероятность того, что Кристина узнала о попытке неверного супруга вернуть свою любимую женщину и начала тупо мстить. Впрочем, причиной мести могла быть и смерть её любимой мамочки, в которой та несомненно могла винить своего супруга.

Осознав, что его подавленное состояние в значительной степени является наведённым, Рис даже обрадовался. В конце концов, от внешней агрессии ещё как-то можно было защититься, а вот против отравления собственным ядом противоядия не имелось. Наверное, ему следовало бы сразу выяснить отношения с зарвавшейся дамочкой, вообразившей, что сможет угробить эмпата его же оружием, но Риса сразу поразило, насколько мощным было ментальное воздействие, а потому он решил сначала выяснить истинную причину нападения, а уж потом предпринимать конкретные меры в плане самозащиты. Если причиной действительно была месть, то разговоры тут вряд ли бы помогли, тогда лучшим способом было просто расставание с озлобленной женой.

Чтобы иметь возможность пристальней присмотреться к агрессорше, Рис стал больше времени проводить дома, что по понятным причинам никак не улучшало его самочувствия. Зато Кристина буквально расцвела, и это было странно. Разве могла женщина, возненавидевшая своего мужа до такой степени, чтобы целенаправленно сводить его с ума, радоваться его обществу? Более того, Рис без труда определил, что его подавленное состояние Кристину искренне тревожит, и никакого злорадства она не испытывает. Поскольку он воспитывал свою приёмную дочь с четырёх лет, то никак не мог заподозрить её в хладнокровной диверсии. Свои эмоции Кристинка сроду скрывать не умела, да и не обладала она такой мощной эмпатией, чтобы справиться с его собственным врождённым талантом.

– Это ребёнок,– внезапно осенило ошарашенного столь неординарным выводом детектива. – Вот почему я не ощущаю агрессивного персонального фона. Этот кусочек плоти пока не умеет испытывать и излучать собственные эмоции, только зеркалить чужие. Им управляет не ненависть, а тупой инстинкт выживания.

Увы, ситуацию это никак не улучшало, напротив, сделало её совсем безысходной. Если со взрослым человеком ещё можно было как-то договориться, то с нерождённой дочкой разговаривать было бессмысленно. Да и какие претензии можно было бы предъявить этому зародышу жизни, который просто защищал себя и свою маму. То, что при этом малышка убивала своего отца, вряд ли могло бы послужить для неё весомым аргументом, в конце концов, откуда ей было знать о вкладе Риса в своё рождение. Этот мрачный мизантроп, ненавидевший свою жену, был для неё просто чужаком, пытавшимся навредить той, от кого зависела её жизнь.

Первой реакцией Риса на совершённое открытие был порыв поделиться результатами с Кристиной, но он очень быстро понял, что она ему не поверит. Он бы и сам не поверил во всю эту мистику, если бы не оказался её жертвой. Да и что могла сделать в этой ситуации мамочка? Убить своего ребёнка ради спокойствия мужа? Вряд ли хоть одна женщина на такое сподобится. Единственное, чего Рис мог добиться своей откровенностью – это превратить Кристину в своего врага и тем самым усилить психическую атаку нерождённого младенца.

– Нужно попробовать поработать с собственной психикой,– решил страдалец. – Возможно, если настроиться на позитив, то и полярность ответки тоже изменится на противоположную.

Пару дней Рис честно старался радоваться жизни, но его жалкие потуги завершились полным фиаско. Исходная причина его депрессии ведь никуда не делась, смерть любимой женщины по-прежнему вызывала в его душе тоску и отчаяние, как бы он ни пытался камуфлировать свои чувства показной жизнерадостностью. И маленький монстр, притаившийся в животике своей мамочки, безошибочно реагировал на неподдельное горе своего отца, игнорируя его бездарное лицедейство.

Возможно, если бы Кристина, вместо того, чтобы беспричинно ревновать своего мужа к матери, просто рассказала бы ему о том, что Кира жива, то всё бы уладилось самым чудесным образом. Увы, тогда неизбежно могла бы пострадать её семья, а всё, что Кристина считала своим, было для неё гораздо более высоким приоритетом, чем самочувствие мужа. Она вполне искренне считала, что такая жертва была оправдана, и даже убедила себя в том, что и сама является частью этой жертвы. А что, разве подавленное настроение Риса не сказывается и на её самочувствии? К тому же Кристина искренне полагала, что рождение ребёнка мгновенно излечит страдающего мужа, так как ему сделается не до фрустраций. Ну правда, нельзя же бесконечно переживать смерть бывшей жены, когда ты так нужен живым.

Увы, надежда Кристины на то, что время окажет благотворное влияние на состояние Риса, оказалось несостоятельным. По мере роста плода, воздействие этого маленького монстра на психику его папаши постоянно увеличивалось, а потому ситуация только ухудшалась. Рис снова начал исчезать из дома, возвращаясь только для того, чтобы посмотреть очередной сон про то, как он лишает себя жизни. Мысли о самоубийстве постепенно сделали настолько привычными, что он даже перестал возмущаться собственным малодушием. И тогда, словно в подарок за покладистость, судьба подарила ему надежду на избавление.

В ту ночь доктору пришлось дежурить в клинике, поскольку штатный дежурный врач неожиданно заболел, и замену ему не успели найти. Сделав обход, Рис прикорнул на диванчике, и ему приснился очередной кошмар со смертельным исходом. Вот только на сей раз старуха с косой забрала не свою ставшую уже привычной добычу, а маленькую мучительницу, которая последовательно доводила своего папочку до потери рассудка. Сон был очень ярким, в нём Кристина благополучно разрешалась от беременности, но ребёнок рождался мёртвым. Впервые за последние недели Рис проснулся в бодром настроении и отчего-то сразу уверовал в то, что именно так и закончатся его мучения.

Можно ли винить доведённого до отчаяния мужчину в том, что он вожделел смерти источника своих страданий? Думаю, это было бы, пожалуй, несправедливо. Однако если принять во внимание, что этим источником был его пока нерождённый ребёнок, то абсурдность ситуации сразу становится очевидной. Но Риса это ни капельки не смущало, поскольку его агрессивность по отношению к маленькому монстру приняла уже вполне осязаемые формы. Разумеется, сия перемена моментально отразилась на ответной реакции защитницы беременной мамочки, которая ощетинилась как ёжик и принялась гнобить своего папочку с удвоенной силой. Однако теперь Рис перестал чувствовать себя жертвой, он превратился в охотника, идущего по кровавому следу подраненной жертвы.

Впрочем, у этого открытого противостояния была и позитивная сторона, по крайней мере, для Кристины. Рис стал проводить дома гораздо больше времени, даже снова переехал из кабинета в супружескую спальню. Он специально провоцировал ответку маленького монстра в надежде на то, что ядовитая змеюка, притаившаяся в животике своей мамочки, тупо отравится своим же ядом и сдохнет. Это были уже не манёвры, а война на полное уничтожение, когда пленных не берут.

Глава 8

Сообщать близким людям неприятные новости всегда тяжело, особенно, если это любимая женщина, а новость касается её сына. Направляясь домой после встречи с Джаретом, Семён заранее проигрывал в уме сцену встречи с Кирой и придумывал сотни способов, которые помогли бы смягчить удар от известия о незавидной участи Мартина. Кто другой, наверное, сильно задумался бы, а стоит ли вообще рассказывать и так уже страдающей женщине, что её сын оказался в руках её злейшего врага, но Семёну даже в голову не пришло скрытничать. Честность в отношении с женой была в его представлении важнее даже сострадания к её горю.

До Каламута было менее часа быстрой ходьбы, но Семён специально сдерживал шаг, поскольку предстоящий разговор страшил его своей непредсказуемостью. Нет, предугадать, что реакция Киры будет бурной, можно было со стопроцентной вероятностью, но в какую сторону направится эта буря, Семён не представлял даже приблизительно. Возможно, всё закончится слезами, хуже, если депрессией, но имелась также ненулевая вероятность, что Кира ринется на выручку сыну, отбросив здравомыслие и забыв об опасности для её собственной жизни.

Именно такого исхода Семёну нужно было избежать любой ценой, а потому он сразу решил, что первым делом сам предложит освободить Мартина. Разумеется, он понимал, что Кира ни за что не согласится остаться в стороне, а потому решил привлечь её к спасательной миссии, но лишь в качестве транспортного средства для доставки спасателя к месту проведения операции. В качестве главного аргумента Семён планировал использовать тот факт, что спасать придётся не только Кириного сыночка, но и его собственного. Неясно, насколько убедительным оказался бы сей сомнительный довод для Киры, но применить его Семёну так и не пришлось, поскольку разговор пошёл по сценарию, которого он не мог вообразить даже в самых своих буйных фантазиях.

– Я знаю,– выслушав патетическую речь мужа, Кира печально улыбнулась и положила голову на его плечо. – Я сегодня виделась с Аликом, и он признался.

– Ты встречалась с моим сыном? – от такого неожиданного поворота Семён аж подпрыгнул. – Но почему ты отправилась в Орден в одиночку?

– Я же не знала, что Алик находится в Ордене,– принялась оправдываться Кира,– да мне и не удалось бы проникнуть в крепость, там запрет на трансгрессию теперь висит на всём периметре. Вот поэтому я и не могла отыскать Мартина.

– Но слиянию сознаний все эти запреты не помеха,– Семён озадаченно нахмурился. – Почему же тогда эта техника не сработала?

– У Мартина полная амнезия,– в голосе Киры зазвучали слёзы, хотя её глаза оставались сухи. – По сути, он стал другой личностью, а ты пытался настроиться на ту личность, которой уже не существует.

– Да, облом,– обречённо покачал головой Семён. – Но если ты не смогла проникнуть в крепость, как же ты отыскала Алика?

– Его выпускают из крепости,– пояснила Кира,– правда, нечасто. Я нашла его в лесу, и мы договорились встретиться через неделю на том же месте. Так что очень скоро ты увидишь своего сына.

– Какой он? – Семён тут же забыл все свои претензии, его глаза засветились радостью и любопытством.

– Он такой же, как ты, просто копия,– улыбнулась Кира,– и не только внешне. Алик, как настоящий бессмертный, взял Мартина под свою защиту и остаётся в Ордене ради своего друга.

– Парень здорово рискует,– в голосе Семёна прорезались тревожные нотки.

– Я пыталась его уговорить вернуться хотя бы на время,– Кира печально вздохнула,– но он отказался, потому что это могло поставить под удар Мартина.

– Нам нужно выручить наших мальчиков,– решительно заявил Семён. – Ты же поможешь мне подобраться к ставке Ордена?

– Всё не так просто,– Кира смущённо опустила глаза,– возможно, мы для Мартина действительно представляем опасность. Ты только не смейся, но я разговаривала с Нарьяной, и она меня предупредила, чтобы мы не пытались его отыскать.

– Ты поверила ведьме?! – тот факт, что его жена умудрилась связаться с покойницей отчего-то не вызвал у Семёна сомнения, а вот то, что она повелась на Нарьянину разводку, возмутил его до крайности. – Эта стерва умеет только врать.

– Зря ты считаешь Нарьяну лгуньей,– голос Киры звучал мягко, как бы обволакивал строптивое сознание мужа,– про тебя же она не соврала, да и говорила она вроде бы не от своего имени, её послал хозяин.

Нужно сказать, что тут Кира откровенно лукавила. На самом деле всего час назад она и сама была полна решимости броситься на спасение сына, позабыв о собственной безопасности. Однако за этот час произошло одно событие, которое охладило её порыв не хуже ледяного душа. А случилось вот что. Едва путешественница вернулась домой после разговора с Аликом, как в её голове снова зазвучал голос Нарьяны.

– Ты всё-таки пыталась,– с упрёком заявила покойная ведьма. – А ведь я тебя предупреждала, что для твоего сына это кончится смертью.

Как ни странно, на этот раз Кира не испугалась, более того, её аналитический склад ума с лёгкость взял верх над эмоциями. А потому появление призрака мёртвой ведьмы так далеко от её могилы показалось нашему гениальному аналитику весьма мало вероятным событием.

– Ты не Нарьяна,– уверенно заявила Кира. – Проваливай, я не стану тебя слушать.

– Глупая женщина,– теперь в голосе, звучавшем в её голове, напрочь отсутствовали интонации, словно это говорила машина. Даже невозможно было определить, мужской он был или женский,– ты испугалась какой-то примитивной ведьмы, а её хозяину дерзишь.

– Почему я должна тебе верить? – пробурчала Кира уже менее уверенно. – Я не знаю, кто ты такой на самом деле и чего добиваешься.

– Я тот, кто может с лёгкостью залезть в твою голову,– ехидный смешок совсем не вязался с угрозой, содержавшейся в самой фразе. – Разве этого мало?

– Если бы ты мог мне помешать, то не заморачивался бы уговорами,– резонно возразила Кира. – Не думаю, что ты действительно в состоянии меня остановить.

– А ты мне нравишься,– в голосе подселенца послышалось искреннее одобрение. – Большинство людишек в такой ситуации уже обделались бы, а ты только наглеешь. Впрочем, в одном ты не ошиблась, я действительно не склонен вмешиваться в судьбы человеческие. Но твой сын важен, и я хочу его спасти. Там, где он сейчас находится, для него самое безопасное место.

– А его ты не забыл спросить? – Кира от злости сжала зубы с такой силой, что даже челюсть свело. – У Мартина есть право решать, где ему будет лучше и безопасней. Мы с Семёном защитим его не хуже Ксантипы.

– Не защитите,– на этот раз в голосе подселенца прозвучала такая обречённость, что Кира невольно смутилась. – В этом мире он погибнет, а в том погибнешь ты. Почему ты просто не можешь мне довериться?

– С чего бы это? – Кира скептично фыркнула. – Докажи, что тебе можно доверять.

– Мне не нужно заслуживать твоё доверие,– голос в её голове сделался надменным и даже брезгливым,– я могу просто от тебя избавиться раз и навсегда.

Кира почувствовала, что у неё перед глазами всё поплыло, колени подогнулись, и она рухнула на пол, хватая ртом воздух. Где-то с минуту бедняжка корчилась в судорогах, а потом непонятный приступ отступил, словно его и не было.

– Убедительно? – глумливо поинтересовался голос. – В следующий раз я сделаю это с твоим драгоценным мужем, а ты будешь смотреть. Но тогда я уже не остановлюсь.

– Не надо,– Кира жалобно всхлипнула,– я обещаю оставить Мартина в покое.

– Ну ещё бы,– прокомментировал голос её безоговорочную капитуляцию и исчез.

Рассказать Семёну о нападении хозяина тьмы и о его угрозах Кира не решилась. Она слишком хорошо знала характер бессмертного, чтобы питать иллюзии в отношении его готовности сдаться обстоятельствам, даже если это были обстоятельства непреодолимой силы. А Кира вовсе не хотела лишиться любимого мужчины из-за собственного упрямства и детского гонора. Не то чтобы она действительно оставила идею вырвать Мартина из загребущих лапок Ксантипы, но переть напролом в этом деле точно было не полезно для здоровья. Для начала нужно было понять реальный расклад сил и оценить сложившуюся ситуацию с позиции стороннего наблюдателя. В конце концов, начальник над ведьмами мог оказаться прав в отношении Мартина.

– Сёма, обещай, что не станешь пытаться отыскать Мартина,– умоляющий взгляд, который Кира устремила на своего мужа, был красноречивей любых слов, и тот сразу остыл.

Впрочем, для коварной махинаторши реакция мужа вовсе не оказалась таким уж сногсшибательным сюрпризом. Она отлично знала, что в споре с упёртым бессмертным чисто женское оружие будет сильнее логики и убеждения, и Семён оправдал её ожидания. Вполне предсказуемо он сразу повёлся на жалобный вид любимой жёнушки и сдался без боя. Покладистость строптивца в столь животрепещущем вопросе несомненно заслуживала награды, и обрадованная мирным разрешением конфликта Кира тут же приступила к ритуалу награждения. В результате, Семён напрочь забыл предупредить жену о том, что к завтраку у них ожидается весьма необычный гость.

О приглашении Джарета он вспомнил, только когда утром услышал стук в дверь. Семён как ошпаренный выскочил из постели и поспешил «обрадовать» хозяйку кастрюлек и поварёшек о предстоящей ей авральной работе. Впрочем, застав свою жёнушку неглиже, напевающей какую-то весёленькую песенку перед зеркалом в ванной, он едва ни позабыл о своём намерении. К счастью, ещё один раунд барабанной дроби, раздавшейся снизу, быстренько привёл его в чувство.

– Одевайся скорей,– прошипел забывчивый хозяин, натягивая штаны,– я пригласил Джарета к нам на завтрак. Прости, что не предупредил.

– Ой, а я ведь не планировала сегодня готовить дома,– Кира быстренько завернулась в полотенце и поспешила к шкафу с одеждой. – Мы с Тиночкой договорились позавтракать в кошачьей кафешке.

– Ладно, я сам чего-нибудь сварганю,– в голосе Семёна совершенно не чувствовалась уверенность, поскольку готовить он сроду не умел. – А когда ты вернёшься? Нам ведь нужно в Гвенду.

– Разве ты не хочешь увидеться с дочерью? – Кира осуждающе покачала головой.

– А можно? – лицо Семёна тут же расплылось в радостной улыбке. – Я думал, у вас свои девчоночьи секреты.

– Возьмём Джарета с собой,– принялась командовать Кира. – Если ты пригласил его к нам домой, значит, считаешь его не опасным. Он же не побежит докладывать Ксантипе, что видел нас живыми, правда?

– Джарет вышел в отставку,– Семён чмокнул свою рассудительную жёнушку и полетел открывать дверь гостю.

Предложение позавтракать в Гвенде Джарет принял без особой радости, но и без раздражения. По большому счёту, согласившись послужить возрождённому Ордену, он мгновенно переключился в привычное положение исполнителя чужих приказов, и это состояние, как ни странно, оказалось для него очень комфортным. Наверное, будь у бессмертного немного больше времени, чтобы обдумать сей феномен, выкрутасы собственной психики показались бы ему подозрительными. Но Семён дал ему всего несколько часов, большую часть из которых Джарет потратил на сон, а потому бедолага так и не догадался, что его сознанием до сих пор управляли установки подчинения.

Приказ своего нового начальника бессмертный выполнил по-военному чётко и отправился в Каламут с рассветом, а потому был голоден как волк. Каково же было его разочарование, когда поднявшись в кухню, он не обнаружил не только накрытого к завтраку стола, но даже намёков на какую-либо кулинарную деятельность. Впрочем, фрустрации Джарета длились недолго. Как только дверь, ведущая в хозяйскую спальню распахнулась, он тут же позабыл и про голод, и про своё недовольство. На пороге появилась Кира, и от её вида Джарет буквально завис с открытым ртом и выпученными глазами.

Конечно, можно было бы списать сей эффект на волшебное омоложение, случившееся с женщиной, которую он собирался сделать хозяйкой своего дома, но на самом деле для Джарета это не было такой уж неожиданностью. В конце концов, после встречи с тридцатилетним Семёном нетрудно было догадаться, что такие же метаморфозы коснулись и его жены. Джарета потрясла вовсе не возвращённая молодость Киры, просто теперь это была совсем другая женщина. Её глаза сияли так ярко, что хотелось зажмуриться, а счастливая улыбка не давала шанса сомнениям в том, что всё будет хорошо. Джарету даже померещилось, что фигура Киры была окружена эдаким светящимся облаком, разгоняющим неприятности подобно тому, как солнце разгоняет грозовые тучи.

– Ну что, мальчики, отправляемся на завтрак? – солнечная фея протянула руки поджидавшим её мужчинам.

– Кирюш, ты подожди нас внизу,– Семён натянуто улыбнулся,– мы сейчас спустимся.

Кира пожала плечами и выпорхнула на улицу. Джарет, как сомнамбула, направился вслед за ней, но в проёме двери буквально наткнулся на преградившего ему дорогу хозяина дома.

– Даже не думай,– процедил сквозь зубы Семён,– а то я очень даже легко передумаю насчёт способа твоего искупления.

– Это ты про Киру? – Джарет остановился и помотал головой, чтобы отогнать морок. – Я ещё не сошёл с ума, чтобы пытаться приручить солнце.

– Не морочь мне голову,– в голосе Семёна послышалось раздражение. – Мне Кирюша рассказывала, как ты собирался занять моё место.

– Верно,– не стал отпираться обломавшийся ухажёр,– но то было место рядом с обыкновенной женщиной, уютной, домашней и такой трогательно беззащитной. По крайней мере, мне тогда так казалось,– Джарет горько усмехнулся. – Только когда Кира отправилась разбираться с отцом Мартина, до меня наконец дошло, что этот дремлющий вулкан лишь притворяется безобидным холмиком. Знаешь, я очень дорого заплатил за свою ошибку и больше её не совершу.

– Почаще об этом вспоминай,– успокоившийся Семён хлопнул кающегося грешника по плечу, направляя его к выходу,– здоровей будешь.

Через минуту все трое уже стояли перед стеклянной дверью кошачьей кафешки. В столь ранний час они оказались единственными посетителями, и можно было выбирать любой столик. Кира сразу направилась в самый дальний угол, поскольку собиралась поведать Кристине о своей встрече с её братом, и рассказ о визите в соседнюю реальность, естественно, не предназначался для чужих ушей. Джарет сначала уселся за стол рядом с супругами, но очень скоро ему сделалось не по себе.

– Это семейная встреча,– он смущённо улыбнулся,– мне тут не место. Да и вообще, в компании зелёных юнцов я буду смотреться дряхлым стариком.

– Правильно, позавтракай спокойно за соседним столиком,– одобрил его решение Семён,– там кормят не хуже.

Джарет пересел к окну и углубился в изучение меню. Список предлагаемых блюд был не особо длинным, зато он сопровождался такими соблазнительными картинками, что у голодного мужчины заурчало в животе. Когда к нему приблизился хозяин заведения, чтобы принять заказ, Джарет от голода уже готов был сожрать бумажную салфетку, а потом закусить столовыми приборами. Он оторвался от созерцания меню, поднял глаза к застывшему в ожидании хозяину, да так и завис, потому что по проходу к дальнему столику плыла копия Киры, правда, более молодая и к тому же беременная.

Да, две женщины несомненно были удивительно похожи, и всё же разница между ними была столь же разительной, как между солнцем и луной. Фигура Кириной дочери вроде бы тоже была окутана облаком света, но этот свет не ослеплял и не обжигал. Он был мягкий с ноткой задумчивости и даже, пожалуй, печали. Джарета явление сего эфемерного создания привело в состояние религиозного экстаза, хотя он сроду не верил ни в каких богов. Всего секунду назад терзавший его голод был забыт, и Джарет погрузился в блаженное созерцание чудесного образа, напрочь отключившись от окружающей действительности. На грешную землю его вернуло вежливое покашливание хозяина. Вздрогнув от неожиданности, Джарет наугад ткнул пальцем в меню и тут же забыл про завтрак.

Тарелка с аппетитно пахнущей жареной курицей давно уже стояла перед ним на столе, а восторженный поклонник лунной девы продолжал пялиться на оживлённо беседующее семейство за дальним столиком. Нет, Джарет не пытался уловить, о чём они говорили, просто слушал голос Кириной дочери, как слушают музыку. Обиженный таким игнором кулинарных талантов своей жены хозяин кафешки несколько раз подходил к излишне взыскательному посетителю с вопросами, но так и не дождался от того ничего вразумительного. Наконец он не выдержал, демонстративно взял кофейник и направился к столику Джарета с явным намерение добиться его внимания, если понадобится, то и с помощью горячего душа бодрящим напитком.

– Может быть, желаете кофе? – прокричал он прямо в ухо невеже.

– Что? – Джарет словно очнулся от сна, и его взгляд упал на покрывшуюся застывшим жирком курицу. – Простите, я немного задумался. Нет-нет, разогревать не нужно,– остановил он жест хозяина,– я люблю холодную еду.

Хозяин проворчал что-то себе под нос и уже повернулся, чтобы вернуться к стойке, когда от дальнего столика раздался негромкий, но явно испуганный женский крик. Забыв про своё обещание вернуться к холодной курице, Джарет вскочил на ноги и ринулся на помощь лунной деве, поскольку тишину нарушил именно её голос. Преодолев расстояние между столиками буквально в два прыжка, спасатель сразу обнаружил причину переполоха. Побледневшая как полотно Кристина с ужасом смотрела на растекающуюся у её ног лужу. У её папочки, кстати, вид был не менее ошарашенный, и только Кира сохранила хладнокровие.

– Ничего страшного,– она спокойно взяла дочку за руки, чтобы успокоить,– просто отошли воды. Не волнуйся, до появления на свет ребёнка ещё куча времени. Ты планировала рожать в больнице или дома?

– Дома,– пролепетала Кристина,– но как же я туда дойду?

– Я тебя отнесу,– тут же вызвался Семён.

– Тиночка, а где сейчас Рис? – Кира жестом остановила уже было поднявшегося со своего места мужа. – Он ведь ждёт тебя дома? – Кристина кивнула, и её мама перевела испытывающий взгляд на доброхота. – Сёма, ты уверен, что сможешь держать себя в руках, когда встретишься с Рисом? – с нажимом спросила она.

Судя по тому, как сразу окаменело лицо Семёна, ответ был, скорее, отрицательным, и Кристина испуганно вздрогнула. Она, конечно, подозревала, что её любимый папочка не питает тёплых чувств к тому, кто пытался его убить, но всё-таки не ожидала, что спустя столько лет желание отца расправиться с обидчиком оставалось по прежнему таким же яростным.

– Давайте, я отнесу вашу дочь домой,– за всеми этими треволнениями никто не заметил, как Джарет подошёл к столу, и его появление вызвало только ещё больший переполох.

Кристина отпрянула от добровольного помощника, и её локоть нечаянно смахнул чашку с горячим чаем прямо на колени папочке. К счастью, скорость реакции бессмертного оказалась на высоте, и хрупкая посудина была спасена, чего никак нельзя было сказать про его ошпаренную конечность.

– Тиночка, не волнуйся, это наш знакомый,– поспешила успокоить дочку Кира. – Тебе сейчас и без того хватит поводов для переживаний.

– Не беспокойтесь, я буду очень осторожен,– Джарет протянул руку паникёрше, и та неловко выбралась из-за стола.

Предложение по транспортировке роженицы к её дому оказалось очень кстати, так что даже Семён не стал возражать. Он действительно не был уверен, что сумеет сохранить хладнокровие, встретившись с человеком, который обрёк его любимую женщину на страдания. Сама Кира вообще решила, что судьба послала им Джарета в подарок, поскольку совершенно не желала, чтобы Семён лишил её будущую внучку отца. Кристине, конечно, было не слишком комфортно оказаться в объятьях незнакомого мужика, но ей очень скоро стало не до сантиментов, поскольку вслед за отошедшими водами начались схватки. В общем, предложение было принято с благодарностью.

На самом деле из всей компании больше всех волновался Джарет. Стоило ему прикоснуться к телу Кристины, как его словно ударило током, а сердце принялось долбиться в грудную клетку как отбойный молоток. Ничего подобного бессмертный раньше не испытывал, хотя в его долгой службе Ордену случалось всякое, а потому выкрутасы собственного организма привели его в замешательство. Тем не менее он сумел взять себя в руки и доставил роженицу до её дома без приключений. Приключения начались гораздо позже, когда Джарет осознал причину своего психоза и обзавёлся навязчивой привычкой следить за домом женщины, которая внезапно превратилась для него в смысл жизни.

Глава 9

– И когда ты собирался мне об этом рассказать? – Семён оторвал взгляд от свисающей из каминного дымохода чёрной кляксы и обернулся к стоящим за его спиной бессмертным. – В чём дело, Лас? Ты счёл эту штуку незаслуживающей моего внимания, или вы, парни, больше не верите в мою способность справляться с проблемами?

– Ещё как верим,– встрял Сид, отодвигая Ласара в сторону,– ты даже этого магистерского отморозка сумел завербовать,– он кивнул в сторону Джарета. – У Ласа просто руки не дошли тебе об этом доложить.

– Ври, да не завирайся,– отбрил доброхота Семён,– Ласар был у меня в гостях всего три дня назад. Хочешь сказать, что эта пакость появилась позже?

– Нет, она давно уже тут висит,– виновник недовольства начальства вышел вперёд,– я специально не стал рассказывать. Вард, у тебя и без того хватает забот с вербовкой загонщиков, а это…,– он обречённо склонил голову,– это за гранью человеческого понимания. Явно какая-то чёрная магия. Ты же не маг, верно? Ну так зачем тебя понапрасну беспокоить?

– С чего вдруг такая забота о моём душевном равновесии? – Семён насмешливо фыркнул. – Раньше ты не отличался тактичностью от слова совсем. Напомнить, как ты угрожал мне пытками и смертью, а потом вообще припёрся ко мне домой с ультиматумом? Разве теперь что-то изменилось?

– А ты сам-то как думаешь? – огрызнулся Ласар. – Я же вижу, что тебе стало не до Ордена. Нет, я не осуждаю, наоборот, я за тебя рад. Не каждому из нас выпадает шанс начать новую жизнь с любимой женщиной, а у тебя получилось. Было бы глупо упустить этот шанс из-за проблемы, которую ты всё равно не в силах разрешить. Мы ведь с Сидом даже не смогли разобраться, что это за хрень.

– А тебе не приходило в голову, что я могу это знать? – съязвил Семён.

– Серьёзно? – глаза Сида заискрились азартом. – Но откуда?

– Я даже знаю, почему облако появилось именно в моём кабинете, – похвастался Семён, продолжая с удовольствием нагнетать интригу. – Дело в том, умники, что я нечто подобное уже видел, когда хозяин Джарета запер меня в портале. Похоже, кабинет как-то связан с тем порталом, вот эта зараза и переползла в наш мир.

– А что это такое? – Джарет не смог сдержать своего любопытства, хотя в компании бессмертных он чувствовал себя нежеланным гостем.

– Один знакомый волшебник рассказал, что именно так разрушается реальность,– самодовольно заявил Семён, наслаждаясь ошарашенным видом своих спутников.

– Хочешь сказать, что это просто дырка? – Ласар недоверчиво покачал головой. – Так там, внутри, ничего нет?

– Ну что-то там точно есть,– остудил его энтузиазм Сид,– иначе эта пакость не нападала бы на наших ребят.

– Есть погибшие? – Семён укоризненно воззрился на конспираторов. – Много?

– Двое,– покаялся Сид. – Понимаешь, эта пакость сначала пряталась в дымоходе, мы её обнаружили только после того, как она сожрала Тарика и выползла наружу.

– Что значит, «сожрала»? – Семён резко повернулся к Сиду.

– Ну это я фигурально,– принялся оправдываться тот,– на самом деле мы так ничего и не поняли. Тарик просто исчез.

– Так ты знаешь, как это уничтожить? – Ласар нахально вклинился в, как ему казалось, чисто умозрительные рассуждения своих соратников.

– Я нет,– обломал его Семён,– но тот волшебник, которого я упомянул, скорей всего, знает. Я у него спрошу, но мне потребуется больше данных. Колитесь, конспираторы, что вы конкретно видели собственными глазами.

Ласар уже набрал в грудь побольше воздуха, чтобы выдать начальству подробный отчёт о похождениях таинственной кляксы, однако Джарет его опередил.

– А вам не кажется странным, что это прожорливое облако до сих пор не поглотило камин, да и весь кабинет в придачу? – подкинул он каверзный вопрос.

– Да, это странно,– Семён озадаченно покачал головой. – В портале эта зараза жрала всё подряд, включая небо и землю. Вот, что, умники,– он обернулся к своим подчинённым,– мне нужно это увидеть собственными глазами.

– Предлагаешь скормить дырке ещё кого-то из загонщиков? – ехидно поинтересовался Ласар. – Ну и как будем выбирать жертву? Проголосуем или кинем жребий?

– Лично я голосую за этого,– Сид кивнул в сторону Джарета,– ему всё равно не жить.

– Потерпи немного,– огрызнулся кандидат на роль кормёжки для чёрного облака,– я ещё должен помочь вам завербовать оставшихся загонщиков. Вот когда управимся, у тебя появится шанс меня прикончить.

– Прекратите цапаться,– Семён повелительным жестом остановил назревающую свару. – Нам вовсе не нужен человек, достаточно кошки или собаки.

– Собак жалко,– проворчал Ласар,– лучше действительно Джарета.

– А крыса подойдёт? – быстренько подсуетился Сид. – У меня тут полно крысоловок, здание-то старое.

Семён неуверенно кивнул, и комендант крепости тут же метнулся на поиски подопытных животных. Очень скоро он вернулся, неся за хвосты три дохлые тушки.

– А живых не нашлось? – Семён недовольно скривился.

– Один крысак вроде ещё дышит, только не шевелится, ему хребет перешибло,– поспешил оправдаться Сид. Ни чуточки не смущаясь, он бросил свою добычу на магистерский стол. – Вот этот,– уверенно указал добытчик на одну из крыс.

Семён взял живую крысу за хвост и прицелившись швырнул её в край облака, свисавшего из дымохода. Результат эксперимента оказался предсказуемым. Едва коснувшись черноты, крыса просто исчезла, причём совершенно беззвучно.

– Всё-таки дыра,– сделал скоропалительный вывод Ласар.

Вторая крыса, уже дохлая, отправилась вслед за своей товаркой, однако на этот раз облако повело себя совсем не так, как ведут себя дырки. Раздался смачный удар, и тельце крысы шлёпнулось в камин.

– Чёрта с два это дыра,– прокомментировал результат эксперимента Сид.

Семён уже потянулся к третьему метательному снаряду, когда со стороны камина раздался треск, и вниз посыпалась зола вместе с кирпичной пылью. На этом представление не закончилось, внешняя облицовка дымохода пошла трещинами, а чёрная клякса вдруг зашевелилась и поползла вниз. Горе-экспериментаторы поспешили на выход, однако продвижение облака остановилось так же быстро, как и началось.

– Эта срань питается жизненной силой живых существ,– озвучил очевидный для всех участников эксперимента вывод Ласар.

– Не факт,– Джарет не упустил возможности опустить сего гения дедукции. – Что же её тогда питало в портале? Там же не было живых существ, кроме Сэма и Киры, но эта пакость до них так и не добралась.

– Похоже, она питалась за счёт внешнего источника,– предположение Семёна было довольно логичным и даже тривиальным, поэтому реакция на его слова Джарета показалась всем присутствующим совершенно неадекватной. Тот застыл с открытым ртом, словно кто-то швырнул в бедолагу парализующее заклятие. – Эй, ты что-то об этом знаешь? – Семён тряхнул его с такой силой, что зубы Джарета клацнули.

– Этим источником была жизненная сила Мартина,– едва слышно прошептал он, а потом закрыл глаза и замолк.

– Так это твой сынок устроил нам тут представление? – Сид развернулся к Семёну с таким видом, словно именно Магистр был виновником появления в хозяйстве коменданта опасного артефакта.

– Наверное, Марти просто не знал, что эта штука опасна для всего живого,– принялся оправдывать своего напарника по агитационным спектаклям Ласар. Однако горькая усмешка, появившаяся в этот момент на губах Джарета, ясно дала понять всем присутствующим, что сие предположение находится очень далеко от истины.

– Он правда хотел меня убить? – было видно, что этот вопрос дался Семёну нелегко, однако обстоятельства не оставляли места для фрустраций по поводу предательства сына. Правда была важнее.

– Он хотел тебя спасти,– мрачно отрезал Джарет. – Парень, между прочим, едва сам ни помер от своей магии. Он вбухал в колдовство столько жизненных сил, что только Магистр смог его вытащить. Хорошо, что у меня был с собой амулет для прыжка, иначе мы бы его уже похоронили.

– Так вот зачем ты проник в кабинет,– Сид угрюмо покачал головой. – Эх, знал бы я, чем всё это кончится, поставил бы тут охрану.

– Ну ладно, с Мартином всё понятно,– в голосе Семёна прозвучало откровенное недоумение,– но тебе-то зачем понадобилось ему помогать? – он изучающе посмотрел на поникшего диверсанта, и его губы скривились в презрительной усмешке. – Ах да, понимаю, такова была плата за его покорность.

– Да, мы заключили сделку, и я помог ему пробраться в кабинет,– теперь Джарет откровенно оправдывался. – Мартин не собирался разрушать портал, он хотел просто вскрыть его защиту и вызволить своего отца из плена.

– Но у него не получилось, и тогда наш волшебник решился на крайние меры,– продолжил за рассказчика Семён. – Допускаю, что в магии ты полный профан, Джарет, но уж догадаться, что разрушение портала меня уничтожит, ты точно мог. И всё же ты не остановил парня.

– Это была бы быстрая смерть,– Джарет смущённо потупился. – Ни один бессмертный не заслуживает того, чтобы его уморили жаждой.

Наступившая после его слов тишина словно накрыла кабинет Магистра непроницаемым колпаком. Ни Семён, ни его соратники не ожидали от Джарета проявления сострадания к врагу, а потому его признание оказало на них отрезвляющий эффект. На самом деле бессмертные всегда были братством, независимо от того, кому они служили. Однако ненависть к тому, кто по приказу начальства устроил настоящую бойню своих же братьев, заставила их об этом забыть. А оказалось, что даже отмороженный убийца способен проявлять великодушие, когда это не противоречит его присяге.

– Ладно, тут мы закончили,– Семён очнулся от культурного шока и принялся командовать. – Я постараюсь выяснить, как уничтожить эту чёрную пакость, а вы пока составьте карту действующих баз загонщиков.

– А толку? – проскрипел Ласар, которому совсем не улыбалось сотрудничать с Джаретом. – Они же раскиданы по всему миру. Как мы туда попадём без Мартина?

– Не заморачивайся, Лас,– на губах создателя сети вышеозначенных баз появилась ехидная улыбочка,– у нашего Магистра имеется в запасе ещё один Мастер.

– Ты-то откуда знаешь? – окрысился на болтуна Семён.

– А как, ты думаешь, мы с Кирой удрали из ставки Ордена? – Джарет и не подумал заткнуться. – Я только вывел пленницу за периметр действия запрета на трансгрессию, а всё остальное сделала она сама.

– Так Мастером является твоя новая женщина? – от этой новости Ласар едва ни поперхнулся, поскольку Кира произвела на него впечатление эдакой хрупкой воздушной барышни. Впрочем, он был не первым, кто купился на её искусно созданную личину. – А магические фокусы она тоже умеет делать?

– Даже не мечтай,– отбрил его Семён. – Кира не будет участвовать в наших агитационных спектаклях, она только доставит нас в нужное место, а дальше мы уж как-нибудь сами.

– Думаю, с помолодевшим Магистром магические фокусы нам и не понадобятся,– в голосе Джарета промелькнули нотки самодовольства,– да и Ласара можно будет отправить в отставку, загонщики и без ваших спектаклей меня послушают.

– Сомневаюсь, что Ксантипа закрыл проект по ликвидации бессмертных только потому, что его главный исполнитель вышел в тираж,– засомневался Семён. – Найдёт тебе замену за милую душу.

– Это вряд ли,– Джарет криво усмехнулся,– в его Ордене практически не осталось бессмертных, он их всех извёл от страха перед тобой.

– Но это вовсе не я уничтожил Медину,– возразил Семён,– это он сам так решил.

– Ага, а кто его довёл до суицидального психоза? – Джарет весело рассмеялся. – Брось, Сэм, я же слышал ваш разговор с Ксантипой. Думаю, эту операцию ты можешь уверенно записать в свой актив. Местный Орден отдал концы из-за тебя.

– Значит, я всё-таки оказался прав,– зло пробурчал Ласар. – Охота на бессмертных началась из-за Варда.

– Ну давай, вали всё на меня,– огрызнулся Семён. – Просто Ксантипа зассал и начал карать всех непричастных. Но ведь теперь он уже знает, что это вовсе не бессмертные порешили его кореша. Может, он вообще прекратил свою живодёрскую операцию в этой реальности?

– Наверняка,– Джарет утвердительно кивнул. – Он ведь прагматик до мозга костей и тратить ресурсы Ордена на бессмысленные операции не станет. Но это вовсе не значит, что он официально распустил отряды загонщиков. Скорей всего, их тупо бросили на произвол судьбы, только они пока об этом не догадываются, а потому примут меня за орденского эмиссара.

– Что ж, проверим твою версию на вшивость,– на этом Семён распрощался со своей командой и отправился домой.

На следующий день Кира доставила его в мир Дачи для консультации с Антоном по поводу искоренения чёрной кляксы, уничтожающей реальность. Семён опасался, что она захочет поучаствовать в обсуждении столь животрепещущей темы, и полночи придумывал благовидный предлог, чтобы уединиться с Антоном. Нет, он вовсе не пытался защитить хрупкую женскую психику от апокалиптических откровений, просто в эту историю со всей очевидностью был замешан Мартин, и Семён вполне резонно предполагал, что для устранения угрозы придётся-таки привлечь её автора к ответу. А ведь он поклялся Кире, что не станет искать её сына.

Но оказалось, что Семён напрасно лишил себя заслуженного отдыха. Едва они с Кирой появились на лужайке перед домом Антона, как Алиса выцепила свою подружку, и дамы в сопровождении Волка отправились на озеро купаться и сплетничать. Семён облегчённо выдохнул и тут же насел на Антона с вопросами. Он отчего-то даже не сомневался, что волшебник, подаривший им с Кирой новую жизнь, справится с задачкой по ликвидации чёрной кляксы, как говорится, одной левой. Увы, когда Творец выслушал его рассказ, исходный оптимизм борца с потусторонними явлениями резко поубавился.

– Не похоже на дематериализацию,– сделал осторожное заключение Антон. – Понимаешь, мы ведь вовсе не уничтожаем материю, как таковую, мы просто разбиваем объекты на мельчайшие частицы, которые наши органы чувств воспринимают как пустоту. Но на самом деле эти частицы вовсе не превращаются в ничто, они продолжают оставаться частью проявленной реальности.

– А эта чёрная пакость, что же, не часть реальности? – Семён недоверчиво нахмурился.

– Проявленной реальности,– с ударением на первом слове уточнил Антон. – Боюсь, то, что сотворил этот мальчик, не обладает упорядоченной структурой.

– Ну и что? – Семён с недоумением пожал плечами. – Это теперь никак не исправить?

– Чёрная клякса – это хаос,– видя, что собеседник не въезжает в его иносказания, Антон решился назвать вещи своими именами. – Да-да, та самая первородная субстанция, из которой сделаны все проявленные объекты.

– Да не,– Семён недоверчиво усмехнулся,– если бы это был хаос, то он бы чего-нибудь создавал, а эта хрень только разрушает.

– А с чего ты взял, что он не создаёт? – ехидно поинтересовался самоуверенный Творец. – Хаос – это бесструктурная субстанция, функционирующая спонтанно. Всё, что она порождает, в ней же и растворяется. Ты просто не мог этого наблюдать, потому что эта субстанция заключена в энергетическую оболочку.

– Неочевидное умозаключение,– в голосе Семёна было столько скепсиса, что его комментарий в пору было бы счесть оскорблением.

– Очень даже очевидное,– как ни странно, Антон ни капельки не обиделся. – Дело в том, что алгоритмы, с помощью которых наш ум сотворяет для нас сей иллюзорный мир, не позволяют нам лицезреть субстанцию источника. Ум строит свою иллюзию на базе вибраций этой субстанции, то есть из более крупных элементов. Если ты смог увидеть этот чёрный объект, значит, он является частью проявленной реальности. Иначе говоря, это искусственная конструкция.

– То есть эта чёрная хрень – просто оболочка? – сделал логичный вывод Семён. – Но почему же она тогда пропускает внутрь только живые объекты?

– В этом и состоит главная загадка,– Антон мечтательно улыбнулся, видимо, сей феномен представлялся ему вовсе не угрозой миру, а всего лишь увлекательным ребусом. – Я даже приблизительно не могу представить, что из себя представляет эта оболочка, но это именно она позволяет создателю сего чуда управлять своим детищем.

– Чуда?! – возмутился Семён. – Это чудо расчудесное, между прочим, уже убило двух моих парней.

– К сожалению, в действительности всё даже хуже, чем тебе представляется,– Антон сочувственно улыбнулся. – Смерть уничтожает лишь наше тело, не затрагивая сознание, а растворение в изначальном хаосе – это полное и окончательное уничтожение.

– Развоплощение,– ошарашенно пробормотал Семён. – Нет, я не верю, что Мартин нарочно натравил этого монстра на наш мир. Да как вообще можно управлять спонтанной стихией? – вспылил он.

– А никак,– в голосе Творца явственно слышалось восхищение талантом создателя чёрной кляксы. – Скорей всего, этот мальчик управляет оболочкой, заставляя её расширяться и тем самым захватывать объекты проявленной реальности.

– Ты хочешь сказать, что Мартин понимал, что делает? – Семён не на шутку разозлился, поскольку сие недвусмысленное обвинение касалось его приёмного сына.

– А вот этого я не знаю,– невозмутимо парировал Антон. – Я же с ним не знаком, но дорого бы дал за возможность познакомиться. Он гений, понимаешь? Странно, что мальчик не попал в поле зрения учителей Убежища.

– У Мартина был учитель,– пробурчал Семён. – Его звали Атан-кеем. Может быть, ты его знаешь?

– Разумеется, знаю,– Антон от возбуждения вскочил на ноги,– Атан-кей был и моим учителем. Нам нужно срочно с ним поговорить и всё выяснить. Ты ведь ещё не бывал в Убежище? – он протянул руку своему гостю. – Пойдём, устрою тебе экскурсию по Школе, где училась Кира.

Глава 10

Так уж устроена наша жизнь, что нам постоянно приходится принимать решения и выбирать свой путь, и каждый наш выбор имеет свою цену. Зачастую мы вовсе не думаем о цене, поскольку наивно полагаем, что заработанные в результате выбора бонусы или, наоборот, шишки сами по себе являются той самой платой, но это не так. На самом деле прежде, чем добраться до тех самых результатов, нам сначала нужно заплатить за входной билет, то есть за саму возможность выбирать. Что касается последствий нашего выбора, то они оплачиваются, так сказать, по отдельному тарифу. Кто-то называет сей тариф кармой, а другие более приземлённо – ответственностью, но при этом и те, и другие забывают, что это лишь часть сделки.

Закон свободы воли защищает нас от произвола так называемых высших сил, но лишь до тех пор, пока мы остаёмся свободными людьми. Как вы понимаете, это дело сугубо добровольное. Тот же закон позволяет нам отказаться от сего статуса и превратиться из субъекта в объект, с которым те самые высшие силы могут делать всё, что им заблагорассудится. Перекладывая ответственность за свою жизнь на кого-то более сильного и мудрого, например, бога, президента, известного политика или духовного гуру, мы выходим из-под действия закона свободы воли. Он перестаёт нас защищать, зато и ответки за его нарушение в отношении других жителей нашего мира мы тоже не получим. Свобода воли, однако.

Оставаться свободным человеком – это вовсе не синекура, это тяжкое бремя, которое по силам далеко не всем из нас, но именно это и есть плата за входной билет, за право выбирать и нести ответственность за последствия своего выбора. Слабаки, отказавшиеся от своих прав становятся балластом в нашей благословенной Игре в Реальность. Да, они тоже вроде бы принимают решения, но их выбор – это фикция, которая не учитывается алгоритмами нашего мира. Пуле не дано решать, кого она поразит, это делает воля того, кто держит в своих руках оружие.

К сожалению, свободные люди вовсе не защищены от ошибок и, заплатив за входной билет, частенько сливают в унитаз предоставленную им возможность изменить свою жизнь к лучшему. Чем мы обычно руководствуемся, когда судьба в очередной раз ставит нас перед выбором? И что делать, если все варианты представляются неприемлемыми? Выбрать наименьшее из зол или вообще отказаться от выбора? Если вам кажется, что в сложных ситуациях мы принимаем решение интуитивно, то позвольте вас разочаровать. Интуиция – это мощный оружие, которое несомненно могло бы помочь нам сформулировать свой собственный сценарий, а не выбирать наименьшее зло. Увы, мы отчего-то опасаемся пользоваться этим оружием. Кому-то оно представляется слишком навороченным, а кому-то, наоборот – тупой детской забавой.

Как правило, нами управляют сиюминутные эмоции, а потому, вместо того, чтобы искать оптимальный вариант, мы просто пытаемся минимизировать свои потери. Да-да, именно свои, хотя нам может казаться, что мы действуем исключительно из бескорыстных побуждений, самоотверженно защищаем своих близких, жертвуем благополучием, а порой и жизнью ради блага других людей. Однако стоит нам только отбросить внешнюю шелуху, навязанную этическими паттернами социума, и заглянуть вглубь своего сердца, как сразу обнаружится то зёрнышко, из которого произрастает наша самоотверженность. И зовётся оно – эго. Именно эго и является той вредоносной программой, которая гасит нашу интуицию, направляя нас по пути, прописанному в его программных кодах.

Разумеется, эти коды у всех разные, для кого-то нет ничего важнее безопасности своей любимой тушки, для других комфортное состояние связано с получением эмоциональной подпитки, а для иных, наоборот, с душевным покоем. И тут уж неважно, как конкретно каждый из нас обретает ощущение «правильности», ведь это просто установка, заложенная в программном коде нашего эго. Кто-то гордится своей жертвенность, другие тащатся от ощущения могущества, а кому-то в кайф процесс самобичевания, и он получает удовлетворение, проклиная себя за малодушие. Вариантов множество, и все они являются инструментами, которыми пользуется наше эго, чтобы лишить нас возможности оценить ситуацию рационально.

Алику в этом отношении повезло меньше многих, его эго запустило бедолагу по пути служения, и потому комфортным для него было состояние, когда объект его заботы был в безопасности. А вот с этим у Мартина всё как раз и не сложилось. Откровения Сахира, а затем и Киры наглядно продемонстрировала защитнику юных магов, что личина заботливого папочки, которую носил Магистр, была просто инструментом манипуляции, с помощью которого тот собирался приручить Мартина и использовать его для каких-то неясных пока целей. Отчего-то Алик даже не сомневался, что ничего хорошего от реализации плана Магистра его другу ждать не стоит.

Не удивительно, что угроза жизни подзащитного объекта запустила в сознании опекуна режим экстренной помощи. Какая уж тут интуиция, когда опасности подвергаются сами основы твоего существования, когда даже мысль о том, чтобы выдохнуть и спокойно проанализировать возможные последствия всех вариантов спасательной операции, кажется крамольной. Увы, цена скоропалительных решений на этот раз оказалась несоизмеримой с потенциальной угрозой.

А началось всё довольно невинно. Вернувшись домой после очередной тренировки, Алик застал своего друга за книжками. В последнее время увлечение Мартина теорией магии сделалось делом совершенно обычным, а потому поначалу Алик даже не обратил внимания на унылое выражение лица своего приятеля. Только приняв душ и перекусив, он наконец сподобился разглядеть тревожные знаки в облике юного мага.

– Март, что-то случилось? – заволновался Алик. – Ты, случаем, не заболел? Снова слабость?

– Со мной всё в порядке,– Мартин обречённо покачал головой,– просто всё это бессмысленно. Невозможно по книгам научиться магии, тут нужен знающий наставник. Ал, скажи, только честно, у меня ведь раньше был учитель?

– Прости, я о тебе не так уж много знаю,– принялся коряво оправдываться Алик, тем самым лишь подтвердив подозрения своего друга,– мы же с тобой встретились совсем недавно.

– Точно был,– обломавшись услышать что-то внятное от потенциального информатора, Мартин зло скрипнул зубами,– иначе я бы просто не смог освоить все эти фокусы, которые время от времени прорываются сами по себе.

– Фокусы? – Алик едва ни подавился от подобного определения. – Да ты самый крутой маг, которого мне довелось встретить. Мне кажется, что ты даже круче Магистра.

– Но тогда почему отчим ничего не рассказывает о моём учителе? – умоляющий взгляд, который Мартин устремил на своего друга, моментально лишил последнего способности к сопротивлению.

– Он просто тебя защищает,– Алик ненавидел себя за эту ложь, но делиться с Мартином подозрениями в отношении мотивов Магистра счёл преждевременным. При всём его магическом могуществе Мартин оставался наивным и прямодушным подростком, и Алик сомневался в его способности держать язык за зубами. – Наверное, он считает, что тебе не стоит восстанавливать свои магические навыки,– неуверенно промямлил конспиратор. – В конце концов, именно колдовство лишило тебя памяти и чуть ни убило.

– Тогда ему достаточно было бы тупо закрыть мне доступ в библиотеку,– обиженный маг в отчаянии махнул рукой, нечаянно смахнув на пол старинный фолиант, который он как раз изучал перед приходом друга,– а он, наоборот, специально поощряет мой интерес к магии. Нет, отчим точно хочет, чтобы я вернул свои прежние способности.

Раньше собственная неаккуратность в обращении с драгоценным источником знаний вызвала бы раскаяние, а то и ужас в душе Мартина, но на этот раз он даже не посмотрел в сторону растрепавшейся от падения рукописи. Похоже, его отчаяние вовсе не было наигранным, что-то его по-настоящему тревожило, вот только неискушённому в магических делах Алику была совершенно непонятна причина сей тревоги.

– Марти, ну ты чего так загоняешься? – посетовал он. – Понимаю, что без учителя освоить все эти премудрости, наверное, сложнее, но чего ж так переживать? Никто же тебя не подгоняет. Занимайся в своё удовольствие.

– Но почему нельзя мне помочь? – Мартин и не подумал успокоиться. – Чего он боится? Что я вспомню какой-то опасный ритуал?

Что тут скажешь, интуиция у юного мага работала на отлично. Тот самый ритуал действительно имел место и едва ни прикончил исполнителя, но Мартину об этом знать не полагалось, потому что, по версии Магистра, этим колдовством юный маг убил свою мать и приёмного отца. После встречи с так называемой «покойницей» Алик, разумеется, больше не верил в эту версию, однако он поклялся Магистру, что никогда не откроет своему другу эту страшную тайну, и ему очень не хотелось становиться клятвопреступником, пусть даже обманутым. До сих пор Алику успешно удавалось избегать запретной темы, но сейчас Мартин подошёл очень близко к опасной черте, и нужно было срочно его отвлечь.

– Мне кажется, что дело тут вовсе не в знаниях о магии,– пробормотал Алик, аккуратно подбирая слова, чтобы не сболтнуть лишнего. – Скорей всего, Магистр не хочет, чтобы ты вспомнил какое-то конкретное событие твоей жизни.

– Я сделал что-то ужасное? – Мартин сразу ухватился за эту версию, заставив друга пожалеть о своей болтливости. – Но как общение с учителем поможет мне об этом вспомнить?

– Наверное, память можно восстановить с помощью колдовства,– выдвинул предположение Алик. – Магистр ведь возвращает воспоминания о прежних воплощениях своим бессмертным.

А вот это уже был фатальный прокол, и по тому, как встрепенулся Мартин, болтливый подросток сразу понял, что сморозил лишнего. Увы, сказанного не воротишь, глаза юного мага, обманутого своим приёмным папочкой, уже загорелись яростным огнём праведного гнева. Эта картинка сразу напомнила непутёвому утешителю мамочку Мартина. Та тоже прикидывалась ласковой зайкой, пока ни поняла, что её сын стал пленником Ордена. Вот тогда-то она и показала свою истинную сущность.

– Ты хочешь сказать, что отчим с самого начала мог вернуть мои воспоминания,– процедил сквозь зубы Мартин.

– Это для твоего же блага,– бросился на защиту Магистра Алик,– некоторые воспоминания могут ранить хуже неведения.

– В магии нет ничего хуже неведения,– Мартин внезапно сник, словно из него выпустили воздух. – Мышь никогда не полезет в мышеловку, если знает, как та устроена и для чего предназначена. И тут уж неважно, насколько аппетитной выглядит кусочек сыра. А вот если она ни черта не знает про мышеловки, то точно цапнет приманку и попадётся. Я и есть та самая глупая мышь.

– Может быть, тогда тебе вообще лучше бросить эти занятия,– в голосе Алика прорезались просительные нотки. Обречённое настроение друга его откровенно встревожило.

– Ал, я же не от скуки просиживаю штаны за этими фолиантами,– с горечью бросил Мартин,– я пытаюсь соломки подстелить, чтобы было не так больно падать. Дураку же ясно, что раньше я был способен на настоящее волшебство, и эти способности прорываются помимо моей воли. Вчера я едва ни устроил пожар в своей спальне. А что случится завтра? Без знаний я очень скоро превращусь в ходячую бомбу. Ладно, если только себя угроблю, но могут быть и другие жертвы. И ещё неизвестно, сколько их будет, тех жертв.

От подобной перспективы Алика пробил холодный пот. Богатое воображение тут же нарисовало ему с десяток кошмарных картинок гибели его подопечного от всевозможных побочных эффектов магических экспериментов. В тот момент Алик уже потерял способность рассуждать здраво, а потому даже не попытался оценить, насколько реальной и серьёзной была опасность. В его представлении потеря памяти Мартина из защитной меры превратилась в угрозу, поставив миссию добровольного защитника юных магов на грань провала.

– Давай, я посоветуюсь с Магистром,– перепуганный защитник бездумно ринулся спасать своего друга от непонятной, а потому особенно пугающей опасности. – Может быть, он решит, что безопасней будет позволить тебе вспомнить о том, что ты сделал.

Его реакция на угрозу жизни подопечного была настолько предсказуемой, что оставалось только удивляться, почему Мартин не использовал этот приём раньше. Видимо, коварство было чуждо его характеру, и его отчаяние вовсе не было наигранным. Истерика, которую Мартин закатил своему доверчивому другу, хоть и не была намеренной манипуляцией, но всё равно достигла своей цели. Не прошло и часа, как Алик пробился на приём к Магистру и тут же принялся излагать нависшую над человечеством угрозу.

Ксантипа сделал вид, что внимательно слушает пылкую речь юноши, хотя давно уже предвидел эксцессы, вроде поджогов и прочих разрушений. Нечто подобное уже имело место, когда Мартин был совсем несмышлёным малышом. Тогда Ксантипа принял решение пристроить своего приёмного сыночка на обучение к Творцу, но сейчас это было невозможно, поскольку Атан-кей вернул бы своему ученику утраченные воспоминания, тем самым лишив Магистра возможности манипулировать наивным юношей. Собственно, заблокировать прорывающиеся магические способности Мартина не составило бы для Ксантипы большого труда, но это было нецелесообразно. Для того, чтобы сделаться полноценным талисманом Ордена, этот капризный юноша по любому должен был обрести свою силу. Так что волей-неволей приходилось идти на риск.

– Мне кажется, что будет правильно попросить помощи Атан-кея,– закончил свой монолог Алик и умоляюще посмотрел в глаза Магистру.

– Ты знаешь имя учителя?! – от удивления те самые глаза едва ни вылезли из орбит. – Кто тебе сказал? Джарет?

– Нет, Мартин сам его назвал,– от такого напора Алик даже слегка опешил. – Сказал, что спасёт отца от мучительной смерти, даже если Атан-кей выполнит свою угрозу. Наверное, Марти применил чёрную магию, а его учитель не разрешал ему этим заниматься.

– Значит, я недооценил серьёзность угрозы,– Ксантипа задумчиво покачал головой,– опасность Мартину грозит не только от «диких» бессмертных, но и от Атан-кея.

– Учитель никогда не навредит своему ученику,– самонадеянно провозгласил Алик.

– Серьёзно? – Магистр удивлённо воззрился на юного философа. – Это ты про Сахира и себя, я так полагаю. Какой же ты ещё наивный,– он снисходительно хмыкнул. – Сахир служит Ордену и мне, и если я прикажу, то он открутит твою глупую башку без колебаний.

– Но Атан-кей никому не служит,– на этот раз в заявлении Алика было значительно меньше уверенности.

– Мы все кому-то служим,– возразил Ксантипа,– и Творцы тут не исключение. Они свято верят в то, что обязаны заботиться о благе всего человечества. Если Атан-кей сочтёт Мартина угрозой нашему миру, то уничтожит источник угрозы, как бы ему ни было жаль своего ученика.

– Тогда просто верните Мартину память,– отказ явно не устроил Алика, поскольку защищать своего подопечного было для него экзистенциальной задачей. – Пусть он вспомнит, как контролировать свою силу.

– Ты же знаешь, что это неприемлемо,– в голосе Ксантипы послышалось раздражение. Похоже, его терпение и снисходительность к закидонам навязчивого доброхота вплотную приблизились к исчерпанию. – Поверь, ты и сам не захочешь столкнуться с истерикой впавшего в отчаяние мага. Это будет куда хуже пожара в спальне.

– Да ничего не случится,– Алик уже напрочь утратил остатки здравомыслия и осторожности,– ведь на самом деле Мартин никого не убивал.

Ещё не закончив своей разоблачительной реплики, парень осознал, что явно погорячился. И Мартину, и в особенности ему самому было бы гораздо безопасней, если бы Магистр пребывал в уверенности, что благополучно облапошил наивного дружка своего приёмного сыночка. Никому не понравится, когда из хитрого манипулятора ты вдруг превращаешься объект той самой манипуляции, а уж всесильному правителю целой реальности и подавно. Алик инстинктивно съёжился, принимая защитную позу, однако реакция Ксантипы превзошла даже его алармистские ожидания. Тот напрягся, как изготовившийся к броску хищник, а в его глазах вдруг загорелись ядовитые зелёные огоньки, что ещё сильнее подчеркнуло схожесть с диким животным.

– Откуда взялось столь неочевидное умозаключение? – не то проскрипел, не то прорычал Магистр. – Похоже, ты даже не сомневаешься в своих словах. Значит, получил убедительное доказательство, что родители Мартина живы. Кто тебе его предоставил?

Только тут до Алика дошло, что он совершил не просто промашку, а самое настоящее предательство. Он легкомысленно сдал родителей Мартина их смертельному врагу, который до этого момента искренне верил в их гибель и не помышлял о преследовании своих жертв. Зато теперь это самое преследование возобновится по новой.

– Надо же было так проколоться,– мысленно посетовал конспиратор. – Сам ведь только что сомневался в способности Мартина хранить секреты, а свой секрет выболтал при первой же возможности.

Алик состроил самую дебильную мину из своего арсенала в надежде прикинуться дурачком и избежать дальнейшего допроса. Мол, ляпнул, не подумав, чего взять с деревенщины. Увы, Магистр был слишком опытным психологом, чтобы купиться на его дилетантские потуги притвориться невинной овечкой.

– Не думаю, что ты повёлся бы на пустые разговоры,– продолжил давить Ксантипа,– значит, доказательство было убедительным. Ты встретил кого-то из якобы покойников?

– Да, я разговаривал с мамой Мартина,– зло бросил Алик, осознав, что его конспирация раскрыта. – Она сама меня нашла, когда я бегал штрафные круги.

– Это не могло быть случайной встречей,– как ни странно, в голосе Магистра не было даже намёка на злость, зато Алик совершенно отчётливо распознал в его интонациях признаки паники. Этот могущественный властитель действительно испугался. – Значит, Кира целенаправленно тебя искала. Зачем?

– Её попросила моя сестра,– начав сознаваться, парень уже не мог просто заткнуться. Теперь ему срочно нужно было представить встречу с мамой Мартина как незначительный эпизод, совершенно не угрожающий благополучию Ордена. – Она просто меня проведала, а про Мартина она ничего не знает.

И как же этот наивный врунишка мог позабыть, что рассказали ему про Магистра Кира и Сахир? На самом деле ложь была сейчас самым тупым способом защиты, который он только мог придумать, поскольку для сильного эмпата она была столь же очевидна, как если бы Алик написал у себя на лбу «я вру». Впрочем, Киры Ксантипа не боялся, проникнуть в крепость она не могла, так как после их с Джаретом побега он озаботился защитой от трансгрессии всего периметра крепостной стены. А вот Сэм – другое дело, его стены не остановят. В том, что бессмертный каким-то чудом избежал смерти, Ксантипа теперь уже не сомневался. Кира ни за что бы не бросила его умирать одного в портале, скорее уж, осталась бы вместе со своим мужем.

– А ведь я должен был сам догадаться,– посетовал на свою беспечность Магистр. – Периферия всегда разрушается первой.

– Какая периферия? – растерянно пролепетал Алик.

– Права доступа,– Ксантипа раздражённо отмахнулся от любопытного подростка. – Прежде чем портал разрушился, он лишился своей защиты, и Кира смогла оттуда удрать вместе с приговорённым преступником. Ты понимаешь, что это значит? – он навис над опешившим от таких откровений Аликом как грозовая туча.

– Родители Мартина живы,– тот беспечно пожал плечами. – Разве это плохо?

– Бессмертный, лишённый установок подчинения – это жуткая смертоносная сила,– прорычал Магистр прямо в ухо растерявшемуся подростку. – Теперь Сэм будет мстить всем, кто покушался на его жизнь, включая мальчишку, которого он одурачил.

– Мартину? – от подобного предположения у Алика по позвоночнику побежали мурашки. – Но он же его отец.

– Я полагал, что ты не столь наивен,– Ксантипа презрительно усмехнулся. – Впрочем, Сэм зазомбировал не только Мартина, но и практически всю ту реальность. Даже бессмертные повелись на его сказочку о воскресшем Магистре. Ты действительно веришь в то, что человек, захвативший полмира с помощью хитроумной аферы, отступит от своего плана из-за родительской привязанности к чужому мальчишке, к тому же мнимой?

– Разве Мартин для него опасен? – растерянно пролепетал Алик. – Он же на самом деле просто хотел избавить своего отца от мучительной смерти.

– И как ты собираешься донести сию бредовую мысль до разъярённого бессмертного? – в голосе Ксантипы так и сквозило ехидство. – Нет, юноша, нам придётся действовать на опережение и устранить угрозу твоему другу. Ты готов доказать свою преданность Мартину?

– Я должен убить бессмертного? – от такой перспективы Алик совсем сник. Если до начала занятий с Сахиром у него и имелись какие-то амбиции в отношении своих бойцовских качеств, то первый же урок развеял эти иллюзии как дым.

– Бессмертного может убить только бессмертный,– отрезал Магистр. – К счастью, у нас имеется естественный кандидат на роль киллера. Тебе придётся вернуться в свою родную реальность и отыскать Джарета. Если, конечно, Сэм ещё не успел с ним разделаться,– мрачно добавил он.

– Разве Джарет меня послушает? – Алик обречённо опустил голову, хотя и почувствовал облегчение, когда понял, что ему не нужно будет меряться силой с бессмертным.

– Тебя не послушает, а вот мой приказ он проигнорировать не сможет,– с этими словами Ксантипа порылся в столе и выудил небольшой диск, сделанный из чёрного и блестящего не то камня, не то стекла. Он сжал поверхность диска большим и указательным пальцами, а потом произнёс какую-то певучую фразу на незнакомом языке. – Вот, держи,– он протянул записывающее устройство Алику. – Когда окажешься наедине с Джаретом, надави на поверхность диска, заклинание сработает, и ты сможешь передать ему мой письменный приказ,– завершил Магистр инструктаж своего посланника.

– Можно я расскажу Мартину, что ему угрожает опасность? – взмолился Алик.

– Нет, ты даже не станешь возвращаться в ваши апартаменты,– губы Ксантипы скривились в злобной усмешке. – Это дело срочное. Я уже вызвал Мастера, он перенесёт тебя в твою родную реальность. Придумай какое-нибудь укромное место, где твоё появление никто не заметит.

– А как же я вернусь обратно? – в голосе Алика проскользнули уже откровенно истеричные нотки.

Пару секунд Ксантипа напряжённо думал. Вообще-то, возвращения этого глупого мальчишки в его плане по ликвидации Сэма предусмотрено не было, потому что Алик сделался токсичным. Если бы сразу после встречи с Кирой этот пацан прибежал с докладом к Магистру, то в его преданности не было бы сомнений, но очевидно, что он вовсе не собирался делиться своим секретом, а проговорился случайно. Судя по тому, что этот бестолковый конспиратор принялся врать про содержание разговора с мамой Мартина, узнал он от неё гораздо больше, чем полезно знать талисману Ордена. А потому следовало избавиться от докучливого мальчишки. Однако раскрывать свои истинные намерения в отношении своего посланника Магистр счёл нецелесообразным. Ещё распсихуется и сорвёт операцию. Гораздо правильнее будет просто сделать так, чтобы парень не смог вернуться чисто физически.

– Это одноразовое устройство для прыжка,– Магистр протянул Алику серебряный диск, украшенный рунами. – Джарет знает, как им пользоваться. Вместе и вернётесь. А сейчас иди и подожди в приёмной, пока я напишу инструкцию для нашего киллера.

Хозяин кабинета позвонил в колокольчик, и в комнату бесшумно проскользнул охранник. При виде этот здоровяка у Алика отпали все сомнения касательно своего статуса. Он больше не был свободным человеком, он сделался подневольным исполнителем плана Магистра. И чтобы исполнитель не рыпался, Орден взял в заложники его друга.

Глава 11

– Ну и холодрыга,– оказавшись наконец внутри дома, Семён с облегчением захлопнул дверь и передёрнул плечами, как бы освобождаясь от неприятных ощущений. – Как вы тут вообще живёте, в своём Убежище?

– Я же предлагал тебе пуховик и тёплые ботинки,– в голосе Антона прозвучала откровенная издёвка,– но ты же у нас крутой,– он скинул с плеч свою зимнюю одежду, и та растворилась прямо в воздухе, даже не долетев до пола.

– Прикольно тут у вас всё устроено,– Семён одобрительно хмыкнул. – А где же наш великий волшебник?

Антон приветственно помахал рукой, и от группы беседующих у камина учеников отделился мужчина, одетый в спортивный костюм и домашние тапочки.

– Это и есть Атан-кей? – от разочарования Семён состроил недовольную гримасу. – Я ожидал кого-то посолидней.

Что тут скажешь, даже Ксантипа выглядел более представительно и гораздо убедительней вписался в образ могущественного мага, чем этот учитель года. Мужик, направлявшийся сейчас в их сторону, был вообще никакой, простой обыватель, типа бухгалтер из заштатной конторы. Наверное, если бы вместо Ксантипы, в дом Семёна явился этот серенький субчик, то хозяин просто принял бы его за афериста и спустил бы с лестницы.

– Добрый вечер,– Атан-кей приветливо улыбнулся, однако уже через секунду расслабленная улыбка стекла с его губ, как макияж. – Что-то случилось? – он окинул встревоженным взглядом мрачные лица гостей.

– Случилось,– подтвердил Антон,– твой ученик случился. Да не из этих,– одёрнул он учителя, видя, как тот оглядывается на группу у камина,– твоя частная практика.

– Мартин? – теперь Атан-кей откровенно встревожился. – Что он натворил?

– Ага, то есть ты даже не удивлён,– констатировал Семён, легко считав напряжённую ауру волшебника. – Значит, ожидал беды.

– А это кто? – Атан-кей с подозрением уставился на обвинителя.

– Я его отец,– представился Семён,– тот самый, которому ты отказался вернуть память.

– Мне просто нужно было всё взвесить,– отказник откровенно смутился, но тут же принял защитную стойку,– восстановление памяти может быть небезопасным.

– Хватит цапаться,– остановил выяснение отношений Антон,– мы сюда пришли не за этим. Всё очень серьёзно, Атан-кей, твой ученик натворил таких дел, что поставил под угрозу существование нашего мира.

– Тогда, может быть, пригласим к обсуждению и Тарса? – обвиняемый так быстро переключился с базарной разборки на конструктив, что Семён невольно позавидовал мобильности его психики. Не дожидаясь согласия гостей, учитель обернулся к компании подростков, расположившихся за большим обеденным столом. – Тарс, иди сюда,– позвал он.

Щуплый белобрысый пацан, одетый в драные джинсы и толстовку, поднялся из-за стола и устремился на зов. Заметив ошарашенный взгляд Семёна, он осуждающе покачал головой.

– Ну почему люди так склонны судить по внешнему виду? – посетовал Тарс и очень ловко сделал полный поворот вокруг своей оси. Когда он снова повернулся к гостям, это был уже совсем другой человек. Начать с того, что Тарс повзрослел лет эдак на тридцать, его благородный профиль украсила аккуратная бородка, а вдумчивый взгляд сквозь стёкла очков в толстой роговой оправе как бы намекал зрителям, что его обладатель не терпит суеты. Молодёжный прикид сменился чёрным шёлковым халатом, гораздо больше напоминавшим колдовскую мантию, нежели домашнюю одежду. – Ну что, так лучше? – язвительно поинтересовался волшебник.

– Не удивляйся,– Антон ободряюще похлопал Семёна по плечу. – Это его мир, и Тарс тут может делать всё, что ему заблагорассудится. Ну что, устроим совет? – обратился он ко всем собравшимся. – Ритуальный зал подойдёт?

– А можно расположиться в доме? – попросил Семён. – Что-то не хочется снова лезть на мороз.

– И не потребуется,– Антон взял его за руку, и через мгновение они уже оказались под конусообразной крышей ритуального зала. Двое остальных участников совещания вскоре материализовались тут же. – Выбирай любое место,– Антон сделал приглашающий жест в сторону сидений, расположившихся вокруг холодного очага.

– Думаю, немного магического антуража нам не повредит,– Тарс небрежно махнул рукой в сторону очага, и из его недр взвились четыре языка зелёного пламени. Поднявшись на полтора метра над основанием, они закрутились в спираль и принялись вращаться. – Успокаивает, правда? – похвастался распорядитель ритуала.

Семён пожал плечами и уселся на сиденье. Если честно, все эти магические фокусы показались ему неуместными. Нужда, приведшая его на встречу с этими могущественными магами, была слишком острой, чтобы развлекаться. Впрочем, на этом представление закончилось, и началось конструктивное обсуждение. Слушая рассказ Семёна, все трое Творцов только угрюмо кивали, ничем не выдавая своих эмоций, зато потом началась откровенная свара.

– Атан-кей, а при тебе Мартин тоже баловался магией хаоса? – язвительно поинтересовался Тарс.

– Один раз,– учитель покаянно склонил голову,– и я строго-настрого запретил ему пользоваться этой силой.

– И понадеялся, что он тебя послушает? – презрительно фыркнул Антон,– Да он же просто безмозглый юнец с гонором. Ты бы и сам в его возрасте наплевал на запреты учителя.

– Мартин использовал эту магию вовсе не из-за юношеского азарта и бахвальства,– Семён тут же бросился на защиту сына,– он хотел избавить меня от мучительной смерти. Я должен был умереть от жажды в том портале.

– Я помню, как вы с Кирой об этом рассказывали,– подтвердил Антон,– только не думал, что это мог сотворить молоденький парнишка. Да вы и сами тогда грешили на кого-то покруче.

– О чём вы вообще тут рассуждаете,– взвился Тарс. – Вы оба знали о появлении Разрушителя и ничего не предприняли, даже не рассказали.

– А что бы ты с ним сделал? – обличённый учитель зло зыркнул на обвинителя. – Запер бы в Убежище или вообще подавил его способности?

– Атан-кей прав,– встал на защиту своего наставника Антон,– такую силу невозможно заблокировать, она просто разорвала бы мальчишку изнутри. Да и изолировать его вряд ли бы получилось.

– Без вас знаю, умники,– огрызнулся Тарс,– но это ещё не значит, что у нас нет средства остановить катастрофу. Согласен, решение, которое нам нужно принять, очень болезненное, но игнорировать угрозу нашему миру неразумно.

– Вот-вот,– Атан-кей обречённо покачал головой,– этого я и опасался. Это мой ученик, между прочим,– процедил он сквозь зубы,– я обязан его защищать.

– Вы это о чём? – Семён обвёл подозрительным взглядом мрачные лица Творцов. – Какой, на фиг, Разрушитель?

– Есть такая легенда,– по скептичной ухмылке Антона можно было без труда констатировать, что он относится к этой легенде, мягко говоря, без особого доверия. – Якобы время от времени наш мир рождает очень сильного мага, вернее, двух. Одного из них называют Разрушителем, а другого – Защитником. По идее, их силы нейтральны, но так уж складывается их жизнь, что один склонен применять своё могущество для разрушения, а другой – для исправления нанесённого ущерба. В общем, двое титанов вступают в единоборство и уничтожают друг друга.

– Не обязательно,– Тарс мрачно покачал головой,– просто до сих пор этому миру очень везло, что Разрушитель и Защитник не сумели ни разу найти общий язык. Не уверен, что у нас есть право пустить это дело на самотёк.

– Ага, лучше превентивно убить ни в чём неповинного мальчишку,– съязвил Атан-кей.

– Как выяснилось, не такой уж он невинный,– губы Тарса сложились в глумливую усмешку.

– Вы что, белены объелись? – возмутился Семён. – Не забыли, что говорите о моём сыне? Ты же сам научил Марти этим трюкам,– обратился он к Атан-кею,– а теперь его же и винишь.

– Ну что ты,– Антон ехидно ухмыльнулся,– Атан-кею подобные техники недоступны. Твой сын сам научился. Это врождённая способность, понимаешь? Тебя же никто не учил дышать, не так ли, но ты тем не менее это умеешь.

– Разумеется, я обучал Мартина техникам дематериализации,– поправил добровольного защитника Атан-кей,– но самым обычным, за счёт диссоциации объектов. Кстати, больших способностей в этом деле он не проявил. Явные проблемы с фокусировкой и контролем расхода энергии. Я попросил его дематериализовать чашку, а он в добавок уничтожил половину чайного столика, проделал дыру в полу и повредил фундамент.

– А в чём разница? – Семён недоумённо нахмурился. – В портале эта чёрная дырка тоже разрушала всё, до чего могла дотянуться.

– Видишь ли, манипулируя с объектами, Творцы не выходят за рамки проявленной реальности нашего мира,– пояснил Атан-кей. – Мы оперируем вибрациями хаоса, но не самим хаосом. Эта бесструктурная субстанция нам недоступна, а вот для Разрушителя магия хаоса является такой же естественной функцией его сознания, как для тебя дыхание.

– Однако кое-кто из нас всё-таки способен воспринимать бесформенное,– Тарс повернулся к Антону,– не правда ли, Создатель? Невозможно слепить сознание мыслящего существа из осколков вибраций, тут нужно взаимодействовать непосредственно с источником.

– В каком смысле «Создатель»? – удивился Семён. – Ты же не считаешь, что Антон создал наш мир?

– Не наш,– Атан-кей покровительственно улыбнулся,– но мир он всё-таки создал, даже два.

– Ну зачем об этом вспоминать? – посетовал Антон. – Ты же знаешь, что всё закончилось катастрофой. Все мои творения растворились в моём же сознании.

– Потому что ты позволил им раствориться,– Тарс укоризненно покачал головой. – Ты проявил слабость и эмоциональную неустойчивость, Антон, но никто тебя не винит. Мы же знаем, что это Сабин устроил тебе ловушку, подловил в тот момент, когда ты был не способен сопротивляться.

– К чёрту подробности,– вспылил Семён. – Так ты действительно знаешь, как Мартин создал эту чёрную пакость? – он всем телом развернулся в сторону вышеозначенного Создателя.

– Не совсем,– Антон смущённо улыбнулся. – Мы оба умеем взаимодействовать с источником, это правда, но делаем это по-разному. Представь себе бассейн с водой,– предложил он. – Я могу создать в воде любую нужную мне турбулентность, например, водоворот или стоячую волну. Именно так и появляются на свет сознания жителей моих миров. А Мартин каким-то немыслимым способом заключает часть воды в непроницаемый кокон, не потревожив её покой. Если честно, я раньше даже не представлял, что такое вообще возможно.

– И что же теперь, сидеть на попе ровно и ждать, пока эта кастрюлька ни прохудится? – Семён мрачно зыркнул на философствующего Создателя.

– Ну это была бы самая большая удача,– снисходительно бросил Атан-кей. – Хаос сам по себе не опасен, он и так присутствует во всём, что нас окружает. Проявленные объекты – это просто его вибрации. Было бы глупо, если бы капли воды боялись воды, не так ли? А мы и есть такие капли в бесконечном и бесформенном океане хаоса.

– Так чего ж он тогда нападает на людей? – слушая отвлечённые рассуждения Творцов, Семён уже начал закипать. Ему нужна была конкретика, а ещё лучше – помощь в уничтожении угрозы, а не лекция о строении мироздания.

– Думаю, тут виноват не хаос, а оболочка,– выдвинул предположение Тарс. – Похоже, наш талантливый юноша создал алгоритм, позволяющий ему управлять её работой.

– Согласен,– Антон утвердительно кивнул,– это какая-то вирусная программа, которая разрушает защитные алгоритмы нашего мира.

– Вирус? – в голосе Семёна прозвучало откровенное недоверие. – Хочешь сказать, что какому-то поганому вирусу под силу развоплощать живых людей?

– Видишь ли, в естественном состоянии хаос постоянно создаёт проявленные объекты,– пояснил Атан-кей,– но они долго не живут и растворяются обратно в породившем их источнике. Это похоже на волны от брошенного в воду камня.

– А теперь представь, что кому-то вбрело в голову заморозить эти волны,– Тарс с азартом присоединился к уроку. – Именно так и работает ум. Он цепляется за проявленные формы и тем самым как бы фиксирует их на время. Если уму помешать выполнять свою работу, то волны не замёрзнут и очень скоро перестанут существовать. Вирус как раз и создаёт такую помеху.

– А причём тут ум? – растерялся Семён. – Вирус вроде бы должен нарушать работу программы, а не части нашего сознания, которую мы называем умом.

– Так ум и есть программа,– Антон весело рассмеялся,– и он вовсе не является частью нашего сознания. Он – часть программы Создателя, которая, собственно, и управляет форматом той иллюзии, которую мы считаем своей реальностью. Судя по всему, созданная Мартином оболочка способна по его желанию расширяться и разрушать алгоритмы нашего мира, превращая структурированные участки реальности в бесформенный хаос. Примерно так горячая болванка расплавляет лёд, и застывшие волны снова становятся просто спокойной поверхностью воды.

– А тебя не смущает, что эта разрушительная машинка отчего-то перестала взаимодействовать с неживыми объектами? – задумчивый голос Атан-кея грубо разрушил созданную его коллегой красочную картинку.

– Похоже, ею сейчас никто не управляет,– выдвинул предположение Тарс. – По какой-то причине сознание юноши прекратило подпитывать своего ручного монстра, и тот завис в состоянии, типа stand-by. Единственная функция, которая продолжает работать – это питание. Думаю, если эту конструкцию не кормить, то она будет оставаться в неактивном состоянии неопределённо долго.

– Семён, а ты случайно не знаешь, отчего Мартин бросил своего щеночка? – поинтересовался Атан-кей.

– Знаю,– папочка малолетнего хулигана раздражённо хмыкнул. – Эта пакость выпила из него все силы, и пацан отключился. В твоём случае случилось то же самое? – обратился он к учителю незаурядного юноши.

– Нет, он ослаб, но не потерял сознания,– Атан-кей задумчиво покачал головой. – Мартин каким-то образом нейтрализовал действие своей магии, правда, мне показалось, что он и сам не понял, как это сделал.

– Да какая разница,– беспечно махнул рукой Антон,– главное, эта штука его послушалась.

– Значит, нам нужен Мартин,– отчего-то в голосе Семёна совсем не слышалось прежнего энтузиазма.

– Что-то не так? – Антон сразу уловил смену его настроения. – Ты не знаешь, где его искать?

– Знаю,– угрюмо кивнул Семён,– но я обещал Кире не искать её сына. Возможно, это просто блажь, но я доверяю её интуиции.

– Кира не желает видеть сына? – от такого заявления у Атан-кея буквально отвисла челюсть.

– У неё был контакт с какой-то потусторонней сущностью,– Семён заметно смутился, поскольку его слова сильно отдавали шизой. – Можете сколько угодно стебаться, но я точно знаю, что у Киры с головой всё в полном порядке.

– Да, Кирочка совсем не склонна к безудержной фантазии,– подтвердил Атан-кей,– она очень разумная женщина. Так что ей сказала та сущность?

– Предупредила, чтобы Кирюша не пыталась искать сына,– Семён тяжко вздохнул,– иначе пацан может погибнуть. Видимо, дело как раз в этой кляксе. А нельзя как-то обойтись без Мартина? Если я правильно понял, Антону уже приходилось развоплощать порождения хаоса. Может, попробуешь с этой чёрной пакостью? – он умоляюще уставился на потенциального спасителя мира.

– Да уж, опыт у меня имеется,– Антон как-то сразу сник. Похоже, воспоминание о том опыте до сих пор отзывалось в его душе болью и ощущением беспомощности. – Нет, я бы попробовал,– тут же принялся оправдываться он,– но я не могу попасть в твою реальность. Уже пытался, когда там случилась катастрофа с вирусом.

– Мы все пытались,– подтвердил его слова Тарс,– но так уж сложилось, что та реальность для всех нас закрыта.

– Значит, всё-таки без Мартина не обойтись,– Семён в отчаянии сжал кулаки. – А если парень и правда погибнет?

– Можно, конечно, как ты выразился, сидеть на попе ровно и надеяться на лучшее,– произнёс Тарс куда-то в пространство,– только не стоит забывать, что если нам не повезёт, то может погибнуть не только автор катастрофы, но и весь наш мир. Разве что объявится Защитник,– горько усмехнулся он. – Если верить легенде, это так или иначе должно случиться. Будем ждать?

– Ладно, я верну Мартина,– Семён решительно поднялся. – Спасибо за помощь, граждане волшебники, но дальше я уж как-нибудь сам.

Глава 12

Нет ничего более коварного, чем благие намерения. Иногда у меня складывается такое впечатление, что ими вымощена не только дорога в ад, но и всё это заведение целиком, вместе с очагами и сковородками для кулинарных извращений его рогатых и хвостатых обитателей. Однако, если вы полагаете, что функционал благих намерений ограничивается лишь дорожно-строительными работами, то глубоко заблуждаетесь. Есть и иная область нашей жизни, которая без них не обходится. Я говорю о психиатрии.

Припомните, сколько раз вы обещали себе начать новую жизнь со следующего понедельника: завязать с гулянками, бросить курить, сесть на диету и так далее. Полагаю, все мы грешили подобными трюками с целью успокоить свою совесть и хоть ненадолго забыть о несовершенстве своего существования. Увы, действие сего транквилизатора кончается вместе с окончанием срока, который вы себе отвели для потакания своим слабостям. А потом наступает вполне ожидаемая депрессия с презрением к своему малодушию и безвольности. В общем, ничего нового, с точки зрения медицины.

Действия Алика в плане благих намерений вписались в рамки стандартной статистики просто идеально. Отправляясь в рейд, он поклялся себе, что разобьётся в лепёшку, быстренько выполнит поручение Магистра и вернётся к Мартину, за безопасность которого он с каждой минутой волновался всё сильнее. Увы, жизнь оказалась гораздо более непредсказуемой, чем ему бы того хотелось, и ещё один бутовый камень радостно вписался в дорожное полотно, ведущее в известном направлении. Правда, следует отметить, что в данном случае причиной слива грандиозных планов Алика оказался вовсе не недостаток упёртости в его характере, а обстоятельства непреодолимой силы. Разве мог он предположить, что едва войдя в дом сестры, окажется в эпицентре сногсшибательного события – появления на свет его племяшки?

Разумеется, все прочие дела были тут же отброшены, и братик бросился на помощь страдалице, которая отчего-то ожидала, что магические способности помогут ей родить ребёнка так же легко, как она материализовала неживые предметы. Увы, ожидания Кристины не оправдались, и обида на несправедливость судьбы превратила здравомыслящую женщину во вздорную капризулю. К счастью, появление Алика внесло свежую струю в мрачную атмосферу родильного помещения как минимум тем, что переключило внимание Кристины с собственных фрустраций на приключения брата. Тем не менее нашей самопальной акушерке стоило немалого труда настроить сестричку на конструктивный подход к процессу деторождения.

Парень с головой ушёл в свою благородную миссию, а потому не сразу обратил внимание на странное поведение Риса. Вместо того, чтобы приклеиться к постели своей жены, держать её за руку и подбадривать, тот шатался по дому как неприкаянный призрак, обращая на крики и стоны роженицы не больше внимания, чем на жужжание мухи. Наверное, его состояние ещё худо-бедно можно было бы списать на волнение, но в том-то и дело, что даже самый злостный оптимист не смог бы заметить в его лице хотя бы крошечный признак радостного возбуждения. Напротив, физиономия будущего папаши была мрачной, и при желании в его глазах можно было без труда прочесть ожесточение. У Алика даже сложилось впечатление, что Рис был уверен в неблагополучном исходе родов и заранее переживал грядущую трагедию.

К счастью, прогноз этого доморощенного мизантропа не оправдался, и через десять часов малышка Дара громким рёвом объявила о своём приходе в этот мир. Как ни странно, счастливая новость ничуть не улучшила настроения Риса. Он, конечно, попытался изобразить радость, но его натужное лицедейство было настолько фальшивым, что уж лучше бы даже не пробовал. Видя столь неадекватное поведение новоявленного папочки, Алик не решился оставить свою сестричку с ним наедине и взял на себя роль няньки, пока Кристина отсыпалась после трудов праведных. Разумеется, где-то на задворках его сознания мелькала мысль о том, что Мартин остался без защиты, и нужно бы поторопиться с розысками Джарета, но бледное лицо сестры в купе с умильной мордочкой племяшки задвинули эту мысль в самый дальний и тёмный угол.

Несмотря на общую суету в доме, крики младенца и паническое кудахтанье мамочки, Рис продолжил своё сомнамбулическое кружение по комнатам. Он возникал на пороге детской словно бесплотная тень, рассеянно улыбался и снова куда-то исчезал. Судя по всему, никакой помощи от него ждать не следовало, а потому Алику ничего не оставалось, как взять на себя обязанности по хозяйству. Стоит ли удивляться, что пофигизм Риса очень скоро его взбесил, однако в гораздо большей степени его озадачило отношение к сему безобразию его сестрички. Кристина старательно притворялась, что ничего странного не происходит. В присутствии мужа она натужно изображала радость, и даже когда Риса не было рядом, на её губах витала искусственная, словно приклеенная улыбка, хотя в глазах легко читалась тревога.

– Крис, что это за фигня? – Алик наконец не выдержал и потребовал разъяснений. – Чего этот урод слоняется без дела? А ты его поощряешь.

– Не надо так, Ал,– жалобно попросила Кристина. – Рису сейчас очень плохо, но он справится, нужно только немного подождать.

– Какого лешего он тут изображает страдальца? – Алик и не подумал отступить. – Это тебе сейчас нужна помощь и поддержка. Я же не смогу постоянно жить у тебя дома.

– Всё наладится,– прохладная ладошка прикоснулась к щеке возмущённого юноши, и тот сразу утихомирился. – Дай ему время смириться со своей потерей.

– А кого он потерял? – теперь в голосе Алика больше не было агрессии.

– Свою жену,– спокойно пояснила Кристина.

– Твою маму? – Алик аж подпрыгнул на месте. – Но она жива, я совсем недавно с ней виделся. Правда, она теперь выглядит на пятнадцать лет моложе.

– Я знаю,– глаза Кристины затуманились, словно где-то в глубине её черепной коробки начал накрапывать дождик,– но Рис должен думать, что она умерла, иначе наша семья развалится.

– Ты спятила?! – из защитника сестры Алик мгновенно превратился в обвинителя. – Он же места себе не находит от горя, того и гляди, руки на себя наложит, а ты и в ус не дуешь.

– Он излечится, я знаю,– Кристину обвинения брата ничуть не проняли. – Ты, наверное, этого не помнишь, но один раз Рис уже смог это пережить, вот и сейчас справится. А наша малышка ему поможет.

– Жёстко,– прокомментировал Алик,– не ожидал от тебя такого.

– Лекарство не обязано быть приятным на вкус,– Кристина скорчила эдакую нравоучительную гримасу. – Ты же не станешь ябедничать, правда, братишка?

– Когда это я тебя сдавал,– обиделся Алик. – Но помяни моё слово, добром твоё живодёрское лечение не кончится. Лучше отпусти его, пусть катится к своей пассии.

– Ни за что,– в голосе Кристины зазвучал метал,– я скорее сама его убью, чем отдам маме.

– Точно спятила,– пробурчал Алик, однако спорить не стал, поскольку с раннего детства привык во всём доверять старшей сестре.

После этого разговора он продолжил исполнять обязанности няньки, однако откровения Кристины не прошли безболезненно для психики добровольного помощника, чьё отношение к любимой сестричке до этого момента было сродни преклонению перед божеством. Алик, как мог, старался воздерживаться от осуждения, но пребывание в доме Кристины начало его откровенно тяготить. Разумеется, сия метаморфоза не прошла незамеченной для его сестры, которая была довольно сильным эмпатом, но вместо того, чтобы как-то объясниться с братом и попытаться его успокоить, она предпочла от него избавиться.

Трудно презирать влюблённую женщину только за то, что она борется за своего мужчину. В конце концов, у каждого из нас имеется в жизни нечто ценное, потеря чего представляется нам немыслимой трагедией. Страстное желание обладать объектом нашей привязанности делает ценность этого объекта абсолютной в наших глазах, и потому мы теряем чувство реальности. А ведь на самом деле всё, чем мы владеем, в свою очередь владеет нами. Мы становимся добровольными рабами своих страстей и забываем, что в этой жизни всё преходяще и относительно.

Каждый объект проявленной реальности имеет свой срок жизни, а в добавок ещё и путь, по которому он движется по этой жизни. Естественно, время от времени пути каких-то объектов пересекаются, и они даже могут плыть по реке жизни вместе, но это вовсе не означает, что один из них обладает другим. Все проявленные объекты есть ничто иное, как вибрации хаоса, и могут принадлежать только ему, но никак не друг другу. Обладание чем бы то ни было – это просто иллюзия, на которую мы подсаживаемся, как на наркотик, и только готовность отпустить эту иллюзию способно нас освободить из нашего добровольного плена.

Увы, Кристина попалась в капкан своих страстей, как до неё попадались миллионы мужчин и женщин. Разумеется, в её картине мира желание обладать Рисом именовалось не иначе, как любовью, причём влюблённая женщина была вполне искренна в своём заблуждении. Кристина даже не сомневалась, что любовь даёт ей право ограничивать свободу любимого мужчины и решать за него, как сделать его счастливым. Не удивительно, что несогласие Алика с её позицией вызвало у собственницы защитную реакцию, поскольку своё право распоряжаться жизнью Риса она почитала не иначе как высшим законом мироздания. Недолго думая, Кристина поспешила удалить раздражающий фактор со своей территории и, поблагодарив брата за помощь, объявила, что отныне намерена справляться с материнскими обязанностями самостоятельно.

Вырвавшись на свободу, Алик в первый момент ощутил прилив сил. Теперь больше ничто не мешало ему заняться поисками Джарета, и можно было наконец приступить к выполнению задания Магистра. Однако уже через минуту свободной жизни наш подневольный следопыт осознал, что, вообще-то, этот мир не является маленьким огороженным загончиком, и вышедший в отставку бессмертный мог отправиться куда угодно. Никаких зацепок у Алика не имелось, поскольку он был едва знаком с объектом своего поиска, а потому бедолага откровенно растерялся. Впрочем, фрустрировал он недолго, поскольку полагал уныние тяжким грехом. Как говорится, глаза боятся – руки делают.

В первую очередь Алик решил проверить те места, где ему довелось пересечься с Джаретом, а именно окрестности Каламута. Но сначала требовалось обзавестись каким-никаким транспортом, поскольку путешествовать на своих двоих можно было до второго пришествия. Свой байк он когда-то оставил около домика лесника и надеялся, что Ильяра позаботилась о его сохранности. Впрочем, он бы всё равно начал свои поиски именно с этого места и не только потому, что там находился его транспорт, а главным образом в силу страстного желания увидеться с Ильярой. Девушка ему откровенно нравилась, и Алику не составило большого труда убедить себя в том, что её дом является самой правильной отправной точкой для его поисковой операции.

Добираться до намеченного пункта на перекладных оказалось довольно утомительным и не всегда безопасным делом. А ещё довольно непредсказуемым, поскольку в отдалении от городов регулярное сообщение пока не было налажено, и Алику пришлось рассчитывать только на свою удачу, да ещё на добрую волю владельцев частного транспорта. В результате, он оказался в Каламуте только через трое суток, да к тому же далеко за полночь. Понятное дело, в город его не пустили, ввиду отсутствия у припозднившегося путника пропуска. Впрочем, Алик ничуть не расстроился, ему ведь всё равно нужно было не в Каламут, а в дом лесника.

Рассчитывать на попутку было глупо, ни один здравомыслящий обыватель не пустился бы в путь ночью, и уж тем более не посадил бы в свою машину незнакомца. Однако ночевать около городской стены было ещё глупее, поскольку в тёмное время суток окрестности Каламута превращались в притон для отбросов общества, изгнанных из города. Недолго думая, Алик закинул за плечи рюкзак со своими немудрёными пожитками и отправился к дому лесника пешком, стараясь передвигаться под защитой росшей вдоль дороги растительности. Путешествие в темноте по колючим кустам оказалось тем ещё приключением, но это всё же было лучше, чем угодить в засаду недобитых бандюков, а потому Алик не стал сетовать на злую судьбу, тем более, что регулярные забеги по пересечённой местности босяком и с мешком камней за плечами научили его относиться к физическим неудобствам с полным безразличием.

На дорогу до намеченной цели у Алика ушёл практически весь остаток ночи, и когда он оказался около вожделенного пристанища, небо на востоке уже начало сереть. Первым естественным порывом усталого путника было намерение попроситься на ночлег, однако он вовремя одумался. В доме лесника наверняка имелось оружие, которым Клавдий несомненно умел пользоваться в силу специфики своей профессии и уединённости жилища. Кто знает, как отреагирует на вторжение разозлённый мужик, которого разбудили среди ночи? Может и пальнуть сгоряча. В общем, Алик решил от греха подальше, скоротать время до восхода солнца в лесочке недалеко от дома.

Было довольно прохладно, и вероятность заснуть, дрожа от холода, парень расценил как мало вероятную. Однако усталость всё же взяла своё, и он отключился, впрочем, ненадолго. Разбудили Алика голоса, доносившиеся со стороны дома. Он с трудом продрал глаза и чертыхнулся, поскольку понял, что проспал едва ли больше часа. Лес всё ещё кутался в предрассветный сумрак, и даже вездесущие пичуги не приступили пока к своей утренней распевке. Впрочем, возможно, ранний подъём спас расслабившегося следопыта от простуды или ещё чего похуже. Алик так замёрз, что с трудом распрямил закоченевшие конечности.

Он было собрался доковылять до дома и напроситься в гости, тем более, что один из голосов явно принадлежал Ильяре. Однако второй голос Алик не признал, а потому поостерегся высовываться. Голос был мужской и к тому же весьма недовольный, так что можно было очень даже легко нарваться на ссору с его обладателем. В общем, Алик решил повременить с раскрытием своего инкогнито и не прогадал, поскольку содержание беседы проснувшейся спозаранку парочки оказалось весьма любопытным.

– Ты опять уходишь? – в голосе Ильяры можно было без труда различить раздражение, причём, пожалуй, даже с ноткой отчаяния.

– У меня дела в Гвенде,– похоже, мужчина не ожидал, что его застукают на выходе, а потому откровенно злился. – Я же тебе рассказывал, что поступил на службу в Орден.

– Зачем? – судя по судорожным всхлипам, Ильяра уже с трудом сдерживала слёзы. – Всё же было хорошо, отец нарадоваться не мог такому помощнику. Нам и без твоей службы хватает на жизнь.

– Деньги тут ни при чём,– усталый вздох, сопровождавший сентенцию мужчины, явно свидетельствовал о том, что это выяснение отношений было далеко не первым,– я должен расплатиться по долгам. Иля, не бесись, это всего одна операция.

– А что потом? – девушку сие заверение совсем утешило. – Ты ко мне вернёшься?

– Если останусь жив,– мужчина бросил свою реплику столь бесстрастно, словно говорил о погоде.

– Это опасно?! – Ильяра испуганно охнула. – Я так и знала.

– Конечно знала,– голос её собеседника был по-прежнему спокойным и даже равнодушным,– я же от тебя никогда не скрывал, кто я такой. Путь бессмертных по определению полон опасностей, а их жизнь не бывает долгой, зато конец вполне предсказуем.

– А может быть, всё гораздо проще? – теперь голос Ильяры так и сочился желчью. – У тебя появилась другая женщина.

– Нет у меня никого,– несмотря на однозначность сего утверждения, голос мужчины прозвучал не слишком уверенно, усугубив тем самым подозрения его собеседницы.

– Ну и проваливай к своей бабе,– зло выкрикнула Ильяра.

Хлопнула входная дверь, и через минуту на поляне взревел мотор. И тут на Алика снизошло откровение свыше, потому что в удаляющемся тарахтении движка он узнал голос своего байка. Кем бы ни был спутник Ильяры, но он беззастенчиво присвоил себе чужую собственность, а значит, был уверен, что хозяин байка тут больше не объявится. Претендентов на роль самоуверенного вора было совсем немного, да по сути, всего один.

– Это был Джарет,– прошептал ошарашенный следопыт и рванул со всей доступной ему скоростью к дому.

Увы, даже на раздолбанной колее байк мог дать бегуну сто очков форы, а если учесть, что за рулём был бессмертный, то и все двести. Через пару минут запыхавшийся Алик вылетел на дорогу, но лишь для того, чтобы проводить разочарованным взглядом исчезающий на горизонте силуэт Джарета. Впрочем, парень очень быстро вернул себе бодрость духа и оптимизм, поскольку его ночёвка в лесу несомненно принесла бесценные сведения об объекте его поиска. Судя по подслушанному разговору, Джарет жил в доме Клавдия, причём на правах если и не мужа Ильяры, то уж никак не меньше, чем её любовника. Конечно, последние слова раздосадованной женщины можно было расценить, как отставку, но даже если Джарет никогда сюда больше не вернётся, теперь Алик знал, где его искать.

Впрочем, нестись сломя голову обратно в Гвенду было совсем необязательно, поскольку вероятность возвращения Джарета в дом Ильяры была отнюдь не нулевой. Ну мало ли, какие размолвки могут образоваться между супругами? Как говорится, милые бранятся – только тешатся. К тому же Алик не для того проделал столь долгий путь, чтобы пуститься обратно, даже не повидавшись со своей подружкой. Да и смыть с себя дорожную пыль и немного передохнуть не повредит. В общем, он подобрал свой рюкзак и направился к дому, в котором когда-то Ильяра выхаживала своего кавалера после стычки с Воронами.

Глава 13

Наш мир полон чудес, которые восхищают нас непредсказуемостью и новизной, однако, становясь обыденными, они перестают нас волновать и притягивать наше внимание. Мы привыкаем к чудесам, как привыкаем к разношенным ботинкам. Лишь изредка кинув взгляд на ясное голубое небо, мы вдруг осознаём его глубину и бесконечность, а в остальное время равнодушно взираем на проплывающие над нашими головами облака, занимаясь более важными, с нашей тоски зрения, делами. Мы принимаем как данность, что солнце каждое утро восходит на востоке, хотя большинство из нас годами не видят рассвета вследствие лени и желания поваляться в постельке до последней возможности. А куда спешить, если чудо происходит каждый день? Можно перенести свидание с восходящим светилом на завтра, послезавтра или вообще на неопределённый срок. Оно ведь никуда не денется.

А что если всё это внезапно исчезнет из нашей жизни? Думаете, это просто страшилки? Ну тогда я поспешу вас разочаровать. Не так уж давно небеса над головами наших предков имели золотистый оттенок, что отображено на многих картинах прошлого. А если верить письменным свидетельствам отдельных наблюдателей, солнце далеко не всегда совершало свой пролёт над землёй с востока на запад. Оно вообще довольно капризное, наше светило, и регулярно меняет свою траекторию. Не сомневаюсь, что случись в нашей жизни подобные метаморфозы, сей природный феномен всколыхнул бы даже самых нелюбопытных обитателей земли. Но почему мы замечаем чудо, только когда его теряем?

А вы заметили, что в человеческих взаимоотношения наблюдается точно такая же закономерность? Соприкасаясь с проявлением искренних сильных чувств, мы получаем импульс, который побуждает нашу душу раскрыться, но только если сей контакт с тонким планом не длится слишком долго. Жить в состоянии наполненности постоянно мы не умеем или не хотим. Любовь и забота близких не то чтобы приедается, но становится привычным фоном, на который мы со временем перестаём обращать внимание. Зато когда мы лишаемся привычного комфортного окружения, вот тут-то и приходит осознание невосполнимой утраты.

На Мартина сие откровение снизошло на второй день после исчезновения Алика. Разумеется, он первым делом поинтересовался у отчима причиной отсутствия в Ордене его будущего телохранителя и получил вполне ожидаемый ответ, что юноша отправился на очень важное и, конечно же, секретное задание. В первый день Мартин воспринял своё одиночество довольно равнодушно, даже порадовался, что не нужно отвлекаться от изучения магических манускриптов на лечение боевых травм своего друга. Энтузиазм Алика в плане погружения в практики бессмертных всегда казался ему чрезмерным. Однако уже под вечер второго дня Мартин начал замечать постоянно растущее беспокойство. Словно кто-то ампутировал очень важную часть его души, и на этом месте образовалась сосущая пустота.

Впрочем, эта пустота недолго сохраняла свою девственную природу и очень скоро начала заполняться всяческими не слишком приятными субстанциями вроде страха за жизнь друга, обидой на отчима и растущим подозрением, что его тупо дурят, как в случае с восстановлением памяти. Последним аккордом, завершившим терпеливое сидение нашего ждуна, стал ещё один приступ слабости. На этот раз приступ обрушился на Мартина без какой-либо провокации с его стороны. Юноша просто корпел над очередной рукописью, когда вдруг ощутил, что текст начал расплываться у него перед глазами. Назвать чтение таким уж энергозатратным занятием было никак нельзя, а потому слабость невозможно было объяснить действиями самого Мартина.

– Это какая-то болезнь,– непривычного к телесным недомоганием ученика Творца сразу же накрыла паника. – А что если это чьё-то нападение? – пришла ему в голову параноидальная мысль.

Неизвестно, к каким бы выводам пришёл вконец перепугавшийся юноша, но тут приступ сошёл на нет, словно его и не было, даже приторного шоколадного пойла не понадобилось. Впрочем, совсем уж без последствий не обошлось, поскольку сей странный феномен подтолкнул Мартина разобраться со столь длительным отсутствием своего друга. Отложив недочитанный манускрипт, искатель правды ломанулся устраивать допрос своему отчиму. Судя по всему, Ксантипа ожидал наезда со стороны обманутого пасынка, а потому воспринял его появление с хладнокровием истинного стоика. В конце концов, рано или поздно ему бы всё равно пришлось признаться, что он прописал Алику билет в один конец.

– Он сделался для тебя опасен,– выражение фальшивого сочувствия с лёгкостью обосновалось на привыкшей к лицедейству физиономии Ксантипы. – Не беспокойся, мой мальчик, наследник Магистра не останется без телохранителя, я найду замену этому предателю. Хочешь, я поручу твою охрану Сахиру?

– Да мне плевать на охрану,– взорвался Мартин,– верни моего друга.

– Я не могу позволить, чтобы рядом с моим сыном находился безмозглый юнец, к тому же нелояльный к Ордену,– Магистр выдал эту фразу на одном дыхании, похоже, заготовил её заранее.

– Алик мёртв? – от ужаса у Мартина буквально потемнело в глазах.

– Ну что ты,– Ксантипа расслабленно улыбнулся,– я бы не стал применять столь радикальные меры без острой необходимости.

От его улыбки за версту веяло какой-то подлянкой, и Мартин, разумеется, сразу это почувствовал. Он, конечно, не обладал такой же мощной эмпатией, как его родной отец, но интуиция у ученика Творца работала на отлично, а потому заверения Магистра его совершенно не успокоили. Нужно сказать, что тут он не ошибся, в письме, адресованном Джарету, содержались вполне однозначные указания касательно судьбы Алика. Нет, прямого приказа устранить неугодного пацана там не было, но этого и не требовалось. Достаточно было просто прихватить его с собой на миссию по ликвидации Сэма. Как показала многолетняя практика, в разборках бессмертных чаще всего доставалось не самим участникам, а сторонним наблюдателям.

– Я тебе не верю,– прошипел Мартин,– ты мне постоянно врёшь.

– Придержи свой болтливый язычок,– в глазах Магистра загорелись хищные зелёные огоньки,– не забывай, с кем разговариваешь.

При всей своей показной благожелательности он не смог сдержаться, поскольку носил маску всесильного правителя уже так долго, что она вросла в его сущность, став частью личности. Как только Ксантипа почуял угрозу своему имиджу, его благие намерения сделаться для Мартина любящим папочкой сразу стушевались. Впрочем, сеанс саморазоблачения иномирного монстра длился считанные мгновения, а потом на лицо Ксантипы вернулась всепрощающая отеческая улыбка.

– Марти, мне больно слышать твои обвинения,– голос Ксантипы сделался ласковым с ноткой незаслуженной обиды под стать его роли заботливого родственника. – В чём же я тебя обманул?

– Я знаю, что ты можешь вернуть мою память,– пробурчал слегка опешивший от увиденной метаморфозы Мартин. – Почему ты лишил меня воспоминаний?

– Это тебе твой дружок наплёл? – теперь уже Ксантипа разозлился не на шутку, впрочем, не столько на Алика, как на себя. Великий махинатор был на сто процентов уверен, что достаточно запудрил мозги этому наивному пацану, чтобы отбить у него всякую охоту откровенничать со своим другом под угрозой нанести непоправимый вред хрупкой психике юного мага. Ан нет, оказалось, что чего-то он не просчитал.

– Все знают, что Магистры возвращают бессмертным память о прошлых воплощениях,– Мартин сразу сообразил, что подставил Алика, и быстренько придумал правдоподобную версию.

– Верно,– с облегчением выдохнул Ксантипа,– но это вовсе не подарок, поверь мне. Такая операция обусловлена необходимостью и для самих бессмертных не проходит безболезненно.

– В моём прошлом есть что-то, о чём мне не стоит знать? – Мартин решился задать вопрос в лоб, поскольку словоблудие приёмного папочки начало его порядком утомлять.

И снова Ксантипа не смог сдержать своего раздражения. И чего этому настырному подростку не хватает? Как сыр в масле катается, весь Орден к его услугам, а его всё тянет в прошлое. И ведь рано или поздно докопается, даром что ли столько лет учился у Творца. Нет, лучше сразу отбить у него охоту искать ответы.

– Ты прав, мой мальчик,– отеческая улыбка снова воцарилась на лице лицедея,– к сожалению, ты действительно совершил нечто непростительное. Зная твоё открытое сердце и искреннее стремление к справедливости, я счёл правильным оставить тебя в неведении.

– Так это ты стёр мои воспоминания? – от подобного предположения у Мартина перехватило дыхание.

– Вовсе нет,– Ксантипа откровенно смутился, поскольку понял, как близко оказался к полному провалу своей операции по дрессировке талисмана,– ты сделал это сам,– быстренько нашёлся коварный манипулятор. – Не вини себя, малыш,– видя, как побледнело лицо Мартина, он даже немного заволновался,– просто прими это и живи дальше. Знание может быть опасным.

– Для обыденной жизни это, возможно, так и есть,– вынужден был согласиться расстроенный юноша,– но только не для магических практик. А ты не позволяешь мне встретиться с моим учителем. И даже не пытайся уверять, что у меня его не было,– остановил он готовые сорваться с языка отчима фальшивые заверения,– я точно знаю, что без учителя я бы угробил себя ещё в детстве.

– Не преувеличивай,– Ксантипа беспечно махнул рукой,– ты отлично справляешься.

– Это я ещё преуменьшаю,– жест Мартина был точной копией жеста его отчима, но результат оказался гораздо более впечатляющим. Пламя сорвалось с кончиков его пальцев, и камин сразу озарился огненными всполохами, хотя дров в нём не было. Это горели огнеупорные кирпичи и даже воздух внутри очага. – Видишь? – в голосе юного мага было столько отчаяния, словно это его самого подожгли. – Такое со мной случается постоянно. Пожалуйста, позволь мне возобновить занятия с учителем, он поможет мне справиться с моей силой.

– Нет, мой мальчик,– Ксантипа обречённо склонил голову,– он тебе не поможет, он тебя убьёт. Ты обратился к очень опасной магии, к магии, которая находится под запретом. Теперь для своего учителя ты сделался отступником.

– Я кого-то убил? – от ужаса на глазах Мартина выступили слёзы.

– Давай не будем это обсуждать,– отрезал Ксантипа. – Если ты считаешь, что не способен справиться самостоятельно, я могу на время заблокировать твои способности.

– Так это ты со мной делаешь? – слёзы мгновенно высохли, и взгляд Мартина засверкал от возмущения. – Ты выкачиваешь из меня энергию?

– О чём ты говоришь? – наверное, впервые с начала этого разговора в голосе Ксантипы не было фальши. – Кто-то покушается на моего сына?

– Приступы слабости,– пробурчал Мартин,– они начали повторяться. Но если это не ты…,– он тоскливо улыбнулся,– значит, я болен.

Ксантипа подавил своё беспокойство и, попросив сыночка посидеть спокойно, просканировал его тело. Нет, никаких неполадок со здоровьем он не обнаружил, однако это ещё ни о чём не говорило. Нападение всё же могло иметь место, причём извне. Похоже, проникнуть в охраняемую крепость оказалось для этого неизвестного агрессора непосильной задачкой, вот он и пытается воздействовать на впечатлительного юношу с помощью магии. Правда, не исключено, что Мартин сам спровоцировал эти приступы своими магическими экспериментами.

– Пока с тобой всё в порядке,– заверил Магистр сыночка,– но я всё же приставлю к тебе охранника.

– Ага, с огнетушителем,– Мартин попытался сыронизировать, но вышло не слишком убедительно, поскольку в глазах отчима не было заметно ни капли веселья. Более того, шутнику на миг даже показалось, что его идея с огнетушителем пришлась Магистру по душе, и он запросто может взять её на вооружение.

На этом визит строптивого юноши закончился, и хотя прошёл он не без эксцессов, в целом Ксантипа остался доволен результатами. Во-первых, ему удалось усмирить зарождавшийся бунт, внушив Мартину идею о том, что его друг сделался для него опасным. Нет, он, конечно, не питал иллюзий на предмет того, что парень вот так легко смирится с потерей близкого человека, но как минимум в ближайшее время революционных протестов можно было не опасаться. Во-вторых, Ксантипе довольно ловко удалось отбиться от обвинений в насилие над памятью пасынка и убедить того хотя бы на время отложить попытки вернуть свои воспоминания. И наконец, в-третьих, он вовремя обнаружил опасность, связанную с возвращением магических способностей Мартина.

Чего греха таить, демонстрация с поджогом камина была весьма впечатляющей, настолько, что заставила Ксантипу пожалеть о своей беспечности. Теперь ему сделалось кристально ясно, что он откровенно недооценил ту мощь, что скрывалась в этом щуплом тельце, а уж скорость, с какой Мартин возвращал свои силы, вообще произвела на видавшего виды Магистра неизгладимое впечатление. Да, мальчишки оказались отнюдь не паникёрами, напротив, они оценили угрозу вполне объективно. А вот сам Магистр облажался, хотя мог бы сообразить, что маг, способный уничтожить целый портал, опасен, даже если у него это получилось нечаянно, а Мартин совершенно точно знал, что делал.

При всём своём могуществе Ксантипа не строил иллюзий в отношении собственных способностей. В открытом противостоянии с этим вроде бы безобидным юнцом он проиграет сразу и безальтернативно. Раньше он хотя бы был уверен в собственной неуязвимости, но случай с Мединой наглядно доказал, что неуязвимых не существует. Мартин был угрозой, и с этим нужно было срочно что-то делать. Собственно, вариант вырисовывался только один. Уничтожить талисман удачи, который должен обеспечить процветание Ордену, Ксантипа, разумеется, не мог. За это коллеги ему бы башку открутили. Оставалось только заблокировать силу мальчишки средствами, которые в этом отсталом мирке были пока неизвестны. Приняв решение, Магистр немного расслабился, но ненадолго.

– Даже не думай,– голос, раздавшийся в его голове был лишён интонаций, словно был механическим. От неожиданности Ксантипа подскочил в кресле и принялся осматриваться в поисках безбашенного шутника. – Вот теперь ты понимаешь, что чувствуют носители после ритуала посвящения,– злорадно прокомментировал голос его суматошные телодвижения. – Я у тебя в голове, если ты ещё не понял.

– Это невозможно,– Магистр затравленно вжался в кресло,– телом носителя могу распоряжаться только я.

– Правда? – откровенный стёб, исполненный при полном отсутствии эмоциональной окраски, прозвучал довольно зловеще. – Ну тогда выгони меня из своей головы.

Ксантипа был серьёзно напуган, но всё же у него хватило здравомыслия, чтобы не поддаться на откровенную провокацию. Вместо того, чтобы турнуть захватчика, он предпочёл сбежать сам. Вернее, он попытался покинуть тело носителя, но у него ничего не вышло, и это было уже по-настоящему страшно. Сколько раз он безжалостно запирал сознания своих носителей в карцер в качестве наказания, но ему даже в голову не могло прийти, что кто-то способен провернуть этот трюк с ним самим. Впрочем, на карцер его пленение не было похоже, скорее, это был домашний арест со всеми удобствами в виде возможности пользоваться органами чувств.

– Ну что, успокоился? – бесстрастно поинтересовался тюремщик. – Уже можем поговорить конструктивно?

– Кто ты такой? – пленнику ничего не оставалось, как вступить в диалог. – В этой реальности у меня не должно быть конкурентов. Ты из другого мира?

– Так же, как и ты,– подтвердил его версию голос,– но между нами имеется принципиальное отличие. Это я создал систему сбора энергии, в которой ты являешься всего лишь одним из узлов. Не спорю, Магистры – это весьма важные детали моего механизма, но заменимые. И если ты продолжишь косячить, то очень скоро в этом убедишься.

– Ты мой создатель? – от подобного откровения тело Магистерского носителя покрылось холодным потом.

– Я твой хозяин,– отрезал захватчик,– этого достаточно.

– Чем же я провинился? – Ксантипа решил не углубляться в детали, поскольку хозяин наглядно доказал своё превосходство, а для Магистров единственным законом, которому они подчинялись, было право сильного.

– С чего бы начать? – задумчиво произнёс голос. – Может быть, с того, как ты довёл своего коллегу до суицида? Это же была твоя гениальная идея запустить в его мир бессмертного без установок подчинения, не так ли? И что мы имеем в результате? Та реальность потеряна для Ордена, приток энергии уменьшился, а проект с бессмертными вообще пришлось закрыть.

– Зато я нашёл того, кто сделает Орден всесильным и процветающим,– оправдание было так себе, но ничего другого Ксантипе на ум не пришло.

– Думаешь, что сможешь сделать из этого мальчика абсолютное оружие? – несмотря на бесстрастность, в голосе хозяина явно прозвучала насмешка. – Глупец, ты просто не понимаешь, с чем столкнулся, тебе даже не дано постичь природу той силы, которая для этого юноши является естественным проявлением его сущности. Мартин – не оружие, он Разрушитель.

– Какой ещё разрушитель? – Ксантипа буквально завис от такого откровения.

– Вот что случается, когда жалкая деталька воображает себя всесильным владыкой мира,– посетовал хозяин. – Ты так истово презираешь людей, что тебе даже не пришло в голову ознакомиться с их легендами и преданиями. А ведь это они представляют ценность для мира, это их жизненная сила поддерживает его существование, а ты – всего лишь часть механизма, который перенаправляет эту энергию в нужное русло.

Что тут скажешь, подобную версию его собственной сущности Ксантипе уже приходилось слышать, причём от своего же коллеги. Каким образом Медина смог до неё додуматься, так и осталось загадкой. Хотя кое-какие соображения на этот счёт у Магистра всё же имелись. Бессмертный, ставший носителем Медины, каким-то невообразимым образом сумел осуществить слияние сознаний с хозяином, и тот получил возможность увидеть правду. Вот только одного Ксантипа так и не понял: отчего это знание подтолкнуло Медину к самоубийству. Какая разница, кем ты являешься, если твоё положение даёт тебе возможность управлять целой реальностью? Все чему-то служат, и нет ничего зазорного в том, чтобы иметь в хозяевах создателя механизма по откачке энергии из этого примитивного мирка.

– Простите, хозяин,– Ксантипа с готовностью занял подчинённую позицию,– я обязательно изучу местный фольклор.

– Поздновато спохватился,– проворчал хозяин,– этот, как ты выразился, фольклор уже начал воплощаться в жизни, причём не в первый раз. Мне уже трижды пришлось иметь дело с появлением Разрушителей, и каждый раз этот мир оказывался на грани уничтожения. Впрочем, мне твоя идея нравится, она может сработать.

– Разве я высказал какую-то идею? – Ксантипа принялся судорожно вспоминать свои слова, но ничего похожего на идею не обнаружил.

– Раньше я решал проблему с Разрушителями довольно кардинальными методами,– пояснил хозяин,– просто стравливал их друг с другом, и происходило их взаимное уничтожение. Отчего-то мне никогда не приходило в голову приручить эту силу.

– Значит, я поступил верно, изолировав Мартина? – в голосе Ксантипы было столько подобострастия, что его самого едва ни стошнило.

– Тоже мне, изолятор,– фыркнул хозяин. – Да если бы я вовремя тебя ни подстраховал, то его мамочка уже была бы тут и пыталась вызволить своего сыночка из плена.

– Ты хочешь его забрать? – Ксантипа и сам уже не знал, радоваться подобной перспективе или печалиться.

– К сожалению, уже поздно,– в голосе хозяина впервые прорезались хоть какие-то эмоции, правда, от этого слуге сделалось совсем не по себе, поскольку они были сплошь негативные,– Разрушитель уже успел наделать дел. Теперь эта крепость является для него самым безопасным местом. Мартин не должен покидать пределы орденской ставки и не должен вспомнить, как разрушил портал.

– Но как же мне сдержать его силу? – Ксантипа откровенно запаниковал.

– Никак,– равнодушно бросил хозяин. – Если только попробуешь её заблокировать, эта сила разорвёт бедолагу, а вместе с ним и полмира. Пусть лучше крушит всё вокруг в замкнутом пространстве.

– Может быть, тогда стоит позволить ему возобновить обучение у Творца? – Ксантипа всё же не удержался от попытки снять с себя ответственность.

– Твой Творец никак ему не поможет,– отрезал хозяин,– потому что не владеет нужным знанием. Я сам его обучу, когда придёт время, а пока нужно нейтрализовать созданную Мартином проблему.

Глава 14

План Алика по всем параметрам был идеальный. Отдохнуть, наесться до отвала, потом дождаться Джарета и, оставшись с ним наедине, включить проигрывание заклинания, которое сделает строптивого бессмертного пай-мальчиком. Ну а если Джарет таки воспринял слова Ильяры всерьёз и свалил окончательно, то можно не спеша перейти к плану «Б», а именно отследить его в столичной ставке нового Ордена. Даже предлог для встречи у Алика имелся, причём очень достоверный, ведь этот беспринципный воришка нагло присвоил себе его байк. Всё просто и эффективно.

Впрочем, главным достоинством этого плана была даже не простота в исполнении, а побочные бонусы в виде свидания с одной миловидной особой. Алика, конечно, слегка задело, что ветренная барышня как-то очень быстро нашла ему замену, причём, судя по всему, не ограничилась платоническими отношениями с новым кавалером, но тут он сам был виноват. В конце концов, какая девушка не захочет отомстить, когда её парень исчезает на неопределённый срок, не сказав ни слова и даже не попрощавшись. Зато сейчас, после ссоры с Джаретом Ильяра точно будет расположена простить невежу за отсутствие куртуазности. Вдохновлённый радужными перспективами блудный ухажёр постучался в дверь дома.

– Ой, Алик,– Ильяра смахнула слёзы и, ничуть не стесняясь, бросилась в объятья усталого путника,– а Мартин где?

Нет, всё-таки в этой жизни нет ничего идеального. Мартина ей, видите ли, подавай, одного парня ей мало. Алик стразу надулся, однако последовавшие за столь обескураживающим приёмом события очень быстро вернули ему хорошее настроение. Каноны гостеприимства соблюдались в доме Клавдия как священное писание, поэтому, едва переступив порог, Алик сразу окунулся в блага цивилизации, начиная с горячей ванны и заканчивая обильным завтраком. После трапезы, сопровождавшейся расспросами и соответствующими содержанию повествования охами и ахами, усталого героя уложили в постель, где он и провёл всё время до обеда.

Приняв на грудь порцию жаркого из каких-то лесных обитателей, Алик предложил утомившейся хозяюшке прогуляться. Взявшись за руки совсем как в прежние времена, они с Ильярой направились по тропинке к лесному озеру. Чем дальше парочка углублялась в лес, тем более напряжённой становилась атмосфера, причём эта напряжённость исходила от Ильяры. Нетрудно было догадаться, что барышня собиралась с силами, чтобы осчастливить своего кавалера рассказом о неверном супруге. Алик, разумеется, ни словом не обмолвился о том, что стал невольным свидетелем семейной ссоры, и очень надеялся, что сия щекотливая тема не испортит его свидание с Ильярой. В конце концов, какое ему дело до чужих разборок? Увы, избежать исповеди обиженной женщины всё-таки не удалось.

– Он мне изменяет,– пожаловалась Ильяра, когда они расположились на лужайке у озера.

– С чего ты взяла? – Алик раздражённо поджал губы. Его откровенно задело, что девушка, которую он когда-то считал своей, видела в нём лишь наперсника для обсуждения своих отношений с другим мужчиной. – Тоже мне, нашла подружку,– мысленно посетовал он.

– Джарет так изменился,– голос Ильяры сорвался на жалобное всхлипывание,– раньше он был таким внимательным, заботливым, а теперь едва меня замечает.

– Как тебя вообще угораздило связаться с бессмертным? – стенания обиженки ничуть не тронули сердце Алика, поэтому он не счёл необходимым сдерживаться. – Они же все зомби.

– Как ты можешь такое говорить? – возмутилась Ильяра. – Он ведь спас твою жизнь и мою, кстати, тоже.

– В данном случае зомби – это вовсе не оскорбление, а просто констатация факта,– Алик презрительно хмыкнул. – У всех бессмертных в мозгах специальные установки прописаны, чтобы ими можно было управлять с помощью заклинаний. Если не веришь, спроси у своего Джарета.

– Как же я у него спрошу? – в голосе Ильяры снова зазвучали слёзы. – Я же его прогнала. Он больше никогда не вернётся,– бедняжка снова жалобно всхлипнула и, закрыв лицо ладошками, зарыдала в голос.

Всё раздражение Алика смыло этим солёным поток как волной. Он придвинулся к расстроенной барышне и неловко обнял её за плечи, типа, в попытке успокоить. По логике событий Ильяра должна была отстраниться от навязчивого утешителя, ведь она только что жаловалась на измену своего мужчины. Не пристало порядочной женщине уподобляться своему ветренному супругу, чьё поведение она однозначно сочла неприемлемым. Алик уже представил себе, как оскорблённая Ильяра с возмущением сбрасывает со своего плеча его руку и вскакивает на ноги, чтобы убежать, но что-то пошло не по стандартному сценарию. Плакса только горестно вздохнула и прильнула к его груди, причём её рука как бы невзначай обвилась вокруг талии утешителя, видимо, чтобы было удобней плакать.

От неожиданности сердце парня пропустило пару тактов и понеслось вскачь, как взбесившаяся лошадь. Все мысли куда-то улетучились, оставив в его голове первозданный вакуум. Алик и сам не заметил, как его руки начали на автомате сначала успокаивающе гладить Ильяру по голове, а потом плавно спустились ниже, пока наконец ни оказались аккурат на её упругой попке. Отчего-то столь вальяжное поведение парня Ильяру ничуть не оскорбило, напротив, она подняла заплаканное лицо от его груди и призывно улыбнулась. Эта улыбка сыграла роль эдакого взрывателя, запустив уже совсем неуправляемую реакцию.

Нужно сказать, что сексуальный опыт Алика был довольно скудным. После Алата, где одна соскучившаяся по мужским ласкам вдовушка лишила девственности пятнадцатилетнего подростка, у него практически не было возможности попрактиковаться, если не считать одну случайную интрижку с дочкой владельца автомастерской, в которой Алик ремонтировал свой байк. Так что вероятность облажаться была довольно высокой. К счастью, его партнёрша оказалась куда как более опытной в этом деле и с лёгкостью компенсировала пробелы в сексуальном образовании нашего дилетанта.

Наверное, с точки зрения Ильяры, она не совершила никакого предательства по отношению к Джарету. Это была просто маленькая месть за его измену. Однако по факту предательство всё же имело место, поскольку тот защитный зонтик, которым её любовь укрывала сознание бессмертного от действия установок подчинения, порвался на мелкие клочки под порывами урагана страсти, что внезапно вспыхнула между ней и Аликом. Вроде бы не случилось никакой катастрофы, кары небесные не обрушились на головы святотатцев, просто истончилась и порвалась та волшебная ниточка, что соединяла души Ильяры и Джарета. Впрочем, эта ниточка и так уже дышала на ладан, поскольку в сердце бессмертного уже прочно обосновалась любовь к другой женщине. И в отличие от его почти отеческой привязанности к малышке Ильяре, это чувство было настоящим.

Вернувшись в дом, сладкая парочка принялась изображать невинную дружескую симпатию перед единственным зрителем этого бездарного спектакля. Разумеется, Клавдий не купился на представление, но не стал влезать со своими нравоучениями. То ли отголоски громкой утренней ссоры нарушили его сладкий сон, и он был в курсе изменений в матримониальном статусе своей дочурки, то ли просто не счёл нужным вмешиваться. В то, что Джарет способен причинить вред Ильяре, Клавдий не верил. А что касается Алика, то парень ведь знал, с кем ему придётся иметь дело, если бессмертный всё-таки вернётся и застукает его рядом со своей женщиной. В конце концов, каждый сам выбирает, на каком дереве его повесят.

Два дня Алик пребывал в эйфории, купаясь в океане блаженства и необузданных страстей. Миссия по защите Мартина была благополучно забыта, а если уколы совести время от времени и бередили душу юного донжуана, то сияющий взгляд карих глазок исцелял эти пустяковые царапины за считанные секунды. Разумеется, туманная перспектива встречи с Джаретом несколько омрачала его настроение, спуская легкомысленного похитителя чужих жён с небес на грешную землю, но его отлучки из Эдема были кратковременными и становились всё короче. На третий день бездумного путешествия в волшебную сказку, Алик уже свято уверовал в то, что муж Ильяры не вернётся никогда, и выкинул из головы даже те жалкие остатки здравомыслия, которые каким-то чудом ещё цеплялись за его извилины.

Вот тут-то насмешница судьба и показала свой незаурядный талант по части всяческих интриг и неловких ситуаций. Со стороны дороги донеслось очень знакомое тарахтение движка, и вскоре присвоенный бессмертным байк Алика припарковался в сарае около дома. Оказалось, что Джарет и не подумал принимать слова Ильяры за чистую монету, в его понимании это была обыкновенная бабская истерика, причём ничем не спровоцированная. Два дня отлучки объяснялись очень просто, Джарет дежурил под окнами дома Кристины на тот случай, если новоявленной мамочке понадобится срочная помощь. Дело в том, что после того, как Кристина выставила из дома своего недовольного братика, малышка Дара, лишившись любимой няньки, закатила такой концерт, что весь квартал соседских домов мог спать только с закрытыми окнами.

Через два дня Кристине всё же удалось взять эту орущую стихию под контроль, и усталый постовой наконец смог оставить свой пост. Возвращаясь в родную гавань, Джарет мечтал только об одном – занырнуть в постель и наконец выспаться. Увы, не всем нашим мечтам суждено сбыться, и едва переступив порог дома, бессмертный сразу оценил поджидавшую его там подставу. К большой неудаче для влюблённой парочки бессонница ничуть не ослабила эмпатические способности Джарета, а потому творящийся в его вотчине беспредел он учуял ещё с порога.

– Привет, Джарет,– Алик, обомлевший от неожиданного явления ангела возмездия, попытался коряво изобразить радость встречи, но не преуспел, потому что в следующее мгновение оказался на полу, ловя посиневшими губами воздух. Удар под дых едва не отправил его в нокаут.

Ильяра испуганно пискнула и, бросив на произвол судьбы своего любовника, бросилась в спальню. Не то, чтобы она надеялась укрыться от гнева бессмертного за хлипкой дверью, просто смотреть на неизбежную, с её точки зрения, расправу над беззащитным юношей оказалось выше её сил. А вот Клавдий проявил себя истинным философом, он даже не двинулся с места, только осуждающе покачал головой, впрочем, без особого энтузиазма.

– Похоже, ты кое-что у меня украл,– Джарет поднял на ноги корчившегося от боли воришку и слегка его встряхнул.

– Ты тоже присвоил мою вещь,– прохрипел Алик, судорожно нащупывая в кармане выданный Ксантипой диск с записанным на него заклинанием.

Обуздание взбесившегося бессмертного с помощью колдовства представлялось ему единственной возможностью избежать смерти. Как ни странно, посмотрев Джарету в глаза, Алик не заметил в них даже намёка на злость. Скорее, в них отражалось недоумение.

– Забавно,– бессмертный снисходительно усмехнулся,– щенок пытается гавкать на волкодава. Ну и что же по-твоему я у тебя украл? Ах да, как же я раньше не догадался,– он выпустил свою жертву и устало опустился в кресло,– это же твой байк.

– Джарет, ты уж, пожалуйста, не омрачай убийством дом, где тебя приняли как родного,– в голосе Клавдия вовсе не было униженной мольбы, скорее, лесник просто оглашал правила игры. Мол, если желаешь отвернуть башку пацану, соблазнившему твою жену, то сделай это за порогом дома, где-нибудь на природе.

– Не волнуйся, этот нашкодивший щенок не заслуживает смерти от руки бессмертного,– Джарет презрительно хмыкнул,– достаточно просто трёпки. Иди, успокой свою дочку. Нервный припадок нам ни к чему, верно? Ещё чего доброго покроется прыщами от стресса.

Клавдий неловко вылез из своего угла и отправился выполнять распоряжение бессмертного. В ожидании обещанной трёпки Алик подобрался как перед прыжком в прорубь, решив задорого продать свою жизнь. На колдовство Магистра он больше не рассчитывал, поскольку вспомнил, что не далее, как прошлым вечером, спрятал заветный диск в своём рюкзаке, легкомысленно уверовав в то, что его соперник в борьбе за сердце Ильяры покинул дом лесника навсегда.

– Выходит, мы с тобой обменялись собственностью,– в голосе Джарета совершенно не было слышно агрессивных ноток, хотя и прежнего недоумения в нём уже тоже не было. Видимо, бессмертный принял какое-то решение. – Ладно, пусть так и будет,– он поднялся на ноги и направился в сторону спальни. – Пойду, соберу свои пожитки.

Оставшись один, Алик некоторое время тупо пялился на закрывшуюся за Джаретом дверь, а потом опрометью метнулся в пристройку, выделенную ему Клавдием для ночлега. Разумеется, ночи он проводил в супружеской спальне, но вещи хранил всё-таки в пристройке. Порывшись в рюкзаке, Алик с облегчением выудил диск с заклинанием и выскользнул из дома. Сборы Джарета не заняли много времени, он вообще не был склонен к коллекционированию барахла. Так что через десять минут отставной Ильярин супруг уже покинул жилище неверной жёнушки и направился к сараю, где стоял честно выменянный байк. Каково же было его удивление, когда рядом со своим транспортным средством он обнаружил его бывшего хозяина.

– Передумал? – Джарет удивлённо покосился на замершего в боевой стойке пацана. – В принципе, верное решение,– одобрительно кивнул он,– но запоздалое. Сделка есть сделка.

Вместо ответа, Алик вытащил из кармана диск и решительно сжал его двумя пальцами. Странная певучая фраза на незнакомом языке прозвучала совсем не угрожающе, она была гораздо больше похожа на колыбельную, нежели на приказ. Алика сей казус озадачил, он ожидал чего-то грозного и подавляющего, а тут какое-то невнятное мурлыканье. Впрочем, ему хватило одного взгляда на Джарета, чтобы осознать свою предвзятость. Глумливая улыбочка стекла с лица бессмертного, как будто её стёрли тряпкой, и оно застыло гипсовой маской. Его глаза словно превратились в два чёрных колодца, настолько глубоких, что ни один лучик света не смог бы достигнуть дна.

Алик, никогда раньше не видевший действия установок подчинения, застыл в ужасе. Все его самоуверенные заявления про зомби сейчас показались ошарашенному парню просто детскими пугалками, потому что реальность была гораздо страшнее. В его голове мелькнула запоздалая мысль, что эта певучая фраза могла быть чем угодно, например, приказом прикончить посланца. А что, он ведь доказал свою нелояльность Ордену, скрыв факт своего свидания с мамой Мартина. Рука Алика уже потянулась к ключу зажигания, оставленному Джаретом в замке, но обстановка вдруг резко изменилась. Взгляд бессмертного снова стал осмысленным, и в следующее мгновение он уже рассматривал диск, который с лёгкостью отобрал у растерявшегося парня.

– Вот, значит, как,– слова с трудом протискивались сквозь сжатые до боли зубы Джарета. – Лживая тварь! – он швырнул диск на землю и раздавил его каблуком как таракана. – Правильно Сэм сомневался, этот урод задаром даже не почешется, не то чтобы кого-то освободить. Чего ему от меня надо? – глаза Джарета с ненавистью уставились на посланца Магистра, словно это он был повинен в подлости своего хозяина.

– Ты должен убить местного Магистра,– пролепетал Алик. – У меня есть письменный приказ, только он в рюкзаке.

– Можешь его выкинуть,– Джарет зло сплюнул,– я не стану никого убивать. И передай этому ублюдку, что его колдовство не сработало.

– Без твоей помощи мне не вернуться,– жалобно проскулил Алик,– я не знаю, как задействовать амулет переноса.

– Давай его сюда,– приказ был выдан таким непререкаемым командирским тоном, что Алик не посмел ослушаться. Он снял цепочку с амулетом со своей шеи и протянул бессмертному. – Это мне пригодится,– злорадно ухмыльнулся Джарет, засовывая магическую приблуду в карман. – А теперь брысь отсюда,– он махнул рукой, и парень отлетел в сторону как былинка, подхваченная ураганом. Джарет оседлал байк, и через минуту рёв мотора уже растворился в тишине леса.

Настроение у бессмертного, несущегося по дороге в сторону Гвенды, было похоронным, причём в самом что ни на есть прямом смысле. Он считал себя не в праве скрывать от Сэма и его команды правду про свой зависимый статус, но при этом отлично понимал, что признание станет ему смертным приговором. Ласар с Сидом и так уже едва сдерживались, чтобы ни прибить того, кто организовал травлю бессмертных, а уж узнав, что этот организатор находится под установками подчинения, точно не станут рисковать. И всё же Джарет не колебался ни секунды, ведь он поклялся в верности Сэму.

В сущности, он уже давно приговорил себя за все те смерти, что сеял по приказу Ксантипы, и был готов расплатиться по долгам, вот только одна незапланированная встреча всё изменила. Кристина, сама того не подозревая, наполнила сердце добровольного смертника таким яростным желанием жить, что Джарета замутило от одной мысли о неминуемой скорой смерти. Подъезжая к городским воротам он невольно сбросил скорость, а потом и вовсе остановился. Чёрный силуэт крепости, в которой расположилась ставка Ордена, на фоне багряного закатного неба выглядел зловеще. Ехать туда Джарету не хотелось, хоть режь.

– Ну попрощаться-то я хотя бы могу? – пробурчал он себе под нос, направляя байк в сторону дома Кристины.

Кто бы мог представить, что столь невинное желание будет иметь роковые последствия как для семейства Кристины, так и для самого Джарета.

Глава 15

Надежды живодёрского папочки не оправдались. Сон, который целую неделю позволял Рису выдерживать ментальные атаки его нерождённой дочурки, оказался просто обманкой. Хуже того, едва появившись на свет малышка Дара взялась за него уже по взрослому. Теперь даже просто пребывание в собственном доме превратилось для Риса в пытку, а мысли о самоубийстве крутились в голове подобно навязчивому шлягеру. Погружаясь в сон, он даже начал делать ставки на то, каким образом на этот раз сведёт счёты с жизнью, а просыпаясь в холодном поту, жалел только о том, что это был всего лишь сон.

Не то чтобы Рис так уж держался за своё существование, смерти он не страшился вовсе, даже считал её чем-то вроде искупления за грехи. Единственное, что его пока останавливало от решительного шага – это данное Кире обещание заботиться о её дочери. Однако чем дальше, тем отчётливей приходило понимание, что он тупо сходит с ума, и всё чаще Рис задавался вопросом, а так ли уж нужен молодой женщине свихнувшийся муж. Конечно, подобные мысли можно было бы счесть попыткой дезертирства, ведь независимо от того, как он объяснял своё предательство другим, в душе Рис всё же признавал, что заслужил наказание как минимум за те страдания, на которые он обрёк Киру.

Возможно, медленное помешательство как раз и было таким наказанием, но Рис был не готов принять сей приговор судьбы, самоубийство представлялось ему более достойным выходом. Собственно, именно к самоубийству его и подталкивала дочь, транслируя сны соответствующего содержания. Когда малышке исполнилось десять дней от роду, Рис наконец пришёл к выводу, что дольше терпеть эту пытку бессмысленно. До того времени, когда Дара начнёт хоть что-то соображать, ему всё равно не дотянуть, так или иначе она доведёт своего папочку до суицида. Так стоило ли сопротивляться?

Принятое решение сразу наполнило душу страдальца покоем, а прикосновение холодного дула к виску вообще показалось самым приятным ощущением, когда-либо испытанным в жизни. Но тут Рису пришло в голову, что стреляться в собственном доме – это как-то негуманно по отношению к Кристине. В конце концов, у свежеиспечённой мамочки и так полно забот с ребёнком, чтобы вешать на неё ещё и похоронные хлопоты. Если уж он собрался уйти из жизни, а заодно и от ответственности за свою семью, то нужно было хотя бы позаботиться о том, чтобы принести поменьше страданий близким и как минимум избавить Кристину от лицезрения трупа своего мужа. Уж это-то точно было в его власти.

Для того, чтобы исполнить задуманное, Рису даже не нужно было выезжать из Гвенды. Местность, где располагалась столица, была гористая, и в городском парке имелось вполне подходящее ущелье, по которому текла бурная речка. Если мёртвое тело свалится с моста, то стремительное течение утащит его так далеко, что отыскать труп вряд ли когда-нибудь удастся. Оставалось только дождаться темноты и потихоньку свалить из дома под предлогом, например, срочного вызова в клинику. План Риса без сомнения был хорошо продуман и прост в реализации, но одного он всё-таки не учитывал, а именно – наличия свидетелей. А такой свидетель как раз и нарисовался под окнами его дома аккурат на закате, когда настало время действовать.

Идентифицировать нынешнего мужа Кристины как бывшего мужа её матери и родного отца Мартина Джарету удалось уже давно, ещё когда тот заявился в Алат, чтобы попытаться вернуть бросившую его жену. Этот мужик с нервно трясущимися руками и бегающим взглядом сразу показался бессмертному каким-то стрёмным, тем более, что по возрасту он годился Кире разве что в младшие братишки. На всякий случай Джарет решил не оставлять с ним наедине женщину, которую он тогда уже считал своей, и поневоле услышал много интересного, например, что Рис отмочил Кире и Семёну какую-то мощную подлянку, вроде бы даже пытался убить соперника. Вот такой неприятный типчик оказался мужем Кристины, чьё счастье внезапно сделалось для Джарета смыслом существования.

Наверное, не будь он бессмертным, то просто устранил бы потенциальную угрозу любимой женщине. Но для бессмертных служение высшей цели всегда было доминантой их жизни, и Джарету не составило большого труда вычислить, что для реализации его цели Рис был необходимым компонентом. По какой-то странной причине Кристина любила своего мужа, а потому Джарету пришлось озаботиться безопасностью этого гадёныша, который вёл себя с женой хуже, чем с прислугой. Когда Рис внезапно нарисовался на улице поздно вечером и куда-то стремительно направился, Джарет решил последовать за ним.

Разумеется, он сразу заметил, что куртка Риса очень знакомо топорщится, выдавая наличие оружия, но не заподозрил своего подопечного в попытке суицида. Скорее, он предположил какие-то тёмные делишки и решил подстраховать бестолковку. Каково же было удивление Джарета, когда Рис перелез через ограждение моста, достал свой пистолет и, деловито загнав патрон в ствол, приставил дуло к виску. Судя по его уверенным движениям, самоубийца был настроен весьма решительно, и если бы не скорость реакции бессмертного ему точно удалось бы довести свой план до конца.

– Про послеродовую депрессию я, конечно, слышал,– выдернув оружие из руки Риса, Джарет с недоумением покачал головой,– но чтобы она случалась у мужиков – это, на мой вкус, уже слишком. Вылезай оттуда, придурок, я всё равно не дам тебе утонуть, если спрыгнешь.

– Откуда ты взялся?! – от возмущения Рис едва мог говорить. – Почему я тебя не почувствовал? Ты бессмертный?

– Верно, я бессмертный, а ты козёл,– Джарет ухватил суицидника за руку и чуть ли не силком вытащил на мост. – Чего тебе не хватает? Любящая жена, ребёнок родился. С чего ты вздумал стреляться?

– Ты не понимаешь,– зло прошипел Рис,– она всё равно сведёт меня в могилу или вообще превратит в психа, уж лучше я сам.

– Кто? Твоя жена? – у Джарета от удивления буквально глаза вылезли на лоб. Уж он-то не сомневался в том, что Кристина любит своего мужа, поскольку не раз ловил эманации её астрального тела.

– Эта мелкая тварь,– Рис скрипнул зубами от злости. – Пока она сидела в животе своей мамочки, мне ещё как-то удавалось справляться с её психическими атаками, а сейчас стало совсем невыносимо.

– Мне кажется, что ты уже свихнулся,– покачал головой Джарет. – Даже если бы новорожденный младенец действительно был способен причинить вред здоровому мужику, то с какого перепугу ему нападать на родного папочку?

– Я это заслужил,– кривая усмешка промелькнула на губах Риса и исчезла. – Из-за моей принципиальности погибла моя первая семья, а потом моя ревность лишила меня сына, но главное, она погубила единственную женщину, которая делала меня счастливым.

– Похоже, ты говоришь не о жене,– вставил замечание Джарет.

– Ошибаешься, Кира была моей женой,– тяжкий вздох возвестил об окончании исповеди кающегося грешника. – Зря ты мне помешал, так будет лучше для всех.

– Кира умерла?! – от такой новости у Джарета перехватило дыхание.

– Она ушла из жизни добровольно,– отрешённо произнёс Рис,– у неё не осталось причин, чтобы продолжать влачить эту одинокую жизнь. Мы все её предали, понимаешь? Даже Мартин, которого она спасла от жалкой участи стать марионеткой Ордена. Но самый подлый удар нанёс ей тот, кого она любила больше жизни. Он её просто забыл и завёл себе новую жену.

– Ты говоришь о Семёне, что ли? – до Джарета начало доходить, что что-то в речи этого мизантропа явно не сходится. – Чушь, Семён в своей жене души не чает. Да он чуть меня ни придушил только за одно подозрение, что я могу попытаться за ней приударить. С чего ты взял, что Кира покончила с собой?

– Не знаю, откуда тебе всё про нас известно,– голос Риса звучал равнодушно, словно он уже переступил порог между жизнью и смертью,– но в смерти Киры я не сомневаюсь, потому что сам дал ей яд.

– Уф, совсем ты меня сбил с толку,– Джарет облегчённо выдохнул. – Вот ведь нагнал паники. Это же было больше месяца назад, а я тебе говорю про сейчас. Я виделся с Кирой и Семёном в тот самый день, когда родился твой ребёнок. Они счастливо живут вместе и в добавок помолодели лет на пятнадцать.

– Как же это? – у Риса от волнения затряслись губы, а глаза подозрительно заблестели от подступивших слёз. – Кира жива?

– Ну вот, а ты вздумал стреляться,– Джарет ободряюще похлопал ошарашенного самоубийцу по спине. – Пойдём, я провожу тебя домой.

Он подтолкнул своего подопечного на выход с моста, и тот послушно поплёлся вперёд, как бычок на верёвочке. Поначалу Рис двигался словно на автомате, погрузившись в свои мысли и отключившись от внешнего мира, однако через пару минут он вдруг резко остановился и развернулся к сопровождавшему его бессмертному.

– Как же Кира смогла его простить? – глаза Риса лихорадочно заблестели, а лицо покрылось неестественной бледностью. – Он же ей изменил.

– Да ни фига,– Джарет снисходительно ухмыльнулся. – Сэм лишился памяти, и одна хитрожопая ведьма его приворожила. Это я вовсе не фигурально, если что. Мужик натурально попал под любовный приворот.

– Плевать, он всё равно её не получит,– слова срывались с языка Риса словно капли яда.

– Остынь, чучело,– одёрнул раздухарившегося ревнивца Джарет,– Кира его за двенадцать лет разлуки не разлюбила, хотя считала мёртвым. Куда тебе тягаться с Сэмом?

– С живым, пожалуй, не получится,– Рис криво усмехнулся,– но бессмертные на самом деле смертны. Это я тебе как врач говорю. Один раз ему удалось отобрать у меня жену, теперь моя очередь.

Угроза, столь нагло и безапелляционно высказанная в адрес человека, которому бессмертный поклялся в верности, сработала подобно триггеру, запустив автоматическую реакцию в сознании Джарета. Возможно, если бы заклинание Магистра ещё раньше не активировало его спящие установки подчинения, то ничего бы и не случилось, он смог бы контролировать свои действия. Увы, тут Рису конкретно не повезло, установки подавили осознанность бессмертного, переведя его в режим берсерка. Очнувшись от морока, Джарет даже не сразу понял, что произошло. Вроде бы Рис только что стоял рядом и плевался ядом в адрес удачливого соперника, и вот он уже лежит на земле с лицом, залитым кровью.

Джарет с недоумением посмотрел на окровавленные костяшки своей правой кисти и склонился над бесчувственным телом. К счастью, на этот раз обошлось без смертоубийства, однако удар был всё же достаточно сильным, чтобы отправить болтуна в нокаут. Просканировав тело Риса, Джарет недовольно нахмурился. Помимо носа, у бедолаги была сломана скула, а в добавок он словил такое мощное сотрясение мозга, что постельный режим ему светил как минимум неделю.

– Всё-таки лучше, чем пуля в висок,– рассудительно заключил бессмертный, взваливая на плечо тушку своего подопечного.

Эх, если б он только был способен предвидеть последствия своей спасательной миссии, может быть, предпочёл бы предоставить Риса его судьбе. Впрочем, у Джарета так и так не было будущего, ведь, доставив пострадавшего домой, он собирался идти сдаваться Сиду и Ласару. Срабатывание установок лишь укрепило решимость Джарета, наглядно продемонстрировав, что он больше не может за себя отвечать. Наверное, его должен был насторожить тот факт, что заклинание не превратило бессмертного в зомби сразу и окончательно, а лишь задело его как бы по касательной, ведь нечто подобное с ним уже случалось. Ну что ему стоило остановиться и проанализировать ситуацию?

К сожалению, в тот момент Джаретом двигал вовсе не рациональный расчёт, его душа была полна горечи и разочарования. Мало того, что его собственная жизнь стремительно катилась в бесславному концу, так на последок он ещё умудрился испоганить жизнь Кристине, сделав её мужа калекой. Впрочем, тут Джарет всё же мог вмешаться и хоть немного исправить ситуацию. В конце концов, все бессмертные обладали незаурядными способностями по регенерации тканей тела. Исполненный целительского рвения агрессор бодро зашагал к дому своей жертвы, чтобы незамедлительно приступить к её лечению.

Похоже, Джарет совсем не разбирался в женской психике. И с чего он взял, что, увидев окровавленное лицо своего любимого мужа, Кристина с благодарностью примет его помощь? Распахнув дверь, женщина сначала впала в ступор, а потом словно дикая кошка набросилась на обидчика, уловив идущую от него волну раскаяния.

– Это ты с ним сделал,– голос Кристины сорвался на крик. – Чего тебе от нас надо?

– Я не хотел,– от такого напора Джарет сразу как-то сник,– он сам меня спровоцировал. Давай я помогу, я бессмертный и умею восстанавливать повреждённые ткани.

– Иди к чёрту! – Кристина оторвалась от бесчувственного мужа и повернулась к обидчику. – Думаешь, я не заметила, что ты крутишься у нашего дома? Добился своего? – она размахнулась и со всей дури влепила Джарету пощёчину. – Сгинь, я больше не желаю видеть твою лощёную морду.

Бессмертный без труда мог бы уклониться от удара, но он даже не двинулся с места. В каком-то смысле он, конечно, заслужил ярость женщины, искалечив её мужа, но в данном случае причина, заставившая Джарета покорно стерпеть пощёчину, заключалась вовсе не в смирении. Хоть бессмертный и не отдавал себе в этом отчёта, но именно Кристина была тем якорем, который держал его на плаву, не давая установкам подчинения полностью завладеть его сознанием. И как когда-то сделала её мать, дочка разорвала якорную цепь, запустив необратимую реакцию. Теперь всё, о чём мог думать Джарет – это искупление вины перед Орденом.

Сделав своё чёрное дело, Кристина отвернулась к раненому, а потому не заметила, как глаза бессмертного застыли лужицами расплавленного стекла, а его лицо, утратив какое-либо выражение, сделалось похожим на маску. Наверное, ей очень повезло избежать подобного зрелища, иначе бессонная ночь была бы ей точно обеспечена. Не говоря ни слова, Джарет повернулся и покинул дом. Через минуту удаляющийся рёв мотора возвестил о том, что бессмертный отправился выполнять свой долг.

Джарет добрался до дома лесника уже под утро. Удивительно, но проделав этот неблизкий путь на байке уже третий раз за день, он совсем не ощущал усталости. А если прибавить к этому, что с момента, когда он спал в последний раз, пошли уже четвёртые сутки, то выносливость бессмертного вообще можно было счесть феноменальной. На самом деле физическая усталость несомненно имела место, только активировавшиеся установки подчинения не позволяли Джарету это осознать. Они вообще сужали восприятие до одной единственной цели – исполнения долга перед Орденом. В данном случае это означало ознакомиться с письменным приказом Ксантипы и выполнить изложенное там задание.

Дверь в дом оказалась запертой, видимо, хозяева, натерпевшись страху во время прошлого визита бессмертного, сочли за лучшее подстраховаться. Святая наивность, Джарету хватило пары секунд, чтобы вскрыть замок и проникнуть внутрь. Как нетрудно догадаться, Алика он застал спящим, причём в своей собственной супружеской постели. Обнаружив склонившегося над любовником бессмертного, Ильяра испуганно пискнула и нырнула под кровать. Алик попытался сохранить лицо, однако по залившей это самое лицо бледности и бегающим в поисках спасения глазам было видно, что и его накрыла паника. Впрочем, Джарет обратил на произведённый его появлением шухер не больше внимания, чем на шум ветра за окном.

– Давай приказ Магистра,– процедил он сквозь зубы и буквально выдернул соню из тёплой постельки.

Алик не стал испытывать судьбу и сразу метнулся к своему рюкзаку. Прочитав приказ, Джарет снова повернулся к посланнику.

– Одевайся, ты пойдёшь со мной,– приказал он.

– Зачем я тебе нужен? – Алик уже откровенно начал сваливаться в истерику. – Я же буду только мешаться под ногами.

– В этом и смысл,– загадочная фраза бессмертного ничуть не прояснила ситуацию, зато подстегнула подозрения парня в отношении намерений Магистра, касательно его собственной судьбы.

– Разве тебе нужен помощник, чтобы справиться со своей мишенью? – Алик решил сыграть на амбициях бессмертного, и как ни наивна была его попытка, но она явно сработала, правда, не совсем так, как он ожидал.

– Ты прав,– Джарет как будто прислушался к себе и уверенно кивнул,– если придётся драться, то в таком состоянии мне с Сэмом не справиться. – Он легко подтащил Алика к стояку в углу комнаты и, достав из кармана странного вида тонкий ремешок, привязал своего пленника к трубе. – Только дёрнись, и я сломаю тебе челюсть,– угроза прозвучала столь буднично, что ни у кого из свидетелей даже не возникло сомнения, что она будет исполнена. Пристроив пленника, Джарет улёгся в кровать прямо в одежде. Он уже закрыл глаза, но тут вспомнил про Ильяру. – Вылезай из-под кровати и приготовь обед, нам понадобится подкрепиться перед дорогой,– приказал он.

Ильяра затравлено выглянула из своего укрытия и, прихватив свою одежду, пулей вылетела из спальни. Джарет повернулся на бок, и через секунду его мерное дыхание возвестило о том, что бессмертный отправился в царство морфея.

Глава 16

Надо сказать, что Джарет был не единственным, кто наслаждалась заслуженным отдыхом в этот ранний час. В одном странном замёрзшем мире под названием Убежище жертва его неосознанной агрессии тоже сейчас сладко посапывала в две дырочки. Впервые за последние несколько недель Рис спал без кошмарных сновидений, и улыбка не покидала его лица даже во сне. То, что раненый оказался в Убежище, вовсе не было случайностью. Одного беглого взгляда на кровавое месиво, в которое Джарет превратил лицо Риса, Кристине оказалось достаточно, чтобы принять решение об эвакуации пострадавшего в распоряжение Творца. Лечить такую серьёзную травму в местной клинике Гвенды она сочла рискованным мероприятием, в конце концов, её любимый муж заслуживал самого лучшего.

Как только Джарет покинул сцену, Кристина быстренько оделась, убедилась, что малышка спит, и, соблюдая все меры предосторожности, перенесла раненого в Убежище. За время транспортировки и поисков Тарса Рис так и не пришёл в себя, что было, наверное, к лучшему, поскольку доктору в любом случае пришлось бы его вырубить на время лечения. Восстановление тканей тела было весьма болезненной операцией, и Творцы производили свои манипуляции исключительно на бессознательных пациентах.

Едва придя в себя, Рис начал что-то лопотать про свою вину и искупление, а потом стал уверять Кристину, что знает, как всё исправить. Тарс только пожал плечами, мол, перенесённый стресс не лечится так же легко, как перелом носа, и прописал пациенту длительный отдых, желательно в состоянии глубокого сна. Кристина уже было собралась перенести мужа обратно домой, чтобы уложить его в постель, но тот сразу принялся канючить, чтобы ему дали выспаться в Убежище. Тарс поддержал просьбу страдальца и даже предложил усыпить его для верности своими Творцовскими методами. Как бы Кристине ни было тревожно оставлять мужа без присмотра, но дома её ждала спящая дочурка, оставлять которую без присмотра было гораздо опасней, а потому она вернулась, оставив Риса на попечении Тарса.

Чего греха таить, малышка Дара всё ещё проявляла свой характер, время от времени устраивая ночные концерты, так что просьба Риса не показалась Кристине подозрительной, но тут она явно дала промашку. На самом деле вопли младенца Риса совершенно не беспокоили, зато психические атаки этого маленького монстра превращали его ночи в бесконечный кошмар. Кто знает, как бы развернулись дальнейшие события, если бы Кристина настояла на своём и снова окунула сознание мужа в беспросветный мрак подступающего безумия. Вполне возможно, что он бы просто сдался и оставил попытки сопротивления, позволив этой трясине засосать себя в свою бездонную утробу. Но Кристина слишком любила мужа, чтобы отказать ему в такой естественной просьбе, а потому события пошли по иному сценарию.

Дело в том, что Рис слегка лукавил, когда заявил, что знает, как всё исправить. На самом деле спасительная мысль пока не успела оформиться в его голове в конкретное решение, поскольку полученный нокаут прервал сей процесс осознания в самом зародыше. Нужно сказать, что его попытка самоубийства действительно оказалась тем самым катарсисом, пройдя через который, Рис словно увидел свет в конце тоннеля. И он вроде бы уже рванулся к этому животворному источнику, когда грубое вмешательство бессмертного прервало его стремительный полёт. Теперь Рису требовалось переспать со своей неясной мыслью, чтобы начать действовать, и такую возможность Кристина ему легкомысленно предоставила.

Триумфальное возвращение мужа, пострадавшего в неравной схватке с бессмертным, она обставила со всей тщательностью и немалой изобретательностью. Прежде чем отправиться за ним в Убежище, Кристина заранее покормила и убаюкала дочку, чтобы та не мешала родителям праздновать счастливое окончание сего незапланированного приключения. По задумке хитрой соблазнительницы вкусный и обильный завтрак должен был закончиться в супружеской постели или на крайняк на обеденном столе, если подпитанная жирной пищей страсть не позволит двум влюблённым голубкам откладывать долгожданное совокупление. Увы, программа праздника была порушена одним из его участников прямо на старте.

– А как я оказался дома? – поинтересовался Рис, приступая к трапезе. – Кто меня принёс? Уж не тот ли черноволосый здоровяк с серьгой в ухе, который дотащил тебя до дома, когда у тебя начались роды?

– Это был бессмертный,– Кристина буквально выплюнула последнее слово, словно оно застряло у неё в горле. – Зря я его так просто отпустила, нужно было отправить его в какую-нибудь попу мира, чтоб неповадно было избивать людей.

– Да, жаль, что он ушёл,– согласился Рис,– я хотел его поблагодарить.

– За что?! – ошарашенная мстительница буквально взорвалась от возмущения.

– Он ведь мне жизнь спас,– пояснил Рис,– не позволил застрелиться. А то, что приложил, так это за дело. Я сам его спровоцировал.

– Как это? – несчастная женщина совсем растерялась. – Ты хотел нас оставить?

– Прости, я просто дурак,– покаялся несостоявшийся самоубийца,– ты такого не заслужила. Ты молодая красивая женщина и к тому же умница, а я старый, уставший от жизни неудачник, почти развалина. Я тебя не достоин.

– О чём ты говоришь? – голос Кристины дрогнул. – Ты для меня самый лучший, и так будет всегда.

– Это ты просто не всё обо мне знаешь,– Рис откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, как бы собираясь с мыслями. – Я ведь пытался убить твоего отца.

Рассказывая Кристине о тех давних событиях, он не спешил, как бы специально смакуя неприглядные нюансы своего преступления. В отличие от его исповеди перед Мартином и Аликом, нынешнее повествование совершенно не содержало даже намёка на попытку оправдаться, напротив, Рис намеренно акцентировал внимание жены на том, что им двигала тупая ревность к Семёну, а вовсе не любовь к Кире. В общем, его покаяние как-то очень сильно смахивало на хвастливое самолюбование и не предполагало, что грешник хоть немного раскаивается в содеянном.

Наверное, Рис рассчитывал, что, услышав его рассказ, Кристина с презрением отвернётся от преступника и сама выгонит его из дома, что, собственно, и было целью устроенного им спектакля, однако тут он просчитался. Для Кристины исповедь мужа вовсе не стала шокирующим откровением, поскольку о его покушении на жизнь Семёна она уже знала. И всё же несчастная женщина действительно пребывала в шоке от услышанного, но, как оказалось, вовсе не от состава преступления, а от мотивов рассказчика.

– Почему ты вдруг решил мне об этом рассказать? – голос Кристины прозвучал глухо, словно у неё была ангина в запущенной стадии. – Что же ты раньше молчал?

– Я обещал молчать твоей маме,– бодро соврал Рис. – Она не хотела, чтобы её беременная дочь узнала о том, что носит ребёнка убийцы своего отца.

– Беременной я стала девять месяцев назад,– Кристина с подозрением уставилась на вруна,– а с момента твоего покушения на жизнь моего отца прошло больше двенадцати лет. Что же тебе мешало рассказать мне эту историю до того, как мы стали мужем и женой?

– Я боялся, что ты меня возненавидишь,– на этот раз признание Риса прозвучало более искренне, чем вся предыдущая исповедь. – Просто не хотел тебя потерять.

– Значит, больше не боишься меня потерять? – Кристина так и впилась взглядом в глаза бестолкового лицедея. – А может быть, ты всё это затеял как раз для того, чтобы я тебя прогнала? Что-то изменилось?

– Изменилось,– поняв, что его бездарный спектакль провалился, Рис перестал притворяться,– и этим я обязан тому бессмертному, который спас меня от самоубийства.

– Так вот в чём дело,– догадка молнией сверкнула в глазах дознавательницы. – Этот гад знал, что моя мама жива. Он тебе рассказал, и ты тут же решил от меня избавиться. Рис, очнись, она тебя не любит, а у нас семья, ребёнок, в конце концов.

Неизвестно, на что рассчитывала Кристина, взывая к здравомыслию и чувству долга своего мужа, но она просчиталась самым фатальным образом. Из всего её увещевания Рис обратил внимание лишь на то, что судьба Киры вовсе не была для её дочери секретом. Воспоминания о перенесённых страданиях вызвали у него такой неконтролируемый приступ бешенства, что он в миг позабыл о своём хитром плане сделать жену инициатором расставания.

– Ты всё время знала, что Кира жива, но молчала! – в голосе обвинителя послышалась откровенная угроза. – Я же чуть с ума не сошёл от горя. Тебе что, совсем не было меня жалко?

– Я защищала нашу семью,– Кристина и не подумала оправдываться, поскольку до сих пор была уверена в своём праве распоряжаться жизнью своего мужа. – Если бы я призналась, ты бы её разрушил.

– А я-то ещё удивлялся, откуда у твоей дочурки взялось это навязчивое стремление довести меня до самоубийства,– горькая улыбка на лице Риса гораздо больше похожа на гримасу отвращения. – Что тут скажешь, яблочко от яблоньки… Поздравляю, у вас почти получилось.

Он поднялся из-за стола и решительно направился к лестнице, ведущей на второй этаж. В первый момент Кристина подумала, что этот демарш был просто эдакой демонстрацией детского непослушания, и не особо испугалась. С подобными эксцессами ей уже приходилось иметь дело, когда она дрессировала своего младшего братишку. Пока Алик ни смирился с доминированием старшей сестры, он тоже трепыхался и пытался отстоять свою свободу.

– Бежишь с поля боя? – ехидно поинтересовалась дрессировщица.

– Считай, что победила,– бросил Рис через плечо,– если тебе так будет проще смириться.

Только в этот момент до Кристины дошло, куда направился её обозлённый муж. Нет, он вовсе не пытался откосить от выяснения отношений, поскольку, с его точки зрения, всё и так было кристально ясно. Он пошёл собирать свои вещи. Это откровение буквально оглушило бедную женщину. Не смотря ни на что, до этого момента она не верила в то, что муж может её бросить с новорожденным ребёнком. Дарочка казалась Кристине неубиваемым козырем в борьбе за своего мужчину, но судя по всему, для Риса ребёнок был всего лишь ещё одной причиной сбежать из дома.

– Не бросай меня! – Кристина бросилась за мужем и схватила его за руку. – Мама к тебе не вернётся. На самом деле мой папа выжил, и они снова вместе. Но ты ведь и об этом знаешь,– пробормотала она, поймав насмешливый взгляд Риса. – Что ты собираешься делать?

– Вернуть свою жену,– отрезал Рис.

– Мой папа бессмертный,– Кристина совсем растерялась,– он тебя убьёт.

– Может, он меня, а может, и я его,– глаза Риса азартно заблестели. Похоже, предстоящая схватка за любимую женщину его совсем не пугала, напротив, она разожгла в его сердце эдакий молодецкий задор. – Один раз у меня уже получилось, но тогда Семёна спас Магистр, вытащил мертвеца с того света. Медины больше нет, так что мои шансы не так уж плохи.

– Ты что, хочешь оставить нашу дочь сиротой? – Кристина жалобно всхлипнула. – Очнись, милый, у тебя просто помрачение рассудка.

– Нет, милая,– передразнил жену Рис,– вот сейчас я как раз в своём уме,– он брезгливо поморщился и скинул со своего плеча её руку. – Безумием было завести с тобой семью и породить это исчадие ада. Что поделать, ты была единственным напоминанием о твоей матери, и я не устоял. Но с этим покончено, я больше не позволю двум ведьмам сводить меня с ума,– он отвернулся от Кристины и решительно направился к лестнице.

– Будь ты проклят! – в сердцах выкрикнула оскорблённая женщина. – Гореть тебе за это в аду!

Она отвернулась и закрыла лицо руками, чтобы скрыть подкатившие злые слёзы. Однако начинающийся сеанс рыданий был коварно прерван в самом зародыше. Сзади раздался душераздирающий вопль, и в спину Кристины ударила упругая волна нестерпимого жара. Женщина на автомате отскочила в сторону, но споткнулась о ножку стула и грохнулась на пол. Пока она шипя потирала ушибленную коленку, пока поднималась на ноги, пламя, вдруг охватившее тело Риса, уже угасло, так что вид обугленной головешки, в которую это тело превратилось, оказался для Кристины полной неожиданностью. К счастью, потрясение от увиденного превысило порог её стойкости, и блаженная темнота обморока раскрыла несчастной женщине свои объятья.

Мог ли Рис избежать столь трагического конца? Наверное, если бы Кристина не была так зациклена на идее сохранения своей семьи, то сумела бы более объективно оценить состояние своего благоверного и исцелить его страдающую душу, рассказав ему правду о своей маме. Скорей всего, это избавило бы Риса от душевной боли, а заодно и от ментальной атаки его дочери, но не факт, что это помогло бы сохранить их семью. Рис всё равно бросил бы Кристину и неизбежно нарвался бы на её проклятие. Не стоит заблуждаться на предмет способности людей управлять своей жизнью. Сценарий этого спектакля находится не в нашей власти, им заправляет судьба. И тут уж неважно, насколько благими намерениями мы руководствуемся, когда принимаем свои решения, ведь в конечном счёте имеет значение только результат реализации сих намерений. А вот это уже прерогатива главного сценариста.

У судьбы не бывает банальных сценариев. Эта изобретательная особа умеет так хитро запутывать сюжетные линии своих спектаклей, что обнаружить начало нити судьбы бывает совсем непросто. На первый взгляд может показаться, что зародышем трагедии, свалившейся на голову Кристины, был исключительно её эгоизм, но на самом деле это не так. Если вы дадите себе труд вернуться немного назад и взглянуть на сюжетную линию в ретроспективе, то легко обнаружите, что настоящей исходной точкой данной трагедии было невинное желание Алика защитить своего друга. Именно оно, словно маленький камешек, вызвавший смертоносный камнепад, запустило цепочку самых непредсказуемых событий.

К сожалению, с нападением на Риса эта цепочка не только не оборвалась, но напротив, начала раскручиваться подобно пружине, вовлекая теперь уже и самого автора рукотворного катаклизма в стремительно развивающийся и весьма драматичный сюжет. Отоспавшись и пополнив с помощью стряпни Ильяры свой запас калорий, Джарет отправился на поиски мишени, прихватив с собой Алика. Наверное, если бы у посланца Магистра хватило наглости вскрыть конверт, адресованный киллеру, то он точно воздержался бы от выполнения своей миссии, поскольку ему совершенно не улыбалось участвовать в убийстве. Увы, сын бессмертного и тут оказался слишком правильным, а потому его словно щепку затянуло в водоворот событий.

Скорей всего, приказывая бессмертному взять парня с собой на миссию, Магистр вовсе не собирался облегчить киллеру выполнение задания, его истинной целью было избавиться от Алика. По своему обыкновению Ксантипа лицемерно «позабыл» упомянуть об этой как бы несущественной детали операции, так как был уверен, что посланец непременно поинтересуется содержимым конверта. Похоже, сей беспринципный пришелец судил по себе, а в итоге сам же себя и перехитрил, предоставив исполнителю приказа свободу трактовать сие распоряжение, как тому заблагорассудится. И бессмертному таки заблагорассудилось спасти пацану жизнь, использовав его не в качестве невинной жертвы, а в роли подсадной утки.

Разумеется, Джарет догадался о скрытых мотивах Ксантипы, но отнёсся к ним наплевательски. В конце концов, установки подчинения принуждали его соблюдать лишь букву, а не дух приказа. Зомбирование хоть и лишало бессмертных воли к сопротивлению и даже представления о сопротивлении, как таковом, но отнюдь не превращало их в дебилов. Даже под установками Джарет продолжал мыслить рационально, и его суждения были вполне объективными. В прямом столкновении с Семёном ему было не выстоять, а потому доводить дело до драки он не собирался. Зачем рисковать, когда у тебя имеется прямо-таки неубиваемый козырь в лице одного наглого мальчишки по имени Алик?

То, что этот паренёк был сыном Семёна, Джарет вычислил уже давно, а за последние несколько дней успел узнать его папочку достаточно хорошо, чтобы убедиться в его бескомпромиссной преданности семье и не сомневаться в том, что ни при каких обстоятельствах Семён не поставит жизнь сына под угрозу. Ну а что может быть опасней, чем оказаться в самом эпицентре разборок двух бессмертных? Так что вполне возможно, что Джарет и без прямого приказа Магистра взял бы на операцию Алика, чтобы использовать его в качестве объекта шантажа.

На самом деле в глубине души собственное бессилие перед установками подчинения вызывало у Джарета отвращение. Сколько бы он ни разглагольствовал о способности бессмертных противостоять зомбированию, но действие установок оказалось сильней его воли. Наверное, будь у него свобода решать, бессмертный без колебаний пустил бы себе пулю в голову, хотя и презирал самоубийц. Но это всё же было лучше, чем убить человека, которому он поклялся в верности. Увы, остановки подчинения не оставили Джарету даже такого выхода. Всё, что он мог сделать – это не позволить Алику сгинуть в разборке двух бессмертных, поскольку не получил прямого приказа на устранение мальчишки. Откосить так же легко от убийства Семёна было уже не в его власти.

На этот раз киллеру не потребовалось много времени для подготовки операции, поскольку в последние несколько дней двое бессмертных почти не расставались, и вычислить наиболее подходящее место для засады было проще простого. Джарет остановил свой выбор непосредственно на доме Семёна в Каламуте, поскольку вполне резонно предположил, что устранить Магистра прямо в ставке Ордена вряд ли получится. Нужно сказать, что коварная судьба откровенно подыграла киллеру. Ему даже не пришлось дожидаться хозяина дома, так как тот уже оказался в нужном месте, причём в гордом одиночестве.

Не то чтобы Джарета остановило бы присутствие Киры, но вмешательство Мастера могло существенно осложнить выполнение его миссии, если вообще ни привести к её провалу. В соответствии с правилами бессмертных, киллер должен был бы устранить помеху, прежде чем подобраться непосредственно к намеченной жертве, и установки подчинения не позволили бы ему отойти от сего канона. Предсказать реакцию Семёна на гибель его любимой женщины можно было с лёгкостью, и Джарету не потребовались какие-то супер аналитические способности, чтобы вычислить, что при таком раскладе его собственные шансы на выживание оказались бы не сильно отличными от нуля.

Нужно сказать, что на подсознательном уровне Джарет всё же надеялся, что в дело вмешается Кира, и всё закончится смертью киллера, а не его жертвы. К сожалению, судьба оказалась не слишком благосклонна к его тайным желаниям, предусмотрительно устранив со сцены возможную помеху миссии бессмертного. Отсутствие хозяйки дома объяснялось очень просто. Того времени, что Творцы потратили на обсуждение судьбы Мартина, двум подругам явно не хватило, чтобы наговориться вволю, и было решено, что Кира останется погостить в мире Дачи ещё на денёк. Семёну тоже предложили задержаться, но ему не терпелось поделиться полученными новостями со своей командой, а потому его отправили обратно одного.

К сожалению, излишний энтузиазм не обошёлся для самопального Магистра без последствий, и дело было даже не в том, что он оказался один на один с киллером. Всё было куда прозаичней. Как уж получилось, что за всю свою долгую одинокую жизнь Семён так и не сподобился освоить искусство кулинарных извращений, бог весть, однако факт оставался фактом – приготовить что-нибудь съедобное оказалось для него невыполнимой задачей. Так что, когда киллер вместе со своим отнюдь не добровольным помощником прибыли к дому жертвы, Семён как раз чертыхаясь выкидывал в мусорное ведро очередную неудачную версию жареного, вернее, обугленного мяса.

Впрочем, облажавшийся кулинар не стал рвать на себе волосы и посыпать голову пеплом, поскольку через два квартала от его дома располагался неплохой ресторанчик, который Семён и собрался осчастливить своим визитом после того, как избавится от последствий своих неудачных экспериментов с продуктами питания. Увы, на этот раз дополнительный заработок хозяину сего заведения не перепал, поскольку обеденные планы потенциального посетителя были грубо нарушены незваным гостем.

Глава 17

Присутствие в доме постороннего Семён ощутил ещё до того, как тот поднялся по лестнице из прихожей, однако это не заставило его насторожиться, поскольку в ауре чужака не чувствовалась угроза, хотя тревога ощущалась довольно отчётливо. То, что незваных гостей на самом деле было двое, он почувствовать не смог, поскольку Джарет заблокировал эманации своего астрального тела. Возможно, без соответствующего прикрытия в лице фонтанирующего эмоциями Алика, киллеру и не удалось бы подобраться к своей мишени незамеченным, но на столь ярком фоне засечь наличие ещё одного очень слабого сигнала не смог бы ни один эмпат.

Нужно сказать, что Алик действительно пребывал в состоянии стресса. Всю дорогу до Каламута он только тем и занимался, что прикидывал, как бы сбежать, но улизнуть от бессмертного оказалось невыполнимой задачей. Даже когда они наконец оказались в дверях кухни, Джарет не стал полагаться на удачу и, стянув руки пленника давешним ремешком, привязал его к перилам. Нужно сказать, что киллер вообще просчитал мизансцену запланированного убийства очень тщательно и не оставил своей жертве ни единого шанса на то, чтобы подготовиться к отражению атаки.

Пока не подозревавший подставы Семён был занят ликвидацией последствий своей готовки и попутным изучением ауры Алика, Джарет незамеченным проник в царство кастрюлек и поварёшек. Впрочем, подобраться вплотную он всё же не успел. Семён ощутил движение за спиной и обернулся. Увы, что-то предпринимать уже было слишком поздно, поскольку убийца успел отрезать свою жертву от стойки, на которой висела кобура с оружием. Собственно, Семён и не собирался открывать военные действия, поскольку считал Джарета своим союзником. Неожиданный визит нового орденского рекрута его, конечно, встревожил, но не потому, что Магистр ожидал от него какой-то подлянки, просто заподозрил, что в его отсутствие случилась какая-то очередная неприятность.

– Привет, Джарет, – он приветливо улыбнулся и сделал приглашающий жест незваному гостю, – Что опять стряслось?

Киллер не счёл нужным разыгрывать никому не нужный спектакль встречи двух приятелей, и через секунду ствол его пистолета уже смотрел в лоб жертве.

– Белены объелся? – в первый момент Семён принял демарш Джарета за глупую шутку, однако приглядевшись к его лишённым всякого выражения глазам, сразу утратил желание юморить. – Значит, я не ошибся, Ксантипа тебя надул с этим освобождением,– он горько усмехнулся и приготовился к драке. То, что облажавшийся кулинар был вооружён только лопаткой для жарки мяса, ещё не означало, что победа Джарета была безальтернативной. В любом случае сдаваться без боя Семён не собирался. – Думаешь, справишься со мной один на один? – нахально поинтересовался он.

– А я не один,– осознав, что внезапное нападение не удалось, Джарет опустил пистолет. Он сделал пару шагов назад, отстегнул своего пленника от перил и подтолкнул его к Семёну. – Пришла пора доказать свою преданность Ордену, Алик,– его глумливая ухмылка чётко обозначила намерения шантажиста.

Джарет специально сделал ударение на имени третьего участника сей батальной сцены, чтобы у изготовившегося в обороне бессмертного не осталось никаких сомнений относительно его личности. Собственно, формального представления сына его отцу и не потребовалось. Хотя Семён никогда раньше не видел Алика, но одного взгляда на этого мрачного белобрысого паренька оказалось достаточно, чтобы у него отпали всякие сомнения в их родстве. Отец и сын были так похожи, что Семёну на миг показалось, будто он смотрится в зеркало.

– Не дрейфь,– подзадорил Алика коварный махинатор,– нас ведь двое против одного. Впрочем, интуиция мне подсказывает, что у нашего клиента хватит сообразительности не лезть на рожон. Я прав, Сэм?

Как и ожидал циничный шантажист, при виде сына боевой задор Семёна мгновенно испарился. Ему ли было не знать, насколько опасно для обычного человека оказаться в замесе бессмертных, даже если этот человек займёт позицию наблюдателя, а судя по всему, Джарет собирался втянуть парня драку. Нет, рисковать жизнью сына Семён был не готов.

– Убедил,– он криво усмехнулся и бросил лопатку в раковину,– я сдаюсь.

Алик, явно не ожидавший такой лёгкой победы, буквально завис в ступоре, зато Джарет, похоже, даже не сомневался в успехе своей комбинации с шантажом. Вот только отчего-то триумфатором он не выглядел от слова совсем. Где-то в глубине души малюсенькая часть его сознания продолжала отчаянно сопротивляться зомбированию, но она была слишком незначительной, чтобы подавить или хотя бы ослабить действие установок, а вот испортить настроение – это запросто.

– На колени и руки за голову,– мрачно скомандовал киллер своей жертве. Семён послушно выполнил команду, и Джарет стянул его руки всё тем же странного вида ремешком, который до этого украшал кисти его сына. – Это синтэк,– пояснил он,– так что можешь даже не дёргаться.

– Да понял уже,– огрызнулся Семён. – Как ты отыскал моего сына?

– Никак,– Джарет отрешённо покачал головой,– насмешка судьбы, не иначе. Мальчишка сам ко мне пришёл и принёс подарочек от Магистра, а заодно и его приказ. Похоже, твой сынок пошёл по стопам папочки и стал преданным слугой Ордена.

Трудно сказать, хотел ли Джарет своим комментарием унизить Семёна или просто выплеснул своё раздражение на посланника Магистра, из-за которого снова сделался рабом, но его наезд не достиг своей цели. Благодаря Кире Семён уже знал, что его сын вовсе не был слугой Магистра и оставался в Ордене только ради своего друга. Для бессмертного было совершенно очевидно, что Алик сильно рисковал, а потому он готов был жизнь положить на то, чтобы вырвать сына из загребущих ручек Ксантипы. И всё же нужно честно признать, что до этой минуты его отцовский порыв базировался лишь на общепринятых представлениях о долге отца перед сыном.

Семёну не пришлось нянчиться с малышом и обучать неуклюжего подростка воинскому искусству, а потому этот мальчик оставался для него просто абстракцией, лишённой личностных черт. Блудный папочка даже и подумать не мог, что реальная встреча с сыном окажется для него таким потрясением. С первого же взгляда между ними как будто установилась какая-то мистическая связь, Алик мгновенно сделался для Семёна родным, его любимым мальчиком, словно он знал своего сына все семнадцать лет его жизни. Вот и смейся после этого над узами крови.

– Тебе приказано доставить меня в Орден? – равнодушно поинтересовался пленник. Он вроде бы говорил с Джаретом, но при этом его взгляд не отрывался от лица сына, словно Семён пытался налюбоваться своим отпрыском перед неминуемой смертью.

– Нет, приговор тебе давно уже вынесен,– голос Джарета звучал отстранённо, как будто говорил автомат,– я просто привожу его в исполнение. Поднимайся, не пристало бессмертному умирать, стоя на коленях.

– Так чего ж тогда сразу меня не пристрелил? – Семён с подозрением уставился на киллера, которому отчего-то взбрело в голову поиграться в патентованного палача. – Зачем было меня связывать?

– Правда хочешь, чтобы малец это увидел? – глумливо поинтересовался палач. – То-то же,– констатировал он, когда приговорённый покачал головой. – Это сейчас ты такой смирный, а как только твой сынулька отсюда отвалит, кто знает, что случится.

– Предусмотрительно,– Семён криво усмехнулся,– но как-то уж слишком великодушно для того, кто находится под установками. Может быть, тогда позволишь попрощаться с сыном?

– Лучше не испытывай моё терпение,– процедил сквозь зубы Джарет,– я и так еле держусь. Даю тебе минуту,– он отошёл на пару шагов и подтолкнул Алика к отцу. – Иди, попрощайся с папочкой, хотя на твоём месте я бы не стал разговаривать с человеком, который бросил своего сына ещё до его рождения, но решать тебе.

Семён слишком хорошо знал, как работают установки подчинения, а потому даже не сомневался в том, что через минуту, отведённую ему Джаретом для прощания с сыном, он будет уже мёртв. Но как можно уместить чувства отца к сыну в нескольких словах? Разве хватит минуты на то, чтобы рассказать этому мальчику обо всём, что разлучённый с сыном отец хотел бы ему поведать перед смертью? Увы, времени могло хватить только на самое важное. Семён глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, но в этот момент осознал, что у него имеется нечто более значимое, чем даже прощание с сыном. На Магистре лежала ответственность за целую реальность, и сейчас только от него зависела судьба этого мира.

– Алик, ты же ещё увидишься с Мартином, правда? – Семён заглянул в глаза сыну. – Передай ему, что его магия создала угрозу этой реальности. Ему нужно сюда вернуться и всё исправить. Я знаю, что это опасно, но иначе может погибнуть целый мир. Жаль, я уже не смогу его подстраховать.

Нужно сказать, что Семён напрасно потратил несколько драгоценных секунд на своё предсмертное завещание сыну, поскольку тот настолько растерялся и запутался, что тупо пропустил его слова мимо ушей. До этого момента Алик считал, что бессмертный, которого должен убить Джарет, был приёмным отцом Мартина и к нему самому не имел никакого отношения. Однако несколько фраз, которыми обменялись бессмертные, однозначно свидетельствовали о его кровном родстве с жертвой киллера. Наверное, он мог бы ещё принять всё это за какой-то розыгрыш, если бы ни прямо-таки мистическое сходство между ним самим и этим странным незнакомцем, которого боялся даже Магистр.

Про своего отца Алик почти ничего не знал и всего несколько дней назад вообще считал себя круглым сиротой. Впрочем, нужно честно сказать, что до недавнего времени он и не стремился узнать побольше о человеке, который подарил ему жизнь, поскольку подсознательно винил его в своей сиротской доле. Да, после встречи с мамой Мартина Алик несколько пересмотрел свою позицию, и всё-таки отец так и остался для него чужаком. Парню, конечно было любопытно познакомиться со своим родителем, однако никаких особых надежд на эту обещанную Кирой встречу он не возлагал. Но тогда почему с первого же взгляда на этого чужака Алика потянуло к нему как магнитом? Словно сомнамбула парень приблизился к смертнику и испытывающе уставился ему в глаза.

– Ты правда мой отец? – в голосе Алика надежда смешалась с отчаянием в пропорции гремучей смеси, готовой взорваться от малейшего движения. Только в этот момент он осознал, что ему предстоит потерять родного человека, даже толком его не узнав, а потому Алик инстинктивно попытался вывернуться из этой невозможной ситуации.– Почему ты такой молодой? – он ухватился за эту мысль, как утопающий за соломинку в надежде разрушить магию близости между ними.

– Да, ты мой родной сын,– признался Семён. – Не смотри на внешность, на самом деле я гораздо старше, чем выгляжу.

– Значит, Джарет прав,– в глазах Алика заблестели слёзы,– ты меня бросил ещё до рождения.

– Нет, он ошибается,– Семён постарался говорить спокойно и убедительно, но его голос дрогнул от волнения,– я тебя не бросал, просто ничего о тебе не знал. Я бы тебя обязательно нашёл, правда. Пожалуйста, прости меня, если сможешь.

– Почему ты сдался? – до Алика наконец начал доходит смысл той странной сцены, которой он только что был свидетелем, и его сразу накрыло чувство вины. – Это из-за меня?

– Не вздумай себя винить,– остановил его Семён,– я даже рад, что хоть как-то могу расплатиться с судьбой за то, что у меня есть такой сын.

– Ну всё, достаточно,– Джарет ухватил Алика за плечо и подтолкнул его к двери. – Вали отсюда, парень.

Он был настолько уверен в своём превосходстве, что даже не счёл нужным убедиться, что его приказ выполнен. Впрочем, Алик вроде бы и не порывался устроить бунт, он покорно поплёлся на выход, однако в последний момент свернул в сторону и оказался около стойки, на которой висела кобура с пистолетом. Джарет понял, что что-то пошло не по плану, только когда заметил, как расширились от ужаса зрачки Семёна, но достать своё оружие уже не успел.

– Замри,– полный отчаянной решимости голос Алика буквально пригвоздил его к полу.

Впрочем, замешательство Джарета длилось недолго. Он развёл руки в стороны, демонстрируя, что безоружен, и медленно повернулся к безбашенному пацану.

– Зачем, Ал? – в голосе бессмертного было гораздо больше недоумения, нежели раздражения. – Ты же ему ничего не должен.

– Я знаю, зачем ты меня сюда притащил,– взгляд Алик потемнел как небо пред грозой,– ты знал, что отец будет меня защищать даже ценой своей жизни.

– Просто военная хитрость,– на Джарета обвинения обманутого сыночка совсем не произвели должного впечатления. – Не дури, малец, бессмертного убить не так-то просто,– снисходительно бросил он. – А впрочем, так и быть, даю тебе шанс. Смотри не промахнись, второй попытки не будет.

При этих словах и так уже ошарашенный отчаянным поступком сына Семён окончательно завис в ступоре. Происходило что-то совершенно невероятное. Бессмертный под установками подчинения просто по определению не мог добровольно поставить свою жизнь под угрозу, ведь это автоматом ставило под угрозу его миссию. По идее, в данных обстоятельствах Джарет должен был бы тупо превратиться в зомби-убийцу и расправиться с глупым мальчишкой. Однако бессмертный каким-то образом сумел сохранить контроль над своим сознанием. По тому, как напряглись мышцы его шеи, было видно, что Джарет уже держится из последних сил, цепляясь за уплывающие остатки разумности, как цепляется сорвавшийся с обрыва дикий зверь за каждый убогий кустик, хотя и понимает, что эта опора его не удержит.

– Не надо, Алик,– взмолился Семён. – Если ты его не завалишь с одного выстрела, тебе не жить. Джарет под установками подчинения, но сейчас он хоть как-то себя контролирует, а твой выстрел запустит программу полного зомбирования.

– Я не промахнусь,– процедил сквозь зубы сын бессмертного, и его палец уверенно лёг на курок.

Трудно сказать, понимал ли Алик, насколько ничтожны были его шансы спасти отца и уцелеть самому. Скорей всего, он даже не пытался их оценить, потому что это было совсем неважно. Цена не имеет значения, когда на кону стоит жизнь тех, кого мы любим. А этот странно похожий на него мужчина, в котором всего несколько минут назад Алик видел лишь чужака, отчего-то вдруг сделался самым близким человеком на земле.

Мы вообще очень часто недооцениваем силу любви. Кому-то это искреннее чувство представляется притворством или потаканием своим страстям, а иные вообще принимают присущую ему жертвенность за проявление слабости или покорности. Но на самом деле готовность отдать жизнь за любимого человека – это вовсе не слабость и даже не жертва, потому что для того, в чьём сердце живёт любовь, жизнь и благополучие любимых перевешивает любые прочие жизненные ценности. Да, иногда так случается, что любовь требует жертвы от своих верных паладинов, но это не даёт нам основания считать её эдаким кровожадным монстром. Напротив, она с гораздо большим удовольствием возвращает к жизни, причём даже тех, кто во мраке отчаяния уже не различает даже крохотного лучика надежды.

Нужно признать, что Джарет был не единственным отчаявшимся из тройки мужчин, которых судьба свела в смертельном противостоянии, однако именно ему любовь протянула руку помощи, причём в тот самый момент, когда его сознание, потеряв последнюю опору, уже зависло над пропастью невменяемости. На этот раз любовь явилась в образе той самой женщины, которая, собственно, и столкнула бедолагу в эту пропасть. Разве не странно, что Кристина, сыгравшая роль камушка, спустившего на голову бессмертному лавину установок подчинения, превратилась в защитную стену на пути этой лавины? Но такова уж сила любви, для неё не существует условностей и правил.

Алик ещё не успел понять, что случилось, но на всякий случай убрал палец с курка, потому что взгляд Джарета, устремлённый куда-то за его плечо, вдруг сделался осмысленным, а на губах бессмертного появилась совсем неуместная в данных обстоятельствах блаженная улыбка. Дуло пистолета всё ещё смотрело ему в лоб, но в глазах Джарета внезапно появилось выражение прямо-таки тотального облегчения.

– Ал, я его убила,– жалобный всхлип за спиной Алика заставил его позабыть про всё, даже про свой самоотверженный порыв.

Парень едва успел обернуться, как Кристина без сил повисла на своём братишке, подобно мокрому полотенцу на бельевой верёвке. Она задыхалась от рыданий, а её бледность была сродни всем известному белоснежному элементу интерьера ванной комнаты. Джарет нерешительно сделал шаг в сторону бьющейся в истерике женщины, но потом остановился и обернулся к своему пленнику.

– Да ладно,– Семён всмотрелся в лицо палача и неприлично захихикал,– твой якорь – это Кристинка? Ты влюбился в мою дочь, придурок? А тебе не кажется, что прикончить отца своей возлюбленной – это не самый близкий путь к сердцу избранницы?

– Прости, я ничего не мог поделать,– принялся каяться Джарет,– установки оказались сильней, чем я самонадеянно фантазировал. Странно, ведь я поклялся тебе в верности, но это не сработало, я всё равно убил бы тебя. Но стоило появиться Кристине, как морок установок растаял.

– Ясное дело,– фыркнул Семён,– куда уж мне соперничать с Кристинкой. Я же не настоящий Магистр, у меня даже нет такой смазливой мордашки, как у нашей барышни. Руки-то мне развяжи, зятёк, а то неудобно как-то перед людьми. – Джарет бросился снимать путы с рук пленника, не переставая при этом каяться в своём бессилии. – Да брось,– отмахнулся Семён,– ты неплохо держался, даже дал Алику шанс тебя остановить. Пойдём, выясним, что стряслось.

Увы, остановить поток сознания, разбавленный в пропорции один к одному потоком солёной влаги, который изливался из Кристины, удалось далеко не сразу. В основном из её горла раздавались всхлипы и причитания, информативность которых была близка к нулю.

– Кто у нас пострадавший? – поинтересовался Семён, когда стенания начали немного затихать. Увы, это он явно поторопился с дознанием. Увидев отца, Кристина бросила изрядно подмокшего брата и переключилась на новый и временно сухой объект. – Котёнок, ты хотя бы скажи, о ком ты так убиваешься,– попробовал внести нотку конструктива добрый папочка. – Может быть, ему ещё можно помочь.

Похоже, до этого момента столь простенькая мысль даже не приходила на ум отчаявшейся женщине. Слёзы мгновенно высохли, и глаза Кристины загорелись безумной надеждой.

– Да, нужно перенести Риса в Убежище,– из её голоса чудесным образом исчезли истеричные нотки, он прозвучал уверенно, как указание к действию,– Тарс его спасёт, я знаю.

Кристина решительно ухватила за руки отца с братом и уже закрыла глаза, но Семён успел вовремя вмешаться и остановить свою дочь.

– Джарет пойдёт с нами,– его командирский тон не подразумевал обсуждения, это был приказ, а вовсе не предложение.

– Может, не надо? – Алик бросил оценивающий взгляд на вроде бы раскаявшегося киллера. – Он же всё ещё под установками подчинения.

– Малец прав,– уныло согласился Джарет,– я для вас опасен. Лучше мне держаться подальше от твоей семьи, Сэм.

– Это вдали от кое-каких членов моей семьи ты будешь опасен,– Семён решительно взял его за руку,– а рядом с Кристинкой ты просто зайка.

Оказавшись перед своим домом, Кристина снова сникла, вся её решительность сразу испарилась, и в глазах заметался страх.

– Ладно, ты тут постой с Аликом, а мы с Джаретом проверим, что к чему,– Семён ободряюще погладил дочку по плечу, и двое бессмертных проникли в дом.

Тело Риса они обнаружили практически сразу, вот только радости эта находка им не доставила. Джарет попытался нащупать пульс на том, что когда-то было горлом сожжённого бедолаги, и обречённо покачал головой.

– Бесполезно,– вынес он свой вердикт. – Если бы этот парень был бессмертным, я бы ещё, может, попробовал его оживить, а с простым человеком не прокатит. Лучше просто его похоронить по-тихому, чтобы соседи не начали судачить.

– Боюсь, для Кристинки это не аргумент,– Семён с сомнением покачал головой,– она всё равно попробует. Пойду притащу простыню, не нужно ей на это смотреть.

Как он и предположил, Кристина наотрез отказалась смириться со смертью мужа. Её вера в силу Творцов была столь непоколебима, что диагноз бессмертных она отмела практически без колебаний. Обернув тело простынёй, Семён с Джаретом осторожно его подняли, но в тот момент когда вся компания уже готова была совершить прыжок, со второго этажа раздался требовательный рёв голодного ребёнка.

– Ой, Дарочка проснулась,– Кристина всплеснула руками и рванула наверх,– нужно её покормить.

– Я её покормлю,– вызвался Алик,– малышка меня знает и не испугается. А вы доставьте Риса к лекарю, вдруг его правда можно спасти.

Через секунду не то спасательная, не то похоронная команда уже стояла в каминном зале Убежища. Подоспевшие на шум учителя Школы разогнали любопытных учеников и сразу же приступили к реанимационным мероприятиям. Увы, как и предсказывал Джарет, спасать было уже некого. Всё, что им оставалось – это перенести тело в ритуальный зал, чтобы оно не мозолило глаза излишне впечатлительным обитателям Убежища.

Глава 18

Когда Кристина осознала, что Рис покинул её навсегда, то совсем обезумела от горя, и Тарсу пришлось погрузить её в сон. Уложив бедняжку в постель, двое учителей и двое бессмертных уселись у камина, чтобы переварить случившееся за кружкой чая. Спешить им было некуда, поскольку, кроме Кристины, доставить гостей домой всё равно никто не мог. Ни один из Творцов не имел доступа в их мир.

– Как же она это сделала? – задал давно напрашивавшийся вопрос Атан-кей.

– Вроде бы Кристинка его прокляла,– Семён смущённо пожал плечами, как бы извиняясь за столь неубедительную версию.

– Пожелала своему мужу гореть в аду,– добавил Джарет,– вот он и сгорел.

– Странно, там вокруг всё было целое, даже копоти нигде не было видно,– Семён задумчиво почесал в затылке,– а на теле живого места не осталось.

– Внутри тела тоже,– в голосе Тарса можно было без труда заметить нотки недоумения,– словно его сжёг не просто огонь, а какой-то мощный импульс энергии.

– Хочешь сказать, что Рис сгорел практически мгновенно? – Семён скептично хмыкнул.

– Если бы это было не так, то Кристина, возможно, смогла бы его спасти,– подтвердил сие предположение Джарет,– но она даже не попыталась. Я не верю, что она спокойно стояла и смотрела, как её любимый муж умирает.

– Да и мебели бы тогда досталось,– поддержал версию коллеги Атан-кей. – И знаете что,– он на секунду замялся,– мне этот случай кое-что напомнил. Когда мы только познакомились с Мартином, малыш поджёг реку, чтобы продемонстрировать свои способности. Представляете, горела только вода, а всё остальное оставалось нетронутым.

– Я тоже один раз видел, как он устроил погребальный костёр,– воспоминание о похоронах невинно убиенного бессмертного заставило Джарета горько усмехнуться. – Тогда горели камни, а сухая трава даже не тлела.

– Правильно ли я понимаю, что Мартин и Кристина кровные родственники? – Атан-кей всем телом развернулся к учителю подозреваемой. – Может быть, ты что-то упустил, коллега? А вдруг она тоже является Разрушителем?

– Ерунда,– Тарс отмахнулся от нелепых измышлений дилетантов,– я учил эту девочку с шести лет. Нет в ней такой силы, чтобы сжечь человека живьём, да ещё практически мгновенно. Если не веришь, сам просканируй её, пока она спит.

– Мне кажется, что мы кое о чём забываем,– голос Джарета сделался мрачным под стать его сведённым на переносице бровям. – В той сцене было трое участников.

– Ребёнок? – недоумение, написанное на лице Тарса, отразилось на лицах остальных участников совещания словно под копирку.

– Всего один день назад я помешал Рису застрелиться,– принялся рассказывать Джарет. – Знаете, почему он на это решился?

– Из-за Киры? – в глазах Семёна отразилось презрение, которое все бессмертные питали к самоубийцам.

– Наверное, и из-за неё тоже,– согласился Джарет,– Рис считал, что Кира умерла. Но главной причиной была его новорожденная дочь. Этот парень уверял меня, что младенец каким-то образом специально доводит его до безумия и подталкивает к самоубийству.

– Поздравляю,– Семён нервно хихикнул,– вот вы и дождались пришествия второго Разрушителя.

– Вообще-то, второй должен быть Защитником,– Атан-кей задумчиво покачал головой.

– Как по мне, так Мартин гораздо больше тянет на Защитника, чем наш шустрый младенчик,– отрезал Семён. – Марти хотя бы разрушил портал, чтобы избавить своего отца от мучительной смерти, а эта малютка своего отца сожгла живьём, причём только для того, чтобы исполнить каприз своей любимой мамочки.

– Но девочка не могла слышать слова Кристины,– Джарет не удержался от попытки оправдать дочку своей любимой женщины,– детская находится на втором этаже.

– Возможно, всё гораздо хуже, чем мы можем себе представить,– вздохнул Атан-кей. – Если Семён прав, то на этот раз наш мир столкнётся с Разрушителем, способным читать мысли.

Обсудив сложившуюся ситуацию, Творцы пришли к выводу, что малышку Дару нужно срочно доставить в Убежище для обследования на предмет наличия у неё природы Разрушителя. В общем-то, вывод был тривиальным, и для того, чтобы до него додуматься, не нужно было обладать магическими способностями. Однако Тарс с Атан-кеем так увлеклись обсуждением различных методов тестирования демонических младенцев, что совсем позабыли про остальных участников дискуссии. А у этих участников, между прочим, мозги работали в гораздо более прагматичном режиме, нежели у далёких от будничной суеты волшебников, и потому они сразу подметили оторванность всех этих теоретических рассуждений от жизни.

– Ну хорошо, признаете вы в моей внучке Разрушителя,– прервал затянувшийся философский спор Семён,– а дальше-то что?

– Вы же не станете убивать младенца? – Джарет подозрительно нахмурился.

– Никто не предлагает столь радикальных решений,– замялся Тарс,– но оставлять девочку в городе, полном людей, было бы с нашей стороны весьма опрометчиво. Мало ли, что она ещё учудит.

– Думаю, будет правильно изолировать её в Убежище,– в голосе Атан-кея сомнения было явно больше, чем уверенности.

– То есть учеников тебе не жалко,– съязвил Семён. – Правильно, так их, неумёх. Опасности мага только закаляют.

– Можно временно выделить для её содержания ритуальный зал,– формально Тарс поддержал коллегу, но сделал это как-то неуверенно. Похоже, жить по соседству с Разрушителем представлялось ему той ещё перспективой. – Я его переделаю в детскую, хотя у Антона, пожалуй, лучше получится.

– Переделаю,– передразнил его Семён. – А ты хоть раз в жизни видал эту самую детскую? Это же грудной ребёнок, малышке мама нужна, а не ритуальный зал. Кристинку вы тоже планируете изолировать в Убежище? А как насчёт её безопасности?

– Сэм, ты не загоняйся,– Джарет ободряюще похлопал нервного родителя по плечу. – Эта малышка вовсе не монстр, просто она пока не понимает, что делает.

– Верно,– поддержал добровольного адвоката Атан-кей,– девочкой сейчас движут самые примитивные инстинкты, и главным из них является инстинкт выживания.

– Маленький зверёныш с силой бога,– Семён с сомнением покачал головой,– это даже опасней, чем обезьяна с гранатой.

– В представлении малышки её выживание связано непосредственно с мамой,– попытался успокоить его Тарс,– поэтому твоей дочери ничего не грозит.

– Ладно, пойдём обрадуем мамочку,– Семён решительно поднялся на ноги.

– Я бы предложил дать Кристине время до утра,– встрял Атан-кей,– всё-таки стресс был очень сильный.

– А ничего, что мой сын остался один на один с Разрушителем? – в голосе Семёна явно послышалась угроза. – Вряд ли эта мелкая поджигательница примет Алика за свою маму. Тут каждая минута может стать фатальной.

Творцы переглянулись и опустили глаза, чтобы скрыть своё недовольство. В данной ситуации они явно расставили приоритеты несколько иначе, чем отец, обеспокоенный безопасностью своего сына. Встань перед ними выбор: пожертвовать одним человеком или поставить под удар целую реальность, они бы не колебались. Но в данном случае аргументы Семёна показались им убедительными, причём не в последнюю очередь потому, что сопровождались решительными действиями бессмертного. Не дожидаясь медлительных Творцов, Семён просто отправился в комнату дочери, и тем ничего не оставалось, как присоединиться к вожаку.

Насколько проще была бы наша жизнь, если бы всё в ней подчинялось логике. Ну действительно, что может быть естественней для матери грудного младенца, чем стремление воссоединиться со своей дочерью, особенно, если это избавит от смертельной опасности её любимого младшего братика? Семён даже не сомневался, что Кристина с энтузиазмом впишется в план Творцов, но тут он явно не учёл одного обстоятельства, и этим обстоятельством оказался Рис. Казалось бы, какие неприятности мог доставить мертвец? Да, при жизни он натворил немало дел и планировал натворить ещё больше, но смерть – это универсальное средство для успокоения даже самых буйных представителей рода человеческого. Там, за гранью жизни, всё, что не давало нам покоя, теряет свою значимость и становится просто воспоминанием. Увы, как вскоре выяснилось, некоторые мертвецы были способны доставать живущих даже с того света.

Тарс положил руку на голову Кристины, и её ресницы затрепетали, возвещая о том, что страдалица вернулась из мира снов. Вот только что-то было не похоже, чтобы возвращение доставило ей радость. Кристина открыла глаза, однако у столпившихся около её постели мужчин сложилось отчётливое впечатление, что она их не видит. Взгляд женщины словно был обращён внутрь, а если прибавить к этому полное отсутствие какого-либо выражения на лице, то её саму можно было легко принять за покойницу.

– Просыпайся, котёнок,– Семён уселся на кровать и ласково погладил дочь по щеке,– нам нужна твоя помощь.

– Нужно ещё кого-то сжечь? – губы Кристины двигались, но как бы отдельно от остального лица. Если честно, зрелище было жутковатое.

– Это сделала не ты,– влез со своими поспешными и непродуманными утешениями Джарет,– ты не виновата в смерти мужа.

– Тупая отмазка,– Кристина даже не посмотрела в сторону утешителя,– я там была и всё видела.

– Мы действительно считаем, что это не ты послала тот импульс,– Тарс решил взять руководство переговорами в свои руки. – Скорей всего, это сделала твоя дочь. – Кристина даже не сочла нужным отвечать, только скептично усмехнулась. – Прости, милая, но у тебя просто нет таких способностей.

– Это правда,– поддержал коллегу Атан-кей,– я только что просканировал твою ауру и могу подтвердить вывод твоего учителя. Ты не могла мгновенно сжечь человека.

– Ну да, а грудной младенец, конечно, смог,– фыркнула Кристина.

– Вот это нам и нужно выяснить,– Семён взял дочь за руку и слегка потянул. – Поднимайся, нужно доставить малышку в Убежище.

Кристина послушно села в кровати и в следующую секунду исчезла. Команда защитников человечества от кровожадного младенца с облегчением выдохнула. На самом деле никто из них не ожидал, что уговорить потерявшую любимого мужа женщину будет так просто. Они приготовились к долгим и мучительным увещеваниям, возможно даже, к запугиванию, но приготовления оказались лишними, видимо, Кристина и сама беспокоилась за дочь. Увы, сие вроде бы логичное предположение оказалось в корне ошибочным.

Как только мамочка малолетней Разрушительницы покинула честную компанию, Атан-кей с Тарсом тут же направились в ритуальный зал, чтобы переоборудовать его в испытательный полигон, однако там их поджидал весьма неприятный сюрприз. Около тела Риса они обнаружили Кристину. Оказывается, она и не собиралась отправляться за дочерью, просто решила прекратить пререкания самым радикальным способом, покинув место переговоров. На все увещевания Кристина твердила, что её место тут, рядом с мужем, и никакие разумные доводы на неё не действовали. Даже попытка Семёна воззвать к её совести и любви к брату не принесла результата.

– Ну что будем делать? – мрачно поинтересовался Тарс, когда совет защитников человечества открыл вторую сессию заседания около камина.

– Нужно подождать,– Джарет, как обычно, оказался на стороне дамы своего сердца. – Она справится.

– Отличный план,– съязвил Семён,– а пока мы будем ждать, от моего сына останутся только головешки.

– Кроме Кристины, в тот мир имеет доступ только один известный мне Мастер,– Атан-кей произнёс эту фразу как бы в пространство, не обращаясь ни к кому конкретно, но Семён сразу понял, что этот камешек бросили в его огород, и ожидаемо ощетинился.

– Забудь,– отрезал он,– Кира не полезет в логово дракона.

– Как драматично,– Тарс одобрительно цокнул языком. – Ты стихи писать не пробовал, Семён? Кто-то должен доставить этого ребёнка сюда, и кроме Киры, сделать это некому. Я уверен, что она не откажется нам помочь.

– В чём помочь? – раздался за спинами участников совещания очень знакомый женский голос. – Сёма, я тебя уже обыскалась,– Кира сходу накинулась на растерявшегося мужа. – Как ты тут оказался?

Семён быстро вскочил на ноги и, обняв жену за талию, попытался оттащить её подальше от Творцов. Увы, попытка оказалась неудачной, Кира сразу раскусила его хитрость и потребовала объяснений, которые и были ей выданы в полном объёме.

– Я уверена, что ребёнок тут ни при чём,– аргументы Творцов показались Кире неубедительными, но как истинный адепт логики и разума она не стала огульно отрицать саму возможность того, что её внучка может представлять угрозу людям. – Конечно, я сгоняю за Дарочкой,– согласилась она,– и вы убедитесь, что это самый обыкновенный младенец.

– Кирюш, а что если ты ошибаешься,– принялся канючить Семён.

– Ну тогда нужно допустить, что Алик находится в смертельной ловушке,– Кира успокаивающе погладила мужа по щеке. – Ты готов бросить сына на произвол судьбы?

Вот тут-то Семён и осознал, что значит оказаться в положении цугцванга. Выбор, вообще, дело непростое, однако давайте признаемся честно, чаще всего мы сталкиваемся с трудностями выбора вовсе не потому, что не понимаем, какой из вариантов правильный, просто правильные варианты отчего-то так и норовят оказаться серьёзной подставой для нас лично. Иначе говоря, мы тупо пытаемся избежать выхода из зоны комфорта, прикрываясь тем, что никак не можем принять очевидное решение.

Однако так бывает не всегда. Похоже, затейница-судьба ловит особый кайф, когда ставить нас перед действительно невозможным выбором. Именно в такое положение и угодил Семён. Чья жизнь дороже: сына или жены? Как вообще выбирать, если любое решение безальтернативно ведёт к трагической развязке? И ведь даже отказаться от выбора он не мог, потому что сам по себе отказ тоже был выбором. Впрочем, Семён колебался недолго.

– Тогда я тоже пойду,– отрезал он. – Если уж нам суждено поджариться, то лучше вместе.

– Хочешь провалить миссию прямо на старте? – Кира ехидно улыбнулась. – Если эта малышка читает людей как книжки, можешь себе представить, что она прочтёт в твоей душе? Ты же сейчас представляешь собой натуральный сборник ужастиков.

– Я справлюсь,– пробурчал Семён.

– Со временем обязательно,– Кира чмокнула мужа в щёчку, а потом сделала шаг назад и исчезла.

Отсутствовала она примерно минут двадцать, и всё это время Семён мерял шагами каминный зал как загнанный в клетку зверь. Никто даже не пытался его успокоить, поскольку вероятность нарваться на агрессивную ответку была явно выше уровня приемлемого риска. Когда Кира со спящим ребёнком на руках появилась в Убежище, на бедолагу уже невозможно было смотреть без жалости. Пока Семён игрался в зоопарк, Тарс сварганил для младенца вполне вменяемую колыбельку в комнате для гостей, куда Кира и уложила свою внучку. Обследование ребёнка продлилось до ужина. За это время Кира раз десять успела наведаться к Кристине, но ей так и не удалось расшевелить дочь. Только когда Творцы вынесли свой вердикт, та наконец вышла из своего горестного транса.

– Так это правда,– в глазах Кристины промелькнуло какое-то странное выражение. Если бы речь шла не о её ребёнке, то даже можно было бы принять его за ненависть. – Риса убила моя дочь.

– Что ты такое говоришь? – возмутилась Кира. – Это же грудной ребёнок. У Дарочки пока нет способности принимать решения, она просто считала твои мысли и сделала так, как захотела её мама.

– Хочешь сказать, что это я приказала ей убить? – Вот теперь ненависть, которой сверкали глаза Кристины, уже было невозможно игнорировать, и направлена эта ненависть была на её мать. – Это ты во всём виновата,– выплюнула она нелепое обвинение. – Если бы ты не вернулась, Рис продолжал бы любить меня.

– Детка, зачем ты так? – Семён попытался обнять дочь, но та вывернулась из его рук. – Мама не виновата в том, что Рис на ней помешался.

– Она и тебя приворожила,– прошипела Кристина.

– Точно, наша мамочка – та ещё волшебница,– попытка Семёна превратить скандал в шутку, увы, не удалась, и он решил больше не церемониться с грубиянкой. – Котёнок, я понимаю, что тебе очень хочется найти виновника трагедии, но эта трагедия уже случилась, и своими обвинениями ты ничего не исправишь. Тебе не о наказании виновных сейчас нужно думать, а о своей дочке. Малышке нужна её мамочка.

– Да я к этой твари даже на пушечный выстрел больше не подойду,– процедила сквозь зубы Кристина. – Рис был для меня всем в этой жизни, а она его убила. Так пусть тоже сдохнет. Убейте это исчадие ада.

Её слова, полные ненависти и отвращения, вызвали у всех оторопь. Даже Джарету, смотревшему на Кристину сквозь флёр влюблённости, сделалось не по себе, а на Киру вообще было больно смотреть, она точно не ожидала от своей дочери ничего подобного. Семён сразу почувствовал её боль и обнял застывшую в трансе жену.

– Ничего, всё уладится,– прошептал он ей на ушко,– Кристинка просто не в себе. Пусть немного остынет, а нам пора возвращаться домой.

– Но кто-то же должен позаботиться о малышке,– всхлипнула Кира.

– Идите, мы с Тарсом справимся,– Атан-кей ободряюще погладил свою ученицу по плечу.

Кира бросила вопросительный взгляд на Джарета, но тот отрицательно покачал головой. Творцы не стали возражать, ведь кому-то всё равно нужно было присмотреть за Кристиной, а после её выступления ни у одного из них такого желания не возникло. Да и для самого Джарета оставаться рядом со своей пассией было безопасней, ведь только благодаря Кристине установки подчинения не могли его достать.

Возвращение домой не принесло Кире ожидаемого облегчения. Напротив, она всё глубже погружалась в депрессию, и Семён счёл необходимым её немного взбодрить. Первым делом он уселся в кресло и усадил Киру себе на колени. Та сразу свернулась клубочком и застыла в позе эмбриона, словно пыталась отгородиться от жестокого мира.

– Кирюш, не суди её,– Семён прикоснулся губами к любимой голубой жилке на её виске,– она потеряла очень дорогого ей человека. Наша девочка очухается, только нужно дать ей время.

– Кристина сама спровоцировала эту трагедию,– отрешённо прошептала Кира. – Если бы она действительно любила Риса, то отпустила бы его, и он не погиб бы так глупо и бессмысленно.

– Во всём есть смысл,– взгляд Семёна внезапно сделался тяжёлым, как перед хорошей дракой. – Джарет рассказал, что этот гадёныш задумал убить меня ещё раз. Похоже, жизнь его так ничему и не научила.

– Всё-таки высшая справедливость существует,– Кира прижалась к любимому мужчине, обхватив его руками, словно хотела защитить. – Зря мы сетовали на то, что предатель вышел сухим из воды, Рис таки заплатил за свои грехи.

– Они оба заплатили,– согласился Семён. – Нельзя относиться к живому человеку как к своей собственности, особенно, если этот человек тебе дорог.

– Думаешь, то, что происходит с Тиночкой – это просто истерика собственницы, лишившейся ценной вещи? – в голосе Киры прозвучало сомнение, уж больно ей не хотелось верить в столь кондовый эгоизм своей дочери.

– Разве она бы отказалась от своего ребёнка, если бы действительно любила его отца? – горько усмехнулся Семён.

– Может быть, Тиночка просто испугалась,– Кира всё-таки попыталась оправдать свою дочь, но тут же поняла, что врёт самой себе. – Прости, мне так трудно принять эту горькую правду. Наказывать грудного несмышлёного младенца – это не разумнее, чем выбросить молоток, которым сама же и засадила себе по пальцам.

– Ну я бы не назвал Разрушителя молотком,– фыркнул Семён,– эта малышка действительно опасна.

– Какая бы сила в ней ни таилась, но это просто грудной ребёнок, которому нужна любовь и защита,– в голосе Киры было столько боли, что суровый бессмертный едва ни пустил слезу. – Девочка не должна расплачиваться за грехи своих родителей,– уверенно заключила она.

Эх, если бы Семён только мог предвидеть, к чему приведёт его жену сочувствие несчастной малышке, наверное, схватил бы её в охапку и утащил куда-нибудь подальше от всех этих мистических наворотов с Разрушителями. Но вместо экстренной эвакуации, он просто обнял любимую женщину и постарался утешить её доступными мужчине методами. Кстати, это сработало.

Глава 19

Стекло было таким холодным, словно его сделали из льда, но Кира вынуждена была уткнуться в него лицом, поскольку иначе блики яркого солнца не позволяли разглядеть обстановку внутри ритуального зала. Там, в колыбельке жалобно плакала её маленькая внучка, одинокая и несчастная. Подойти к малышке было невозможно, поскольку всё внутреннее пространство её самопальной детской комнаты было накрыто энергетическим куполом. Оставалось только торчать на морозе, беспомощно наблюдая, как проснувшийся в одиночестве младенец обречённо жалуется на свою судьбу.

– Кирочка, что ты тут делаешь? – голос Атан-кея вырвал погрузившуюся в отчаяние бабушку из сострадательного транса.

– Тиночка так и не одумалась? – Кира осуждающе покачала головой. – Если бы мне кто-то раньше сказал, что моя дочь способна бросить своего ребёнка, я бы, наверное, расхохоталась в его бесстыжие глаза. Как же это могло случиться?

– К сожалению, твоя дочь сейчас вообще ни на что не способна,– вздохнул Атан-кей. – У Кристины кататонический ступор, и пока не ясно, сможет ли она вернуться к нормальной жизни. Приходится нам с Тарсом присматривать за младенцем.

– Как-то вы не слишком хорошо справляетесь,– Кира кивнула на заходящегося в крике ребёнка. – Ты собираешься к ней подойти?

– Ну разумеется,– голос высокоучёной няньки прозвучал успокаивающе, но не слишком уверенно,– только сначала малышку нужно усыпить.

– Она же кушать хочет,– возмутилась Кира.

– Вот именно,– Атан-кей сделал рукой плавное движение, словно погладил воздух, и плач стих. – Вот теперь можно зайти в детскую,– объявил он, распахивая перед Кирой дверь.

Первым делом измучившаяся ожиданием бабушка рванула к малышке, однако уже на полпути притормозила и снова повернулась к учителю.

– Как же ты собираешься кормить спящего младенца? – она с недоумением нахмурилась. – Ты что, просто накачаешь её энергией? Неужели Творец не способен сотворить бутылочку с молоком?

– Кирочка, ты же знаешь, что это необычный младенец,– посетовал Атан-кей,– эта малышка способна сжечь человека в одно мгновение. Ты же не хочешь, чтобы Школа лишилась учителей?

– Да с чего ей на вас нападать? – Кира надулась, словно учитель пытался её обмануть. – Вы же просто о ней заботитесь.

– Не надувай свои красивые губки,– на лице Атан-кея появилось совсем не свойственное ему раздражение. – Мы пробовали, и я до сих пор благодарен судьбе, что не отнёсся к защите легкомысленно. Удар был такой силы, что в какой-то момент мне даже показалось, что энергетический щит таки не выдержит.

– Боже мой,– Кира совсем растерялась от признания учителя,– значит, малышка сочла тебя угрозой. Но почему? Ты её боишься?

– Мы с Тарсом просканировали её ауру и знаем, на что она способна,– пробурчал Атан-кей. – Возможно, до убийства Риса наша Разрушительница сама не осознавала свою силу, но теперь она её уже распробовала и принялась вовсю экспериментировать,– он указал на несколько чёрных кругов обожжённой поверхности, украшавших пол ритуального зала.

– Но так же нельзя,– Кира в отчаянии всплеснула руками,– это же младенец, Дарочка должна чувствовать любовь и заботу окружающих, а не их страх. Да и кормить ребёнка чистой энергией долго не получится, без молока она заболеет.

– Когда научится держать бутылочку в руках, получит своё молоко,– неприязненно отозвался Атан-кей. – Всё, Кира, обсуждение закончено. Мне нужно накачать малышку энергией и сменить Тарса. Он и так уже вымотался поддерживать защитный купол такой величины.

– Так вы снимаете защиту, только когда ребёнок спит? – от возмущения Кира уже едва сдерживалась, чтобы не накричать на бестолковую няньку. – То есть Дарочка вообще не видит людей? Да что вы за бездушные твари, разве можно так поступать с живым существом?

– Мне очень жаль,– Атан-кей отвёл взгляд в попытке скрыть своё смущение, – но меры предосторожности требуют жёсткой изоляции этого ребёнка.

– А что будет, когда она подрастёт? – задала логичный вопрос Кира. – Ты не думаешь, что ваш жалкий купол её просто не удержит? Нет, ты не просто об этом думал, ты это точно знаешь,– она ошарашенно уставилась на учителя. – Вы что, готовы убить ребёнка из соображений безопасности?

– Только в критической ситуации,– промямлил Творец.

– Понятно,– Кира скрипнула зубами от отчаяния,– дождётесь, когда кто-нибудь ещё пострадает от вашей изоляционистской политики, и тогда у вас появится законный повод, чтобы расправиться с несчастным ребёнком.

– У тебя есть предложение получше? – в голосе Атан-кея больше не было привычной терпимости и всепрощения. Похоже, сложное, вернее, невозможное решение подкосило его почти нечеловеческое самообладание.

– Я буду ухаживать за Дарочкой,– решительно заявила Кира. – Я её не боюсь.

– Зато я боюсь,– отрезал Атан-кей,– но не за неё, а за тебя. Я не могу тебе позволить рисковать своей жизнью. Всё, закрыли тему,– он развернул посетительницу к двери и подтолкнул её в спину. – Я не хочу, чтобы твой муж потом меня всю жизнь ненавидел.

Кира покинула ритуальный зал, но не ушла, а дождавшись, когда нянька закончит кормление ребёнка и удалится, снова подошла к окну. Мерцание защитного купола не давало как следует рассмотреть внутреннее помещение, но Кире показалось, что малышка не спит, а пристально смотрит на неё сквозь прутья колыбельки. Этот взгляд, полный страдания и надежды буквально вывернул Кирину душу наизнанку.

– Не расстраивайся, Дарочка,– пробормотала сердобольная женщина,– бабушка обязательно что-нибудь придумает. Она у тебя умная. Ты только потерпи немного, не бузи.

Ночка после этого визита к внучке выдалась для Киры бессонной, зато под утро план спасения малышки созрел в её голове, по крайней мере, в общих чертах. На следующий день Кира явилась в Убежище и как ни в чём не бывало принялась расспрашивать учителей о здоровье Дарочки. Очень скоро разговор плавно съехал на здоровье уже самих нянек, и Кира как бы между прочим посетовала на то, что выглядят они, мягко говоря, неважно.

– Ничего удивительного,– вздохнул Тарс,– нам ведь по очереди приходится поддерживать защитный купол довольно большого размера.

– Пробовали сделать его поменьше,– Атан-кей решил внести свою лепту в сеанс жалоб на тяжкую жизнь,– но тогда рикошет от энергетических разрядов попадает слишком близко к колыбельке. Не ровен час, малышка устроит пожар.

– А вы не думали о том, чтобы использовать для поддержания купола технические средства? – с самым невинным видом поинтересовалась Кира. – Там, где я живу, такими куполами накрывают целые города.

– Серьёзно? – Тарс так оживился, что аж подпрыгнул на месте. – А ты можешь узнать, как это сделать?

– А чего мне узнавать? – пожала плечами Кира. – Я ведь участвовала в изобретении купола.

Надо сказать, что после вчерашних обвинений Киры, Атан-кей отнёсся к сему неожиданному предложению с подозрением. Как-то не вязалось её нынешнее сочувствие и готовность помочь с её же презрением и неприязнью к методам Творцов. Однако ситуация с куполом действительно сделалась для бедолаг критической, а потому Атан-кей не стал особо углубляться в мотивы благодетельницы. Как вскоре выяснилось, мотивы эти были насквозь корыстными, поскольку Кира, разумеется, не преминула обеспечить лично себе доступ внутрь купола.

С некоторых пор в Алате и других подземных городах эта технология распространилась на самые разные аспекты жизнедеятельности и из уникальной сделалась такой же рутинной, как климатические установки или гидропоника. Мастерские давно уже наладили производство и масштабирование защитных куполов, так что найти экземпляр нужного размера не составило для Киры большого труда, и уже на следующий день она вернулась в Убежище в сопровождении Кейтиля и тележки, гружёной оборудованием. На время монтажа ребёнка вынужденно погрузили в сон, зато после того, как над колыбелькой замерцало защитное поле, Творцы добрых три часа развлекались наблюдениями за тем, как отоспавшаяся малышка бомбардировала стенки купола энергетическими разрядами.

Результаты испытания были признаны удовлетворительными, и уставшие няньки отправились отсыпаться за все предыдущие дни. Кира вроде бы тоже вернулась домой, но ненадолго. Прихватив заранее приготовленную сумку с детскими причиндалами, она потихоньку вернулась в Убежище. Уже на подходе к ритуальному залу бабушка услышала яростный рёв брошенной и, скорей всего, голодной внучки. Кира прижалась лицом к стеклу и принялась наблюдать, стараясь подгадать момент, когда плач стихнет, и можно будет попробовать приблизиться к опасному ребёнку. Увы, заметив, что за ней наблюдают, девочка разошлась ещё сильнее, и стенки защитного купола засветились вспышками разрядов словно ночное небо от фейерверков.

Не сказать, чтобы Кире совсем уж не было страшно, но жалость к несчастной малышке пересилила её опасения, и она достала из кармана запасной пульт управления куполом. Мерцание защитного поля растаяло, и диверсантка осторожно протиснулась в дверь ритуального зала, стараясь двигаться плавно и медленно. Малышка на секунду замолкла, видимо, от неожиданности, а потом снова захныкала, но уже не так яростно, скорее, для проформы. Кира опустилась на колени рядом с кроваткой и достала из сумки бутылочку с молочной смесью. В первый момент непривычные к соске губки попытались вытолкнуть посторонний предмет из рта, но капелька молока, попавшая на язычок Дарочки, заставила её присосаться к нежданному подарку подобно пиявке.

Когда глазки насытившегося ребёнка начали слипаться от усталости, Кира вытащила внучку из колыбельки и прижала к груди. Она была так счастлива, что даже не заметила, что по её щекам текут слёзы. Следующий час добровольная нянюшка не выпускала свою подопечную из рук, баюкала, пела колыбельные и вообще наслаждалась привычной, но порядком подзабытой ролью заботливой мамочки. Наверное, если бы ни опасение напороться на охрану в лице одного из Творцов, она осталась бы тут жить.

– Всё будет хорошо,– заверила Кира внучку, уложив её обратно в колыбельку. – Бабушка заберёт тебя от этих злых дядей, только приготовит для нас с тобой убежище. Ты уж постарайся их не злить ещё пару дней, а то они и так психуют не в меру.

Увы, рассудительность Киры не передалась её внучке. Теперь своих мучителей она стала воспринимать как инфернальное зло. Стоило кому-то из Творцов приблизиться к куполу, как Дарочка начинала бомбардировать его с азартом заядлого игромана, в добавок изводя тюремщиков истеричным воем. В общем, терпение нянек подверглось серьёзному испытанию, но к счастью, недолгому. На третий день Кира, как и обещала, собрала внучкины вещички в большую сумку, заодно прихватила развешенные по комнате игрушки, и взяв девочку на руки, достала пульт, чтобы отключить защитный купол.

– Что ты делаешь? – Тарс подобрался так незаметно, что беглянка от неожиданности вздрогнула.

– Мы уходим,– решительно заявила Кира. – Я позабочусь о своей внучке, раз её мамочке на неё плевать.

– Ты не понимаешь,– голос Тарса сорвался от волнения,– такая сила должна оставаться под присмотром. Ты не имеешь права рисковать другими людьми, да и вообще реальностью.

– Прости, учитель,– Кира презрительно хмыкнула,– но вряд ли ты способен стать для малышки родителем. Впрочем, ты ведь даже не собирался этого делать. Для тебя Дарочка – это просто магический артефакт, а не живой ребёнок.

– Она и есть артефакт,– взорвался Тарс,– и ты даже представить себе не можешь, насколько могущественный. Это сейчас она пока не научилась пользоваться своей силой, да и не обрела её в полной мере, а что будет, когда она станет взрослой?

– Ну и кого же ты собрался из неё вырастить, держа в клетке? – теперь в голосе Киры прорезалась злость. – Зверёныша, который возненавидит людей, поскольку будет видеть в них лишь тюремщиков? А тебе не кажется, что это и есть самый верный путь создать настоящего Разрушителя? Но ты даже на такой расклад не надеешься, правда? Вы с Атан-кеем просто уничтожите малышку, как только почувствуете, что она делается опасной.

– Здесь, по крайней мере, она не сможет никому навредить. – Тарс скривился, как будто укусил лимон. – А с чего ты решила, что у тебя получится лучше?

– Один раз уже получилось,– губы Киры сложились в лукавую улыбку. – Думаешь, с Мартином было проще? Сейчас хотя бы не будет назойливых орденских наставников, которые из кожи вон лезли, чтобы превратить моего сына в помесь самовлюблённого эгоиста и безвольного болванчика. Но благодаря мне Мартин остался добрым и хорошим мальчиком.

– Ну да, а то, что он поставил под удар целую реальность – это не в счёт,– съязвил Тарс. – Ты хоть знаешь, что Мартин безответственно задействовал силу, о которой не имел никакого понятия и которую не мог толком контролировать?

– Не знаю,– Кира сразу ощетинилась, как ёжик,– но это ничего не значит. Мартина можно подозревать в чём угодно: в легкомыслии, безответственности, но только не в злодействе. Он не в состоянии сознательно причинить вред кому бы то ни было, даже врагу.

– Одумайся, Кирочка,– взмолился Тарс,– я тебя умоляю.

– Я справлюсь, можешь не сомневаться,– Кира поправила лямку сумки и решительно взялась за пульт. – Лучше отойди подальше, а то малышке может не понравиться дядя, который мешает её бабушке.

– Я не прощу себе, если с тобой что-то случится,– пробормотал Тарс, но действительно отошёл, как бы уступая грубой силе. Впрочем, на самом деле в тот момент он испытывал вовсе не раздражение, а прямо-таки неимоверное облегчение от того, что сей неподъёмный груз сняли с его плеч.

– Так всем будет лучше,– Кира, разумеется, заметила его реакцию и снисходительно усмехнулась. – Ты ещё будешь учить мою внучку своим премудростям, когда она начнёт соображать и сделается безопасной для окружающих.

Защитный купол растаял, а следом за ним растаяла фигура Киры с ребёнком на руках. Тарс покачал головой и отправился каяться в своей оплошности коллеге. Несмотря на облом с изоляцией Разрушителя, на душе у него расцветали незабудки. Он и вправду не верил, что двум холостякам, никогда не имевшим дела с младенцами, удалось бы справиться с непосильной задачей приручения этой могучей стихии. Мысль о том, что рано или поздно им с Атан-кеем пришлось бы принять невообразимое для Творцов решение и уничтожить живое существо, отравляла его существование подобно медленно действующему яду.

Конечно, вынужденное согласие переложить ответственность за Разрушителя на хрупкие Кирины плечи как-то очень сильно отдавало малодушием, но в тот момент Тарс не чувствовал никакого разочарования или недовольства собой, только благодарность судьбе и смелой женщине, добровольно принявшей эту ответственность.

Глава 20

Это утро в Убежище выдалось особенно морозным. После вчерашнего снегопада воздух был насыщен влагой, и вдаривший на рассвете мороз превратил невидимые глазу капельки в такие же крошечные кристаллики льда, которые всё ещё продолжали оседать на всех доступных поверхностях в виде колючего инея. Касаясь незащищённых участков кожи, эта белая мошкара жалила не слабее настоящей. Не удивительно, что большинство учеников Школы предпочло воздержаться от прогулок, отложив приём солнечных ванн на вторую половину дня, а вот Кристину с Джаретом мороз не испугал, правда, по разным причинам.

В последнее время Кристина вообще не замечала холода, потому что тот холод, что поселился в её сердце со смертью Риса, был гораздо хуже обычной зимней стужи. А в сердце Джарета, напротив, расцвела весна, и сему буйному цветению, захватившему в плен сознание бессмертного, были не страшны никакие морозы. Так или иначе, парочка отправилась на прогулку. Пройдя по подвесному мостику через ущелье, они побрели по тропинке к открытой всем ветрам полянке в самом дальнем конце прогулочной зоны Убежища.

Это место, словно парящее над пропастью, идеально вписалось в суровый скалистый антураж в качестве площадки для погребальных ритуалов. Не исключено, что Антон, который, собственно, и сварганил всю прогулочную зону, специально выделил кусочек ровной поверхности, чтобы обитатели Убежища имели возможность хоронить тут своих близких. Площадка была достаточно просторной, чтобы вместить всех желающих проститься с покойным, и в то же время стена могучих елей, окаймлявших открытое пространство по периметру, создавала интимную атмосферу.

Нужно отметить, что кладбище Убежища не страдало перенаселением. Помимо Риса, лишь ещё двое человек удостоились чести обзавестись здесь надгробьями, причём один из них – сразу двумя. На двух постаментах было выбито одно и то же явно мужское имя – Вертер, а вот гендерная принадлежность обладателя третьей могилы была непонятна. Имя Да́ли могло принадлежать как мужчине, так и женщине. Джарета, естественно, заинтересовало, каким образом один человек умудрился быть дважды похороненным на кладбище Убежища, но он постеснялся спросить у Творцов. Кристина могла бы с лёгкостью удовлетворить его любопытство, поскольку в сопливом детстве она частенько тусила вместе с дочкой Вертера Дали в мире Дачи, но она даже не взглянула на их могилы.

С некоторых пор мир Кристины сжался до крохотного замкнутого объёма, словно кто-то проткнул воздушный шарик иголкой, и тот превратился в жалкую скукоженную тряпочку. Кататонический ступор накрыл бедняжку ещё до похорон Риса, она даже не вздрогнула, когда пламя погребального костра, уносящего к небесам прах умершего, рвануло ввысь. Теперь всё, что не касалось смерти мужа, стало Кристине безразлично, как бы выпало за границы её маленького мирка, полного боли и ожесточения. Никакие другие чувства, например, раскаяние не могли проникнуть в сознание погружённой в собственные фрустрации женщины. Для Кристины существовала только одна могила, около которой она и проводила свои дни.

Поскольку Творцы были заняты обустройством и охраной малышки Дары, Джарету пришлось превратиться в настоящую сиделку её мамочки. Для бессмертного дело это было непривычное, но он не жаловался, напротив, он так легко вписался в новый образ, словно всю жизнь возился с психами. Наверное, если бы Кристина была предоставлена самой себе, вряд ли она протянула бы и неделю. Джарет следил за тем, чтобы она хоть что-то ела и пила, а также отправлялась по ночам в постель. Правда, насчёт Кристининого сна у него были серьёзные сомнения. Каждое утро он заставал её примерно в той же позе, в которой оставлял вечером. Кристина лежала с открытыми глазами, уставившись в одну точку, и было совершенно не ясно, смыкались ли её веки в темноте хотя бы на минуту.

Ещё одной проблемой оказались гигиенические процедуры. Поначалу Джарету казалось, что достаточно просто отвести пациентку в ванную комнату и оставить одну, но очень скоро выяснилось, что своё уединение в соответствующем заведении она тратила вовсе не на душ и чистку зубов, а на медитативный транс. Поскольку на слова Кристина совершенно не реагировала, Джарет отбросил ханжеские условности, сам её раздел и засунул под контрастный душ, надеясь таким образом расшевелить отключившееся от реальности сознание. Увы, кардинальные меры не сработали. Даже когда кожа Кристины покрылась мурашками от холода, её лицо не изменило своего отстранённого выражения.

Единственное, в чём Кристина проявляла железную волю, были ежедневные бдения на могиле Риса. Она не плакала и не пыталась поговорить с ушедшим в небытие мужчиной, просто неподвижно сидела около камня, установленного на месте погребального костра, и её глаза зияли чернотой, в которой не отражался даже искрящийся под солнцем снег.

Так продолжалось уже неделю, и учителя Школы начали ощущать уколы совести за то, что повесили заботу о своей ученице на чужака. Для начала Тарс зазвал в Убежище Алису, которая была известна своей способностью балансировать психику попавших в стрессовую ситуацию людей. Та, разумеется, сразу откликнулась на зов, однако Кристина выгнала добровольную целительницу, не позволив ей к себе прикоснуться. Видя, что дело заходит уже слишком далеко, Творцы предложили Джарету усыпить его капризную пациентку.

– Всё будет хорошо,– уверенно заявил бессмертный,– Кристине просто нужно время, чтобы смириться с потерей. Она вложила слишком много сил в свою семью, а когда семьи не стало, её жизненные силы тоже ухнули как в прорву. Теперь ей требуется долгая реабилитация.

– Кататония может и не исцелиться сама по себе,– Тарс с сомнением покачал головой. – Ты же не собираешься вечно торчать около неё, как сиделка.

– Мне не трудно,– отмахнулся Джарет. – Если честно, я никогда раньше не чувствовал себя так хорошо и на своём месте. Даже жаль, что рано или поздно моя миссия закончится.

Нужно сказать, что слова бессмертного оказались пророческими, то морозное утро с кусачим инеем стало последним в череде таких же однообразных, словно заледеневших дней и ночей. Впрочем, началось это утро как обычно. Джарет обнаружил Кристину в постели с открытыми глазами, надо сказать, уже изрядно покрасневшими то ли от слёз, то ли от бессонницы. По идее, слёзы были бы хорошим признаком, но бессмертный не стал особо обольщаться, поскольку уже видел такое и раньше, но улучшений не последовало. Он накормил свою пациентку кашей, укутал её в тёплое пуховое пальто и отвёл к месту её ежедневного бдения.

Подойдя к могильному камню, Кристина плюхнулась прямо в снег, но заботливая сиделка не позволила ей отморозить задницу. Джарет вытащил из рюкзачка коврик с подогревом и усадил беспечную пациентку на тёплую поверхность. Обычно он оставлял Кристину одну и уходил гулять в горы, но сегодня его отчего-то потянуло разделить с ней могильные бдения. Он отошёл к ближайшей ёлке и пристроился около неё прямо на рюкзаке, поскольку второго коврика не захватил.

Время тянулось медленно, как карамельные тянучки, которыми орденские наставники баловали в детстве будущих бессмертных. Впрочем, Джарета сей аспект вовсе не раздражал, напротив, ему нравилось ощущать неспешное течение времени и не в последнюю очередь потому, что в этом бесконечном потоке он наконец оказался не одинок. Конечно, его спутницу трудно было назвать душой компании, но Джарету достаточно было просто быть рядом и ощущать, что он ей нужен.

– Чего ты за мной таскаешься? – неприязненный голос Кристины вырвал его из задумчивости. Джарет даже не сразу сообразил, что случилось, а когда до него дошло, то его сердце едва ни выпрыгнуло из груди от радости. Через мгновение бессмертный уже оказался рядом и держал свою ожившую пациентку за руки. Увы, сама она вовсе не испытывала того же энтузиазма. – Если ты рассчитываешь на какую-то награду, то забудь, я тебя не просила обо мне заботиться.

– Мне от тебя ничего не надо,– Джарет даже растерялся от такого нелепого подозрения. – Я просто хотел помочь.

Он совершенно не лукавил, бескорыстие вообще было присуще всем бессмертным, но Кристина ему не поверила. Это было довольно странно, ведь она выросла рядом с таким же бескорыстным парнем, готовым ради своей сестрички на любое безумство. Но пример Алика её ничему не научил, похоже, с натурой бессмертного нужно было родиться, приобрести это качество было невозможно. Недаром же Магистры тратили столько сил, чтобы отыскать нужных людей для своих отрядов бессмертных. Уж наверное они не стали бы так заморачиваться, если бы стремление к бескорыстному служению можно было воспитать.

Поскольку Алик унаследовал это стремление от своего отца, ему было невдомёк, что забота его любимой сестрички была лишь частью её стратегического плана по завоеванию сердца Риса. Кристина была уверена, что как бы её избранник ни сопротивлялся, рано или поздно он всё равно угодит в расставленные сети и сделается её безраздельной собственностью. Что ж, план хитроумной манипуляторши сработал, вот только одного она не учла. Дело в том, что любовь невозможно приручить как бездомного щенка. Она – птичка свободная и в клетке не живёт, даже в богатой и комфортабельной. Пленить любовь, конечно, можно, но ненадолго. Она либо вырвется из клетки, либо просто умрёт в неволе. Рису вырваться, увы, не удалось.

Джарет, конечно, не вдавался в эти философские рассуждения, он просто ощущал, что вся его жизнь вдруг сосредоточилась вокруг одного незамысловатого объекта – счастья любимой женщины. Если бы потребовалось, он бы остался рядом с Кристиной до самой смерти, ухаживая и заботясь о ней без каких-либо претензий на ответное чувство. Любовь, поселившаяся в чьём-то сердце, вовсе не требует топлива извне, она сама сияет подобно солнышку, одаривая теплом всех, кто оказался рядом. Желания любимого человека внезапно обретают для того, кто любит, силу законов мироздания, и их собственная жизнь становится лишь одним из атрибутов служения, причём не самым важным. Ну откуда было Кристине знать, чем она стала для Джарета, ведь то, что она называла своей любовью к Рису, было просто эгоистичной страстью им обладать.

– Мне не нужна твоя жалость,– зло выкрикнула осчастливленная заботой бессмертного страдалица.

– Жалость? – судя по удивлению, написанному на физиономии Джарета, подобная трактовка его мотивов показалась ему абсурдной. – Ты всё неправильно поняла, Кристина, это ты оказываешь мне услугу, принимая мою помощь.

– Хочешь сказать, что тебе в кайф выполнять мои капризы? – командирша презрительно хмыкнула. – А что если я пожелаю, чтобы ты спрыгнул в пропасть?

– А ты пожелаешь? – Джарет нахмурился, как бы оценивая, можно ли принять слова Кристины за шутку, или она говорит всерьёз.

– Почему бы и нет,– лицедейка самозабвенно погрузилась в только что придуманную роль пострадавшей от жестокого обращения женщины. – Это же ты рассказал Рису, что моя мама жива. Больше ему неоткуда было об этом узнать.

– Верно, и это вернуло ему желание жить,– согласился Джарет.

– Недолго же он прожил,– голос Кристины наполнился желчью. – А тебе не пришло в голову, что своим вмешательством в нашу с Рисом жизнь ты её разрушил?

– Ты правда так считаешь? – Джарет совсем растерялся. – Но Рис ведь собирался застрелиться.

– Некоторые лекарства бывают опасней самой болезни,– нравоучительно заявила Кристина. – Пуля убила бы только одного Риса, а твой болтливый язык погубил всю мою семью. Конечно, я хочу, чтобы ты заплатил зато, что сделал с нами.

Пару секунд Джарет раздумывал над предложенной версией событий, но вовсе не потому, что искал в логике Кристины какую-то прореху, просто пытался осознать свою роковую роль в её жизни. Меньше всего на свете Джарету хотелось бы причинить страдания этой женщине, и в его действиях вовсе не было злого умысла, типа попытки избавиться от её мужа. Напротив, он уже успел включить Риса в свою семью и с присущей бессмертным бескомпромиссностью принялся его опекать. Неужели благие намерения и тут сыграли свою привычную роль, заведя Джарета на дорогу во всем известное местечко, где грешникам предоставляется бесплатная возможность искупить свою вину?

– Я не хотел причинить тебе вред,– покаялся он,– это была просто ошибка. Но ты права, за ошибки тоже нужно платить.

Джарет поднялся на ноги и, стряхнув налипший снег с коленей, направился к краю пропасти. Не ожидавшая такой развязки Кристина буквально застыла в ступоре. Разыгрывая свой спектакль, она всего лишь хотела выместить на добровольном зрители свою обиду на злую судьбу. Ей даже в голову не могло прийти, что Джарет примет её игру за чистую монету. В конце концов, умереть по-настоящему в Убежище было невозможно, так что жертве Кристининых сценических экспериментов ничего не грозило, разве что потерять доступ в этот искусственный мирок. На этом этапе рассуждений Кристину буквально переклинило, поскольку она поняла, что совершенно не хочет лишаться общества своей сиделки.

– Стой! – Кристина подорвалась и бросилась вслед за Джаретом. – Я же пошутила,– она успела схватить самоубийцу за рукав, когда его нога уже зависла над пустотой. – Неужели тебе так надоело обо мне заботиться, что ты готов перекрыть себе доступ в Убежище таким путём? Ты же знаешь, что уйти на перевоплощение отсюда нельзя,– она с удивлением воззрилась на озадаченную физиономию жертвы своих капризов. – Ты не знал?

– Здесь невозможно умереть? – неподдельное удивление, прозвучавшее в голосе Джарета ясно дало понять жестокой махинаторше, что она зашла в своих издевательствах слишком далеко.

– Это искусственный мир,– она потянула Джарета за рукав, уводя его подальше от края пропасти. – Умереть тут, конечно, можно, но уйти отсюда на перевоплощение – нет. Если бы ты всё-таки спрыгнул, то разбился бы о скалы, и тебя выкинуло бы в твою родную базовую реальность.

– Боюсь, для меня это было бы хуже смерти,– покачал головой Джарет. – В моей родной реальности меня не ждёт ничего, кроме рабства. В качестве альтернативы могут ещё казнить. По сравнению с этим, прыжок в пропасть можно считать развлекательной прогулкой.

– Рабство? – Кристина поспешила перевести разговор с щекотливой темы обсуждения той подлой подставы, которую она устроила этому мужику, столь беззаветно посвятившему себя заботе о неблагодарной шутнице. – Кто-то имеет над тобой власть?

– Установки подчинения,– голос Джарета дрогнул от омерзения. – Всех бессмертных в раннем детстве подвергают специальной психической обработке, делая из них послушное оружие. Но ты не беспокойся, в твоей реальности Магистр заблокировал установки своих бессмертных, так что и твой отец, и его соратники свободны, а вот мои установки активны. Но пока я нахожусь рядом с тобой, они как бы спят, так что в каком-то смысле ты позволяешь мне сохранять здравый рассудок.

– Ты поэтому остался за мной ухаживать? – от разочарования лицо Кристины сразу осунулось.

– Странно, до этого момента я об этом даже не думал,– удивился Джарет. – Не знаю, может быть, игры подсознания?

– А почему ты не обратился за помощью к Творцам? – Кристина озадаченно уставилась на бестолковку.

– К сожалению, установки может заблокировать только Магистр,– в голосе Джарета промелькнули нотки обречённости,– а Ксантипа ни за что не сделает мне такого подарка.

– Бред собачий,– отмахнулась от его аргументов Кристина,– идём к Тарсу, он быстренько поставит твои мозги на место.

Если честно, возвращение к жизни кататонички вызвало в организме Творца гораздо больший ажиотаж, нежели сообщение о том, что по Школе шастает зомби. Тем не менее он с готовность взялся за проблему Джарета и буквально через пару минут обследования вынес свой вердикт.

– Своеобразное решение,– Тарс задумчиво покачал головой,– очень специфическое, только для определённого типа психики. Похоже, тебе очень не повезло оказаться среди тех немногих людей, на кого это внушение способно воздействовать.

– Я так и знал, что всё бесполезно,– пробормотал Джарет. – Спасибо, что попытался, Тарс.

– Я же не сказал, что не могу его заблокировать,– Творец даже обиделся,– но уничтожить эту пакость совсем не получится, она уже стала частью твоего сознания. Садись поудобней и расслабься.

Джарет с недоверием покосился на самоуверенного волшебника, но послушался и откинулся в кресле. Через пару секунд он почувствовал, что отключается, но сопротивляться не стал, поскольку терять ему всё равно было нечего. Когда подопытный очнулся, то не заметил в комнате Кристины и слегка занервничал. Он так привык находиться рядом со своим якорем, что её отсутствие воспринял почти как предательство.

– Свободен,– Тарс махнул рукой, отпуская своего пациента,– больше это внушение над тобой не властно.

– Вот так просто? – поверить в то, что долгий путь к свободе наконец благополучно завершился, Джарету было очень сложно.

– И куда девается людская благодарность, когда они получают желаемое? – возмутился Тарс. – Я тут, можно сказать, из сил выбивался, подбирая код деактивации, а у него всё просто.

– Прости, я вовсе не это имел ввиду,– Джарет тут же принялся благодарить своего избавителя, причём в таких восторженных выражениях, что тот невольно зарделся от стыда.

– Да ладно тебе, всех делов было на пятнадцать минут,– сознался Творец. – Ничего я не подбирал, просто взломал код и заблокировал его алгоритм. А вот ты совершил настоящее чудо – вернул мою ученицу к жизни.

Глава 21

– Вы только отцу не рассказывайте,– умоляющий взгляд Алика заставил Киру ехидно улыбнуться. – Это не от недоверия,– принялся убеждать её юноша,– просто он начнёт давить на жалость, а мне и без того тяжко с ним расставаться. Но Вы же понимаете, что я должен вернуться к Мартину?

– А это для тебя не опасно? – Кира состроила озабоченную мину, хотя её душа буквально пела от радости, потому что рядом с её сыном снова окажется надёжный друг.

Понятное дело, что на свой вопрос она ожидала услышать заверения в том, что Алику в Ордене ничего не грозит, и тем самым немного успокоить свою совесть. Видя, как мгновенно сблизились и сделались неразлучными Семён с Аликом, Кира даже надеяться не смела, что парень решит расстаться с только что обретённым отцом. Для Мартина это означало остаться один на один с Магистром, и у Киры сердце сжималось от жалости и страха за сына. Нет, ей бы и в голову не пришло подталкивать Алика к возвращению в столь опасное место, но коли уж он сам захотел… Что тут скажешь, Кира действительно была последним человеком, который стал бы удерживать отважного юношу от следования его героическому порыву, ведь сама она не имела возможности помочь сыну. Увы, ответ Алика её не порадовал.

– Наверное, опасно,– парень обречённо склонил голову. – Судя по всему, Магистр не предполагает, что я вернусь. Но Мартин меня ждёт, а я пообещал, что мы всегда будем вместе, и не нарушу данного слова. Мы ведь не просто друзья, мы почти братья. По крайней мере, отец у нас один, только для меня он родной, а для Мартина – приёмный.

– Но Семён станет тебя искать,– Кира не удержалась от логичного замечания, хотя оно и рушило её надежду на помощь сыну.

– Не, не станет,– отмахнулся Алик,– я ведь уже третий день торчу в Алате с Вами и Дарочкой, а от него ни слуху ни духу.

– Просто я оставила Семёну записку, что поживу немного в Убежище,– Кира тяжко вздохнула, поскольку обманывать мужа ей было не просто стыдно, а прямо-таки невыносимо, но другого решения она не нашла. – Я там приписочку сделала, что попросила тебя помочь, поскольку малышка тебя уже знает. Ведь это правда, без тебя мне было бы гораздо сложнее адаптировать Дарочку к новому месту.

– Подстава,– в голосе Алика послышалась откровенная растерянность. – А я ему сказал, что хочу немного потусить с Ильярой. – Боюсь, отец догадается, что дело не чисто. Как же Вы ему объясните, куда я делся на самом деле?

– Никак,– взгляд Киры словно заволокло туманом,– просто ты никуда не отправишься. Я тебе очень благодарна за то, что ты готов рискнуть жизнью ради Мартина,– она сделала неловкую попытку улыбнуться, но получилась какая-то болезненная гримаса,– но я не готова тобой пожертвовать, да и Семён не простит, если я подставлю под удар его сына.

– А своего сына Вы готовы подставить? – Алик, не ожидавший такого отлупа, вспыхнул, как порох. – Магистр ведёт с ним нечестную игру, прикидывается, что собирается сделать его своим преемником, а сам пудрит мозги всякими баснями про его прошлое. Вы хоть знаете, что он представил моего отца настоящим подонком? Якобы тот зазомбировал Мартина и заставил его пойти против Ордена и своего отчима.

– Можешь мне не рассказывать, на какие подлости способен Ксантипа,– мрачно процедила Кира,– я больше двенадцати лет была его пленницей. Но Мартина он не тронет, потому что вычислил, что именно с ним связано процветание Ордена, а вот тебя тронет за милую душу, даже не сомневайся.

– Я его не боюсь,– глаза Алика загорелись праведным гневом,– Мартин должен узнать правду о нашем отце, ну и о Вас тоже. Он ведь уверен, что остался сиротой.

– Думаешь, ему от этой правды будет легче? – Кира вдруг совсем сникла, словно из неё выпустили воздух. – Знаешь, тогда в плену я бы дорого дала за то, чтобы не помнить свою прошлую жизнь.

– Вы – слабая женщина,– снисходительно улыбнулся Алик,– а Мартин – железный мужик, он справится. Кстати, я уверен, что с моим отцом Вы тоже зря перестраховываетесь. Дарочка ничего ему не сделает, он же добрый.

– Творцы тоже добрые,– Кира с сомнением покачала головой,– а нашу малышку довели чуть ли не до нервного срыва. Иногда страх бывает опасней откровенной ненависти.

– Отец ничего не боится,– тут же встал на защиту Семёна сынок, который уже начал не просто восхищаться своим родителем, а прямо-таки откровенно его боготворить.

– Боится,– Кира покачала головой, как бы извиняясь за свою бестактность,– но не за себя, а за меня. – В этом нет ничего плохого, просто у Дарочки сложилось неверное представление о мире, поскольку именно страх превалировал в ауре её бестолковых нянек, которых она воспринимала как своих мучителей. Теперь страх приближающихся к ней людей ассоциируется у неё с опасностью. Я обязательно познакомлю малышку с Семёном, но сначала ей нужно научиться доверять миру и людям.

– По-моему, это в Вас говорит страх,– огрызнулся Алик,– это Вам нужно научиться доверять своим близким.

– Я не могу рисковать Семёном,– в голосе Киры прорезались просительные нотки,– даже не проси. Я уже несколько раз его теряла и ещё одного раза просто не вынесу. Адаптация Дарочки не займёт много времени, очень скоро мы все будем вместе.

– Однако купол над её домиком Вы всё же установили,– Алик бросил оценивающий взгляд в сторону навеса, под которым располагалась кроватка ребёнка и лежанка её бабушки. – Не хотите рисковать алатцами?

– Не имею права,– согласилась Кира. – Я не могу допустить, чтобы какой-нибудь случайный инцидент превратил ребёнка в преследуемого изгоя. Дарочка должна расти в любви и заботе, а не скрываться от мести злобных и напуганных людей. Согласен?

– Да я-то согласен,– Алик махнул рукой,– а вот кое-кто из Алатцев уже проявляет нездоровый интерес.

– Ну с этим мы разберёмся,– раздался до боли знакомый голос за спинами Киры и Алика. – Допрыгались, заговорщики,– расхохотался Семён, когда двое нянек Разрушительницы от неожиданности буквально подскочили на месте.

– Сёма, как ты…,– начала Кира, но тут же смолкла, наткнувшись на самодовольную ухмылку своего мужа.

– Ты правда решила, что сможешь обдурить бессмертного? – ехидно поинтересовался Семён.

Нужно отметить, что в его риторическом вопросе вовсе не было бахвальства, поскольку отыскать жену ему действительно помогли методы бессмертных, а именно техника слияния сознаний. Обнаружив Кирину записку, он сразу заподозрил подставу. Даже странно, что прожив с бессмертным столько времени под одной крышей, Кира так и не сподобилась выяснить, какими ещё талантами обладал её муж, помимо приготовления кофе с кардамоном. А этих талантов было немеряно, просто Семён старался не демонстрировать их без нужды. Техника слияния сознаний была одним из наиболее сложных и трудно воспроизводимых способов поиска людей, о местонахождении которых не было никаких сведений. Именно так бессмертные отыскивали свои мишени.

Раньше Семёну даже в голову не приходило использовать сей не слишком этичный метод по отношению к любимой женщине, но тут его буквально переклинило. Ведь Кире не было никакой необходимости переселяться в Убежище, чтобы общаться со своей внучкой, да к тому же сбега́ть от мужа, даже не попрощавшись. В конце концов, помешать Мастеру Семён никак не мог, да и отправиться за женой в Убежище было не в его власти. Тогда зачем нужно было темнить? Долго раздумывать над этой загадкой бессмертному не потребовалось, поскольку ответ и так был очевиден: Кира пряталась вовсе не в Убежище, а в этой реальности, причём не только от мужа, но и от Творцов.

Собственно, вычислить, куда она могла отправиться, было несложно. Наиболее вероятным местом был Алат, во-первых, в силу своей уединённости, но главное, это было практически единственное место, где Кира чувствовала себя в привычной обстановке, так как прожила там более трёх лет. По идее, можно было сразу отправляться за беглянкой, но Семён всё же решил подстраховаться, чтобы не тратить время на поиск конкретного места, которое она выбрала в качестве укрытия. Каково же было его удивление, когда вместо пещеры или заброшенной долины, он увидел открытую всем желающим полюбопытствовать вершину очень знакомого холма около лаборатории Кейтиля.

Правда, теперь это местечко было не узнать. Как и двенадцать лет назад, открытое пространство перед лабораторией снова накрывал купол защитного поля. Правда, вместо детской площадки, теперь внутри купола располагался большой навес из прочного брезента, под которым Кира соорудила настоящую детскую комнату для младенца, а ещё небольшую кухоньку и спальню для себя. Несмотря на свою обиду на жену, Семён не мог не восхититься её деловитостью и организаторским талантом. Это ж надо было тайком устроить эдакую комфортабельную берлогу за три дня? То, что Кира вовлекла в свой заговор Алика, было ясно с самого начала, ведь парень уже успел зарекомендовать себя квалифицированной нянькой, когда Дарочка только родилась. И всё-таки Семёна обидело, что родной сын пошёл против отца.

– Неплохо устроились,– он одобрительно поцокал языком,– а я, значит, не заслужил доверия. Так получается?

– Это для твоей безопасности,– бросилась оправдываться Кира,– и ненадолго, только пока Дарочка ни привыкнет.

– А ты ничего не забыла, милая? – шепнул Семён на ушко жене, предварительно обняв её, чтобы не улизнула от ответа. – А кто обещал никогда не использовать разлуку в качестве меры безопасности?

– Ну прости,– Кира чмокнула мужа в щёчку,– я больше так не буду.

– То-то же,– ухмыльнулся Семён. – Ладно, на первый раз прощаю, даже в угол ставить не буду, тем более, что я давно хотел устроить пикник на лоне природы.

– Но ты же не можешь,– Киры вывернулась из обнимавших её рук. – Сёма, пожалуйста, давай ещё немного подождём. Пусть Дарочка освоится и перестанет видеть во всём угрозу. У нас до сих пор иногда случаются инциденты,– она указала рукой на выжженный круг травы у самого края купола.

– Ага, значит, тебе и Алику можно рисковать, а мне нельзя? – надулся Семён. – Небось, ещё и Кейтиля привлекли, этого старого пьяницу.

– Кейтиль только снабжает нас всем необходимым,– Алик решил вставить свои пять копеек,– он под купол не лезет. Собственно, это чёрное пятно – как раз следствие его первого визита.

– Сёма, давай ты поживёшь в лаборатории,– тут же ухватилась за удачную мысль Кира,– а когда малышка к тебе привыкнет, тогда уже переедешь к нам под купол.

– Не бойся, она не причинит мне вреда,– Семён хитро подмигнул жене,– потому что у нас с Дарочкой имеется один общий секрет.

– Какой секрет? – опешила Кира.

– Мы оба тебя очень любим,– Семён снова притянул к себе испуганную женщину. – Она же читает людей и сразу учует родственную душу. Пойдём, познакомишь меня с внучкой.

Сопротивляться этому напору было невозможно, и Кира, скрепя сердце, открыла проход в поверхности купола. Дарочка ещё спала, но Семён не захотел ждать и вытащил её из кроватки. Длинные пушистые реснички дрогнули, и на чужака уставились голубые как утреннее небо глазки, в которых тут же появилось выражение недоумения. Губки уже скривились, готовые исторгнуть из маленькой глотки возмущённые рыдания, но тут взгляд малышки встретился со взглядом незнакомца, и произошло чудо. Дарочка протянула ручки к лицу странного, но такого хорошего дяди и вдруг улыбнулась.

– Ну привет, Подарочек,– растроганный дедушка нагнулся и чмокнул свою внучку в лобик. Ответ на сей дружественный жест удивил даже Киру, малышка изловчилась и ухватила Семёна за нос.

– А мне она пока не улыбалась,– обиженно пробурчала Кира. – Как ты её так быстро приворожил?

– Я же говорю, у нас с ней много общего,– рассмеялся Семён. – Давай бутылочку, я её покормлю.

Вечер прошёл мирно и, даже можно сказать, благостно. Они расстелили плед под открытым небом и действительно устроили пикник. Когда начало смеркаться, Алик вдруг засобирался.

– Думаю, моя помощь вам больше не требуется,– заявил он. – Я, пожалуй, переночую в Гвенде, а завтра отвалю в Каламут. Нужно кое-кого проведать.

– Знаем мы этого «кое-кого»,– Семён махнул рукой, отпуская своего шебутного отпрыска. – Передавай привет Клавдию и Ильяре.

Алик спустился в Алат, где он припарковал возвращённый Джаретом байк, и покатил в сторону Гвенды. Дорога заняла от силы минут сорок, но за это время успело стемнеть, а фонарь около дома кто-то разбил, так что парковался он наощупь. В темноте Алик не заметил никаких изменений во внешнем облике дома, однако, зайдя внутрь, сразу уловил неприятный душок запустения, да и запах гари так и не выветрился, хотя, кроме тела Риса, огонь больше ничего не затронул. Движение спёртого воздуха, возникшее, когда открылась входная дверь, всколыхнуло пыль, скопившуюся за время отсутствия хозяев, и Алик громко чихнул. Звук гулко разнёсся по пустым помещениям, отразившись эхом от стен, словно это был не дом, а мрачная пещера.

В целом, находиться тут было некомфортно, и Алик даже подумал, не свалить ли к Ильяре прямо сейчас, среди ночи, но не решился беспокоить в темноте её воинственного и хорошо вооружённого родителя. А жаль, ведь если бы он не остался ночевать в доме сестры, то дальнейшие события пошли бы по совершенно другому сценарию. Кто бы мог подумать, что столь невинное действие, как ночёвка, может привести к необратимым последствиям? Но у судьбы не бывает случайностей, так называемое стечение обстоятельств – это на самом деле хорошо продуманный сценарный ход. И данный ход стал роковым не только для самого исполнителя главной роли, но и для его друга.

Как ни обидно было Алику получить отказ Киры, но в глубине души он даже почувствовал облегчение от того, что его лишили возможности вернуться в Орден. В конце концов, впереди у юноши была долгая и счастливая жизнь рядом с близкими и любимыми людьми, и рисковать этой жизнью даже ради друга ему было жалко. Нет, если б Кира согласилась, Алик бы не колебался ни секунды. Данное Мартину обещание было для него свято. Но раз уж она оказалась такой принципиальной, почему он должен биться головой об стену? Засыпая, Алик думал только о том, как наутро оседлает свой байк и помчится к томящейся в ожидании своего принца Ильяре.

Наутро, он обследовал кухню и очень быстро выяснил, что имевшихся в наличие и пока не испорченных продуктов явно не хватит на то, чтобы сварганить мало-мальски приличный завтрак. Однако подкрепиться перед дальней дорожкой всё же было необходимо, и Алик отправился в ближайшую кафешку, причём по несчастливой случайности выбрал именно ту, в которой Кира с дочерью проводили свои конспиративные встречи. Вот там-то его и настигла рука судьбы. Едва хозяин заведения отправился на кухню, выполнять его заказ, как дверь кафешки отворилась, и в помещение проследовала парочка, в которой Алик без труда узнал Джарета и свою сестричку.

– Ой, братишка,– Кристина изобразила на своём лице приветливую улыбку, хотя эта незапланированная встреча её явно смутила. – Ты что, живёшь у нас дома?

– Ты же не против? – Алик окинул оценивающим взглядом подошедших к его столику знакомцев и ехидно усмехнулся, поскольку кое-какие детали откровенно намекали на интимный формат отношений этой сладкой парочки. – А она быстро утешилась,– мысленно посетовал юноша на ветреность любимой сестрички,– даже как-то обидно за Риса.

Что ж, тут Алик не ошибся. После того, как Кристина едва ни отправила своего кавалера в смертельный полёт на дно ущелья, отношения безутешной вдовы и её добровольной сиделки стремительно приобрели интимный характер. Трудно сказать, что стало катализатором сей бурной страсти. Возможно, Кристина разозлилась на погибшего мужа за попытку самоубийства и ещё более обидную попытку её бросить. А может быть, её самолюбию польстила готовность Джарета умереть по одному только капризу взбалмошной барышни. Или всё вместе. Так или иначе, Кристинин кататонический ступор внезапно сменился страстным желанием жить и наслаждаться каждой прожитой минутой, и она не стала сдерживать свой порыв. В первую же ночь после выздоровления Кристина сама пришла в комнату Джарета.

Понимал ли бессмертный, что двигало его возлюбленной? Без сомнения, он не был наивным юнцом, да и нехилые эмпатические способности не позволили ему обмануться касательно истинных чувств Кристины. Нет, эта женщина его не любила, ей просто нужно было на кого-то опереться, чтобы пережить случившуюся с ней трагедию. Но разве мог Джарет отказать любимой в такой малости? Да он был бы счастлив, если бы она просто позволила ему находиться рядом, а уж когда «рядом» оказалось одной постелью, то его счастье вообще зашкалило. Пару дней он буквально витал под облаками, наслаждаясь каждой минутой близости с любимой женщиной, и Кристина вроде бы тоже была если и ни счастлива, то вполне довольна жизнью.

Однако буквально через пару дней нирваны настроение Кристины вдруг резко переменилось. Она сделалась раздражительной и вскоре вообще отказалась выходить из своей комнаты. В целом, причина сей перемены была понятна, и она никак не была связана непосредственно с Джаретом. Дело в том, что возвращение Кристины к жизни отчего-то не вернуло материнские чувства в её сердце. Свою дочь она по-прежнему ненавидела и боялась, а уж о том, чтобы взять на себя труд по уходу за ребёнком, даже слышать не хотела. Не удивительно, что очень скоро отказница начала ловить на себе укоризненные взгляды учеников Школы. Тарс с Атан-кеем старались не проявлять своего раздражения поведением бестолковой мамаши, но в глубине души они всё же её осуждали, и Кристина, будучи довольно сильным эмпатом, это чувствовала.

Никто открыто её не обвинял, но общая атмосфера осуждения не могла не раздражать, и жертва остракизма начала задумываться о возвращении домой. Кристине, конечно, было жутковато снова оказаться в том месте, где она стала свидетельницей кошмарной гибели Риса, но других вариантов она не видела. Естественно, Джарет сразу вызвался сопровождать даму своего сердца хоть к ней домой, хоть вообще на край света. Ему было без разницы, где жить, да хоть в шалаше, лишь бы рядом с Кристиной. А вот самой беглянке от людского порицания нужно было только одно: чтобы все оставили её в покое. Представляете, каково ей было в первую же минуту новой спокойной жизни столкнуться с очередным поборником морали в лице любимого братишки.

Собственно, можно было сразу догадаться, что Алик поселится в доме сестры, ведь это был и его дом. А чего пропадать пустующей жилплощади? По большому счёту, соседство с братом было не критично, дом был достаточно просторным даже для более многочисленной семьи, но навязчивый сосед в первую же минуту встречи не постеснялся продемонстрировать своё презрение к беспутству сестры, а этого Кристина снести уже не могла. Не для того она сбежала из Убежища, чтобы терпеть выходки наглого юнца в своём доме. Алика нужно было куда-нибудь спровадить, и Кристина не нашла ничего лучшего, как надавить на его чувство долга.

– Ал, а ты разве больше не опекаешь Мартина? – как бы между прочим поинтересовалась сестричка, когда завтрак был закончен, и все сотрапезники направились домой. По большому счёту, это был всего лишь пробный шар, но Кристина мгновенно поняла, что он попал точно в цель. Братишка, до того весело трещавший языком, что твоя галка, вдруг смолк и даже как-то осунулся. – Я думала, что у вас там какое-то братство, типа не разлей вода,– она ловко подлила масла в огонь. – Ошиблась, значит.

– Это же другая реальность,– пробурчал Алик. – Как я туда попаду?

– Серьёзно? – Кристина остановилась и насмешливо уставилась на брата. – Типа, у тебя нет сестры, которая может перенести тебя хоть на край света, хоть за край. Скажи уж лучше, что забил на свой долг перед несчастным пацаном.

– Нет, не забил,– обиделся Алик,– просто ты так долго не путешествовала из-за беременности, что я успел позабыть про твои способности. Так ты меня перенесёшь?

– Даже не думай,– тут же вклинился Джарет,– Магистр отправит тебя на тот свет и даже не почешется. Это же он приказал мне взять тебя с собой на задание. Ты не должен был выжить.

– Ну раз так,– Кристина пожала плечами,– то конечно, живи тут. Ой, Джарет, я забыла заказать отбивные нам на обед в кафешке,– всполошилась заботливая хозяюшка. – Можешь сгонять обратно? А мы с Аликом пока начнём прибираться в доме.

Наивный влюблённый с готовностью метнулся к заведению общественного питания, а брат с сестрой не спеша побрели домой. Однако стоило двери захлопнуться за их спинами, как Кристина ухватила Алика за рукав.

– Ну что, ты готов? – заговорщицки прошипела она.

– Ты о чём? – Алик даже растерялся от такого напора. – Ты же слышала, что сказал Джарет.

– Испугался,– презрительно ухмыльнулась Кристина,– а я-то думала, что мой брат ничего не боится.

Прямо скажем, перспектива оказаться в лапах Магистра, вместо объятий Ильяры, выглядела не слишком заманчиво, и Алик сразу приуныл. Вчерашний героический запал самоотверженного спасателя угнетённых магов уже успел порядком рассосаться, и его место заняли мечты о том, как заблестят любимые глазки-маслинки, когда преодолевший все препятствия благородный рыцарь подкатит на рычащем байке к дому своей возлюбленной. Увы, судьба оказалась той ещё мерзавкой.

– Но ты же не знаешь той местности,– попытался откосить Алик.

– Закрой глаза и представь нужное место,– скомандовала Кристина, беря ошарашенного братика за руку. – Давай быстрей, а то сейчас Джарет вернётся.

Если честно, только на это счастливое стечение обстоятельств Алик в тот момент и надеялся, но судьба и тут нашла способ его обломать. В соседней кафешке мясо для отбивных отсутствовало, и Джарету пришлось отправиться на поиски заказанного хозяйкой продукта питания на базар. В итоге, когда он вернулся с добычей, Алика уже и след простыл.

– А где наш герой? – поинтересовался добытчик.

– Укатил к своей девушке,– Кристина не стала поворачиваться лицом к любопытному дознавателю, чтобы тот не заметил её злорадную усмешку.

– На чём укатил? – в голосе Джарета промелькнули нотки беспокойства. – Вон же его байк стоит под окном.

– Это подарок,– быстро нашлась Кристина. – Алик решил оставить его тебе.

Не то чтобы сие объяснение удовлетворило проницательного бессмертного, разумеется, он сразу понял, что Кристина чего-то не договаривает. Явно это она спровадила брата, чтобы тот не мешал любовникам отдаваться своей страсти. Однако Джарету даже в голову не могло прийти, что Кристина наплюёт на его предупреждение и отправит Алика прямиком в ловушку.

Глава 22

Каково это для всесильного властителя – наблюдать, как какой-то наглый мальчишка бесцеремонно вклинивается в хорошо продуманный и вроде бы безупречный план, и не иметь возможности раздавить его как клопа? Да это же просто какая-то изощрённая пытка, не иначе. Именно таким образом воспринял Ксантипа возвращение Алика в Орден. Причём самым вызывающим было то, что явился этот глупый щенок в гордом одиночестве, без Джарета. А ведь это именно бессмертного Магистр ожидал увидеть в своей резиденции, а вовсе не бесполезного пацана. По его мнению, каникулы Джарета и так уже затянулись, пора было ввернуть отпускника в строй.

Но и тут планы Ксантипы полетели коту под хвост. Мало того, что бессмертный умудрился снова зацепиться за очередной якорь и сбросить морок установок подчинения, так он ещё зачем-то вывел безмозглого юнца из-под удара. И хитрый махинатор сильно сомневался в том, что Джарет сделал это по недоумию или случайно. В результате, ни одна из целей задания не была достигнута. Алик снова оказался рядом с талисманом, причём сделался даже опасней, чем был до его командировки в соседнюю реальность. Джарет уклонился от возвращения на службу, да вдобавок просёк, что его тупо надули с освобождением, а Сэм продолжал разгуливать на свободе как ни в чём ни бывало. Полное фиаско.

Собственно, если бы ни Мартин, вернее, Разрушитель, то Алик не долго бы наслаждался жизнью в ставке Ордена. Возможно, излишне самонадеянному возвращенцу и удалось бы избежать позорной казни, поскольку формально никаких приказов он не нарушил, но дожить до старости ему бы точно не позволили. Увы, пойти против желания своего подопечного Магистр не решился, а вернее, против прямого приказа влезшего в его голову хозяина. Нарушить волю сильнейшего было для него так же немыслимо, как отказаться от своей миссии, а хозяин недвусмысленно намекнул, что от благополучия Мартина зависит и судьба самого Ксантипы. Оставалось только скрипеть зубами от злости.

Допросив Алика, Магистр пришёл уже в полное недоумение. По гонору и односложным ответам оборзевшего пацана можно было легко заключить, что прежнего доверия к спасителю своего друга он больше не испытывал. Напротив, мальчишка даже не особо скрывал, что теперь видит в Магистре врага, похоже, догадался о той участи, которую уготовил ему так называемый благодетель. Что ж, его чувства можно было понять, но вот чего Ксантипа совершенно не понимал, так это причину, которая заставила Алика добровольно лезть в ловушку. Разумеется, за долгий срок своего правления этой реальностью он успел выяснить, что люди в своих решениях могут руководствоваться не только соображениями целесообразности, но и эмоциями, однако поступок Алика граничил уже с полным идиотизмом.

А вот Мартин даже не сомневался, что друг его не бросит. Возвращение Алика он воспринял с радостью, но без удивления. Впрочем, возможно, он просто не представлял той опасности, которой подверг себя юноша, решив пойти против желания Магистра. Зато сам Алик отлично осознавал, что ходит по краю, и старался лишний раз не подставляться. Помятуя заявление Ксантипы о том, что Сахир по приказу разделается со своим учеником без малейших колебаний или сожалений, Алик начал всячески избегать бессмертного. Он даже официально запросил разрешения на каникулы у Магистра ввиду того, что они с Мартином соскучились и хотели бы побольше времени проводить вместе.

Разумеется, долго эта игра в прятки продолжаться не могла, но Алик и не собирался задерживаться в Ордене, причём сделать ноги из опасного места он планировал не один, а в компании с Мартином. Не нужно было быть гением проницательности, чтобы понять, что Магистр покровительствует юному магу вовсе не из отцовской привязанности, а по совершенно другой причине. Ксантипа явно собирался как-то использовать своего не то сына, не то пленника, и Алик даже не сомневался, что для Мартина это закончится плохо. Однако мотивом для планируемого побега была не только забота о безопасности друга, но и кое-что другое – поручение отца.

Нужно сказать, что бо́льшую часть этого поручения Алик пропустил мимо ушей, поскольку был ошарашен самим фактом встречи с отцом, но одно он понял однозначно: человек на пороге смерти не станет тратить время на незначительные вещи, а в тот момент Семён точно не надеялся выжить. Значит, возвращение Мартина было для него принципиально важным, а посему буквально с первой минуты встречи друзей, Алик начал готовить план побега. Для начала нужно было рассказать Мартину правду об отце и о том, что он на самом деле натворил своей чёрной магией. Не то чтобы Алик сам это понимал, но по отдельным замечаниям Семёна понял, что именно разрушение портала, которое устроил Мартин, создало угрозу для его родной реальности.

Правда, сходу выложить все карты на стол не получилось, но не потому, что Мартин не поверил бы словам друга, просто Алик не без оснований подозревал, что все помещения их жилища прослушиваются. Вывести Мартина за ограду крепости было невозможно, его бы тупо не выпустили, но внутри всё же имелись укромные местечки, где можно было поговорить без свидетелей, например, стрельбище. Алик полночи ворочался с боку на бок, прикидывая, как бы заманить объект вербовки немного пострелять, но оказалось, что ухищрений не понадобилось, Мартин с удовольствием отправился проветриться. То ли ему уже порядком надоело корпеть над книжками, то ли он и сам догадался о прослушке.

Израсходовав для видимости по паре обойм, друзья расположились на лужайке рядом со стрельбищем, типа, передохнуть. Пока Алик собирался с духом, чтобы начать непростой разговор, Мартин его опередил, и сам начал выспрашивать подробности его командировки.

– Я не спрашиваю, чем ты там занимался,– любопытный юноша сделал вид, что его ни капельки не интересуют дела Ордена,– но хотя бы расскажи, где ты был и кого видел.

– У меня нет от тебя секретов,– самонадеянно заявил великий путешественник. – Магистр послал меня в мою родную реальность передать приказ Джарету.

– А кто такой этот Джарет? – Мартин уселся поудобней и приготовился слушать.

– Бессмертный, который притащил нас с тобой в Орден, когда ты едва ни окочурился из-за своего колдовства,– беспечно пояснил Алик.

– Так ты там был и всё видел,– в голосе Мартина прозвучала обида. – И чего ж ты мне впаривал, что мы с тобой практически не были знакомы до Ордена?

– Так и есть,– спохватился Алик,– я о тебе почти ничего не знал. Просто так уж получилось, что я оказался рядом, когда ты устроил своё магическое представление.

– Ну и как это было? – Мартин мгновенно забыл свои обиды и навострил ушки.

– Да там и смотреть-то было не на что,– отмахнулся Алик. – Ты нас с Джаретом выгнал из кабинета тамошнего Магистра, а когда мы решили проверить, что творится, то нашли тебя без сознания и полностью обессиленным. Хорошо, что у Джарета был такой волшебный медальон для мгновенного переноса, и он притащил нас в Орден. Только Магистру оказалось под силу тебя спасти.

– Так я же вроде разрушил эту базу загонщиков,– Мартин с подозрением нахмурился. – Как же мы все уцелели под обломками?

– Нет, это враньё,– приступил к саморазоблачению Алик,– на самом деле ты разрушил какой-то портал, только твой отчим запретил мне об этом рассказывать.

– А на фига я разрушил портал? – юный маг, похоже, совсем растерялся. – Чем он мне не угодил? И почему я не должен был об этом узнать?

Алик понял, что подошёл к критически важному шагу почти вплотную. Если он сейчас расскажет другу про отца, то обратного пути уже не будет, придётся выложить ему всё. А если честно, разоблачитель был вовсе не уверен, что Мартин адекватно отреагирует на его сеанс сакраментальных откровений. А вдруг обидится или вообще впадёт в депрессию? Не каждый способен переварить известие о том, что подставил под удар существование целой реальности.

– Марти, ты только не психуй,– осторожно начал Алик,– но всё, что рассказал тебе Магистр о твоём прошлом – это лажа. Ты разрушил портал потому, что в нём был заперт твой отец.

– Хочешь сказать, что я так рассвирепел из-за его обмана, что решил собственными руками разделаться с этим человеком? – от подобного предположения у Мартина потемнело в глазах. Уж чего-чего, а подобной жестокости он от себя никак не ожидал.

– Отец тебя не обманывал,– Алик буквально вспыхнул от сего беспочвенного обвинения, но тут же остыл, поскольку друг всего лишь повторил басню, которую внушил ему Магистр,– он тебя очень любил, и ты его тоже. Да, он не был твоим родным отцом, но ты об этом знал и всё равно готов был ради него пожертвовать своей жизнью. Ты ведь и правда едва ни отдал концы. Прости, что скрывал от тебя правду,– повинился коварный лгунишка.

– Я понимаю, почему ты молчал,– Мартин судорожно вздохнул, пытаясь справиться с подкатившими к горлу слезами,– ты просто пытался меня защитить. Но почему я решил убить человека, который стал для меня отцом? Я что, маньяк? Или он меня обидел?

– Да ты вовсе и не собирался разрушать портал,– бросился успокаивать друга Алик,– только вскрыть его, чтобы освободить отца, но у тебя ничего не получилось.

– Ну и что? – Мартин озадаченно посмотрел на утешителя. – Это же не повод, чтобы убивать человека.

– Я не уверен, что тебе стоит об этом знать,– пробормотал Алик,– но всё же скажу. То, что твой отец оказался в том портале вовсе не было случайностью, это была казнь. Он должен был там умереть от жажды, медленно и мучительно. Когда ты понял, что не сможешь его спасти, то решил хотя бы избавить его от такой участи.

– Его приговорил мой отчим? – на Мартина было жалко смотреть. Он сжался, словно пытался защититься от боли. – Не говори, я и сам знаю, давно уже это понял. Но почему ты решил рассказать мне правду об отце? Что изменилось?

– Да, кое-что точно изменилось,– Алик ободряюще похлопал друга по плечу. – Дело в том, что я встретился с нашим отцом. Он выжил, понимаешь?

– Что значит «нашим»? – в первый момент Мартин совсем растерялся от подобного заявления, но буквально через секунду его глаза засияли как две маленькие звёздочки. – А я знал, что нас связывает нечто большее, чем просто дружба. Так мы братья?

– Кровного родства между нами нет,– вынужденно признался Алик,– но ты мне всё равно родня. Оказалось, что твой приёмный отец является моим родным, представляешь? А ещё у нас с тобой есть сестра, только у вас с Крис одна мама, а у нас с ней один отец. Вот такая кудрявая петрушка получилась.

– Ну ни фига себе,– Мартин озадаченно покачал головой. – А моя мама тоже жива?

– Ну да,– радостно подтвердил Алик,– а ещё у нас недавно появилась племяшка. Хотя тебе она, наверное, приходится сестрой. В общем, я совсем запутался.

– Да плевать,– в голосе Мартина прорезались эдакие залихватские нотки,– у меня есть семья. Настоящая. А как зовут моих родителей?

– Маму зовут Кира, а у твоего приёмного отца много разных имён,– с готовностью откликнулся Алик. – Его настоящее имя Семён, но ты его звал Вардом, а в Ордене, который вы вместе возродили, его знают как безымянного или бевардо.

– Бевардо,– губы Мартина шевельнулись, повторяя это странное имя, которое он произнёс, когда очнулся в Ордене. – Это же единственное, что я запомнил из прошлой жизни. Самое дорогое. Но как же отцу удалось выжить?

– Представляешь, какая ирония судьбы,– рассмеялся Алик. – Ты хотел лишь избавить его от мучительной смерти, а на деле твоя магия его спасла. Когда ты начал разрушать портал, то его защита грохнулась, и твоя мама смогла вытащить оттуда и себя, и твоего отца.

– Круто! – Мартин самодовольно ухмыльнулся. – Выходит, я всех спас.

– И вовсе не круто,– осадил его Алик. – Похоже, для разрушения портала ты применил какую-то чёрную магию, и из-за этого моя родная реальность оказалась в опасности. Отец сказал, что ты должен вернуться и всё исправить.

– Да ладно,– юный маг недоверчиво покосился на обвинителя,– у меня просто по определению не может быть такой силы, чтобы навредить целой реальности. Или может? – озадаченно нахмурился он. – Неужели отчим именно поэтому исполняет вокруг меня танцы с бубнами?

– Уж точно не от любви к чужому мальчишке,– Алик насмешливо хмыкнул. – У него на тебя какие-то планы.

– Знать бы ещё какие,– задумчиво пробормотал Мартин.

– А на фига тебе это знать? – Алик словно бросился в ледяную прорубь. – Ничего хорошего его планы тебе не сулят, это точно. Меня, по крайней мере, он отправил на смерть только за то, что я пытался утаить от него свою встречу с твоей мамой. Если ты по какой-то причине не впишешься в его план, тебя тоже не помилуют. Нам нужно бежать, Марти.

– Куда? – сразу было видно, что такая мысль ни разу не приходила в голову пленника Ордена. – Магистр в этой реальности имеет неограниченные возможности. Нас схватят и посадят в тюрьму. И это ещё в лучшем случае.

– Сам же сказал: «в этой реальности»,– Алик хитро подмигнул другу. – Нужно просто трансгрессировать в мою родную реальность, а там отец сумеет нас защитить. Тебе же всё равно нужно починить портал, вот заодно и займёшься делом.

– Что такое трансгрессия, я знаю,– согласился Мартин,– читал об этом в одной древней книге. Но ко мне-то какое это имеет отношение? – он озадаченно воззрился на друга и, видя его хитрую улыбочку, совсем смутился. – Я что, умею перемещаться между реальностями?

– А то,– Алик ободряюще хлопнул его по плечу,– я испытал твои таланты на собственной шкуре. Но есть одна загвоздка: внутри периметра крепостной стены трансгрессировать невозможно. Твоя мама пыталась сюда проникнуть, но у неё ничего не получилось. На стены вроде бы какая-то защита от трансгрессии навешена.

– Но меня же не выпустят из крепости,– разочарованно проскулил Мартин,– только ты можешь выходить, да и то лишь для отработки штрафных баллов. Хотя, может, и выходить не придётся,– он мечтательно улыбнулся,– в таком старинном сооружении должны иметься потайные ходы. Согласен?

– Возможно,– Алик с сомнением покачал головой,– но как их найти?

– А ты обследуй стены снаружи,– подсказал великий стратег. – Вместо того, чтобы бессмысленно стаптывать ноги, носясь козлом по горам, лучше займись полезным делом.

– Легко тебе говорить,– в голосе Алика прозвучала обида,– мне ж для этого придётся обманывать учителя, а в добавок специально косячить во время занятий, чтобы заработать пропуск наружу.

– Ах, какие мы нежные,– фыркнул Мартин. – Можно подумать, что в первый раз. Я тоже не буду сидеть без дела, обследую местные казематы. Может быть, удастся обнаружить подземный ход.

Поскольку лучшего плана у Алика не нашлось, он приступил к выполнению того, который предложил Мартин. Увы, вылазка на волю, заработанная позором, не принесла желаемого результата, наружная поверхность стены не имела никаких признаков скрытых проходов. Выхлоп от походов Мартина под землю был ничуть не более продуктивным. Нет, катакомбы под крепостью имелись знатные, вот только все многообещающие проходы находились под охраной орденских боевиков, так что обследовать их не удалось. Разочарованные неудачей друзья совсем приуныли. Однако оставалась ещё возможность того, что проход удастся обнаружить с внутренней стороны крепостной стены, и они завели привычку вальяжно прогуливаться вдоль охраняемого периметра.

– Вряд ли тут что-то есть,– безнадёжно покачал головой Мартин на второй день их променадов,– иначе у проходов стояли бы охранники, как в подземелье. Да и какой толк от моего побега? Я же всё равно не помню технику трансгрессии.

– Зато твоя мама умеет трансгрессировать,– Алик уверенно хлопнул друга по плечу. – Она нас не бросит, только нужно с ней пересечься в одном известном месте.

– Да как она узнает, когда нужно будет нас вытаскивать? – уныло промямлил Мартин. – Даже если нам удастся выбраться за периметр, мы же не сможем долго прятаться от охранников.

– А если тебе не удастся выбраться и починить портал, то все наши родные погибнут,– в голосе Алика послышались откровенно обвиняющие интонации.

– Нет, не погибнут,– в глазах юного мага вспыхнул яростный огонь. – Я эту стену просто снесу к чёртовой бабушке. Даром, что ли, я постоянно всё поджигаю. Пусть хоть раз от этого безобразия будет польза.

– Спятил? – Алик испуганно ухватил друга за рукав. – Да на пожар весь Орден сбежится. Не, я не против того, чтобы проделать в стене дырку, только нужно это сделать по-тихому. В твоём колдовском арсенале нет чего-нибудь менее зрелищного, чем огонь?

– По-тихому, говоришь,– засомневался Мартин. – Вообще-то есть кое-что, правда, я только недавно начал экспериментировать с разрывом ткани реальности.

– Звучит как-то зловеще,– Алик невольно поёжился. – Это опять какая-то чёрная магия?

– Сам не знаю,– пожал плечами юный маг,– но после твоего рассказа про портал я немного поэкспериментировал в катакомбах. Вроде бы нащупал что-то интересное.

– Не нравятся мне эти твои эксперименты,– в голосе Алика явно прозвучала тревога,– а вдруг ты опять натворишь дел?

– Всё имеет свою цену,– философски заметил Мартин. – Не вижу другого решения, а ты?

– Ладно, давай попробуем,– Алик вынужден был согласиться, а что ему оставалось. Если Мартин ещё мог оттягивать свой побег, то вокруг его собственной головы уже начали сгущаться тучи. Сахир явно заподозрил, что ученик его дурит, и ждать, когда бессмертный потеряет терпение и пойдёт докладывать Магистру, осталось совсем недолго.

Тянуть со стрёмным экспериментом друзья не стали. Убедившись, что вокруг никого нет, они укрылись за большим деревом, росшим у самой стены, и Мартин приступил к выполнению задуманного. Сначала ничего не происходило, а потом Алик вдруг ощутил знакомое по прошлому разу удушье, словно кто-то откачивал воздух. Однако это было единственным признаком того, что Мартин принялся за своё колдовство. Прошла минута, а он по-прежнему неподвижно сидел под деревом с закрытыми глазами, и нетерпеливый подельник юного мага откровенно приуныл. Судя по всему, попытка не увенчалась успехом.

Внезапно небольшой участок стены на уровне земли потемнел, как будто его замазали чёрной краской, а потом откуда-то сверху посыпалась кирпичная пыль. Вскоре к пылевому потоку присоединились уже обломки покрупнее, и вся стена до самого верха покрылась трещинами. Алик даже не сразу понял, что происходит, пока ни увидел, что внизу стены зияет сквозная дыра. Чёрное пятно начало ползти вверх, и дыра стала увеличиваться. Самое удивительное, что стена вовсе не разваливалась на куски, а просто исчезала.

– Хватит, Марти,– взмолился испуганный зритель,– там уже достаточно места, чтобы мы пролезли.

– Вроде бы шуму мы не наделали,– юный маг открыл глаза и победоносно улыбнулся. – Всё, как ты заказывал. Ну что, идём?

– Я в эту хрень не полезу,– истерично заявил Алик,– она же даже воздух жрёт, а уж нас проглотит и не подавится.

– Извини,– самодовольный маг снова прикрыл глаза, и чёрное пятно начало скукоживаться, пока ни стянулось в точку и совсем ни исчезло. – Так лучше? – он попытался подняться на ноги, но не смог. – Вот чёрт,– озадаченно пробормотал Мартин,– что-то мне совсем худо.

– Опять приступ? – Алик помог другу подняться, но тот не смог самостоятельно стоять на ногах и безвольно повис на своём подельнике. – Это ж надо, как не вовремя, а у меня даже шоколадки с собой нет. Ладно, я тебя дотащу до ближайшего леска, а там спрячемся.

Увы, надежды беглецов на то, что удастся ускользнуть незаметно, не оправдались. Не успели они удалиться от крепости на пару сотен метров, как там поднялась тревога. Алик обернулся и сразу заметил, как раскрываются ворота, выпуская погоню. Если бы Мартин был в нормальной физической форме, затеряться в горах, которые его друг уже успел облазить вдоль и поперёк, беглецам было бы проще простого, но неожиданная помеха в виде приступа слабости свела их шансы к нулю. Алик затащил обессиленного мага в кусты, отломал ветку и аккуратно стёр их следы, ведущие к краю дороги.

– Ладно, ты полежи тут, только не двигайся и не шуми,– он скинул куртку и уложил на неё Мартина. – Я уведу погоню, а когда стемнеет, вернусь за тобой.

– Нет, уходи совсем,– обречённо прошептал Мартин. – Если тебя поймают…

– Не поймают,– Алик самоуверенно ухмыльнулся,– я тут каждую тропку знаю.

Он ушёл, а Мартин в изнеможении закрыл глаза и сразу понял, что сознание ускользает. Пока он вынужденно держался, его решимость вырваться из плена давала ему силы, но теперь словно кто-то перекрыл кран.

– Мне нужно отсюда убраться,– эта истеричная мысль была его последним осознанным действием. Нет, пожалуй, было кое-что ещё. Прежде, чем Мартин провалился в темноту, перед его внутренним взором вдруг возникло прелестное видение: сияющие карие глазки, похожие на спелые маслинки.

Глава 23

Чёрный силуэт крепости на фоне розовеющего закатного неба и сам по себе выглядел зловеще, а уж оголившиеся стропила, торчавшие над башней подобно скелету какого-нибудь доисторического динозавра, вообще вызывали острое желание оказаться от сего полуразрушенного сооружения как можно дальше. Собственно, желающих пощекотать себе нервы прогулкой рядом с развалинами орденской ставки действительно не наблюдалось, хотя крепость вплотную прилегала к городскому парку и раньше пользовалась заслуженным вниманием горожан как объект исторической архитектуры. Однако с некоторых пор все подступы к крепости перекрыли, так что любителям старины пришлось искать другие развлечения.

Сами обитатели разваливавшегося на глазах строения покинули свою обитель ещё раньше и переехали на другой конец города, где им от муниципальных щедрот выделили здание бывших казарм. Теперь, помимо оцепления крепости, бойцы Ордена развлекались тем, что ходили по домам, расположенным вблизи городского парка, и настойчиво убеждали их хозяев переехать подальше от крепости. В общем, с этим местом явно творилась какая-то чертовщина, но что конкретно происходило, никто толком не знал, а потому в народе о крепости ходили самые нелепые слухи. Наиболее популярной была версия с колдовством, что и не удивительно, ведь все Магистры Ордена были могущественными магами.

Забавно, но при всей бредовости данной версии, она оказалась чистой правдой. По крайней мере, именно её придерживались двое мужчин, расположившихся на лужайке в непосредственной близости от охраняемого объекта. Они молча рассматривали мрачное строение, и в их взглядах легко читалось напряжение. Посиделки на лужайке явно не были пикником, скорее, их можно было назвать военным советом.

– Давно обвалилась крыша? – голос Семёна прозвучал отстранённо, словно речь шла о погоде.

– Пять часов назад,– угрюмо отрапортовал Ласар. – Похоже, эта зараза полезла наверх. Представляешь, какая начнётся паника, когда она вылезет из здания?

– Думаю, на самом деле дыра растёт во все стороны,– Семён бросил неприязненный взгляд на оголившиеся стропила,– просто кабинет Магистра находился на верхнем этаже, поэтому уничтожение крепости началось с обрушения перекрытия. Это ещё цветочки,– зло процедил он,– самое эффектное зрелище нам светит, когда эта пакость подгрызёт фундамент, и здание сложится как карточный домик. Представляешь себе дыру в пространстве величиной с дом?

– А ведь я уже поверил, что разрыв начал затягиваться сам по себе,– Ласар обречённо покачал головой. – Он вроде действительно уменьшился, по крайней мере, перестал торчать из каминной трубы.

– Ну ещё бы,– насмешливо усмехнулся Семён,– на голодной диете не особо разгуляешься.

– Так чего ж эта зараза вдруг вздумала расти? – в голосе Ласара прозвучала обида, как будто это его собеседник был виноват в сей несправедливости. – Мы же охраняли кабинет, туда точно никто не входил.

– Что-то её подпитывает извне,– Семён устало вздохнул,– и если мы в самое ближайшее время с этим не разберёмся, придётся эвакуировать Гвенду.

– Только Гвенду? – зло процедил Ласар. – А что потом? Все окрестные города? Весь континент?

– Если потребуется,– Семён не стал обнадёживать своего собеседника. – Коли уж нашей реальности грозит гибель, то Орден должен хотя бы обуздать панику, чтобы люди имели шанс дожить до конца света.

– Согласен,– кивнул Ласар,– страх убивает надёжней стихийных бедствий. Всегда найдутся уроды, которые захотят жить по принципу «умри ты сегодня, а я завтра». Надо же, а я-то всё думал, от кого же Орден будет защищать население, когда мы зачистим все бандитские кланы. Выходит, зря волновался. Как говорится: не было б счастья, да несчастье помогло.

– Циник,– Семён недовольно нахмурился. – Чему ты радуешься?

– Ну один повод для радости у меня всё же имеется,– в глазах Ласара промелькнуло какое-то странное выражение то ли сочувствия, то ли злорадства. – Теперь ты точно никуда отсюда не сбежишь.

– Да с чего ты…,– притворно возмутился Семён. – Ладно, ты меня раскусил,– признался он, видя глумливую ухмылку собеседника,– я действительно собирался распустить Орден и убраться в свою родную реальность. Как ты догадался?

– А чего тут гадать? – губы Ласара скривились в горькой усмешке. – У тебя появилась достойная цель в жизни – твоя семья. Не каждому бессмертному выпадает такая удача. Не вешай нос, Магистр, тебе ведь не обязательно погибать вместе с нами. Когда всё окончательно накроется медным тазом, твоя милая жёнушка перенесёт тебя в вашу родную реальность. Хочешь, я стану твоим телохранителем и не позволю тебе сгинуть в том бардаке, который тут скоро начнётся?

– Спасибо, друг,– Семён растроганно улыбнулся. – Я-то смогу о себе позаботиться, а вот Кирюше охрана действительно не повредит. Боюсь, мне не удастся уговорить её убраться отсюда без меня.

– Сделаем,– беспечно отозвался Ласар,– сегодня же озадачу Сида, пусть подберёт парочку надёжных парней.

– По моему, перспектива гибели мира тебя не особо печалит,– заметил Семён.

– А ты когда-нибудь встречал бессмертного, которому удалось дожить до старости? – его собеседник и не подумал отрицать очевидного. – В отличие от тебя, мне нечего терять.

– Вот тут ты не прав,– неуместное сочувствие, так и сквозившее в голосе Семёна, заставило его собеседника напрячься. – Дело в том, что на этот раз смертью ты не отделаешься. Эта пакость не просто убивает, она уничтожает сознание. Когда она покончит с этим миром, возродить его будет уже некому.

Некоторое время Ласар переваривал услышанное, при этом на его лице появилось озадаченное выражение. Он явно не рассчитывал, что его миссия по спасению человечества закончится развоплощением. Однако уже через несколько секунд привычный пофигизм взял верх над фрустрациями.

– Ну значит, некому будет сожалеть о потерях,– он беспечно пожал плечами. – Но меня другое заводит, если честно. Как же ты мог решиться распустить Орден? Неужели ничего не ёкнуло?

– О чём ты вообще? – возмутился Семён. – Мы ведь с самого начала замутили эту аферу с Орденом только для того, чтобы остановить бойню бессмертных. Похоже, ты меня тупо развёл, махинатор, а на самом деле у тебя были другие планы.

– Вард, разве ты не видишь, что мы создали на самом деле? – Ласар по привычке назвал Семёна его вымышленным именем, как бы подчёркивая, что их связывает общее прошлое. – Разве ты сам не тосковал по братству бессмертных, когда тебя отправили в отставку? Я вот очень тосковал. Понимаешь, мы вместе его вернули, у нас получилось. Новый Орден действительно служит людям, как мы и хотели. Ты правда собирался всё это разрушить?

– Ты просто не видишь опасности,– голос Семёна сделался глухим и хриплым, словно ему вдруг стало больно говорить. – Я тоже раньше не видел, пока Магистр моей родной реальности ни вправил мне мозги. Наш Орден будет оставаться защитником людей только до тех пор, пока им управляют бессмертные, а когда во главе его встанут обычные люди, Орден рано или поздно превратится в орудие порабощения. Нам бы всё равно пришлось его распустить, бессмертные ведь не вечны.

– Зато они снова рождаются, как и все остальные люди,– с жаром принялся оппонировать Ласар. – Как-то ведь раньше Орден вычислял бессмертных, вот и мы тоже сможем.

– Тебе отлично известно, как он это делал,– Семён бросил угрюмый взгляд на оппонента,– вот только для нас испытание последним словом не годится. Я ведь являюсь Магистром лишь номинально и способностью вернуть кого-то с того света, увы, не обладаю. Да даже если бы в нашем распоряжении появился некромант, вроде Медины, ты и вправду готов пытать ни в чём не повинных подростков?

– Мы шли на это добровольно,– пробурчал Ласар, правда, уже без прежнего напора.

– Да пофиг,– Семён зло выругался,– никакими высшими целями невозможно оправдать такое варварство.

– Ладно, убедил,– сдался Ласар. – Выходит, эта чёрная пакость стала для Ордена благословением. Теперь он погибнет только вместе с нами.

– Слюни подбери,– в голосе Семёна послышалась откровенная издёвка. – Это ещё не конец. Мы ведь знаем, кто выпустил нашего пакостника на волю, вот пусть и загонит его обратно в клетку.

– Ты говоришь о Мартине? – Ласар сразу оживился. – А он сможет?

– Только он и сможет,– уверенно заявил Семён. – На самом деле я давно собирался вытащить его из плена, но как-то всё закрутилось сначала с Джаретом, а потом с моей внучкой. К тому же разрыв начал закрываться.

– А ничего, что твой сын мается в плену? – Ласар так возбудился, что вскочил на ноги.

– Понимаешь, я не уверен, что для Мартина освобождение станет благом,– смутился беспечный папочка. – Кира вот считает, что это его убьёт. Даже взяла с меня слово, что я не стану пытаться его искать. Но я всё же узнал, где он находится, и поверь, новость тебе не понравится. Мартин в плену у Магистра моей родной реальности.

– Да пофиг,– Ласар беспечно махнул рукой. – Под твоим началом сейчас почти полторы сотни бессмертных. Мы раскатаем ставку Магистра в два счёта.

– Ты вообще слушаешь, что я тебе говорю? – огрызнулся Семён. – Кира не станет нам помогать. У тебя есть на примете другие Мастера, чтобы переправить отряд в другую реальность?

– Вот чёрт,– Ласар в отчаянии махнул рукой,– с распадом старого Ордена все Мастера попрятались по углам как тараканы. Пока мы их найдём, от нашей реальности останутся только ошмётки.

– В принципе, моя дочь могла бы помочь,– задумчиво пробормотал Семён,– правда, у неё сейчас кризис личности, но попробовать стоит.

– Так что, объявлять общий сбор? – в голосе Ласара было столько воодушевления, словно проблема была уже решена.

– Штурмовать хорошо укреплённую крепость – дело бесперспективное,– заметил Семён. – У них там тоже бессмертные имеются, если что. Но дело даже не в этом. Магистры тоже умеют трансгрессировать, так что даже если наш штурм будет успешным, пацана мы в крепости не найдём. Нет, нужно тайное проникновение, два человека максимум.

– Ладно, пойдём вдвоём,– легко согласился Ласар. – Ты же знаешь, я готов участвовать в любом кипише, кроме голодовки.

– Ой, а я боялся, что придётся тебя уговаривать,– Семён сделал вид, что смахивает капли пота со лба. – Готовься, любитель кипишей, а я пока кое с кем поговорю, нужно заручиться планами крепости. Я там, конечно, и сам бывал, но дальше казарм не ходил, к тому же в последний раз это было больше пятнадцати лет назад, когда меня казнили. Зато Джарет жил там много лет и имел доступ почти во все помещения как телохранитель Магистра.

– Ты совсем спятил? – Ласар сразу встал на дыбы. – Собираешься навестить этого зомбака? Он же недавно пытался тебя убить.

– Чего не сделаешь под установками подчинения,– притворно посетовал Семён. – Да ты не паникуй, сейчас наш зомби стабилен, зацепился за якорь.

Ласар недоверчиво покачал головой, но решил не спорить с начальством. Во-первых, это было бесполезно, а во-вторых, актуальный план крепости действительно стоил риска. Семён не стал терять времени даром и сразу отправился в дом дочери. О том, что Кристина вернулась, причём вместе с Джаретом, он узнал от жены. Кира так и не смогла поверить в то, что её любимая дочурка всерьёз и окончательно отказалась от своего ребёнка, и продолжала предпринимать попытки её уговорить хотя бы изредка общаться с малышкой. Каждый раз после очередного разговора с Кристиной разочарованная неудачей поборница материнства погружалась в состояние глубокой депрессии, из которой её могла вывести только Дарочка. Стоило малышке улыбнуться, как Кира тут же забывала все свои печали и с упоением отдавалась возне с ребёнком.

– А зачем тебе план крепости? – удивился Джарет, когда Семён изложил ему текущую ситуацию. – Просто пойдём туда вместе.

– Вот так просто? – в голосе недавней мишени бессмертного так и сквозила неприкрытая издёвка.– А что, Ксантипа отменил приказ меня убить и прислал тебе письмо с извинениями? Не обижайся, мужик, но без Кристинки я даже спиной к тебе не повернусь, не то чтобы отправиться в твоей компании на миссию.

– Ксантипа больше не может мне приказывать,– Джарет брезгливо поморщился, видимо, даже произносить имя своего бывшего хозяина ему было противно.

– Ну да, ну да,– скептично хмыкнул Семён,– знакомая песня. Плавали – знаем.

– Это правда,– вступилась за своего мужчину Кристина. – Тарс заблокировал его установки подчинения.

– Представляешь, какой сюрприз,– Джарет расслабленно улыбнулся,– а мы-то были уверены, что такое под силу только Магистру. У Тарса на всё про всё ушло всего-то минут пятнадцать. Так что я теперь вольная птица.

– То есть ты уверен, что готов пойти против Ксантипы? – на всякий случай уточнил Семён.

– Да я почту за счастье хоть как-то насолить этому ублюдку,– Джарет прорычал эту фразу с такой театральной яростью, что остальные участники обсуждения невольно заулыбались. – Прошу тебя, Сэм, не лишай меня удовольствия.

– Ну ладно,– Семён покладисто кивнул,– давай вернём Мартина домой.

Несмотря на триумфальное завершение переговоров, бессмертные сразу обратили внимание на то, что Кристина вдруг стушевалась. Они и без внешних признаков почувствовали бы её растерянность, но тут даже человек, напрочь лишённый эмпатии, сразу определил бы, что дело не чисто. Женщина потупилась, словно пыталась избежать взглядов двух мужчин, и принялась мять в руках полотенце.

– Крис, ты что? – Джарет ободряюще улыбнулся. – Там делов-то на несколько минут. Залезем в крепость и вытащим мальчишку. Они даже чухнуться не успеют.

– Двух мальчишек,– едва слышно промямлила Кристина. – Алик тоже там.

Примерно с минуту в доме стояла такая тишина, словно его накрыли звуконепроницаемым колпаком. Двое мужчин с одинаковым выражением недоумения рассматривали дрожащую словно от озноба женщину. Первым очнулся от столбняка Джарет.

– Как ты могла? – его голос сорвался от волнения. – Я же чётко сказал, что Алика в Ордене убьют.

– Котёнок, ты правда отправила брата на смерть? – Семён всё ещё не мог поверить в случившееся. Он-то был уверен, что Алик весело проводит время со своей подружкой, а тут такое.

– А что мне было делать? – взвизгнула Кристина. – Нам с Джаретом нужно было побыть наедине, а этот моралист сходу начал меня гнобить, типа, я забыла Риса, как только его похоронила. У нас и без того всё было непросто.

– Так это ты из-за меня приговорила своего брата? – Джарет уже едва сдерживался, чтобы ни наорать на безмозглую бабу. – Эх, знал бы я, чем это всё кончится.

– Милый, может, ещё не поздно,– Кристина подняла жалобные глаза на своего мужчину. – Давай я вас перенесу к крепости прямо сейчас.

– Не нужно,– процедил сквозь зубы Семён,– без тебя справимся,– он развернулся на каблуках и решительно направился к выходу. Джарет тут же пристроился рядом.

– Ты что, тоже решил меня бросить? – Кристина кинулась за своим мужчиной и уцепилась за край его куртки.

– Прости, у меня дела,– Джарет легко сбросил её руку и захлопнул за собой дверь.

Несколько минут двое рассерженных мужчин дружно шагали в сторону улицы, где Семён припарковал свой байк. Когда дом Кристины скрылся из виду, Джарет притормозил и преградил дорогу своему спутнику.

– Сэм, а куда мы, собственно, бежим,– поинтересовался он.

– Да это я так,– смутился Семён,– просто нужно было сбросить стресс. Я ведь только нашёл своего сына, понимаешь? А она его отправила на смерть, чтобы не мешал с тобой миловаться. Да что она за человек? Ладно, садись сзади,– он решительно оседлал свой байк,– поедем на поклон к Кирюше. Может быть, удастся её уговорить нам помочь.

– Не нужно,– Джарет достал из-за пазухи амулет с рунами разового переноса, отобранный у Алика, и помахал им перед носом у расстроенного папочки.

– А обратно как? – пробурчал Семён.

– Мы ж за Мартином идём. Забыл? – Джарет насмешливо ухмыльнулся. – Вот он всех нас и доставит обратно.

– Годится,– глаза Семёна загорелись азартом. – Не будем терять время.

Двое мужчин нырнули в ближайшую подворотню, обнялись как братья и через секунду исчезли.

Глава 24

Мартин не сразу понял, что уже выплыл из беспамятства, поскольку его последнее видение по-прежнему маячило перед глазами. Правда, теперь глазки-маслинки больше не сияли радостью, в них читалось неприкрытое отчаяние, а в добавок на ресничках висели слезинки.

– Наверное, у бедной девушки случилось какое-то несчастье,– отстранённо подумал Мартин, даже не подозревая, что этим несчастьем был он сам. Впрочем, стоило ему так подумать, как кареглазка вдруг оживилась.

– Ну слава Создателю,– промурлыкала девушка, – а я уж начала волноваться. Что случилось, Марти? Почему ты заснул на поляне у дома? Почему не постучался в дверь?

– А вот это уже совсем забавно,– мысли Мартина текли медлительным мутным потоком, никак не желая выстраиваться в нечто более рациональное, нежели рефлекторные реакции на внешние раздражители.– Получается, эта кареглазка меня знает.

– Ну поднимайся,– Ильяра потянула за руку своего нежданного гостя,– ещё простудишься.

Мартин послушно попытался приподняться, но оказалось, что такое простенькое действие было ему недоступно. От слабости ладонь, которой он опёрся о траву, соскользнула, и юноша снова плюхнулся на спину.

– Прости, мне самому не встать,– он устало вздохнул,– слабость ещё не прошла.

– Божечки,– запричитала Ильяра,– ты болен. Щас позову папу, он отнесёт тебя в дом.

Пока девушка бегала за помощью в голове Мартина начало понемногу проясняться, и абсурдность происходящего нарисовалась перед ним во всей красе. Такого просто не могло быть. Он потерял сознание в каких-то кустах рядом с крепостной стеной, а очнулся в месте, где единственное, что хоть как-то напоминало стены, был ряд высоченных сосен. Ничего похожего на окружение орденской крепости не было и в помине.

– Наверное, меня сюда притащил Алик,– замутнённое обмороком сознание наконец сподобилось выдать хоть одну здравую версию. – Значит, мы всё-таки выбрались.

В этот момент в поле зрения Мартина появилось заросшее щетиной лицо незнакомого мужика. Мужик недовольно поморщился, как бы осуждая юношу за то, что тот умудрился расположиться на отдых именно перед его жилищем. Впрочем, недовольство не помешало ему заняться транспортировкой обессиленного гостя в дом. Вскоре Мартина уже разместили со всем комфортом на диване, и хозяева расположились около его ложа в ожидании объяснений его внезапного появления.

– А где Алик? – вместо красочного повествования, гость начал с вопроса.

– Я бы и сама хотела это знать,– сразу надулась Ильяра. – Я его уже сто лет не видела. Как уехал с Джаретом, так его и след простыл.

– Разве это не он меня сюда притащил? – до Мартина начало доходить, что его версия с освобождением далека от истины. – А тогда кто?

– Да почём я знаю,– огрызнулась Ильяра. – Я нашла тебя на поляне утром без сознания. Это какая-то болезнь? – она опасливо поёжилась.

– Нет, не волнуйся,– поспешил успокоить нервную барышню Мартин,– это просто слабость. Со мной такое уже случалось. Похоже, что-то я опять напортачил с визуализацией. Нужно выпить сладкого шоколада, и всё пройдёт.

– Шоколада,– Клавдий насмешливо фыркнул. – Шоколадки, знаешь ли, на деревьях не растут. До ближайшей кондитерской лавки отсюда полдня пешком. А мёд не подойдёт?

– Наверное, подойдёт,– покорно согласился Мартин. – Я толком не разобрался, как это работает, со мной такое всего несколько раз случалось. Знаю только, что нужно выпить чего-нибудь горячего и сладкого.

Ильяра быстренько метнулась на кухню и вскоре притащила требуемое питьё. После принятия лекарства Мартину и вправду полегчало. Он смог сесть и принялся с интересом рассматривать обстановку дома.

– Чего ты так пялишься? – одёрнула его Ильяра. – Словно первый раз видишь мой дом.

– Так и есть,– Мартин решил, что пришла пора объясниться,– у меня амнезия, понимаешь? Судя по всему, ты меня знаешь, а вот я словно впервые тебя увидел. Как тебя зовут?

– Илька, похоже, он не шутит,– вмешался в разговор Клавдий. – Парень-то явно не в себе.

– Ты правда меня забыл? – в голосе Ильяры зазвучали слёзы.

– Не совсем,– Мартин вдруг смутился,– твои глаза я вспомнил. Так ты Илька?

– Ильяра,– обиженно пробурчала девушка,– а это мой папа, его зовут Клавдием.

– Спасибо вам за помощь,– Мартин слегка поклонился,– но мне нужно отыскать Алика, он может быть в опасности.

На самом деле волновался юный маг не напрасно. За те два дня, что его друг игрался с орденскими боевиками в догонялки, он действительно несколько раз был на волосок от гибели. К счастью, Алик и вправду неплохо изучил окрестные горы. Каждый раз в критичной ситуации ему удавалось улизнуть от погони, укрывшись то в глубокой расселине, то в раскидистой кроне дерева. Через двое суток рассерженные и порядком утомившиеся преследователи прекратили поиски, сделав логичный, но совершенно неверный вывод, что беглецы убрались уже очень далеко от крепости, и искать их бесполезно.

Если бы они только знали, что беглец был один, да и тот никак не мог уйти из района поиска, так как оставил своего друга недалеко от крепостной стены, то прочесали бы горные склоны частым гребнем. И тогда кто знает, удалось бы Алику просочиться сквозь их цепи? Но судьба оказалась благосклонна к беглецу, его оставили в покое. Впрочем, как вскоре выяснилось, его везение было обманкой, поскольку Мартин, ради спасения которого Алик, собственно, и устроил весь этот забег по пересечённой местности, просто исчез. Рискуя быть обнаруженным, отчаянный беглец облазил все кусты вокруг того места, где оставил друга, но нашёл только свою куртку. Вот тут-то до него и дошло, что план побега был не просто непродуманным, это была чистая авантюра. И судя по всему, для Мартина эта авантюра закончилась пленом.

Теперь стало понятно, почему Магистр приказал своим боевикам прекратить поиски беглеца, просто он получил именно то, чего хотел. Мартин снова оказался в клетке, а в добавок удалось избавиться от его надоедливого дружка. Чего ж ещё желать? Однако хуже всего было то, что сам Алик наглухо застрял в чужой реальности, причём без средств к существованию. За два дня своих скитаний по горам ему удалось съесть горсть каких-то ягод, да три малюсеньких яйца неизвестной лесной птички. Но как бы его ни мучал голод, угрызения совести и чувство вины оказались намного более безжалостными мучителями. Алик подвёл своего друга, и теперь у Мартина вообще не осталось надежды на спасение. Он был обречён провести остаток дней в тюрьме.

Неудачливый руководитель побега, конечно, понимал, что вытащить друга из хорошо охраняемой крепости ему вряд ли удастся, но уйти подальше от опасного места он тоже не мог. Алик должен был хотя бы попытаться что-то сделать, даже если эта затея была совершенно безнадёжной. На его удачу побег пришёлся на самую середину лета, а потому можно было жить в лесу относительно комфортно. Алик соорудил себе укрытие рядом со своим любимым обрывом, где он обычно отдыхал после штрафных забегов. Недалеко от этого места протекал ручей, так что водой для питья и гигиенических процедур наш добровольный отшельник тоже был обеспечен. А вот с едой дело обстояло гораздо хуже.

Разумеется, в такой близости к крепости об охоте, даже с помощью силков, можно было сразу забыть, как и о разведении огня. Оставалось только собирать ягоды и грибы, да разорять гнёзда местных пернатых. На всё это требовалось время, а у Алика имелась более важная миссия, нежели насыщение своего желудка. Несмотря на опасность быть обнаруженным охраной крепости, он целыми днями шатался вокруг крепостной стены, пытаясь отыскать уязвимое место для проникновения в охраняемый объект. Возвращался Алик в своё логово уже ближе к ночи, когда начинало смеркаться, и питаться ему приходилось тем, что удавалось собрать по дороге.

Довольно скоро скудная ягодно-грибная диета начала негативно сказываться на самочувствии юного рейнджера. Так было недалеко и до голодного обморока. Осознав, что без запасов провизии ему никак не обойтись, Алик решился совершить набег на ближайший посёлок. Днём он разведал, где что плохо лежит, и ночью забрался в пустующий дом. Увы, улов оказался довольно скудным: пара банок рыбных консервов, да пачка манки. Впрочем, после вынужденной голодовки его желудок воспринял сию скромную трапезу как настоящий пир, хотя манку пришлось разбавлять холодной водой и пить как бульон. Ближе к рассвету, насытившись впервые со времени своего неудачного побега, Алик заснул сном праведника под аккомпанемент благодарного урчания в животе.

Поскольку эта ночка оказалась довольно богатой на приключения, воришка проспал практически до полудня. Наверное, он бы и дальше продолжил ублажать свой истощённый организм, но соню бесцеремонно разбудили доносившиеся со стороны обрыва мужские голоса. Первой реакцией Алика была паника. Бежать было уже поздно, говорившие находились слишком близко и безальтернативно засекли бы движение и шум. Алику ничего не оставалось, как затаиться и надеяться, что его укрытие не обнаружат. Поневоле он подслушал разговор незваных гостей, и содержание этого разговора показался Алику настолько занимательным, что он затаил дыхание, стараясь не пропустить ни одного слова.

– Ого, вот это дыра,– один из собеседников одобрительно зацокал языком. – Кто ж такое учудил? Никакой пушки поблизости что-то не видно. Они что, изнутри разнесли стену?

– Не они, а он,– отозвался второй мужчина, чей голос показался Алику смутно знакомым,– это сделал Мартин. Посмотри на края бреши, они же ровные и гладкие. Да и обломков вокруг не видно.

– Но и чёрной кляксы тоже,– в голосе первого мужчины послышалось странное воодушевление. – Похоже, наш Разрушитель научился за собой подчищать.

– Хотелось бы верить,– вздохнул его собеседник. – Ну и где нам теперь их искать? Парни ведь не для развлечения разнесли стену, они явно планировали побег.

– Думаешь, их схватили,– это вовсе не был вопрос, говоривший даже не усомнился в том, что побег оказался неудачным. – Значит, придётся лезть в орденские подвалы. Плохо дело.

– Да нет, это хороший знак,– в голосе второго мужчины послышалось откровенное облегчение. – Мартин в одиночку на такое бы точно не решился.

– Не решился,– Алик вылез из укрытия и предстал перед собеседниками. – Это я его подбил на побег.

– Мальчик мой! – Семён сорвался с места и сжал сына в объятьях. – Ты жив!

– Прости меня, я тебя подвёл,– покаялся Алик. – Они схватили Мартина.

– Ну дела,– Джарет удивлённо покачал головой,– да сынок-то весь в папочку, такой же изворотливый. Как тебе удалось уцелеть, парень? И что ты тут делаешь?

– Я должен его спасти,– в голосе Алика зазвучал метал. – Это моя вина.

– Так ты собрался напасть на Орден в одиночку? – Джарет не удержался в рамках приличия и весело расхохотался.

– Перестань,– одёрнул его Семён,– парню и так паршиво. Теперь всё будет хорошо,– обратился он к сыну, которого так и не решился выпустить их своих объятий,– мы с Джаретом вытащим Марти из крепости.

Отправляясь в Орден, отчаявшийся отец даже представить не мог, что встретит Алика целым и невредимым. Он слишком хорошо знал орденские нравы, чтобы надеяться застать сына живым. Случившееся было слишком похоже на чудо, а потому Семёну казалось, что стоит только ему разжать руки, как Алик испарится словно призрак.

– Я с вами,– упрямо заявил упёртый подросток, вывернувшись из объятий отца. – Это моё дело.

– Ну если хочешь угробить операцию, то милости просим,– Джарет язвительно осклабился.

– Не обижайся,– попытался смягчить отказ Семён,– но нам будет гораздо проще, если не придётся беспокоиться о твоей безопасности.

– Я не стану обузой,– Алик всё-таки обиделся,– меня тренировал бессмертный.

– Класс! – Джарет снова не удержался от насмешки. – Ученик бессмертного – это же прям непобедимый воин.

– Ну хватит стебаться,– рассердился Семён,– чего тебе неймётся?

– Так вы возьмёте меня с собой? – Алик мгновенно забыл про свои обиды, и его глаза загорелись азартом.

– Нет, не возьмём,– обломал его добренький папочка. – Настоящих бессмертных начинают учить ещё в колыбели, а семнадцатилетний подросток уже слишком стар, чтобы освоить наши методы и приёмы. Ты будешь нам мешать.

Алик опустил взгляд и отвернулся, чтобы скрыть подступившие злые слёзы. В душе он, конечно, понимал, что отец прав, но смириться с этой правдой ему было очень сложно. Не для того он облазил весь периметр крепости по десять раз, голодал и спал на голой земле, чтобы, когда пришла пора действовать, его, как щенка, вышвырнули за дверь.

– Ты с этого места не сдвинешься ни на шаг,– голос Семёна вдруг резко изменил свой тембр, сделался низким и шипящим. – Повтори,– последнее слово прозвучало как приказ, и Алик послушно повторил формулу внушения.

Семён одобрительно похлопал сына по плечу, и двое бессмертных не спеша направились к крепости, а оставленный в тылу боец так и продолжил тупо пялиться в землю.

– Ментальный пресс? – скептично хмыкнул Джарет, когда они отошли на сотню метров. – А это не слишком?

– Он упрямый,– Семён вроде бы оправдывался, но в его голосе чувствовалась уверенность в своей правоте. – Пусть лучше Алик меня ненавидит, чем погибнет ни за что. Я не стану рисковать жизнью сына.

– Перестраховщик,– прокомментировал его слова Джарет,– можно было просто попросить.

– Ага, поучи меня воспитывать подростков,– Семён зло зыркнул на поборника гуманизма. – Сам ты, конечно, никогда не использовал ментальный пресс на Мартине.

– Было дело,– покаялся бывший наставник юного мага,– с этими волшебниками иначе нельзя, задолбаешься потом за ними подчищать.

– Ладно, хорош препираться,– Семён резко оборвал дискуссию о методах дрессировки упрямых юнцов. – Давай, знаток орденской ставки, предлагай, где лучше всего пройти.

– Я бы предложил пролом,– задумчиво произнёс Джарет,– но там, скорей всего, сейчас не протолкнуться от охранников. Слишком многих придётся убрать, можем наделать шуму. Лучше всего северо-восточная сторона. Её всегда охраняли спустя рукава, поскольку стена в том месте уж больно высокая и гладкая. Но на самом деле забраться можно. В качестве альтернативы можно просто пройти через пропускной пункт в главных воротах, правда, придётся ждать темноты, иначе без стрельбы не обойдётся.

– Предпочитаю скалолазание,– Семён одобрительно хмыкнул,– до темноты моё внушение не продержится, но часа два у нас точно есть.

Бессмертные свернули с тропинки и углубились в лес, огибая крепостную стену по большой дуге. Настроение у диверсантов было приподнятое, предстоящую операцию оба воспринимали как приключение и даже ни на миг не усомнились в том, что что-то может пойти не по плану. Но нам ведь известно, кому в этом мире дано лишь предполагать, а кто обладает властью располагать чужими жизнями, не так ли? Не будем поминать высшие силы, что называется, всуе, однако одно можно констатировать со всей определённостью: эта самоуверенная парочка бессмертных точно не принадлежала к их числу.

На сей раз в роли руки судьбы сподобилась выступить самая обыкновенная и вроде бы безобидная оса. И с чего ей вздумалось напасть на ни в чём неповинного подростка? Может быть, этой полосатой бестии не понравилось, что тот оказался на её пути, или её привлёк запах пролитого на куртку рыбного соуса. Так или иначе, но оса врезалась Алику прямо в лоб и сходу пустила в ход своё жало. Парень ойкнул и вынырнул из транса, в который его погрузило внушение отца. К тому времени бессмертных уже и след простыл. Пару минут Алик тупо пялился на крепость, пытаясь сообразить, что он тут делает, а потом до него начало доходить. Сахир много чего успел порассказать своему ученику о приёмчиках бессмертных и даже как-то раз продемонстрировал действие ментального пресса. Так что Алику не потребовалось много времени, чтобы сообразить, что сделал с ним отец.

– Думаешь, ты меня удержишь этими фокусами? – парень зло выругался. – Чёрта с два, Мартин мой друг, и это я его спасу.

Глава 25

– А ты уверен, что это их апартаменты? – Семён хмуро оглядел явно не первый день пустующее жильё.

– Одна комната вся увешена оружием, а в другой стол завален книгами,– принялся перечислять разведпризнаки Джарет. – Да, я уверен. Собственно, пацанов с самого начала сюда заселили.

Проникновение бессмертных в крепость прошло без осложнений, им даже не пришлось никого убивать. Похоже, охраны в ставке было недостаточно, чтобы заткнуть все дыры, а солидная брешь в стене была более приоритетным объектом, нежели практически неприступная стена. Диверсанты благополучно просочились в главное жилое здание крепости, где размещались лишь наиболее статусные постояльцы, к которым, по идее, должен был принадлежать приёмный сын Магистра, но обнаружить Мартина им пока не удалось.

– Может быть, после побега парня наказали и отправили под арест? – выдвинул логичное предположение Семён.

– Или прямо в орденский подвал,– Джарет угрюмо покачал головой. – С этого урода станется упрятать мальчишку в каменный мешок.

– Ну это вряд ли,– в голосе Семёна было гораздо больше вопросительных интонаций, нежели уверенности. – Я бы для начала прошерстил это здание.

Не то чтобы он усомнился в безжалостности Ксантипы, которую сподобился испытать на собственной шкуре, да и вряд ли статус Мартина и его молодость могли послужить причиной для смягчения приговора. Однако демонстративная расправа над так называемым приёмным сыном была чревата последствиями для авторитета Магистра в глазах его подчинённых, а потому Семён предположил, что тот воздержится от столь радикальных мер.

– Боюсь, у нас нет столько времени, чтобы устроить тут полноценный обыск, а потом уже идти в подвалы,– заметил Джарет. – Давай разделимся. Ты обыщешь жилые помещения, а я спущусь под землю.

– Вечно ты выбираешь, что повкуснее,– Семён недовольно набычился.

– Да мне пофиг, где работать,– отмахнулся от его претензий Джарет,– просто не хочу, чтобы ты заблудился в катакомбах. Поверь, это вполне реальная перспектива.

– Встречаемся во дворе, рядом с казармами,– Семён всё же оставил за собой последнее слово, чтобы обозначить, что операцией командует именно он. – Полчаса, не больше.

Через полчаса диверсионный отряд снова благополучно воссоединился, вот только вид у его членов был довольно унылый. Обнаружить Мартина им так и не удалось.

– Придётся идти к Ксантипе,– выдвинул предложение Джарет. – Прижмём этого урода.

– Не вариант,– Семён сходу отверг стрёмную идею своего напарника. – А вдруг он снова превратит тебя в зомбака?

– Что ж ты такой недоверчивый,– посетовал Джарет. – Я же сказал, что Тарс заблокировал мои установки. В любом случае придётся рискнуть. Или у тебя имеются другие варианты?

– А что если Мартина вообще нет в крепости,– в глазах Семёна появилось эдакое мечтательное выражение. – Он же всё-таки Мастер, мог и слинять, если его засекли.

– Без своего дружбана? – Джарет бросил насмешливый взгляд на размечтавшегося напарника. – Даже если ему пришлось делать ноги, он бы точно потом вернулся.

В этот момент со стороны разлома в крепостной стене послышались громкие голоса и какая-то возня. Там явно что-то происходило, но увидеть, что именно, было невозможно, так как обзор загораживало здание казарм, а потому бессмертные не сговариваясь двинули к углу дома.

– Накаркал,– проворчал Семён, когда батальная картина открылась их взорам.

Из-за поднятой охранниками пыли детали было не разглядеть, но общий смысл происходящего был ясен. Четверо боевиков деловито избивали ногами лежащего на земле парня. Бедолага даже не пытался сопротивляться, только закрывал голову руками и покорно принимал побои. Бессмертные не стали дожидаться окончания экзекуции и ринулись на помощь жертве. На то, чтобы раскидать озверевших от злобы охранников, у них ушло не более минуты. Пока Семён отлавливал и добивал троих не участвовавших в развлечении зрителей, Джарет склонился над сжавшимся в комок парнишкой.

– Это не Мартин,– он ошарашенно уставился в виноватые глаза Алика. – Хреновый у тебя ментальный пресс, Сэм. Придётся подтянуть свои навыки.

– Да иди ты,– облажавшийся бессмертный только скрипнул зубами с досады. – Тащи этого бунтаря к проёму, я за вами, только уложу ещё одного.

Он успел развернуться лицом к приближавшемуся со стороны казарм боевику как раз вовремя, чтобы заметить летящий ему в голову метательный нож. Впрочем, боевик явно не дружил с баллистикой, Семёну даже не потребовалось уклоняться, лезвие просвистело довольно далеко от его головы. Увы, первое впечатление об этом псевдо дилетанте оказалось обманчивым, и сдавленный стон, раздавшийся за спиной Семёна, был тому наглядным подтверждением. Алик удивлённо опустил взгляд на торчавшую из его груди рукоятку ножа и начал заваливаться назад.

– Джарет, помоги ему,– Семён с ненавистью уставился на убийцу. – Зря ты это сделал, мужик,– процедил он сквозь зубы, направляясь в сторону спокойно ухмыляющегося боевика.

– Осторожно,– раздался голос Джарета за его спиной,– это Сахир, бессмертный.

– Я справлюсь, не беспокойся,– теперь в голосе Семёна напрочь отсутствовали эмоции, да и его лицо словно превратилось в застывшую восковую маску.

Наблюдать за схваткой двух бессмертных Джарету было недосуг, поскольку от его скорости и умения сейчас зависела жизнь Алика. Рана была очень опасная, можно сказать, смертельная, но только не для бессмертного. Джарет резким движением вытащил нож из груди парня и тут же зажал руками хлынувшую кровь. Погружаться в транс было сейчас довольно рискованно, но другого варианта спасти раненого у Джарета просто не было. Оставалось только положиться на профессионализм Семёна и надеяться, что тот не позволит Сахиру прикончить целителя, пока тот был не способен защитить себя сам. Па́ры минут Джарету хватило на то, чтобы остановить кровотечение, теперь можно было на некоторое время оставить раненого и заняться более насущной проблемой в лице Сахира.

Увы, поучаствовать в разборке ему не удалось. Когда Джарет открыл глаза, то первое, что он увидел, был ковыляющий к нему Семён. Тело его противника лежало бесформенной кучей неподалёку. Впрочем, видо́к у победителя был ещё тот. Лицо Семёна было залито кровью, и кровь продолжала струиться по его лбу из раны на голове. К тому же он довольно сильно сильно хромал, и причина его хромоты тоже была очевидна. Штанина на правом бедре была располосована ножом и потемнела от крови.

– Давай помогу,– Джарет протянул руку к голове Семёна.

– Потом,– отмахнулся тот,– нужно уходить. Сейчас сюда набежит весь контингент крепости. Возьми Алика, у меня нога побаливает,– он небрежно кивнул на свою пораненную конечность.

– С двумя ранеными, один из которых без сознания, нам не убежать,– в голосе Джарета не слышалось отчаяния, скорее, это была просто констатация факта. – Забирай парня и уходи. Я их задержу, дам вам фору. Только на многое не рассчитывай, минут десять от силы.

– Я тебя не оставлю,– Семён устало опустился на землю рядом с сыном и проверил его пульс. – Вместе пришли, вместе и уйдём.

– Куда? – иронично поинтересовался Джарет. – На тот свет? Я не принц крови, мне почётный эскорт не требуется. Спасай сына, Сэм. Если в ближайший час ты не займёшься его лечением, парень окочурится без вариантов.

– Это неправильно,– в голосе Семёна зазвучал метал. – Так быть не должно.

– Наоборот, это высшая справедливость,– Джарет похлопал своего упрямого товарища по плечу. – Я ведь твой должник, и мы оба это знаем. Ну правда, я бы и сам не придумал лучшего способа расплатиться с долгами.

– Что я скажу Кристинке? – пробормотал Семён. – Она мне этого не простит.

– Ничего не говори,– голос Джарета звучал отрешённо, словно вокруг не творилось чёрт знает что. – Так даже лучше, мне было бы тяжело самому от неё уйти, а теперь не придётся.

– Ладно,– Семён встал на ноги и осторожно поднял раненого сына. – Я за тобой вернусь.

– Ничего глупее не придумал? – саркастично усмехнулся Джарет. – К тому времени я уже буду в лучшем мире. Или в худшем,– он задумчиво покачал головой,– это уж как там наверху решат. Но в этом мире ты меня уже точно не застанешь. Проваливай, Сэм, мои фанаты уже на подходе. Не порть мне последнее развлечение.

Семён обречённо кивнул и нырнул в пролом. Очень скоро он уже нёсся по шоссе в угнанном грузовичке по направлению к одному затерянному в лесной чаще домику, где когда-то давно они втроём со Светланой и Кристинкой прятались от Ордена и стражей. Теперь этой развалюхе предстояло стать убежищем для Светланиного сына. О возвращении в свой нынешний дом Семён пока не задумывался, для начала нужно было вытащить Алика, запастись провизией и лекарствами, да и самому не помешало бы восстановиться. В том, что рано или поздно Кира забеспокоится и отыщет своего загулявшего мужа, он даже не сомневался, а потому ничуть не удивился, когда на следующее утро посреди кухни вдруг образовалось мерцающее облако.

– Папа? – Кристина удивлённо осмотрелась и брезгливо поморщилась при виде убогой обстановки домика. – Что ты тут делаешь?

– А ты? – Семён скорчил недовольную гримасу, поскольку ожидал увидеть вовсе не дочь, а свою жену. Он пока ещё не отошёл от случившегося, и перспектива объясняться с Кристинкой по поводу гибели её нового кавалера его не радовала. Но кто его спрашивал?

– Привет, сестричка,– просипел Алик из-под куртки, которая служила ему одеялом.

Раненого пришлось разместить в кухне на диване, поскольку это было единственное помещение, где сохранились полы. Остальные перекрытия зияли уродливыми дырами, а по первому этажу хотя бы можно было безопасно передвигаться. Если и провалишься сквозь прогнившие доски, то падать придётся всего лишь с метровой высоты. Самому Семёну спального места уже не хватило, а потому он устроил себе постель на кухонном столе. В целом, видо́к у этого самопального лазарета был весьма непрезентабельный, так что реакция гостьи была вполне оправдана.

– Алик, ты жив! – Кристина бросилась к брату, но Семён успел перехватить её на полпути.

– Полегче,– остудил он её родственный порыв,– парень серьёзно ранен.

– О боже,– только тут Кристина заметила глубокую ссадину на голове отца,– ты тоже ранен.

От понимания того, что это она стала причиной всех этих ужасов, женщина затравленно сжалась, однако её глаза помимо воли продолжили всматриваться в тёмные углы кухни, и Семёну не нужно было объяснять, кого именно она искала.

– Его здесь нет,– он словно нырнул в ледяную купель,– Джарет погиб.

– Это моя вина,– в голосе Алика явственно прозвучало отчаяние. – Я возомнил себя супер героем, а попался как лох.

– Мы все совершаем ошибки,– миролюбиво заметил Семён,– тут главное, сделать из них правильные выводы. Будем надеяться, что этот урок пойдёт тебе на пользу.

– Прекратите! – Кристина закрыла уши ладонями. – Почему вы оба живы, а Джарет умер?

– Он остался, чтобы дать нам время уйти,– спокойно пояснил Семён.

– Вы его бросили умирать?! – голос Кристины взвился под потолок. – Как вы могли?

Обвинение дочери Семёна покоробило, а ещё хуже был тон, каким она его высказала, но он понимал, что причиной тому была боль, а вовсе не презрение к выжившим.

– Это был его выбор,– Семён постарался говорить мягко и как бы отстранённо, чтобы не провоцировать дочь на истерику. – Кто-то должен был остаться, а мы с Аликом оба были ранены.

– Прости, Крис,– потерянно пробормотал Алик,– я не думал, что всё так закончится.

Кристина не ответила, она словно вообще онемела, да в добавок ещё и оглохла. Её остановившийся взгляд упёрся в стенку за плечом отца, а кисти рук сжались в кулаки. Семёну пару раз довелось видеть, как Кира из ласковой домашней кошечки превращалась в гневную фурию, и он много бы дал за то, чтобы больше не повторять этот кошмарный опыт. Но метаморфоза, произошедшая с Кристинкой, была, пожалуй, даже более устрашающей. Фурия хотя бы обладала каким-никаким разумом, а это была просто смертоносная стихия, не знающая пощады.

– Ты поможешь нам вернуться домой? – Семён решил вклиниться в надвигающийся катаклизм, но его попытка оказалась неудачной. Фигура Кристины вдруг подёрнулась дымкой и растаяла.

– Она что, нас бросила? – ошарашенно пробормотал Алик.

– Думаю, это к лучшему,– Семён криво усмехнулся,– здоровей будем. Похоже, Джарет ещё легко отделался, Рису повезло меньше.

Увы, тут наш самопальный пророк ошибся. Судьба Джарета оказалась не столь милосердной, как тот рассчитывал. Ксантипа не позволил своему бывшему телохранителю погибнуть в бою, и вместо мира посмертия, тот оказался в орденском подвале. Очнувшись, Джарет обнаружил, что висит в колодках, распятый на стене каземата, как морская звезда. Судя по столь экстраординарным мерам предосторожности, Ксантипа явно заподозрил, что с установками подчинения его марионетки произошло что-то непредвиденное. Впрочем, его трудно было винить в склонности к перестраховке, поскольку в своём последнем бою Джарет умудрился положить чуть ли ни половину личного состава крепости.

– И чего тебе неймётся, Ксантипа? – процедил пленник сквозь зубы, когда тюремщик соизволил появиться в его камере. – Мог бы по старой дружбе просто дать мне умереть.

– Ты умрёшь,– Магистр плотоядно ухмыльнулся,– и не один раз. Я буду тебя убивать и оживлять снова, пока ты ни свихнёшься.

– Да у тебя грандиозные планы, как я погляжу,– в словах пленника прозвучала откровенная насмешка, и это очень не понравилось тюремщику.

– Прибереги свой гонор до лучших времён,– презрительно хмыкнул Ксантипа. – Помни, что я могу заставить тебя молить о пощаде.

– У тебя больше нет надо мной власти,– Джарет и не подумал сбавить тон.

– Ну это я уже слышал,– небрежно бросил Магистр. – Помнится, в прошлый раз после этой фразы ты ползал передо мной на коленях. Хочешь повторить?

– Ага, только освободи меня от колодок,– Джарет глумливо подмигнул тюремщику. – Или сдрейфил?

– Освобожу, не сомневайся,– покладисто кивнул Ксантипа,– но чуть позже. – Он снисходительно улыбнулся и произнёс какую-то певучую фразу на незнакомом языке. Наступила долгая театральная пауза, в течение которой двое участников сцены пытливо вглядывались друг в друга. Первым прекратил игру в гляделки Джарет.

– Спой ещё,– съязвил он,– на бис.

– Это невозможно,– Ксантипа невольно отшатнулся от вышедшего из-под контроля бессмертного, хотя тот был закован в колодки.

– Представляешь, какой сюрприз,– продолжил глумиться Джарет,– оказывается, заблокировать установки может не только Магистр. А ты мне не верил.

– Для тебя это ничего не изменит,– Ксантипа уже пришёл в себя и снова нацепил личину властителя мира.

– Обломись,– злорадно прокомментировал его сентенцию Джарет,– я теперь свободен и могу уйти из жизни по собственному желанию. Ты же знаешь, что бессмертные могут останавливать своё сердце, не так ли.

– Ты блефуешь,– Ксантипа недоверчиво покачал головой,– бессмертный и самоубийство несовместимы.

– Это чушь, как и весь ваш дурацкий кодекс,– небрежно бросил Джарет,– просто ещё одна установка, которую вы нам внушили. О свободе воли слышал?

– Я не дам тебе так просто умереть,– в голосе Ксантипы послышались истеричные нотки.

– Будешь отслеживать меня сутками напролёт? – ехидно поинтересовался пленник. – Флаг в руки.

Занимательная беседа двух заклятых врагов была внезапно прервана появлением охранника, сообщившим, что приёма Магистра ожидает какая-то молодая женщина. Событие сие действительно было весьма необычным. Местные жители давно уже выяснили, что от обитателей крепости могут исходить только неприятности, и избегали даже приближаться к её воротам. Так что добровольный визит незнакомки никак не мог быть просто проходным или случайным событием. Поручив своим подручным приглядывать за пленником и не давать тому надолго закрывать глаза, Ксантипа отправился на встречу.

Глава 26

Дверь кабинета открылась, пропуская внутрь молодую привлекательную женщину. Как ни странно, гостья не испытывала естественного в такой обстановке волнения, её отрешённый взгляд равнодушно скользнул по обстановке кабинета Магистра и остановился на его хозяине. В отличие от посетительницы, сам хозяин кабинета буквально потерял дар речи, поскольку её появление уж больно сильно отдавало мистикой.

– Да быть того не может,– мелькнула паническая мысль в голове Ксантипы. – Что за день сюрпризов?

– Вы Магистр? – надменная уверенность, прозвучавшая в голосе женщины, наверное, должна была бы вызвать возмущение всесильного правителя, но Ксантипа испытал лишь облегчение от того, что обознался.

Да, эта дамочка была очень похожа на Киру, но всё же это была не она. Во-первых, посетительница была гораздо моложе бывшей пленницы Магистра, во-вторых, у неё были голубые, а не серые глаза, да и кое-какие черты её лица выдавали примесь нордической крови. Правда, эти различия не бросались в глаза, а как бы просто вносили некую легкомысленную нотку в более строгий образ Киры. Чуть-чуть вздёрнутый носик, немного более широкие скулы и пухлые щёчки, лоб чуть поуже, а разрез глаз, наоборот, более округлый. Зато упрямый изгиб губ у двух женщин был совершенно одинаковый. Но все эти отличия глаз замечал только при внимательном рассмотрении, а в первый момент внешнее сходство двух женщин натурально сбивало с толку. Однако высокий тембр голоса более юной копии Киры мгновенно развеивал мистический флёр. Звучала эта барышня как-то легковесно, несмотря на свой апломб.

– Здравствуй, деточка,– Ксантипа быстро вернул себе самообладание и принял величественный вид. – Не желаешь представиться?

– Вы меня не знаете,– самоуверенно заявила посетительница,– и моё имя Вам ничего не скажет.

– Полагаю, ты ошибаешься, Кристина,– в глазах Магистра промелькнули и погасли хищные зелёные искорки. – Тебе ведь уже говорили, что ты очень похожа на свою маму?

– Мне это безразлично,– несмотря на отрешённый взгляд, голос женщины всё же выдал её раздражение. Она до сих пор испытывала ревность к своей матери, и даже смерть Риса не смогла избавить Кристину от этого мерзкого чувства.

– Чего же ты хочешь? – Ксантипа невольно восхитился самообладанием девчонки, посмевшей заявиться в Орден и дерзить его Магистру.

– Отдайте мне его тело,– безапелляционно потребовала Кристина.

– Тело? – искреннее удивление, прозвучавшее в голосе Ксантипы, немного остудило наступательный порыв просительницы, но не заставило её усомниться в своём праве чего-то там требовать.

– Я хочу похоронить своего мужчину по-человечески,– торопливо пояснила Кристина. – Вам ведь уже всё равно.

– Так ты и есть якорь Джарета,– Ксантипа злорадно ухмыльнулся. – Ну да, этого и следовало ожидать. Человеческим мужчинам часто нравится один тип женщин. Ты же знаешь, что твой кавалер раньше обхаживал твою маму?

– И он тоже?! – в глазах ревнивицы вспыхнула такая бешенная ярость, что Магистр невольно подался назад. Отчего-то судьба решила подшутить над Кристиной, заставив её как бы «донашивать» за матерью её мужчин, как младшие сёстры донашивают вещи старших. Это было унизительно, да и просто нечестно. – Нет, я не побирушка,– мысленно позлорадствовала она,– это не мама отжалела мне своего бывшего с барского плеча, я сама отобрала у неё Джарета, и теперь он принадлежит мне, даже мёртвый.

– Да ты ревнуешь,– Ксантипа внимательно присмотрелся к своей посетительнице, а потом откинулся на спинку кресла и расхохотался. – Похоже, этот мачо тебе действительно дорог. Идём со мной, деточка,– он вылез из-за стола и указал посетительнице на выход,– у меня для тебя есть подарок.

Как только Магистр покинул свой кабинет, ему в хвост сразу пристроились двое охранников, и Кристина сразу почувствовала себя неуютно. Впрочем, присутствие здоровых мужиков было для Мастера всего лишь незначительным неудобством. Причинить ей вред они бы всё равно не успели, поскольку Кристина уже достаточно хорошо овладела техникой трансгрессии, и на инициацию прыжка ей требовалось не больше пары секунд. Однако по мере того, как процессия спускалась всё ниже по ступенькам парадной лестницы, на душе у Кристины становилось всё более тревожно.

Наконец они дошли до внушительного вида металлической двери, сразу вызвавшей у неё ассоциацию с бункерами Алата, в которых Кристина провела всё своё детство. Вход охраняли сразу пятеро охранников, что явно намекало на то, что за этой дверью находится что-то очень ценное. По знаку Магистра один из охранников ввёл код на панели управления и повернул запирающее колесо. Дверь распахнулась, открывая взорам присутствующих уходящий вниз проход с крутыми каменными ступенями. Грубо обтёсанные стены, низкий свод и скудное освещение однозначно говорили о предназначении сего подвального помещения. Это была тюрьма.

Кристина отпрянула от прохода и зажмурилась. Она, конечно, подозревала, что в Ордене её не ждёт горячий приём, но на то, что её сразу отправят в узилище, всё же не рассчитывала. Нет, такой расклад её категорически не устраивал, пора было делать ноги из этого негостеприимного местечка. Увы, открыв глаза, вместо своего дома, Кристина увидела всё тот же пугающий вход в подземелье. Она резко обернулась, и её взгляд сразу уткнулся в ехидно усмехающуюся физиономию Магистра.

– Так ты ничего не знала,– в голосе хозяина было не меньше ехидства, чем в его улыбочке,– а я уж было решил, что ты просто безбашенная тупица. Отсюда невозможно сбежать, деточка. Разве мама тебе не рассказала, отчего оставалась пленницей в Ордене столько лет? Она ведь у тебя тоже Мастер.

– Отпустите меня,– весь гонор сразу слетел с самонадеянной барышни как сухая шелуха с лука,– я же не сделала Вам ничего плохого.

– Перестань трястись и спускайся,– распорядился Ксантипа. – Я же обещал тебе подарок, ну так он находится там, внизу. Помоги ей,– он махнул рукой одному из охранников,– а то ещё навернётся с лестницы на дрожащих ногах.

Один их сопровождающих взял Кристину под локоток и подтолкнул к проходу. Она по инерции сделала пару шагов, но потом неуправляемая паника накрыла её сознание, и женщина рванулась назад. Охранника сие жалкое сопротивление ничуть не смутило, видимо, ему уже и раньше приходилось иметь дело с перепуганными насмерть посетителями орденских подвалов. Он просто сжал брыкающуюся дамочку в своих объятьях и потащил её вниз. Магистр осуждающе покачал головой и проследовал за своей отчаянно вопящей гостьей. Вскоре узкая лестница сменилась таким же узким коридором, и охранник поставил свою пленницу на ноги. Увы, ощущение твёрдой почвы под ногами не принесло Кристине облегчения, она продолжала кричать и вырываться.

– Ну хватит,– Ксантипа брезгливо поморщился,– у меня от твоих воплей уже уши заложило. Здесь просто кошмарная акустика. Если не возьмёшь себя в руки, придётся привести тебя в чувство с помощью грубой силы.

Угроза подействовала, Кристина перестала биться в истерике и всю дорогу до камеры, в которой держали Джарета, только тихо всхлипывала. Зато при виде закованного в колодки пленника она снова разрыдалась, правда, теперь уже от облегчения.

– Ну я же обещал тебе подарок,– Ксантипа успокаивающе похлопал истеричку по спине. – Тебе нравится?

– Что ты тут делаешь? – Джарет был настолько ошарашен появлением Кристины, что даже не сразу осознал, что случилось непоправимое. Теперь в руках у Ксантипы оказался просто неубиваемый козырь в игре против непокорного бессмертного.

– Папа сказал, что ты погиб,– Кристина нашла в себе силы улыбнуться, но тут же по её щекам снова заструились слёзы,– я просто хотела забрать твоё тело.

– Ну это тело пока что не готово к похоронам,– весело заметил Ксантипа,– ему ещё предстоят увлекательные приключения.

– Ладно, твоя взяла,– Джарет даже не стал притворяться, будто всё ещё владеет ситуацией. – Отпусти её, я не буду сопротивляться.

– У меня есть другое предложение,– промурлыкал Ксантипа, делая знак охраннику, чтобы тот увёл Кристину. – Ты прикончил моего телохранителя, и тебе придётся его заменить.

– Сахира? – Джарет презрительно хмыкнул. – Жаль, не могу приписать эту заслугу себе. Считай, тебе повезло, твой хвалёный телохранитель был полный отстой, продержался против Сэма всего-то пару минут.

– Этот Сэм просто в каждой бочке затычка,– посетовал Магистр. – Как же вы умудрились помириться? Ты же его предал.

– В отличие от иномирных уродов, люди умеют прощать,– в голосе Джарета прозвучало неприкрытое отвращение к своему собеседнику.

– Какой пафос,– презрительно фыркнул Ксантипа. – Так ты согласен на моё щедрое предложение?

– Прям невиданный аттракцион щедрости,– Джарет подозрительно прищурился. – В чём подвох? Ты правда хочешь доверить мне свою жизнь?

– Ну сначала тебе придётся снова принять присягу,– начал перечислять Ксантипа,– а потом вернуть Мартина.

– Значит, Сэм и тут оказался прав, Мартина в крепости не было,– пленник аж скрипнул зубами с досады. – Зря мы рисковали.

– А вот это уже интересно,– задумчиво пробормотал Магистр. – Так вы не знали о побеге. Впрочем, это и не удивительно, у нашего юного мага полная амнезия, вряд ли он смог бы трансгрессировать в другую реальность. Тем проще тебе будет его отыскать.

– Да пошёл ты…,– Джарет нецензурно выругался,– я не стану твоим рабом.

– То есть ты готов позволить себя замучить до потери рассудка, но послужить Ордену отказываешься? – в голосе Магистра явственно сквозило недоверие. – Неужели твоя пресловутая свобода дороже жизни женщины, которая не побоялась явиться в Орден только для того, чтобы по-человечески похоронить любимого мужчину?

– Кристина сама сделала свой выбор,– пробурчал Джарет.

– Малышка просто ошиблась,– Ксантипа состроил умильную рожицу,– она считала, что сможет отсюда убраться в любой момент. Но после вашего с Кирой побега алгоритм запрета на трансгрессию был наложен на весь периметр крепости. Бедняжечка, как же ей, наверное, страшно.

– За ошибки тоже приходится платить,– голос Джарета звучал глухо, но в нём всё равно слышалась непоколебимая решимость.

– Экий ты упрямый,– посетовал Магистр. – Ладно, поднимем ставки. Что если твоей возлюбленной придётся наблюдать за тем, как тебя будут убивать? Возможно, ты и выдержишь её истерику, а вот мольбы вряд ли. Она тебя уговорит, мой мальчик, и это безальтернативно. Для того, чтобы подчинить человека, вовсе не обязательно использовать психотехники, достаточно просто найти его уязвимое место. Твою точку уязвимости я, как видишь, нашёл. Хочешь проверить себя на прочность или поверишь мне на слово?

– Ни хрена ты не знаешь о людях,– Джарет презрительно усмехнулся. – Сколько лет вы, уроды, гнобите наш мир, а так до сих пор и не разобрались.

– Можно ведь и по-другому,– Магистр мечтательно закатил глаза. – Убивать будут её, а ты будешь смотреть.

– Раскатал губу,– в голосе Джарета совершенно не было того отчаяния, на которое был рассчитан спектакль его мучителя. – Если только попробуешь провернуть свой садистский трюк, я просто умру.

– Чего ж ты до сих пор не выполнил свою угрозу? – съязвил Ксантипа, явно не поверивший в искренность бессмертного.

– А зачем утруждаться? – Джарет ответил своему мучителю не менее язвительной усмешкой. – У меня ведь имеется преданный поклонник, который с удовольствием окажет мне эту последнюю услугу. Но ты лучше сразу оставь свои больные фантазии, я уйду на своих условиях.

– Да, свобода воли – это сильное оружие,– согласился Ксантипа,– но обоюдоострое. – У меня ведь тоже имеется свобода, например, оживить одного упрямого бессмертного.

– Это даже забавно,– Джарет нагло расхохотался. – Убийца переквалифицируется в реаниматора. Вроде, спасать жизни – это не в твоём стиле, или я ошибаюсь?

– Новое всегда привлекает,– Магистр невольно принял манеру разговора своего пленника. – Интересно, кому из нас эта игра надоест раньше?

– Предлагаешь пари? – задорно поинтересовался Джарет. – Принято.

– Ну готовься,– Магистр развернулся на каблуках и покинул своего пленника рефлексировать по поводу своей незавидной участи, чем Джарет и не преминул заняться.

В курс обучения бессмертных входили в том числе и техники поведения в безвыходных ситуациях, которые помогали принять свою участь без особых переживаний. Суть этих техник, если вкратце, сводилась к тому, чтобы представить наихудший сценарий развития событий и осознать его как данность. Тогда любые отклонения от сего варианта сознание на автомате воспринимало как позитив. От нечего делать Джарет принялся проигрывать в уме тот самый худший сценарий, который неизбежно должен был закончиться смертью Кристины, и где-то на третьей минуте практики вдруг осознал, что подобная перспектива его не ужасает. Вместо того, чтобы испытывать боль и жалость к трагической участи любимой женщины, он чувствовал лишь досаду на её глупость.

– Что это за фигня? – бессмертный помотал головой, пытаясь избавиться от неестественных ощущений, которые он принял за наведённый морок. – Магистр умеет внушать мысли на расстоянии? Да быть того не может, иначе об этом стало бы известно.

Собственная неадекватность буквально повергла Джарета в ступор. Даже если Кристина и была уверена в собственной безопасности, когда отправилась в Орден, всё равно это был очень смелый и, главное, самоотверженный поступок. А если учесть, что женщина решилась на него всего лишь потому, что не могла смириться с тем, что тело её мужчины сгниёт в какой-нибудь выгребной яме, то Джарет вообще должен был бы витать в облаках от счастья. Без всякого сомнения на такой порыв было способно только любящее сердце. Ему бы следовало восхищаться своей женщиной, а он только досадовал на её легкомыслие.

– Я же не мог её так быстро разлюбить? – задал себе вопрос бессмертный. – Совсем недавно я готов был стать её вечной сиделкой и броситься в пропасть по её капризу. Какого чёрта здесь творится?

Лукавить с самим собой, стоя одной ногой в могиле, было не просто глупо, это было бессмысленно. У Джарета тупо уже не осталось времени на то, чтобы убаюкать своё расшалившееся сознание сладкой сказочкой о вечной любви, ему нужна была правда. Он прислушался в себе, но никакого чувства потери не ощутил. А ведь оно неизбежно должно было возникнуть, если бы жившая в его сердце любовь действительно отдала концы. Ничего подобного Джарет не испытывал, любовь по-прежнему наполняла его душу покоем и счастьем, вот только к Кристине это чувство уже не имело никакого отношения.

Глава 27

На закате стелющиеся по земле солнечные лучи подсвечивали вечно задёрнутые красные шторы кабинета снизу, как театральные софиты. От этого потолок превращался в экран телевизора, по которому черти транслировали последние новости из мира преисподней. Тёмные тени плавно перекатывались по багряному фону, напоминая булькающее варево из крови и частей тел грешников. Обычно это зрелище Ксантипу успокаивало, навевая мысли о его собственной неуязвимости в этом мире, однако сегодня оно вызвало лишь раздражение. Магистр был зол и успокаиваться не собирался.

– Ты и впрямь решил потягаться с бессмертным в стойкости? – вопрос прозвучал в его голове, но в отличие от первого сеанса общения с хозяином, не привёл Ксантипу в состояние истерики. – Глупец, да ты бы не выдержал и десятой доли того, через что пришлось пройти этому парню, чтобы стать бессмертным.

– Извини мою дерзость, хозяин,– промурлыкал Магистр,– но мне представляется, что ты кое-чего не учитываешь. Мы с Джаретом находимся в неравном положении. Это ему придётся умирать, а я должен буду всего лишь возвращать его к жизни. Остановить своё сердце – это довольно неприятная штука, знаешь ли.

– Ты проиграешь это пари,– приговор хозяина прозвучал столь безапелляционно, что Магистр сразу как-то сник,– а в качестве утешительного приза получишь насмешки своих же подчинённых. Боюсь, удовольствие от лицезрения страданий этого парня не перекроет твои репутационные потери.

– Я полностью доверяю твоему суждению,– пошёл на попятную Ксантипа,– их обоих сегодня же казнят.

– Экий ты кровожадный, Магистр,– в голосе хозяина полностью отсутствовал эмоциональный окрас, хотя по форме это вроде бы была ирония,– вот только толку от твоей кровожадности с гулькин нос. Неужели ты не видишь, что в твои сети угодила золотая рыбка?

– Джарет – сбитый лётчик,– проворчал Ксантипа. – Даже если он и согласится снова активировать установки подчинения, я смогу управлять только его телом, но не разумом.

– Да причём тут этот бессмертный? – хозяин был явно разочарован тугодумием своего слуги. – Я говорю про девчонку.

– Согласен, Мастер является для Ордена ценным приобретением,– поспешил оправдаться Ксантипа,– но у меня сейчас полно Мастеров. Не понимаю, в чём её особенная ценность.

– Ты видишь, Создатель, с какими непроходимыми тупицами мне приходится работать,– хозяин устало вздохнул. – Чучело, да ты же сам вычислил, что Кристина является одним из трёх факторов, от которых зависит судьба Ордена.

– Я полагал, что нашим талисманом удачи является Мартин,– попытался возразить Ксантипа, но тут же смешался, поскольку осознал, что сам же и подставился. Свой талисман он тупо проворонил.

– Люблю, когда слуги сами себя ругают за косяки,– глумливый смешок хозяина прозвучал для Магистра эдаким обвинительным приговором. Тот уже сжался в ожидании расправы, но ничего не случилось. – Если бы ты, вместо того, чтобы ковыряться в своих кривульках, постарался заглянуть в суть процессов, которые они отражают, то давно бы понял, что из всей троицы только Кристина способна привести Орден к процветанию, а остальные два фактора негативны.

– Чего же я не учёл? – обиженно пробурчал Ксантипа. – Я проверяю состояние всей троицы постоянно. В графике Кириной дочери нет ничего, что бы указывало на её предрасположенность к сотрудничеству.

– Эти графики просто отражают вероятность тех или иных событий, причём на довольно короткий срок,– голос хозяина зазвучал назидательно, словно он был учителем, а Магистр – неучем. – Но события могут и не отражать глубинной сущности объекта, всё зависит от обстоятельств. Даже трус способен совершить героический поступок, если обстоятельства сложатся определённым образом, а любящий сын, наоборот, может предать своих родителей. Однако нужно быть полным идиотом, чтобы постоянно ожидать от труса храбрости, а от преданного – предательства. Психика людей очень мобильна и подвержена влиянию обстоятельств, но их сущность не меняется.

– Не понимаю, какая мне от этого польза,– принялся канючить двоечник.

– Если ты знаешь, что движет тем или иным человеком, то всегда сможешь создать подходящие обстоятельства, чтобы его истинная сущность проявилась,– голос хозяина звучал отстранённо, в нём совсем не было раздражения, хотя ему вроде бы следовало злиться на тупость своего слуги.

– Но почему я не могу таким же образом использовать Мартина или Киру? – Магистру показалось, что он нашёл уязвимость в рассуждениях хозяина, но ошибся.

– Всё очень просто, дружок,– пояснил тот,– у этих двух персонажей есть принципы. Интересы близких людей и уж тем более всего человечества представляют для них гораздо большую ценность, чем их собственное благополучие и даже жизнь. А чем тут занимается Орден, не подскажешь?

– Понимаю,– Магистр невольно склонил голову, хотя хозяин и не мог этого видеть. – Добровольно они не пойдут на сотрудничество, их можно использовать только с помощью обмана. А чем отличается от них Кристина?

– У нашей барышни тоже имеются принципы,– ехидный смешок хозяина прозвучал совсем неуместно. – Её главный принцип – это удовлетворение своих желаний, а желает эта самочка власти над людьми. Нет, ей вовсе не хочется стать хозяйкой мира, королевские регалии ей до лампочки. По своей сути она – коллекционер.

– В каком смысле? – растерялся Ксантипа.

– Разве ты не встречал коллекционеров? – хозяин насмешливо хмыкнул. – Эти забавные персонажи посвящают свою жизнь поиску подходящих экспонатов для своей коллекции, могут даже убить из-за какого-нибудь артефакта, а потеря ценного экспоната представляется им настоящей трагедией. Вот только наша барышня коллекционирует не вещи, а людей. Она жаждет любви и восхищения лишь экспонатов своей коллекции, а потому стремится превратиться для них в некое высшее существо, эдакий идеал. К неудовольствию нашей циничной собирательницы, люди отчего-то не жаждут поклоняться какой-то девчонке, так что ей приходится их приручать как домашних питомцев.

– Так Джарет – это её дрессированная собачка? – от подобной мысли Магистр расхохотался.

– Да, этот бессмертный является последним приобретением в коллекции нашей барышни,– согласился хозяин. – А до него была мама, няня, брат и даже в каком-то смысле её отец. Но главным успехом Кристины несомненно был мамин муж, которого она обольстила и забрала себе.

– Так она начала дрессировать своих близких ещё в детстве? – Магистр восхищённо зацокал языком. – Уважаю.

– Ну не всех ей удалось подчинить полностью,– поправился хозяин. – Кира, к примеру, оказалась крепким орешком, но и она поддалась манипуляциям своей дочурки. Облапошенная мамочка до сих пор никак не может поверить, что её любимая Тиночка – вовсе не ангел. Возможно, она даже не отдавала себе отчёт в том, что толкнуло её на решение уйти из жизни, а ведь это было подсознательное желание не мешать дочери. Зато няню Кристина зазомбировала по полной. За свою воспитанницу Светлана готова была перегрызть глотку любому, даже её мамочке.

– А Сэм? – Магистр даже не заметил, как втянулся в бабские сплетни, которые выливал на его голову всеведущий хозяин.

– Папочке повезло,– констатировал сплетник,– он очень вовремя вышел из-под влияния своей дочурки, зато на младшем братике Кристина оттопталась за всех. Каких только глупостей ни творил этот мальчишка ради своей обожаемой сестрички, а когда ей приспичило от него избавиться, Кристина без лишних рефлексий и угрызений совести отправила брата на верную смерть. Нужно сказать, что главный экспонат своей коллекции наша барышня потеряла, и это едва ни закончилось для неё психическим расстройством. Хорошо, что Джарет так вовремя подвернулся.

– Да она просто монстр какой-то,– Магистр озадаченно покачал головой. – Ну и какой от неё прок?

– Помимо того, что она – одна из твоей заветной троицы? – ехидно поинтересовался хозяин. – Это уже само по себе имеет ценность, но от Кристины может быть гораздо больше пользы. Ты же не думаешь, что она самостоятельно стала Мастером, правда? Её обучили трансгрессировать и не только этому. Думаю, она неплохо управляется с материализацией, но главная её ценность не в её способностях, а в её знакомствах. Ты ведь давно уже подозревал, что в этом мире действует третья сила, помимо Ордена и многоликого сопротивления.

– Она представляет эту третью силу? – Магистр мгновенно оживился.

– Не она сама, а её учителя,– поправил торопыгу хозяин. – Правда, в последнее время наша лентяйка постоянно прогуливала школу, но думаю, ты сможешь вдохновить её на продолжение обучения.

– Шантажом? – Магистр плотоядно ухмыльнулся. – Полагаешь, за жизнь своего последнего экспоната эта пигалица расстарается?

– Нет, ну ты точно недоумок,– обозлился хозяин. – Не сработает с этой дамочкой кнут, она просто плюнет на Джарета и найдёт себе другой объект для манипуляций. Нужно приманить её в Орден пряником. Сам подумай, какие перспективы откроются для коллекционера в военизированной организации, которая тайно управляет целой реальностью. Сотни крутых парней, готовых на подвиги ради одного благосклонного взгляда своей богини.

– Вообще-то, это я должен быть для орденских боевиков кумиром,– Ксантипа с сомнением пожевал губами. – Зачем мне эта глупая конкуренция?

– Ты просто неправильно смотришь на перспективы сотрудничества с нашей дамочкой,– усмехнулся хозяин. – Ты видишь в ней личность, а должен видеть инструмент по управлению своим хозяйством. Глупо забивать гвозди кулаком, когда можно взять в руки молоток. Нужно всего лишь научиться правильно обращаться с молотком, чтобы не отбить себе пальцы.

– Ну хорошо, я её соблазню перспективой пополнения её коллекции,– Магистр согласно кивнул. – Получается, Джарет тут вообще не нужен, и я могу с ним расправиться.

– Отдай Кристине её игрушку,– посоветовал хозяин. – Считай этот жест доброй воли платой за входной билет. Поверь, она по достоинству оценит твою щедрость.

– Ты хочешь, чтобы я её просто отпустил? – Ксантипа буквально взвился от возмущения. – Ну и сколько я буду ждать её возвращения? До второго пришествия? Да после посещения орденских подвалов она и на пушечный выстрел не подойдёт к моей ставке.

– Согласен, с экскурсией в тюрьму ты слегка перестарался,– голос хозяина звучал ровно, на истерику своего слуги он обратил не больше внимания, чем на жужжание мухи. – Придумай какое-нибудь оправдание своей выходке. В конце концов, тебе ведь пришлось отвести нашу барышню в подвал, поскольку именно там находился экспонат её коллекции.

– Она же не дура,– засомневался Ксантипа,– зачем ей рисковать?

– Ты даже не представляешь, на какие безумства порой идут коллекционеры ради пополнения своей коллекции,– снисходительный смешок ясно показал презрение хозяина к человеческим слабостям. – Это не просто увлечение, это истинная страсть. Кристина вернётся, разумеется, если ты сумеешь показать ей перспективы. Но ты сумеешь, я даже не сомневаюсь. Если уж Орден сумел обдурить бессмертных, то с какой-то наивной барышней ты как-нибудь сладишь.

– А как быть с Мартином? – Ксантипа всё же решился задать мучивший его вопрос.

– Да, следовало бы тебя отправить в утиль за твои косяки,– вздохнул хозяин,– но как ни странно, совершённые тобой ошибки открыли новые возможности. Жаль, не удастся использовать нашего Разрушителя в этом воплощении, но я подожду, времени у меня полно.

– Я не понимаю,– Ксантипа совсем растерялся. – Ты же говорил, что Разрушителя невозможно использовать как оружие.

– Ты невнимательно меня слушал, Магистр,– презрительно хмыкнул хозяин. – Я сказал, что ТЫ не сможешь его использовать, но про себя я ничего не говорил. Боюсь, ты даже не представляешь пределов моих возможностей.

– Кто ты такой на самом деле? – голос Ксантипы задрожал, словно ему вдруг сделалось зябко.

– Ты правда хочешь это знать? – ехидно поинтересовался хозяин.

– Уже не уверен,– Магистр сжался в ожидании опасного откровения.

– И правильно,– очередной снисходительный смешок показал, что к своему слуге хозяин относится с не меньшим презрением, чем к людям. – Если ты до сих пор веришь в то, что этим миром управляют Магистры, то ты даже глупее своих подчинённых. Ты – просто молоток, которым я забиваю нужные мне гвозди.

– Но ты не создавал этот молоток, не так ли,– Магистр решил продемонстрировать свою проницательность. – Значит, ты не являешься Создателем этого мира.

– Верно,– спокойно согласился хозяин,– Создатели – это просто художники, а я владелец картинной галереи. Этот мир принадлежит мне.

– Ты Демиург,– голос Магистра сел до хриплого шёпота.

– У меня много имён,– хозяин вроде бы не подтвердил версию своего слуги, но и не опроверг её. – Хватит откровений на сегодня, тебе пора браться за работу.

На следующее утро Кристину со всеми почестями проводили за ворота крепости, где её уже поджидал закованный в кандалы Джарет. Весь предыдущий вечер она провела в дружеской беседе с Магистром Ордена и до сих пор находилась под впечатлением от его интеллекта и обаяния. А уж то великодушие, которое продемонстрировал хозяин крепости, отдав своей гостье её мужчину, вообще было за гранью человеческих представлений о гостеприимстве.

Конечно, наивная барышня была удивлена столь тёплым приёмом, но самонадеянность не позволило сомнениям зародиться в её легкомысленной головке. Кристине не составило большого труда убедить себя в собственной значимости и в том, что Магистр просто проникся к ней искренней симпатией. Зато Джарет испытал настоящее потрясение, когда с него сняли кандалы и оставили за воротами наедине с Кристиной. Он до последнего ожидал какой-нибудь подставы и, даже оказавшись дома, не позволил себе расслабиться.

– Чем ты за это заплатила? – бессмертный отодвинул повисшую у него на шее женщину и уставился ей в глаза.

– Ничем,– беспечно промурлыкала Кристина. – Ксантипа оказался очень милым и добрым человеком.

– Да он вообще не человек,– в голосе Джарета можно было без труда различить презрение к умственным способностям глупой женщины,– это просто какая-то афера. Крис, тебе нужно срочно показаться Тарсу. Ксантипа тебя зазомбировал, по части психотехник он настоящий профи.

– Расслабься, милый,– Кристина снова прильнула к своему мужчине,– со мной всё в порядке.

– Не думаю,– подозрительно нахмурился бессмертный,– с тобой точно что-то не так. Вменяемому человеку никогда не пришло бы в голову заявиться в Орден, тем более только для того, чтобы забрать мёртвое тело. Кстати, а почему ты была так уверена в моей смерти? Об этом знал только Сэм.

– Я очень волновалась за тебя,– Кристина жалобно вздохнула,– вот и решила проверить, как у вас там дела. Но тебя я обнаружить не смогла, только папу с братом. Они прятались в какой-то жуткой развалюхе.

– Я знал, что Сэм выберется,– расслабленно улыбнулся Джарет. – Как там Алик? Он был совсем плох.

– Да я толком не успела понять,– Кристина озадаченно свела бровки,– сразу отправилась за тобой.

– В каком смысле? – от такого заявления Джарет буквально опешил. – Ты что, бросила их в той реальности? Ты совсем спятила? Да Ксантипа их мигом вычислит.

– Ну прости,– Кристина с показным раскаянием потупилась,– я за ними сгоняю, обещаю.

– Так почему ты ещё здесь? – в голосе Джарета послышались металлические нотки. – Твой брат там умирает, а ты и в ус не дуешь. Нет, ты точно не в себе,– он обречённо покачал головой. – Идём вместе, я помогу с раненым.

Кристина надулась, но не осмелилась спорить. Через несколько минут Алика со всеми предосторожностями внесли по лестнице в дом его отца в Каламуте и уложили в постель. Джарет отказался возвращаться в Гвенду под надуманным предлогом, что его помощь требуется раненому, но на самом деле ему просто нужно было немного побыть в одиночестве и переварить всё случившееся. Что касается Кристины, то оба бессмертных в один голос заявили, что Ксантипа что-то нахимичил с её сознанием, и чуть ли ни насильно отправили жертву подлого Магистра на лечение в Убежище.

Глава 28

– Ничего не хочешь мне сказать? – в голосе Семёна не было ни капли агрессии, но сам по себе вопрос был сформулирован так, что гораздо больше походил на обвинение, нежели на дружескую беседу.

Оба бессмертных расположились на кухне с большими кружками кофе. Судя по их измождённому виду и красным от недосыпа глазам, ночка у них выдалась ещё та. С Джаретом было всё понятно, он провёл последние сутки в колодках, и заснуть в таком положении было физически невозможно. Что касается Семёна, то он всю ночь хлопотал вокруг Алика. Без нормальной медицинской помощи состояние раненого начало резко ухудшаться, и целительских способностей бессмертного оказалось явно недостаточно. Срываться среди ночи на поиски адекватного врача было глупо, да и оставить Алика одного Семён не решился, а потому практически до самого рассвета накачивал своего сына энергией, и запас его сил истощился практически в ноль.

– Это ты про то, почему я до сих пор жив? – ехидно поинтересовался Джарет.

– Ну это как раз понятно,– Семён сделал большой глоток крепкого кофе и откинулся на спинку стула, устраиваясь поудобней для длительной беседы,– с того света тебя мог вытащить только Магистр. Я спрашиваю, почему ты на свободе?

– Я бы и сам хотел это знать,– вздохнул Джарет. – Можешь мне поверить, поначалу у этого ублюдка и в мыслях не было меня освобождать. Даже когда в Ордене появилась Кристина, Ксантипа собирался всего лишь использовать её для шантажа.

– А чего ему от тебя было нужно? – на лице Семёна появилось выражение недоумения. – Он же не рассчитывал вернуть своего телохранителя? Или с твоими установками опять произошла какая-то лажа?

– Нет, Тарс постарался на славу,– поспешил успокоить свою бывшую мишень Джарет,– заклинания Ксантипы не сработали. Но он действительно хотел вернуть надо мной власть.

– А на фига? – недоумение Семёна ещё больше усилилось. – Он всё равно не смог бы тебе доверять.

– Ксантипа планировал с моей помощью вернуть Мартина,– Джарет бросил снисходительный взгляд на своего собеседника. – Ты верно вычислил, что пацана нет в крепости. Зря мы туда поперлись.

– Значит, Алик ошибся,– спокойно констатировал Семён. – Нашего беглеца не схватили, он просто куда-то трансгрессировал. Ладно, вот Кристинка вернётся и займётся поиском.

– Сэм, подумай своей головой,– вся весёлость Джарета вдруг увяла, как цветок без полива,– это же натуральная ловушка. Нельзя использовать Кристину для поисков Мартина, Ксантипа точно покопался в её мозгах. А что если, найдя пацана, она отправит его в руки Магистра?

– Если бы всё было так тривиально, то он бы тебя не выпустил,– заметил Семён. – Зачем ему терять заложника?

– Согласен,– Джарет обречённо опустил голову,– тут какая-то более заковыристая схема. В любом случае полагаться на Кристину небезопасно.

– Думаешь, Тарс не разберётся с Ксантипиными заморочками? – засомневался Семён. – Если он справился с твоими установками подчинения, под которыми ты ходил с сопливого детства, то уж свеженькое внушение как-нибудь одолеет.

– Не считай Ксантипу круглым идиотом,– Джарет насмешливо усмехнулся,– он ведь уже понял на моём примере, что у нас имеется спец по психотехникам. Нет, на грубое вмешательство он бы точно не решился, тут что-то более хитрое. Кстати, Кристина мельком упомянула, что они долго беседовали, и Магистр явно произвёл на нашу наивную барышню сильное и, главное, позитивное впечатление.

– Хочешь сказать, что твоя жизнь – это подарочек в знак будущей дружбы? – взгляд Семёна потемнел, словно ему в глаза плеснули чернил. – Иначе говоря, Кристинка на что-то подписалась.

– Ничего другого я не смог придумать,– согласился Джарет.

Пару долгих минут оба бессмертных молчали, мрачно уставившись в пол. Конечно, последние события не могли не натолкнуть их на мысль, что с Кристиной творится нечто весьма настораживающее, но откровенного предательства они всё же не ожидали. Внезапно в глазах Семёна вспыхнул эдакий озорной огонёк.

– Мужик, я тебя не узнаю,– ехидно заметил он. – Всего несколько дней назад, когда погиб Рис, ты из кожи вон лез, защищая Кристину. И кстати, оказался прав, она своего мужа действительно не убивала.

– Серьёзно? – в голосе Джарета скепсис смешался с насмешкой в убийственной пропорции. – Хочешь сказать, что новорожденный младенец сам решил разделаться со своим папашей? Типа, это вовсе не Кристина пожелала своему муженьку сгореть в аду.

– Возможно, малышку спровоцировала агрессия не Кристины, а Риса,– предположил Семён.

– Ну и кто теперь её защищает? – губы Джарета скривились в глумливой усмешке.

– Вот-вот, об этом я и говорю,– Семён недоверчиво прищурился. – С чего ты на неё ополчился? Кристинка не побоялась броситься тебя выручать в самое пекло, а ты так и сочишься желчью.

– Да не было никакого геройства,– с раздражением пробурчал Джарет,– только непроходимая глупость. Кристина была уверена, что сможет оттуда трансгрессировать в любой момент, и попалась в ловушку, потому что теперь на всей крепостной стене установлен алгоритм запрета на перемещения.

– Это что, такое оправдание твоей неприязни? – Семён осуждающе покачал головой. – Колись, конспиратор, что случилось.

– Да я и сам не понимаю,– признался Джарет. – Вот скажи, ты бы согласился снова присягнуть Ксантипе, если бы на кону стояла жизнь Киры?

– Шутишь? – Семён недоверчиво нахмурился. – Да я бы ещё и ноги целовал этой твари за его великодушие.

– А я отказался,– в глазах Джарета появилось ожесточение. – Может быть, это из-за того, что Кристина предала своего брата, а потом вообще бросила его умирать в какой-то богом забытой развалюхе? Кира ведь у тебя святая, она никого в жизни не предала.

– Если исключить меня, то ты несомненно прав,– иронично улыбнулся Семён. – Вообще-то, своим уходом она обрекла меня на смерть, правда, сделала это неосознанно, ведь она ничего не знала про установки подчинения. А потом Кирюша вышла замуж и родила от Риса сына. Причём сошлись они ещё до того, как меня казнили. Ну как, достаточно?

– Как же ты смог её простить? – Джарет напрягся, словно от ответа более опытного в амурных делах товарища зависела его жизнь, однако Семён расхохотался ему в лицо, да так задорно, как будто тот выдал прямо-таки убойную шутку.

– Я простил Кирюшу? – задыхаясь от смеха прошамкал он. – Ну ты и скажешь. Да это же я сам накосячил так, что и за несколько жизней не разгрести. И смерть я уж точно заслужил. А вот как она смогла меня простить? Если честно, я до сих пор не могу поверить в это чудо.

– Знаешь, а ведь я тоже на неё не злюсь,– Джарет задумчиво посмотрел в потолок,– хотя это именно Кира отправила меня на расправу к Ксантипе. А вот Кристине так и не простил её выходку.

– Так это ты из-за Кристинки слетел с катушек? – догадался Семён.

– Ага, она на меня набросилась, как дикая кошка, когда я приволок Риса с разбитой мордой,– Джарет сразу как-то сник. – Даже не поблагодарила за то, что я не дал ему застрелиться.

– Выходит, ты из-за этого на неё взъелся,– выдал новую догадку Семён, но тут же сдал назад, наткнувшись на растерянный взгляд горе-влюблённого. – Вижу, что обида тут ни при чём,– заключил он. – Ну и когда же тебя осенила гениальная мысль, что ты её разлюбил?

– Не разлюбил,– Джарет сразу вспыхнул как спичка,– в этом-то и странность. Я её по-прежнему люблю, но отчего-то жизнь Кристины не является для меня такой безусловной ценностью, как для тебя жизнь Киры. Я ведь был уверен, что Ксантипа её убьёт, и должен был, наверное, истерить как баба или вообще сдохнуть от отчаяния. А ни фига подобного.

– Ну и что же ты на самом деле чувствовал? – полюбопытствовал Семён.

– Стыдно признаться,– голос Джарета дрогнул, видимо, он и сам не ожидал от себя, что так расстроится,– но я злился на Кристину за то, что она меня так подставила. Похоже, я какой-то моральный урод.

– Полагаю, твой диагноз ошибочен,– Семён задумчиво улыбнулся,– ты просто очень романтичный парень.

– Хорош стебаться,– огрызнулся Джарет. – Я тут тебе душу изливаю, а ты…

– А я помогаю тебе разобраться в себе,– Семён и не подумал обидеться. – Понимаешь, большинство людей склонны искать причину своих бед вовне. Если что-то идёт не так, то они пытаются менять не себя, а свою жизнь.

– Очень занимательно,– глумливо ухмыльнулся Джарет. – Кончай разводить свою философию, лучше скажи, что со мной не так, раз уж ты такой умный.

– С тобой всё в порядке,– поспешил успокоить возбуждённого пациента философ,– просто ты влюбился не в реальную женщину, а в идеальный образ, который создал в своей дурной башке. Кристинка, увы, этому образу не соответствует, ну не полностью, вот тебя и колбасит от когнитивного диссонанса. Я же говорю – романтик.

– А ты, похоже, не шутишь,– Джарет ошарашенно помотал головой. – Ну и что же мне теперь с этим делать?

– Ну ты даёшь,– возмутился Семён. – Я тебе и так преподнёс твою проблему на блюдечке, а ты ещё хочешь, чтобы я её разжевал и в ротик тебе положил. Не жирно будет?

– Ты прав,– Джарет покорно склонил голову,– я сам должен решить.

Их занимательную беседу прервало внезапное появление Киры. Едва объявившись, та развела такую бурную деятельность, что Джарет счёл за лучшее ретироваться с поля боя. Узнав о ране Алика, Кира тут же устроила своему мужу разнос за безалаберность. Ведь ясно же, что любой Творец справится с этой проблемой за пару минут, а двое здоровых мужиков заставили несчастного юношу страдать от боли. В общем, сборы были недолгими. Семён поднял сына на руки, и Кира тут же перенесла их всех, кроме Джарета, в Убежище.

Оставшись в гордом одиночестве, бессмертный допил холодный кофе и отправился в Гвенду решать свои проблемы, которые были не в пример более кучерявыми, нежели ножевая рана. Когда Кристина вернулась домой, то застала своего мужчину в столовой, терпеливо ожидающим её прихода. Хозяйка дома величественно прошествовала к своему вассалу, предвосхищая радостную встречу, страстные объятия и извинения за недостаточно куртуазное поведение ошарашенного своим освобождением кавалера, однако уже на полпути заметила, что её появление не вызвало у Джарета не только радости, но даже просто оживления.

– Ну что сказал Тарс? – отрешённо поинтересовался тот.

– Не беспокойся, милый, со мной всё в порядке,– Кристина довольно искусно сделала вид, что не заметила его угрюмого вида, и бесцеремонно уселась к Джарету на колени,– Я же говорила, что мы просто беседовали. Магистр рассказал мне про Орден и про то, как ты беззаветно ему служил несколько жизней. Это же правда, что ты был его телохранителем? – В этот момент её нога наткнулась на дорожный мешок, стоявший рядом со стулом, и Кристина сразу заподозрила неладное. – Ты куда-то собрался? – растерянно пролепетала она.

– Я поживу немного у Сэма,– соврал Джарет,– нужно помочь с лечением Алика.

– Алику не требуется никакого лечения,– Кристина поднялась на ноги и отошла на пару шагов от лгуна. – Мы встретились с ним в Убежище, и он выглядел полностью здоровым.

– Ладно, ты меня раскусила,– отчего-то в голосе Джарета совершенно не слышалось раскаяния. – Я просто так поживу у Сэма.

– Ты что, собрался от меня уйти? – Кристина была настолько ошарашена, что даже не сразу поверила в творившийся у неё на глазах беспредел. Мужчина, которого она только что вырвала из лап смерти, вместо того, чтобы валяться в ногах и благодарить, решил её бросить. – Но почему?! – её голос сорвался на крик. – Ты ведь только вчера уверял меня в своей любви. Разлюбил?

– Прости,– Джарет тоже поднялся и закинул мешок за плечо,– я и сам в это верил, но оказалось, что я люблю не тебя, а придуманную женщину. Моя любимая никогда не смогла бы послать своего брата на смерть просто потому, что ей было некомфортно в его обществе.

– Я же сделала это ради нас с тобой,– жалобно проскулила Кристина,– нам нужно было остаться наедине, без навязчивых соглядатаев.

– Знаешь, а мне уже всё равно,– Джарет равнодушно пожал плечами. – Я тебе не судья.

– Я же спасла тебе жизнь,– последний козырь лёг на игровой стол. – Разве это ничего не стоит?

– Ты правда решила, что можешь меня купить? – от подобного откровения у Джарета буквально перехватило дыхание. – Лучше бы ты оставалась в своём кататоническом ступоре. Я бы тогда так и не догадался, что ты такое на самом деле, и жил бы рядом с тобой в блаженной иллюзии до конца своих дней.

Он обошёл застывшую в трансе женщину и направился к двери. Сзади раздалось какое-то шуршание и грохот вывернутого с потрохами кухонного ящика, но Джарет даже не притормозил.

– Стой! – теперь в голосе Кристины напрочь отсутствовал даже намёк на какие-то тёплые чувства. – Ты никуда не уйдёшь!

Джарет обернулся, и его взгляд упёрся в дуло пистолета. Видимо, Рис хранил оружие в кухне на случай непредвиденных ситуаций. Кристина держала пистолет вполне профессионально, двумя руками, однако ствол ходил ходуном, поскольку женщину буквально трясло от возбуждения.

– Так я задолжал тебе жизнь? – Джарет положил мешок на пол и развернулся к убийце лицом. – Что ж, забирай, это справедливо. – От этих слов из глаз Кристины брызнули злые слёзы, но оружие она так и не опустила. – Ну нет, так ты точно в меня не попадёшь,– теперь в голосе Джарета звучало раздражение. – Бессмертного вообще непросто убить, нужно стрелять в голову, а у тебя прицел гуляет.

– Ну конечно, что может сделать слабая женщина против бессмертного? – обречённо всхлипнула Кристина, опуская пистолет.

– Не бойся, я никогда не причиню тебе вреда, просто не смогу, ведь ты так на неё похожа,– Джарет подошёл к женщине, взял её за руку, державшую оружие, и приставил дуло к своему виску. – Пуля в висок убьёт меня с гарантией,– прокомментировал он свои действия. – Спускай курок.

– Я не убийца,– перепуганная насмерть Кристина взвизгнула и, выпустив пистолет, отскочила от своей жертвы с такой прытью, словно увидела привидение. Впрочем, ей действительно было от чего перепугаться. Где это видано, чтобы прирученный и одомашненный питомец вдруг превратился в опасного хищника?

– Вижу, ты ещё не готова,– Джарет спокойно положил пистолет на стол и снова направился к двери. – Прощай, Кристина,– он обернулся, и горькая улыбка расчертила его лицо подобно шраму. – Если тебя это утешит, твоя идеальная копия останется жить в моём сердце до самой смерти. Моей, конечно. Спасибо тебе за этот бесценный подарок.

Дверь захлопнулась, и во дворе взревел мотор байка. Кристина осталась стоять посреди столовой, и даже когда за окном снова наступила тишина, она так и не двинулась с места. Её губы всё ещё дрожали, но глаза были сухи. Рыдать из-за ещё одного потерянного экспоната своей коллекции она не собиралась. На следующее утро Ксантипе доложили, что его ожидает в приёмной давешняя барышня, с которой он имел продолжительную беседу.

– Даже раньше, чем я ожидал,– Магистр мысленно поздравил себя с удачно проведённой вербовкой и пригласил свою гостью в кабинет.

– Я хочу знать больше,– с порога заявила Кристина.

– Похвальное стремление к знаниям, деточка,– Ксантипа обворожительно улыбнулся и указал даме на кресло у камина,– но давай мы начнём с более тесного знакомства. Расскажи мне о себе, о своих близких, приятелях и учителях,– он сделал ударение на последнем слове.

– Моего учителя зовут Тарс,– Кристина отхлебнула чаю и приступила к рассказу о той самой третьей силе, которая так долго не давала Ксантипе покоя.

Глава 29

На фоне яркого полуденного небосвода развалины крепости смотрелись, пожалуй, даже более зловеще, чем в закатных лучах угасающего дня. Впрочем, возможно, всё дело было в том, что теперь обзор перекрывала уродливая чёрная клякса, нависшая словно грозовое облако над крепостными стенами. Как и предсказывал Семён, разрыв в пространстве, достигнув фундамента, вызвал обрушение главного здания. Теперь над верхней кромкой стены выступала только сторожевая башня, да плоская крыша казармы. Камуфлировать чёрную кляксу стало нечему, и апокалиптическая картинка предстала удивлённым взорам жителей Гвенды во всём своём уродстве. Впрочем, этот жутковатый гриб так подрос, что закамуфлировать его уже не смог бы даже небоскрёб.

Не сказать, чтобы в столице началась паника, жители ещё толком не осознали уровня угрозы, но в конторах по продаже недвижимости уже обозначилось некоторое оживление. Возможно, это и не было началом бегства, однако многие обитатели районов, прилегавших в городскому парку, вдруг резко заинтересовались перспективами продажи своих домов. Сам парк опустел уже давно и не в последнюю очередь потому, что все дорожки, ведущие к крепости, теперь патрулировались отрядами Ордена. Некоторые особо любознательные представители безбашенного молодняка пару раз предпринимали попытки проникнуть за оцепление, но были схвачены и отправлены в тюрьму обдумывать своё безрассудное поведение. Больше желающих рискнуть не нашлось.

С каждым днём ситуация становилась всё более напряжённой, и можно было без труда предсказать, что очень скоро слухи и ропот перерастут в бунт с требованием проинформировать общественность, какого чёрта тут творится. Эх, если бы только имелась хоть малейшая возможность обнадёжить жителей Гвенды, то Орден уже давно занялся бы просветительской работой. Но пока единственным позитивным фактором был размер реальности, в которой вроде бы имелось достаточно места, чтобы укрыться от неминуемого уничтожения. Хотя бы на время. Увы, наблюдения за разрывом достоверно свидетельствовали о том, что это было слабое утешение. По мере увеличения размера дыры её рост только ускорялся.

Решение всё-таки привлечь Киру к решению проблемы далось Семёну нелегко. Каждый раз, когда он заводил разговор о Мартине или даже просто упоминал его имя, Кира словно превращалась в застывшую апологию скорби и страдания. Её щёки тут же покрывались мертвенной бледностью, а в глазах появлялась эдакая смесь ужаса и боли. Причём те же самые чувства несчастная женщина излучала на всех диапазонах, доступных восприятию эмпата. В общем, Семён очень быстро уяснил, что это была не просто болезненная, а прямо-таки запретная тема. Но жизнь диктовала свои законы. Надежда на помощь Кристины давно растаяла, поскольку после расставания с Джаретом она куда-то исчезла. Так что найти Мартина теперь могла только Кира.

Чтобы как-то оправдаться за свою настырность, а заодно простимулировать потенциальную спасительницу человечества на подвиги, Семён решил устроить Кире экскурсию к крепости. Джарет увязался с ними, а Алика не взяли по причине того, что с Дарочкой постоянно должна была оставаться хотя бы одна нянька. Малышка хоть и перестала швыряться молниями в каждого незнакомца, но оставаться одна не любила. Всё-таки одиночное заключение во время пребывания в Убежище отразилось на её психике не самым позитивным образом. К тому же у юной магички появилось новое увлечение – передвигать вещи с помощью мысли. Так что без присмотра детская очень быстро превращалась в свалку игрушек, распашонок, бутылочек с молочной смесью и прочих младенческих причиндалов .

– Так вот отчего ты постоянно пропадаешь,– сделала поспешный вывод Кира, неприязненно разглядывая чёрный гриб. – А почему раньше не рассказал?

– Эта штука была такой маленькой и с виду безопасной,– оправдываться Семёну вовсе не хотелось, но этого требовал сценарий задуманного им обольщения потенциальной помощницы,– к тому же она раньше не росла.

– Чёрт возьми, да эта хрень распухла словно тесто на дрожжах,– вставил свои пять копеек Джарет.

– И явно разгоняется,– Семён болезненно скривился. – Боюсь, эвакуировать Гвенду придётся авральными методами.

– Это то, что я думаю? – задумчиво пробормотала Кира. – Такая же туча разрушила портал, но там она двигалась вообще словно смерч.

– Типун тебе на язык,– Джарет сделал пальцами знак, отводящий сглаз. – Если такое случится, то всей реальности наступит конец за считанные дни.

– Не только этой реальности,– в голосе Киры зазвучали тревожные интонации. – Если разрыв смог просочиться из портала в связанный с ним кабинет Магистра, то где гарантия, что граница между реальностями его остановит? Нужно сказать Ксантипе, пусть приструнит своего ручного монстра. В конце концов, он ведь и сам может пострадать.

– Кирюш, это сделал не Ксантипа,– Семён смущённо отвёл взгляд,– у него тупо кишка тонка такое сотворить.

– С чего ты взял? – возмутилась всезнайка. – Он же не человек. Кто вообще знает, на что он способен?

– Не обижайся, но я обсудил эту ситуацию с Антоном, Тарсом и Атан-кеем,– признание Семёна прозвучало как извинение, поскольку по факту он как бы действовал за спиной Киры. – Они довольно внятно описали природу этой дырки. Её сотворили с помощью магии хаоса, что бы это ни значило. А ещё они сказали, что даже среди Творцов нет ни одного, кто был бы на такое способен. Зато Атан-кей однажды уже видел, как Мартин создал такой разрыв.

– Бред какой-то,– пробормотала Кира. – Ты хочешь сказать, что мой сын зачем-то решил уничтожить наш мир?

– Он не нарочно,– Джарет рьяно вступился за своего бывшего ученика,– просто хотел освободить своего отца из плена. И кстати, ему это удалось.

– Кирюш, остановить катастрофу сможет только тот, кто её породил,– наконец выдал истинную цель экскурсии Семён. – Так сказали все Творцы. Нам нужен Мартин.

– Нет! – Кира буквально выкрикнула это слово. – Я не стану его искать.

– Я не понимаю, почему ты так упорствуешь,– устало вздохнул Семён,– но верю, что у тебя для этого имеется веская причина. Я просто прошу, чтобы ты ещё раз всё обдумала. На кону стоит само существование нашего мира.

– Обидно, если какая-то чёрная хрень уничтожит всё живое,– Джарет уныло покачал головой,– особенно, когда катастрофу можно предотвратить.

– Не лезь ко мне со своими нравоучениями,– отбрила моралиста Кира,– я не могу этого сделать, и точка.

– Ладно, чёрт с ним, с миром,– Семён обнял жену и прижался щекой к её волосам,– пусть будет, что будет.

– Ты не понимаешь,– всхлипнула вконец расстроенная отказница. – Если я это сделаю, он тебя убьёт. И я даже знаю как, потому что он мне показал.

– Кто? – Семён насмешливо хмыкнул. – Призрак Нарьяны?

– Нет, Нарьяна не имеет к нему никакого отношения,– уверенно заявила Кира,– и её тёмный хозяин тоже. Это гораздо более могущественное существо.

– Ладно, допустим, что ему удастся справиться с бессмертным,– в голосе Семёна уже не было насмешки, но и смирения тоже,– но одна жизнь не сто́ит гибели целого мира.

– Сто́ит,– мрачно пробурчала Кира,– ты и есть мой мир, и другого мне не нужно. Хорошо, я попробую с ним договориться,– она вывернулась из мужниных объятий,– дай мне хотя бы неделю.

– Два дня,– быстренько сократил срок Семён. – Через два дня нам придётся начинать эвакуацию.

Кира тяжко вздохнула и растаяла в воздухе, а двое мужчин, переглянувшись, направились к припаркованным в лесочке байкам. Особо рассиживаться у Семёна тупо не было времени, поскольку он клятвенно пообещал подменить Алика. Парень уже совсем извёлся, ведь в Каламуте его поджидала соскучившаяся по ласкам возлюбленная. Собственно, если бы ни этот экспромт с экскурсией, парень уже мчал бы на всех парах к Ильяре. Семён оседлал своего железного коня и, обернувшись к Джарету, чтобы попрощаться, сразу заметил, что тот пребывает в странной задумчивости. Поскольку экскурсия к сердцу апокалипсиса вроде бы завершилась успешно, отрешённое состояние одного из её участников вызвало у Семёна подозрение, что он где-то прокололся.

– Что не так? – поинтересовался он у злого критика. – Считаешь, я зря давлю на Кирюшу?

– Что? – Джарет словно очнулся, его мысли явно были заняты чем-то другим. – Прости, задумался.

– Есть более важная тема, чем спасение мира? – съязвил Семён.

– Я вот всё недоумеваю, и как только меня угораздило пытаться занять твоё место,– Джарет потерянно покачал головой. – Бредовая была затея. Кира ведь не шутила, ты действительно для неё целый мир. А она для тебя?

– Она – смысл моего существования,– голос Семёна прозвучал уверенно и даже без намёка на попытку отшутиться.

– Интересно, а если бы Кира всё-таки согласилась стать хозяйкой моего дома, что бы ты сделал? – Джарет вопросительно взглянул на своего виртуального соперника, чью жизнь он безуспешно пытался примерить на себя. – Убил бы меня, что ли?

– Если бы она тебя полюбила, то ничего бы не сделал,– Семён ответил претенденту на сердце Киры эдаким оценивающим взглядом, как бы прикидывая его потенциал,– просто отошёл бы в сторону и ждал, когда ты облажаешься. Ну а если бы Кирюша жила с тобой просто из жалости, то да, убил бы, освободил бы её от тяжкой ноши.

– Да ты голимый беспредельщик,– покачал головой Джарет. – А чего ж тогда не прикончил Риса? – ехидно поинтересовался он. – Вроде бы даже защищал его от убийц из Ордена.

– Кира жила с ним вовсе не из жалости,– Семён неприязненно скривился, поскольку воспоминания о предательстве Риса до сих пор вызывали у него злость, хотя предатель уже давно отправился в ад искупать свои грехи. – Этот говнюк был ей по-настоящему дорог. К тому же Кирюша была ему благодарна за то, что он помог ей пережить наше расставание. Но она бы всё равно его бросила, потому что так и не смогла полюбить, как ни старалась. Я наблюдал за ней издалека и видел, как она пыталась воссоздать то, что когда-то было между нами, но у неё ничего не вышло.

– Знаю,– улыбнулся Джарет,– она призналась, что хотела вернуть свою прежнюю жизнь, но потом поняла, что без любви всё это не имеет смысла. Мудрая женщина. Думаешь, у неё получится договориться насчёт Мартина?

– Если не получится, то нам всем хана,– Семён произнёс свой приговор с такой спокойной уверенностью, словно сам был судьёй и палачом в одном флаконе.

– Ну положим, не всем,– возразил Джарет. – Вам с Кирой совсем не обязательно гибнуть вместе с этим миром. В конце концов, это же не ваша родная реальность.

– Я не сбегу,– Семён упрямо покачал головой,– просто не смогу бросить людей, которые мне доверились, а Кирюша останется со мной до конца. В общем, мы все погибнем. Может быть, это не самый поганый вариант.

– А ты не забыл, что речь идёт о развоплощении? – ехидно поинтересовался Джарет. – Нет, не похоже, что тебя страшит перспектива раствориться в небытие,– констатировал он, глядя на презрительно усмехающегося Магистра,– но чего-то ты всё-таки боишься. Спорим, угадаю? – его глаза загорелись азартом.

– Я этого и не скрываю,– Семён снисходительно улыбнулся. – Единственное, чего я боюсь – это пережить Кирюшу. Пробовал уже и повторить этот опыт не хочу.

– Эгоист,– иронично прокомментировал его признание Джарет.

– Может, я и эгоист,– Семён покладисто кивнул,– но подозреваю, что тут мы с Кирюшей сходимся во мнениях. Пусть любая самая жуткая хрень, но вместе.

– Даже завидно,– вздохнул Джарет. – Что ж мне-то не везёт? Слушай, а можно я поеду с тобой в Алат?

– Хочешь поплакаться Кейтилю? – в голосе Семёна явственно проскользнули презрительные нотки. – Ладно, только закусывай и, главное, не лезь к нашему Подарочку.

– А что, малютка сделает из меня жаркое, как из Риса? – деловито поинтересовался Джарет.

– Вряд ли,– Семён ободряюще похлопал его по плечу,– она уже начала немного соображать. Просто Дарочка очень расстраивается, когда чувствует страх окружающих.

– Страх?! – в голосе бессмертного послышалось такое возмущение, словно его обвинили в жутком преступлении против человечества. – Свой подгузник смени.

Семён только усмехнулся и оседлал байк. Джарет последовал его примеру. Взревели моторы, и двое бессмертных понеслись в сторону Алата. Едва заслышав приближающееся тарахтение движков, Алик вылетел навстречу сменщику, но при виде Джарета слегка замялся.

– Тут это,– он стыдливо опустил взгляд,– небольшой беспорядок. Я не успел убрать, потому что наш Дарчонок наконец уснула, и я не хотел шуметь.

Семён осмотрел детскую и осуждающе покачал головой. С таким разгромом ему ещё не приходилось сталкиваться. Игрушки, пелёнки, распашонки и подгузники устилали пол детской сплошным слоем. Кое-где виднелись свеженькие и уже подсохшие пятна, оставленные то ли молочной смесью, то ли детской присыпкой. Похоже, отсутствие строгой мамочки, типа бабушки, отразилось на настроении малолетней хулиганки весьма своеобразным образом.

– И часто у вас такое? – Джарет удивлённо обвёл глазами разгромленную детскую.

– Папуль, ты же уберёшься, ладно? – заныл Алик, переминаясь от нетерпения с ноги на ногу. – Можно я уже поеду?

– А не слишком поздно для визита к барышне? – Семён скептично поднял правую бровь.

– В самый раз,– ответил за Алика Джарет. – Для того, чем наш донжуан собрался заняться, ночь – самое подходящее время суток.

Семён не стал спорить, и буквально через минуту преданный рыцарь Ильяры уже седлал своего железного коня, так кстати подогнанного Джаретом. Сдав вахту у колыбельки Дары, Алик не стал тратить время даже на то, чтобы смыть с себя пятна от молочной смеси. Он так спешил к своей милой, что напрочь проигнорировал не только рамки приличий, но и правила дорожного движения. И всё же являться пред светлые очи своей возлюбленной совсем уж без подарка он счёл неблагоразумным, особенно после долгой отлучки. Поэтому, прежде чем отправиться восвояси, Алик нарвал местных алатских цветов, благо на холме у лаборатории их росло превеликое множество.

Увы, не всем нашим планам суждено осуществиться, по крайней мере, полностью. Вот цветочкам, к примеру, так и не удалось стать залогом любви и преданности нашего юного воздыхателя. Похоже, в сценарии злодейки-судьбы для них была прописана весьма незавидная участь. Когда Алик наконец добрался до дома лесника, выяснилось, что хозяев нет в наличие. Дело в том, что Мартину с каждым днём становилось всё хуже, он ослаб настолько, что перестал уже вставать с постели. Ильяра сначала пыталась отпаивать своего пациента травками и сладким чаем, но потом поняла, что без профессиональной врачебной помощи не справится, и упросила отца отвезти её в Каламут. Что тут скажешь, не подфартило Алику с выбором времени своего триумфального возвращения в объятья Ильяры, зато ему повезло с другим. Едва войдя в гостиную, он так и застыл с открытым от удивления ртом, поскольку там на диване спал Мартин.

А в это же самое время Кира ползала по колючим кустам рядом с могилой Нарьяны в поисках жалких остатков местной флоры, годных для плетения венка. Если честно, она совершенно не верила в то, что её самопальный ритуал вызова духов сработает, но ничего получше придумать не смогла. Как ни странно, её зов был услышан, правда, ритуал пошёл не совсем штатно, поскольку в момент отклика она торчала в очередном кусте кверху пятой точкой, пытаясь дотянуться до жалкого беленького цветочка, забравшегося в самую гущу.

– Наш мир под угрозой,– сходу выпалила Кира, когда в её голове раздался недовольный голос вредоносной, но увы, могущественной сущности, взявшей на себя опеку Мартина. Слишком могущественной, чтобы этого гада можно было просто игнорировать.

– Лучше тебя знаю,– Демиург и не подумал скрывать своего дурного настроения. – Я над этой проблемой уже работаю.

– Значит, разрыв может закрыть не только Мартин? – у Киры от облегчения сделалось так легко на душе, что захотелось расхохотаться.

– Это не исключено,– проворчал голос,– да только мне такие умельцы неизвестны. Всё-таки придётся привлечь к спасению мира твоего сына.

– Позволь мне помочь,– Кира молитвенно сложила руки перед грудью, словно подселенец мог это видеть.

– Нет! Ты можешь всё испортить,– ответ прозвучал так категорично, что у несчастной мамочки заныло сердце от нехорошего предчувствия.

– Но с Марти ведь ничего плохого не случится? – заискивающе пролепетала Кира.

– Никто не знает своего будущего,– голос Демиурга прозвучал снисходительно, с эдакой ноткой превосходства, явно подразумевавшей, что уж ему-то это самое будущее известно во всех подробностях, по крайней мере, будущее Мартина. Понятно, что такой ответ Киру ни капельки не успокоил.

– Я не буду мешать, правда, просто поддержу своего сына,– принялась канючить она.

– Цена такой поддержки тебе известна,– в голосе подселенца совершенно не чувствовалось даже намёка на сочувствие к судьбе матери, насильно разлучённой со своим сыном. – Если только попытаешься искать Мартина, я убью твоего мужа у тебя на глазах.

– Мы все и так погибнем,– Кира обречённо вздохнула.

– Если ты не будешь вмешиваться, то этого не случится,– пообещал Демиург. – Всё разрешится очень скоро.

– Когда? – Кира набралась нахальства и принялась давить. – Мне дали сроку два дня.

– Так много мне и не понадобится,– снисходительно бросил подселенец и исчез.

Кира зашвырнула обратно в кусты с таким трудом собранный гербарий и поплелась к лаборатории, где располагался защитный купол, с некоторых пор ставший её домом.

Глава 30

– Марти! – радостно удивлённый вопль Алика, наверное, мог бы поднять мертвеца из могилы, но его беглый приятель даже не пошевелился. Правда, он всё-таки сподобился открыть глаза, и на его губах заиграла слабая улыбка. – Как ты тут оказался? – принялся допрашивать лежебоку Алик.

– Да я и сам не знаю,– голос Мартина звучал не просто неуверенно, он был едва слышен. – Отключился в кустах, куда ты меня пристроил, а очнулся здесь. Кстати, где это «здесь»?

– Ты в моей родной реальности,– Алик от возбуждения разве что ни прыгал вокруг дивана. – Понимаешь, что это значит? Ты трансгрессировал. А что это с тобой? – он наконец обратил внимание на то, что приятель даже не потрудился вылезти из-под одеяла. – Ты болен?

– Слабость так и не прошла,– удручённо признался Мартин,– как Ильяра ни старалась меня вылечить. Вот, решила привезти настоящего врача из Каламута. Только я думаю, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Похоже, я круто налажа́л с разрушением стены.

– Ну ничего себе,– Алик присел на диван и погладил больного по щеке. Кожа на лице Мартина была холодной, как будто он только что пришёл с мороза, и это сразу встревожило самопального доктора, ведь ничего подобного при прошлых приступах слабости не наблюдалось. – Не тушуйся, я теперь знаком с таким кудесником, который даже мёртвого оживит,– заверил он Мартина. – Твоя мама меня к нему притащила, когда меня ранили.

– Так ты всё-таки попался,– у невольного виновника ранения Алика защипало глаза от подступивших слёз.

– Ни фига,– беспечно махнул рукой тот,– этим недотёпам хватило двух дней, чтобы слиться. Поняли, что им за мной не угнаться. Это уже потом, когда я полез в крепость, типа, тебя спасать. Вот ведь придурок, как будто двое бессмертных без меня бы не справились. Ах да, ты же не знаешь. Отец с Джаретом меня нашли, ну или я их нашёл, неважно. В общем, они отправились за тобой в крепость, а меня не взяли, чтобы под ногами не путался.

– Но ведь меня не было в крепости,– Мартин смахнул непрошенную влагу с ресниц и улыбнулся.

– А что я должен был подумать, когда нашёл только свою куртку, вместо тебя? – смущённо потупился Алик. – Понятное дело, решил, что тебя сцапали. Но если бы я ни принялся играться в героя, ничего бы и не случилось, наверное. В общем, сцапали меня самого, а отец с Джаретом меня отбили. И тут появляется Сахир и бросает в меня нож. Представляешь, прямо в грудь по самую рукоятку,– Алик судорожно вздохнул, видимо, воспоминание о полученной ране до сих пор вызывало у него трепет. – Я уж решил, что мне хана, даже отец с Джаретом едва справлялись. А потом пришла твоя мама, отругала отца и перенесла меня к тому волшебнику. Ты не поверишь,– на губах рассказчика расцвела самодовольная улыбка,– пара минут, и я уже как огурчик. Даже шрама не осталось.

– Твой учитель хотел тебя убить? – заволновался Мартин.

– Я всегда знал, что от Сахира можно ждать любой подлянки,– Алик досадливо поморщился. – Ну ничего, этому гаду прилетело в ответ. Джарет рассказал, что отец его уделал за пару минут. Жаль, что я этого не увидел, отключился. Наверное, зачётное было рубилово. Ты это, встать сможешь?

– А зачем? – вяло поинтересовался Мартин.

– Отвезу тебя на байке к твоей маме,– Алик возмутился непонятливости друга. – Она тебя живенько переправит к своему знакомому волшебнику. Будешь у нас как новенький.

– Спасибо, но не получится,– в голосе Мартина совсем не слышалось ожидаемого энтузиазма от перспективы чудесного исцеления. – Я и до туалета только с помощью Клавдия добираюсь. Байк – это не для меня.

– Фигня,– роковой изъян его гениального плана ничуть не обескуражил Алика,– я тебя привяжу сзади, и ты никуда не денешься. Ща, сделаю тебе сладкого чая, чтобы ты доковылял до байка.

Алик двинулся на кухню, но привести свой план в исполнение не успел. Похоже, этот вечер оказался прямо-таки коллекцией обманутых ожиданий. За окном заурчал и стих движок грузовичка, объявляя о прибытии хозяев. Дверь распахнулась, и на пороге появилась Ильяра в сопровождении своего папочки и какой-то невероятной старушенции в цветастом платке и длинном, в пол бархатном платье. На солидного доктора сей персонаж явно не тянул, скорее, бабулька напоминала ярмарочную гадалку. Впрочем, Алик даже не взглянул на гостью, поскольку всё его внимание без остатка тут же переключилось на Ильяру. Реализация благих намерений по спасению обессиленного друга была благополучно отодвинута на утро, и двое влюблённых, едва выдержав для приличия получасовую паузу, улизнули в спальню.

Мартин, и так уже утомлённый встречей с Аликом, заснул сразу же после ухода платочной старушенции. А слушать её он перестал буквально через пару минут с начала осмотра больного, поскольку та несла такую околесицу про сглаз и порчу, что уши вяли. Вскоре дом лесника погрузился в тишину, нарушаемую только шорохом листвы за окнами, да тихим похрапыванием Клавдия, доносившемся из его спальни. Звуки были мирные и привычные, они никак не смогли бы нарушить сон обессиленного юноши, однако прямо в середине ночи Мартин внезапно проснулся. Причиной его экстренной побудки был незнакомый и какой-то неживой голос.

– И откуда только этот доброхот взялся? – посетовал голос. – Выскочил прям как чёртик из табакерки.

Мартин приподнял голову и принялся озираться. Комната была залита лунным светом, однако ночное светило освещало только середину помещения, а в углах царила непроглядная тьма.

– Кто здесь? – в голосе Мартина не было ни страха, ни даже простого любопытства, поскольку он уже так ясно ощущал дыхание смерти, что суета окружающего мира перестала его волновать.

– Не нужно будить хозяев,– деловито посоветовал голос,– мы можем общаться молча, потому что я у тебя в голове.

– Кто ты такой? – Мартин и не подумал последовать совету, его вопрос прозвучал громко и требовательно.

– У меня много имён,– отозвался голос, и теперь в нём слышалось откровенное недовольство строптивостью собеседника. – Ты можешь звать меня хозяином.

– Чьим хозяином? – последовала ещё одна неприязненная реплика строптивца.

– Очень хороший вопрос, юноша,– по форме эта фраза вроде бы прозвучала как похвала, но из-за солидной доли скепсиса в голосе гораздо больше смахивала на насмешку. – Увы, боюсь, у нас нет времени, чтобы углубиться в эту философскую тему. Тебе нужно срочно покинуть эту реальность.

– Это ещё почему? – возмутился Мартин. – Здесь живут мои родители и мой друг.

– Разве ты не чувствуешь, что твои жизненные силы утекают как в бездонную бочку? – теперь в голосе слышалось осуждение. – Ты умираешь, юноша.

– Алик меня спасёт,– самоуверенно заявил Мартин.

– Он тебя угробит,– хозяин произнёс свой приговор с такой безапелляционностью, что умирающий невольно вздрогнул. – Ты даже не доедешь до того места, где сейчас живёт твоя мама, потому что оно находится совсем рядом с пространственным разрывом, который ты открыл.

– Нет, это было совсем в другой реальности,– попытался возразить Мартин, наконец переходя на мысленный диалог. Хозяин не стал возражать, давая своему оппоненту возможность самому додуматься до правильного вывода, и тот оправдал ожидания. – Ты говоришь про другой разрыв,– пролепетал Мартин,– когда я уничтожил портал. Так моя слабость – это не из-за того, что я разрушил стену?

– Верно, – подтвердил его догадку хозяин. – Если не считать бесконтрольного расхода энергии, со стеной ты всё сделал правильно, а вот с порталом накосячил. Разве тебе учитель не говорил, что нельзя пользоваться силой, которую ты не контролируешь?

– Откуда мне знать, что он говорил? – огрызнулся облажавшийся маг. – Я ведь ничего не помню.

– Справедливо,– хозяин снисходительно хмыкнул. – Что ж, я тебе подскажу. Вспомни, что ты сделал после того, как проковырял дыру в стене.

– Закрыл разрыв,– на автомате ответил Мартин и обескураженно замолчал. – Я что, здесь оставил разрыв открытым?

– В каком-то смысле это была не твоя вина,– хозяин явно смягчился, поскольку уловил нотку раскаяния в голосе юного мага. – Ты не рассчитал свои силы и потерял сознание. Но и это не стало бы катастрофой, если бы рядом с тобой был опытный маг, который восстановил бы твою энергию. Тогда ты смог бы закрыть разрыв. Увы, ты оказался настолько самонадеянным, что взялся за очень рискованное дело даже без страховки. В результате, твои подельники перепугались и утащили твоё бессознательное тело в другую реальность, где Магистр благополучно тебя подлечил и попутно избавил от болезненных воспоминаний.

– Я так и знал, что это он лишил меня памяти,– проворчал Мартин.

– Поверь, юноша,– теперь в голосе хозяина прозвучало осуждение,– в тот момент потеря памяти и изоляция в другой реальности были для тебя единственным спасением. Разрыв потерял связь со своим хозяином и застыл с состоянии спячки. Если бы глупые людишки ни принялись подкармливать его своими тушками, через несколько лет он бы закрылся сам по себе.

– Кто-то погиб? – ужаснулся Мартин. – Но ведь я создал разрыв в портале. Как туда могли проникнуть люди?

– Когда ты отключился и перестал контролировать своё творение, оно последовало за творцом,– хозяин иронично усмехнулся, видимо, эпитет «творец», которым он наградил непутёвого мага, показался ему чем-то вроде бубенчика на шутовском колпаке. – Помнишь кратковременные приступы слабости, которые тебя накрывали? Это и были жертвы твоего безрассудства. И чем сильнее становился твой питомец, тем прочнее становилась его связь с хозяином. Но если бы у тебя хватило ума сидеть смирно в той реальности, то со временем разрыв снова начал бы сокращаться. Когда-нибудь ты смог бы его закрыть совсем.

– Мне нельзя было бежать,– пролепетал Мартин. – Но раз уж я здесь, то смогу всё исправить. – В ответ на своё нахальное заявление он услышал только глумливый смешок. – Не смогу? – потерянно спросил он.

– Даже приблизиться к разрыву не сможешь,– хозяин презрительно фыркнул. – Ты позволил ему установить с тобой такой тесный контакт, что теперь маленькая и, в сущности, безобидная дырочка в пространстве превратилась в настоящее чудовище, пожирающее реальность этого мира. Если твой дружок по доброте душевной повезёт тебя к мамочке, то ты умрёшь ещё в середине пути от полного истощения.

– Мне нужно убраться из этой реальности? – навскидку предположил Мартин.

– Поздновато спохватился,– на этот раз в голосе хозяина не было презрения, скорее, в нём прозвучало что-то вроде сочувствия. – Возвращение в Орден тебя уже не спасёт, но я могу тебе помочь. В этом мире имеется несколько мест, способных если не оборвать, то значительно ослабить твою связь с разрывом.

– Ссылка, вместо казни,– прокомментировал его слова Мартин. – Наверное, это можно считать подарком.

– Как ты думаешь, юноша,– сарказм, прозвучавший в голосе Демиурга, резанул слух его собеседника,– стал бы хозяин этого мира утруждаться, если бы речь шла о жизни одного непутёвого мага, к тому же заслужившего смерть своими безответственными действиями? Речь идёт о безопасности мира. Смерть твоего физического тела не разорвёт связь между тобой и разрывом, понимаешь? Он по-прежнему будет высасывать твои силы, только уже из тонких тел, а потом доберётся и до твоего сознания. Вот тогда миру действительно придёт конец, потому что человеческое сознание является неисчерпаемым источником энергии.

– Ты – хозяин нашего мира? – из всей страшилки Мартин выловил лишь ключевую фразу. – Но тогда почему бы тебе самому ни закрыть разрыв?

– Потому что я подчиняюсь законам этого мира,– буркнул хозяин,– и не могу вмешиваться в дела человеческие.

– Наверное, всё равно придётся,– Мартин устало вздохнул,– я ведь так и не научился трансгрессировать после потери памяти.

– Не смеши меня,– несмотря на грубые слова, в голосе хозяина послышалось странное облегчение,– трансгрессия убьёт тебя даже надёжнее, чем поездка на байке. Я сам тебя перенесу в то место, если ты согласишься.

– Разве у меня есть выбор? – Мартин горько усмехнулся.

– Выбор всегда есть,– отрезал хозяин. – Ты можешь остаться и тихо умереть от потери сил в кругу своих родных и друзей. Правда, в таком случае они переживут тебя не надолго, поскольку всему миру вскоре придёт конец. Но кого это волнует?

– Я понял,– Мартин прикрыл глаза и расслабился, как бы отдавая себя во власть хозяина. – Что нужно сделать? Дать своё согласие на ссылку?

– Нужно подняться на ноги,– принялся командовать хозяин. – В конечной точке нашего путешествия не будет мягкого дивана, знаешь ли. И не кривись,– прикрикнул он на своего собеседника,– твой скепсис неуместен. Я помогу тебе подняться, если, конечно, ты не возражаешь.

– Не возражаю,– Алик устало вздохнул и откинул одеяло. Как ни странно, но ему действительно удалось довольно легко подняться на ноги. – Можно я попрощаюсь? – жалобно попросил он, даже не заметив, что говорит вслух.

– С кем попрощаешься? – Алик оказался рядом и подхватил друга, который всего несколько часов назад едва мог говорить от слабости. – Тебе что, лучше стало? – он отступил на шаг и окинул удивлённым взглядом уверенно стоявшего на ногах Мартина. – Вот уж не думал, что эта смешная бабулька окажется таким крутым целителем.

– Ал, мне нужно кое-куда уехать,– пробормотал ошарашенный появление друга путешественник.

– Ты без меня никуда не пойдёшь,– в голосе Алика прозвучала непоколебимая решимость следовать за другом хоть на край света. Он снова подошёл к Мартину и для верности ухватил его за рукав.

– Вот ведь пиявка,– посетовал хозяин.

– Если пойдёшь со мной, то вряд ли сможешь вернуться,– Мартин обречённо опустил голову. – Ал, ты же не бросишь Ильяру ещё раз, правда?

– Не загоняйся, приятель,– фыркнул Алик,– я тебя вытащу из любой попы мира.

– Может быть, действительно, пусть идёт? – мысленно спросил у хозяина Мартин. – Мне будет не так тоскливо вдвоём с другом.

– А о нём ты подумал? – голос хозяина прозвучал осуждающе, но без надрыва. В этот момент дверь открылась, и на пороге как привидение возникла Ильяра, закутанная в простыню. Она уже открыла рот, чтобы тоже высказаться по поводу выздоровления Мартина, но хозяин не стал больше ждать. – Ладно, отправляемся втроём,– возвестил он.

Фигуры двоих юношей растаяли в лунном свете, оставив Ильяру в полном оцепенении. Она словно сомнамбула вытянула руки и пошла к тому месту, где только что стоял Алик. Естественно, её пальцы смогли нащупать только пустоту, но упорная барышня не поверила своим глазам и пошла дальше. Только когда её живот упёрся в стол, она остановилась и в приступе отчаяния сдёрнула со стола скатерть. Поникшие без воды цветы, которые Алик позабыл вручить своей возлюбленной, взлетели в воздух и разноцветным дождём обрушились на голову Ильяры. Бедные цветочки, вот они-то уж точно были тут совершенно ни при чём, и тем не менее закончили свой бренный путь в выгребной яме на заднем дворе домика лесника. Ну и где справедливость?

Глава 31

Скальный выступ словно острый нож врезался в полосу леса, протянувшуюся вдоль горной гряды подобно пушистому боа вокруг сморщенной шеи престарелой красотки. Лес был довольно редкий, зато впечатлял высотой деревьев и густотой их крон. С первого взгляда было понятно, что этим гигантам не приходится из последних сил цепляться корнями за каменистый склон. И действительно всюду, куда достигал взгляд, пространство между деревьями было покрыто толстым слоем мягкого дёрна. Серый рассвет уже запустил свои шаловливые пальчики в мягкий подшёрсток лесного боа, но освещения было пока явно недостаточно, чтобы рассмотреть окрестности во всех подробностях. К тому же между стволами деревьев плавали клочья тумана, стекавшего с гор.

Мартин с удовольствием опустился на короткую жёсткую травку и принялся озираться. Вообще-то, он ожидал увидеть что-то вроде городка, ну на крайняк – деревеньки, а тут не было даже намёка на цивилизацию. Дикая природа во всей красе.

– Как же я буду жить в лесу? – мысленно спросил он хозяина. – Я же совершенно ничего такого не умею.

– Отставить панику,– в голосе хозяина зазвучали какие-то странные нотки, не то торжества, не то самодовольства,– мы пока не добрались до места. Нужно отыскать дверь в скале.

Мартин бросил тоскливый взгляд на тонувший в утренней дымке горный склон и тяжко вздохнул. Искать какую-то непонятную дверь тут можно было до морковкина заговения.

– Попроси своего приятеля прогуляться вдоль склона и поискать проход,– скомандовал хозяин,– а ты пока немного передохнёшь.

Алик с энтузиазмом откликнулся на просьбу друга. Ему-то в горах как раз было очень комфортно, поскольку его родимый Алат, где парень провёл всё своё детство, был окружён примерно такими же неприступными скалами. Вскоре его шаги стихли, поглощённые туманным киселём, а Мартин улёгся на спину и закрыл глаза. Тихий шум ветра в густых кронах очень быстро убаюкал горе-путешественника, и тот провалился в тревожную дрёму. Сон был сумбурный и явно с элементами фэнтези. Мартину приснилось, что на его спине вместо лопаток прорезались крылья. Это было очень больно, и хотя потерявший память юноша не помнил, как у него в младенчестве резались зубки, но отчего-то у него возникла чёткая ассоциация именно с этим процессом.

– Ну хватит спать,– голос хозяина нахально проник в сон Мартина, но не смог вырвать сновидца из объятий морфея. Боль от растущих крыльев продолжала терзать бедолагу, хотя он вроде бы начал различать какие-то новые звуки, которых не было, когда он засыпал. Это было журчание воды. – Открывай глаза, нам пора,– продолжил тормошить соню хозяин.

Мартин наконец разлепил веки, да так и застыл от удивления. Леса больше не было, его окружали лишь голые скалы, причём не только вокруг, но и снизу. Не удивительно, что у него заболела спина, ведь вместо мягкого дёрна, ей пришлось почивать на острых камнях. Рядом действительно тёк шустрый ручеёк, от которого тянуло не столько сыростью, как жутким холодом. Ничего похожего на жильё не было и в помине, и в голову Мартина начали закрадываться нехорошие подозрения. А когда обнаружить Алика тоже не удалось, эти подозрения превратились в уверенность.

– Ты специально его услал,– пробурчал Мартин. – Почему?

– Сам поймёшь, когда откроешь дверь,– в голосе хозяина не было ни капли раскаяния, напротив, в нём чувствовался эдакий молодецкий задор. – Встань и обернись.

Мартин последовал приказу и сразу увидел дверь в скале, о которой вещал махинатор, заманивший легковерного юношу в ловушку. Дверь была громадная и выглядела весьма необычно. Она была сделана из какого-то очень светлого, почти белого металла, а вдобавок имела не то ребристую, не то шершавую поверхность, чем-то напоминавшую лесной мох. Мартин подошёл поближе и только тут понял, что мох был на самом деле инеем.

– Это такая шутка? – он недоверчиво нахмурился. – Там же, наверное, жуткий холод, если даже снаружи иней не тает.

– О, ты даже не представляешь какой,– легко согласился хозяин. – Нормальный человек сможет прожить в пещере за дверью считанные минуты.

– Так это всё-таки не ссылка, а казнь,– Мартин горько усмехнулся. – Ну и зачем нужно было тащить меня в такую даль, чтобы тупо прикончить?

– Нет такого места на земле, которое сможет защитить тебя от того чудовища, которое ты породил,– голос хозяина звучал твёрдо, но без обвиняющих интонаций. Он словно просто объяснял маленькому ребёнку, как устроена жизнь. – Даже смерть тебя от него не спасёт. Это же не мыслящее существо, с которым можно договориться, и тем не менее оно живое, но функционирует на основе самых примитивных инстинктов, например, выживания и питания. Разрыв поглощает всю жизненную силу, до которой может дотянуться, и ему безразлично, что станет с источником пищи.

– Я не понимаю,– Мартин совсем растерялся,– тогда какой смысл меня убивать? Ты собрался развоплотить моё сознание?

– Если не получится разорвать твою связь с чудовищем, то другого выхода не останется,– та бескомпромиссность, с которой хозяин огласил приговор, погрузила приговорённого в ступор. – Но я всё-таки надеюсь, что крайних мер удастся избежать,– голос хозяина смягчился. – За этой дверью действительно очень холодно, и любые вибрации там гасятся, так что твоя связь с разрывом существенно ослабнет. Но главная особенность этого места заключается в колодце, который, собственно, и является источником холода.

– Мне что, нужно будет спрыгнуть в этот колодец? – глаза Мартина расширились от ужаса.

– Не бойся, это будет мгновенная смерть,– поспешил успокоить его хозяин. – Там внизу такая напряжённость поля, что все твои тела, включая самые тонкие, сразу распадутся. Очень надеюсь, что это полностью разорвёт твою связь с питомцем. К сожалению, по-другому не получится.

– Ну спасибо за подарочек,– Мартин угрюмо набычился,– прям кремовый тортик, а не перспективка. Понятно, почему ты морочил мне голову с каким-то волшебным местом. Если бы ты честно всё рассказал, я бы предпочёл умереть в своей постели рядом с родными. Ты всё-таки лишил меня выбора.

– Выбор всегда есть, я же тебе говорил,– теперь в голосе хозяина зазвучало раздражение. – Либо быстрая смерть и новая жизнь без отягчающих обстоятельств вроде гибели целого мира, либо развоплощение. Прости, юноша, но хозяин мира не может позволить ему погибнуть. Возможно, развоплотив твоё сознание, я разделю твою участь, но вот как раз у меня выбора нет. Так что подумай хорошенько, ты сейчас решаешь не только свою судьбу.

Пару минут Мартин тупо пялился на заиндевевшую дверь, не в силах заставить себя двинуть хотя бы пальцем, словно холод, который за ней скрывался, уже сковал его члены. Ещё вчера ему казалось, что он уже смирился с неизбежной смертью, но не с такой же. Он думал, что просто уснёт и не проснётся, а тут нужно войти в жуткую ледяную пещеру, да ещё спрыгнуть в какой-то стрёмный колодец. И самое тупое, что можно было придумать – это прикинуться, будто у приговорённого смертника есть право выбора. Типа, он должен добровольно принять правильное решение. Чушь собачья. Да тут просто не из чего выбирать, нужно просто собрать волю в кулак и сделать то, что должно.

– Вот если бы рядом был Алик,– Мартин мечтательно закатил глаза,– мне было бы легче решиться. Ну почему этому извергу приспичило оставить свою жертву вообще без поддержки?

– Изверг, говоришь? – видимо, Мартин сформулировал эту мысль достаточно чётко, чтобы подселенец смог её уловить. – К твоему сведению, я единственный, кто пытался тебя спасти от этой участи, а твой так называемый друг как раз тебя и угробил, подговорив совершить побег из безопасного места.

– Он же не знал,– попытался отмазать друга Мартин,– он просто хотел меня освободить.

– Слабое утешение,– в голосе хозяина не было ни капли эмоций, это была простая констатация факта. – Тебе правда легче от того, что дружок погубил тебя из лучших побуждений? Полагаешь, если бы он сейчас был тут, то проводил бы тебя под белы рученьки к колодцу и помог спрыгнуть? Да он бы костьми лёг, чтобы не позволить тебе спасти себя и всё остальное человечество. И снова из самых благородных побуждений. Лучше подумай обо всех тех людях, которые будут жить благодаря тебе.

Именно в этот момент Мартин понял, чего ему не хватает, чтобы решиться на отчаянный шаг. Ему нужна была не поддержка, а мотивация. Нет, судьба человечества его волновала слабо, но среди этих людей, населявших мир, было несколько, чья жизнь была для Мартина очень важна, по крайней мере, раньше, когда он их ещё помнил.

– Если ты хозяин мира, то, наверное, у тебя побольше возможностей, чем у Магистра,– задумчиво произнёс он. – Ты можешь вернуть мне память?

– Зачем? – в голосе хозяина было слышно неподдельное удивление. – Близкие привязывают людей к жизни, тебе будет сложнее с ней расстаться. Ты же всё равно всё забудешь, когда уйдёшь на перевоплощение.

– Просто выполни мою последнюю просьбу,– отрезал Мартин,– тогда я спрыгну в колодец.

Хозяин немного поартачился, но столкнувшись с непреклонностью упрямца, в конце концов согласился. Возвращение памяти оказалось довольно болезненной процедурой. Поток воспоминаний, обрушившийся на голову Мартина, почти сразу погрузил его сознание в беспамятство. Когда он очнулся, солнце уже взошло, но иней на двери не растаял под его тёплыми лучами, наоборот, он словно ещё больше ощетинился колючими ледяными иголками. Несколько долгих минут Мартин сидел и отрешённо смотрел в пустоту, перебирая в памяти все светлые моменты своей недолгой жизни, и постепенно на его губах появилась сначала едва уловимая, а потом вполне отчётливая улыбка. Это было похоже на то, как изображение проявляется на фотобумаге. Сначала лишь обозначаются контуры, а потом картинка обретает глубину и смысл.

– Ладно, я готов,– Мартин поднялся на ноги и потянулся к дверной щеколде.

– Сними куртку и оберни руку,– остановил его хозяин,– иначе кожа мгновенно примёрзнет к металлу.

Мартин последовал дельному совету, и через пару минут возни с замёрзшим замком, наконец распахнул дверь. Из глубины пещеры сразу дохнуло таким жутким холодом, что он невольно отпрянул.

– Твоя жертва будет вознаграждена,– хозяин, видимо, решил простимулировать спасителя мира. – Я найду тебя в новом воплощении и научу управлять твоей силой.

– Надеюсь, в новой жизни я избавлюсь от этого проклятья,– Мартин прошёл внутрь и закрыл за собой дверь. В пещере было довольно темно, но кромешной тьмой там и не пахло, поскольку над колодцем, расположенным в десяти шагах от входа, разливалось матовое голубоватое сияние.

– Жаль тебя огорчать, юноша,– вздохнул хозяин,– но твоим надеждам не суждено воплотиться в реальности. Твоя сила вовсе не является следствием упорных тренировок, она – твоя изначальная сущность, заключённая в проявленной форме твоего сознания. Поверь, это вовсе не проклятие, твоя сила не носит разрушительного характера, она нейтральна. Конечно, с её помощью можно разрушать, но и созидать тоже. Всё зависит лишь от твоего желания. Хочешь сотворить свой собственный мир? А может быть, ты захочешь разделить со мной бремя управления этим миром, раз уж ты его спасёшь?

– Мне плевать на мир,– пробурчал Мартин, осторожно наклоняясь над колодцем,– я это делаю не ради какого-то абстрактного человечества, а ради тех, кого люблю. Ради моей мамы, которая из-за меня двенадцать лет провела в тюрьме, ради Варда, который стал для меня настоящим отцом, ради Алика, моего единственного друга.

Словно услышав своё имя, вышеозначенный друг просунул голову в дверь и передёрнул плечами от холода.

– Марти, что ты делаешь в этой морозилке? – он возмущённо засопел и осторожно пролез внутрь.

– Стой, Ал,– Мартин понял, что времени на прощание с этим вроде бы безразличным ему миром у него не осталось, и резво влез на бортик колодца. – Уходи отсюда, иначе умрёшь.

– Ты что это задумал? – от столь странного поведения своего друга Алик слегка опешил, и это дало самоубийце несколько столь нужных ему секунд. Мартин тоскливо улыбнулся и шагнул в колодец. – Нееет! – завопил Алик, бросаясь к другу, но на бортике уже никого не было.

Из утробы колодца, поглотившей Мартина, не раздалось ни звука, словно он был бездонным. Впрочем, дна действительно видно не было, только какой-то серо-голубой туман. Алик перегнулся через бортик и принялся истошно звать друга. Увы, никакого ответа не последовало.

– Уймись,– раздался недовольный голос в его голове,– Мартина больше нет. Уходи отсюда, пока ещё можешь двигаться. – Алик резко обернулся и застыл в недоумении, поскольку в пещере он был один. – Не крутись, я у тебя в голове,– раздражённо бросил хозяин.

– Это ты заморочил голову Мартину,– безапелляционно заявил Алик.

– Не лезь в дела, которых не понимаешь,– обвинение, брошенное юношей, при всей своей справедливости, отчего-то вызвало у хозяина злость. – Это из-за тебя ему пришлось умереть. Если бы ты не спровоцировал Мартина на побег, он мог бы жить ещё очень долго.

– Его убил не я,– возмутился Алик. – Это ты заставил его спрыгнуть в эту гадскую кастрюлю с туманом. Ну ничего, я его оттуда достану,– отчаянный спасатель снял куртку и попытался разорвать её на полоски, чтобы сделать что-то вроде верёвки. Увы, ему даже не удалось оторвать один рукав, потому что жуткий холод начал сковывать его движения и выпивать силы подобно вампиру. Буквально через минуту бесплодных попыток, ноги бедолаги подкосились, и он опустился на колени.

– Ну точно пиявка,– прокомментировал его судорожные дёрганья хозяин. – Хорошо, что в следующем воплощении рядом с Мартином не будет такого настырного приятеля.

– Почему не будет? – язык Алика уже еле ворочался.

– Потому что ты будешь жить дальше, а он вернётся в этот мир младенцем,– спокойно пояснил хозяин. – Это при условии, что в ближайшую пару минут ты сможешь доползти до двери. Советую поторопиться.

– Я поклялся, что мы всегда будем вместе,– в голосе Алика зазвучал метал. – Я не брошу Марти.

– Тогда ты умрёшь,– спокойно констатировал Демиург. – В принципе, я ничего не имею против. Твоё физическое тело превратится в ледышку и останется в пещере навсегда. Это даже надёжней, чем бальзамирование, привяжет тебя к миру посмертия, и ты больше вообще не сможешь перевоплотиться. Ты станешь жителем астрального мира, юноша. Нравится такая перспектива?

– А если я тоже спрыгну в колодец,– Алик поднялся на четвереньки и ухватился за бортик,– тогда мы с Марти вернёмся вместе?

– Умно́,– похвалил отчаянного самоубийцу Демиург,– но меня этот вариант не устраивает. У меня на твоего друга грандиозные планы, и в нём нет места такому бестолковому и настырному типу, как ты.

Алик вдруг ощутил, что из него будто выпустили воздух. Его рука соскользнула с бортика, и тело опрокинулось на спину. Он попытался снова встать на четвереньки, но не смог даже поднять руку. Нахлынула апатия, и глаза начали сами собой закрываться.

– Я всё равно вернусь и отыщу Мартина,– успел пробормотать умирающий, прежде чем смертельный холод погрузил его сознание в последний сон.

– Прощай, мятежная душа,– печально произнёс Демиург, хотя Алик уже не мог его слышать,– и прости меня, если сможешь.

Думал ли всесильный хозяин мира, что, обрекая мешавшего ему парня на вечную жизнь в астрале, он совершает преступление, за которое ему придётся расплачиваться, причём очень дорого? Наверное, подобные соображения приходили ему в голову, но не повлияли на его решение. В представлении Демиурга судьба мира стоила значительно дороже, чем судьба какого-то глупого юнца, возомнившего себя героем. Вот только у само́й судьбы, как оказалось, на это счёт имелись серьёзные сомнения, а потому она в лёгкую поломала игру нашего гроссмейстера. Зато Алику удалось выполнить своё предсмертное обещание. Через несколько десятков лет его тело обнаружили в ледяной пещере и похоронили, тем самым освободив его душу из заточения. Но это уже совсем другая история.

Глава 32

Солнце нахально светило прямо в глаза, хотя Кира совершенно точно помнила, что задёрнула шторы перед сном. Похоже, Семён встал с утра пораньше и случайно задел плотное полотно, хранившее в спальне комфортный полумрак. Соня капризно надула губки и перевернулась на другой бок, вернее, попыталась перевернуться, но её рука, вместо гладкой простыни, наткнулась на жёсткую и слегка влажную траву. Естественно, сладкая утренняя дрёма сразу же выветрилась из Кириной головы, тем не менее она не сделала ни одного резкого движения. Жизнь давно уже отучила её от суетливости и непродуманных действий. Кира осторожно приоткрыла один глаз и осмотрелась. Над ней больше не было потолка спальни, лишь голубое небо с парочкой лениво плывущих облаков.

– Наверное, мне это снится,– предположение было вполне логичным и рациональным, вот только интуиция отчего-то никак не желала с ним соглашаться,– или я случайно трансгрессировала прямо во сне, как вариант,– принялась рассуждать Кира.

– С добрым утром,– услышала она очень знакомый голос в своей голове. – Ты ведь уже проснулась, зачем притворяться?

– Ну разумеется,– Кира скептично усмехнулась и приподнялась на локтях, чтобы рассмотреть местность, куда её забросил беспардонный подселенец. – Кому бы ещё пришёл в голову подобный аттракцион?

Нужно сказать, что эта самая местность действительно заслуживала того, чтобы уделить ей внимание. Кира проснулась на цветущем лугу в окружении высоких, покрытых ковром зелени гор. Чем-то этот луг напоминал заветную долину того времени, когда она ещё не заросла колючим кустарником. Правда, с бабочками тут не сложилось, но стрекот кузнечиков доносился из травы вполне отчётливо. Похоже, бабочки не выдержали конкуренции с зелёными попрыгунчиками. Прислушавшись, Кира различила что в концерт кузнечиков вплетается ещё какой-то звук. Этот звук шёл из-за её спины и служил как бы естественным фоном, лишь слегка приглушавшим голоса местной живности, а потому вычленить его из множества других звуков удалось не сразу.

Кира поднялась на ноги и обернулась в сторону этого фонового сопровождения. От открывшегося феерического вида у неё захватило дух. Оказалось, что долина находилась довольно высоко в горах и с одной стороны плавно спускалась к берегу моря. Ритмичный шум, сопровождавший концерт кузнечиков, был ничем иным, как морским прибоем. Прямо у берега вода была совершенно невообразимого лазурного цвета, а на горизонте становилась почти чёрной, предоставляя завороженной публике возможность полюбоваться всеми оттенками синего на своей бескрайней глади.

– Что это такое? – растерянно пробормотала Кира.

– Это подарок,– хозяин снисходительно хмыкнул. – Нравится? Ты же не предполагала всю жизнь держать Разрушителя под защитным куполом, правда? Очень скоро девочке понадобится место для игр и беготни.

– Какого ещё разрушителя? – возмутилась Кира. – Дарочка – просто ребёнок.

– Да мне и самому не нравится это прозвище,– хозяин поспешил успокоить оскорблённую мамочку,– но именно под этим именем они фигурируют в местных легендах. А вот насчёт того, что малышка является обыкновенным ребёнком – это лукавство. Ты ведь и сама это знаешь.

– Ты сказал «они»,– встрепенулась Кира. – Значит, есть и другие.

– Был,– хозяин как-то странно запнулся. – Разрушители всегда приходят в мир вдвоём, причём чаще всего являются родственниками. Я уже имел дело с тремя реинкарнациями этих могущественных существ, которых и людьми-то назвать некорректно. Каждый раз всё шло по накатанному сценарию. Один из Разрушителей ставил этот мир на грань уничтожения, а второй его спасал, но при этом оба они погибали.

– Но ведь сейчас угрозу нашему миру создал Мартин,– у Киры от волнения затряслись губы. – Ты же не хочешь сказать…,– у неё перехватило дыхание.

– Да, он был тем самым первым Разрушителем,– подтвердил Кирину догадку хозяин,– но в этот раз всё пошло по другому сценарию,– он замолчал, как бы давая возможность своей собеседнице задать наводящий вопрос, но та была слишком ошарашена, чтобы поддерживать светскую беседу. – Первый разрушитель сам исправил свою ошибку. Я же обещал, что устраню угрозу этому миру, не так ли?

– Ты убил моего сына? – губы Киры лишь слегка шевельнулись в попытке озвучить эту фатальную весть. – Но ты же обещал, что всё будет в порядке,– а вот эту фразу она уже буквально выкрикнула. – Я ведь выполнила все твои требования.

– Вот только не нужно приписывать мне то, чего я не говорил,– хозяин обиженно засопел. – Я никогда не обещал сохранить жизнь Разрушителю, хотя сделал всё, чтобы предотвратить его гибель. Если бы ни его настырный приятель, подбивший Мартина на побег, он бы и теперь был жив. И ты напрасно обвиняешь меня в убийстве, Разрушитель пожертвовал своей жизнью добровольно.

Ноги Киры подогнулись, и она безвольно плюхнулась на колени. Известие о смерти сына её буквально раздавило. Она готова была хоть всю жизнь провести в разлуке с Мартином, если бы только это спасло его от гибели, но оказалось, что её покорности злому року было недостаточно. И к чему тогда было страдать? Может быть, если бы она была рядом, трагедии бы не случилось.

– Если тебя это утешит,– вклинился в Кирины стенания хозяин,– то виновник смерти Мартина тоже понёс наказание.

– Алик? – Кира тут же встрепенулась. – Его ты тоже убил?

– Что ты себе позволяешь, женщина,– оскорблённый тон хозяина был откровенно наигранным, и тем не менее его слова прозвучали угрозой. – Демиург не может убить человека, даже вмешаться в его волеизъявление не имеет права. Этот юноша добровольно разделил участь своего друга, которого погубил.

– Алик не мог причинить Мартину вреда,– с жаром возразила Кира. – Если он что-то и сделал неправильно, то это была фатальная ошибка, а не злой умысел. Его не за что было карать.

– Эх, люди,– тон хозяина так быстро сменился на сочувственный, что невольно напрашивался вывод о том, что он просто разыгрывает спектакль,– вы стараетесь поступать правильно и своих детей учите тому же, но при этом даже близко не представляете, к каким последствиям может привести это ваше «правильно». Вы не в состоянии просчитать или предвидеть даже самое ближайшее будущее, но всё же тщитесь следовать каким-то нравственным и этическим шаблонам. А когда вам не воздаётся за вашу стойкость манной небесной, то считаете, что с вами поступили несправедливо.

– Ну конечно, откуда какому-то пришельцу знать, что такое нравственность,– процедила сквозь зубы Кира.

– Деточка, я вовсе не чужой в этом мире,– хозяин насмешливо хмыкнул,– я его Демиург. Возможно, цветы на клумбе и вправе считать садовника чужаком, но на самом деле они всего лишь объект его заботы и вообще имеют шанс на жизнь исключительно благодаря его доброй воле. Конечно, садовник не создавал семена, из которых эти цветочки выросли, но это именно он даёт семенам возможность реализовать свой потенциал.

– Очень пафосно,– фыркнула Кира. – Рада, что это не ты нас всех создал. Мне было бы противно признать своим Создателем такого циничного гада.

– Цинизм тут совершенно ни при чём,– хозяин вроде бы совсем не обиделся на гада,– просто вся ваша хвалёная нравственность – это не более, чем манипуляция, причём не ваша, а тех, кто управляет вашей жизнью. В алгоритмах этого мира исходно не было никаких шаблонов поведения, никакого навязанного представления о добре и зле. Ты уж мне поверь, я знал его Создателя лично. Все эти ментальные концепты были внедрены в ваше инфополе управленцами, чтобы сделать вас более предсказуемыми.

– Как понимание что хорошо, а что плохо могут сделать меня предсказуемой? – засомневалась Кира.

– Чем больше шаблонов, тем меньше у тебя степеней свободы,– теперь голос хозяина звучал снисходительно, с эдакой нравоучительной ноткой. – Если, например, ты свято веришь в сакральность власти, то не посмеешь бунтовать. А тот, кто уверовал в заповедь «не убий», не сможет оказать достойного сопротивления насильнику. Понятно, деточка?

– Понятно,– хмуро пробурчала Кира. – Я понимаю, что вернуть наших мальчиков к жизни уже невозможно, но можно мы хотя бы похороним их тела по-человечески?

– Их тел нет,– хозяин соврал столь уверенно, что никаких сомнений в его искренности у несчастной матери даже не возникло. – Но ты не о том думаешь, женщина. По легенде оба Разрушителя должны погибнуть, так что жизнь младенца тоже находится под угрозой. Правда, в этот раз сценарий с самого начала изменился, но это вовсе не значит, что можно расслабиться.

– Дарочке грозит смерть? – от ужаса тело Киры вмиг покрылось холодным потом.

– Я даже поначалу хотел забрать у тебя девочку,– безапелляционно заявил хозяин,– но потом решил, что ты сможешь её защитить.

– Так ты поэтому решил нас переселить в это укромное место? – догадалась Кира. – А почему тут безопасней, чем в Алате?

– Это остров, причём необитаемый,– в голосе хозяина прозвучало самодовольство. – Здесь нет опасных хищников, а жители окрестных поселений стараются к нему не приближаться. Остров у них считается проклятым. Но это всё предрассудки, просто раньше в горах был источник холода, а потому весь остров был покрыт льдом и снегом. Но несколько лет назад источник иссяк, и теперь тут очень комфортный климат. Думаю, Разрушителю лучше будет расти вот в таком изолированном месте, подальше от невежественных обывателей с кольями и топорами.

– Но ведь Мартин рос среди людей,– возразила Кира.

– Думаешь, хоть один орденский боевик посмел бы поднять руку на сына Магистра? – хозяин иронично хмыкнул. – А ведь кое-кому из них пришлось испытать на собственной шкуре, что значит неконтролируемое проявление силы Разрушителя. Ты просто многого не знаешь, но от невинных шалостей Мартина несколько человек стали инвалидами, а один вообще умер. Именно поэтому Магистр согласился отдать мальчика в обучение.

– Мне об этом не рассказывали,– ошарашенно пролепетала Кира. – Тогда я понимаю, почему ты хочешь переселить нас на необитаемый остров.

– Я вовсе не настаиваю, чтобы ты растила Разрушителя в полной изоляции,– голос хозяина смягчился,– можешь пригласить сюда кого пожелаешь. Только будь очень осмотрительна с выбором соседей, с данного момента ответственность за малышку полностью лежит на тебе.

– Можешь не беспокоиться,– заверила великодушного хозяина Кира,– я смогу защитить мою девочку.

– Собственно, дело не только в безопасности,– теперь в голосе хозяина зазвучали эдакие проникновенные нотки,– дело в тебе. До сих пор ни один из Разрушителей не был готов пожертвовать собой ради спасения мира, поэтому между ними и возникал тот смертельный конфликт, который заканчивался гибелью обоих. Но ты изменила сценарий, воспитав своего сына весьма своеобразным персонажем. Я хочу, чтобы ты сделала то же самое с его сестричкой.

– Что значит твоё «своеобразным персонажем»? – Кире сразу не понравилось такое определение для её любимого сына.

– Похоже, ты пока не успела оценить тот дар, которым наградил тебя Создатель,– в голосе хозяина прозвучало удивление,– а я-то считал тебя проницательной женщиной.

– Какой дар? – Кира совсем растерялась. – Ты имеешь ввиду способность к аналитике? – продолжительный и эдакий глумливый смех был ей ответом. – Но я больше ничего не умею,– пролепетала она.

– О нет, умеешь, да ещё как,– наконец снизошёл до пояснения хозяин. – Аналитический склад ума всего лишь позволил тебе рационально отнестись к полученному подарку, но сам дар не имеет ничего общего с рациональностью. Я говорю о твоей способности любить и делиться этой способностью с другими людьми. Посмотри на всех, с кем свела тебя жизнь, на своих мужчин, детей, даже на няню твоей дочери. До встречи с тобой в их сердцах была лишь пустота, а потом там поселилась любовь.

– Вообще-то, я почти десять лет общалась с Джаретом,– Кира скептично усмехнулась,– но никакой любви ко мне в его сердце так и не родилось. Что-то у тебя не сходится.

– Когда одну свечу зажигают от другой, то это вовсе не означает, что обе свечки обязательно будут освещать одно и то же пространство,– выдав столь замысловатую метафору, хозяин ненадолго замолчал, как бы оценивая произведённый эффект. – Я же не говорил, что ты побуждаешь окружающих любить именно тебя, хотя и такое тоже случалось, не так ли. Ты просто делишься с ними этой способностью, а уж как они воспользуются твоим подарком – это дело случая. Джарет, например, полюбил твою дочь, вернее, некий образ, который создал в своём сердце. С самой барышней ситуация более заковыристая. Она тоже приняла твой дар, но применяет его несколько эгоистичным образом. Эта свечка закуклилась в непроницаемом коконе и светит только самой себе.

– А Мартин? – Кира горестно вздохнула.

– Он любил всех вас, деточка,– в голосе хозяина впервые прорезалось что-то вроде сочувствия,– именно за своих любимых он и погиб. Передай свой дар внучке, и у нас больше не будет войны Разрушителей.

– Я же не знаю, как это сделать,– смутилась Кира,– это получается само собой.

– Сами собой только кошки родятся,– хозяин презрительно усмехнулся,– а тебе нужно позаботиться о том, чтобы сила малышки её не сгубила. Мартину просто повезло, что его отдали на обучение к знающему магу, но эта девочка слишком мала для этого, да и маги с ней уже один раз прокололись. Я понимаю, почему ты обучила ребёнка сдерживать свои порывы. Это для её же безопасности. Но на самом деле эту силу нельзя сдерживать, иначе она просто разорвёт носителя. Тебе придётся обеспечить малышке возможность избавляться от излишков, по крайней мере, до тех пор, пока она ни научится контролировать свою силу.

– Дарочка должна постоянно что-нибудь крушить? – живо поинтересовалась Кира.

– И тут шаблоны,– в голосе хозяина послышалось раздражение. – Эта сила не носит разрушительного характера, всё зависит от намерений носителя. Пусть чего-нибудь создаёт, что ли. Но если заметишь неладное, например, бессонницу, капризы, отсутствие аппетита, ну что там ещё у младенцев бывает, не беги сразу к доктору, просто для начала дай малышке что-нибудь сломать. Возможно, всё дело в избытке силы.

– А можно с тобой советоваться? – заискивающе пролепетала испуганная мамочка.

– В любой момент,– та готовность, с которой хозяин согласился, лучше всяких слов показала Кире, насколько тот озабочен судьбой Разрушителя. – Запомни, до тех пор, пока ты следуешь моим требованиям, у тебя не будет более заботливого помощника, чем я, но если ты попробуешь взбрыкнуть, я просто отберу у тебя ребёнка.

– Я поняла,– Кира покорно склонила голову,– не трогай мою внучку.

– Хорошо, что мы договорились,– в голосе хозяина послышалось откровенное облегчение,– а теперь прогуляйся по острову, оцени мой подарок.

– Я обязательно это сделаю, но вместе с Семёном,– пообещала Кира. – Он уже, наверное, проснулся и с ума сходит из-за моего исчезновения.

– Эх люди,– фыркнул хозяин и исчез.

Нужно сказать, что Кира не зря беспокоилась за своего мужа. К тому времени, когда она вернулась домой, Семён уже успел прочесать в поисках потеряшки всю округу и планировал расширить зону поиска на столицу и Алат. В данном случае его суматошные метания сыграли позитивную роль, поскольку то облегчение, которое он испытал, вновь увидев Киру, несколько нивелировало горечь известий, которые она принесла. В ту же копилку упала и новость о спасении мира, хотя сходу Семён в неё не поверил, поскольку рост разрыва в последний день вышел на крейсерскую скорость. Однако через неделю уже всем сделалось очевидно, что нависшая угроза апокалипсиса если и не рассосалась, то, по крайней мере, сие эпохальное событие откладывается на неопределённый срок.

Чёрная туча, разъедавшая небесное пространство подобно кислоте, вдруг застыла эдаким уродским цветком, торчащим из крепостных стен как из цветочного горшка. Жители Гвенды с облегчением выдохнули, а у Ордена работы заметно прибавилось, поскольку страх горожан сменился любопытством, и попыток проникновения на запретный объект стало в разы больше. Наверное, для Семёна это было спасением от депрессии, у него тупо не оставалось времени на то, чтобы отдаться своему горю. Кире тоже было не до фрустраций, так как она лишилась своего главного помощника и вынуждена была тянуть заботу о Разрушительнице в одиночку. К тому же Дарочка так остро отреагировала на её боль, что Кира не на шутку испугалась и постаралась побыстрей привести свою психику в норму.

Но время шло, рана, нанесённая потерей двух любимых мальчиков, постепенно затягивалась, и нужно было жить дальше. Через месяц ажиотаж вокруг крепости сошёл на нет, и Кира начала задумываться о переселении на дарёный остров. По идее, раз уж гибель мира не состоялась, то Магистру Ордена можно было спокойно уйти в отставку, однако первые же робкие намёки хозяйки острова на смену места жительства натолкнулись на мягкое, но в то же время непреклонное сопротивление Семёна.

– Сёма, что тебя держит? – Кира наконец не выдержала и задала вопрос в лоб. – Угрозы миру больше нет. Почему ты цепляешься за Магистерское кресло?

– Я не цепляюсь,– смутился Семён,– просто теперь угроза исходит от самого Ордена, и мне сначала нужно придумать, как его распустить.

– А чего тут думать? – беспечный взмах рукой продемонстрировал бедолаге-Магистру отношение Киры к его мнимым проблемам. – Если ты уйдёшь, Орден сам развалится.

– Не уверен,– Семён покачал головой,– не все бессмертные готовы смириться с этой потерей во второй раз.

– Потерей? – в голосе Киры прозвучало неподдельное удивление. – О чём ты говоришь? Они же знают, чем занимался Орден в этом мире.

– Прежний Орден,– поправил её Семён,– а нынешний как раз всё делает правильно. Мы не лезем в дела людей, просто защищаем их от беспредела бандитских кланов. Но дело не в этом,– он на секунду как бы завис, и на его губах появилась эдакая извиняющаяся улыбка. – Помнишь, как я вернулся в Орден? – Семён всё мялся, не решаясь сделать сакраментальное признание. – Понимаешь, я это сделал не только потому, что боялся тебе навредить, меня тянуло назад братство бессмертных.

– Братство бессмертных – это какой-то клан? – Кира с недоумением наморщила лоб.

– Можно и так сказать,– согласился Семён,– только неформальный. Вряд ли обычные люди способны представить, какие узы связывают мужиков, которые с колыбели вместе шли через все тяготы и испытания бессмертных. Мы больше, чем братья, понимаешь? Именно потеря этого братства стала для меня настоящей трагедией, когда меня казнили. Наверное, я погорячился с возрождением Ордена,– покаялся Семён,– но тогда я о нашем братстве ничего не помнил. А теперь у меня просто рука не поднимается, чтобы уничтожить его во второй раз.

С минуту Кира сочувственно смотрела на совсем расклеившегося Магистра, но потом на её губах заиграла хитрая улыбочка. Естественно, Семён сразу заметил изменение в её настроении и насторожился.

– Колись, что удумала, моя умница,– подначил он жену.

– А это ваша братство обязательно должно кого-то убивать? – Кира сделала вид, что просто любопытствует, но Семён не купился на её игру.

– У тебя есть идея, вокруг чего можно было бы сплотить бессмертных? – задал он вопрос в лоб.

– Как насчёт освоения необитаемых земель? – Кира невинно похлопала ресницами. – У меня как раз есть на примете такое местечко.

– Кирюш, я не смогу покинуть эту реальность,– с разочарованным вздохом заметил Семён. – Ты же понимаешь, что далеко не у всех местных бессмертных есть доступ в нашу родную реальность.

– Не нужно ничего покидать,– Кира одной рукой подхватила Дарочку, а другую протянула опешившему мужу. – Пойдём, покажу,– предложила она.

Через секунду всё дружное семейство уже стояло посреди давешней поляны, спускавшейся к морю. На этот раз погодка не слишком способствовала прогулке на свежем воздухе. Сильный ветер гнал по хмурому небу рваные облака, а громадные волны, увенчанные белыми барашками, обрушивались на пляж, сдирая с него песок своими пенными пальцами. Однако на Семёна это буйство стихии произвело откровенно восторженное впечатление.

– Это остров? – он принялся крутиться, обозревая окрестности. – А он большой?

– Понятия не имею,– пожала плечами Кира,– но думаю, что на две сотни человек тут места хватит.

– Круто,– Семён победоносно улыбнулся. – А я всё гадал, как бы мне уговорить тебя остаться в этой реальности. Я же знаю, как ты хотела вернуться домой.

– Ты что, с женскими капризами ни разу не сталкивался? – хитрая улыбочка промелькнула на губах Киры, но тут же растаяла, и следующую фразу она произнесла очень серьёзно, словно излагала своё кредо. – Мне всё равно, где жить, лишь бы вместе с тобой. Я бы согласилась прожить остаток дней даже в тюремной клетке, если бы эту клетку мы делили на двоих. Это ты мой настоящий мир, а остров,– она обвела зелёные вершины безразличным взглядом,– просто бонус, не более.

– Нехилый такой бонус,– Семён обнял любимую жену и расхохотался.

– Это просто довесок к нашему главному Подарочку,– пальцы Киры ласково прошлись по спутанным на ветру золотистым кудряшкам внучки.

Та оторвалась от созерцания разбушевавшегося моря, обернулась к бабушке и улыбнулась. Кира почувствовала странную щекотку на тыльной стороне своей ладони и, скосив глаза на свою конечность, увидела, как на неё приземлилась большая яркая бабочка. В её голове тут же всплыло воспоминание о своём первом визите на эту поляну, когда она сетовала на отсутствие разноцветных летуний, и Кира благодарно чмокнула малолетнюю волшебницу в щёчку. Всё-таки хорошо, когда кто-то в твоей семье умеет читать мысли.

Эпилог

Большинство традиций насаждается сверху. Управленцам выгодно ограничивать свободу тех, кем они желают манипулировать, а потому они стремятся загнать в некие рамки все аспекты жизни объекта своих манипуляций, включая даже поводы для радости или, наоборот, скорби. Если сказано, что данный конкретный день объявляется праздником, то извольте веселиться вне зависимости от личных обстоятельств и настроения. Однако традиция, которая спонтанно родилась в семье Киры, вовсе не была навязанной. Просто так уж сложилось, что возвращение Семёна на остров бессмертных они каждый раз отмечали скромным пикничком около развалин крепости.

Заселение острова проходило стремительно и бурно. Бессмертным сразу пришлась по душе идея вместе освоить сей кусочек первозданной природы, и количество жителей острова начало быстро расти. Правда, сразу же возникла проблема со строительством домов, поскольку подобные навыки не входили в число талантов бессмертных, но тут помог опыт алатцев, которым тоже пришлось осваивать строительные профессии буквально с нуля. Впрочем, не обошлось и без конфузов. Первое же сооружение, которое бригада бессмертных возвела для своего командира, оказалось настолько хлипким и уродливым, что Кира отказалась в нём жить. Пришлось послать облажавшихся строителей на стажировку в Алат.

Дальше дело пошло веселее, и вскоре дома на острове начали расти как грибы после дождя. Строительного материала вокруг было хоть отбавляй. Известняковые горы, поросшие густым лесом, давали замечательную возможность самопальным архитекторам поэкспериментировать с дизайном своих жилищ. Остров оказался большим и очень разнообразным с точки зрения ландшафта, так что поселенцам было где развернуться. Не удивительно, что они сразу решили не тесниться в какой-то одной долине, и заселили всё пространство более или менее равномерно. Каждый выбрал себе местечко по собственному вкусу.

Кира по понятным причинам решила обосноваться на той самой полянке с феерическим видом на морской простор, где впервые познакомилась со своей новой собственностью. По какой-то странной причине сразу же после переселения на остров Кириного семейства поляна сделалась местом паломничества бабочек. Разноцветные летуньи очень быстро потеснили всю остальную прыгающую и летающую живность и обосновались там на постоянное жительство. Впрочем, для Киры сие цветастое нашествие не стала таким уж сногсшибательным сюрпризом. Похоже, малышке Даре, как и её бабушке, тоже нравились бабочки.

В первый же год заселения острова возникла проблема пропитания. Собственно, море давало достаточно рыбы и морепродуктов, чтобы не голодать, но без овощей и круп здоровым мужикам всё же было как-то неуютно. Распахивать живописные долины острова под сельхоз угодья никому не хотелось, да и не было у бессмертных необходимых знаний, чтобы выращивать съедобные растения. И тогда снова помог опыт алатцев. Гидропонные плантации, которые те когда-то обустроили в своих бункерах, отлично вписались в антураж острова. Общим голосованием одну из долин отрядили под производство овощей и накрыли защитным куполом.

Что касается хлеба и прочих злаковых, то тут дело не пошло, поэтому, недолго думая, бессмертные стали выменивать рыбный улов на нужные продукты у жителей ближайшего городка на материке. Правда, очень скоро выяснилось, что услуги бессмертных по охране окрестных поселений оказались гораздо более востребованными, нежели их рыбацкие потуги, а потому островитяне просто взяли под защиту всю округу, получая взамен всё необходимое, включая одежду, хозяйственную утварь и инструменты.

Разумеется, не обошлось без накладок. Поскольку никаких запретов на посещение острова его хозяева не вводили, вскоре туда обозначился вполне устойчивый поток туристов и потенциальных эмигрантов. Впрочем, когда первичное любопытство было удовлетворено, интерес к жизни острова быстро сошёл на нет. Из сотен туристов в итоге всего три семейства пожелали переселиться сюда на постоянное жительство, да и те выдержали соседство с бессмертными едва ли несколько месяцев. Два семейства слиняли сами, а одного наиболее наглого и бесцеремонного претендента на островное гражданство бессмертные мягко, но настойчиво проводили под белы рученьки восвояси.

Самое забавное заключалось в том, что никаких особых законов на острове не было, да и управленческого органа тоже, однако при всей внешней вольнице эксцессов с волюнтаристскими или захватническими действиями не наблюдалось от слова совсем. Все вопросы решали сообща, и принятые решения приводили в исполнение с военной чёткостью. Разумеется, подобные порядки можно было бы списать на привычку бессмертных подчиняться приказам начальства, вот только никакого начальства на острове не было.

Поначалу это приводило Киру в полное недоумение. Она отлично помнила, к каким жёстки мерам приходилось прибегать городскому совету Алата, чтобы поддерживать дисциплину в городе, а тут полная анархия и такой же полный порядок. Однако постепенно причина сей благостной атмосферы начала доходить до нашего гениального аналитика. Ни один из бессмертных по своей природе не желал порабощать или подавлять других. Главным кредо их жизни было бескорыстное служение, и именно эту возможность они обрели на острове. Все помогали всем и заботились о благополучии остальных островитян гораздо больше, чем о своём собственном.

В итоге, утопия, над которой потешался гном, когда Семён изложил свой план по построению нового мира, обрела реальные черты. Наверное, сообщество обычных людей не выдержало бы этого испытания на вшивость и либо развалилось, либо скатилось к обычной иерархической структуре. Но для бессмертных не было ничего важнее цели, которой они служили. Сейчас этой целью стало выживание и благосостояние их маленького островного поселения. Для Семёна подобное отношение к жизни было естественным, а потому он даже не усомнился в жизнеспособности своего мира свободы и равенства. Зато Кира отлично видела, что всё держится лишь на природе бессмертных.

Впрочем, совсем уж без иерархии на острове не обошлось. Не прошло и полгода, как собственница элитной недвижимости обнаружила, что незаметно для себя оказалась на вершине этой вроде бы несуществующей пирамиды. Отношение к ней сложилось не просто почтительное, его в каком-то смысле можно было назвать преклонением. Конечно, проще всего было списать сей забавный феномен на то, что остров формально принадлежал Кире, и поначалу именно так она и объяснила своё особое положение. Однако очень скоро стало ясно, что бессмертных вопросы собственности волновали не больше, чем прошлогодний снег, просто Кира сыграла ключевую роль в сохранении братства бессмертных, и своим почтительным отношением те выказывали свою благодарность.

Впрочем, дело было не только в том, что идея задать этому братству новую цель пришла в голову именно ей, без Киры этот проект просто не имел бы шанса на успех. Практически все необходимые навыки и технологии стали доступны островитянам благодаря Кириным связям с алатцами. Строительство домов, гидропонная плантация, защитный купол – без благодетельницы всего этого просто не было бы. Так что уважение бессмертных было вполне заслуженным. И всё же в глубине души Кира подозревала, что дело не обошлось без вмешательства магии, а конкретнее, без закидонов одной юной волшебницы, которая буквально насыщала атмосферу острова своей любовью к мамочке. А поскольку все бессмертные были эмпатами, то мощные Дарочкины эманации работали не хуже оружия массового поражения.

По мере взросления сила Разрушительницы быстро росла, и она не стеснялась экспериментировать, постоянно откалывая какие-нибудь магические кунштюки. Правда, сейчас чудеса, которыми баловалась Дара, носили довольно безобидный характер, поскольку её мамочка зорко следила, чтобы малышка не зарывалась. При переселении на остров каждого бессмертного честно предупреждали о том, что ему придётся жить по соседству с малолетней магичкой, а потому возможны всяческие непредвиденные эксцессы, но ни один из них не отказался. Видимо, присоединение к братству было для бессмертных более высоким приоритетом, чем собственная безопасность. Даже те из них, кто сподобился обзавестись семьёй, не смогли удержаться от этого соблазна, несмотря на угрозу для их близких.

Поначалу Дара была единственным ребёнком на острове, а потому естественным образом оказалась в центре внимания закоренелых холостяков, коими были большинство бессмертных. Маленькая принцесска очень быстро вычислила своё особое положение и принялась беззастенчиво им пользоваться, вовлекая соседей в свои магические представления, которые, кстати, вызывали в среде бессмертных бурный восторг. Однако на второй год островной жизни у малышки появилась компания, а у её мамы – три подружки, так что ажиотаж вокруг нахальной волшебницы постепенно улёгся. Пока ребёнок имелся только у одной из Кириных подружек, но вскоре ожидалось прибавление в семействе ещё одной. Мальчика на два года старше Дары звали Томми, и он с первого дня знакомства сделался преданным рыцарем юной волшебницы. Разумеется, Дарочка поначалу была слишком мала, чтобы участвовать в каких-то совместных играх, но когда ей исполнилось два года, она сразу заняла место лидера в их странном тандеме.

Если особое положение Киры и Дарочки ещё как-то можно было объяснить, то сохранение статуса командира за Семёном было совершенно нелогичным. После роспуска Ордена он вроде бы формально сложил с себя полномочия Магистра, но изменить свой командирский статус на рядового члена сообщества так и не смог, хотя очень старался. Бессмертные по-прежнему слушались его распоряжений, даже высказанных в виде просьбы, и беспрекословно их выполняли. В результате, когда островитяне замутили свой охранный бизнес, Семёну пришлось взять на себя командование сей деятельностью. Кроме того в Гвенде оставался ещё орденский контингент, занимавшийся патрулированием крепостных развалин, так что от переселения на остров свободного времени у бедолаги совершенно не прибавилось.

Естественно, всё это вызывало у Киры вполне оправданное недовольство, ведь если бы ни все эти навязанные Семёну обязанности, тот мог бы гораздо больше времени посвящать своей семье. Впрочем, Кирина организаторская жилка и тут не подвела, позволив ей превратить сие неудобство в своего рода развлечение. Гвенда находилась довольно далеко от острова, и без услуг Мастера командиру бессмертных было никак не обойтись. Поначалу эти вынужденные путешествия вызывали у Киры лишь раздражение, поскольку график работы Семёна не был нормированным, и ей частенько приходилось скучать, дожидаясь своего мужа. Но однажды она догадалась прихватить с собой плед и корзинку с едой, а когда Семён освободился, они устроили замечательный пикник с видом на закат и развалины крепости.

Эти семейные посиделки очень быстро переросли в традицию, которая намертво вписалась в жизнь Киры с Семёном. Дарочка отчего-то тоже прониклась красотой тихих вечеров в обществе родителей, хотя никаких особых развлечений они не подразумевали. Чаще всего взрослые просто сидели обнявшись и созерцали живописные развалины, предоставляя малолетней хулиганке полную свободу действий. Как ни странно, девочка редко пользовалась такой уникальной возможностью и старалась не нарушать покой семейных пикников своими шалостями.

Тот вечер начался как обычно. Дарочка с азартом ловила кузнечиков, ползая на коленках вокруг пледа, на котором расположились Кира с Семёном, а взрослые просто наслаждались тихим прохладным вечером. Было самое начало осени, и летняя жара уже начала сдавать свои права. Небо из ярко-голубого сделалось блёклым, как бы выцвело, и всё чаще его стали затягивать неторопливые стайки пышных облаков. Луговая трава пока сохраняла свой зелёный наряд, хотя кое-где на изумрудном фоне уже проступали бурые проплешины. А вот деревья городского парка, вплотную примыкавшего к крепости, уже раскрасились в багряные и охряные цвета осени.

За два года, прошедших с гибели Мартина и Алика, разрыв заметно уменьшился и больше не пугал жителей Гвенды, возвышаясь чёрным гигантским грибом над крепостной стеной. Мерзкая клякса уползла обратно в недра крепости, однако по дороге всё же умудрилась подгрызть сторожевую башню. Теперь от башни осталась лишь узкая кургузая колонна, увенчанная остроконечной крышей. Это нелепое сооружение тоже напоминало гриб, но только не такой зловещий, каким был разрыв. Скорее, остатки башни были похожи на громадную поганку.

– Дарчонок, а ты можешь срезать эту башню? – Семёну надоело созерцать уродливую конструкцию, и он решил покончить с ней самым кардинальным образом.– Неровен час, она сама обрушится в самый неподходящий момент, когда рядом будут проходить патрульные.

– Сёма, ну чему ты учишь ребёнка,– тут же возмутилась Кира.

– А что, наш Подарочек уже давно ничего не крушил,– добрый папочка заговорщицки подмигнул юной магичке. – Пусть развлечётся.

Дара тут же бросила охоту на кузнечиков и с готовностью присоединилась к родителям. Она уселась на коленки и принялась изучать заданный объект для разрушения. Время от времени Кира действительно позволяла своей внучке выплёскивать энергию на всякие разрушительные акции, но всё же старалась ограждать малышку от проявления агрессии, заменяя их всевозможной творческой активностью. Только заметив явные признаки переполнения организма Дарочки её таинственной силой, она позволяла девочке что-нибудь разрушить. Сейчас никакого переполнения не было и в помине, поэтому выходка Семёна Киру откровенно раздосадовала.

– Там дылка,– деловито сообщила результат своих наблюдений Дара,– нада засить.

– Как это зашить? – Семён сразу встрепенулся.

– Вот, смотли,– девочка без всякого стеснения задрала подол своего платья и продемонстрировала папочке изнанку шва под аппликацией, напоминавшей белого зайчонка.

Несколько дней назад она наткнулась на острый сучок и порвала платье. Дыра была большая, и Кира хотела выкинуть испорченную одежду, но Дарочка ни в какую не соглашалась расстаться с любимой вещью. Пришлось прилежной мамочке заняться рукоделием. Кира стянула края разрыва ниткой, а сверху прилепила аппликацию из кусочка пелёнки. Чтобы придать заплатке некоторую элегантность, она сделала её в форме зайчика, а вдобавок нарисовала забавную улыбающуюся мордочку. Нужно сказать, что тут мамочка явно перестаралась, и это было довольно неосмотрительно. Дарочке заяц так понравился, что теперь она постоянно носила только это порванное платье.

– Я тозе умею,– горделиво заявила юная волшебница и решительно повернулась к крепости,– как мама.

Кира не на шутку перепугалась. Неизвестно, как отреагирует разрыв в пространстве, если почует приток силы. Скорей всего, просто набросится на дармовую жрачку и опять вырастет. В худшем случае может вообще напасть на малышку.

– Дарочка, не трогай эту дырку,– быстро скомандовала Кира, но было поздно.

– Узе сё,– девочка виновато потупилась. – Дылоцка была маненькая.

– Как это всё? – подскочил на месте Семён. – Ты зашила разрыв? А он обратно не раскроется?

– Узеёк видись? – Дара ткнула куда-то в изнанку подола своего платьица. – Как у мамы,– она покровительственно покивала взволнованному родителю.

– Я должен проверить,– Семён уже был на ногах и стремительно рванул в сторону крепости.

– Никуда ты без нас не пойдёшь,– решительно заявила Кира. – Если что, я успею нас вытащить.

Семён немного поартачился, как бы беспокоясь о безопасности своего семейства, но потом согласился. Ему явно не терпелось проверить состояние разрыва. Собственно, сейчас чёрная клякса уже не представляла серьёзной угрозы, поскольку давно уже уменьшилась до размеров небольшого коттеджа и сосредоточилась рядом с крепостной стеной. Дозорные, да и сам Семён обследовали развалины крепости регулярно, так что никаких сюрпризов можно было не опасаться. Папочка поднял на руки малышку, взял Киру за руку, и они втроём отправились принимать работу юной рукодельницы. Что ж, следовало признать – девочка очень тщательно скопировала действия своей бабушки, которую считала мамой. От чёрной кляксы не осталось и следа, а на кирпичной стене белело пятно, сильно напоминавшее большого неуклюжего зайца.

– Плавильно? – Дарочка повернулась к Кире и горделиво улыбнулась. Однако на лице ошарашенной мамочки отчего-то совсем не было заметно радости. Она побледнела так сильно, словно увидела привидение, а в её глазах даже заблестели слёзы. – Не так? – юная волшебница сразу сникла.

– Кирюша, что с тобой? – Семён тоже не на шутку растерялся.

– Она могла закрыть разрыв в любую минуту,– едва слышно прошептала Кира,– наши мальчики могли бы жить.

Семён поставил малышку на землю и обнял совсем расклеившуюся жену. Кира не стала сдерживать слёзы и разревелась у него не плече как солёный водопад. Дарочка не осталась в стороне от дела утешения любимой мамочки и тоже обняла Киру за коленки.

– Не плась, мамоська,– всхлипнула малышка,– блатик зивой.

От неожиданности Кира вздрогнула, но потом до неё дошло, что малолетняя волшебница просто прочитала её мысли о погибшем сыне и решила утешить плаксу по-своему. Разумеется, она не поверила словам малышки, сочтя их просто корявой попыткой остановить поток слёз взрослой женщины. А зря, Дарочка пока не научилась врать во благо и говорила только правду. Впрочем, было бы несправедливо винить мамочку, нянчившую эту самонадеянную визионерку с младенческого возраста, в недооценке её способностей. Даже Демиург не ведал границ той силы, что таилась в Разрушителях, чего же ждать от обыкновенной женщины.

Пока наша троица созерцала гигантского зайца на выщербленной крепостной стене, кое-кто другой в далёкой иной реальности тоже баловался созерцательными практиками. Кристина стояла у окна своих апартаментов в Ордене и любовалась закатом, баюкая новорожденного сына. Правда, выражение её лица было далеко от отрешённости, глаза свежеиспечённой мамочки горели азартом, а на её губах играла самодовольная улыбка. Ну ещё бы, ведь она заполучила самый ценный и уникальный экспонат в свою коллекцию – будущего Разрушителя.

Что тут скажешь? Мечтать не вредно, однако не стоит забывать о том, что помимо людей, в этом мире действуют и иные силы, чья воля запросто может оказаться сильнее наших самых изощрённых и таких вроде бы надёжных планов. Вот и в данном случае планы Демиурга, увы, никак не совпадали с амбициями Кристины. Будущее этого младенца было им расписано заранее, причём в нём не было места мамочке с замашками коллекционера. И тут уж неважно, на что рассчитывала сама Кристина, связывая свою судьбу с судьбой Ордена, фигуры на шахматной доске двигала вовсе не её рука. Ей с самого начала была уготована роль пешки, которой игрок без сожаления жертвует ради победы в своей игре.

Обидно, но сколько бы мы ни тщились обхитрить судьбу, нам не дано предугадать, как наши решения отразятся на нашей жизни, да и на картине мира в целом. И Кристина тут была не единственной, кто возомнил себя ферзём, будучи всего лишь пешкой. Такова участь всех участников этой непредсказуемой и захватывающей Игры в Реальность. Разве мог Алик представить, что его самоотверженное стремление заботиться о друге приведёт их с Мартином в ледяную пещеру, где они оба и найдут свой конец? Мог ли Джарет предположить, что спасая Риса от самоубийства, он тем самым подписывает ему смертный приговор, а самого себя обрекает на рабство? И уж точно никто не мог предсказать, что эта трагедия подарит Кире счастье материнства, а братству бессмертных – новую жизнь.

Собственно, даже высший разум не безупречен и частенько оказывается бессилен перед проказами затейницы-судьбы. Кто знает, как бы сложилась жизнь Разрушителя, если бы, вместо того, чтобы защищать Мартина от его матери, Демиург сосредоточился на другом персонаже этой трагедии ошибок – на бескорыстном и прямодушном сыне бессмертного. Так стоит ли вообще заморачиваться с нравственной стороной своих поступков, если наше будущее в принципе не предопределено? Ведь как бы мы ни старались, в результате можно запросто получить эффект, прямо противоположный ожидаемому. Да и как можно полагаться на какие-то этические и нравственные нормы, когда они являются просто инструментом манипуляции высших сил, предназначенным для того, чтобы сделать нас более предсказуемыми.

Всё верно, опираться на шаблоны поведения, внедрённые в наши головы циничными управленцами, было бы весьма непредусмотрительно, но это вовсе не значит, что мы беспомощны перед алгоритмами Игры. На самом деле у каждого из нас имеется некий внутренний компас, стрелка которого безальтернативно указывает в направлении «правильно». Да, это самое «правильно» у каждого человека своё, ну так и наши роли в Игре тоже уникальны. Те, кто неукоснительно следуют указания своего компаса, получают в подарок душевный покой и ощущение осмысленности своего существования, даже если на этом пути им приходится страдать и преодолевать всевозможные преграды. Что поделаешь, владыки кармы просто обожают испытывать нас на прочность и преданность своим идеалам.

К сожалению, наш компас вовсе не является для нас эдаким императивом, и никто не запрещает нам забить на указание стрелки, прикрываясь девизом «все так делают». Мог ли Алик, к примеру, забыть о своём друге и преспокойненько отдаться блаженному существованию в окружении любящих родственников и своей страстной возлюбленной? Без сомнения мог, и кстати, тогда не погиб бы в столь юном возрасте. Однако до конца своей долгой жизни он винил бы себя в предательстве, и кто знает, какую шутку его чувство вины сыграло бы с ним в следующем воплощении?

Открою вам одну сакраментальную тайну: Страшный Суд существует на самом деле. Однако судят грешников вовсе не боги и даже не владыки кармы, судим себя мы сами, причём руководствуемся в своих приговорах не результатами наших решений, а собственными мотивами. Именно соответствие наших мотивов указанию внутреннего компаса и даёт нам шанс на оправдательный вердикт суда. Да, мы не властны над судьбой, а потому наша стойкость не избавит нас от её ударов и каверзных поворотов сценария в её спектакле. Зато мы всегда можем поступить «правильно», а потому на Страшном Суде будем оправданы.

Не стоит забывать о том, что спектакль судьбы, в котором все мы – лишь актёры, рассчитан не на одну коротенькую жизнь, а на невообразимо долгое существования проявленной формы нашего сознания. Будет меняться мир, будем меняться мы сами, но если слушать своё сердце, а не ропот толпы, то в запутанном лабиринте сюжетных линий мы всегда сможем отыскать свой уникальный путь и пройти по нему достойно.