Елена Райдос
Игра в Реальность. Путь

Часть 1. Отец

С вершины скалы весь посёлок был виден как на ладони. Сверкающая змейка реки прореза́ла себе дорогу между сопками и убегала куда-то вдаль к заходящему солнцу. Было самое начало августа, но здесь, на севере, осень уже вступила в свои права. Склоны сопок, что ещё совсем недавно сливались в однотонный зелёный ковёр, теперь пестрели яркими пятнами жёлто-красной палитры от спокойной охры до благородного бордо. Под ногами аппетитно алели островки брусники, изумрудная зелень низкорослого кедровника приятно оттеняла буйство красок.

Венн больше всего любил это время года, когда на короткое время блёклая тундровая растительность вдруг превращалась в разноцветную клумбу. Он стоял у самого края обрыва и в последний раз любовался красотами северной осени. Пришла пора покинуть этот суровый край, где он прожил так много лет, здесь стало слишком людно. Люди, к сожалению, не в состоянии жить, не размножаясь как кролики, рано или поздно им становится тесно в своём доме, и они отправляются завоёвывать чужой. Это уже происходило в долгой жизни Венна и не раз, когда весь его род снимался с насиженных мест и отправлялся в неизвестность искать лучшей доли.

Казалось бы, давно пора было привыкнуть и смириться с неизбежным. И всё-таки на сердце Венна снова лежала печаль, ведь далеко не всем жителям посёлка будет разрешено последовать за своим предводителем. Только мужчины и женщины рода юкагиров и дети, рождённые от их брака, могли надеяться обрести новый дом в дальних краях. Остальные останутся. Никто не станет гнать их из посёлка, но Венн уже знал из прошлого опыта, что без надёжной защиты и мудрого управления посёлок вскоре зачахнет и превратится в одно из многочисленных мелких стойбищ местных племён. Сам Венн не жил непосредственно в посёлке, тот служил лишь порталом для перехода в его мир. Но он привык заботиться о его жителях, все они были ему как дети.

Его звали Венном, хотя это не было его настоящим именем. Человеческое горло не приспособлено, чтобы правильно произнести имя, которым его нарекли при рождении. Когда-то очень давно веннами называли его народ, могущественный и многочисленный. По сравнению с людьми, венны выглядели настоящими великанами. Однако после последнего обновления Игры воплощаться в теле такого размера стало невозможно, и теперь Венн выглядел как человек, разве что довольно высокий и плотного телосложения. На этот раз Создатель не стал полностью стирать Реальность Игры, и на том спасибо. И всё-таки изменения были слишком значительные, чтобы прежние величественные формы животной и растительной жизни остались неизменными. Всё измельчало, сделалось каким-то невзрачным, и венны начали уходить из этой Реальности, их сознания проходили трансформацию и воплощались в мирах с высшей мерностью.

Теперь от его племени в этой Реальности почти никого не осталось. Самому́ Венну тоже давно пора было присоединиться к своим соплеменникам, его сознание уже с трудом цеплялось за материальность этого мира. Но уйти он не мог, оставалось одно дело, которое держало его не хуже стальных цепей. Ему пока так и не удалось передать свои знания и силы преемнику, а без этого его расе суждено будет погибнуть, сознания соплеменников, включая и его собственное, будут насильно поглощены сознанием Создателя.

Венн слишком долго ждал, пока его первенец, первое проявленное им сознание, обретёт достаточно разума и могущества, чтобы стать достойным преемником древнего сакрального знания. Казалось, всё шло по плану, мальчик вырос почти настоящим венном. Блестящий рациональный ум, способность управлять практически любым сообществом существ, сильная воля и бесстрашие. Хотя кое-что человеческое в нём всё-таки имелось. Парень оказался слишком чувствительным, и эта его слабость сыграла злую шутку с миссией Венна.

Отцу пришлось всерьёз потрудиться, чтобы избавить своего преемника от этой напасти. И вот, когда, казалось бы, все преграды для его развития были успешно устранены, вместо того, чтобы развиваться, сын, напротив, стал деградировать. Поначалу это было незаметно, и Венн к своему стыду упустил момент, когда изменения стали необратимы. И вот закономерный результат: преемник отправился на перевоплощение. На то, чтобы ждать его возвращения в эту Реальность и заново воспитывать до требуемого уровня, у Венна времени уже не осталось.

Глава 1

Са́нджей не спеша шёл на кухню под монотонное пение, доносившееся из открытых дверей главного храма. Сегодня был третий день огненного ритуала, и в храме исполняли цог Сипи Джалмо, защитницы бон. Местные пацаны, как всегда, нагло протиснулись вперёд и расхватали что полегче, а им с Та́ши опять оставили тяжеленные чайники с тибетским чаем. Это была уже набившая оскомину привычная практика беспардонных собратьев по монастырской школе. Поначалу Санджей возмущался, пытался как-то бороться с такой несправедливостью, но постепенно привык. В конце концов, они с Таши были гораздо крупнее и сильнее тибетских сверстников. Кому же ещё таскать тяжести?

Друг дожидался его у скамьи, на которой стояли два медных чайника, уже наполненные мерзким мутноватым напитком цвета беж. Санджей терпеть не мог тибетский чай, один его запах вызывал у него приступ тошноты. Так что раздачу чая монахам и гостям во время пуджи он почитал за тяжкую повинность, чем-то вроде отработки кармы. Такой настрой помогал мальчику смириться с неприятной утренней рутиной.

– Санни, помоги поставить чайник на пол,– Таши просительно посмотрел другу в глаза,– налили сегодня под завязку.

Санджей снисходительно улыбнулся и играючи снял чайник с высокой лавки. Они с Таши были одного возраста и примерно одного роста, но Санджей выглядел явно крепче своего довольно субтильного друга, и с возрастом разница в их телосложении становилась всё более заметной. Впрочем, даже когда они совсем ещё малышами впервые появились в монастыре, никто не назвал бы их братьями. Мальчишки различались как день и ночь или, если хотите, как инь и ян. Таши был светленький, с тонкими чертами лица и прямыми волосами, напоминавшими солому. Его серые глаза были такими светлыми, что в темноте, казалось, светились как два светлячка, белёсые ресницы и брови были совсем незаметны на его вечно улыбающейся физиономии, а его белую кожу не брал даже горный загар. Санджей был полной противоположностью своего приятеля, смуглый, почти как местные жители, с чёрными жёсткими кудрями и яркими чувственными губами, длинные чёрные ресницы оттеняли его пронзительно синие глаза. Мальчиков объединяло только одно, никто даже в страшном сне не смог бы назвать их тибетцами.

О том, как два европейских мальчика стали монахами бонского монастыря, в округе ходили легенды и нелепые слухи, и только один человек точно знал, как всё было на самом деле. Впервые Ринпоче обратил внимание на молодую болезненного вида женщину с двумя детьми, когда пришёл в гестхаус навестить очередную группу ретритчиков из далёкой России, которым он читал лекции и давал наставления на практики. В сущности, сама женщина была ничем не примечательна. Худенькая, невзрачная, она вечно куталась в тёплую шаль, даже днём, когда впору было загорать в купальнике, если бы позволяли строгие монастырские правила. Внимание ламы привлекли два её мальчугана. Им было не больше трёх лет, но вели они себя на удивление тихо и покладисто, за весь вечер ни разу даже не закапризничали.

Детки с увлечением играли вместе, не обращая внимания на взрослое окружение. Ринпоче сразу отметил, с какой теплотой и заботой мальчики относились друг к другу, как радостно делились игрушками и вкусностями, как спешили на помощь, если один из них падал. Когда кто-то из группы подозвал светленького и дал ему конфетку, тот сразу же побежал к своему приятелю делиться сладостью. Это было довольно непривычное поведение для маленьких детей, ведь далеко не каждый взрослый в нашем мире способен на проявление подобных братских чувств. Впрочем, в тот вечер Ринпоче списал этот феномен на западный менталитет и не стал слишком заморачиваться выяснением природы такого поведения.

Ретритная группа через неделю уехала, а женщина с детьми осталась жить в гестхаусе. Оказалось, что она была тяжело больна и испробовала уже практически все доступные ей средства, чтобы спастись. Тибетская медицина, похоже, была её последней надеждой. Каждый день женщина уходила в медицинский центр, который располагался в соседнем с гестхаусом доме, а малыши оставались на несколько часов одни. Местная кухарка взялась за ними присматривать, но по-хорошему этого и не требовалось, мальчишки и сами отлично справлялись.

Через две недели после отъезда группы один из постояльцев гестхауса пришёл к ламе и передал ему просьбу той женщины, чтобы он навестил её как можно скорее. Просьба не то чтобы шокировала, но была довольно необычной, если не сказать, неприличной. Так было не принято. Если кто-то хотел видеть Ринпоче, то ему следовало самому прийти к нему на встречу, а не присылать приглашение с нарочным. И всё же лама не отказался, он обещал зайти, когда у него будет время. Время нашлось только вечером следующего дня. Ринпоче постучал в дверь на третьем этаже гестхауса, но никто не бросился ему отворять. В комнате было тихо, хотя там горел приглушённый свет, что-то вроде ночника. Лама подумал, что, уложив малышей спать, женщина, видимо, поднялась в столовую, было как раз время ужина. Он уже собрался уходить, но что-то его остановило буквально в последнюю секунду. Интуиция заставила его толкнуть дверь и заглянуть внутрь.

Женщина лежала на кровати, её глаза были распахнуты, но она уже ничего не видела, взгляд неподвижно уставился в потолок. Её рот был открыт, словно она пыталась сделать ещё один глоток воздуха посиневшими губами, но не смогла. Одна рука покойной безжизненно свисала с кровати, а другая судорожно сжимала какой-то конверт. Малыши мирно посапывали на соседней кровати, даже не подозревая, что остались совсем одни. Судя по всему, смерть бедняжки наступила совсем недавно и внезапно, она даже не успела позвать на помощь. Ринпоче разжал сведённые мёртвой хваткой пальцы и вытащил помятый конверт. На конверте корявыми тибетскими буквами было написано его имя. Сильно заинтригованный, лама достал сложенный вчетверо листок, вырванный из тетрадки в клеточку.

В своём прощальном письме женщина признавалась, что мальчики не были её детьми, что они были круглыми сиротами, у них вообще не осталось родных. Она умоляла ламу приютить сироток в монастыре и сделать их монахами. По-хорошему нужно было вызвать полицейских и определить малышей в приют, тем более, что они явно не имели никакого отношения ни к тибетцам, ни к индусам, населявшим окрестные горы. Но поступить так Ринпоче не смог. Он выполнил последнюю волю умершей и не в последнюю очередь потому, что легкомысленно проигнорировал призыв о помощи от одинокой больной женщины.

Малышей пристроили у монашек в женской части монастыря, что располагалась на противоположной стороне долины. Поначалу мальчишки ещё говорили на каком-то своём языке, которого никто здесь не понимал, но через полгода позабыли его, как и свои прежние имена, тибетский язык стал для них родным. Белобрысого мальчугана назвали Таши, а чернявого – Санджей. Вскоре разница в их облике перестала так сильно бросаться в глаза. В соответствии с местными обычаями их побрили наголо и одели в одинаковую одежду. В семь лет мальчишки переехали в мужскую часть монастыря и поступили в монашескую школу.

Время никак не отразилось на их отношениях. Они по-прежнему оставались неразлучны и заботились друг о друге, как настоящие братья. А вот с тибетскими сверстниками дружба не задалась. Местные малыши восприняли двух неразлучных европейцев как укор своим собственным не слишком альтруистичным наклонностям и всячески старались доказать их второсортность, что, впрочем, не особо удавалось. Ни в интеллекте, ни в силе тибетским мальчишкам с европейцами было не сравниться, зато в наглости и беспардонности они могли дать им сто очков вперёд, вот как в случае с чайниками.

Через боковой вход Санджей вслед за другом втащил чайник с чаем в храм, где монахи как раз заканчивали петь посвящение заслуг и готовились к завтраку. Первое, что бросилось ему в глаза, был постамент с подношениями, представлявший собой поистине грандиозное сооружение. Европейцы, заказавшие ритуал явно не поскупились. Сразу было видно, что монахам пришлось сгонять машину за всеми этими вкусностями в город, а это больше часа езды по горному серпантину в каждую сторону. Но оно того стоило, защитница должна остаться довольна.

Тибетские мальчишки, подбирая полы бордовых ряс, уже разносили лепёшки и цампу по рядам монахов, закончивших первую часть цога. Таши со своим чайником поковылял в дальнюю часть храма, и Санджей понял, что поить гостей, явившихся на пуджу, на этот раз придётся ему. Он привычно прихватил стопку бумажных стаканчиков и пошёл вдоль задней стены храма, где на подушках и ковриках расселись заказчики ритуала. Их было человек пятнадцать, в основном мужчины. Среди заказчиков было всего две престарелые тётки, которые скромно притулились у центрального входа, прямо на сквозняке. Санджей из принципа начал разливать чай именно с них, пусть хоть немного согреются, видно же, что уже дрожат от холода. Он медленно двигался вдоль цепочки гостей, те послушно подставляли стаканчики и с благодарностью принимали подношение в виде солоноватой мутной жижи.

– И как только они могут это пить? – мысленно проворчал Санджей. – Противное жирное пойло, и пахнет ячьим маслом. – Сам он с раннего детства отказывался от тибетского чая и пил только воду, а вот Таши с удовольствием хлебал этот не то чай, не то суп и радовался жизни. Санджей не переставал удивляться кулинарным наклонностям друга. – Ну ладно, тибетцы,– возмущался он,– у них любовь к этому напитку, по-видимому, врождённая. Но малыш Таши ведь к этой расе не принадлежит, а туда же.

Светловолосый парень лет двадцати, закутанный по самый нос в ячий плед, сидел в ряду самым последним. Санджей облегчённо вздохнул и протянул ему бумажный стаканчик. Струя горячего чая ударилась в донышко, осыпая брызгами протянутую руку. Парень встрепенулся и поднял осуждающий взгляд на непутёвого монашка. Санджей смущённо улыбнулся, но тут их глаза встретились, и монашка будто ударило током. Ему померещилось, что ярко-голубые глаза гостя засветились в темноте храма странным мерцающим светом. Мелькнула шальная мысль, что он уже видел такое раньше, вот эти самые сияющие островки летнего неба на бледном лице. Только принадлежало то лицо вовсе не парню, а совсем молоденькой девушке с забавной причёской, похожей на одуванчик. И в тот раз голубые глаза блестели не от радостного возбуждения, как сейчас, а от слез.

Санджей вдруг совершенно ясно увидел, как круглая блестящая слезинка, не удержавшись, сорвалась с пушистых ресниц и ручейком стекла по щеке к подбородку незнакомки. Громкое шипение выдернуло его из транса, словно морковку из грядки, горячий чай, переполнив стаканчик, лился на колени голубоглазого парня. Монашек очнулся и в смущении бросился вытирать гостя своей накидкой, но тот только отмахнулся.

– Ничего страшного,– тихо сказал парень по-тибетски и улыбнулся так ласково и так знакомо, что у Санджея перехватило дыхание.

К счастью, никто из лам не заметил его промашки, и после завтрака монахи продолжили своё пение в штатном режиме. Мальчишки, один за другим, выбрались из храма и разошлись по своим делам, в связи с ритуалом занятия на сегодня были отменены. Таши, по своему обыкновению, направился в храм защитников, там как раз начиналась утренняя пуджа. Санджей, сколько ни думал, так и не смог понять любовь своего друга к этим пуджам, да и к самому храму защитников тоже. Храм был совсем маленький и какой-то неуютный, все статуи защитников там были отгорожены от посетителей стеклянной перегородкой, да ещё и укрыты плотными покрывалами, чтобы их лиц никто не мог увидеть. Пуджи обычно исполнял всего один лама, они были довольно однообразные, без специальных звуковых эффектов. Скукотища. Но Таши от этого храма было за уши не оттащить.

От нечего делать, Санджей пошёл в свою комнату и завалился на кровать в надежде подремать пару часиков перед огненным ритуалом. Спать ему, в общем-то, не хотелось, но, как только его голова коснулась подушки, он провалился в сон практически мгновенно.

Маленькая комнатка была облицована белой кафельной плиткой, в углу располагалась довольно большая ванна, из блестящего крана тонкой струйкой лилась вода. Девушка лежала в ванной, вода доставала ей до середины груди. Санджею стало не по себе, ему было неловко подглядывать за представительницей противоположного пола в столь интимной обстановке. Однако очень быстро он разглядел, что девушка принимала водные процедуры прямо в одежде, на ней были джинсы и жёлтая маечка с каким-то однотонным рисунком. И это была та самая голубоглазая девушка, что привиделась ему во время пуджи в храме.

В правой руке она держала большой кухонный нож, а её левая рука была погружена в воду, и на ней по всей длине от запястья до локтя чернел глубокий разрез. Из раны бордовыми змейками вытекала кровь, и вода в ванной была уже красной от этой крови. Девушка не двигалась, её лицо застыло словно маска, оно было белее даже кафельной плитки. В первую минуту Санджей подумал, что она мёртвая, но тут с ресницы самоубийцы скатилась слезинка и быстро заскользила по щеке, оставляя за собой блестящую дорожку. Добежав до подбородка, слезинка чуть помедлила, а затем сорвалась и плюхнулась в красную воду. Нет, девушка была жива, вернее, живы были только её глаза, и в этих голубых глазах была такая мука, что мальчик не выдержал и заорал от ужаса.

– Санни, что с тобой? Очнись! – Таши тряс друга за плечи и истерично всхлипывал, в его взгляде застыл страх, похоже, он уже давно пытался разбудить своего друга. Санджей открыл глаза и тоже всхлипнул. Друг облегчённо вздохнул и крепко прижал его к груди.

– Это был просто сон,– голос Таши всё ещё немного дрожал от волнения. – Расскажи, отчего ты так кричал, тебе станет легче.

Когда Таши вот так говорил, мягко, но убедительно, с ним невозможно было спорить. Санджей это знал очень хорошо, а потому даже не попытался улизнуть от разговора. Он доверчиво пересказал свой сон, но легче ему не стало, наоборот, его начало трясти как в лихорадке. Таши заботливо укутал друга в одеяло и лёг рядом, стараясь согреть его своим теплом. Только через полчаса нервная дрожь отступила, и Санджей смог подняться.

– Тебе нужно отвлечься,– деловито распорядился Таши,– пойдём погуляем.

Они выползли из своей комнаты и направились по дорожке вокруг монастыря к площадке перед ступой, где как раз заканчивались приготовления к ритуалу. С горки мальчики могли видеть, как монахи приволокли большой медный чан для масла и начали пристраивать его на тагане над фигуркой демона, слепленного из чёрной смолы. Мешать занятым своим делом людям им совсем не хотелось, поэтому друзья решили обойти место ритуала по склону горы и подняться повыше, туда, где они частенько вдвоём встречали рассвет. Это была небольшая ровная полянка, расположенная на высоте двухсот метров над монастырём. Оттуда открывался замечательный вид на все окрестности, но монахи почему-то никогда не забредали в это место, наверное, у них было полно своих дел. А вот друзья давно уже облюбовали полянку, чтобы время от времени уединяться от своих тибетских сверстников.

Однако на этот раз судьба вмешалась в планы двух путешественников, лама, руководивший подготовкой к ритуалу, заметил праздно шатающихся монашков и быстренько нашёл им занятие. Таши отправился в главный храм за какими-то причиндалами для ритуала, а Санджея послали в библиотеку с поручением к одному из учителей. Такое распределение заданий было вполне логичным, с некоторых пор монастырская библиотека стала для Санджея родным домом. Всё своё свободное время он проводил именно в этом здании, у него даже было официальное разрешение от Ринпоче на то, чтобы читать древние тексты.

Для двенадцатилетнего мальчишки такое положение было весьма нетрадиционным, если не сказать, экзотичным, а всё началось с одного скандального происшествия, которое приключилось, когда ему только-только исполнилось восемь. Однажды лама, учивший бонским премудростям их класс в школе для монахов, отправился жаловаться на Санджея аж к самому лопо́ну. Нет, претензий к успеваемости ученика у него не было, тот легко запоминал тексты любой длины и сложности, однако настырный монашек совершенно не давал учителю спокойно вести занятия, всё время встревал с вопросами и замечаниями. Мало того, негодник ещё и позволял себе спорить с наставником.

Лопон выслушал расстроенного ламу и попросил Ринпоче, который в своё время распорядился судьбой двух сироток, разобраться с одним из его протеже. Вот так Санджей впервые оказался в гостях у своего будущего учителя. Разговор был долгий и очень интересный, причём для обоих его участников. После первой беседы последовали и другие. Через какое-то время мальчик с разрешения ламы перестал посещать занятия в классе и стал заниматься самостоятельно, учитель открыл для него доступ в библиотеку.

Вскоре Санджей стал частым гостем в жилище Ринпоче, Таши тоже время от времени посещал учителя вместе со своим другом, но в дискуссиях почти не участвовал, интеллектуальные упражнения были ему не особо интересны. Зато Санджей погрузился в древние тексты с головой и пропадал в библиотеке дни напролёт. Лопон поначалу возмутился нестандартным воспитательным методом Ринпоче, но после разговора с Санджеем согласился с его решением. Через некоторое время выяснилось, что мальчик обладает просто феноменальными способностями к языкам, и лопон даже подключил его к своей работе над словарём для перевода текстов с языка Шанг-Шунга.

Когда детки подросли, и пришло время для участия в монашеских диспутах, на Санджея тут же началась настоящая психическая атака, уж больно тибетских учащихся раздражал его особый статус. Но не тут-то было, загнать всезнайку в угол не удалось даже взрослым монахам. В итоге, тибетцы всеми силами стали избегать перспективы оказаться партнёром Санджея по диспуту. Одного только малыша Таши не смущало гарантированное поражение, он с готовностью подставлял свою бритую макушку под неотразимые аргументы своего друга и искренне радовался его победам.

Выполнив поручение ламы, Санджей решил задержаться в библиотеке. Гулять одному было неинтересно, а Таши, похоже, припахали помогать с ритуалом по полной программе. Для молодого монашка не было ничего более увлекательного, чем изучение древних писаний, так что лучшего способа отвлечься от приснившегося кошмара придумать было сложно. Санджей достал со стеллажа начатый пару дней назад текст и уволок его в свой закуток за шкафом, там у него было любимое место для занятий.

Прошло не менее двух часов. Мальчик так увлёкся, что не заметил, как за окном начало смеркаться. Вполне возможно, что он вообще пропустил бы начало ритуала, если бы ни голоса, внезапно раздавшиеся за стенкой его шкафа. Двое говорили на тибетском, причём для одного из собеседников этот язык явно не был родным, иностранец путался в словах и запинался. Его голос был Санджею незнаком, зато во втором говорившем он с удивлением узнал голос друга. Невольный свидетель затаил дыхание, его поразило то, с какой интонацией говорил малыш Таши. Создавалось впечатление, что беседовал не двенадцатилетний пацан, а вполне взрослый мужчина, при этом Таши явно доминировал в этом тандеме.

– Ты должен уехать,– безапелляционно заявил он.

– Вообще-то, у меня другие планы,– в голосе иностранца слышалось неприкрытое раздражение.

– Поверь, я не стал бы настаивать, если бы это не было так серьёзно,– голос Таши немного смягчился. – Я понимаю, что ты не из праздного любопытства сюда приехал, но так уж сложились обстоятельства.

– Чего ты паникуешь,– огрызнулся его собеседник,– рано или поздно это всё равно должно было случиться.

– Он ещё не готов,– Таши тяжело вздохнул. – Прошу тебя, уезжай.

В этот момент из открытого окна донёсся протяжный звук раковины, это был сигнал к началу ритуала.

– Потом поговорим,– собеседник Таши отодвинул стул и поднялся.

Раздались торопливые шаги, хлопнула входная дверь, и всё стихло. Санджей тоже по-быстрому сложил тексты в стопку и вернул их на положенное место. Нужно было срочно выбираться из библиотеки, ещё ни хватало, чтобы его тут ненароком заперли. По дороге к месту проведения ритуала Санджей не переставал обдумывать услышанное в библиотеке. По всему выходило, что Таши требовал, чтобы какой-то иностранец уехал из Тингри, что, вообще-то, было вопиющим нарушением дисциплины. И всё же не это сейчас тревожило молодого монашка, у него возникло подозрение, что эти двое говорили о нём. А если так, то что же тогда неминуемо должно случиться? К чему он пока не готов? И связано ли это с тем кошмаром, что приснился ему днём?

Таши уже поджидал друга в толпе монахов, собравшихся на ритуал, никаких иностранцев рядом с ним не было.

– Где ты пропадал? – он радостно замахал руками, подзывая опоздавшего. – Я тебя обыскался.

– В библиотеке,– ответил Санджей, исподтишка наблюдая за реакцией Таши. Он надеялся увидеть смущение или растерянность друга, однако никакой особой реакции не последовало.

– Понятно,– весело рассмеялся тот,– занимался любимым делом, ковырялся в текстах. Это ты правильно надумал, нет ничего лучше, чтобы отвлечься от дурных снов.

Если бы Санджей собственными ушами ни слышал того разговора, то мог бы поклясться, что Таши вообще не был в библиотеке, настолько невинно прозвучал его голос.

– К чему я не готов? – в лоб спросил он, чтобы спровоцировать друга на откровенный разговор, хитрить и плести интриги было абсолютно не в характере Санджея, лучше было сразу всё прояснить. Однако его лобовая атака не принесла желаемого результата.

– Это ты про ритуал? – Таши захлопал своими невинными глазками, словно совершенно не понял, о чём речь.

Санджей только рукой махнул. Не то чтобы его сомнения рассеялись, просто он понял, что правды сейчас не добьётся, и решил отложить решение этой задачки на потом.

***

– Красота! – Вертер вздохнул полной грудью. – Самое лучшее время на севере – это весна.

Была вторая половина июня, но здесь, рядом с плато Путорана, это соответствовало началу весны, когда всё, что могло, распускалось и благоухало. Под ногами раскинулся ковёр из полевых цветов, среди зелени низкорослых кедров заросли цветущего кустарника смотрелись как разноцветные шары. Вертер стоял на краю высокого скалистого обрыва вместе с Антоном и Алисой. Сверху открывался потрясающий вид на долину, по дну которой вилась сверкающая на солнце река. На берегу водного потока расположился небольшой посёлок оленеводов. Среди редкой растительности были видны верхушки чумов, несколько полупрозрачных дымков лениво поднимались к голубым небесам.

– Когда же это ты успел заценить северную весну? – ехидно поинтересовался Антон.

– Между прочим, я жил вот в таком же посёлке в одном из предыдущих воплощений,– Вертер обиженно нахмурился,– правда, тот посёлок был не на равнине, а в гористой местности. Там были настоящие скалы и ущелья, да и сам посёлок был раз в десять побольше.

Вертер продолжал ностальгировать, но Антон его больше не слушал, он задумчиво смотрел вниз и думал о чём-то своём.

– Лиса, а ты точно жила с Сабином в этом посёлке? – Вертер снова встрял в мысли Творца. – Что-то он кажется слегка заброшенным.

– Посёлок точно этот,– подтвердила Алиса,– но он действительно выглядит странно.

– Где ж вы там жили,– удивился Вертер,– в вигваме, что ли?

– Не в вигваме, а в чуме,– Алиса весело рассмеялась.

– Один чёрт,– Вертер тоже заулыбался,– что, действительно прямо в этой оленьей палатке?

– Нет, конечно,– Алиса заслонила глаза от солнца и принялась вглядываться в очертания далёкого посёлка,– у нас был просторный деревянный дом.

– Лиса, скажи, пожалуйста, кто управлял посёлком в то время,– Антон повернулся к ней лицом.

– Хочешь знать, видела ли я отца,– уточнила Алиса. – Нет, не видела. Хотя у меня тогда была почти полная амнезия, я и себя-то толком не помнила, не то что отца, которого видела в последний раз пятьсот лет назад. Возможно, он появлялся, да я его не признала. Заправляли в посёлке двое мужчин. Один был уже в возрасте, где-то под пятьдесят, его звали Сегвар, а второму едва ли исполнилось тридцать. Вот имени его я уже не помню. Сабин в дела посёлка не лез, но эта парочка перед ним так лебезила, что аж противно было.

– А кто там вообще жил в ту пору,– продолжал расспрашивать Антон,– белые или местные монголоиды?

– В основном, белые,– Алиса прищурилась от яркого солнца,– чукчи тоже были, но мало, человек двадцать, не больше.

– Ну что ж, пойдём, поглядим на посёлок вблизи? – предложил Антон.

– Давно пора,– хмыкнул Вертер,– я вас прикрою, если что.

Через несколько секунд они уже стояли посередине посёлка и удивлённо озирались по сторонам. То, что осталось от некогда значительного поселения, сейчас едва ли заслуживало даже названия «посёлок», скорее, это было маленькое стойбище оленеводов. Несколько чумов, три десятка чукчей и небольшое стадо оленей, вот и всё, что открылось глазам незваных гостей. Немного побродив по стойбищу, они всё-таки обнаружили развалины многочисленных деревянных строений. Сейчас в них никто не жил, кроме ветра и, возможно, привидений. Пока Вертер с Алисой исследовали остатки домов, Антон пошёл к реке, развалины были ему совершенно неинтересны. Он уселся у самой воды и отрешённо уставился на быстрый полноводный поток. На душе у Творца было тоскливо, разочарование оказалось слишком сильным.

Антон затеял эту поездку на плато Путорана ещё пять лет назад, когда покинул Высший Совет и открыл доступ своим ангелочкам в базовую Реальность. О целесообразности и безопасности этого шага в Совете было довольно много споров, ещё жива была память о том, чем закончилось прошлое пришествие ангелов в наш мир. Однако Антон был твёрд в своём решении и готов за него отвечать, так что Совет поделать ничего не смог. Что ж, отвечать ему пришлось по полной программе, прошло совсем немного времени, прежде чем начались первые проблемы. Только на этот раз опасность уже грозила не людям, а самим ангелам. Они оказались слишком хороши для человеческого социума, слишком открыты, доброжелательны и, главное, абсолютно бесстрашны.

В ангельском мире, созданном Антоном специально для своих творений, ангелы большую часть времени проводили вне своих материальных тел и привыкли относиться к телу как к одежде. Испортилась – поменял, и всего делов. Вот только в базовой Реальности такой подход был чреват гибелью материальной оболочки. Хорошо ещё, что ангелы могли покидать свои тела по желанию, и смерть тела не отправляла их на перевоплощение, но для их Создателя жизнь превратилась в сплошную спасательную операцию. Долгих пять лет он вместе с Вертером и позже Даней, сыном Вертера, носился по миру в поисках облажавшихся ангелочков и вытаскивал их из различных передряг. О том, чтобы заняться поисками отца, пришлось на время забыть. Наконец ангелы более или менее адаптировались к человеческой жизни, и давняя мечта их Создателя наконец осуществилась. А что в результате? Заброшенный посёлок и никаких следов прежних жителей. Ниточка оборвалась, и нужно было начинать поиски с самого начала.

– Куда же все подевались? – голос Алисы вывел Антона из задумчивости. – Не могли же они все умереть.

– Похоже, переехали,– беспечно отозвался Вертер. – Тоха, а зачем тебе понадобился твой отец? Ты ж его, поди, лет пятьсот не видел. И что-то я раньше не замечал, чтобы ты по этому поводу заморачивался. Чего тебя вдруг потянуло в эту глушь?

– Вер, я же тебе рассказывал эту историю,– отмахнулся Антон.

– Это про ваше с Лисой кармическое проклятье? – уточнил Вертер.

– Никакое это было не проклятье,– возмутилась Алиса,– я сама связала наши судьбы по веннскому обычаю.

– Ух ты! – Вертер недоверчиво покачал головой. – А тебе-то откуда про такие обычаи известно? Сабин рассказал?

– Сабин сам об этом знает только понаслышке,– Алиса гордо выпрямилась,– такими способностями обладают только женщины веннов.

– Хочешь сказать, что ты произошла из этой расы? – скептически хмыкнул Вертер. – Кстати, а что про веннов вообще известно, кроме того, что они населяли Землю до людей?

– Вообще-то, Лиса действительно из веннов,– заметил Антон,– мой отец и Сабин, кстати, тоже. Сабин, правда, нечистокровный. Венны были гораздо могущественнее людей и правили в нашем мире, даже когда людей уже было большинство.

– Тоха, значит, ты тоже венн, раз твой отец и брат из этой расы,– Вертер скептически оглядел друга с ног до головы. – Что-то не похож.

– Нет, Вер, я человек,– покачал головой Антон,– таким уж меня сотворил мой Создатель.

– Что-то я совсем запутался в ветках твоего генеалогического древа,– рассмеялся Вертер.

– Не бери в голову,– Антон весело улыбнулся. – Главное, сейчас мы вместе, а вот мой отец куда-то запропастился.

– Да с чего ты взял, что он ещё жив? Сколько ему должно быть сейчас лет? – на лице Вертера появилась скептическая гримаса.

– Около тысячи, я полагаю,– задумчиво проговорил Антон,– но умереть он не мог, он же Создатель.

– Выходит, это у вас семейное,– хохотнул друг,– против зова крови не попрёшь, однако. Кстати, ты ведь тоже уже был Создателем, когда Сабин тебя прикончил. Не забыл ещё?

– Это, конечно, правда,– Антон тяжко вздохнул,– увы, никто не бессмертен. Но что-то мне подсказывает, что отец жив.

– Так ты и не объяснил, зачем ты его ищешь,– подсказал Вертер.

– Видишь ли, дружище, он не лез в мою жизнь пятьсот лет, хотя Сабин расправлялся со мной в десятках наших с Лисой воплощениях,– Антон, как бы извиняясь, посмотрел на любимую,– а в этой жизни отчего-то решил вмешаться. Я почти уверен, что это именно он спас Лису при крушении вертолёта, а потом послал мне сон, который вытащил меня буквально с того света.

– Ну проявил милосердие,– Вертер пожал плечами,– и что с того? Папочка всё-таки.

– Нет, Вер, милосердие тут ни при чём,– возразила Алиса. – Тоша прав, отец ничего не делает просто так, у него на всё есть причина. Если он нас спас, значит, имеет на нас виды, ну или на одного из нас. Спасать всё равно нужно было обоих, так как погибни один, другой бы тоже умер в течение нескольких дней. Так действует кармическая связь.

– Вот только я этой связи больше не ощущаю,– вздохнул Антон,– с того самого дня, как мне приснился этот сон. Каким-то образом отец смог её разрушить.

– Это же хорошо, разве нет? – Вертер вопросительно посмотрел на своих спутников.

– Наверное, ты прав,– согласился Антон,– но почему-то в последнее время эта загадка не даёт мне покоя, интуиция просто взбесилась и бьёт тревогу. Я должен найти отца и всё выяснить.

– Ну должен, так должен,– Вертер покладисто кивнул. – И как же ты собираешься его искать? Здесь-то его точно нет.

– Пока не знаю,– Антон на секунду задумался,– придётся, наверное, немного попутешествовать, да ещё Ищейку погонять, вдруг она что-нибудь раскопает. Лиса, ты как насчёт путешествий?

– Зачем ты спрашиваешь,– хитро улыбнулась Алиса,– я и без кармической связи никогда от тебя не отстану.

– Тоха, ты только не обижайся,– Вертер виновато потупил взгляд,– но на этот раз я пас. Тебе же ничего не грозит, пока Сабин ещё маленький. Сколько ему сейчас? Двенадцать, так? А у меня теперь семья, Лика не любит покидать ангельский мир, ведь в базовой Реальности она не может надолго выйти из материального тела, а ей нравится летать.

– Что ты, Вер, у меня и в мыслях не было тащить тебя на поиски моего отца,– Антон замахал руками. – Тебе ещё нужно сына пасти, Данечка совсем завис в своих путешествиях по востоку.

– Даня вчера вернулся,– улыбнулся Вертер. – Кстати, Тоха, у меня тут одна идейка сформировалась, хочу по твоему примеру заняться розыском людей. Мы бы могли с Даней замутить сыскное агентство. Можно я попользую твою Ищейку?

– Конечно, бери,– обрадовался Антон,– пусть хоть кому-то от неё польза будет.

День близился к закату, сделалось ощутимо прохладней, и, откуда ни возьмись, налетели с противным звоном тучи комаров. Оставаться в посёлке дольше не было никакого смысла, и трое путешественников засобирались домой. Антон с Алисой отправились в мир Дачи, а Вертер – к своей семье в ангельский мир.

Глава 2

– Я всё-таки не понимаю, почему именно мне снится прошлая жизнь,– Санджей тоскливо посмотрел на учителя,– а остальные люди разве раньше не жили?

– Это вовсе не причина, чтобы расстраиваться,– заверил своего ученика Ринпоче. – Напротив, то, что ты что-то помнишь о своём прошлом воплощении, свидетельствует о высокой степени реализованности твоего ума.

Мальчик тяжко вздохнул, такая реализованность его совсем не радовала. Он далеко не сразу решился довериться своему учителю, целую неделю мужественно страдал в одиночку и даже другу не признавался, что сон про белокурую самоубийцу снится ему каждую ночь. Санджей научился не кричать от ужаса и даже умудрялся снова заснуть часа через два, и всё же хроническое недосыпание начало сказываться на его самочувствии. Таши не преминул это заметить и, недолго думая, обратился к Ринпоче за помощью. После обстоятельного осмотра пациента лама выдал свой вердикт: сон про самоубийцу – это не что иное, как воспоминание о прошлой жизни.

– Значит, в прошлом воплощении я покончил с собой,– глаза Санджея подозрительно заблестели.

– Не думаю,– учитель меланхолично улыбнулся,– ты же не видишь себя в теле самоубийцы.

– Тогда почему я стою и ничего не делаю,– в отчаянии простонал сновидец,– почему я даже не пытаюсь спасти ту девушку?

– А вот это очень хороший вопрос,– Ринпоче одобрительно кивнул. – В этом сне заключена важная для тебя информация, тебе нужно найти способ её извлечь.

– Но я же всё Вам рассказал во всех подробностях,– возразил ученик,– там больше ничего нет.

– Возможно, нужная тебе информация пока скрыта,– подсказал учитель,– тебе стоит как следует рассмотреть то место, где ты находишься во сне.

– Как же я это сделаю? – Санджей в полном недоумении воззрился на Ринпоче. – Это же сон.

– Ты что-нибудь слышал об осознанных сновидениях? – поинтересовался тот. – Я тебя научу осознавать себя во сне, это совсем нетрудно,– пообещал он, видя, что ученик отрицательно крутит головой.

Белокурая девушка снова тихо роняла слёзы в окровавленную воду. Санджей с заметным усилием оторвал свой взгляд от её лица и опустил глаза вниз. Собственные руки никак не хотели оказываться в поле его зрения, но уроки Ринпоче не пропали даром, Санджею наконец удалось сосредоточиться на своих ладонях, и от увиденного он едва ни вывалился из сна. Из его пальцев медленно выползали чёрные блестящие змейки и извиваясь плюхались на пол. Собственно, в этом и заключался смысл метода с руками, невозможность происходящего сразу позволила сновидцу распознать, что он находится внутри сна и обрести некоторую свободу воли.

Санджей с любопытством осмотрелся, где-то здесь должна была находиться подсказка, о которой говорил Ринпоче. В первый момент ничего интересного он не заметил, а потом его взгляд наткнулся на зеркало, висевшее над раковиной. В зеркале отражался черноволосый мужчина средних лет, равнодушно наблюдавший за тем, как умирает несчастная молоденькая девушка, в его взгляде не было ничего, кроме лёгкого любопытства. Мужчина и не собирался спасать самоубийцу, возможно, он даже хотел, чтобы она умерла. Однако вовсе не безразличие наблюдателя привело сновидца в смятение, у мужчины были такие же синие глаза, как и у самого Санджея. Точь-в-точь.

– Вот, значит, что я должен был понять,– догадался мальчик, вынырнув из кошмара. – Получается, в прошлом воплощении я был либо равнодушным свидетелем самоубийства, либо вообще убийцей. И как мне теперь с этим жить?

Санджей так и не смог больше заснуть, он лежал, уставившись невидящими глазами в потолок, и тихо плакал. Перед его внутренним взором стоял тот черноволосый мужчина с равнодушными синими глазами. Таши, как только проснулся, сразу понял, что с другом приключилась беда. Он, конечно, понимал, что рано или поздно воспоминания начнут возвращаться к Сабину, но никак не ожидал, что они вызовут такой шок. Всё-таки в своей прошлой жизни Творец-отступник отнюдь не был чувствительной барышней и не раз совершал ужасные поступки. Вот хотя бы убил самого Таши, которого тогда звали Дэлвигом. Собственно, из-за этого убийства они с Сабином и оказались вместе в новом воплощении. Вот такой забавный сценарий в Игре уготовил Создатель для ангела и злодея.

Ангел совершенно сознательно принял свою судьбу, будучи уверенным, что именно ему доверено Создателем перевоспитать злодея и сделать из него паиньку. Недаром память вернулась к нему в пять лет от роду, чтобы добровольный воспитатель смог как следует подготовиться к своей непростой миссии. И поначалу всё шло вполне штатно, Таши отлично справлялся со своей ролью няньки. Увы, теперь ситуация явно начала выходить из-под контроля, и самонадеянный ангел растерялся. Ему срочно требовался совет отца, который по совместительству был ещё и братом злодея. К сожалению, визита Антона в ближайшие дни не предвиделось, а значит, требовалось срочно напрячь ангельские мозги и придумать план по вытаскиванию подопечного из депрессии. И для начала необходимо было понять причину хандры.

Долго вытягивать правду из Санджея не пришлось, ангел обладал уникальной способностью разговорить даже камень. Впрочем, история убийства Да́ли, той самой белокурой девушки, была Таши известна, по крайней мере, в общих чертах. Сабин тогда взял под контроль её сознание и заставил бедняжку перерезать себе вены. Весь ужас состоял в том, что девушка была в полном сознании и отлично понимала, что происходит, но она совершенно была не в состоянии пошевелиться без позволения убийцы, даже моргнуть не могла. Хорошо ещё, что Санджей до таких деталей пока не докопался, а то как бы сам себе вены ни перерезал.

Когда ангел семь лет назад вспомнил своё предыдущее воплощение и осознал свою миссию, его сразу поразило вопиющее несоответствие между злодеем Сабином и добрым преданным другом, которого он называл Санни. Невозможно было себе представить, чтобы эти два человека были одним и тем же сознанием. Поначалу Таши списал этот парадокс на нежный возраст подопечного, но время шло, а Санни не проявлял ни малейшей склонности к превращению в злодея. Ангел честно пытался разобраться в этой загадке, но так и не додумался ни до чего путного. Постепенно загадка отошла на второй план, Таши привык к тому, что рядом всегда находится надёжный и заботливый друг, почти брат. Им было хорошо вдвоём, и ангелочек просто забил на свою великую миссию, Санни незачем было перевоспитывать.

И всё же Таши ни на миг не забывал, что рано или поздно этой братской идиллии придёт конец, как только друг начнёт вспоминать своё ужасное прошлое. Частенько ему становилось страшно от одной только мысли, что он может навсегда потерять Санни, который стал для него самым близким человеком. И вот этот момент настал. Судя по реакции друга, тот был явно пока не готов принять правду о себе. Этот процесс восстановления памяти требовалось замедлить, а то и вообще остановить. Антон мог бы с этим справиться, но его рядом не было. В его отсутствие, по мнению Таши, только покровительство высших сил могло бы сейчас защитить психику друга от удара.

– Санни, давай сходим в храм защитников,– предложил ангел, когда выслушал историю Санджея,– они тебе помогут, правда.

– Чем они могут мне помочь? – отстранённо пробормотал друг. – Разве ты не понял? Это я там стоял и смотрел, как девушка умирает.

– Ты ведь не знаешь всех обстоятельств,– покривил душой ангел,– может быть, ты не мог ей помочь. В любом случае, хуже не будет, а вдруг защитники тебе чего-нибудь подскажут.

Санджей пожал плечами и согласился, спорить с Таши было бесполезно, он это давно уже усвоил. С утра у мальчишек было довольно много дел, так что визит в храм защитников пришлось отложить до вечерней пуджи. Таши был частым посетителем храма, лама его хорошо знал и разрешил мальчикам пройти внутрь, прямо к застеклённой перегородке, за которой находились статуи защитников. Друзья взяли по подушке и скромно уселись на пол в уголке. Пуджа была незамысловатая, из звукового сопровождения лама использовал только барабан. Вскоре Санджею стало скучно, он уже успел вдоволь помолиться и попросить защитников помочь ему разобраться с его ночным кошмаром, больше тут делать было нечего.

Мальчик выразительно скосил глаза на своего друга, но Таши, похоже, погрузился в медитацию по самые уши и ни на что не обращал внимания. Просто подняться и слинять было как-то неудобно. Раз уж они пришли вместе, то придётся ждать, пока другу не надоест слушать это заунывное пение. Санджей вздохнул и закрыл глаза. Как ни странно, вскоре ритмичные удары и монотонный голос ламы погрузили его в некое подобие транса, он начал проваливаться не то в сон, не то в странное видение. В этом видении он оказался в полутёмном скалистом гроте. Никакого освещения тут не было, только откуда-то сверху лился мутный поток дневного света. Санджею захотелось взглянуть на отверстие в потолке, но, как только он сделал первый шаг, световой столб начал мерцать, и в нём всё явственнее начали проступать очертания фигуры, похожей на человеческую.

Когда бесплотный призрак наконец обрёл материальность, мальчик едва не закричал от ужаса. Ему, разумеется, и раньше приходилось видеть изображения защитников на тханках, но он даже близко не представлял, насколько страшными могут быть настоящие демоны в жизни. Защитник поднял тяжёлые веки, и на нарушителя демонского спокойствия уставились два горящих красным огнём глаза. Зубастая пасть скривилась в издевательской усмешке, и крючковатый палец с огромным чёрным когтем буквально упёрся в грудь Санджею.

– Ты – зло, но даже зло можно использовать во благо,– скрипучий голос защитника звучал только у мальчика в голове, но от этого не делался менее страшным. Санджей, ни жив, ни мёртв, стоял перед демоном на подгибающихся ногах и даже не делал попыток выйти из транса, воля защитника полностью подавила его собственную волю. – Ты сам пришёл ко мне,– продолжал вещать демон,– такова уж твоя карма. Злу здесь не место.

Правая кисть страшилища развернулась ладонью к мальчику, и тот с ужасом увидел, как из середины ладони прямо ему в грудь ударил тонкий голубой луч. Санджей попятился, но луч последовал за ним, как приклеенный. Мальчик поднял голову, чтобы попытаться хоть как-то объясниться с защитником, но почувствовал, что у него всё поплыло перед глазами, а ноги сделались словно бы ватными. Он покачнулся и с трудом удержался в вертикальном положении. Защитник пытался его убить, его, бонского монаха, которого по всем правилам должен защищать. Понимание этого незамысловатого факта совершенно выбило Санджея из колеи.

Нужно было что-то срочно предпринять, например, бежать или бороться, но демон словно бы отнял у своей жертвы способность к сопротивлению. Санджею отчего-то сделалось совершенно безразлично, что с ним сделает это страшилище, главное, чтобы всё побыстрей закончилось. Когда он уже совсем смирился с неизбежной смертью, воздух между ним и демоном вдруг замерцал, и к их тёплой компании присоединился ещё один персонаж. Таши материализовался прямо из воздуха и загородил собой друга. Он повернулся лицом к защитнику и раскинул руки в стороны, отчего стал напоминать стрекозу. Теперь голубой луч упирался уже в его грудь.

– Ты мне не нужен, мальчик,– в голосе демона послышалось раздражение,– уходи.

Таши упрямо помотал головой, мальчика буквально трясло от ужаса, но он продолжал стоять, закрывая собой Санджея. Через пару секунд первая жертва демонической атаки уже слегка пришла в себя и начала более адекватно осознавать происходящее. Защитник хладнокровно выкачивал жизнь из его друга, ему было безразлично, сколько мальчиков сегодня умрёт. Злость поднялась в душе Санджея яростной волной, за жизнь Таши он готов был отвернуть башку не одному, а целому десятку защитников. Мысль о том, что какой-то мальчишка демону просто на один зуб, ему даже в голову не пришла. То, что Санджей сделал дальше, стало для него самого полной неожиданностью. Он резко выбросил правую руку ладонью вперёд, как это только что сделал демон, только луч, который ударил из середины его ладони, был ослепительно белым. Стоило этому лучу коснулся тела защитника, как оно покрылось трещинами и рассыпалось с оглушительным звоном.

– Санни, очнись,– в голосе Таши явственно звучало отчаяние,– ну пожалуйста, не умирай.

Победитель демона открыл глаза, однако ничего, кроме тусклого света, не увидел, картинка почему-то расплывалась. Только через минуту ему удалось немного сфокусировать взгляд и разглядеть, что над ним склонились две фигуры в бордовых рясах. Судя по голосу, одной из фигур был Таши, а второй, по всей видимости, был лама, проводивший пуджу.

– Нужно срочно остановить кровь,– это уже был голос ламы.

– О чём они говорят,– удивился Санджей,– откуда в храме кровь?

Чья-то рука приподняла его в сидячее положение, и мальчик с ужасом увидел, что весь пол храма действительно залит кровью и в добавок засыпан осколками стекла. Уже понимая, что увидит, он скосил глаза в сторону стеклянной перегородки. Одна из рам скалилась острыми стеклянными зубьями, словно в неё бросили камень. А кровь, залившая пол храма, текла из глубокой рваной раны на его правом плече. Таши резким движением оторвал кусок своей монашеской накидки, и лама крепко перетянул плечо неудачливому монашку.

Что было дальше, Санджей пропустил, так как потерял сознание то ли от шока, то ли от кровопотери. Очнулся он уже в своей постели, слабенький, словно новорожденный котёнок. Ему мучительно хотелось пить, но сил встать за водой не было. Словно почувствовав, что друг пришёл в себя, Таши моментально оказался рядом. Он приподнял голову раненному, и у его губ появилась кружка с водой.

– Слава буддам, что не тибетский чай,– подумал Санджей, жадно глотая тепловатую жидкость,– сейчас я бы и от этой гадости не отказался.

– Прости меня, Санни,– Таши понурил голову,– я не думал, что так получится, мне и в голову не могло прийти, что защитник на тебя нападёт.

– Мне не за что тебя прощать,– прохрипел раненный,– ты же меня спас.

– Нет, это ты нас обоих спас,– горячо возразил Таши. – Как ты вообще решился напасть на защитника?

– Я и сам не понял, как это получилось,– Санджей судорожно вздохнул. – Это я стекло разбил?

– Со стороны всё выглядело так, будто оно само треснуло и упало прямо на тебя,– Таши погладил друга по голове. – Ты ещё легко отделался, только одна глубокая рана на плече, остальное так, царапины,– Таши наклонился и аккуратно, чтобы не причинить боль, обнял друга. – Я так испугался,– признался он,– там было столько крови, а потом ты потерял сознание. Мне показалось, что ты умер.

Санджей почувствовал, что друг плачет, и обнял его здоровой рукой.

– Таши, почему защитник сказал, что я – зло? – шёпотом спросил он. – Это из-за той девушки?

– Я не знаю,– соврал Таши,– но лучше тебе к храму защитников больше не приближаться. Ну их всех, я тоже туда ходить не буду.

Таши продолжал ухаживать за другом, пока тот ни окреп достаточно, чтобы вставать и гулять без посторонней помощи, а потом добровольную сиделку, увы, обратно припахали к монастырским обязанностям. Санджей теперь вынужденно проводил много времени в одиночестве, с непривычки ему было скучно. Чтобы немного развлечься, он частенько выползал с утра к главному храму и не без некоторого злорадства любовался, как тибетские пацаны тягают тяжёлые медные чайники. Те бросали на раненного недобрые взгляды исподлобья, но больше никак своё недовольство не демонстрировали, возможно, они ему даже сочувствовали.

Помимо морального удовлетворения, от ранения была и другая польза. Например, Санджея теперь не заставляли заниматься физической работой, да и переписывать тексты он пока не мог. Но главным бонусом оказалось то, что кошмар про девушку-самоубийцу канул в небытие. И мальчик с удовольствием отсыпался за все предыдущие бессонные ночи, а потом, пока все были заняты, забирался повыше в горы, чтобы никто не мешал, и принимался анализировать последние события, пытаясь докопаться до их смысла.

Что ж, материала для анализа было хоть отбавляй. Главной загадкой, которая пока оставалась без ответа, был вопрос, почему защитник пытался его убить. Санджей уже смирился с тем фактом, что в прошлой жизни он, по-видимому, был плохим человеком, но в этой жизни он ведь не сделал ничего предосудительного. Тогда почему защитник счёл его угрозой? Почему назвал его злом? Для кого может представлять угрозу мальчик двенадцати лет? И ещё одно. Как ему удалось отбиться? В тот момент он действовал инстинктивно, что-то само всплыло из глубины его памяти и принялось действовать помимо воли хозяина. Выходит, в прошлой жизни он обладал силой, способной укротить демона. Это было круто, но всё же жутковато.

Когда правая рука начала его слушаться, Санджей попытался воспроизвести применённую им технику нападения, но на этот раз никакого белого луча из его ладони не появилось. Помучившись с полчаса, он отложил решение этой задачки на будущее. Приближалось время ужина, пора было возвращаться, Санджей устало вздохнул и пошёл вниз к монастырю. Его путь пролегал через ровную полянку на склоне горы, где они с Таши частенько любовались восходом солнца. Мальчик бодро шлёпал сандалиями по утоптанной каменистой тропинке, однако, не дойдя до площадки десяток метров, резко притормозил. Под раскидистой низкорослой сосной стояли два человека и разговаривали, причём довольно громко, видимо, они не предполагали, что кто-то может их подслушать. Одним из собеседников был Таши, а в другом Санджей легко узнал Ташиного родственника, кажется, брата.

Мальчик прислушался, но к своему удивлению и разочарованию понял, что беседа велась на неизвестном ему языке. Или всё-таки известном? Отдельные слова звучали знакомо, вскоре Санджею даже начало казаться, что он понимает их значение. Уловить общий смысл беседы ему, конечно, не удалось, но одну вещь доморощенный лингвист определил чётко. Обращаясь к своему родственнику, Таши называл его «отец». Значение этого слова не вызывало никаких сомнений. Почему друг скрывал, что у него есть отец? Разве в этом есть что-то запретное? Уже второй раз за последний месяц Санджей убедился, что у Таши от него есть секреты. Сначала тот иностранец в библиотеке, а теперь отец. Это было обидно и горько. Упрямо сжав зубы, Санджей решительно шагнул в сторону беседующей парочки.

***

Чаепитие было в самом разгаре. Весело пофыркивал самовар, отсвечивая круглым медным боком, сладко тянуло дымком от тлеющих шишек. Гном презирал электрические чайники, возню с самоваром он почитал чем-то вроде священного ритуала и никому не доверял это ответственное дело. Стол был уставлен множеством вкусностей, центральное место, разумеется, занимало большое расписное блюдо с ватрушками, без которых Антоша не мыслил своего существования. На улице было уже темно, голоса птиц смолкли, зато кузнечики на лужайке перед домом стрекотали так громко, что порой заглушали голос рассказчика.

– Лексеич, ты бы слегка убавил громкость, что ли,– проворчал гном,– вон, вояке-то нашему чуть ли не кричать приходится, заглушают кузнецы треклятые.

Вертер травил байки про свою новую работу в сыскном агентстве и ничуть не жаловался, ему кузнечики совершенно не мешали. Антон насмешливо усмехнулся и бросил на ворчуна снисходительный взгляд, но стрёкот стал заметно тише.

– Вот спасибо, уважил старика,– миролюбиво отозвался гном, макая очередную ватрушку в малиновое варенье.

– Тоха, да что я всё о себе,– прервал своё повествование Вертер,– мы ж с тобой этот год почти не виделись, встречались, только когда нужно было очередного твоего ангелочка вытаскивать из очередной задницы. Ты пока ещё не забил на поиски отца?

– Нет, с чего бы,– Антон пожал плечами и повернулся к Алисе. – Мы с Лисой уже полмира объездили, плюс десяток альтернативных Реальностей.

– Не надоело? – Вертер скептически хмыкнул. – Сколько можно искать человека, с которым расстался почти шестьсот лет назад. Вероятность найти нулевая.

– Ну зачем же так категорично,– рассмеялся Антон. – Было, конечно, нелегко, но мы его, кажется, обнаружили, да, Лиса?

– Пока не его самого, а мальчишку, которого я запомнила по своей жизни в посёлке,– уточнила Алиса,– но очень похоже, что на этот раз у нас всё-таки получится.

– А причём тут какой-то мальчишка? – удивился Вертер.

– Видишь ли, дружище,– Антон пустился в объяснения,– Творцов и Создателей Ищейка искать не умеет, так что задавать ей поиск непосредственно отца было бессмысленно. Пришлось искать тех, кто предположительно мог находиться рядом с ним в посёлке. Но ведь с тех пор, как Алиса там жила, прошло больше пятидесяти лет. Большинство уже перевоплотились, причём вовсе не там, где жили раньше.

– Мы проверили около сотни человек, представляешь,– встряла Алиса,– а потом я случайно вспомнила одного малыша. Ему было всего шесть лет тогда, его родители погибли, провалились под лёд, и малыш некоторое время жил у нас с Сабином. Так вот, оказывается, он до сих пор жив, а значит, должен находиться в посёлке отца.

– Ну не знаю,– Вертер состроил кислую мину,– звучит не слишком обнадеживающе.

– Жаль, что ты так скептично настроен,– Антон хитро улыбнулся,– а мы с Лисой как раз собирались тебя пригласить немного попутешествовать.

– Да я же не отказываюсь,– поспешно сдал назад Вертер. – А куда ехать-то?

– В Перу,– безмятежно ответил Антон,– в джунгли рядом с шикарным вулканом.

– Это что ж такое деется,– запричитал гном,– прям в лапы к папуасам? Дык, ради чего ж такие напасти?

– Антоша, уймись,– приструнил паникёра Создатель,– там не папуасы, а индейцы, но, вообще-то, это действительно может быть опасно. Так что ты решил, Вер?

– Он ещё спрашивает,– возмутился Вертер,– одного к индейцам я тебя точно не пущу.

Антон весело расхохотался. Его друг никак не мог выйти из амплуа крутого вояки и защитника беспомощного Творца. А ведь с тех пор, как Антон раскусил хитроумный алгоритм Сабина, позволявший убивать Творцов, в мире больше не осталось оружия, способного причинить ему вред. Впрочем, в случае с его отцом не стоило быть настолько самоуверенным, оценить нынешние возможности пропавшего родителя не взялся бы никто, даже Сабин, который продолжал оставаться с ним на связи все годы до своей смерти. А уж мотивов этого загадочного венна, наверное, не ведал и сам Создатель.

– А можно я с вами? – голос Лики вывел Антона из задумчивости.

Вертер от неожиданности аж поперхнулся. Лика была, что называется, домоседкой, она редко покидала мир ангелов, предпочитала в отсутствии своего любимого Вертера обходиться без материального тела, а тут вдруг просится в джунгли к индейцам и вулканам. Неожиданно.

– Милая, ты уверена, что хочешь туда поехать? – заискивающе спросил Вертер. – Это же базовая Реальность, там может быть опасно.

– А для тебя разве не опасно? – упрямо заявила Лика. – Я, между прочим, могу в любой момент выйти из тела, мне потом Создатель новое сделает, а вот ты просто умрёшь.

– Типун тебе на язык, девица,– гном трижды плюнул через левое плечо. – Разве ж можно так о любимом-то?

– Гном, не встревай,– огрызнулся Вертер. – Лика, ты неправильно меня поняла. Конечно, поедем, если ты сама этого хочешь, я ещё пока в состоянии тебя защитить хоть от индейцев, хоть от папуасов.

– Вот и славно,– подвёл итог дискуссии Антон,– завтра утром жду вас здесь, после завтрака и отправимся.

Волк отошёл от своего любимчика Вертера и положил голову на колени Антону, из его пасти раздалось вежливое поскуливание.

– И ты туда же, серый,– посетовал Антоша,– хотите бросить старика совсем одного?

– Нет, волчара,– Антон покачал головой,– в первый раз мы тебя с собой не возьмём. Вот когда всё разведаем, тогда другое дело. А пока ты гнома защищать должен. От одиночества и скуки,– добавил он ехидно.

Наутро вся компания с помощью Антона перенеслась в небольшой городок, раскинувшийся в долине у подножия величественного вулкана. Судя по его внешнему виду, вулкан давно и надёжно спал, все его склоны поросли деревьями, кустарниками и прочей более мелкой растительностью. Зелёный конус вздымался к небесам почти идеальной пирамидой с плоской вершиной, в городке ходили легенды, что в кальдере вулкана располагается озеро с чистейшей водой. Одна беда, местные жители считали это озеро проклятым и наотрез отказались вести туда глупых туристов даже за неприлично большие деньги. К подножию вулкана – пожалуйста, но ни шагу дальше. По слухам где-то на полдороге к вершине, у реки, берущей начало из того самого проклятого озера, находился посёлок, в котором жило очень воинственное племя. К сожалению, ни одного очевидца найти не удалось, так как никто живым оттуда не возвращался.

Наводка представлялась многообещающей, но без проводника идти к посёлку было как-то стрёмно, заблудиться, как нефиг делать. Увы, других вариантов, похоже не имелось, местные жители были упрямы как бараны. Поэтому, забросив вещи в центральную гостиницу городка, весёлая компания отправилась подкрепиться, а заодно разжиться картой местности. В одном из сувенирных магазинчиков им повезло встретить вменяемого местного охотника, который взялся довести их до развилки, от которой отходила тропа к таинственному посёлку. Хитрый мужичок тут же впарил им дорогущие амулеты, которые предположительно должны были защитить их от стрел воинов посёлка. Никакой магии в этих безделушках Антон не обнаружил, но для установления контакта с проводником всё-таки приобрёл парочку размалёванных яркими красками кулончиков.

Наутро герои нетореных троп выступили в поход. В первую вылазку было решено женщин не брать. Алиса и Лика немного покапризничали для порядка, но всё-таки согласились подождать мужчин в городке. У проводника оказалась в наличие древняя разбитая колымага, на которой они кое-как добрались в самому подножью вулкана, после чего маленький отряд принялся забираться в гору на своих двоих. Пока дорога позволяла идти вдвоём, Вертер не переставал донимать проводника разными вопросами, стараясь выведать у того как можно больше данных о месте назначения.

– Неужели местные до сих пор используют стрелы? – недоверчиво полюбопытствовал стрелок и мастер меча. Данный метод убийства был им пока не освоен, а потому вызывал живейший интерес.

– Ужасные дикари,– с отвращением сплюнул проводник,– у них стрелы в полтора метра длиной и толстые, как дротики. Человека насквозь пробивают.

Вертер только скептически хмыкнул. Ну это уж точно басни. Чтобы выпустить такую стрелу, лук должен быть, наверное, с человеческий рост. Однако проводник стоял на своём, и дознаватель вскоре прекратил допрос с пристрастием, ввиду откровенной необъективности допрашиваемого. Через три часа хода путешественники добрались наконец до небольшой полянки у подножия вулкана. От неё вверх шла едва заметная тропинка, почти заросшая сочной растительностью. Проводник указал на тропинку и начал прощаться.

– Зря вы это затеяли,– произнёс он напоследок,– но уж раз решили, пожелаю удачи. Поднимайтесь по тропе и никуда не сворачивайте, тогда не заблудитесь. Вот только в посёлок дикарей вам всё одно не пройти.

– Это ещё почему? – взвился Вертер.

– Увидите,– загадочно улыбнулся проводник и, помахав рукой на прощанье, скрылся в густых зарослях.

– Увидите,– передразнил проводника Вертер. – Что за люди! Слова в простоте от них не дождёшься.

– Вер, ты всё-таки поглядывай по сторонам,– попросил Антон. – Кто их знает, этих дикарей, вдруг они действительно имеют привычку встречать незваных гостей стрелами. Может быть, прикрыть тебя щитом?

– Вот ещё,– фыркнул бравый вояка,– увернусь, если что.

– Ну, да, ну, да,– покивал головой Антон,– это если заметишь.

– Тоха, хватит панику разводить,– Вертер примирительно похлопал друга по плечу,– это просто дикари.

Он проверил, легко ли выходит меч из ножен, и бодро зашагал вперёд по тропе. Антон двинулся следом, с опаской озираясь по сторонам. Целый час разведчики карабкались по узенькой крутой тропке, проклиная жару и москитов. Пару раз они сбивались с пути, тропа была едва заметной, приходилось возвращаться и искать потеряшку в густых зарослях. Когда тропа наконец вывела их на пологое плато, они не поверили своим глазам. Всюду, куда доставал глаз, раскинулась роща вековых эвкалиптов. Пряный аромат эвкалиптовой смолы был настолько силён, что у путников даже слегка закружилась голова.

– Круто здесь,– восхитился Вертер,– умеет твой папаша выбирать местожительство.

Тропа начала полого спускаться под горку, потянуло влагой, видимо, река была уже недалеко. Друзья шли через эвкалиптовую рощу, наслаждаясь долгожданной прохладой, о стрелах и прочих страшилках в этой благостной обстановке думать как-то совсем не хотелось. Внезапно Вертер резко затормозил и схватился за голову.

– Тоха, не подходи,– прохрипел он и рухнул на колени.

Антон, естественно, и не подумал послушаться, он рванул на помощь другу и тут же понял, почему Вертер его предупреждал. На него нахлынул беспричинный страх на грани неуправляемой паники. Антон по примеру Вертера пригнулся, словно это могло помочь ему спрятаться от этой напасти, в глазах у него потемнело. Сделав несколько ритмичных вдохов, он попробовал взять своё тело под контроль, но, к собственному удивлению, не смог полностью подавить психическую атаку. Алгоритм, управляющий этим ментальным экраном, был слишком изощрённым, чтобы можно было взломать его за пару минут. Всё, на что хватило излишне самоуверенного Творца – это на карачках выползти из зоны действия защитного поля.

– Вот мерзавец,– процедил сквозь зубы Вертер, когда друзья немного перевели дух после приступа панической атаки.

– Это ты о ком? – удивился Антон.

– О проводнике, о ком же ещё,– Вертер скрипнул зубами. – Что ему стоило предупредить о такой засаде?

– Да, это он нас здорово проучил за самонадеянность,– усмехнулся Антон.

– Тоха, а тебя-то почему скрутило? – возмутился друг. – Ты же Творец, должен был нейтрализовать эту пакость на раз.

– Представь себе, не получилось,– Антон весело рассмеялся.

– И чему ты тогда так радуешься? – Вертер с подозрением посмотрел на облажавшегося Творца. – У тебя точно с головой порядок?

– Не понимаешь? – хитро улыбнулся Антон. – Если у меня не получилось, значит, эту, как ты говоришь, пакость сотворил настоящий мастер. Вер, мой отец совершенно точно находится в этом посёлке, мы его нашли.

– А толку-то,– пробурчал Вертер. – Как ты собираешься к нему пробраться? Будешь кричать и звать на помощь? Или думаешь взломать этот алгоритм?

– Ни то и ни другое,– Антон встал и потянулся,– я просто перепрыгну этот щит.

– Круто! – Вертер тоже поднялся и протянул руку. – Ладно, пошли.

– Нет, дружище, туда я пойду один,– покачал головой Антон,– мне так будет проще. Судя по защитному экрану, гостей там не ждут, а значит, попытаются убить каждого, кто нарушит эту границу. Мне тебя будет непросто защитить.

– Обижаешь? – насупился Вертер. – Ну хочешь, накрой меня энергетическим щитом.

– Вер, не веди себя как ребёнок,– Антон обнял друга за плечи,– ты же понимаешь, что я практически бессмертный. На крайняк, оставлю им своё тело, пусть радуются, а сам бесплотным духом прогуляюсь по посёлку. Ты же так не сможешь. Не хочу сразу устраивать войнушку, просто осмотрюсь, и всё.

Однако так просто Вертер не сдался, пришлось Антону надавить на его чувство долга и ответственность за жизнь оставленных в городке женщин. В конце концов здравый смысл всё же победил, Антон остался у щита, а Вертер, ворча и ругаясь, отправился в городок охранять Лику и Алису. Прикинув, насколько глубоким он бы сам сделал такой экран, Антон перенёсся внутрь охраняемой зоны. Здесь никаких тропок уже не было, но этого и не требовалось, под ногами лежал ровный ковёр из мягкой травки, усыпанной сухими листьями. Уловив шум воды, Антон двинулся вниз по пологому спуску. Он шёл открыто, не таясь, специально производя побольше шума, чтобы привлечь охрану. План его был прост: дать себя арестовать и препроводить к начальству, а уж там он найдёт способ связаться с отцом.

Однако этому плану не суждено было сбыться. Тихий свист Антон услышал уже после того, как с удивление увидел наконечник стрелы, торчащий из груди. Отругав себя за то, что заранее не заблокировал болевые ощущения, он покинул своё тело и завис метрах в пяти над землёй. Если бы Антон не был Творцом, то его смерть была бы практически мгновенной. Длинная толстая стрела, похожая, скорее, на дротик, прошила его тело насквозь, пройдя точно через сердце.

– Вот и не верь после этого слухам,– если честно, то, проникая на охраняемую территорию, Антон всё-таки до конца не верил, что его вот так сразу, без разговоров, тупо попытаются убить. Это было как-то уж слишком даже для отца, который никогда не отличался излишним гуманизмом. – Что ж они тут такие агрессивные? – проворчал он. – Хорошо ещё, что Вертера удалось отправить назад.

Антон висел над своим мёртвым телом и прикидывал, как ему поступить дальше. Можно было бы просто дематериализовать труп вместе со стрелой и сотворить себе новое тело. Но где гарантия, что его не постигнет та же участь? А вот понаблюдать, что будут делать местные, показалось вполне разумным. Местные не заставили себя долго ждать, двое мужчин, одетых в кожаные штаны и безрукавки, озираясь вышли из-за деревьев и приблизились к телу. Ни слова не говоря, они взвалили на плечи труп и бегом направились вниз по склону, Антон бесплотным духом последовал за ними. В душе он ликовал, охранники были обычными белыми европеоидами, точно такими, как его бывшие соплеменники юкагиры, разве что слегка загорели под жарким южным солнцем.

Вскоре охранники со своей добычей достигли окраины посёлка. Несмотря на тропики, по своей структуре и форме домов это был всё тот же старый добрый юкагирский посёлок. Вся разница была только в том, что большинство домов были сложены из стволов пальм, а не из кедров и крыты пальмовыми листьями вместо привычной на севере дранки. Но три дома принципиально выделялись на фоне этих облегчённых конструкций, они были сделаны из настоящего дерева, причём не без изящества и архитектурных изысков в виде резьбы, портиков и колонн. Одно из трёх деревянных строений было больше остальных примерно вдвое, видимо, это было какое-то административное здание. Вот туда-то охранники и поволокли труп нарушителя границы. Похоже, убийство чужаков было в посёлке вполне заурядным событием, на траурную процессию никто из жителей даже не обернулся.

Вслед за охранниками Антон проник в дом, там было прохладно, царила полутьма, приятно пахло какими-то травками. Внутри строение было практически пустым, видимо, оно использовалось для общих собраний и ритуалов. Охранники положили труп на пол и застыли словно статуи, похоже, ожидалось прибытие начальства. Прошло не менее четверти часа, Антон от нетерпения уже весь извёлся. Неужели он наконец увидит отца, с которым расстался почти шестьсот лет назад при не самых весёлых обстоятельствах? Творец, пожалуй, и сам не смог бы ответить, почему предстоящая встреча так его взволновала. Да и тот факт, что он целый год рыл носом землю в поисках сбежавшего невесть куда родителя, был как минимум трудно объясним. Чего он ожидал от этой встречи? Разгадки страшных тайн, сакральных откровений? Возможно, но это было не главное. Ему зачем-то нужно было просто увидеть отца, а своему внутреннему чутью Творец привык доверять.

Дверь отворилась, и в комнату вошли двое мужчин, однако ни один из них не был похож на отца, они даже не были веннами. От разочарования Антон едва ни завыл.

– Глянь-ка, Зор, этот не из местных,– проговорил один из начальников, с любопытством разглядывая труп,– совсем туристы обнаглели. Нужно будет найти лазейку, через которую он пролез.

Второй начальник по имени Зор со скучающим видом глянул на лежащее на полу тело, но даже не подошёл, чтобы его рассмотреть.

– Маргай,– обратился он к одному из охранников,– пусть твои люди бросят труп в озеро. Зачем вы его сюда притащили? Ну белый, и что такого? Туристов вокруг с каждым годом всё больше.

Охранник пожал плечами и наклонился к телу, чтобы, как распорядился начальник, утилизировать его без особых рефлексий.

– Ну нет! – мысленно возмутился Антон. – Это уже ни в какие ворота не лезет. Маньяки какие-то, убили человека как бы между делом и в ус не дуют. Придётся устроить вам, ребята, небольшой культурный шок.

Он быстренько сотворил себе новое тело, естественно, точно такое же, как валявшийся на полу труп, и тихо подошёл к Зору.

– Доброе утро,– вежливо поздоровался Творец,– я вам не помешал?

Эффект был достигнут просто замечательный, вся четвёрка застыла с открытыми ртами, переводя взгляды с живого тела на мёртвое и обратно.

– Это, это…,– первый начальник, имя которого так и осталось за кадром, завис в начале фразы.

– Близнец,– издевательски подсказал ему Антон.

Начало было прямо-таки триумфальное, а вот дальше всё пошло не по плану. Вместо того, чтобы вступить в разумную дискуссию, Зор сделал охранникам знак рукой, и те в одно мгновение скрутили странного близнеца. Первый начальник подошёл к пленнику и приставил нож к его груди.

– Как ты сюда пробрался? – в его голосе звучала неприкрытая угроза.

Антон решил больше с местными не церемониться, в конце концов, плевать ему на их нравственность. Он сюда пришёл с очень конкретной целью и не уйдёт, пока не получит того, за чем пришёл.

– Мне нужен Венн,– с нажимом проговорил Творец, не обращая внимания на оружие в руке дознавателя,– где он?

Охранники переглянулись с явным недоумением, зато во взглядах начальников мелькнуло откровенное понимание, и это не могло не радовать.

– Сначала ты мне скажешь, как пробрался через барьер,– прорычал начальник с ножом.

– Это запросто,– покладисто согласился Антон,– перепрыгнул. Теперь ты. Как мне увидеть Венна?

Двое начальников переглянулись, в их взглядах не было заметно ни намёка на желание вести переговоры. Зор кивнул, и его собрат снова повернулся к пленнику.

– Вижу, ты не желаешь говорить правду,– с наигранным сожалением проговорил он.

Не успел Антон хоть что-то возразить, как стальное лезвие почти без сопротивления вошло ему в сердце. Хорошо ещё, что на этот раз он заранее позаботился о блокировке болевых ощущений, однако смерть тела была мгновенной, пришлось опять его покинуть. Второй труп бросили рядом с первым, похоже, местным было безразлично, сколько туристов схоронить в озере. Антон понял, что договориться по-хорошему не получится, нужно было что-то придумать, чтобы выбить этих дикарей из их тупого равнодушия. Он снова сотворил себе тело, но на этот раз дематериализовал оба трупа, а заодно и всё имевшееся в доме холодное оружие.

– Я, кажется, задал вопрос,– спокойно произнёс он.

Четверо мужчин с недоумением смотрели на воскресшего мертвеца, хлопая себя по бокам, где только что висели их охотничьи ножи. Казалось бы, уже пора было сообразить, что оружие против странного туриста бесполезно, и внести в дискуссию нотку здравого смысла, но нет, Зор быстрым движением выхватил из-за пояса вполне современный пистолет.

– Да что ж вы такие тупые,– посетовал Антон, убирая из Реальности нацеленное на него оружие.

Зор пару секунд смотрел на свою опустевшую ладонь, а затем поднял глаза на пленника, но в его взгляде, увы, не было понимания, только злость и недоумение.

– Кто ты такой?! – прорычал он, делая шаг вперёд.

– Он – Создатель,– раздался очень знакомый голос за спиной у Антона. – Здравствуй, Гор.

Вся четвёрка мгновенно сникла, начальники склонили головы и опустились на одно колено, а охранники вообще распростёрлись ниц. Антон медленно повернулся к отцу, тот выглядел в точности так, как в его детстве, словно они расстались не шестьсот лет назад, а буквально вчера.

– Здравствуй, отец,– произнося приветствие, Антон вдруг ощутил странную лёгкость, как будто то давящее чувство, что заставило его пуститься на поиски отца, вдруг растворилось без остатка. В этот момент он осознал, что уже не понимает, зачем сюда пришёл.

– Рад тебя видеть, сынок. Идём в дом,– Венн подошёл и крепко обнял растерявшегося сына.

Через секунду они уже стояли посередине цветущей поляны перед большим бревенчатым домом. Жары здесь не ощущалось совсем, кругом, вместо пальм, высились могучие кедры, на горизонте вздымались к небесам снежные пики. Это был пейзаж посёлка, в котором Антон, которого тогда звали Гором, появился на свет.

– Почему опять север? – полюбопытствовал он, с удовольствием вдыхая прохладный воздух, напоенный запахами хвои и полевых цветов.

– Стар я уже, чтобы что-то менять,– усмехнулся отец. – Проходи, ты здесь не гость, когда-то это был и твой дом.

Глава 3

Таши грустно смотрел в глаза отцу, он уже смирился с пониманием, что не в силах справиться с миссией по воспитанию Сабина, ему срочно требовалась помощь, но какая именно, сформулировать пока не мог.

– Это становится небезопасно,– Антон взял ангела за плечи и развернул к себе лицом. – Малыш, тебе лучше отсюда убраться.

– Поверь, отец, Санни не сделает мне ничего плохого,– Дэлвиг опустил взгляд, чтобы Создатель не заметил сомнения в его глазах.

– Защитник почувствовал в нём угрозу, и не зря,– продолжал настаивать Антон. – Сабин не контролирует свои силы, он может устроить тут конец света даже без злого умысла.

– Ему нужна моя помощь,– вздохнул ангел,– самому ему не справиться. Может быть, стоит на время заблокировать его память? Мне кажется, он ещё не готов.

– Тебе, конечно, видней, Дэл,– согласился Создатель,– ты же его сиделка, но это будет сознательным насилием над его личностью. Ты понимаешь?

– Ты прав, отец,– Дэлвиг вздохнул и отвернулся,– мы не можем так с ним поступить.

Он перевёл понурый взгляд на склон горы, и вдруг в его глазах вдруг взметнулась паника. Антон проследил за взглядом ангела и увидел, что буквально в пяти шагах у них за спиной стоит сам объект обсуждения. Он немного удивился панической реакции ангела на появление его подопечного, но допытываться о причине не стал. Вместо этого, Антон приветливо улыбнулся и направился к мальчику.

– Раз уж так всё сложилось, что ж, значит, пришло время поговорить начистоту,– решил он. Однако реакция монашка на его миролюбивые действия оказалась весьма странной, если не сказать, шокирующей. Мальчик уставился куда-то поверх головы приближающегося мужчины, и его зрачки стали расширяться, а лицо исказилось от ужаса. – Чем же я его так напугал? – удивился Антон, делая ещё один осторожный шаг.

Санджей невольно попятился и, споткнувшись о торчащий корень, грохнулся на землю, не слабо приложившись головой о ствол дерева. Двое заговорщиков бросились к распростёртому на земле мальчику, тот был без сознания то ли от удара, то ли от испуга.

– Я его немного подлатаю? – спросил Антон у Дэлвига. – Его рана мне не нравится, могут остаться последствия, а царапины оставлю, чтобы не было лишних разговоров.

Он уже поднёс руку к глазам бесчувственного мальчика, но тот вдруг резво подскочил и отпрыгнул от незваного целителя на пару метром, парень явно собрался бежать. В самый последний момент ангел всё-таки успел ухватить друга за полу монашеской юбки и прижал к себе его дрожащее тело.

– Что случилось, Санни? – ласково проворковал он. – Это же мой родственник, ты его знаешь.

– Дракон,– Санджей в недоумении оглядывался по сторонам, ужас в его глазах постепенно сменялся удивлением.

Антон невольно поморщился. Как же это пацану удалось увидеть тайный облик Создателя? Именно так он сам визуализировал своё подсознание – в виде всадника на драконе. Значит, процесс восстановления зашёл уже довольно далеко, его брат стремительно возвращал свою память и свои способности.

– Тебе показалось,– успокоительно пролепетал Дэлвиг,– просто голова закружилась. Мы, наверное, пойдём,– добавил он, обращаясь к Антону.

Тот с тревогой посмотрел на своего сына, ситуация ему откровенно не нравилась, второй раз рисковать Дэлвигом он был не готов.

– Похоже, придётся-таки вмешаться в сознание брата,– решил Создатель,– в конце концов, это же в чисто терапевтических целях, ну и чтобы защитить ангелочка,– он уже собрался отключить сознание Санджея, но в этот момент Дэлвиг обернулся и уверенно помотал головой.

– Я справлюсь,– твёрдо произнёс он,– не волнуйся, отец.

Двое монашков быстро скрылись за зарослями кустарника. Таши тянул за собой друга вниз по тропинке, тот не особо упирался, но и не спешил вернуться в монастырь. Вид у Санджея был растерянный, но страха в глазах уже не было. Где-то на середине дороги, видимо, приняв окончательное решение, он резко остановился и ухватил ангелочка здоровой рукой за плечо.

– Я так больше не хочу,– тон Санджея не оставлял другу никакой надежды увильнуть от разговора. – Ты должен мне всё рассказать, я ведь никогда от тебя ничего не скрывал.

Таши предпринял жалкую попытку уклониться от проницательного взгляда синих глаз, но это ему не удалось. Он не столько понял, сколько почувствовал, что сейчас решалась судьба их дружбы, если он соврёт, то потеряет Санни навсегда. И ангел смирился.

– Спрашивай,– вздохнул он,– что ты хочешь знать?

– Этот человек наверху, кто он? – в голосе мальчика промелькнула невольная дрожь. – Почему ты называл его отцом?

– Ты вспомнил свой родной язык, здорово! – радостно воскликнул Таши, но наткнувшись на холодный синий взгляд, сразу сник. – Он и есть мой отец, вернее, был в прошлом воплощении,– торопливо пояснил ангел,– но такое остаётся навсегда.

– Значит, ты помнишь своё предыдущее воплощение,– Санджей с удивлением посмотрел на друга. – А меня ты тоже знаешь по прошлой жизни? – Таши кивнул и опустил голову, стараясь не выдать, как ему стало страшно. – Кем я был? Каким ты меня помнишь? – именно этих вопросов ангел боялся больше всего.

– Я не смогу тебе многого рассказать,– голос Таши прозвучал жалобно, просительно,– я знал тебя всего несколько дней в самом конце твоей жизни,– сейчас для него главным было удержаться на тонкой грани между откровенной ложью и недоговорками.

– И как же я умер? – продолжал допрашивать друга Санджей.

– Я не знаю,– Таши пожал плечами,– я умер раньше тебя.

Друзья подавленно молчали. Больше всего на свете Таши боялся того, что Санни догадается, что это он, собственными руками убил ангела, выпил всю его жизненную силу, но, слава буддам, пока это не пришло в его умную голову. А ведь рано или поздно Санджей просто вспомнит о том убийстве. И что тогда будет?

– Я был отъявленным мерзавцем, да? – слова друга прозвучали безучастно, но голос всё-таки дрогнул, выдавая его внутреннюю боль. – Знаю, можешь не отвечать.

– Это неважно,– горячо запротестовал Таши,– ты ведь сейчас совсем другой. Ты мой лучший друг, Санни, я люблю тебя.

– Я тебя тоже люблю, малыш Таши,– Санджей печально посмотрел на своего друга и прижал его к своей груди здоровой рукой.

Ангел перевёл дух, вроде бы допрос благополучно перетёк в дружескую беседу. Но оказалось, что он рано обрадовался.

– А тот парень в библиотеке, откуда ты его знаешь? – как бы между прочим, поинтересовался Санджей.

Ангел невольно вздрогнул, а ведь ему тогда показалось, что он полностью развеял подозрительность друга. Ан нет, оказывается, тот только сделал вид, что поверил, а сам просто отложил разборки на потом. И вот это «потом» наступило, и нужно было срочно придумать какое-нибудь нейтральное объяснение.

– Я не знал его лично, просто слышал о нём,– уклончиво ответил Таши.

– Но ты выгнал его из монастыря,– продолжал настаивать друг.

Таши понял, что объясниться всё-таки придётся, причём не врать, но при этом ни в коем случае не навредить и без того уже надломленной психике друга. Как назло, ничего путного ангелу в голову не приходило. Действительно, как объяснить, что он настоял, чтобы вроде бы незнакомый ему человек, да к тому же иностранец, покинул монастырь?

– Из-за него ты начал видеть кошмары,– Таши неловко попытался оправдаться, но слишком поздно понял, что сам себя загнал в логическую ловушку.

Некоторое время Санджей молчал, переваривая услышанное.

– Он и был той самой девушкой-самоубийцей в прошлом воплощении,– это был вовсе не вопрос, просто результат анализа полученных данных. – Или не самоубийцей? – а вот это уже был вопрос, который Санджей задал сам себе. Он долго молчал, не в силах принять результат построенной им логической цепочки. – Это я её убил, да? – он с надеждой посмотрел в глаза другу, как бы умоляя опровергнуть его догадку, но Таши кивнул и отвернулся.

– Я не хочу, не хочу этого знать! – взорвался Санджей, он закрыл лицо руками и разрыдался.

Таши обнял друга и тоже заплакал, глупый ангел провалил свою миссию, это было очевидно.

– Если хочешь, отец заблокирует возвращение твоей памяти,– промямлил сквозь слёзы неудачник.

– Нет, от него я помощи не приму,– Санджей испуганно замотал головой,– я видел его настоящую сущность, он – дракон.

– Он – Создатель,– Таши улыбнулся сквозь слёзы,– мой Создатель.

Санджей мгновенно перестал плакать и с изумлением уставился на друга.

– Не бывает никаких Создателей,– уверенно отрезал он. – Я перелопатил целую гору текстов, нигде нет даже упоминания о них. – Таши смущённо поднял глаза на самоуверенного всезнайку и пожал плечами. – Откуда ты это знаешь? – с вызовом набросился на друга Санджей.

– Санни, я не совсем человек,– со вздохом признался тот,– я – ангел. В той жизни я просто не мог родиться у человеческой пары. Нас было всего десять, пока я не умер, мы проявились в Реальности не грудничками, а сразу трёхлетними малышами. Отец нас растил, учил и воспитывал, он сотворял наши тела и наши жилища. Большую часть времени мы жили вне своих материальных тел, могли летать, проходить сквозь стены.

– А это не может быть просто твоей фантазией? – тоскливо спросил Санджей, чьё представление о жизни сейчас претерпевало серьёзную деформацию.

– Хочешь, я выйду из своего тела? – предложил Таши. – Только ненадолго, в этом мире моё тело скоро умрёт, если его оставить без присмотра. Хотя, ты ведь не сможешь меня увидеть, ты пока не восстановил свои былые способности.

– Мои способности?! – Санджей от неожиданности поперхнулся. – Ещё скажи, что я тоже был Создателем.

– Нет, но ты обладал огромной силой,– заверил его ангел,– мог сотворять свои миры. Помнишь, что ты сделал с защитником?

Если Таши думал, что эта новость обрадует его подопечного, то он очень сильно ошибся. Лицо Санджея стало бледным как мел, а зрачки расширились от ужаса. Ангел не на шутку перепугался, что тот сейчас грохнется в обморок.

– Санни, что с тобой,– воскликнул он,– что такого я сказал?

– Нужно это остановить,– прошептал Санджей словно, не слыша слов друга.

– Да что остановить?! – Таши уже почти кричал.

Санджей посмотрел на бьющегося в истерике ангела и как будто пришёл в себя.

– Как же ты не понимаешь,– он в отчаянии всплеснул руками,– я не могу этим управлять. А вдруг эта сила вырвется на волю? Я же могу кого-нибудь убить. Я тебя могу убить, Таши!

Именно об этом предупреждал ангела отец, о том, насколько может быть опасна такая бесконтрольная сила. Таши слышал рассказы о том, как в прошлом его отец сам оказался в подобной ситуации. Его неуправляемое подсознание, помимо воли Создателя, сотворило защитника в образе волка, и это чуть было не закончилось разрушением целого мира и гибелью десятков людей. Таши стало как-то зябко от таких мыслей.

– Глупости! – одёрнул он сам себя. – Это же Санни, он ни за что не причинит мне вред.

– А кроме твоего Создателя, никто не сможет заблокировать мои способности? – жалобно попросил Санджей.

– Отец не сделает тебе ничего плохого,– горячо заступился за своего Создателя ангел,– он же твой брат.

Таши прикусил язык, но было поздно, слова уже были произнесены. Судя по отвисшей челюсти, у подопечного явно наступило шоковое состояние, он просто впал в ступор.

– В смысле, вы были братьями в прошлом воплощении,– поспешил поправиться Таши.

– Пожалуйста, больше ничего не говори,– в голосе друга слышался откровенный страх,– у меня уже мозги закипают. Зря я к тебе приставал, лучше бы и дальше ничего не знал.

– Только отец теперь появится нескоро,– огорчённо заметил Таши,– может быть, через месяц.

– Ничего, как-нибудь справлюсь,– промямлил подопечный,– раньше ведь справлялся.

Друзья одновременно подняли глаза, Таши неуверенно улыбнулся, и Санджей тоже ответил ему улыбкой. Взявшись за руки, они спустились в монастырь. Словно по уговору, о недавнем откровенном разговоре они больше не упоминали, но оба чувствовали, что стена недоверия, которая начала расти между ними, разрушилась в пыль. Они снова были лучшими друзьями, почти братьями.

Это было странное место, зелёные пологие холмы простирались до самого горизонта, словно морские волны. Двое мужчин стояли рядом, но сразу было видно, что они не вместе. Один был типичным индусом лет под пятьдесят, а вторым был давешний Создатель, которого Таши называл отцом.

– На колени,– скомандовал индус и вытащил из-за спины изящный меч с крестообразной рукояткой.

Отец Таши спокойно опустился на колени и склонил голову. Индус не спеша обошёл коленопреклонённого человека и встал у него за спиной. Свист воздуха, рассекаемого мечом, прозвучал как птичья трель. Обезглавленное тело рухнуло в траву, а отрубленная голова покатилась прямо под ноги Санджею, оставляя за собой на траве алую дорожку. Эта голова уставилась на него остановившимся взглядом серых глаз. Голова его брата.

Санджей снова проснулся от собственного крика. Таши сразу оказался рядом, он крепко обнял друга и принялся баюкать его, как ребёнка, но тот всё никак не мог успокоиться, бедняга метался словно в бреду и плакал навзрыд.

– Я убил своего брата,– твердил он, задыхаясь от рыданий.

На этот раз Санджей ничего не рассказал ни другу, ни учителю, а Таши и не настаивал, он боялся узнать, что ему снится. Каждую ночь он теперь терпеливо дожидался, когда очередной кошмар заставит Санни кричать от ужаса, и принимался его успокаивать. Так продолжалось неделю. Наконец соседям по общежитию надоело, что их по ночам будят криками, и они нажаловались Ринпоче.

– Тебе нужны серьёзные физические нагрузки,– вынес свой вердикт учитель,– чтобы ты ночью спал без сновидений. Сейчас в монастыре как раз гостит один вьетнамец, мастер боевых искусств. Я попрошу его с тобой позаниматься.

Санджей молча поднял свою правую руку, которая всё ещё была перевязана и двигалась с трудом.

– Вот заодно и руку разработаешь,– улыбнулся Ринпоче.

Мастера боевых искусств звали Ван Дай, что в переводе с Вьетнамского означало большое облако. Это имя подходило ему идеально, вьетнамец был небольшого роста, чуть выше самого Санджея, худой и жилистый, он двигался так легко, что больше всего его движения напоминали порхание бабочки. Зато удары его изящных ручек могли запросто расколоть толстую доску, а то и кирпич. Всё своё свободное время Санджей теперь проводил вместе с Ван Даем, он намеренно доводил своё тело до полного изнеможения, чтобы только не видеть больше во сне отрубленную голову брата. Избавиться от кошмара удалось далеко не сразу, но мальчик не сдавался, и недели через две страшный сон ушёл в небытие.

***

Отец и сын сидели перед очагом, в котором весело трещали берёзовые поленья. Несмотря на сотни лет разлуки, они быстро прошли стадию прелюдии к откровенной беседе, пришёл черёд сакраментальных вопросов и откровений, то, чего Антон так страстно желал.

– Скажи, отец,– он развернулся к Венну всем телом,– это ведь ты спас нас с Алисой в этом воплощении. Тот сон, что поднял меня на ноги, когда я уже перестал бороться, это твоих рук дело?

– Догадался всё-таки,– Венн откинулся на подушки и весело рассмеялся. – Надоело смотреть, как твой старший братец бестолково пытается с тобой разделаться. Сколько раз я ему говорил, что вашу с Анарой кармическую связь силой не разорвать, что тупо убивать тебя раз за разом в каждом воплощении бессмысленно. Но Сабин ведь упрямый, что твой осёл, вот я и решил немного поиграть в бога. Вижу, моё вмешательство пошло тебе на пользу.

– А потом, на скале это тоже ты спас мою девочку от волков? – Антон проигнорировал упоминание о том, как брат пятьсот лет охотился на него, как на дикого зверя, ему неприятно было об этом говорить.

– Нет, это ты уже сам,– покачал головой отец. – А ты разве не помнишь, как это устроил?

– Мне просто приснился сон про то, как Сабин спас Алису,– пояснил Антон. – Но я тогда ещё ничего не умел, да и вообще не знал, кто я. Как же я это сделал? Как мне удалось изменить прошлое?

– Прошлое? – Венн весело рассмеялся. – Ушам своим не верю. Ты – Создатель и при этом не понимаешь, что такое время.

– Ты же знаешь, отец, я всегда был не силён в теории,– Антон смущённо улыбнулся. – Так чего же такого важного я не знаю про время?

– Самое важное то, что его не существует,– наставительно провозгласил отец. – Нет, понятие такое есть, а реального явления нет.

– Припоминаю, что-то такое я уже слышал,– задумчиво произнёс Антон,– но был бы благодарен тебе за дополнительные разъяснения.

– Все явления, которые мы называем прошлым, настоящим и будущим, на самом деле существуют единовременно в настоящем моменте,– Венн уселся поудобней и приготовился вещать, как раньше, когда он учил своих сыновей. – Именно так они воспринимаются сознанием нашего Создателя, он разом видит всю картину. А вот наши проявленные сознания на такое не способны, мы можем воспринять лишь небольшой фрагмент, кусочек мозаики. Поэтому нашим сознаниям приходится перемещаться с одного фрагмента к другому, чтобы рассмотреть картину целиком. Вот это перемещение мы и называем временем. Понятно?

– Да, более или менее,– Антон утвердительно кивнул. – А чем отличаются в этом плане Творцы? Мы способны видеть больше?

– Некоторые действительно способны увидеть несколько фрагментов за раз,– согласился отец,– обычно их считают прорицателями или ясновидящими. Но, если честно, преимущества Творцов перед простыми Игроками в этом плане несущественны, всё дело в пути.

– Не понял,– Антон помотал головой,– ты это о чём?

– Путь, по которому сознание перемещается от одного фрагмента мозаики к другому,– пояснил Венн. – Этот путь, в первую очередь, определяется кармой, именно поэтому в нём ясно прослеживается причинно-следственная связь событий. У простых Игроков, как правило, кармически разрешённым является один единственный путь, поэтому их перемещение между фрагментами картины действительно сильно напоминает линейное течение времени из прошлого в будущее. Творцам же кармически открыт целый веер возможностей, и их сознаниям ничто не мешает двигаться так, как хочется, например, прыгнуть в условное прошлое. Это как перелистывать книгу. Простые Игроки читают её последовательно от первой страницы до последней, а Творцы могут заглянуть на любую страницу по своему выбору.

– Ну да, мы же крутые и не грешим,– Антон весело рассмеялся.

– Все грешат,– осадил его отец,– и уже созданную карму всё равно придётся отработать, будь ты хоть трижды Творец. Просто в процессе практики мы привыкаем контролировать свои мысли и эмоции и, следовательно, прекращаем создавать новые кармические отпечатки.

– Так всё дело только в том, что у нас больше вариантов для восприятия картины мироздания,– удивился Антон,– и только?

– Нет, не только,– Венн снисходительно улыбнулся,– главное, мы умеем перемещать своё сознание осознанно, а не плыть по течению, как простые Игроки.

– Получается, что тогда, в случае с волками я переместил своё сознание в условное прошлое и создал альтернативную Реальность,– сделал поспешный вывод Творец-спасатель.

– Все кармически разрешённые альтернативные Реальности и так существуют без твоей помощи,– Венн саркастически хмыкнул. – Ты просто переместился в одну из таких Реальностей.

– Точно! – Антон в сердцах хлопнул себя по коленке. – Ищейка же показала, что существовали два разрешённых варианта той сцены. Ищейка – это программа поиска, которую я написал,– пояснил он.

– Возможно, в этой альтернативной Реальности у вас с Анарой нет кармической связи,– задумчиво произнёс Венн.

– Я это тоже чувствую,– подтвердил Антон,– только я подумал, что мы этот кармический узел сами развязали, когда оба выжили там, на плато Путорана.

– Если ты прав, то это будет первый случай в истории веннов,– отец иронично улыбнулся,– я бы на такое всерьёз не рассчитывал.

– Я ж не венн,– в тон ему отозвался сын.

Дверь тихонько скрипнула, и в комнату вошла высокая черноволосая женщина, одетая в традиционный юкагирский наряд. Она внесла поднос с едой и напитками и молча поставила его на стол перед мужчинами. Увидев вошедшую женщину, Антон вскочил с места.

– Кора?! – изумлённо воскликнул он. – Это правда ты?

Кора была женщиной Венна, но ни для Сабина, ни для его младшего брата Гора она не была матерью и даже не пыталась изображать материнские чувства. У них вообще не было матери. Венн был для братьев не просто отцом, а ещё и Создателем, а Кора – просто одной из жительниц посёлка, обладавшей особыми способностями. Как все женщины веннов, она была неисчерпаемым источником творческой энергии. Именно за счёт этой энергии Венн воплощал свои творения в Реальность.

Через пять лет после того, как братья покинули посёлок, Кора вдруг объявилась рядом с ними и предложила создать специальный ритуал, который позволял насыщать пространство базовой Реальности тонкими энергиями. Братьям эта идея понравилась, и они втроём стали первыми членами Высшего Совета и создателями огненного ритуала. Позднее к их весёлой компании присоединились ещё шесть Творцов, и ритуал обрёл полную силу. Тот факт, что веннская женщина вдруг покинула своего мужчину, был, разумеется, не просто странным, а прямо-таки вопиющим нарушением традиций. Однако братья не решились её расспрашивать, а сама Кора ничего не объяснила. Каждый человек имеет право на свои тайны, не так ли.

Позже, когда Сабин хитростью заманил в ловушку Высших Творцов, Кора исчезла так же внезапно, как и появилась. Все решили, что она просто умерла естественным путём от старости, ведь она не обладала способностями Творца и не могла поддерживать своё тело молодым и здоровым. Ан нет, вот она, Кора, жива и выглядит точно так, как шестьсот лет назад. Сам собой напрашивался вывод, что вовсе она не сбегала от своего мужчины, просто Венн послал её следить за детьми. А когда необходимость в слежке отпала, женщина вернулась к своему хозяину. Антон, разумеется, был рад, что Кора не затерялась в череде перевоплощений, но всё-таки эта шпионская история его неприятно задела, и в его душе зашевелился червячок сомнения. А так ли уж случайно он решил отправиться на поиски своего отца именно сейчас, не был ли его вроде бы спонтанный порыв кем-то тщательно отрежиссирован?

– Почему мне вдруг приспичило тебя искать, отец? – в лоб спросил сын.

Венн снова расхохотался, да так задорно, что чуть не подавился чаем.

– А я всё ждал, когда же ты решишься спросить,– отсмеявшись пояснил он. – Я тебя ПОЗВАЛ, мой мальчик. Что, такая техника тебе неизвестна? – ехидно поинтересовался хитрый махинатор.

– Это что-то вроде зова вампиров,– предположил Антон.

– Ну ты скажешь,– Венн покачал головой,– ни один вампир не заставил бы тебя целый год обшаривать все тёмные закоулки нашей Реальности.

– А почему было просто открытку ни прислать? – Антон посмотрел на отца с откровенным недоумением.

– Тогда это было бы приглашение,– с готовностью пояснил махинатор,– а я тебя вовсе не приглашал, ты сам явился и залез на мою территорию без спроса.

Антон невольно поёжился, хотя сказано это было спокойно и даже доброжелательно. Однако он слишком хорошо знал своего отца и понимал, что тот не станет ничего делать просто так, без умысла.

– Хочешь сказать, что теперь имеешь полное право свернуть мне шею за незаконное проникновение,– уточнил он.

– Да, право у меня есть,– Венн ни чуточки не смутился,– но это не значит, что я им воспользуюсь, всё будет зависеть исключительно от тебя, сынок.

Антон ещё раз поблагодарил Создателя за то, что не полез в эту ловушку со всей весёлой компанией. Причинить вред ему самому было весьма затруднительно, пожалуй, даже отцу это было не под силу. Во всяком случае, хотелось надеяться, что демонстрация его возможностей была достаточно убедительной, чтобы отрезвить зарвавшегося родителя.

– Если я был тебе так нужен, что ж ты меня так неласково встретил? – саркастическая улыбка промелькнула на лице Антона, но тут же исчезла, когда он услышал объяснение отца.

– Разве тебя это остановило? – вопрос был явно риторическим. – Я же не мог лично отслеживать всех, кому приспичит прогуляться к вулкану через мой посёлок, поэтому инструкции для воинов были простыми до идиотизма: убивать всех подряд. Тот, кто мне нужен, всё равно выживет и доберётся до портала. Так и получилось.

– И сколько же народу ты положил, дожидаясь меня? – ужаснулся Антон.

– Не интересовался, если честно,– отец безразлично пожал плечами,– возможно, что и нисколько. Не каждый же решится переть на рожон сквозь подавляющий психику барьер.

Да, психический заслон вокруг посёлка был выполнен мастерски, пройти его насквозь не смог бы даже Творец, а вот перепрыгнуть – это запросто. Только для этого нужно было как минимум уметь трансгрессировать. Простенький такой тест на вшивость.

– И кто же сейчас управляет посёлком, если ты постоянно отсиживаешься в своём мире? – Антон решил перевести разговор со скользкой темы. – Почему, кстати, ты больше не делаешь это лично?

– Увы, мой мальчик, прошли те времена,– Венн печально покачал головой,– от племени юкагиров ничего не осталось, так, жалкие полукровки. Теперь я для местных не правитель, а бог. Тоже неплохая работёнка, должен тебе сказать. А заправляют в посёлке твои братики.

– Значит, те двое отморозков – это тоже твои творения,– Антон чуть со стула не упал от удивления. – Как-то не тянут они на детей Создателя.

– А у них назначение иное, чем было у вас с Сабином,– пояснил отец,– они должны просто быть, ну и заодно дрессировать местных дикарей.

– Да-а-а,– протянул сын,– ничего не меняется к лучшему.

– Что, ностальгия по прошлому замучила? – Венн ехидно хохотнул. – Хотел бы всё вернуть, да поздно.

– Если честно, ни капельки,– усмехнулся Антон,– меня же тогда постоянно за что-то наказывали. Единственное светлое пятно – это наши прошлые отношения с братом. Я бы дорого дал, чтобы всё между нами было как прежде.

– А ты помнишь, как он тебя называл? – Венн задумчиво улыбнулся.

– Не только он,– подтвердил Антон,– чуть ли не все в посёлке звали меня Ангелом. Кличка прилипла как банный лист. Не слишком лестное прозвище в мире, где больше всего ценится брутальность и мужественность, не находишь?

– Тебе тогда как раз исполнилось тринадцать,– Венн мечтательно закатил глаза,– и ты был худым, как селёдка, да ещё и белобрысым. Прозвище тебе подходило необыкновенно, вот только называли тебя Ангелом не за внешность. Помнишь, кто дал тебе эту кличку?

– Разве такое можно забыть? – Антон вздохнул и отвернулся. – Годвин, так звали того парня. Он ведь был очень молод, чуть за двадцать, да?

– Ему только-только исполнилось двадцать два, когда вы с Сабином его убили,– Венн произнёс это ровно, не обвиняя, просто как исторический факт.

Антон удивлённо посмотрел на отца. Неужели история смерти Годвина так и осталась секретом для этого могущественного колдуна? В прежние годы ему казалось, что от всевидящего взора Венна ничто не в состоянии было укрыться. Однако факт на лицо, никто не идеален, даже Создатель. Антон не любил вспоминать ту историю, она была совсем невесёлой, да и закончилась трагически. Хотя, если подумать, то все первые годы его жизни состояли из таких вот историй. Просто эта была первой.

В начале пути…

Плиты пола были гладкими, ноги многочисленных паломников натёрли их до блеска. Гор и Сабин шли вдоль узкого прохода рукотворной пещеры, не зажигая света, чтобы невзначай не привлечь внимания хранителей, если тем случайно приспичит наведаться в храм в этот неурочный час. По стенам тоннеля кое-где стекали прозрачные струи воды, и брызги, попадая на гладкий пол, делали его скользким, как лёд, приходилось ступать очень осторожно, чтобы не упасть.

Гору в тот день исполнилось тринадцать, а Сабин был всего на пять лет его старше. Впрочем, в этом возрасте пять лет казались целой вечностью, для Гора старший брат был практически взрослым мужчиной, хотя в душе Сабин всё ещё оставался беспечным подростком. Тайный поход в храм Девы был его подарком младшенькому на день рожденья. Он прекрасно знал, что отец не одобрит его действия, да что там, не одобрит, Венн будет в ярости, ведь Сабин сейчас нарушал его прямой запрет. Причина этого запрета была для старшего брата совершенно непонятна, но в посёлке было не принято обсуждать приказы Создателя, а уж нарушать, тем более. Какая муха укусила Сабина, чтобы он настолько потерял страх перед отцом? Может быть, он просто наивно верил в свою безнаказанность? Так или иначе, парень решился привести именинника в подземный храм, чтобы тот смог своими глазами увидеть это чудо – золотую статую Девы.

– Саб, а почему местные называют её золотой бабой, – спросил младшенький, когда они остановились передохнуть,– а мы зовём её Девой?

– Думаю, местные просто никогда её не видели,– усмехнулся Сабин,– потерпи немного, и ты сам в этом убедишься.

К тому времени братья уже далеко ушли от входа в пещеру, и больше можно было не таиться. Сабин достал маленькую лампу и потёр ладонью матово-белый шар внутри. Тот засветился тёплым, чуть желтоватым светом. Струи воды, бегущие по стенам тоннеля, заиграли золотыми бликами. Сразу стало уютно, мрачный коридор превратился в сказочный путь, открывающий проход к чудесам.

– А почему здесь так тепло? – снова спросил Гор. – Ведь сейчас зима.

– Эти пещеры построили наши предки, чтобы укрыться от ураганов и лютой стужи, когда на землю обрушился небесный свод,– Сабин ободряюще похлопал младшего брата по плечу. – Никто теперь не знает таких технологий, но здесь всё время одинаково тепло и влажно, хоть зимой, хоть летом.

– Почему же мы сейчас не живём в этих пещерах? – Гор удивлённо поднял глаза на брата.

– Целых осталось очень мало,– пояснил Сабин,– сейчас здесь только храмы. Ну, пойдём, нам нужно вернуться до ужина.

Через полчаса плутания по лабиринту скальных тоннелей братья заметили впереди едва различимый свет, который очень напоминал дневной. Сабин выключил лампу и в одиночку отправился проверить обстановку в храме. Вскоре Гор услышал, как брат негромко позвал его присоединиться и пошёл вперёд. Свет становился всё ярче, невидимые лучи вырывались из-за поворота коридора и освещали ровную каменную плиту, расположенную как раз напротив источника света. Гор дошёл до плиты и обнаружил, что на этом тоннель закончился, дальше располагался только огромный подземный зал. Вход в обитель прекрасного преграждал поток воды, падающий с потолка в узкую щель, отделявшую тоннель от храма. Сквозь водопад смутно проступали очертания стен и колонн грандиозного подземного сооружения.

Водяные струи бесшумно пролетали мимо лица ошарашенного паломника и обрушивались в глубокую расщелину, которая разверзлась прямо у его ног, преграждая проход. Прикинув ширину расщелины, мальчик пришёл к однозначному заключению, что эту пропасть ему ни за что не перепрыгнуть. Он озадаченно уставился на преграду, не понимая, что же ему делать дальше.

– Иди сквозь поток,– раздался откуда-то уверенный голос Сабина.

– Пропасть слишком широкая,– жалобно отозвался Гор.

– Не бойся, там нет никакой пропасти,– брат весело рассмеялся,– это всё иллюзия.

Гор пригляделся к водопаду, и ему стало не по себе, для иллюзии водный поток выглядел как-то чересчур натурально. Мальчик наклонился над краем расщелины, и у него перехватило дыхание. Вода сверкающими змейками устремлялась на дно бездонного колодца и рассыпалась облаком брызг где-то далеко внизу. Он ясно представил себе, как точно также полетят во все стороны капли его крови, когда он грохнется на каменное дно ущелья.

– Ты мне не веришь,– прозвучал голос брата с откровенной ноткой обиды.

Гор судорожно вздохнул и с усилием отвёл взгляд от устрашающей расщелины. Брату он верил всегда и во всём, наверное, даже больше, чем самому себе. Глядя прямо перед собой, мальчик сделал шаг в пропасть и едва не грохнулся на пол, когда его нога, вместо того, чтобы провалиться в пустоту, встретила гладкую каменную поверхность. Руки Сабина подхватили его за плечи и удержали от неминуемого падения.

Глазам Гора открылся величественный подземный храм. Трудно было поверить, что внутри, в общем-то, небольшой горы могло поместиться столь грандиозное сооружение. Внутренняя отделка храма была строгой и даже, пожалуй, простоватой, но от этой простоты буквально захватывало дух. Пол был выложен чёрными матовыми плитами, вдоль стен стояли высокие круглые колонны, сами стены представляли собой единую монолитную плиту, наподобие той, что располагалась напротив входа, а потолок светился матовым белым светом, словно был просто небом.

Сабин подтолкнул брата вперёд, и они медленно пошли к дальнему концу зала. Там в потоке белого, как будто солнечного света стояла золотая статуя молодой женщины. Высотой она достигала трёх с половиной метров, но пропорциями не отличалась от человеческих. В полутьме храма создавалось впечатление, что светится сама статуя.

– Ну что,– ехидно спросил Сабин, когда братья подошли ближе,– похожа она на бабу?

Гор не ответил, у него перехватило дыхание от дивного зрелища светоносной богини. Она была как живая, казалось, что женщина просто задумалась на мгновение, да так и застыла в золотом сиянии. В ней не было ничего мистического, но она была прекрасна той естественной женской красотой, что гарантированно сводит с ума противоположный пол, даже если этому полу всего тринадцать. Сабин не стал теребить своего младшего братишку, он и сам когда-то вот так же стоял с открытым ртом, впервые оказавшись в храме Золотой Девы. Кстати, ему тогда исполнилось шестнадцать, и он уже был в состоянии оценить безупречные формы золотого тела с точки зрения мужчины. Судя по ошарашенному виду младшенького, его нежный возраст вовсе не стал помехой для восприятия прекрасного, напрасно отец ввёл возрастной ценз на посещение храма.

Вспомнив об отце, Сабин невольно поморщился. Если об этой несанкционированной экскурсии узнают, то мало ему не покажется. Отец, как предводитель рода, не может позволить, чтобы его запреты игнорировались, тем более его сыном и наследником, и покарает ослушника без всякой жалости. Но восторг, сиявший на лице братишки, стоил такого риска. Самому Гору репрессии не грозили, ведь он ничего не знал о запрете, когда отправился в храм со старшим братом.

Однако пора было закругляться. До выхода из пещеры ходу было не меньше часа, а стемнеет уже минут через сорок, идеально для скрытного возвращения в посёлок. Весь обратный путь Гор проделал словно во сне, не ощущая под ногами пола, казалось, что он порхал по воздуху. Сабин то и дело оглядывался на брата проверяя, чтобы тот не потерял связь с реальностью окончательно, состояние младшенького уже начало его волновать не на шутку. Мальчик совершенно не смотрел себе под ноги, его глаза светились в неясном свете лампы, словно излучали какой-то внутренний свет. Однако при этом он двигался вполне уверенно и даже быстро, несмотря на скользкий пол и практически полную темноту. Чем дальше они шли, тем тревожнее становилось на сердце у старшего брата. Ему уже было не до гнева отца и возможного наказания, предчувствие беды вытеснило из его головы все прочие соображения.

– Может быть, отец был прав насчёт возрастного ценза,– с запоздалым раскаянием подумал Сабин. – А вдруг удар по детской психике оказался слишком мощным?

Когда до выхода из пещеры оставалось не больше сотни метров, парень уже сам готов был броситься к отцу, чтобы каяться в преступлении и просить помощи. И всё-таки у него хватило рассудительности, чтобы остановиться и погасить лампу. Некоторое время он стоял молча и прислушивался к звукам, доносившимся снаружи. В звуках не было ничего подозрительного, редкие птичьи голоса, да завывание ветра. Сабин взял в ладони лицо брата и поцеловал его в лоб. Никаких нарушений здоровья он не ощутил, кожа была прохладной, пульс ровный. Старший брат с облегчением перевёл дух.

– Гор, ты как себя чувствуешь,– спросил он на всякий случай,– с тобой всё в порядке?

Брат не ответил, его дыхание было спокойным и едва слышным, пожалуй, даже слишком спокойным для быстрой ходьбы, так обычно дышат во сне. Сабин слегка встряхнул младшенького, но на мальчика это не произвело никакого впечатления, даже дыхание не сбилось. Тут очень кстати нарушитель отцовских запретов вспомнил древние легенды о том, что Дева иногда забирала себе души приходивших к ней людей, и на него накатила паника. Теперь Сабину уже стало совершенно плевать, что сделает с ним отец. Что бы ни сделал, наказание будет недостаточным. Он подхватил безвольное тело брата на руки и, уже не пытаясь таиться, рванул к выходу.

Четверо охранников стояли полукругом у дверей и терпеливо ждали непутёвых паломников. Сабин вылетел из темноты, как смерч, и чуть не врезался в их молчаливый строй. Парни действовали быстро и профессионально, один подхватил тело Гора, а двое других завернули руки Сабина за спину и стянули их ремнём. Это немного охладило нарушителя, и паника отступила.

– Не теряйте времени,– прикрикнул он на охранников,– я никуда бежать не собираюсь. Гора нужно отнести к отцу. Скорей!

Охранники переглянулись, и тот, что держал на руках мальчика, припустил с горки к горящим вдали огням посёлка. Когда связанного Сабина привели в дом отца, там уже скопилось полно народу, люди бросали на наследника осуждающие взгляды и качали головами. Сабин хотел пройти в покои отца, но охранники его не пустили. Примерно с полчаса все стояли молча в тревожном ожидании. Наконец из-за двери раздался громкий крик. Сабин сразу определил, что это кричал Гор. Вскоре крик перешёл в стон и затих. Парень рванулся из рук охранников изо всех сил, но в этот момент дверь открылась, и на пороге появился отец. На его лбу блестели бисеринки пота, и взгляд, устремлённый на сына, не сулил тому ничего хорошего.

– Он жив? – одними губами пролепетал Сабин.

Отец проигнорировал его вопрос, он кивнул охранникам, и те, освободив руки ослушника, буквально втолкнули его в дверь комнаты. Гор сидел на полу и удивлённо оглядывался, взгляд его был вполне осмысленным. Сабин бросился на колени и прижал к себе брата, из его глаз брызнули слёзы. Мальчик, ничего не понимая, крутил головой и пытался заглянуть брату в лицо.

– Ну хватит,– резкий окрик Венна вывел Сабина из его восторженного транса. – Встаньте оба.

Братья поднялись на ноги. Гор улыбнулся и без страха посмотрел в глаза отцу, а вот Сабин стоял, низко опустив голову, его всё ещё трясло от пережитого ужаса.

– Смотри мне в глаза,– приказал отец старшему сыну,– я жду твоих объяснений, Сабин.

– Я хотел сделать Гору подарок на день рожденья,– промямлил нарушитель.

Облегчение от того, что сознание брата вернулось в эту Реальность, было настолько сильным, что даже заглушило страх перед неизбежным наказанием. Сейчас Сабин готов был броситься на шею своему отцу, благодарность за спасение Гора переполняла всё его существо. Но подобные проявления чувств были немыслимы по отношению к Создателю, поэтому он просто стоял и глупо улыбался.

– Из-за тебя этот день рожденья мог стать для твоего брата последним,– в голосе отца совсем не было никаких эмоций. – Ты будешь наказан, как наказывают за попытку убийства.

Улыбка стекла с лица Сабина, такого оборота он не ожидал. Вообще-то, за покушение на жизнь члена рода полагалась смерть. Неужели отец прикажет казнить своего наследника?

– Он не хотел ничего плохого,– вступился за брата Гор,– это не его вина, что Дева захотела забрать меня к себе.

– А ты, малыш, будешь смотреть, как наказывают твоего брата,– отец обернулся к младшему сыну. – Надеюсь, этот урок и тебе пойдёт на пользу.

Венн хлопнул в ладоши, и в комнату вошли давешние охранники. Они окружили арестованных и молча вывели их из дома.

– Что они с тобой сделают? – с тревогой спросил Гор, как только братья оказались на улице. – Ты ведь не пытался меня убить на самом деле. Давай, я объясню отцу, что это произошло случайно.

– Я нарушил его запрет и поставил твою жизнь под угрозу,– тоскливо ответил Сабин.

– Они же не убьют тебя за это? – в голосе братишки прорезалась паника.

Сабин остановился и обнял худенькое дрожащее тельце.

– Мы должны быть сильными,– с напором сказал он,– никакие наши мольбы ничего уже не изменят. Но ты не бойся, думаю, смерти я всё же не заслужил.

Сабин старался говорить уверенно, хотя сам этой уверенности вовсе не испытывал. Год назад ему пришлось присутствовать на казни одной женщины, которая во время ссоры в сердцах бросила в мужа медное блюдо и раскроила ему череп. Муж, кстати, остался жив, правда, потерял зрение, а вот женщину казнили. И смерть бедняги не была лёгкой. Поход к Золотой Деве вроде бы закончился для брата без последствий, но сути это не меняло. Закон для всех один.

Рука Гора скользнула в широкую ладонь брата, и они пошли дальше. Охранники их не торопили, идти было недалеко. Дом, где приводились в исполнение приговоры Создателя, стоял на краю посёлка за высокой изгородью. Это было круглое здание с остроконечной крышей, внутри не было никаких перегородок, впрочем, мебели там тоже не было, если не считать одинокого столба с железными скобами наверху. Именно у этого столба и вершилось правосудие. В центре зала располагался очаг поистине великанских размеров. Сейчас в нём во всю мощь полыхал огонь, толстые кедровые стволы, установленные шатром, наливались алым соком, то и дело выстреливая к потолку облачка шустрых искр. Внутри было тепло, даже жарко, хотя за дверью трещал мороз.

Охранники подвели братьев к столбу и отступили к двери. Гор прижался к брату и обхватил его руками, ему было страшно. Сабину и самому было страшно, но необходимость поддерживать младшенького придала ему сил и уверенности.

– Ты только ничего не делай, что бы ни произошло,– тихо прошептал он на ухо Гору. -Обещаешь? – Гор кивнул и хлюпнул носом. – И не плачь,– добавил Сабин уже громче,– лучше просто закрой глаза и не смотри.

Дверь отворилась, и отец, сопровождаемый охранниками, приблизился к братьям. Один из охранников взял Гора за плечи и оттащил его шагов на десять от столба.

– Раздевайся,– приказал Венн старшему сыну,– и рубашку тоже сними,– добавил он, видя, что парень замешкался.

Голого по пояс Сабина приковали к столбу, и отец подошёл к нему вплотную. Отработанными движениями он вытащил из висящих на шее ножен тонкий, как игла, стилет с круглым набалдашником на конце ручки. И стилет, и ручка были сделаны из одного белого металла, который был гораздо светлее, чем даже серебро. Взгляд Сабина упёрся в это диковинное оружие, словно приклеенный. Серебристая игла описала круг в воздухе и упёрлась в его грудь на уровне солнечного сплетения.

Парень уже понял, что последует дальше, такое ему тоже приходилось раньше видеть. Это называлось испытанием белой иглой, практически все взрослые мужчины рода рано или поздно проходили через этот ритуал, но далеко не всем удавалось его пережить. К сожалению, о том, чем это испытание закончится лично для Сабина, можно было только гадать, всё зависело от длительности экзекуции и количества жизненной энергии, которую отец вытянет из его тела, прежде чем оставит его тут одного. Видимо, лицо испытуемого сильно побледнело, так как Венн счёл необходимым сделать сыну внушение.

– Надеюсь, ты будешь вести себя достойно, как и подобает сыну Создателя,– с нажимом произнёс он, в упор глядя на своего наследника. – Готов?

Сабин с усилием втянул воздух и кивнул. Серебристое жало вошло в его грудь, словно в масло. Было, конечно, больно, но парень ожидал худшего и умудрился даже не застонать. Он сжал зубы и на секунду зажмурился, а когда снова открыл глаза, то сразу увидел, что рукоятка стилета светится бледным голубым светом, видимо, это жизненная сила перетекала по клинку из его тела в руку отца. Бледное свечение понемногу разгоралось и становилось всё ярче. Наблюдать, как жизнь медленно покидает твоё тело было жутко, и Сабин отвёл взгляд. Время тянулось бесконечно, и парню уже начало казаться, что жизни в его теле не осталось совсем.

– Ты убьёшь меня? – прошептал он едва слышно, чтобы его слова не долетели до охранников. – Просто скажи, отец, мне лучше знать заранее.

– Заткнись,– буркнул Венн,– ты мне мешаешь.

Откровенная грубость отца не порадовала, она однозначно свидетельствовала о том, что это была казнь, а вовсе не испытание. Паника мутной волной затопила сознание Сабина, но быстро схлынула, уступив место недоумению. Ладно, он совершил преступление, за которое положена смерть, но можно было хотя бы попрощаться по-человечески. Смотреть, как отец хладнокровно его убивает с таким видом, словно выполняет скучную рутинную работу, было невыносимо. Горькая обида на бездушного родителя вытеснила естественный страх смерти, и Сабин даже не сразу заметил, как стало ватным его тело, как накатили усталость и апатия. Только когда его голова вдруг сделалась тяжёлой, и попытки держать её прямо превратились в весьма утомительное занятие, до него дошло, что он умирает. Но теперь этот факт уже не вызвал шквала эмоций, ему стало всё равно.

Венн снял руку с рукоятки стилета и поднял голову сына за подбородок. Несколько секунд он вглядывался в его бледное лицо, а потом выдернул клинок из груди. Сабин от неожиданности охнул, но тут же закусил губу, чтобы не застонать. Тоненькая струйка крови потекла по его животу, голова опять упала на грудь. Всё, чего ему сейчас хотелось, это закрыть глаза и заснуть.

– Очнись,– Венн легонько шлёпнул сына по щеке,– сейчас я залечу рану, и ты останешься один на один со своей совестью. Ты меня слышишь? – прикрикнул он, видя, что парень никак не реагирует на его слова.

Сабин попытался сосредоточиться и понять, чего хочет от него отец, но это оказалось за гранью его возможностей. Он просто равнодушно кивнул и отвернулся. Отец положил левую руку ему на глаза, и сознание Сабина погрузилось в долгожданную темноту, поэтому он не видел, как правая рука Создателя на миг зависла у его солнечного сплетения, и от раны не осталось и следа, даже кровавая дорожка исчезла. Когда Сабин очнулся, в помещении не было никого, кроме отца. Создатель недовольно рассматривал безвольно висящее тело и кривил губы, видимо, не обнаружил в своём наследнике полагающейся тому по статусу твёрдости духа. Полумёртвому от потери сил парню, если честно, на все эти нюансы было уже глубоко наплевать. Даже если бы отец его сейчас добил, он бы ему только спасибо сказал, оставаться в сознании не хотелось ни капельки.

– Не время расслабляться, сынок,– отец ласково потрепал его по щеке,– ничего ещё не закончилось. Ты останешься здесь до утра, и только от твоей воли зависит, выживешь ты или нет. Если позволишь себе потерять сознание, то твои запястья сломаются от веса тела, и боль выпьет из тебя последние силы. Тогда утром мы обнаружим тут только твой труп.

Сабин вроде бы слышал слова отца, но их смысл доходил до него с трудом, бороться за жизнь ему не хотелось. Если у Создателя не было намерения его убивать, зачем же было лишать его последних сил? Где логика? Но и перечить отцу тоже не было желания, пусть успокоится и оставит его одного, нет ничего ужасного в том, чтобы умереть во сне. Вот только малыша жалко, совсем они его затюкают без братской опеки. Сабин разлепил веки и попытался выпрямиться, оперевшись на ноги. Вроде бы даже ему это удалось, по крайней мере, отец одобрительно кивнул и развернулся, чтобы уйти. По дороге он подбросил пару поленьев в и так жарко горевший огонь. Сабин проводил его взглядом и снова закрыл глаза. Всё, теперь никто не помешает ему немного поспать.

Ему снилась золотая Дева, она уменьшилась до нормального человеческого размера и сошла с пьедестала к своему паладину. Объятья богини оказались жаркими, как горячая ванна. А потом Сабин обнаружил, что его голова покоится на коленях Девы, и ему удивительно мягко лежать на золотых складках её одеяния. Стоп, как же может быть мягко лежать на золоте? Абсурд происходящего начал понемногу доходить до сознания парня, он открыл глаза и сразу вспомнил, где должен находиться.

Это действительно был зал наказаний, рядом полыхал в очаге огонь, и в двух шагах справа торчал пыточный столб, на котором почему-то не было тела осуждённого. А тело лежало на полу, закутанное в меховое одеяло. Сверху на Сабина смотрели две пары испуганных глаз, Гор и Анара сидели рядом и внимательно вглядывались в его лицо. Правая рука Анары лежала на его груди, и от неё по всему телу распространялось приятное тепло, девчонка, как умела, накачивала в Сабина жизненную силу.

– Вы что это тут устроили,– парень с трудом разлепил губы,– зачем вы меня освободили?

Подростки переглянулись, их лица расплылись в улыбке.

– Вот видишь, он пришёл в себя,– радостно воскликнул Гор, обращаясь к своей подружке,– я же говорил, что он выкарабкается. Ты иди домой, Лиса, а то ещё хватятся, начнут тебя искать.

– А ты как же? – девочка с тревогой поглядела на своего юного сообщника.

– Я тоже скоро приду, не волнуйся,– младшенький нежно и немного покровительственно погладил Анару по щеке и улыбнулся.

Когда та неслышно выскользнула за дверь, Гор перевёл взгляд на брата, и на его физиономии появилось тревожное выражение.

– Саб, тебе хоть немного полегчало? – спросил он, заботливо укутывая брата в тёплый мех.

– Зачем?! – выдохнул тот.

– Я слышал, что сказал отец,– Гор облегчённо вздохнул, услышав вполне бодрый голос из-под одеяла,– тебе нельзя было отключаться, Саб, это верная смерть. Не мог же я дать тебе умереть?

– Ты понимаешь, что теперь будет? – тоскливо промямлил Сабин. – Отец не простит тебе неповиновения.

– А я найду кого-нибудь взрослого, и мы вдвоём подвесим тебя обратно,– рассудительно заявил малец.

– Никто не осмелится тебе помогать,– Сабин невесело усмехнулся. – Помоги, давай я попробую сам встать.

Гор с сомнением посмотрел на безвольное тело брата, но всё-таки обхватил его за плечи и попытался приподнять. Сабин опёрся на руку, но даже не смог оторвать своё тело от земли. Он рухнул обратно на меховое одеяло, и Гор тут же старательно его укутал.

– Ты поспи, а я пока что-нибудь придумаю,– предложил младшенький.

Предложение было более, чем заманчивое, глаза у Сабина закрывались сами собой, вот только спать сейчас было никак нельзя. Если сюда заявится отец, то участь малыша будет самой незавидной, с Создателя станется заменить одного осуждённого на другого. Хотя поверить в такое было трудно, всё-таки Гор ещё совсем маленький и несмышлёный.

– Уходи, Гор,– попросил Сабин,– сделай вид, что ты тут ни при чём.

– Хорошо,– легко согласился братик,– я сейчас слиняю,– как-то очень легко согласился, это было совсем не похоже на младшенького. Впрочем, гнева отца боялись даже матёрые воины, не то что какой-то малолетний нарушитель.

Дверь за братом закрылась, и Сабина сразу же потянуло в сон. Он не стал сопротивляться, чему быть, того не миновать, исправить-то всё равно ничего было нельзя. Гор вернулся к брату буквально через пару минут, когда тот уже безмятежно спал, младшенький и не подумал прятаться от гнева отца. Во-первых, это было совершенно бессмысленно, Создатель вычислит его в два счёта, скорее всего, даже в один. А во-вторых, Гор совсем не считал себя преступником, в конце концов, он спас жизнь брату. Какое же это преступление? Мальчик потихоньку улёгся рядом с Сабином и сразу же заснул.

Венн обнаружил сладко посапывающую парочку через час, когда зашёл проверить состояние сына, он совершенно не собирался лишаться преемника из-за нелепых случайностей. Наказать его как следует было необходимо, но не убивать же. Однако увидеть провинившегося сына, спящим в обнимку с братом, Венн никак не ожидал. В первый момент он просто не поверил своим глазам, в посёлке просто-напросто не могло оказаться человека, рискнувшего бы так нагло нарушить его волю. Следующие за Создателем охранники застыли в дверях с вытаращенными глазами. Если бы Венн был один, то эту глупейшую ситуацию можно было бы разрулить по-тихому, но наличие свидетелей меняло всё, теперь неизбежно придётся наказывать провинившихся.

При приближении отца Гор мгновенно проснулся, а вот Сабин даже не пошевелился. Мальчик аккуратно выполз из-под мехового одеяла, чтобы не разбудить брата, и встал напротив Венна, безмятежно улыбаясь. Похоже, он даже не понял, что натворил.

– Это ты освободил Сабина? – хмуро спросил Венн.

Гор кивнул, по-прежнему улыбаясь от уха до уха.

– Он потерял сознание,– рассудительно пояснил сын,– я никак не мог его разбудить. Я не хочу, чтобы мой брат умер.

Мальчишка говорил уверенно и, похоже, совершенно не боялся. Венн удивлённо посмотрел на младшенького. Неужели он не понимает, что Создатель не имеет права оставить его выходку без наказания? Или всё-таки понимает?

– Догадываешься, что теперь будет? – грозно спросил отец.

Гор на секунду задумался, потом бросил быстрый взгляд на спящего брата и снова повернул к отцу улыбающееся лицо.

– Сабин не виноват,– уверенно заявил младшенький,– он вообще очнулся уже на полу. Если необходимо кого-то наказать, то лучше меня.

– Значит, понимает,– уныло заключил Венн, ситуация складывалась абсурдная и совершенно безвыходная. – В сущности, всё, что мальчишка натворил – это спас от смерти своего брата, но при этом он нарушил волю Создателя, да ещё при свидетелях. Этого, увы, не спустить на тормозах. Уж лучше бы Гор дрожал от страха и просил пощады, тогда можно было бы сыграть в благородство и милосердие, выпороть недоумка и отправить спать. Но малыш даже не пытается притвориться, что раскаивается. Почему же ему совсем не страшно?

– И какое же наказание будет справедливым, как по-твоему? – лицо Создателя окаменело.

– Не знаю,– младшенький смешно пожал плечами,– может быть, ты должен сделать со мной то же, что с братом? Я ведь тоже нарушил твою волю, Создатель,– это вовсе не была игра, Гор вполне искренне пытался быть объективным, словно речь шла не о его жизни, а о весёлой игре.

– И откуда ты взялся, такой мудрый, на мою голову,– Венн начал медленно закипать от бешенства и бессилия. За его спиной двое охранников затаили дыхание в ожидании решения Создателя. – Что ж, малыш, ты сам решил свою судьбу, видимо, одного урока тебе оказалось недостаточно.

– Так тому и быть,– Венн сделал знак охранникам и снова повернулся к Гору,– сними куртку и рубашку, и марш к столбу.

Мальчик снова улыбнулся и ласково посмотрел на спящего брата. Потом он быстро стянул через голову свою одежду и несмело приблизился к стоящему у пыточного столба охраннику.

– Так вот чего ты боялся, глупыш,– догадался Венн,– что я снова отправлю твоего драгоценного Сабина на экзекуцию. Наверное, это было бы более справедливо, ведь предупреждал же этого оболтуса, что необходимо всё время находиться в сознании, а он позволил себе провалиться в беспамятство. Младшенькому просто больше ничего другого не оставалось, если он не хотел потерять брата.

– Создатель, твой сын ещё слишком низкий, руки до железок не достают,– голос охранника ворвался в невесёлые мысли Венна и заставил его вздрогнуть.

Воин застыл у столба, с недоумением и жалостью глядя на мальчика, казалось, он всё ещё не мог поверить, что Создатель всё-таки приговорил своего младшего сына. Это был неплохой предлог заменить жестокую пытку на порку или ещё какой-нибудь безобидный способ наказания. Венн уже открыл было рот, чтобы отдать распоряжение, но в этот момент к столбу подошёл Годвин и подставил валявшийся рядом чурбачок. Видимо, именно этим чурбаком воспользовался сам Гор, чтобы освободить руки брата.

– Залезай, герой,– весело усмехнулся Годвин и подсадил Гора, чтобы тот смог забраться на этот импровизированный эшафот. – Теперь достанут,– кивнул он охраннику.

Всё время, что охранник заковывал его тоненькие ручки в железные кандалы, мальчишка продолжал улыбаться. Эта улыбка уже начала доводить Венна до бешенства, он понимал, что спокойно уснуть сегодня ему не удастся, да и неясно, удастся ли теперь вообще спокойно спать хоть когда-нибудь. Ему было безумно жалко мальчишку, тот явно не заслужил такой участи, но отступать было поздно, без урона для репутации Создателя отменить экзекуцию не удастся. Тонкая белая игла стилета проткнула худенькое тельце насквозь, её длина явно не была рассчитана на детей. Только тогда улыбка сползла с лица Гора.

– Что, парень, не ожидал, что это будет так больно? – с наигранным сочувствием произнёс палач. Гор промолчал, он боялся, что голос изменит ему, если он попробует ответить отцу. Было действительно очень больно. – Не нужно геройствовать,– посоветовал Венн,– детям разрешается немного поорать. Дай себе волю, будет легче. Ты меня слышишь, сын? – Гор кивнул и зажмурился, чтобы не видеть горевшего голубым светом клинка, что торчал у него из груди.

На то, чтобы выкачать из этого щуплого тельца жизненную энергию, много времени не потребовалось. Вскоре лицо мальчика сделалось бледным до прозрачности, он уже с трудом держался на ногах, даже опираясь на столб, но головы не опускал, и взгляд его синих глаз был вполне осмысленным, вот только улыбаться перестал. Венн пощупал его пульс, убедился, что сердце бьётся ровно и осторожно вытащил стилет из его груди. Гор даже не пикнул, только закусил губу до крови. Создатель привычным жестом отключил его сознание, чтобы залечить рану, и поддержал его бесчувственное тело, дабы не травмировать детские запястья железными скобами.

– Ты ведь помнишь, как нужно себя вести, чтобы выжить? – спросил он, когда сын снова открыл глаза. – Ответь, Гор, я хочу убедиться, что ты адекватен.

– Я помню,– едва слышно, но твёрдо откликнулся мальчик,– не волнуйся за меня, отец.

– Хорошо, через четыре часа, когда рассветёт, я за тобой вернусь,– Венн устало вздохнул и отвернулся. Мальчишка выглядел вполне удовлетворительно, похоже, за его жизнь можно было не волноваться, за четыре часа с ним ничего не должно было случиться.

Венн велел охранникам отнести беспечно спящего Сабина домой и подбросить дров в огонь. Вскоре Гор остался один. Голова у него кружилась от слабости, но он уже понял на примере Сабина, что самое главное в этом испытании не закрывать глаза и держаться на ногах, пусть бы даже дрожащих, как травинки на ветру. Четыре часа – это немного, Гор был уверен, что выдержит.

– А ты знаешь, пацан, что стал самым юным преступником, который прошёл испытание белой иглой,– раздался за спиной чей-то ехидный голос.

Мальчик не решился повернуть голову, так как каждое движение давалось с трудом и отнимало силы, которых и так оставалось всего ничего. Но этого и не потребовалось, через секунду прямо перед его глазами материализовался тот парень, который предложил использовать чурбак, чтобы руки Гора дотянулись до кандалов.

– Хотя, это я поторопился с выводами,– незваный гость с любопытством оглядел мальчика с ног до головы и паскудно ухмыльнулся,– пожалуй, испытание ты всё-таки не пройдёшь,– с этими словами он выбил чурбак из-под ног Гора, и тот повис на руках, железные скобы сразу впились в его запястья, как волчьи клыки. – Знаешь, как это будет? – убийца изобразил на своём лице что-то вроде сочувствия. – Сначала лопнут сухожилия, а потом начнут трещать твои тонкие косточки в запястьях. И ты потеряешь сознание, а вместе с ним и жизнь, боль выпьет остатки твоих сил.

– За что? – прохрипел Гор.

– Ты занял чужое место, дружок,– хладнокровно пояснил убийца. – Понимаю, это не твоя вина, но так уж устроена эта паскудная жизнь. Тебе придётся умереть,– парень решительно развернулся на каблуках и направился к выходу, однако около очага он притормозил и задумчиво посмотрел в огонь. – Ладно, ускорю немного твой конец,– пробормотал он себе под нос.

Убийца выскользнул за дверь и через минуту вернулся с ведром, наполненным снегом. Он высыпал снег в очаг с того края, где находился Гор, и пламя резко опало, сразу стало ощутимо холодней.

– Прощай, Гор,– убийца помахал рукой и ушёл, плотно прикрыв за собой дверь.

Венну не спалось, он ворочался с боку на бок и клял себя за то, что пошёл на поводу у собственной репутации и наказал мальчишку практически ни за что, да ещё как наказал. Он уже давно понял, что младший сын вовсе не старался вести себя вызывающе, как ему вначале показалось, просто Гор был абсолютно уверен в своей правоте, и случись такое ещё раз, поступит точно так же. Можно сколько угодно его наказывать, да хоть всю энергию из него выкачай, он от своей правды всё равно не отступит, скорее, умрёт. И ведь рано или поздно нарвётся по-крупному, можно не сомневаться, никакого пиетета по отношению к своему отцу и Создателю малец не испытывает и слепо подчиняться приказам не станет. Такая позиция сына была не просто неудобна, она была, скорее, неприемлема, но всё же вызывала невольное уважение.

За окном было ещё темно, до назначенного времени ещё оставался целый час, но Венн не выдержал, кликнул охранников и отправился в дом наказаний, пора было освободить упрямого мальчишку. Когда он открыл дверь, с его губ невольно сорвалось грубое ругательство. Огонь в очаге едва тлел, в помещении было холодно, вряд ли выше нуля, но главное, чурбак валялся на полу, и Гор висел на одних руках. Мальчик был без сознания и, похоже, уже давно, если вообще ещё жив. Подгонять охранников не пришлось, они сами сорвались с места, один занялся очагом, а второй помог Венну снять бесчувственного мальчика со столба и уложить его на меховое одеяло поближе к огню. От волнения Венн никак не мог нащупать пульс на шее Гора, он приложил ухо к его груди и услышал, как сердце мальчика судорожно дёрнулось пару раз и остановилось. Венн послал одного из охранников за Корой, а сам принялся накачивать только что умершего сына энергией.

– Клиническая смерть – это ещё не приговор,– уверял себя Создатель,– запустить остановившееся сердце в состоянии даже обыкновенные доктора, не то что Создатель. А вот сделать так, чтобы энергия не вытекала из полностью обескровленного тела, как из дырявого кувшина, это задачка не для дилетантов, тут нужна опытная женщина из рода веннов.

К счастью, Кора прибежала быстро, и они уже вдвоём продолжили реанимационные мероприятия. Через пару часов Гор начал дышать самостоятельно, хотя всё ещё пребывал без сознания. Венн посмотрел на сломанные запястья мальчика и поморщился, представив, что пришлось пережить бедняге, прежде чем он окончательно отключился. То, что сын остался жив, можно было считать чудом. Если бы Венн пришёл за ним, как и обещал, на час позже, то застал бы уже остывший труп.

Гор очнулся только на второй день, всё это время Сабин и Анара, сменяя друг друга, дежурили у его постели. Когда Венн пришёл навестить сына, Сабин как раз только что сменил Анару. Он сидел на постели брата с несчастным видом и держал его за руку, которая в полутьме комнаты казалась совсем прозрачной.

– Малыш очнётся,– отец пристроился рядом и ободряюще похлопал старшенького по спине,– просто нужно немного подождать.

Сабин передёрнул плечами, сбрасывая руку отца, на его лице появилось брезгливое выражение.

– Как ты мог сделать это с Гором? – в голосе парня было столько горечи, что можно было захлебнуться. – Он ведь совсем ещё ребёнок.

Венн удивлённо посмотрел на своего непутёвого наследника. Неужели Сабин так и не понял, что вся эта история случилась из-за него? Нет, похоже, не понял.

– Этот, как ты говоришь, ребёнок достойно выдержал испытание,– жёстко бросил он,– в отличие от его старшего брата. – Сабин вскинул голову и зло глянул на отца, но отвечать не стал. – Удивлён? – Венн снисходительно улыбнулся. – Ты так и не понял, сын, что испытание белой иглой – это вовсе не пытка. Тебе же было не так уж больно, правда? Все взрослые мужчины рода проходят это испытание, причём добровольно, а не в качестве наказания. Я полагал, что ты был готов, но я ошибся.

Сабин буквально задохнулся от возмущения, неожиданно превратившись из обвинителя в обвиняемого. Он повернулся к отцу, чтобы высказать всё, что думает по поводу таких испытаний, но наткнулся на сочувственный взгляд синих глаз и сник.

– Что я сделал не так? – неуверенно пробормотал он. – Я же молчал, даже не застонал ни разу.

– Разве дело в этом? – вздохнул отец. – Твоя задача заключалась в том, чтобы победить свою слабость и продержаться несколько часов в сознании, заставив свой обессиленный организм бороться, а ты сдался практически сразу. Если бы ни Гор, испытание закончилось бы твоей смертью, по закону я не имел права его прекратить раньше назначенного срока. Твой брат наплевал на закон, зато ты остался жив. Не забудь его поблагодарить, когда он очнётся.

Сабин бросил печальный взгляд на полупрозрачное лицо Гора. Оно было безмятежно, словно братик просто спал, и ему снилось что-то приятное.

– И всё-таки я не понимаю,– он снова посмотрел в глаза отцу,– зачем нужно было пропускать через эту пытку малыша.

– Испытание должно было быть доведено до конца,– спокойно объяснил Венн,– по-хорошему, нужно было снова подвесить тебя на столбе. Гор это понимал, а ещё он чувствовал, что тебе не справиться, Сабин, и очень ловко занял твоё место. Хитрец не оставил мне возможности отступить, там ведь были охранники, да ещё этот твой наставник, Годвин.

– Согласен, я облажался,– пробурчал Сабин,– но ведь ты же мог не доводить малыша до полного истощения. Это-то было в твоих силах?

– Ты действительно думаешь, что я мог так с ним поступить? – удивился Создатель. – Гор отлично держался, поверь мне, и выдержал бы испытание с честью.

– Тогда почему он лежит тут в коме? – вспылил Сабин.

– Потому что кто-то пытался его убить,– отчеканил Венн,– вернее, не пытался, а убил, Гор умер у меня на руках. Если бы какое-то наитие ни заставило меня прийти за ним на час раньше, твоего брата уже бы похоронили. Какой-то мерзавец выбил чурбак из-под его ног, чтобы мальчик повис в кандалах, да ещё и засыпал очаг снегом, что б уж наверняка. Честнее и гуманнее было бы его просто зарезать, но злодей решил выдать убийство за несчастный случай.

Сабин с ужасом посмотрел на отца, такого он не ожидал. Кто же мог желать смерти безобидного мальчишки? Это был полный абсурд.

– Кто это сделал? – ошарашенно пробормотал он.

– Это мы узнаем, когда твой брат очнётся,– Венн похлопал сына по плечу. – Беда в том, что убийца тоже это понимает и попробует закончить то, что ему не удалось в первый раз, поэтому у комнаты стоят охранники. Будь неотлучно рядом с братом, сын, его жизнь зависит и от тебя тоже. И никаких гостей, кроме Анары и нас с Корой. Ты понял?

Сабин кивнул и с грустью посмотрел на бледное личико на подушке. Что-то слишком много трагичного происходит в их жизни в последнее время. Сначала он своим безрассудством чуть не угробил брата в храме Золотой Девы, затем тот спас его самого от верной смерти, и сам оказался на краю гибели. Да к тому же теперь ещё убийца бродит где-то поблизости. Самое ужасное, что это кто-то из своих, чужаков в посёлке не бывает.

– Сабин, объясни мне, будь добр, почему ты даже не попытался бороться,– тихо спросил отец. – Ни за что не поверю, что у тебя не хватило воли. Ты решил умереть? – увы, старшенькому нечего было сказать в своё оправдание, отец раскусил его в два счёта, на то он и Создатель, поэтому парень просто сидел, насупившись как сыч, и молчал. – Ты обиделся на меня за то, что я приговорил тебя к этому наказанию? – продолжал допытываться отец. – Разве оно было незаслуженным?

– Ты мог хотя бы подсказать, что это было: пытка или казнь,– Сабин обиженно засопел и отвернулся.

– Странно, я думал, что ты понял,– усмехнулся Венн,– это как раз зависело только от тебя. Если бы не вмешательство Гора, я дал бы тебе умереть, раз ты сам так решил. Мне было бы очень больно, но я бы это принял, мой преемник не может быть слабым.

Сабин вскинул голову и снова наткнулся на сочувственный взгляд синих глаз.

– Прости, отец,– тихо произнёс он,– во мне говорила обида. Я готов пройти это испытание снова, когда скажешь.

– Конечно, пройдёшь, куда ты денешься,– отец ободряюще кивнул,– но позже, сейчас у нас есть более насущные дела. Ты плохо справляешься со своими страстями, Сабин. Эмоции – это не порок, но нужно держать их под контролем и не давать им управлять твоими решениями. Сам посмотри, из-за вздорного каприза ты потащил брата в храм, хотя я предупреждал тебя, что это опасно, обида на отца чуть не привела к твоей смерти, а твой брат лежит в коме. Для венна подобная распущенность просто немыслима. Ты, конечно, нечистокровный венн, но это ещё не причина, чтобы позволять чувствам взять верх над твоим разумом. Надеюсь, ты хорошо усвоишь этот урок.

– Я думал, что ты меня создал по своему образу,– насупился Сабин. – Почему же я нечистокровный венн? И какая вообще разница между людьми и веннами? Внешне мы очень похожи.

– Венны существовали в нашей Реальности до людей,– отец уселся поудобней и начал рассказывать,– затем Создатель решил дать людям шанс, и мы ушли. Люди отличаются от нас гораздо сильнее, чем кажется, у них женские и мужские энергии перемешаны в каждом индивидууме, а у нас они разделены, мужчины являются носителями творческого потенциала, а женщины – энергии творения. Только объединившись, эти два начала могут сотворять Реальность, поэтому ни один венн не может стать Творцом без своей женщины.

– Но это как-то ненадёжно,– возразил сын,– а что, если ты не встретишь свою женщину?

– Да, это сложно,– согласился Венн,– наверное, поэтому Создатель решил заменить нас людьми. Но специализация всегда даст сто очков вперёд универсальности, людям недоступны те вершины интеллекта и творчества, какими обладают венны, зато им не нужны женщины, чтобы воплощать свои творения в Реальности.

– Тогда почему же ты сделал меня неполноценным венном? – Сабин откровенно обиделся.

– Когда я тебя создавал, Анары не было даже в проекте,– пояснил Венн,– нужно было обеспечить тебе хотя бы небольшую автономность. Но ты гораздо больше венн, чем любой другой член рода, кроме меня, конечно.

– А почему нельзя было одновременно создать меня и Анару? – нечистокровного венна явно не удовлетворило такое объяснение.

– Это невозможно,– рассмеялся отец,– ещё никому из Игроков в нашей Реальности не удалось создать чисто женское сознание, оно очень неустойчиво и быстро самоуничтожается. Женщины веннов рождаются вполне естественным путём, так что Анару даже нельзя назвать твоей сестрой.

– А Гор откуда взялся? – полюбопытствовал Сабин. – Он ведь тоже мне не настоящий брат.

– Гор считает, что я его усыновил после смерти его родителей,– объяснил отец,– но это не так, я его создал так же, как тебя, так что вы точно братья.

– Но я никогда не видел его маленьким,– Сабин был в полной растерянности. – Где же он находился до двенадцати лет?

– Нигде,– пожал плечами Создатель,– я создал его подростком, решил, что тебе не помешает младший братишка, и вроде бы не ошибся. Только Гора я сделал человеком, у него женские и мужские энергии пребывают в балансе, точно пополам, от венна у него только синие глаза.

Собеседники одновременно перевели взгляды на объект своих обсуждений. Синие глаза Гора были открыты, и он с интересом слушал откровения о своём происхождении. Вокруг ожившего мальчика сразу началась суета, прибежали Кора с Анарой, вопросы посыпались, как горох из дырявого мешка, всем хотелось узнать о его самочувствии. Но Гор пока не был способен на внятные разговоры, ему хотелось спать. Наконец Венн прикрикнул на перевозбуждённых родственников и отправил всех, кроме Коры, по домам. На следующее утро отец пришёл в комнату выздоравливающего сына, когда ещё толком не рассвело, и был немало удивлён, застав Анару у постели сына. Пациент уже сидел, откинувшись на подушки, и молодёжь что-то оживлённо обсуждала. Выдворив дочь из комнаты, Венн запер дверь и уселся в кресло напротив сына.

– Кто это был? – в лоб спросил он. Гор не стал разыгрывать непонимание, но и отвечать не спешил, он опустил глаза и молчал. – Ты же не станешь утверждать, что чурбак опрокинулся случайно, а огонь погас сам по себе? – отец поднял голову сына за подбородок и внимательно посмотрел ему в глаза. Взгляд мальчика был спокойным и открытым, но он не издал ни звука. – В чём дело, малыш? – голос отца дрогнул. – Этот человек пытался тебя убить, разве ты не понял?

– Но не убил же,– наконец произнёс Гор.

– Ошибаешься,– Венн невесело усмехнулся,– твоё сердце не билось как минимум пять минут, да и следующие несколько часов тебя можно было назвать живым очень условно. Почему ты не хочешь назвать его имя?

– Я не хочу мести,– еле слышно прошептал Гор,– я сам с ним поговорю и выясню, почему он это сделал.

– При чём здесь месть? – Венн вскинул голову, словно его ударили. – Сынок, послушай меня внимательно, по нашему посёлку сейчас ходит убийца, я не могу этого допустить.

– Прости, отец,– мальчик опустил глаза,– я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал.

Венн не мог поверить своим ушам, парень остался в живых просто чудом, а его заботит только то, чтобы из-за него не пострадал убийца. Или это он вовсе не из-за убийцы так переживает? Значит, из-за Сабина, других претендентов нет. Похоже, убийца связан со старшеньким, и тогда догадаться, кто это был, совсем нетрудно. Из пятерых человек, что присутствовали в тот день в зале наказаний, только один Годвин был близок с Сабиным, до появления Гора они вообще были не-разлей-вода. Вот и отгадка этого странного покушения, Гор занял место Годвина рядом с наследником. Жаль, доказательств нет, но это дело поправимое.

– Хорошо, приходи в себя,– согласился отец,– я с этим делом сам разберусь.

Через два дня Создатель собрал на центральной площади общее собрание посёлка. Пришли все, кто мог ходить, даже Гор приполз, поддерживаемый братом и Анарой. Венн в нескольких ёмких фразах живописал недавние события и задал риторический вопрос, не желает ли убийца сознаться в преступлении. Естественно, никто не отозвался.

– Что ж, тогда у меня нет выбора,– Создатель тяжко вздохнул и мрачно оглядел собравшихся. – В тот день в зале наказаний присутствовало пять человек,– с расстановкой произнёс он. – Выйдите вперёд все пятеро. – четверо охранников и Годвин вышли вперёд и выстроились в линию перед Создателем. – Гор,– обратился к сыну Венн,– я уверен, что человек, пытавшийся тебя убить, находится в этом ряду. Ты готов назвать его имя?

Мальчик бросил быстрый взгляд на брата и опустил глаза.

– Так и есть,– отметил про себя Венн,– младшенький не хочет причинить боль брату, обвинив его наставника и приятеля в покушении на убийство. Малыш ни за что не признается, что ж, придётся доиграть этот спектакль до конца.

– Ну раз ты не желаешь нам помочь,– со вздохом проговорил Создатель, снова обращаясь к сыну,– то придётся казнить всю пятёрку, тогда убийца уж точно не избежит наказания.

Мальчик затравленно глянул на отца, но не проронил ни слова. Вместо него раскрыл рот Годвин.

– Не нужно, Создатель. Ты ведь уже знаешь, что это я пытался убить твоего сына.

Гор поднял глаза на Сабина и взял его за руку. Лицо старшего брата стало белым как мел, в его глазах застыла боль. Он уже догадался о причине покушения и о том, почему его брат так упорно скрывал имя убийцы.

– Знаю,– подтвердил Создатель,– и надеялся, что у тебя хватит духу сознаться, Годвин. Твоя казнь начнётся завтра на рассвете, а когда она закончится, будет зависеть от тебя самого. Взять его,– приказал он охранникам.

Двое охранников быстро связали преступника, тот не сопротивлялся, и по его виду никак нельзя было сказать, что парня как-то взволновала новость о скорой мучительной смерти, если бы ни мертвенная бледность, разлившаяся по его лицу. Однако увести арестованного охранники не успели.

– Отец, позволь мне его убить,– Сабин вроде бы обратился к отцу, но смотрел только на Годвина.

Над площадью повисла мёртвая тишина, и в этой тишине скрип снега под ногами Венна, когда тот шёл к сыну, прозвучал как удар хлыста.

– Хорошо,– Создатель достал из ножен знакомый всем присутствующим белый стилет и протянул его палачу,– это твоё право отомстить за брата.

Сабин неловко взял стилет и опустил глаза, у него и в мыслях не было мстить, он просто хотел избавить своего друга от мучений. Впрочем, для отца его мотивы вовсе не были тайной, но они оба доиграли этот спектакль до конца. Минут через десять на площади остались только Годвин, Сабин и Гор, жители посёлка быстро расползлись по своим норам обсуждать увиденное.

– Спасибо, Саб,– с чувством произнёс Годвин,– не ожидал от тебя милосердия.

– Идём на обрыв,– в голосе Сабин напрочь отсутствовали какие-либо интонации, словно говорил автомат. – Гор, ты один доберёшься до дома?

– Я тебя не оставлю,– упрямо заявил младшенький,– я пойду с вами.

– Да ты еле на ногах держишься,– Сабин невесело усмехнулся,– я тебя не дотащу, уж извини.

– А ты развяжи руки Годвину,– предложил Гор,– вдвоём вы справитесь.

Сабин с сомнением посмотрел на бывшего друга, но всё же последовал совету младшего брата. Обнявшись, словно старые друзья, странная троица направилась к месту казни одного из них.

Обрыв располагался примерно в полутора километрах от посёлка. Ровное каменистое плато заканчивалось в этом месте плоским гладким камнем, нависавшим над ущельем, по дну которого бежала бурная горная река. У реки была одна странная особенность, в середине дня она становилась полноводной, заполняя ущелье от стенки до стенки, но ближе к вечеру начинала мелеть и в полночь практически пересыхала, обнажая острые клыки скал. И так каждый день в любое время года, даже зимой. В посёлке пользовались этой странностью прихотливого водного потока, чтобы хоронить умерших. Тела сбрасывали вниз с обрыва ранним утром, и в полдень полноводный поток уносил их вниз по течению в страну предков. Изредка так казнили преступивших закон. Поутру смертника сбрасывали на острые скалы, а в полдень от трупа не оставалось и следа. Высота обрыва была метров сто, так что шансов выжить не было никаких.

Сегодня похоронную речку ждала привычная работа по утилизации мёртвого тела. Нет, Сабин не собирался столкнуть своего друга живым в пропасть, и кинжал, выданный на прощанье Создателем, ясно говорил о том, как именно должен умереть убийца. Вот только палач был не в восторге от предстоящей ему работы. Да что там, не в восторге, у Сабина руки тряслись и темнело в глазах при одной только мысли о том, что он должен будет сделать. Парень никогда раньше не убивал никого, крупнее комара, и начинать карьеру палача с убийства друга представлялось ему просто немыслимым. Но он сам вызвался, и теперь поздно было отступать.

Они сидели на краю обрыва, отдыхая после того, как тащили Гора буквально на руках. Своих сил у мальчишки хватило метров на сто, не больше.

– Сабин, давай его отпустим,– попросил Гор,– не нужно его убивать. Притащим Годвину еды и тёплой одежды, и пусть уходит. А отцу скажем, что он мёртв.

Сабин уже хорошо знал характер своего брата, и поэтому подобное предложение его ничуть не удивило, он только горько усмехнулся и покачал головой. Зато Годвин уставился на маленького пацифиста, как на чудо заморское.

– Я же пытался убить тебя, парень,– ошарашенно произнёс он,– почему ты хочешь меня спасти? Сколько времени ты там промучился в кандалах?

– Понятия не имею,– беспечно отозвался Гор,– продержался, сколько смог. Годвин, я не держу на тебя зла и не желаю твоей смерти, правда. А ещё я не хочу, чтобы мой брат стал убийцей, тем более своего друга и наставника.

При этих словах Сабин вздрогнул и отвернулся к пропасти, чтобы не выдать, как его передёрнуло от страха.

– Да ты просто ангел,– улыбнулся Годвин,– мне очень жаль, что я пытался тебя убить, малыш, и вовсе не потому, что мне за это придётся заплатить своей жизнью, поверь. Я ошибся, рядом с Сабином ты как раз на своём месте. Не оставляй своего братишку, ангелочек, ты ему очень нужен.

– Тогда уходи,– попросил Гор,– Сабин, ну что ты молчишь?

Старшенький поднялся на ноги и угрюмо посмотрел на небо.

– Не получится,– произнёс он безучастно,– отсюда не сбежишь, особенно зимой. Здесь кругом дикие земли, и никакого жилья на много дней пути.

– Согласен,– подтвердил Годвин,– побег – это верная смерть, только медленная и мучительная. Предпочитаю нож в сердце.

Он тоже поднялся, и теперь двое мужчин стояли на краю обрыва и смотрели друг другу в глаза. Годвин сделал шаг вперёд и обнял друга.

– Не тяни,– попросил он и, отступив на шаг, распахнул куртку на груди.

Сабин судорожно вздохнул и вытащил из-за пояса отцовский белый стилет, пытаясь удержать дрожь в руках. Но это ему не удалось, тонкое лезвие ходило ходуном, разбрасывая кругом весёлые солнечные зайчики. Годвин презрительно посмотрел на эту жалкую картину и усмехнулся.

– Разве этой иголкой можно кого-то убить? – презрительно бросил он и достал из-за голенища свой охотничий нож. – Держи, потом измажешь стилет моей кровью и предъявишь отцу как доказательство.

Сабин кивнул, убрал белую иглу обратно за пояс и неуверенно протянул руку за ножом.

– Ладно уж, не будем делать из твоего брата убийцу, малыш,– улыбнулся Годвин и приставил нож к своей груди. – Береги своего ангела, друг.

Сабин на секунду зажмурился, а когда снова открыл глаза, тело Годвина уже падало в снег. Первым очнулся Гор, он подполз к мёртвому парню и горько заплакал, уткнувшись в его плечо. Сабин уселся рядом в снег и обнял брата. С тех пор он начал называть Гора Ангелом. Прозвище быстро прижилось, наверное, потому, что действительно очень подходило парнишке. Гор так и не принял жестоких законов, по которым жило племя его отца, он был словно бы не от мира сего. Нет, парень не проявлял агрессии, скорее, наоборот, был добродушным и покладистым, но только до тех пор, пока дело не касалось его неписанных правил. Тогда он стоял насмерть, причём буквально.

К сожалению, в кодекс поведения Ангела никак не вписывалось беспрекословное подчинение Создателю, и это очень быстро поставило его жизнь на грань смертельного риска. Предводитель рода просто не мог позволить кому бы то ни было нарушать его волю, даже сыну. Нет, Гор вовсе не пытался противопоставлять себя отцу, и если приказы Создателя представлялись ему правильными, выполнял их с радостью и рвением, но если что-то казалось ему несправедливым, то заставить Ангела подчиниться не мог никто. Рано или поздно это должно было закончиться трагедией. Оба, отец и сын, это понимали.

Глава 4

– Интересно,– задумчиво произнёс Венн,– ты назвал созданных тобою существ ангелами, потому что тебя самого так звали?

– А кто же ещё может родиться у Ангела, кроме ангелочков? – Антон состроил невинную гримаску, но потом не выдержал серьёзного тона и рассмеялся.

– Но я-то ведь не сделал тебя венном,– возразил отец,– твоё сознание чисто человеческое.

– Я очень благодарен тебе за это, правда,– «ангельская» улыбка, временами доводившая Венна до белого каления, снова расцвела на губах его сына. – Хотя, если честно, я так и не понял, зачем ты меня вообще создал. Сабин, понятно, был твоим преемником, Анару ты наметил ему в спутницы жизни, а какую роль ты отводил мне?

– Не думаю, что тебе понравится правда о твоём происхождении,– ответил Венн,– пусть всё остаётся, как есть.

– Отец, у меня за спиной шестьсот лет осознанного существования,– Антон осуждающе покачал головой. – Неужели ты думаешь, что правда о твоих мотивах может меня шокировать?

– Ты был самой большой моей ошибкой, Ангел,– Венн тяжело вздохнул и грустно посмотрел на сына. – Я сотворил тебя, чтобы создать Сабину конкурентную среду. Видишь ли, у твоего брата не было стимула работать над собой, и он, естественно, обленился, да и к Анаре относился, скорее, как к младшей сестрёнке, чем как к своей женщине. Но, вместо того, чтобы подтолкнуть Сабина к развитию, ты занял его место, а теперь ещё и отправил его на перевоплощение.

– Я его не убивал,– возразил Антон,– он умер от старости и упадка сил.

– Творец не может умереть от старости,– Венн насмешливо фыркнул,– не морочь мне голову.

– А он перестал быть Творцом,– Антон инстинктивно начал оправдываться, хотя для этого не было причин,– что-то с моим братом произошло пятьсот лет назад, он очень сильно изменился.

– Просто ты отнял у него Анару,– голос отца сделался жёстким,– а без своей женщины венн не может воплощать свои творения в Реальности.

– Как же можно отнять живого человека? – искренне удивился Антон. – Только сама Анара имела право решать, с кем ей быть. Разве не так?

– Ты – человек, Гор, и потому не понимаешь, о чём говоришь,– Венн даже не попытался скрыть своего презрения к человеческой расе. – Женщины веннов следуют своей миссии, а не желаниям или прихотям. Предназначением Анары было стать женщиной Сабина, а не твоей любовницей. Ты грубо вмешался в её судьбу.

– Может быть, и вмешался,– легко согласился похититель веннской женщины,– но ведь Алиса счастлива со мной.

– Я вообще не понимаю, зачем она тебе понадобилась,– вздохнул отец,– у тебя своей женской энергии полно. Тебе не нужна женщина, чтобы творить.

– Что же тут непонятного? – ангельская улыбка снова тронула губы Антона. – Я люблю её.

– Не говори глупостей,– отрезал Венн,– любовь – это сказка, придуманная людьми, чтобы оправдать свою похоть.

– Мне очень жаль тебя, Создатель,– вздохнул Антон.

В начале пути…

Когда Венн решил обеспечить своего преемника конкурентом, он и представить себе не мог, какой головной болью обернётся это предприятие, а ведь поначалу план казался просто идеальным. Создатель сотворил Гора человеком, а не венном, чтобы тот не мог сравниться с Сабином по мощи интеллекта, и намеренно сделал его на пять лет моложе брата, чтобы на его фоне сам преемник выглядел взрослым мужчиной в глазах Анары. Девочки ведь редко обращают внимание на своих сверстников, они взрослеют раньше мальчишек. Чтобы объяснить появление в посёлке двенадцатилетнего подростка, Венн придумал легенду про усыновление. Это автоматически понижало статус Гора, в сравнении с законным наследником. Вот только ни один предохранительный клапан не сработал.

Венн хорошо помнил, как привёл Гора в первый день его жизни в столовую и представил родственникам. Наведённая память о несуществующей погибшей семье надёжно защищала психику мальчика от шока, но тот всё равно чувствовал себя чрезвычайно дискомфортно, его натурально трясло от потока новых переживаний и ощущений. Кора, Анара и Сабин сидели за столом и ласково смотрели на «сиротку», а сам мальчик был буквально на грани обморока.

– Знакомьтесь, это Аннагорн,– представил Создатель своё новое творение собравшейся за столом семье.

– Ну и имечко,– фыркнул Сабин,– язык сломаешь. Я буду называть тебя Гором, не возражаешь?

Гор попытался что-то ответить, но губы его так сильно дрожали, что он не смог проронить ни звука. А потом его глаза встретились с глазами Анары, и мальчик моментально успокоился. Что это было? Та самая любовь с первого взгляда? В мировоззрении Венна, как и его сородичей, не существовало никакой любви, это было что-то из области фантазий пубертатного возраста. Однако не заметить перемены в состоянии Гора было невозможно, мальчик словно проснулся. Правда, в тот момент Венн не придал особого значения этому происшествию, а вот Сабин сразу заметил ошарашенный взгляд своего новоиспечённого брата и весело рассмеялся. Он встал из-за стола, обнял мальчика и усадил его рядом с Анарой. Через несколько минут вся троица уже оживлённо щебетала, как будто они росли вместе с раннего детства.

Внедрение конкурента для наследника прошло даже лучше, чем Создатель мог рассчитывать, но вот дальше всё пошло не так, братья никак не желали конкурировать. Сабин принял Гора как родного и очень быстро искренне к нему привязался. Он опекал младшенького, словно был его нянькой, и на его откровенный интерес к своей будущей женщине смотрел снисходительно, даже с одобрением.

Для того, чтобы сделать Гора хотя бы слегка конкурентоспособным, Венн со всем рвением начал натаскивать его в теории и практиках управления Реальностью. Но дело шло туго, человеческое сознание никак не успевало за интеллектом венна, и мальчишка топтался на одном месте, будучи не в силах справиться со свалившейся на него нагрузкой. Создатель уже начал раскаиваться, что сотворил его человеком, а не венном, но тут в процесс обучения вмешался Сабин, и дело сдвинулось с мёртвой точки. Старшему брату было не лень часами растолковывать мальчишке сложные понятия и техники, раз за разом находя понятные тому образы и примеры, пока новое знание ни становилось понятным и привычным. Венн с удивлением смотрел на своего наследника и поражался его спокойствию и терпению, сам он уже давно лез на стенку из-за медлительности младшего сына.

Так продолжалось где-то с полгода, а потом начали проявляться преимущества человеческого сознания Гора. Ему было непросто воспринимать сложное учение, зато, раз поняв суть, он превращал полученное знание в свою ежедневную практику, оно словно бы вливалось в его жизнь и становилось частью его личности. Применять усвоенные техники Гору было так же естественно, как дышать, и это давало ему неоспоримое преимущество перед его более интеллектуальным братом. Гора никогда не мучили сомнения в своих способностях, действительно, не станете же вы сомневаться в том, что сможете сделать ещё один вдох, если до этого уже много раз вдыхали воздух в лёгкие. А Сабину, чтобы довести применение навыков до автоматизма, приходилось проходить через многочисленные повторения и наработку безусловных рефлексов. В результате, Гор начал обходить своего старшего брата, по крайней мере, в тех областях, которые Сабин ему сам же и растолковал.

Поначалу Венну такой расклад очень понравился, поскольку он реально подстёгивал преемника к дальнейшему развитию, но его радость продлилась недолго. Он перестал натаскивать Гора, ведь с конкуренцией можно было и переборщить, зато Сабин, вместо того, чтобы самому идти вперёд и наращивать отрыв от младшего брата, продолжал возиться с Гором и радовался его успехам, как своим. Иногда дело доходило до абсурда, и уже младшенький помогал своему брату осваивать техники, а Сабин при этом не испытывал ничего, кроме благодарности за помощь. Смотреть на эту картину было для Создателя унизительно, но поделать с этой парочкой он ничего не мог, тем более, что своей основной цели он всё-таки добился, преемник почувствовал интерес к знаниям, и его развитие явно ускорилось.

Этот случай Создатель запомнил надолго и до сих пор вспоминал его с содроганием. В тот день Сабину предстояло пройти испытание, которое было обязательным завершением каждого раздела обучения. На этот раз речь шла о способности сознания освобождаться от якоря своего тела и существовать независимо от своей материальной оболочки. Сабин научился покидать своё тело примерно год назад, но отец долго не позволял ему сдать экзамен, так как считал, что тот был ещё не готов. Дело в том, что все подобные испытания были сопряжены с риском, ведь они должны были показать, что практикующий сможет применить полученные навыки в любой стрессовой ситуации. И только учитель имел право решать, когда ученик будет готов к этому риску.

Суть испытания состояла в том, чтобы спрыгнуть с обрыва на обнажившиеся с утра острые скальные зубья. Для тела это, понятно, было заведомо смертельно, но ведь в том и заключался весь фокус, чтобы продемонстрировать способность практикующего обходиться без тела. Испытание усложнялось тем, что разрешалось покинуть тело только после смерти последнего и ни секундой раньше. То есть нужно было натурально разбиться о скалы, а затем бесплотным духом прилететь к Создателю, чтобы тот сотворил новое тело. Сам Сабин создать себе тело пока не умел.

К тому моменту Гору как раз исполнилось пятнадцать, и пару недель назад он тоже впервые покинул своё тело. Сделав это однажды, малец проникся полной уверенностью, что техника им полностью освоена, и действительно, на тренировках он проделывал все упражнения наравне со старшим братом. К экзамену Гора, разумеется, не допустили, что, впрочем, его совершенно не расстроило. Парень занял своё место среди зрителей рядом с Анарой и Корой, за брата он совершенно не переживал, сомнения ему были несвойственны. Зато сам старшенький мандражировал не по-детски. Дело в том, что у Сабина имелись две тщательно скрываемые фобии. Во-первых, все вопросы, связанные со смертью, он воспринимал очень болезненно, не то чтобы откровенно боялся, но до хладнокровного отношения к смерти своего тела ему было далеко. Второй фобией Сабина была боязнь высоты. Увы, в предстоящем испытании, как назло, присутствовали сразу оба фактора, напрямую бьющих в его слабые места, так что особой уверенности в успешной сдаче экзамена у старшенького не было от слова совсем, что само по себе тоже не прибавляло очков в его пользу.

И всё-таки он сумел взять себя в руки, подойдя к краю плоского камня, нависающего над пропастью, Сабин зажмурился и без колебаний сделал последний шаг в пустоту. Если бы при этом он сразу разбился, то зачёт на экзамене был бы ему гарантирован, покидать своё тело испытуемый научился довольно основательно. К сожалению, до дна пропасти этому телу сначала нужно было пролететь сто метров, а на это требовалось несколько секунд. Этих секунд хватило, чтобы у парня сдали нервы, и он выпорхнул из своего тела за несколько метров до точки приземления.

– В чём дело, Сабин? – грозно воззрился на него отец, когда двоечник предстал перед ним во плоти. – Разве тебе неизвестны условия испытания?

Сабин молчал, понимая, что оправдываться бесполезно, да и нечего было ему сказать в своё оправдание, кроме того, что он тупо испугался. Гор, естественно, сразу рванулся к брату, чтобы поддержать, но Кора его удержала. По правилам испытания Сабин должен был справиться сам, не рассчитывая ни на чью помощь. Наконец отец перестал сверлить взглядом двоечника и резким движением послал его на пересдачу. Пока Сабин шёл к обрыву, ему казалось, что во второй раз спрыгнуть будет легче, но всё оказалось с точностью до наоборот. В первый раз он ещё не представлял, что его ждёт, зато теперь иллюзий уже не осталось. То, что поначалу было просто мандражом, превратилось в настоящую панику.

Сабин уже пару минут торчал столбом на краю обрыва, стараясь не смотреть вниз, и ясно понимал, что ни за что не сделает следующий шаг. Неожиданно в его руку скользнула знакомая узкая ладошка. Непонятно откуда взявшийся Гор стоял рядом и смотрел на брата со своей неизменной улыбкой.

– Давай на счёт три,– весело предложил он.

Сабин попытался вырвать свою ладонь из руки брата, но тот вцепился в неё, словно клещами.

– Ты не можешь спрыгнуть,– воззвал он к рассудку отчаянного малолетки,– ты же просто погибнешь.

– Раз,– запустил обратный отсчёт Гор.

– Прекрати, это же не шутки,– Сабин уже откровенно разозлился,– будет по-настоящему больно.

– Только секунду,– беспечно заявил младшенький,– два.

И Сабин сдался, на счёт три братья, взявшись за руки, сиганули в пропасть. На этот раз у Сабина всё получилось в точности, как было предписано правилами экзамена. У Гора, кстати, вышло ничуть не хуже, зря старший брат за него переживал. Вскоре оба уже стояли во плоти перед отцом и, радостно улыбаясь, по-прежнему держались за руки. Вот только на лице Создателя радости не было никакой.

– Ты нарушил мой запрет,– холодно произнёс он, обращаясь к Гору. – Можешь объяснить, почему?

– Не могу, мне просто захотелось спрыгнуть,– младшенький безмятежно смотрел в глаза отцу, хотя это была заведомая ложь.

Венн мрачно нахмурился, но настаивать не стал. Очевидно, что признаваться в том, что просто спасал репутацию брата, Гор не станет. Отец, конечно, не повёлся на этот спектакль и в глубине души даже был благодарен за то, что младшенький не позволил брату потерять лицо. Однако это был не повод, чтобы спускать наглое нарушение правил испытания при свидетелях.

– Ты будешь наказан,– сурово произнёс Создатель,– ступай в дом наказаний.

Гор высвободил свою руку из ладони брата и, ни слова не говоря, пошёл в посёлок. Двое охранников пристроились за ним, хотя ожидать, что парень попытается сбежать, не приходилось, скорее, это была дань традиции.

– А ты,– отец ткнул в старшего сына указательным пальцем,– пройдёшь испытание ещё раз без того, чтобы тебя столкнул с обрыва мальчишка.

Сабин тоже молча развернулся и пошёл к обрыву. Он даже не задержался на краю, чтобы глянуть вниз, страха он больше не испытывал, младший брат волшебным образом превратил его кошмар в весёлую игру.

На этот раз подставлять чурбачок под ноги малолетнему преступнику не потребовалось, Гор был не по годам высоким, и в свои пятнадцать уже почти догнал в росте своего двадцатилетнего брата. Когда Венн вошёл в дом наказаний, охранники уже развели огонь в очаге и приковали парня к столбу. Создатель небрежным жестом выпроводил охрану за дверь, ему нужно было поговорить с сыном наедине. Гор спокойно смотрел в глаза отцу и, как обычно, улыбался.

– Ты ведь совсем не раскаиваешься,– не то спросил, не то констатировал Создатель.

– Не в чем,– согласился парень,– брату нужна была моя помощь.

– Да, ты действительно помог,– отец ласково погладил сына по щеке.

– Тогда в чём моя вина? – вскинул голову Гор. – Если бы я спросил у тебя разрешения, ты бы всё равно отказал.

– Я тебя не виню,– Венн грустно улыбнулся,– но я не могу постоянно покрывать твоё открытое неповиновение. Ты меня понимаешь? – Гор не ответил. Это была чистая правда, отец частенько делал вид, что не замечает его выходок, которые он сам для себя почитал за жизненные правила. Бесконечно такая ситуация продолжаться не могла, и чем это должно было закончиться, было понятно без объяснений. – Может быть, тебе просто нравится ходить по краю? – отец устало вздохнул. – Не похоже, ты ведь разумный мальчик. Гор, ты можешь хотя бы изредка делать выводы из полученных уроков? – сын по-прежнему хранил молчание, он отлично понимал резоны отца и совсем не осуждал его за жестокость, но и поступаться своими принципами не собирался. – Я ведь должен тебя наказать сейчас,– продолжал тот,– а за что? За то, что ты спас репутацию моего наследника? Ты думаешь, мне доставляет удовольствие тебя мучить?

– Мне правда жаль,– наконец отозвался Гор,– но по-другому я не смогу, просто не умею. Ты сам меня таким создал.

Создатель вздохнул и кликнул охранников, осуществлять наказание требовалось при свидетелях. Узкое лезвие вынырнуло из ножен, отблески огня заиграли на его гранях. То, что сын всё понимал, не делало задачу Венна легче, и, главное, он отлично видел, куда приведут младшенького его представления о справедливости. Наверное, отцу было бы легче, если бы сын возмущался и обвинял или хотя бы перестал улыбаться. Увы, на этот раз чуда не случилось, и улыбка не сползла с губ Ангела, даже когда белая игла вошла в его грудь. Парень научился не реагировать на боль, так как наказывали его с завидной регулярностью. Зато, когда всего через полгода Гор снова оказался у столба, ему уже стало не до веселья. Но то была совсем другая история.

***

– Ты можешь мне не верить, отец, но я никогда не отбирал женщину у твоего преемника,– Антон спокойно смотрел в глаза своего угрюмого родителя. – Когда мы ушли из посёлка, он продолжал с ней практиковать каждый день.

– Ты хочешь сказать, что разрешал своей женщине практиковать с другим мужчиной? – недоверчиво набычился Венн.

– Как же ты не понимаешь, отец,– Антон в отчаянии взмахнул рукой,– Алиса – вовсе не моя собственность, она живёт со мной только потому, что сама этого хочет, и только она решает, что ей делать. Если она посчитала нужным помогать Сабину, почему я должен был возражать?

– А что бы ты сделал, Ангел, если бы твоя Анара совсем ушла от тебя к твоему брату? – ехидно поинтересовался Венн.

– Отпустил бы,– Антон печально вздохнул. – Не уверен, что смог бы после этого жить дальше, но принял бы её решение. Свободу воли, знаешь ли, ещё никто не отменял.

– Свобода воли,– протянул Венн задумчиво. – А ты знаешь, сын, что это относительно новый алгоритм Игры в Реальность? Когда в этом мире жили венны, такого закона не было.

– Как это не было? – Антон не на шутку встревожился. – Это же один из основных законов мироздания.

– Раньше мироздание в нашем мире строилось в соответствии со строгой иерархией подчинения,– объяснил Создатель,– венны всегда управляли людьми, а люди подчинялись, ни о какой свободе воли и речи не шло. Как правило, одна семья веннов управляла двумя-тремя десятками юкагирских родов. Ты же помнишь, как всё было устроено в посёлке, где ты появился на свет?

– Да уж, тебе там никто и слова поперёк сказать не смел,– Антон недовольно нахмурился.

– Кроме тебя,– усмехнулся Венн. – Сколько же раз ты оказывался у пыточного столба за своё неповиновение?

– Не считал,– огрызнулся сын,– но мне эта белая игла ещё долго по ночам снилась, когда мы ушли из посёлка. Скажи, отец, а почему они все так тебя боялись?

– Ты ошибаешься, Гор, дело было вовсе не в страхе,– Венн грустно улыбнулся,– мы жили по закону, и закон предписывал людям повиноваться. Мы были для людей правителями, судьями, учителями и в каком-то смысле богами. До катастрофы венны выглядели иначе, чем сейчас, обычно мы имели рост в четыре-пять метров, рядом с людьми мы казались великанами, а силы, которыми мы обладали, людям даже не снились, я уж не говорю про знания.

– А что это за катастрофа, о которой ты всё время упоминаешь? – Антон удивлённо поднял одну бровь.

– Она была не единственная,– принялся объяснять Венн,– на самом деле Создатель довольно часто меняет условия Игры. Для Игроков это принимает вид катастрофы с извержениями вулканов, гигантскими волнами, ураганными ветрами и тому подобными убийственными эффектами. После катастрофы мир становится другим, меняется всё: ландшафты, растения, животные и, конечно, Игроки. Чаще всего Создатель устраивает миру встряску именно для того, чтобы сменить тип Игроков, в последний раз это была замена веннов на людей. Когда-нибудь людей сменят другие Игроки, возможно, это будут твои ангелы. И снова будет трещать земля и рушиться в океан, смываемая гигантскими волнами вместе с животными и растениями.

– И куда же делись венны, когда люди их выперли с их же земли? – Антон поудобней устроился в кресле, в ожидании увлекательного рассказа.

– Они ушли,– Венн неприязненно передёрнул плечами. – Те, кто были обычными Игроками – на перевоплощение, чтобы затем стать людьми, а те, чьи сознания прошли трансформацию – в пятимерный мир, в котором обитает наш Создатель.

– Хочешь сказать, что трансформированные сознания слились с сознанием нашего Создателя? – уточнил Антон.

– Отнюдь,– Венн отрицательно покачал головой,– их сознания стали пятимерными, и наш мир перестал их вмещать, но, насколько мне известно, никто из веннов не принял такого решения о слиянии.

– Но ведь они же являются проявлениями сознания нашего Создателя,– Антон навострил ушки, уже предчувствуя нечто сенсационное. – Как же они могут существовать вне сотворённого им мира?

– Гор, мальчик мой,– Венн снисходительно улыбнулся,– а как же твои ангелы существуют в базовой Реальности вне созданного тобой мира? А как существуешь ты сам? Ведь твоим Создателем являюсь я, а не Создатель базовой Реальности.

– Ты хочешь сказать, что Создатель Большой Игры, перехватывает управление над творениями подчинённых ему Создателей? – Антон недоверчиво нахмурился, но тут же снова заулыбался. – Ну конечно, ведь Дэлвиг после перевоплощения стал проявленным сознанием нашего общего Создателя.

– Ты и сам больше не моё воплощённое сознание, Гор,– усмехнулся Венн,– тобой тоже управляет наш общий Создатель.

– И кто же тогда управляет сознаниями ушедших в пятимерный мир веннов? – Антон с любопытством взглянул на отца.

– Неужели не понятно? – Венн недовольно поджал губы. – Ими управляет тот, кто создал Игру, в которой наш Создатель – это всего лишь один из Игроков. Есть, правда, небольшая разница с твоим случаем. Сознания ушедших веннов первоначально не были пятимерными, они обрели бо́льшую мерность в процессе развития, поэтому им пришлось пройти через трансформацию сознания.

– Звучит пугающе,– заметил Антон.

– Да, дружок, для тебя всё новое всегда звучало пугающе,– Венн снисходительно улыбнулся. – Если бы ни Сабин, тебе бы ни за что не удалось стать Создателем, ты так бы и топтался на одном месте, опасаясь идти вперёд. Помнишь, как ты его называл?

– Ещё бы,– Антон невольно поёжился,– и особенно хорошо помню те обстоятельства, которые этому сопутствовали.

В начале пути…

– Эй, Бустер, помедленней,– весело окликнул Сабина Гор,– если ты не притормозишь, то у меня голова просто лопнет. Я же не венн.

– Как ты меня назвал? – удивился старший.

– Бустер,– повторил Гор. – А что, по-моему, это прозвище тебе очень подходит, ты ведь действительно для меня как ускоритель. Если б не твоя помощь, брат, я бы плёлся как старая раздолбанная телега, а с тобой несусь словно наша быстроходная вимана. Дух захватывает.

Два месяца назад отец материализовал для братьев виману, чтобы они учились мысленному управлению приборами, ведь именно на этом принципе работало это быстроходное судёнышко. Тут у Сабина были явные преимущества, уже через неделю он стал настоящим виртуозом по полётам. Под его управлением вимана выделывала такие виражи, что вызывала у жителей посёлка суеверный ужас. Гор учился, как обычно, значительно медленнее брата, но зато, когда он наконец освоил азы управления, то начал летать так естественно, словно родился за штурвалом. Впрочем, никакого штурвала в вимане как раз не было, а было кресло пилота, которое само подключалось к рецепторам, стоило в него усесться.

Разбиться на этом транспорте было совершенно невозможно, даже врезавшись в скалу. В движении виману окружало мощное силовое поле, а в кабине действовал компенсатор ускорения. Скорее уж, скала могла бы раскрошиться на осколки, чем на обшивке виманы появилась хотя бы одна царапина. Понятно, что крошить скалы братья не собирались, потренировавшись летать вблизи посёлка, они приступили к обследованию более отдалённых мест. Анара, естественно, тоже просилась покататься, но поначалу отец запрещал брать её на борт, ведь то, что было безопасно для парней, освоивших выход из тела, могло грозить смертью девушке. И только убедившись, что братья управляются с виманой достаточно надёжно, Создатель позволил дочери присоединиться к веселью. С тех пор вся троица в свободное от занятий время бороздила воздушные просторы, носясь над верхушками кедров или, наоборот, взлетая под самый небесный купол, где уже и воздуха почти не было.

Постепенно новое развлечение начало приедаться, поэтому братья приступили к изучению устройства виманы на предмет дополнительных функций, помимо полётов, и очень быстро обнаружили, что такие функции имеются. Оказалось, что это чудо техники было способно мгновенно перемещаться в заданное место. Собственно, ничего сверхъестественного в этом не было. Из рассказов отца братья уже знали, что сознание в своём развитии способно достичь уровня, дающего возможность мгновенно перемещаться практически на любые расстояния, а значит, техническое воплощение этой способности было бы вполне логично. Того заветного уровня развития ни Гор, ни Сабин пока не достигли, зато у виманы с прыжками через барьер проблем не было никаких, и развлечение пошло по новому кругу.

Задача пилота теперь состояла только в том, чтобы чётко визуализировать нужное место. Увы, это было возможно только для тех мест, где экспериментаторы уже успели побывать, следовательно, прежде чем переместиться в заданное объект прыжком, требовалось предварительно слетать туда в штатном режиме. Это ограничение сводило на нет всю прелесть мгновенного перемещения, и, наверное, новое развлечение приелось бы очень скоро, если бы неугомонных исследователей ни накрыло очередное озарение. Спустя время братья, как ни старались, уже не могли вспомнить, кому из них пришла в голову безумная мысль визуализировать не реально существующие места, а свои фантазии. Возможно, эта бредовая идея родилась в их дилетантских умах одновременно, но, так или иначе, идея появилась на свет, и они принялись экспериментировать.

Довольно быстро выяснилось, что отработать варианты, рождённые совсем уж буйной фантазией, вимана не может, видимо, таких мест в нашей Реальности просто не существовало. Для успешного прыжка требовалось найти определённый баланс между безудержным творчеством и рациональностью, это была непростая и очень увлекательная задача. Между братьями началось что-то вроде соревнования за наиболее экзотичный вариант местности, доступной для прыжка виманы. Арбитром выступала, разумеется, Анара. Нужно сказать, что в данном виде единоборства, победа всё чаще оставалась за Гором, его воображению можно было только позавидовать. Сабин пыхтел и пыжился, но вынужден был признать, что в деле создания жизнеспособных образов, интуиция Гора давала сто очков вперёд его интеллекту.

Но вот чего братья никак не могли знать, так это то, где, собственно, находились воображаемые ими пейзажи. Отец пока не успел им рассказать про альтернативные базовые Реальности и про правила перемещения по иным мирам, в частности, о том, что сознание не может проникнуть в мир, где оно уже существует в ином варианте воплощения. Иначе говоря, у каждого сознания, оказывается, имеется свой набор альтернативных миров, куда оно способно переместиться. А вот у виманы такого ограничения не было, она могла прыгнуть в любую Реальность. Рано или поздно это противоречие должно было сыграть, и трагедия не заставила себя ждать.

В тот день в кресле пилота сидел Гор, ему очень хотелось поразить Анару каким-нибудь особо красивым местом и вовсе не для того, чтобы в очередной раз одержать победу над братом, а просто, чтобы порадовать свою девушку. Да, Анара стала его девушкой, но об этом знал только Сабин, и он держал язык за зубами. Всем троим было понятно, что, узнай об этом отец, сразу разразится скандал. Анара с рождения была предназначена Сабину, и это даже не обсуждалось, венны ведь не могут развиваться как Творцы без своих женщин. Анара с пятнадцати лет начала практиковать вместе с преемником, у них, кстати, неплохо получалось. Гор ни чуточки не ревновал, он спокойно обходился своими силами на тренировках, зато после практик внимание Анары полностью принадлежало Ангелу.

Как ни странно, отношения Гора и Анары не стали предметом раздора между братьями, Сабин, вместо того, чтобы предъявить права на своё предназначение, стал кем-то вроде наперсника для влюблённой парочки. Он был слишком венном, чтобы самому быть способным на высокие чувства, но видеть, как эти чувства проявляются в близких ему людях, было само по себе подарком судьбы, и Сабин очень ценил этот подарок. Однажды он даже стал свидетелем того, на что были способны те тонкие вибрации, которые мы в миру называем любовью.

Как-то раз после тренировки Гор попросил разрешения тоже попробовать попрактиковать вместе с Анарой. Никаких причин отказать у парочки веннов не было, и Гор с Анарой, взявшись за руки, опустились на колени напротив друг друга. Из собственного опыта Сабин знал, что сонастройка сознаний занимает довольно много времени, и потребуется несколько недель ежедневной практики, прежде чем вибрации двух сливающихся сознаний войдут в резонанс, так что от этой попытки многого ждать не приходилось.

Он уже направился на выход из тренировочного зала, когда спиной почувствовал тепло, исходившее от коленопреклонённой парочки. Сабин резко обернулся и увидел, что фигуры Гора и Анары окутало мерцающее облако, их тела начали терять свою плотность и становиться всё более прозрачными. Когда от тел остались только контуры, облако стало заполняться изнутри белым сиянием, которое, разгораясь всё ярче, наконец превратилось в ослепительно сияющую сферу. Фигуры практикующих совершенно растворились в слепящем свете и сделались совсем неразличимы. Сабин застыл с открытым ртом, не понимая, что ему следует делать, то ли бежать за отцом, то ли, наоборот, задёрнуть шторы на окнах, чтобы никто с улицы не заметил происходящего здесь чуда.

***

Величественный чёрный дракон расправил свои перепончатые крылья и в один мощный рывок взмыл в небо. Полёт был настолько стремительным, что пролетавшую мимо стаю уток отбросило воздушным потоком на сотню метров в сторону. Однако всадник, сидевший на спине дракона, даже не шелохнулся, он словно врос в тело летучей рептилией. Весь закованный в чёрную матовую броню, такую же, как чешуя у дракона, всадник сидел с прямой спиной, как будто бивший ему в лицо яростный поток ветра был лишь лёгким невесомым дуновением. Сейчас ему уже не было шестнадцать, драконом управлял взрослый, уверенный в себе воин. Уздечки не требовалось, сознания всадника и дракона слились и стали единым сознанием.

Величественный ящер плавно плыл над одеялом плотных белых облаков, освещённый яркими лучами солнца. Однако матовая броня совсем не отражала солнечных лучей, со стороны дракон и его всадник казались чёрной дырой в небосводе. Повинуясь мысленному приказу, бронированная птица сложила крылья и нырнула сквозь облака. Всадник вскинул руки вверх и заорал что-то восторженное. У самой земли дракон затормозил и понёсся над волнами пологих ярко-зелёных холмов, почти касаясь высокой травы когтями. Всюду, куда доставал взгляд, раскинулось изумрудное травяное море, кое-где прорезанное переливающимися змейками ручьёв. Полёт чем-то напоминал купание дракона в этих бесконечных зелёных волнах, отливающих серебром под яркими солнечными лучами.

***

Сияние начало тускнеть, и вскоре на полу, держась за руки, снова сидели вполне материальные Гор с Анарой. Сабин перевёл дух и поблагодарил Создателя, что у него хватило выдержки немного подождать и не поднять тревогу. Парень и девушка одновременно открыли глаза и улыбнулись.

– Что это было? – выдохнул Сабин.

– Полёт дракона,– в один голос ответили практикующие и весело рассмеялись.

Они начали наперебой рассказывать, что пережили, и оказалось, что их переживания совпали до мельчайших подробностей. Сабин удивлённо переводил взгляд с одного восторженного лица на другое и не верил своим ушам. Женщины веннов никогда раньше не подключались к видениям практиков – мужчин. Это не запрещалось, просто они не умели. Да и свечения никакого вокруг практикующих обычно не возникало. То, что здесь произошло, абсолютно выходило за рамки нормального. После недолгого обсуждения троица единодушно приняла решение держать этот странный случай в тайне, по крайней мере, пока сами во всём не разберутся.

В тот роковой день Гор решил визуализировать пейзаж с изумрудными холмами, который они с Анарой видели во время совместной практики. Парню захотелось напомнить своей девушке про их общий медитативный опыт, а ещё поделиться с братом потрясающей картиной бесконечной череды холмов, похожих на морские волны. Вимана послушно приняла команду и прыгнула, но только без незадачливых экспериментаторов. Братья на мгновение зависли в воздухе, а потом их тела понеслись к земле. Уцелеть при падении с нескольких сотен метров было невозможно, и они выпорхнули из своих тел не дожидаясь, пока их размажет по камням. Вимана вместе с Анарой бесследно исчезла.

Общаться, пребывая в бестелесной форме, братья пока не научились, но это не помешало им скоординировать свои действия. Через несколько минут оба, как по команде, оказались около отца. Вернув непутёвым экспериментаторам материальность, Создатель устроил им форменный допрос и очень быстро понял, что произошло. Местность, которую визуализировал Гор, принадлежала альтернативной Реальности и оказалась для обоих братьев недоступной, так как их сознания уже были там проявлены. А Анаре доступ в тот мир оказался открыт, и она переместилась туда в чреве виманы. Немедленная смерть девушке не грозила, потеряв управление, судёнышко просто зависло в месте перехода. Жизнеобеспечение на борту поддерживалось автоматически, но запасов воды и еды практически не было, так как полёты никогда не бывали длительными. Если бы этот мир оказался для Венна тоже закрыт, то Амару ждала бы мучительная смерть от голода и жажды, так как управлять виманой она не умела.

Венн считал информацию о визуализированной местности прямо из сознания Гора и принялся за поиски. Им повезло, в итоге, Анара провела на борту своей летучей тюрьмы всего несколько часов, прежде чем Создатель её обнаружил. Все то время, пока шёл поиск, на Гора было больно смотреть, парень буквально застыл в коматозном ступоре, его остановившийся взгляд, казалось, ничего не различал, словно был устремлён внутрь, лицо, побледневшее до синевы, не отражало никаких эмоций. Сабин даже не пытался его утешить, он и сам чувствовал себя довольно паршиво.

Когда солнце, задевая верхушки могучих кедров, начало клониться к закату, серебристый диск виманы наконец материализовался на главной площади посёлка. Люк открылся, и тоненькая фигурка спрыгнула на траву. Анара и Гор, не обращая внимания на остальных участников финальной сцены спасения, одновременно бросились друг к другу. Гор судорожно прижал к себе перепуганную девушку, и та обвила его шею руками. Они так и застыли в объятьях друг друга, словно боялись, что счастливый конец приключения обернётся сном.

Венн, не ожидавший столь откровенной сцены, вопросительно посмотрел на Сабина. Тот отвёл глаза и старательно сделал вид, что ничего странного не происходит, хотя ежу было понятно, что конспирации влюблённых пришёл конец. Неизвестно, сколько бы ещё времени продолжались эти запретные объятия, но тут Создатель решил, что от сцены радостной встречи пора бы перейти к следующему действию спектакля, а именно, к наказанию виновников происшествия.

– Вы оба понесёте суровое наказание,– вынес свой приговор отец,– как за попытку убийства. Гор первый, так как именно он был в кресле пилота, ну а ты, наследник, пойдёшь следующим, как соучастник.

– Отец,– взмолилась Анара,– это же случайность, они не виноваты.

– Нет, милая,– отрезал Венн,– это не случайность, а закономерное следствие безрассудного поведения. Как ты думаешь, деточка, что бы произошло, если бы та Реальность оказалась закрытой и для тебя? Сейчас твоё изуродованное тело уже доедали бы дикие звери. А если бы тот мир оказался недоступен для меня, тебя ждала бы медленная смерть от жажды и голода. Случайность – это то, что всё закончилось без жертв.

Пока отец хладнокровно перечислял возможные исходы их авантюры, Гора буквально начало трясти. Анара испуганно заглянула в его глаза и крепко взяла за руку.

– Не волнуйся, милая,– успокоил её отец,– у нашего путешественника по альтернативным Реальностям просто отходняк после стресса,– Создатель подошёл к дрожащему парню, взял его за плечи и слегка тряхнул. Гор поднял голову и посмотрел на отца, в его глазах всё ещё метался отблеск пережитого ужаса. – Ну наконец-то я вижу не нахальную улыбку, а искреннее раскаяние,– с удовлетворением произнёс тот. – Как считаешь, Гор, это достаточный повод, чтобы на этот раз отменить экзекуцию?

– Не надо,– одними губами произнёс сын.

Анара всхлипнула и уткнулась в его плечо. Венн уверенным движением отодвинул дочь и развернул младшего отпрыска к себе лицом.

– Думаешь, после наказания тебе станет легче? – поинтересовался он. Гор только пожал плечами и опустил взгляд. Несколько долгих минут отец изучающе смотрел на младшего сына и молчал. – Ступай в дом наказаний,– наконец вынес он свой вердикт.

Когда Гор ушёл, Анара заплакала уже навзрыд, слёзы текли по её лицу, а она даже не пыталась их утирать. Венн, конечно, понимал, что девушка пережила серьёзный шок, и всё-таки её реакция была чрезмерно эмоциональной, да и плакала она, похоже, из-за участи Гора, а не потому, что уже простилась с жизнью, запертая в обездвиженной вимане. С этим следовало разобраться, но позже, когда все немного успокоятся.

– Ему самому это сейчас нужно,– серьёзно произнёс Создатель, кивнув в сторону удалявшейся фигуры Гора,– не плачь, девочка моя,– он погладил Анару по голове и направился вслед за сыном.

Венн отстранённо наблюдал, как Гор через голову стягивает куртку и рубашку, как охранники приковывают его к столбу, и молчал. Отослав, как и в прошлый раз, охрану за дверь, он встал напротив сына и изучающе посмотрел ему в глаза.

– Где же твоя ангельская улыбка, малыш? – произнёс отец, смакуя каждое слово. Гор поднял на него глаза, было видно, что он честно попытался улыбнуться, но вышла лишь жалкая гримаса, душевная боль буквально выворачивала парня наизнанку. – Хочешь заплатить за свою ошибку?

– А что, так заметно? – наконец отозвался сын.

– У тебя просто на лбу написано горящими буквами «сделайте мне больно»,– отец весело рассмеялся.

Но Гор не разделил его веселья, на его лице отражалось неподдельное страдание.

– Я же чуть не убил Анару,– простонал он. – Отец, если бы не ты, она бы умерла там одна, запертая в этой летающей могиле. Я всё готов для тебя сделать.

Такого порыва Венн не ожидал, мальчишка переживал случившееся как-то уж слишком трагично. Он, конечно, не венн, но даже для человека это был явный перебор, то, что между ним и Анарой существовали не только дружеские отношения, стало очевидно. Этот неприятный сюрприз Создателя не столько разозлил, как огорчил, но разбираться с этим сейчас было не время, а вот воспользоваться временной слабостью своего упрямого отпрыска стоило.

– Что ж, тогда перестань демонстративно нарушать мои приказы,– Венн злорадно ухмыльнулся.

Гор резко вскинул голову, но тут же снова опустил глаза.

– Я постараюсь,– пообещал он едва слышно.

– Давай сделаем так,– деловито предложил отец,– если какое-то моё распоряжение опять вступит в противоречие с твоим своеобразным чувством справедливости, ты подойдёшь ко мне, и мы всё обсудим. Договорились? – сын облегчённо кивнул. – И что же мне с тобой делать? – пора было переходить к цели очередного посещения дома наказаний, но Венну совершенно не хотелось выкачивать из сына последние силы, тот и без того еле держался на ногах. – Это же действительно была не ваша с Сабином вина, а, скорее, мой недочёт. Мне нужно было либо рассказать вам про правила перемещения по альтернативным Реальностям, либо уж отключить в вимане лишние функции. Не ожидал, что вы окажетесь такими шустрыми и безрассудными,– он замолчал и печально посмотрел на сына. – Но тебе ведь нет до этого дела, Ангелочек ты мой,– улыбнулся отец,– ты во всём винишь только себя. Думаешь, физическая боль излечит душевную?

– Не знаю, но попробовать стоит,– Гор вовсе не пытался пошутить, он рассуждал вполне хладнокровно и, как ему самому казалось, рационально.

– Дурачок,– отец ласково обнял сына за шею и прижался своей щекой к его щеке,– ну тогда держись,– прошептал он ему на ухо,– я отправлю охранников подальше, чтобы они не слышали твоих криков, не хочу позорить своего сына.

Гор удивлённо посмотрел на отца, но промолчал, раньше такого не случалось, чтобы тот нарушал свои же законы. Если честно, от его слов Гору стало не по себе, но не идти же теперь на попятный. Отец вернулся, бросил на пол меховое одеяло и уселся на него со скрещенными ногами. Он закрыл глаза и легко перехватил управление сознанием своего сына. Следующие десять минут парень бился в агонии от боли, которая разрывала всё его тело на части. Устоять на ногах он не смог, и железные скобы, удерживавшие его руки, очень быстро сломали ему запястья, но он этого даже не заметил. А вот за репутацию сына Создатель переживал совершенно напрасно, Гор упорно молчал. Наконец парень потерял сознание и с облегчением провалился в спасительную черноту. Очнулся он уже на меховом одеяле, у него ничего не болело, запястья снова были целыми, но вот пошевелиться он пока не мог, пережитый болевой шок его буквально парализовал.

– Ну что, хватит с тебя? – Венн похлопал сына по щеке. – Молодец, хорошо держался, я даже не ожидал. Полежи немного, отдышись,– он поднёс к его губам плошку с водой, и Гор моментально выпил всё до капли. – Вот что я скажу тебе, дружок,– Венн сочувственно улыбнулся,– ты очень скоро убедишься в том, что твой метод не сработал, он и не должен был сработать. Но жить с чувством вины нельзя, тебе придётся принять тот факт, что ты вёл себя безрассудно, и простить себя за это, только так ты избавишься от своей душевной боли. Используй свои сегодняшние переживания, чтобы заякорить факт принятие себя таким, каков ты есть. Справишься? – Гор задумчиво посмотрел на отца и кивнул. – Вот и славно,– Венн протянул ему руку,– я думаю, ты уже в состоянии подняться на ноги, а мне ещё с твоим братом разбираться.

На следующий день отец зашёл навестить своего младшенького и с удовлетворением отметил, что Гор снова улыбается. Как странно всё-таки устроено наше сознание, сколько раз Венн ловил себя на мысли, что дорого бы дал, только чтобы больше никогда не видеть эту улыбку, и вот на тебе, стоило малышу потерять способность улыбаться, как ему уже этой наглой улыбки стало не хватать.

– Рад, что ты справился, мой мальчик,– проговорил отец,– впрочем, я в тебе не сомневался. Пойдём, прокатимся, покажешь мне, чему ты научился.

– На вимане? – Гор в ужасе вытаращил глаза. – Да я к этой чёртовой машине даже приближаться не хочу.

– Не позволяй страху управлять собой,– строго попенял ему отец. – Если ты прямо сейчас не сядешь в кресло пилота, то будешь бояться всегда.

Гор со вздохом поднялся и поплёлся вслед за отцом, как на казнь. Однако тот, как всегда, оказался прав, стоило парню занять место пилота, как весь его ужас перед полётами смыло как волной. Они неслись низко над поверхностью, выписывая замысловатые виражи, и спокойная улыбка снова играла на губах Гора. Управление виманой абсолютно не мешало ему разговаривать с отцом, его концентрация оставалась железной, что немало порадовало последнего.

– Отец, расскажи, как ты вчера заставил меня испытывать такую боль,– попросил сын,– ты ведь просто сидел напротив и ничего не делал.

– Я взял под контроль твоё сознание, дружок,– улыбнулся отец,– и просто внушил тебе ощущение боли.

Парень на секунду задумался, вимана выписала в небе восьмёрку и стрелой взмыла вверх.

– Мне почему-то кажется,– заявил он,– что для того, чтобы выкачать из человека жизненную силу, тебе тоже достаточно просто сидеть напротив и совершенно не требуется втыкать в него эту иголку-переросток.

– А я всё думал, когда ты догадаешься,– Венн весело рассмеялся.

– Тогда зачем нужен весь этот антураж с белой иглой? – удивился сын.

– Это очень древний ритуал,– отец расположился поудобней и принялся рассказывать. – Я и сам не знаю, откуда он появился, белый стилет перешёл ко мне по наследству от отца. Ритуал раньше не использовали для наказания, только как испытание воли и способности к самоконтролю. Все мужчины рода его проходили, для некоторых, кстати, это заканчивалось смертью. А вот насчёт бесполезности антуража ты не прав, белая игла играет свою роль. Во-первых, сам факт, что человеку протыкают грудь клинком, сильно давит на психику, испытуемый же не знает, что игла не задевает никаких жизненно важных органов. А во-вторых, это всё-таки довольно болезненно, хотя и не критично.

– Да уж,– хмыкнул Гор,– когда мне было тринадцать, то показалось, что это было просто чертовски болезненно.

– Ну всё познаётся в сравнении, не так ли,– отец хитро подмигнул. – Думаю, твой вчерашний опыт это доказал, теперь тебе известно, что такое настоящая боль. Кстати, а каково это наблюдать, как рукоятка иглы начинает светиться голубым светом, когда твои силы начинают быстро убывать? Обычно, все отворачиваются, чтобы этого не видеть, я и сам так сделал в своё время, но это не более, чем психическое воздействие,– с этими словами Венн достал из ножен белый стилет и бросил его сыну на колени. Игла засветилась мертвенным голубым светом, и Гор истерично расхохотался.

– Так это просто трюк,– он покачал головой. – А почему ты стал использовать ритуал для наказаний?

– Всё очень просто, малыш,– усмехнулся отец. – Зачем изобретать колесо, когда всё равно нужно исполнить наказание? Ну и кроме того, это же ещё один стрессирующий фактор. Одно дело, когда ты знаешь, что это просто испытание твоей воли, и совсем другое, когда приходится гадать, то ли это пытка, то ли казнь. Грань, отделяющая одно от другого в этом испытании очень тонка, на этом, кстати, многие ломаются.

– Как Сабин? – уточнил Гор.

– Да, твой брат в первый раз сломался именно на этом,– подтвердил Венн.

– Значит, ты бы не дал ему умереть,– младшенький саркастически усмехнулся. – Выходит, я зря тогда геройствовал?

– Ну как ты мог подумать, что я дам погибнуть своему преемнику,– отец потрепал Гора по щеке,– но ты спасал его просто самоотверженно, это дорогого стоит. Не обижайся.

Они замолчали. Гор переваривал услышанное и обиженно сопел, из спасителя брата он только что превратился в шута горохового.

– Что у тебя с Анарой? – внезапно задал вопрос Венн. Вимана вильнула и ухнула вниз метров на двадцать, так как Гор на мгновение потерял концентрацию. Он быстро справился со своими нервами, но первая реакция выдала его с головой. – Значит, мне не показалось,– зловеще прокомментировал отец этот незапланированный вираж.

Гор затравленно молчал. То, чего он так боялся, наконец случилось, их запретная связь с Анарой выплыла наружу.

– Включи автопилот и иди сюда,– приказал Создатель, враз превращаясь из строгого, но доброго папочки в вершителя человеческих судеб. – Я скажу тебе это один единственный раз, Гор,– жёстко отрезал вершитель, когда сын уселся в кресло напротив него,– Анара предназначена для моего преемника, ты никогда её не получишь, смирись с этим. Для Сабина – это вопрос его развития как Творца, без своих женщин венны не могут творить, а ты – человек, ты найдёшь себе человеческую женщину. Тебе всё ясно?

– Я люблю её, отец,– тихо, но твёрдо произнёс Гор.

– Глупости,– отрезал Создатель,– поменьше потакай своим прихотям, и запомни, это не тот вопрос, где я готов буду спустить тебе неповиновение, если не подчинишься – умрёшь. – Гор удивлённо посмотрел на отца, он, конечно, предполагал, что тот будет не в восторге, но, чтобы вот так, запросто угрожать сыну смертью, это просто в голове не укладывалось. – Это слишком серьёзно,– продолжал Венн уже мягче, видя ошарашенное лицо своего отпрыска,– не нужно проверять мои чувства к тебе на прочность. Всё, разговор окончен,– с этими словами он встал и сам уселся в кресло пилота. Вимана совершила прыжок и мягко приземлилась на центральной площади.

С того дня поведение братьев резко изменилось, щенячий азарт и безрассудные выходки были забыты раз и навсегда, им на смену пришли холодный расчёт и железное самообладание. Теперь за их безопасность можно было не переживать, Создатель был доволен. Наверное, если бы этой истории с Анарой ни случилось естественным образом, её бы стоило создать искусственно. Гор, похоже, внял предупреждению и больше не демонстрировал свои чувства к девушке, по крайней мере, на людях. Анара тоже вела себя спокойно, больше не устраивала истерик из-за этого малолетнего преступника. Почти целый год жизнь текла как спокойная река по проложенному Создателем руслу. Увы, это спокойствие оказалось лишь иллюзией.

Глава 5

– И всё-таки я не понимаю, как Создатель может перехватывать управление ангелами, которые, по сути, являются моим проявленным сознанием,– в голосе Антона можно было явственно уловить нотки недовольства.

– А ты никогда не пытался анализировать, как ты, собственно, сотворяешь Реальность? – ехидно поинтересовался Венн. – Впрочем, о чём это я? Ты ведь действуешь интуитивно, Ангел, для тебя сотворение Реальности – это такая же привычная функция твоего сознания, как пищеварение для твоего желудка. И всё-таки попробуй хоть разок использовать свой аналитический аппарат.

– Ну извини, я не венн, чтобы всегда и везде полагаться только на свой интеллект,– Антон бросил дуться и улыбнулся. – Кстати, мне моя интуиция нравится гораздо больше.

– Я и не утверждаю, что интуиция чем-то плоха,– поспешил оправдаться насмешник,– у веннов тоже есть интуиция, только она основана на быстром и частично бессознательном анализе. У людей этот механизм работает хуже, зато всегда присутствует эмоциональный подтекст, он-то и даёт столь значимый эффект. Но оставим это выяснение, у кого что длиннее. Итак, с чего, по-твоему, начинается процесс творения?

– Так, сначала я создаю мыслеобраз,– Антон смешно сморщил лоб, как бы в поисках гениальных прозрений,– а потом накачиваю его низкими вибрациями.

– Стоп,– вклинился Венн,– это далеко не начало. Когда ты создаёшь мыслеобраз, то твоё намерение уже сформировано, причём зачастую в очень конкретных словесных формулировках. А откуда берётся это намерение?

Антон задумался уже всерьёз, он попытался воссоздать в памяти, как он решился создать ангелов, откуда взялась эта не столь уж очевидная идея. Венн его не торопил, он видел, что сын в своих рассуждениях двигается в правильном направлении.

– Я не могу это правильно сформулировать,– наконец пожаловался Гор. – Ты прав, сначала это возникает как идея, как непонятно откуда взявшееся понимание. Но только это понимание или, скорее, ощущение, возникает не на уровне слов, перевод в слова происходит позднее.

– А ты не так уж безнадёжен, Ангел,– Венн удовлетворённо кивнул. – Да, это, как ты выразился, ощущение сначала проявляется в виде вибраций, и только потом наш ум переводит эти вибрации в словесные коды и образы. А что происходит за мгновение перед тем, как понимание возникает в твоём сознании?

Антон завис в полном недоумении, ведь ему-то казалось, что это мистическое ощущение и является началом процесса творения. Однако немного подумав, он вынужден был признаться, что каждый раз перед появлением этого понимания возникало ещё нечто. Вот только сформулировать, что это такое, он никак не мог.

– У меня не получается описать это словами,– вынужден был признать Создатель ангелов.

– Молодец, что не стал фантазировать,– похвалил его отец,– ты и не смог бы это описать, потому что это явление принадлежит миру пятого измерения, и в нашей Реальности для него просто не существует понятий.

– Ты хочешь сказать, что моё сознание каким-то образом контактирует с пятимерной Реальностью,– уточнил Антон,– то есть, с Реальностью Создателя.

– Нет, не контактирует,– Венн с улыбкой посмотрел на своего умудрённого годами, но не слишком интеллектуального отпрыска,– оно сливается с сознанием Создателя, причём по инициативе последнего.

– Как это сливается? – Антон с недоумением воззрился на отца. – Создатель, что ли, поглощает моё сознание? Но разве этот процесс может быть обратим?

– Никто ничего не поглощает,– фыркнул Венн,– слияние возможно и без этого, просто нужно на время заблокировать связь ума с сознанием. Ум создаёт иллюзию разделённости проявленных форм единого сознания. Если его заблокировать, то различные формы могут объединиться.

– Это та самая техника, которую использовал Сабин, чтобы расправляться с Творцами,– догадался Антон. – Выходит, эту технику придумали венны, а не мой братец.

– Эту технику придумал наш Создатель,– насмешливо усмехнулся отец,– а Сабин только её немного усовершенствовал. Я, кстати, с большим интересом наблюдал, как он с её помощью отымел весь ваш так называемый Высший Совет, а ты только беспомощно сложил лапки. А ведь эта техника была для тебя не нова, Гор. Я знаю, что ты практиковал с Анарой и, значит, не мог её не использовать. Это всё та же техника слияния сознаний, которую используют веннские мужчины, чтобы подключиться к источнику созидательной энергии.

– Поверишь,– Антон развёл руками,– я никогда не блокировал ум Алисы во время практики слияния сознаний.

– Тогда какая же сила заставляла ваши сознания сливаться? – Венн скептически поджал губы.

– Любовь,– просто ответил Антон.

– Даже комментировать не стану,– отец пренебрежительно дёрнул плечом,– можешь и дальше пребывать в иллюзиях, если тебе так нравится.

– Да, оставим этот вопрос,– согласился сын. – Ты так и не пояснил, зачем Создатель устраивает это слияние сознаний.

– Представь, что ты хочешь написать картину,– начал объяснение отец. – Образ этой картины сначала созревает в твоём уме, и этот образ объёмный. А вот сама картина плоская, то есть можно сказать, что картина является проекцией трёхмерного образа в двухмерной Реальности. Однако ценность творения, как ни странно, заключена не в образе, а в картине, хотя мерность образа выше.

– Ты хочешь сказать, что в уме Создателя присутствует пятимерный образ нашего мира,– уточнил Антон.

– Точнее не скажешь,– Венн одобрительно кивнул. – Только в отличие от обычного художника, который написал картину и забыл, наш Создатель должен постоянно поддерживать этот образ, иначе наш мир развалится. Впрочем, что я тебе объясняю, ты ведь создавал свои миры. – Антон согласно наклонил голову, но комментировать не стал, чтобы не отвлекаться от интересной темы. – А теперь представь, что Создателю приспичило что-то немного подправить в своей картине,– продолжал отец. – Если изменения несущественные, то переиначивать образ нет смысла, так как это, обычно, чревато непредсказуемыми последствиями, например, катаклизмами вселенского масштаба в отдельно взятой Реальности, проще подправить саму картину, добавить пару мазков. Вот так и появляются Программисты, они – кисть в руках Создателя, своей воли у них нет.

– Это явно не мой случай,– вклинился Антон.

– Да, не твой,– Венн понимающе улыбнулся,– ты – наёмный художник. Что если Создателю захотелось бы изменить своё творение всерьёз, но он пока не определился с окончательным образом? У него есть лишь идея, общие контуры, ему требуется попробовать то и это, поэкспериментировать, посмотреть, как новые образы воплотятся в картине.

– И кто же мешает нашему Создателю параллельно создавать экспериментальные миры? – в голосе Антона прозвучал неприкрытый скепсис.

– Мне трудно судить, насколько это сложно,– как ни в чём ни бывало отозвался Венн,– учитывая тот факт, что одновременно нужно поддерживать существование мира с множеством альтернативных Реальностей. Вопрос в другом,– рассказчик замолчал, как бы ожидая, что сын продолжит его рассуждения.

– Что делать с неудачными экспериментами,– догадался Антон.

– Вот именно,– Венн одобрительно улыбнулся. – Ты ведь и сам понимаешь, что значит для Создателя уничтожить своё творение. Это хуже смерти. Наш Создатель решил эту проблему весьма оригинальным способом.

– Вместо эскизов он стал создавать художников прямо в своём мире,– Антон продолжил логическую цепочку. – Если что, неудачные творения просто сливаются с базовой Реальностью. Умно́.

– И не нужно распространять эксперимент на все альтернативные Реальности,– добавил Венн,– достаточно одной. А для того, чтобы эскиз соответствовал исходному замыслу, Создатель и транслирует пятимерный образ в сознание художника. Теперь тебе понятно, зачем нужно слияние сознаний?

– Куда уж понятней,– вздохнул Антон. – Получается, мои первые ангелы были неудачным экспериментом. Чем же они ему не понравились?

– Возможно, тем, что не имели материальных тел,– предположил отец. – Видимо, Создатель не планировал зайти так далеко, чтобы заменить материальный мир эфирным. Но это просто моя догадка.

– Думаешь, нынешние ангелочки заменят человечество? – голос Создателя ангелов дрогнул от волнения.

– Не обязательно,– отец беспечно пожал плечами,– юкагиры жили бок о бок с веннами тысячи лет, окончательный выбор Создатель сделал сравнительно недавно.

– Если Создатель выбрал юкагиров, то куда же они все подевались? – удивился Антон.

– Юкагиры слишком привыкли жить под управлением веннов и оказались неспособны к самостоятельному существованию,– в голосе Венна прорезалось откровенное презрение к человеческой расе в целом и любезным ему юкагирам в частности. – Наверное, именно поэтому Создатель добавил закон свободы воли в свой проект.

– Не было б счастья, да несчастье помогло,– ехидно прокомментировал Антон. – Получается, Творцы – это просто пешки, мы сами ничего не решаем, а только исполняем заказ Создателя.

– Так и было в мире веннов,– согласился отец,– Создатель сам решал, кто из нас будет избран для создания очередной экспериментальной Реальности, и давал своему избраннику соответствующие силы и возможности. Это не значит, что веннам не приходилось работать над совершенствованием своего сознания, просто без согласия Создателя никакое творение было невозможно. В те времена в нашем мире было много Творцов, Создателю нравилось экспериментировать. А потом он создал людей и дал им свободу воли, теперь намерения Создателя доводятся до наёмных художников в виде предложения. Ты вправе это предложение принять, а можешь и отказаться. Большинство людей даже не могут осознать, что получили какое-то предложение, не хватает чувствительности и осознанности.

– Повезло нам,– Антон облегчённо вздохнул,– не хотел бы я быть пешкой даже в Игре Создателя.

– Не уверен, что свобода воли – это какое-то преимущество,– Венн снисходительно ухмыльнулся. – В наше время мироздание строилось по чёткому плану, и избранный венн сразу получал средства для реализации намерения Создателя, а теперь путь твоей эволюции – это в значительной мере просто случай.

– Мне так не кажется,– возразил Антон,– у нашей Игры всё равно существует определённый сценарий, и Создатель по-прежнему реализует свой план, только иными средствами.

– Что же тогда твой Создатель не защитил тебя, когда ты по воле Сабина пятьсот лет крутился в круге перерождений? – паскудная улыбочка скривила лицо Венна.

– Наверное, мне это было нужно,– самоуверенно заявил всезнайка,– чтобы окончательно стать человеком.

– Это точно,– Венн беззлобно рассмеялся,– от венна в тебе вообще ничего не осталось, даже глаза у тебя теперь серые, а не синие, как были при сотворении.

– А что Создатель делал с избранными веннами, когда те заканчивали свою работу? – Антон состроил невинную гримаску. – Неужели утилизировал как отработанный материал? – Венн помрачнел, сразу было видно, что слова сына задели его за живое. – Я угадал,– ошарашенно прошептал Антон. – Так это правда?

– Если б было иначе, мне не пришлось бы убивать своего сына,– процедил сквозь зубы отец.

В начале пути…

– Что, прямо так и сказал, что убьёт тебя,– недоверчиво покачал головой Сабин. – А ты не преувеличиваешь?

Гор не ответил, только грустно вздохнул. Они сидели на склоне невысокого холма, недалеко, на вершине пристроилась вимана, на которой, собственно, братья и прилетели в этот уединённый уголок, чтобы поговорить без свидетелей.

– А из-за чего, вообще, весь сыр-бор? – продолжал недоумевать старший брат. – Я же практикую с Анарой каждый день, ты мне вовсе не мешаешь.

– Тебе лучше знать,– младший опять вздохнул и улёгся на спину,– это какие-то ваши веннские штучки. А какой вообще смысл в твоём статусе преемника? Похоже, для отца это важно.

– На моей жизни статус пока никак не сказывается,– задумчиво произнёс Сабин,– но это сейчас несущественно. Что же делать с Анарой? Ты же от неё не откажешься, я тебя знаю.

– Не откажусь,– согласился Гор. – Если честно, я никакого выхода не вижу, будем соблюдать осторожность, наверное.

– Осторожность? – старший брат расхохотался. – И надолго вас хватит?

– На какое-то время хватит,– было неясно, кого влюблённый парень хочет убедить, себя или своего собеседника.

– А потом? – язвительно поинтересовался брат.

Гор пожал плечами, ему как-то не верилось, что отец приведёт свою угрозу в исполнение. Одно дело наказывать за неповиновение, и совсем другое – убить своего сына за любовь. Преступление и наказание представлялись несоразмерными.

– Давай, я пойду к отцу и откажусь от Анары,– предложил Сабин.

– Боюсь, тогда он убьёт меня прямо сейчас, не дожидаясь, пока мы с Анарой проколемся,– Гор невесело усмехнулся,– лучше не делать резких движений.

И они не делали резких движений почти год. В посёлке Гор и Анара вели себя как дальние родственники или шапочные знакомые, на занятиях Анара практиковала исключительно с Сабином, зато после занятий вся троица грузилась на виману и улетала «кататься». Сабин высаживал влюблённую парочку где-нибудь в уютном местечке и оставлял одних. Время шло, но чувства влюблённых, вместо того, чтобы притупиться и стать привычными, наоборот, разгорались и постепенно превращались в пожар, скрывать который становилось всё сложнее. Им уже не хватало той пары часов, что они проводили наедине, пока Сабин бороздил небесные просторы. Всё хуже им удавалось сохранять выражение спокойной доброжелательности на людях, когда обоих бросало в жар от одного лишь прикосновения. Они были очень молоды, а значит, безрассудны.

Это был всего лишь третий раз, когда Гор остался в комнате Анары на ночь. В первых двух случаях всё обошлось, он выскользнул из обители любви затемно и благополучно пробрался в свою комнату. Но, видимо, это благополучие было иллюзорным, на третий раз его уже ждали. Двое охранников молча стояли у окна в конце коридора и спокойно дожидались незадачливого покорителя женских сердец. Бежать было некуда, да и не собирался Гор бегать, он вообще не чувствовал за собой никакой вины. Парень сам подошёл к охранникам, ожидая, что они отведут его к отцу или запрут пока в его комнате, ведь было ещё очень рано. Но охранники повели себя довольно грубо, один из них схватил Гора за плечи, а другой связал ему руки за спиной. Похоже, ждали они его уже долго и таким образом вымещали свою обиду за бессонную ночь, большего по отношению к сыну Создателя охранники позволить себе не могли.

Увы, ожидания Гора не оправдались, его сразу, без предварительных разборок повели в дом наказаний. Само по себе это было довольно необычно и выглядело как самоуправство, приказ об экзекуции должен был отдавать Создатель. Но ещё необычней оказалось то, что, когда конвоиры доставили арестованного на место, отец был уже там. Это могло означать только одно: Создателю было давно известно о том, что сын нарушает его приказ, и сегодняшний арест не был случайностью. Охранники молча поставили Гора перед отцом, но не отошли и даже руки ему не развязали. Создатель тоже молчал и смотрел на провинившегося сына без осуждения, а даже с каким-то сочувствием. Игры в молчанку продолжались, наверное, пару минут, и нехорошие предчувствия начали потихоньку заползать в душу арестованного.

– Всё, Гор, ты доигрался,– без всякого выражения произнёс наконец отец,– а ведь я тебя предупреждал,– он устало вздохнул и сделал знак охранникам, чтобы те сняли путы с рук сына.

Процедура экзекуции была юному преступнику хорошо известна, ведь он частенько оказывался у этого столба, поэтому, как только его руки оказались свободны, Гор, не дожидаясь приказа, принялся сдирать с себя куртку. Однако отец сделал очередной знак охранникам, и те поволокли арестанта к столбу на этот раз одетым. Это было странно, впрочем, сегодня всё было иначе, чем обычно: и это тягостное молчание, и то, что охранники не разожгли огонь в очаге. Может быть, это потому, что была середина лета? Гора внезапно вполне ощутимо зазнобило, хотя объективно было совсем не холодно, наверное это просто была нервная дрожь. Приковав его к столбу, охранники отошли к двери и замерли там, словно статуи, а отец, напротив, подошёл совсем близко.

Гор ожидал, что ненавистная белая игла сейчас вынырнет из ножен, и у него заранее заныло то место в груди, куда она обычно втыкалась. Однако ничего не происходило, отец по-прежнему стоял рядом и смотрел на сына с тоской и состраданием. Что-то в этом взгляде было знакомое, ну да, именно так обычно смотрят на смертельно больных, или на приговорённых к смерти. У Гора перехватило дыхание, он совершенно не готов был сейчас умереть. Солидная доза адреналина выплеснулась в его кровь, и поэтому он не сразу заметил, как быстро утекают его силы. Но вскоре смысл этой странной сцены стал очевиден, отец хладнокровно и деловито выкачивал из сына жизненную энергию. Похоже, антураж, в виде светящейся иглы, был уже ни к чему, это было никакое не наказание, а просто казнь.

– Ты меня убьёшь? – голос Гора невольно дрогнул. Он, конечно, помнил об отцовской угрозе, но поверить в реальность происходящего всё ещё не мог. Отец никак не прореагировал на его вопрос, и от этого стало ещё страшней, парня накрыла волна настоящей паники. – Дай мне хотя бы попрощаться с братом и с Анарой,– взмолился он.

При звуке имени своей дочери Венн вздрогнул, и взгляд его сделался из сочувственного жёстким.

– Помолчи ещё немного, пожалуйста,– произнёс он без всякого выражения,– уже недолго осталось.

Только накатившие усталость и апатия, которые всегда сопровождали серьёзную потерю энергии, спасли Гора от того, чтобы не завыть от безысходности или не наброситься на отца с проклятиями, а то и учинить какую-нибудь иную постыдную глупость, которая всё равно не спасла бы его от смерти. Он закрыл глаза и сделал несколько медленных вдохов, чтобы успокоиться. Помешать отцу он не мог, молить о пощаде тоже было бесполезно, оставалось только смириться со своей участью.

Собственно, смерть Гора не особенно страшила, ему уже приходилось умирать, и ничего нового в этом процессе для него не было, шок вызвало то, как равнодушно и хладнокровно отец забирал его жизнь. Видимо, Сабин тоже сломался именно на этом, когда первый раз оказался у столба. Только преемника никто убивать не собирался, он просто ошибся в оценке намерений отца, зато сейчас ошибка исключалась, Создатель и не думал скрывать, что приговорил своего младшего сына к смерти. Гор принял свою судьбу, и ему сразу стало легче, вместо гримасы страха, на его губах появилась знакомая улыбка. Венн сразу заметил изменения в состоянии сына и одобрительно кивнул.

Прошло всего несколько минут, но Гор уже давно прошёл ту грань, когда отец обычно останавливался и оставлял нарушителя в одиночестве обдумывать свой очередной проступок. Ноги парня больше не держали, и он повис на руках, кандалы впились в его запястья, но это было даже хорошо, поскольку боль не давала отключиться. А находиться в сознании становилось всё сложней, голова Гора свесилась на грудь, веки налились тяжестью, глаза так и норовили закрыться. Собственно, сопротивляться было бессмысленно, сейчас некому было доказывать силу своей воли, и от него этого совсем не ждали.

Венн краем глаза заметил, как удивлённо переглядываются охранники, казнить у столба было не принято, это было место для испытания стойкости, публичные казни проводились на обрыве при большом стечении народа. То, что делал сейчас Создатель, очень сильно смахивало на вульгарное убийство. Венн выругался и прекратил выкачивать из сына энергию. Ему вовсе не хотелось продлевать его агонию, но выхода не было, по закону даже Создатель не мог совершить убийство. Он поднял голову парня и с жалостью посмотрел на его бледное до прозрачности лицо. Гор с видимым трудом открыл глаза, как ни странно, взгляд его был вполне осмысленным, хотя по прикидкам Венна он уже давно должен был потерять сознание.

– Послушай меня, сынок,– едва слышно прошептал отец,– уйди легко, просто позволь себе заснуть, тебе сейчас это будет очень просто сделать. Сон быстро перейдёт в смерть, ты даже ничего не почувствуешь.

Гор по-прежнему смотрел на отца, но никак не реагировал на его слова, Венну даже показалось, что тот уже умер, но нет, его сердце билось слабенько, но ровно.

– Ответь мне,– попросил отец,– ты меня слышишь?

Губы парня шевельнулись, но с них не слетел ни один звук, все его силы сейчас уходили на то, чтобы просто дышать.

– Похоже, я немного перестарался,– досадливо поморщился Венн,– но это даже к лучшему, быстрее всё кончится. Прощай сынок,– он погладил по щеке умирающего сына и поцеловал его в белобрысую макушку, а потом громко, чтобы слышали охранники, озвучил время экзекуции. – Десять часов.

Венн старался не смотреть на ошарашенных парней. Такого ещё не было, чтобы испытуемого оставляли на десять часов, абсолютный рекорд составлял всего семь. И уж, конечно, охранники не могли не заметить, что сын Создателя и так уже еле дышит и точно не продержится больше часа. Но Венн сделал вид, что не заметил их удивлённых взглядов, ему было плевать на то, что они подумали, главное, он выполнил все требуемые законом формальности. А ещё ему очень хотелось, чтобы, когда он придёт сюда в следующий раз, на столбе висел уже остывший труп, а не всё ещё тёплое тело любимого сына.

Совет, данный отцом на прощанье, без сомненья был дельным, провалиться в сон для Гора было сейчас легче лёгкого, только он вовсе не собирался сдаваться, пусть даже его протест граничил с идиотизмом. Выжить он не надеялся, но добровольно покинуть мир, в котором жила его любимая, было для Гора неприемлемо. Пусть всего час, но он мог думать об Анаре, вспоминать её сияющие глаза, мягкие губы на своих губах, тёплые ладошки, которые так здорово целовать в самую серединку. Любимый образ послушно выплыл из небытия перед внутренним взором умирающего. Анара задорно взмахнула головой, и золотые волны её волос рассыпались сверкающими на солнце нитями. Они с Сабином звали её Лисой как раз за эту пышную гриву цвета расплавленного золота, похожую на лисий хвост. Плавное течение золотого потока создавало удивительный эффект, в глазах Анары всегда играли золотистые искорки. Даже когда девушка грустила, озорные искорки не прекращали своего завораживающего танца.

Гор осознавал, что его сознание уплывает, у него самого уже перед глазами плясали звёздочки и разноцветные шары, начались слуховые галлюцинации. Ему казалось, что он слышит любимый голос, только издалека, словно бы сквозь стенку, но это всё равно было подарком судьбы. Последним подарком. И тут в тихую мелодию голоса Анары врезался резкий противный звук.

– Гор, очнись,– Сабин держал его голову обеими руками и чего-то требовал громким скрипучим шёпотом.

– Подожди немного,– снова услышал Гор голос Анары,– он ещё слишком слаб.

Тяжёлые веки никак не хотели подниматься, но Гор уже осознал, что любимая ему не снится, и всё-таки справился с этой непосильной работой.

– Братишка! – обрадовался Сабин. – Ты нас здорово напугал.

– Не тряси его,– прикрикнула на старшенького Анара,– не видишь, что ли, что у него сломано запястье.

Анара стояла рядом, её правая рука лежала на обнажённой груди Гора, и от этой руки по всему его телу разливалось тепло. Ей было всего семнадцать, и до пика формы ей было ещё далеко, но всё равно её возможностей хватило, чтобы вытащить практически мёртвого парня с того света. Сейчас она, как умела, накачивала его энергией, и по её щекам двумя тоненькими ручейками текли слёзы.

– Анара, перестань плакать,– распорядился Сабин,– ты сама себе мешаешь работать.

Девушка хлюпнула носом и послушно вытерла глаза левой рукой, но это не помогло, новые ручейки заструились по её щекам.

– Что вы делаете? – одними губами прошептал Гор.

– Не разговаривай,– оборвал его Сабин,– пусть Анара тебя хоть немного подкачает сначала, только глаза не закрывай, а то снова отключишься.

– Странно, мне казалось, что я всё время был в сознании,– подумал Гор,– а может быть, они мне только снятся?

– Прости, братишка,– голос Сабина сделался виноватым,– я правда не думал, что отец решится тебя убить. Дураки мы с тобой, нужно было тебе бежать, пока не поздно. Когда мы с Анарой тебя нашли, твоё сердце уже почти остановилось. Если б ни Лиса, ты бы уже беседовал с Создателем.

– Давай снимем его со столба,– деловито предложила Анара,– Гор немного поспит, и мы его потом обратно подвесим.

– Хороший план, но не сработает,– скривил губы Сабин. – Я же не смогу восстановить его сломанную руку, а запихивать опухшее запястье в кандалы – та ещё работёнка. Гор, давай я попозже тебя приподниму, и ты попробуешь опереться на ноги.

Они бодро обсуждали план его спасения, а Гор пытался найти паузу в их разговоре, чтобы хоть как-то вклиниться.

– Зачем вы меня спасаете? – наконец ему это удалось. – Отец всё равно меня убьёт. Дайте мне спокойно уйти, я правда продержался, сколько мог.

Анара судорожно вздохнула и заплакала уже навзрыд, правда, руку от груди Гора так и не оторвала.

– Вот ведь грубиян,– шутливо пожурил брата Сабин,– совсем девушку расстроил.

– Прости меня, родная,– Гор ласково посмотрел на Анару,– я устал. Отпусти меня.

Анара в упор посмотрела на любимого, и слёзы моментально высохли, а потом она улыбнулась, и золотые искорки запрыгали в её глазах.

– Мы всегда будем вместе с тобой, Гор,– размеренно произнесла девушка, словно читала с листа,– и в горе, и в радости, и в жизни, и в смерти.

Наступила звенящая тишина. Происходило что-то странное, Сабин, выпучив глаза, смотрел на Анару, а та не отрывала взгляда от Гора.

– Что ты наделала! – наконец взорвался старший. – У тебя точно получилось?

– Даже не сомневайся,– весело отозвалась девушка. – Прости меня, Сабин, я знаю, что должна была сделать это для тебя.

– Я чего-то не понимаю? – вклинился Гор, который уже легко мог держать голову прямо и даже стоять, оперевшись на столб.

– Теперь тебе придётся выжить, брат,– обернулся к нему Сабин,– иначе Анара умрёт, теперь ваши судьбы связаны.

У Гора похолодело внутри. Почему Анара должна теперь умереть? Да, она произнесла какую-то клятву, но это же просто слова. И зачем она связала свою судьбу с приговорённым к смерти? Отец ведь не передумает. Паника выплеснула адреналин в его кровь и прибавила сил, мысль о том, чтобы попытаться выдержать пытку до конца, уже не показалась ему такой уж абсурдной.

– Сколько я уже продержался? – деловито поинтересовался Гор.

– Чуть больше часа,– ответил Сабин,– сколько ещё тебе осталось?

– Девять,– теперь в голосе Гора уже не чувствовалось никакой уверенности, даже напротив, в нём отчётливо прозвучало отчаяние.

Все трое подавленно замолчали, шансов на то, что Гор выдержит ещё девять часов пытки, не было никаких.

– Саб, пойди, проверь, как там снаружи,– тихо попросила Анара.

– А то я не видел, как вы целуетесь,– пробурчал Сабин, но послушно удалился.

Поцелуй был долгим, мир распался на фрагменты и растаял. Больше не было боли и неизбежной смерти, их сердца бились в унисон, дыхание стало одним, сознания слились.

Чёрный дракон расправил крылья, и ветер запел, обтекая его чёрное бронированное тело. Жаркое рыжее пламя вырвалось из его пасти и окутало прижавшихся друг к другу влюблённых.

– Анара, нам пора уходить,– тормошил Сабин погрузившуюся в транс девушку. – Через пять минут отец придёт проверять, как мы с тобой практикуем.

– Ты будешь бороться? – тихо спросила Анара своего любимого.

– За каждую минуту,– также тихо ответил Гор.

Через пять минут вошедший в тренировочный зал Венн увидел сидящих напротив друг друга детей. Их глаза были закрыты, дыхание ровным, и оба счастливо улыбались. А через девять часов охранники осторожно сняли со столба тело Гора. Он был без сознания, но сердце его ещё билось, и у Создателя не нашлось ни единого повода, чтобы продолжать испытание.

Гор очнулся через сутки, Кора помогла справиться с самой критической стадией, а потом Анара взяла дело восстановления здоровья любимого в свои руки. Она практически не отходила от его постели, и Гор очень быстро набирал силы, даже слишком быстро.

– Бустер, ты бы как-нибудь невзначай подсказал Анаре, чтобы она не слишком усердствовала,– попросил выздоравливающий, когда они ненадолго остались наедине с братом. – Чем раньше я встану на ноги, тем скорее умру. А я бы ещё немного повалялся в мягкой постельке в вашей с Анарой компании.

Сабин опустил глаза, его просто бесило то, как безразлично его брат относился к своей неизбежной смерти. У него самого от этих мыслей перехватывало дыхание от жалости и бессилия.

– Ты же не веришь, что отец передумает только оттого, что я каким-то чудом выжил,– саркастически заметил Гор, видя, как брат бессознательно сжимает кулаки.

– Прости, Ангел,– Сабин тяжело вздохнул,– мы не подумали о последствиях. Нужно было дать тебе умереть, а не заставлять тебя девять часов мучиться только для того, чтобы тебя убили во второй раз.

– Да ты что, брат,– возмутился Гор,– даже не думай раскаиваться, я вам благодарен, вы ведь подарили мне несколько дней жизни. Я уже не надеялся получить такой царский подарок.

– А как же тебе всё-таки удалось выжить? – полюбопытствовал брат. – Я, конечно, понимаю, что Анара тебя здорово простимулировала своей клятвой, но этого явно было недостаточно.

– Это дракоша,– мечтательно улыбнулся Гор.

– В смысле дракон, на котором вы с Анарой летали? – у Сабина открылся рот от изумления. – Она прямо там с тобой практиковала? Ну вы даёте! А почему ты его так зовёшь? Он маленький, что ли?

– Он огромный, как гора,– Гор звонко расхохотался,– я на его фоне – просто блоха.

– А я думал, что ты сам становишься драконом,– покачал головой брат.

– Нет, я всадник,– пояснил Гор,– но, когда я в седле, наши сознания сливаются, и мне нужно только подумать, чтобы им управлять. Это как с виманой, даже проще.

– Как же ты его выдрессировал,– удивился Сабин,– если он такой громадный?

– А я его и не дрессировал,– брат снова улыбнулся,– мы с дракошей друзья.

– Класс! – восхитился старший. – А как выглядит Анара в твоём видении?

– Она там присутствует в виде энергий,– пояснил Гор,– как ветер в крыльях моего дракона и огонь, что вырывается из его пасти.

Сабин попытался представить себе эту картину, и у него заблестели глаза, может быть, в один прекрасный день он и сам окажется на спине несущегося сквозь пространства дракона. Увы, этого никогда не случится, без Анары мечте венна не суждено воплотиться в реальности. Когда Гора убьют, его любимая уйдёт вслед за ним, и шансов на то, что их пути пересекутся в каком-нибудь будущем воплощении, практически нет, теперь Анара будет воплощаться только вместе с братом.

Венн появился в комнате сына через три дня, когда Гор уже спокойно мог ходить, хоть и не слишком бодро. Одним повелительным жестом Создатель выставил за дверь посетителей и устало опустился в кресло. Когда дверь на миг приоткрылась, чтобы выпустить Сабина и Анару, Гор увидел в коридоре четырёх охранников и горько усмехнулся. Судя по всему, сам он уйдёт отсюда уже под конвоем.

– Неплохо выглядишь, сынок,– бодро начал разговор отец,– Анара делает успехи. – Гор не ответил, ему не хотелось поддерживать этот шутливый тон, перед его глазами всё ещё стоял сочувственный взгляд отца, когда тот его убивал. – Как же тебе удалось выжить,– полюбопытствовал Венн, не дождавшись от сына никакой реакции,– и, главное, зачем?

Гор снова промолчал, он вспомнил, как ему хотелось услышать от отца хоть одно ласковое слово перед смертью, а теперь слова уже были ни к чему, он давно смирился со своей участью. И всё-таки один вопрос никак не давал ему покоя.

– Почему я должен умереть, отец? – спросил Гор мрачно. – Потому что люблю твою дочь?

– Ну что ты, малыш,– ласково отозвался Венн,– разве это преступление? Её просто невозможно не любить.

– Тогда зачем ты забираешь мою жизнь? – в голосе Гора зазвенела обида.

– Мне твоя жизнь совершенно не нужна,– вздохнул отец,– мне нужна Анара. Она должна выполнить своё предназначение, сделать Сабина Создателем, а ты совсем заморочил девчонке голову своей придуманной любовью.

– Причём тут моя любовь? – возмутился парень. – Я же ей не мешаю практиковать с Сабином.

– Увы, мой мальчик, мешаешь, да ещё как,– покачал головой Венн. – Сабин с Анарой должны стать не просто партнёрами по практике, но ещё и сексуальными партнёрами, иначе их тандем не сработает. Но пока ты жив, это невозможно, моя дочь не согласится на близость с тем, кому предназначена по рождению, она не сможет выполнить свою миссию.

– Значит, для того, чтобы Анара выполнила какую-то свою дурацкую миссию, я должен умереть,– горько прокомментировал Гор слова отца.

– Ты просто не понимаешь, как высоки ставки в этой игре,– Создатель невесело усмехнулся. – Неужели ты думаешь, что иначе я бы принёс в жертву своего сына? – Гор отвернулся, чтобы отец не видел, как подозрительно заблестели его глаза, он совсем не желал стать жертвой во имя неизвестно чего. – Если тебе так будет легче принять свою судьбу,– продолжал отец,– то скажу, что от этой миссии зависят жизни нескольких сотен веннов. И даже не просто веннов, а Создателей.

Это было странно, Гор и представить себе не мог, что в нашей Реальности присутствуют сотни Создателей. В свете новой информации его смерть выглядела уже не такой бессмысленной.

– Да, так немного легче,– наконец отозвался он. – Почему ты мне сразу не сказал?

– А ты бы тогда оставил Анару в покое? –отец саркастически усмехнулся.

– Нет,– твёрдо ответил Гор,– но мне было бы легче умирать там на столбе.

– Прости меня, малыш,– голос отца стал совсем тихим,– я не смог бы тебя убить, если бы ты смотрел на меня вот такими, всё понимающими глазами, пока я выкачивал бы из тебя жизненные силы.

– А что изменилось? – Гор исподлобья глянул на отца. – Почему ты рассказал сейчас? Завяжешь мои понимающие глаза чёрной повязкой?

– Просто теперь я уже не смогу убить тебя сам,– отец прямо на глазах превращался в Создателя,– твои друзья не оставили мне шанса. Завтра на рассвете тебя казнят.

Венн поднялся и протянул руку Гору. Минуту они стояли напротив друг друга, а потом отец крепко прижал к себе сына.

– Прости меня, мой Ангел,– прошептал он.

– Прощаю,– в тон ему ответил Гор.

Глава 6

– Значит, сознания веннов, достигнув вершины развития, сливаются с сознанием Создателя? – Антон недоверчиво посмотрел на отца. – Насильственно?

– Если нет свободы воли, то понятие «насильственно» не имеет смысла,– нехотя отозвался Венн. – Впрочем, да, так и было до катастрофы, а потом в Игре начал функционировать новый алгоритм – закон свободы воли. Но очень быстро стало понятно, что Создатель не предполагал распространить действие этого закона на тех веннов, которые к моменту катастрофы уже вошли в фазу трансформации сознания, их ждало развоплощение. Но закон-то уже действовал, и эти венны им воспользовались, в итоге, они нашли способ удержать свои сознания от слияния с сознанием Создателя, и с тех пор все венны, прошедшие трансформацию, существуют в пятимерной Реальности как индивидуальные сознания.

– А куда деваются женщины веннов, когда мужчины уходят наверх? – спросил Антон.

– Какое-то вульгарное у тебя представление о мироздании,– Венн неодобрительно покачал головой,– нет никакого верха и низа. Увы, женщины не могут пройти трансформацию, так как им никогда не достичь уровня Создателя, они остаются в нашей Реальности и перевоплощаются как люди.

– А как же клятвы, кармические узлы и прочая мистика? – саркастически усмехнулся Антон. – Они же вроде как навсегда. Оказывается, вы тупо бросаете своих спутниц жизни после того, как получаете от них, что хотите.

– Ты не забыл, что раньше веннов, прошедших трансформацию, не ждало ничего, кроме развоплощения? – в том же тоне ответил Венн. – Полагаешь, нужно было утянуть своих женщин с собой в небытие? Впрочем, дело не в нашем желании, если трансформация начинается, то её уже не остановить, можно только немного отсрочить. Кстати, о клятвах, я так и не понял, почему ты не сказал мне, что Анара связала ваши судьбы в кармический узел.

– А что бы это изменило? – Антон удивлённо пожал плечами.

– Всё бы изменило,– жёстко отозвался отец,– я бы отменил твою казнь, после этого убивать тебя уже не было никакого смысла.

– Если честно, то я во всю эту мистику тогда не поверил,– Антон горько рассмеялся,– пока не убедился на собственном опыте, что колдовство действует. Мне удалось во всём разобраться, только когда Сабин позволил мне прожить достаточно долго, чтобы вернуть себе силу Творца, а до этого мы с Анарой рождались и умирали вместе десятки раз, даже не подозревая, что наши судьбы связаны. Мы ведь теряли память при перевоплощении и в каждой следующей жизни знакомились по-новому.

– С тобой как раз всё ясно,– Венн тоже заулыбался,– а вот почему Сабин молчал? Он-то не мог не знать, что ритуал был настоящий. Я понял, в чём дело, только когда вы с Анарой умерли вместе в третий раз, и допросил старшенького по всей строгости. Он мне всё и выложил, пришлось сделать ему серьёзное внушение.

– Что ж тогда Сабин пятьсот лет продолжал охотиться за мной по всем воплощениям,– Антон резко оборвал веселье,– если это было бесполезно? Он ведь не только меня убивал, но и мою любимую тоже.

– По-моему, твоему братишке просто нравилось сворачивать тебе шею, как курёнку, как только ты начинал ощущать свою силу,– услужливо подсказал Венн.

– До сих пор не могу понять, как тебе удалось внушить брату такую ненависть ко мне,– вздохнул Антон,– и, главное, зачем? Мы ведь искренне любили друг друга, он был готов умереть за меня. Просто уму непостижимо, как такое возможно.

– А уму вообще сложные явления недоступны,– ухмыльнулся Венн. – Кстати, что там твои учителя тебе рассказывали про ум?

– Ум – это часть сознания, которая отвечает за восприятие картинки Реальности и генерирует ответную реакцию,– чётко отрапортовал Антон.

– Эх, так и знал, что они всё напутают,– Венн ехидно хихикнул,– путаники.

– А что не так? – удивился Антон.

– С функциями всё более или менее правильно, только неполно,– Венн согласно покивал,– а вот с остальным полная ерунда. Ум не является частью сознания, это инструмент, который сознание создаёт заново в каждом новом воплощении для взаимодействия с Реальностью. Ум ВСЕГДА принадлежит той Реальности, в которой функционирует сознание, то есть наши с тобой умы трёхмерны. Сознание в процессе эволюции может увеличивать свою мерность, а ум нет, так как он отражает состояние не столько сознания, сколько среды, в которой оно функционирует. Помимо перечисленных тобой функций, у ума есть ещё одна немаловажная функция – обеспечение самоидентификации. Без ума сознание не может осознать себя, так как для этого ему нужно как бы отразиться в Реальности, словно в зеркале.

– Если честно, не вижу большой разницы с моим определением,– фыркнул Антон,– для общего понимания эти детали несущественны.

– Что ж, дам тебе действительно существенную деталь,– покладисто согласился наставник. – Наши сознания связаны между собой, они лишь проявленные формы единого сознания, а ум ВСЕГДА индивидуален. У каждой проявленной формы сознания есть свой персональный ум, и у нашего Создателя, кстати, тоже. Именно это создаёт иллюзию, что мы являемся отдельными существами.

– Значит, именно в уме заключены наши личности? – уточнил Антон.

– Нет, наши личности являются частью нашего сознания,– Венн перевёл дух,– ум может влиять на них, изменять, дополнять, но хранятся они в сознании и переносятся через воплощения без потерь. Именно поэтому, владея определёнными техниками, можно полностью восстановить память о себе в прежних воплощениях. А вот ум при перевоплощении полностью стирается.

– У меня в голове образовалась небольшая путаница,– пожаловался Антон. – Раньше я считал, что сознание состоит из ума и подсознания, а теперь получается, что только из подсознания. В чём подвох?

– То, что ты называешь подсознанием – это лишь оперативная часть сознания, отвечающая за создание картинки Реальности,– пояснил Венн. – В целом, наше сознание имеет довольно сложную структуру, оно многофункционально и включает в себя много составных частей. Вот только ума в нём нет.

– Так, ну с подсознанием всё понятно,– Антон согласно кивнул,– плюс та часть, что является нашей личностью, ещё, наверное, общее хранилище данных. Вот и всё, пожалуй. В чём здесь сложность?

– Этими частями сознание не ограничивается,– пояснил Венн. – Есть ещё каналы восприятия, связь с сознанием Создателя, дешифратор, да мало ли…

– А что такое дешифратор? – полюбопытствовал Антон.

– Наше сознание функционирует в пространстве вибраций,– наставник потянулся за своей чашкой, видимо, у него пересохло в горле,– ум этого не может, для него вибрации нужно транслировать в звуки, образы, ощущения, мысли и чувства, а ответную реакцию ума обратно – в вибрации. Этим и занимается дешифратор, именно от него зависит, как конкретно сознание взаимодействует с Реальностью.

– И что же случилось с дешифратором Сабина, если он стал воспринимать своего брата, как врага?

В начале пути…

До зарешеченного окна тюрьмы было не дотянуться, но стенки были совсем тонкими, и братья без труда могли через них разговаривать.

– Эй, Бустер, ты чего задёргался? – окликнул брата Гор. – Мы же с тобой уже давно знали, чем всё закончится. Расслабься.

– Мне, что же, теперь спокойно сидеть и ждать, пока тебя казнят? – возмутился Сабин.

– Есть другие варианты? – насмешливо поинтересовался приговорённый.

Сабин что-то пробурчал себе под нос и затих, его просто бесило спокойствие Гора, а ещё то, как тот покорно принял свою участь. Сдаваться было совсем не в характере венна.

– Ангел, ты ведь уже научился мгновенно перемещаться в нашей Реальности,– примирительно произнёс он через несколько минут,– спрячься где-нибудь. Отец тебя, может быть, и искать не станет.

Гор промолчал, и Сабин уже начал надеяться, что тот обдумывает план побега, но он ошибся.

– Мне некуда бежать, брат,– в голосе младшего отчётливо была слышна боль,– без Анары мне нет жизни.

Этого Сабин тоже никак не мог понять. Нет, Анара ему тоже была дорога, и он, конечно, не мог не замечать, что между ней и братом существовали какие-то особые отношения, но чтобы предпочесть смерть разлуке – это было за гранью его воображения. Сабин просто не мог представить себе такой женщины, ради которой он позволил бы себя убить. А вот Гор, похоже, такую женщину нашёл, и старший ни минуты не сомневался в его искренности и решимости.

– Я же не предлагаю тебе насовсем скрыться,– пояснил он свои слова. – Отсидишься, пока отец ни успокоится, а потом вернёшься к своей Анаре.

– Ты, что же, думаешь, отец сгоряча меня приговорил? – удивился брат. – Да он закрывал глаза на моё неповиновение, сколько мог. Но тут ставки, похоже, посерьёзней, чем даже жизнь сына. Поверь, для него казнить меня ещё тяжелей, чем для меня умереть. Мне его правда жаль.

– Себя бы пожалел,– буркнул Сабин,– и откуда только берутся такие ангелы?

Братья подавленно замолчали, им совсем не хотелось ссориться, просто на сердце у обоих было тяжело, и удерживать свою тоску внутри было совсем непросто.

– А как тебя казнят? – спросил Сабин, чтобы разрушить это тягостное молчание, и тут же понял, что сморозил очередную бестактность, но Гор прореагировал удивительно спокойно.

– Не знаю, Бустер,– его голос звучал безразлично,– я не спросил.

– Экий ты нелюбопытный,– съязвил брат.

– Да ладно, пусть будет сюрприз,– усмехнулся младший,– не думаю, что они меня будут долго мучить, я же не убийца какой-нибудь.

От этого походя брошенного слова «сюрприз» Сабина передёрнуло, уж лучше бы не спрашивал. Интересно, а сам бы он смог назвать сюрпризом способ собственного умерщвления?

– Бустер,– раздался жалобный голос брата,– ты позаботься о моей девочке потом, когда меня не станет. Ей будет очень плохо, особенно вначале.

– Это мне будет плохо без тебя, Ангел,– хмуро отозвался Сабин,– а Анара, скорей всего, уйдёт вслед за тобой. Разве ты не видишь, что она совсем не горюет после того, как произнесла свою клятву?

– Ты же понимаешь, что всё это полный бред,– отозвался Гор,– просто старый веннский ритуал, не более того, но если ей так легче будет пережить мою смерть, то пусть верит.

– Я тоже верю,– вздохнул старший,– женщины веннов всегда умели завязывать кармические узлы. Это не просто ритуал, а способ связать венна с его женщиной навек.

– Очень смешно,– Гор саркастически хмыкнул,– в нашей Реальности вообще-то нет ничего вечного, ты не знал? К тому же, если это так хорошо работает, почему отец до сих пор ни устроил вам с Анарой этот обряд клятвоприношения?

– Потому что ей ещё не исполнилось восемнадцати,– спокойно объяснил Сабин,– через год он бы всё устроил.

– Ну вот видишь, сколько нестыковок,– усмехнулся Гор,– Анаре нет восемнадцати, а я – не венн. Даже если в этом обряде действительно что-то есть, то в нашем случае он не сработает.

– Это ты себя так уговариваешь или меня? – язвительно бросил брат. Гор не ответил, только тяжело вздохнул. Сабину хотелось как-то подбодрить брата, а выходило всё наоборот, что бы он ни говорил, только нагонял больше тоски. – Ты прости меня, Ангел,– жалобно попросил он,– вякнул, не подумав. А может быть, будет лучше, если вы уйдёте вместе? Вдруг она тоже без тебя жизни себе не представляет?

– Заткнись, а,– попросил Гор,– и так тошно, даже думать о таком не могу.

Сабин опять был в полном недоумении, брат спокойно рассуждал о своей смерти, как о чём-то будничном, жалел отца, приговорившего сына к публичной казни, а когда речь зашла о возможной смерти Анары, то сразу запаниковал. И какая ему разница, что здесь случится, когда его самого уже не будет? Он ведь даже об этом не узнает. Расстраивать брата перед казнью ему совсем не хотелось, поэтому он не стал его терзать вопросами, но вот сам решил во всём как следует разобраться.

Из-за угла соседнего строения раздались шаги нескольких человек. Сабин увидел, как отец с Анарой в сопровождении двух охранников идут к тюрьме, и быстренько ретировался, пообещав брату вернуться, когда те уйдут. Дверь в камеру Гора открылась, и Анара бросилась на шею узнику. Он обнял свою любимую, и они застыли в объятьях друг друга, словно вокруг не было ни души. Впрочем, похоже, именно так Гору и казалось, он совершенно проигнорировал отца, вошедшего следом за Анарой. Венн подождал несколько минут, но видя, что ничего не происходит, и влюблённая парочка так и продолжает стоять словно зачарованная, громко кашлянул, привлекая к себе внимание. Они подняли на отца глаза, но своих рук не разжали.

– Я решил, что лучше вам попрощаться сейчас,– спокойно сказал отец,– ни к чему Анаре смотреть на казнь. Согласен? – Гор благодарно кивнул и снова повернулся к своей любимой. – У вас четверть часа,– распорядился Венн и вышел, хлопнув дверью.

Неясно, как использовали влюблённые отведённое им время, но, когда через пятнадцать минут Создатель вернулся, они по-прежнему стояли, тесно прижавшись друг к другу. Голова Анары лежала на плече у Гора, и глаза их были закрыты, при появлении отца они даже не пошевелились.

– Тебе пора, девочка моя,– проговорил отец, положив руку на плечо Анары.

Та вздрогнула, словно вышла из транса, и опустила руки. На её лице не было страдания или паники, как можно было бы ожидать, Анара со спокойной улыбкой смотрела на своего любимого, словно они расставались не навсегда, а так, на несколько минут. На лице Гора было примерно такое же выражение, фирменная ангельская улыбка играла на его губах.

– Интересно, он и умирать будет с этой своей наглой улыбочкой,– подумал Венн,– я бы не удивился.

Когда Анара ушла, сопровождаемая охранниками, он подошёл к сыну и взял его за руку.

– Пойдём, Гор, прогуляемся,– предложил отец и второй рукой прикрыл ему глаза.

Они оказались на вершине высокой горы, кругом лежал снег, и, наверное, было холодно, но мерцающий на солнце защитный купол надёжно укрыл отца с сыном от капризов погоды. С высоты открывался фантастический вид, снежные склоны сменялись разноцветными скалами, которые в свою очередь переходили в зелёные луга, прорезанные белыми лентами горных речушек. Далеко внизу начинался густой лес, покрывавший отроги гор и заползавший своими длинными щупальцами в широкую долину.

– Зачем мы здесь? – спросил Гор, с восхищением оглядываясь вокруг.

– Мне хотелось показать тебе, насколько огромен наш мир,– ответил отец. – Ты ведь прожил всего пять лет, малыш, и, хотя выглядишь почти взрослым, на самом деле видел и знаешь очень мало.

– Мы же путешествовали с Сабином на вимане,– пожал плечами сын.

– Я говорю не о пейзажах,– Венн невольно поморщился,– я говорю о жизни. Ты ничего о ней не знаешь, поэтому тебе не страшно умирать, но поверь мне, это только от того, что ты не ведаешь, что теряешь.

– Зачем ты мне это говоришь, отец? – обиделся Гор.

– Затем, что я готов отпустить тебя в эту жизнь,– пафосно провозгласил милосердный вершитель человеческих судеб,– если ты пообещаешь никогда больше не появляться в моём мире и забыть про Анару.

– А как же миссия? – Гор насмешливо посмотрел на отца.

– Я верю, что, когда тебя не будет рядом, наваждение рассеется,– пояснил отец,– Анара быстро придёт в себя и вспомнит о своём долге.

Гор ничего не ответил, он отвернулся и поднял лицо к небу. Над соседней горой развевались снежные флаги, в солнечных лучах они переливались россыпью радужных кристаллов. Это было очень красиво, не хотелось отрываться от великолепного зрелища, но Венн грубо развернул сына к себе лицом и сурово посмотрел ему в глаза. Гор не отвёл взгляда, но продолжал хранить молчание.

– Почему?! – раздражение прорвалось сквозь напускное спокойствие Создателя. – Объясни, почему ты так хочешь умереть.

– Не хочу,– Гор покачал головой,– но без Анары я не уйду.

– Там много женщин, достойных твоей любви, сынок,– проговорил Венн, указывая рукой куда-то в долину,– это для твоего брата другая не подойдёт, а ты волен выбирать.

– Я выбрал,– улыбнулся Гор,– или это мы друг друга выбрали, а может быть, судьба.

– Что за нелепица! – взорвался Венн. – Ты сам-то себя слышишь? – Гор улыбнулся и промолчал, ему совсем не хотелось спорить, лучше бы отец просто позволил ему полюбоваться на горы напоследок. – Умерев, ты всё равно с ней расстанешься,– Создатель привёл последний и, как ему казалось, неубиваемый аргумент,– почему же нельзя расстаться и продолжать жить?

– Не смогу,– отозвался упрямец. – А потом смерть ведь не навсегда, я к ней вернусь.

– Нет, малыш, не вернёшься,– Венн вдруг утратил весь свой пафос,– я закрою для тебя свой мир, ты родишься где-нибудь в базовой Реальности и забудешь про нас: и про меня, и про Сабина, и даже про Анару. Может быть, для тебя это и к лучшему, но я тебя не забуду, в моём сердце ты будешь продолжать жить неизбывной болью.

Гор долго молчал, обдумывая сказанное отцом. Венн ожидал, что сын ответит обидой или обвинением, но то, что он услышал, его сильно удивило.

– Знаешь, отец,– задумчиво произнёс Гор,– мне кажется, что всё будет совсем не так, не знаю, как именно, но по-другому,– и ведь как в воду глядел, Венну бы тогда поверить этому малолетнему провидцу, но он только с раздражением отмахнулся от слов сына, как от назойливого комара.

– Ладно, пойдём обратно,– он смирился с неизбежным,– тебе нужно хоть немного поспать, а то будешь зевать на собственной казни.

– Не волнуйся, отец,– Гор иронично усмехнулся,– я тебя не подведу, уйду, как подобает сыну Создателя. Для тебя же это важно.

Венн судорожно вздохнул и прижал к себе упрямого отпрыска.

– Да мне плевать, как ты будешь держаться,– процедил он сквозь зубы,– ты ведь и близко не представляешь, что значит для Создателя собственными руками уничтожить своё творение, даже такое нахальное и упрямое, как мой Ангел.

– Тебе вовсе не нужно убивать меня самому,– пожал плечами Гор,– полно же охранников.

– Не буду,– Венн кивнул и выпустил сына из объятий.

– Как это будет? – всё-таки полюбопытствовал приговорённый.

– Ты просто спрыгнешь с обрыва,– уже спокойно ответил Создатель.

– Но ведь это меня не убьёт,– удивился Гор,– ты хочешь, чтобы я вечно витал над вами бесплотным духом?

– На этот раз убьёт,– Венн посмотрел в глаза сыну,– я заблокирую твоё сознание, и ты не сможешь выйти из тела.

– Понятно,– Гор кивнул и улыбнулся своей фирменной улыбочкой.

– Понятно ему,– устало подумал Венн,– а вот мне совсем не понятно, как я переживу завтрашний день и как потом буду смотреть в глаза твоему брату и любимой девушке. Ну почему моим преемником стал Сабин, которому совсем неинтересна стезя Создателя, и для которого Анара – лишь партнёр для практик. Если б только у тебя, старшенький, было немного побольше амбиций, ты бы сам разобрался с конкурентом, и мне не пришлось бы его убивать.

***

– С дешифратором у твоего брата нет никаких проблем,– усмехнулся Венн,– и никогда не было. Ты как-то странно представляешь себе функцию этого раздела сознания, он отвечает вовсе не за оценки, которые даёт наш ум тем или иным проявленным явлениям, а за то, как именно интерпретирует ум вибрации определённых частот. Например, грубые вибрации воспринимаются умом как материальный мир, а тонкие – как мысли и чувства. При этом не следует думать, что существуют какие-то правильные интерпретации и ошибочные, это всего лишь вопрос социализации, то есть того, как настроен дешифратор у большинства Игроков.

– Понятно,– Антон ехидно хихикнул,– если твоё восприятие отличается от обычного, то ты определённо псих.

– Или просветлённый,– добавил Венн.

– Давненько я хотел разобраться, что же это значит,– задумчиво проговорил сын,– столько всякой ерунды крутится вокруг этого термина.

– Согласен,– Венн кивнул,– его используют все, кому не лень, но при этом подразумевают совершенно разные реалии. Тебе ведь знакома философия буддизма?

– В общих чертах,– замялся Антон,– если честно, я никогда глубоко не копал ни одно религиозное учение.

– Так вот, в соответствии с этой концепцией, задача практикующего – это выход из круга перерождений с целью избавления от страданий, иначе говоря, буддисты стремятся оказаться вне Игры в Реальность. Выход из Игры и называется просветлением.

– Ну мы-то тоже не особо стремимся перерождаться,– усмехнулся Антон,– вот ты, отец, сколько веков уже болтаешься в этом воплощении?

– Ты невнимателен, мой мальчик,– отец неодобрительно покачал головой. – Сколько бы веков я ни жил, я проживаю их в Игре, мне просветление ни к чему.

– И каким же образом буддисты выходят из Игры? – поинтересовался Антон, проигнорировав недовольство отца.

– Надеюсь, ты ещё не забыл, как именно сознание осуществляет связь с пространством Реальности? – скептически хмыкнул рассказчик. – Для этого оно создаёт такой инструмент, как ум. Значит, чтобы оборвать связь с Реальностью, ум не должен функционировать.

– А можно слегка поподробнее,– попросил сын.

– Существуют определённые практики, позволяющие замедлить, а то и вовсе «остановить» ум. Остановка ума – это, конечно, просто термин. На самом деле ум продолжает функционировать, но в сильно урезанном варианте, то есть в основном только в режиме фиксации проявленных сознанием явлений.

– Интересно, и как же можно подавить функционирование ума,– усмехнулся Антон,– ты когда-нибудь пробовал заставить себя не думать?

– Насилием тут ничего не сделаешь,– пояснил Венн,– поэтому применяются практики неделания, ум приучают не реагировать на проявленные явления, как бы не следовать за мыслями, образами и звуками.

– И что это даёт? – Антон скептически хмыкнул.

– Для начала это видоизменяет работу дешифратора,– пояснил отец. – Чем слабее сигнал, идущий от ума к сознанию, тем более чувствительным должен быть дешифратор. А в итоге диапазон восприятия увеличивается, и продвинутый практик начинает, например, видеть сквозь стены и слышать музыку сфер. Но этим перестройка дешифратора, как правило, не ограничивается, его механизм в конце концов ломается, и практик начинает воспринимать явления в декодированном виде, то есть в виде исходных вибраций, мир перестаёт быть для него материальным. Но поскольку алгоритм перевоплощения продолжает работать, то достигший даже таких вершин практик всё равно умирает. Ум его уничтожается, а нового ума он не создаёт.

– Но это же полное развоплощение,– удивился Антон,– не понимаю, кому может понравиться такой конец. Уж лучше бы они сливались с сознанием Создателя.

– Ошибаешься, дружок,– Венн весело улыбнулся,– не забывай, что индивидуальность находится не в уме, а в сознании, следовательно, она никуда не девается. Просветлённые сохраняют свою индивидуальность, только уже не могут её осознать. Всё, что они осознают – это сам факт существования, но существуют они в нигде, в никогда и никак.

– Б-р-р-р,– передёрнул плечами Антон,– ужас какой-то. Уж лучше просто умереть и уйти на перевоплощение.

– Да, мальчик мой,– грустно кивнул отец,– знаю, смерти ты никогда не боялся, а уж про Сабина и Анару я вообще молчу.

В начале пути…

Утро было прохладным, но на небе не было ни облачка, что предвещало настоящую летнюю жару, если, конечно, ветер не нагонит туч, тогда приятная расслабляющая нега сменится противным моросящим дождём, а то и снегом, здесь, на севере погода менялась очень быстро и непредсказуемо. Вот только Гору уже не суждено было узнать, чем закончится соревнование между солнцем и ветром, жить ему оставалось не больше часа. Он шёл в сопровождении охранников к месту казни и наслаждался утренней прохладой. Вскоре из-за поворота тропинки показалась плоская каменная плита, нависающая над пропастью, именно с этого камня Гору предстояло сделать свой последний шаг в пустоту и разбиться об острые скалы на дне ущелья. А к полудню разлившаяся река унесёт его изломанное тело куда-то вниз по течению. Ни в какие миры предков парень, конечно, не верил, в отличие от остальных обитателей посёлка, дети Создателя получали истинные знания.

Тропинка вынырнула из-за острого скального гребня, и широкая площадка перед обрывом целиком предстала перед глазами Гора. Там собралось человек пятьдесят любопытствующих, всё-таки не каждый день в посёлке казнили сына Создателя, собственно, это был первый раз за всю известную историю этого поселения. Охранники поставили Гора лицом к стоящему впереди толпы соплеменников отцу и отошли.

– Ты знаешь, что делать,– тихо, но твёрдо произнёс Создатель. Сейчас в его глазах уже не было ничего человеческого, это был вождь, повелитель, судия, но никак не отец.

Гор кивнул и оглядел толпу зрителей, его глаза перебегали с одного лица на другое и наконец вернулись обратно к Создателю.

– Его здесь нет,– ответил тот на невысказанный вопрос сына.

– Ты не дашь нам попрощаться? – удивился Гор,– Почему?

– У тебя было время вчера,– без всякого выражения ответил Создатель,– больше времени у тебя нет. Иди.

– Хорошо,– Гор грустно улыбнулся,– прощай, отец.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и спокойно пошёл к обрыву. Сердце Венна сжалось, ему с таким трудом удавалось играть свою роль справедливого, но безжалостного правителя, а хотелось только одного – сжать сына в объятьях и оттащить его подальше от этого чёртового обрыва. Гор шёл уверенно, не оборачиваясь, и Венн уже представил, как тот даже на секунду не остановится на краю, а просто продолжит свой путь в пустоту, покидая этот мир и своего отца навсегда. Он задержал дыхание и зажмурился и, видимо, поэтому пропустил тот момент, когда рядом с Гором появилась тоненькая девичья фигурка. Парень тоже заметил Анару, только когда та преградила ему дорогу и буквально повисла у него на шее. Он рассмеялся, подхватил свою любимую и поцеловал, нимало не смущаясь толпы за спиной. Умом Гор, конечно, понимал, что гуманнее было бы избавить девушку от зрелища казни, но, увидев её, уже не мог ощущать ничего, кроме благодарности судьбе за этот прощальный подарок.

– Ну всё, беги к отцу,– прошептал он на ушко любимой, снова опуская свою драгоценную ношу на землю. – Я обязательно к тебе вернусь в следующей жизни. Ты мне веришь?

– Разве ты не понял,– Анара состроила хитрую гримаску,– мы теперь всегда будем вместе и в жизни, и в смерти. Пойдём,– она взяла Гора за руку и потянула к обрыву. У бедняги от неожиданности перехватило дыхание, он упёрся и беспомощно обернулся к отцу, словно собрался просить его помощи. – Даже не думай,– строго сказала Анара, враз пресекая его попытку. – Я всё равно уйду за тобой, только одной будет страшнее. Ты же меня не бросишь сейчас?

Она не шутила, Гор понял это сразу, и не передумает. Данная сгоряча клятва связала любимую со смертником. А может быть, дело было вовсе не в клятве? Вдруг Сабин прав, что для Анары жизнь в разлуке так же невозможна, как для него самого? И Гор смирился, он сжал узенькую тёплую ладошку, и дальше они пошли уже вместе.

– Собрался улететь на небо без меня, Ангел? – раздался за их спинами голос Сабина, когда до края обрыва оставалось уже не больше десяти шагов.

Гор отпустил руку Анары и бросился в объятья брата.

– Я уже решил, что нам не удастся попрощаться,– с чувством произнёс он.

– А чего нам прощаться,– Сабин притворно удивился,– я не собираюсь с тобой расставаться, братишка,– он встал рядом с Гором с другой стороны от Анары и взял его за руку.

– Вы что, сговорились? – приговорённый уже чуть не плакал, но вырваться из рук любимых родственников не мог, он ещё недостаточно для этого окреп. Через пару секунд вся троица уже стояла на краю и заглядывала вниз.

– Не бойся, милая,– Гор обернулся к Анаре,– больно будет лишь одно мгновение.

– Сам не бойся,– огрызнулась она весело.

– А как он собирается тебя этим убить? – задумчиво проговорил Сабин.

– Он заблокировал моё сознание,– пояснил Гор,– я не смогу выйти из тела.

Сабин на секунду задумался.

– Ладно, это вариант,– выдал он результат своих раздумий,– думаю, у меня получится без посторонней помощи.

– Бустер, ну хоть ты не умирай,– взмолился Гор,– у отца ведь тогда совсем никого не останется.

– Давай на счёт три,– предложил брат, не обращая ни малейшего внимания на мольбы приговорённого.

Но успел он досчитать только до одного, всех троих словно парализовало. Подошедшие охранники оттащили их безвольные тела от края обрыва. Оставив толпу соплеменников за спиной, Венн подошёл к стоявшим без движения заговорщикам и снял парализующее воздействие.

– Ну и кто из вас это придумал? – грозно спросил он. – Гора я не подозреваю, ему бы и в голову не пришло подвергать вас двоих опасности.

Сабин и Амара одновременно пожали плечами, они и в правду действовали не сговариваясь и каяться не собирались. Венн со смесью восхищения и досады смотрел на своих бесстрашных отпрысков и прикидывал, как ему следует поступить: посмеяться над их выходкой или убить на месте.

– Молчите, бунтовщики? – язвительно бросил Создатель. – И что мне сейчас помешает обездвижить вас двоих и отправить Гора умирать у вас на глазах?

Приговорённый невольно бросил взгляд в сторону обрыва, а бунтовщики тут же встали с двух сторон от него и взяли его за руки. Венну захотелось расхохотаться от этого их наивного протеста, но в то же время он не мог не оценить искреннюю преданность Сабина и Анары.

– Ты нас на всю жизнь собираешься обездвижить, отец? – с притворной почтительностью обратился Сабин к грозному повелителю жизни и смерти.

Ультиматум был настолько наглым и откровенным, что, если принять его всерьёз, то казнить действительно следовало всех троих, оставалось только обратить всё в шутку.

– Чем же ты заслужил такую любовь, Ангел,– обратился Венн к приговорённому сыну,– что они готовы умереть за тебя даже не для того, чтобы спасти, а просто за компанию.

Слова отца не вызвали даже тени улыбки на лице Гора, глаза бедняги подозрительно блестели от подступивших слёз, а губы заметно дрожали. Похоже, парень не готов был принять эту жертву, ему проще было самому умереть. Недаром парочка бунтовщиков крепко держала его за руки, он запросто мог сорваться и спрыгнуть вниз, просто чтобы положить конец этой войне отца со своими детьми. Гор с усилием втянул воздух через плотно сомкнутые губы и всё же нашёл в себе силы ответить.

– Я не знаю, за что они меня любят,– он беспомощно пожал плечами,– может быть, потому что я тоже их люблю.

– Ладно, живи, раз у тебя нашлись такие защитники,– провозгласил Создатель, и сам почувствовал невыразимое облегчение.

Он демонстративно отвернулся от застывшей в ожидании приговора троицы, как бы подводя конец дискуссии, и величественно прошествовал по направлению к посёлку. Молчаливая толпа обескураженных зрителей потянулась за своим предводителем, а Гор, Сабин и Анара ещё долго стояли обнявшись, не в силах двинуться с места. Когда последний житель посёлка покинул место так и не состоявшейся казни, они снова взялись за руки и подошли к краю обрыва. Им было необходимо ещё раз ощутить то необыкновенное чувство единения и душевного родства, что посетило их, когда все трое были готовы умереть, только чтобы не расставаться, чувство, сделавшее их бесстрашными. А ещё это было прощание с родным домом и прежней жизнью, ведь после столь скандально прерванной казни дети Создателя уже не могли оставаться в посёлке. Официально это была ссылка, а в действительности – освобождение. Отец обеспечил своих деток всем необходимым, для Создателя это была не проблема, и они отправились в большой мир все вместе, им даже в голову не пришло расставаться. На прощанье Гор зашёл к отцу.

– Как же ты решился нас отпустить,– спросил он в лоб,– если от Анары зависит судьба сотен Создателей? Или это неправда?

– Не дерзи,– прикрикнул на него Венн,– я никогда тебе не врал, мне совершенно ни к чему это делать, просто у меня пока нет сил приговорить моего сына к смерти в третий раз,– Гора от такой откровенности пробил озноб, особенно от этого «пока». – Время ещё есть,– задумчиво продолжал отец. – Поживите с Анарой вместе, думаю, вы скоро надоедите друг другу, как обычно случается с людьми, но даже если этого не произойдёт, то человеческий век недолог, я потерплю. А после твоей смерти я уж как-нибудь позабочусь, чтобы ты родился как можно дальше от моего мира, Ангел.

– Мы с Анарой всегда будем вместе,– улыбнулся Гор,– тебе нас не разлучить.

Венн рассмеялся и обнял сына. Зря он не поверил.

Глава 7

– Отец, а почему ты сразу не отпустил нас с Анарой? – Антон в упор посмотрел на Создателя. – Зачем нужно было дважды пытаться меня убить?

В глазах Венна на миг взметнулась такая буря чувств, что его сыну стало не по себе, но то была лишь секундная слабость. Когда после недолгой паузы отец ответил, в его голосе прозвучала откровенная ирония.

– Я же не человек, малыш, не забывай этого. Веннам не свойственно отступать или искать компромиссов, мы всегда идём напролом. И кстати, отпустив вас, я совершил большую ошибку,– с горькой усмешкой добавил он.

– Я же честно тебя предупредил, что мы всегда будем вместе,– пожал плечами Антон.

– Я не об этом,– Венн небрежно махнул рукой,– ты обвёл меня вокруг пальца, сынок. Вместо того, чтобы счастливо прожить свой человеческий век с Анарой и затем навсегда уйти из моей жизни, ты стал Творцом и обрёл бессмертие.

– Не нужно было учить меня, если ты не хотел, чтобы я стал Творцом,– съязвил Антон.

– Не передёргивай факты,– зло отозвался отец,– я учил вовсе не тебя, а Сабина.

– Но ты же не мог не понимать, что он передаёт мне все полученные от тебя знания,– Антон удивлённо воззрился на отца.

– Да мне и в страшном сне не могло привидеться, что вы так и будете жить втроём, дружной семьёй,– голос Венна взвился под потолок. – Ты забрал себе судьбу моего преемника, а он продолжал с тобой нянчиться и только радовался твоим успехам, дурачок великовозрастный.

– Я ему тоже помогал,– возразил Антон,– мы всегда тянули друг друга. И что же ты сделал, когда понял, что я не собираюсь покидать этот мир в соответствии с твоими планами?

– Пришлось поломать голову,– Венн мечтательно закатил глаза, видимо, вспомнил что-то приятное. – Убить Творца – это не такое уж простое дело, знаешь ли, но мне удалось.

– Хочешь сказать, что Сабин меня прикончил в соответствии с твоим планом,– прокомментировал Антон неожиданное признание отца. – Но как ты его убедил пойти против меня? Он ведь меня любил.

– Наши чувства – это всего лишь отражение наших мыслей,– Венн наставительно поднял указательный палец вверх. – Чтобы мысли текли в нужном направлении, нужна всего лишь правильная информация, она и есть тот фундамент, на котором строится здание взаимоотношений. Стоит подкорректировать фундамент, и здание уже будет совсем другим.

Некоторое время Антон с недоумением пялился на отца, он никак не мог взять в толк, к чему сейчас были все эти философские рассуждения. Однако, когда до его сознания наконец дошёл скрытый смысл отцовских афоризмов, его буквально бросило в жар, даже лоб покрылся испариной.

– Что ты сделал с моим братом? – в ужасе прошептал он.

Венн полностью проигнорировал вопрос сына, снисходительная улыбка расплылась на его губах. Казалось, ему доставляло удовольствие потрясение, в которое ввергли его слова несчастного отпрыска.

– Помню, как этот безмозглый кретин прискакал ко мне, когда ты наконец стал Создателем,– Венн брезгливо поморщился. – Забрызгал меня всего слюнями, пока рассказывал о твоих успехах, словно это была его персональная заслуга. Такого унижения я никогда раньше не испытывал.

– Что ты с ним сделал?! – выделяя каждое слово, повторил Антон.

– А неплохо получилось, правда? – Венн весело рассмеялся. – Ладно, не буду тебя мучить, это уже дело прошлое. Я просто стёр его память и заменил её совсем другой историей.

В комнате наступила звенящая тишина. Антон с ужасом смотрел на своего отца, словно был не в силах поверить услышанному.

– Сабин ведь твой сын,– прошептал он наконец. – Как ты мог так с ним поступить?

– Увы, мой мальчик,– пожал плечами отец,– по-другому с вашим тандемом было никак не справиться. Пришлось внушить старшенькому, что ты и есть его главный враг, который коварством занял его место, отнял любимую женщину, а теперь и самого беднягу хочешь уничтожить.

Антон промолчал, ему сделалось тошно, когда он представил, каково было брату после этой живодёрской операции над его сознанием. И в то же время он почувствовал облегчение, теперь причина враждебности Сабина стала понятна и уже не вызывала обиды и недоумения. Антон был рад узнать, что брат развязал эту войну, продлившуюся почти шестьсот лет, не по своей воле.

– Только одного я не понимаю,– зло бросил отец,– почему этот балбес так и не стал Создателем. А ведь поначалу всё так хорошо складывалось, Сабин практически стал единоличным хозяином мира. Прекрасная карьера, не находишь? Но чем дальше, тем сильнее он деградировал, а умер вообще от старости, как простой смертный. Позорище.

– Неужели ты так и не понял, что уничтожил своего преемника собственными руками? – в голосе Антона откровенно прозвучало презрение к умственным способностям могущественного веннского мага. Тот резко вскинул голову и подозрительно прищурился, ожидая какого-то подвоха. – Вы, венны, слишком уж недооцениваете чувства,– продолжил свою обвинительную речь Антон. – Ты решил, что брат сразу начнёт меня ненавидеть, как только ты подбросишь ему повод, но всё получилось наоборот. Память говорила Сабину, что я мерзавец и причина всех его неудач, а чувства твердили, что он меня любит всем сердцем, что жизнь готов за меня отдать. Как ты думаешь, отец, к чему должно было привести такое раздвоение личности?

– Хочешь сказать, что я поставил своего сына на грань безумия? – возмутился Венн. – Но ведь он справился, сумасшедшим Сабина уж точно не назовёшь.

– Справился,– согласился Антон,– но какой ценой? – Отец молчал, его тяжёлый взгляд упёрся дерзкому обвинителю прямо в лоб, похоже, он раньше даже не задумывался о цене, которую пришлось заплатить старшему сыну за его изуверские эксперименты. Антон не стал держать театральную паузу и пояснил. – Со своей памятью Сабин не мог ничего поделать, да ему и в голову, наверное, не могло прийти, что его отец способен на такую подлость, зато чувства при желании можно было подавить. И брат запретил себе чувствовать просто чтобы спастись от безумия, он стал жить исключительно интеллектом и превратился в бесчувственного монстра.

– Излишняя эмоциональность всегда была слабой стороной Сабина,– Венн небрежно махнул рукой, как бы отмахиваясь от пустых обвинений,– так что избавление от чувств должно было пойти ему только на пользу.

– Не нужно путать эмоциональность с чувствами,– покачал головой Антон. – Даже венны не могут жить без чувств, и уж точно они не могут стать Создателями, если ничего не чувствуют, кроме, разве что, холодного любопытства. Ты сам уничтожил в своём сыне потенциал Создателя, отец, это из-за тебя Сабин стал деградировать. И ради чего? Чтобы избавиться от меня? Что ж, со мной ты расправился руками моего брата, но твой хитрый план провалился, Создателем твой преемник ведь так и не стал, даже веннская женщина ему не помогла.

– Да, это странно,– спокойно согласился Венн,– есть какие-нибудь догадки?

– Есть,– Антон горько улыбнулся,– просто эта роль в Игре была Сабину безразлична, у него другое предназначение. Только мой пример заставлял его двигаться в этом направлении, как ты точно подметил, за компанию. И он, наверное, со временем стал бы Создателем, вопреки своим наклонностям, нужно было просто немного подождать.

– Подождать,– задумчиво пробормотал Венн. – Смешно.

– Не в твоём характере, да? – Антон инстинктивно передёрнул плечами, словно пытался освободиться от тяжёлого и ненужного груза. – Почти шестьсот лет преследований и убийств, а в результате Сабин оказался там, откуда начинал. Неужели не понятно, что на самом деле я никогда не был помехой в твоих планах?

– Что ж, готов признать, что я, возможно, ошибся,– Венн исподлобья взглянул на сына. – Жаль, у меня нет времени, чтобы начинать всё сначала, теперь мне потребуется твоя помощь, мой мальчик.

– Только не говори, что я опять должен умереть во имя каких-то непонятных веннских целей,– презрительно бросил Антон.

– Сейчас я не могу передать свои знания и силы Сабину,– продолжал Венн, словно бы не замечая слов сына,– для этого он должен быть Создателем, поэтому придётся передать их тебе, Гор.

– Ага, теперь я, что ли, должен стать твоим преемником? – съязвил Антон. – Не испытываю ни малейшего желания, если честно.

– Нет, в преемники ты не годишься,– Венн говорил спокойно и рассудительно, совершенно не обращая внимания не неуважительный тон своего нахального отпрыска. – Преемниками не назначают, их специально создают. Именно так я создал Сабина.

– Ну слава Создателю,– Антон скорчил умильную гримасу,– а то я уже перепугался не на шутку.

– Придётся поведать тебе всю историю, сынок,– вздохнул отец,– чтобы ты осознал серьёзность ситуации. Помнишь, я рассказывал тебе, как венны придумали защиту от поглощения наших сознаний Создателем? Беда в том, что без веннских женщин мы не можем развиваться как Творцы, а женщины не могут пройти трансформацию и уйти вслед за своими мужчинами в пятимерный мир.

– Грустно,– веселье Антона смыло, как волной,– движение ведь не остановить, если сознание перестаёт развиваться, то автоматически начинает деградировать. Понятно, почему Создатель поглощал ваши сознания после трансформации, это же просто акт милосердия.

– Полагаешь, это справедливо? – Венн зло глянул на сына из-под насупленных бровей. – Мы же послушно выполняли все его приказы и делали это добросовестно, мы не заслужили развоплощения.

– И что же вы придумали, борцы за справедливость? – любопытство Антона было задето не на шутку.

– Мы заперли наши личности здесь, в трёхмерном мире, где Создатель не может до них дотянуться, не нарушив свой же закон свободы воли,– объяснил отец.

У Антона буквально отвисла челюсть, такого он не ожидал. Бунтовщики, оказывается, затеяли войну со своим Создателем, не больше и не меньше.

– Прикольно,– искренне восхитился он,– ваши веннские техники не перестают меня удивлять. Только не понятно, причём тут преемник, и почему он обязательно должен быть Создателем?

– Кто-то же должен выполнять роль хранителя этих личностей,– пожал плечами Венн. – А как ты себе представляешь эту работу? В сундук их не запрёшь.

– О боже! – выдохнул Антон. – Вы перехватили управление этими сознаниями у нашего Создателя?

– А ты не так уж безнадёжен,– Венн одобрительно улыбнулся,– именно так мы и сделали. Долгие годы я являлся хранителем, но теперь пришла моя пора уйти, следующим хранителем должен стать Сабин.

– Почему именно он? – в голосе Антона слышалось недоумение.

– Ты же не думаешь, что перехватить управление у Создателя – это такое простое занятие? – Венн хитро прищурился. – Разумеется, хранилище хорошо защищено, структура сознания хранителя является как бы ключом к этому хранилищу, никакое другое сознание не сможет выполнить эту работу. Для того, чтобы раса веннов могла продолжать своё существование в пятимерном мире, хранитель должен оставаться тут, на Земле. Это наша миссия, моя и Сабина. А когда придёт его черёд уходить, он сам создаст себе преемника.

– Интересно, а ты хотя бы удосужился спросить самого Сабина, готов ли он унаследовать твою миссию? – Антон внимательно посмотрел в глаза отцу.

– Это его долг,– жёстко отрезал Венн,– его желание не имеет никакого значения.

– Ладно, это ваши семейные разборки,– отмахнулся Антон,– от меня-то ты чего хочешь? Чтобы я передал ему твои знания?

– Да, но этого недостаточно,– произнёс отец и посмотрел на сына с тоской и сочувствием. У Антона от этого взгляда мурашки побежали по позвоночнику, он слишком хорошо знал, что это сочувствие означает, именно так смотрел на него отец, выкачивая из него жизненные силы. – Чтобы ритуал сработал, между тобой и Сабином должна существовать сильная кармическая связь,– отчеканил Венн.

– Можно подумать, между нами нет кармической связи,– Антон иронично усмехнулся,– после того, как он пятьсот лет убивал меня в каждом воплощении.

– Она была,– согласился Венн,– но теперь её перетянул на себя твой ангел.

– Дэлвиг? – Антон не удержался от злорадной ухмылки. – Значит, вот какой ход в Игре придумал Создатель, чтобы разделаться с кучкой зарвавшихся веннов. Смешно.

– Тебе и вправду смешно? – в голосе Венна отчётливо прозвучала угроза.

– Ты же не думаешь, что я позволю себя убить ради каких-то опустившихся деградантов? – отрезал Антон. – Их существование бессмысленно.

– Я предполагал, что несколько сотен жизней может оказаться недостаточной причиной, чтобы ты согласился пожертвовать собой, сынок,– с показным сочувствием вздохнул Венн,– поэтому позаботился о том, чтобы тебя замотивировать.

Пожалуй, впервые с начала этой семейной беседы Антон всерьёз напрягся, от отца можно было ожидать чего угодно, особенно, когда дело касалось его так называемого долга перед расой веннов. Впрочем, выяснять природу обещанной мотивации предполагаемой жертве было сейчас не с руки, пора было сматываться отсюда, пока не стало слишком поздно. Поэтому Антон предусмотрительно решил обойтись без обнимашек на прощанье, и, вместо этого, тупо слинять обратно в гостиницу, где он оставил свою команду. Увы, попытка побега закончилась полным провалом, он был заперт в мире своего отца.

– Я – пленник? – лучше было сразу внести ясность в создавшуюся ситуацию.

– Пока да,– легко согласился отец,– мы ещё не договорили.

Он картинным жестом очертил круг, и перед глазами Антона засветился круглый экран. Картинка быстро сфокусировалась, это была комната в гостинице, где он оставил своих спутников. Все трое стояли на коленях со связанными руками, женщины вроде бы были невредимы, а по щеке Вертера струилась кровь из раны на голове. Похоже, бравого вояку застали врасплох, ожидать нападения в центральной гостинице вполне цивильного городка ему даже в голову не пришло. Помимо пленников, в комнате находилось ещё человек восемь вооружённых воинов. Антон инстинктивно опустил глаза, чтобы не встретиться взглядом с Алисой, в глазах которой застыло выражение отчаяния.

– Сынок, помоги мне выполнить свой долг перед моей расой,– отец подошёл и положил руку ему на плечо. В голосе родителя отчётливо слышались просительные нотки, но Антон отлично понимал, что это была не более, чем игра, жизнь сына была для Венна ничто в сравнении с его дурацкой миссией. – Это всего лишь одно перевоплощение,– продолжал убеждать отец с таким видом, словно просил о сущей безделице. – Ты ведь никогда не боялся смерти, малыш, почему ты колеблешься?

– Ты не забыл, что я – тоже Создатель,– с горечью отозвался Антон,– вместе со мной умрут ещё девять ангелов.

– Это же случится не сейчас,– на губах Венна появилась самодовольная улыбка,– придётся подождать, пока Сабин подрастёт, ему ведь всего тринадцать сейчас. Не могу же я допустить, чтобы подросток совершил убийство, да и на твоё обучение уйдёт не меньше пяти лет. А тем временем Создатель приберёт твоих ангелочков, можешь не сомневаться, он же не захочет, чтобы они исчезли навсегда. Так что на твоём месте за их жизнь я бы не беспокоился, если ты, конечно, сам веришь в то, что создал достойную смену нынешним Игрокам.

Отец продолжал говорить, не закрывая рта, словно уговаривал сам себя, а Антон упорно молчал, он отлично понимал, что его загнали в ловушку, и выхода из неё не видел. Впрочем, Венн тоже это отлично понимал и разыгрывал сейчас эту сцену просто для того, чтобы дать сыну немного времени принять неизбежное. Наконец игра в добренького папочку ему прискучила.

– Ну хватит изображать из себя вселенскую скорбь,– теперь это уже был откровенный ультиматум. – Всё очень просто, кто-то обязательно умрёт. Выбирай: либо они прямо сейчас, либо ты через пять лет. Я жду твоего решения, сын.

Никакого выбора, собственно, не было. Позволить убить своих близких Антон не мог, тем более, что то, как изощрённо умеют убивать его бывшие соплеменники, он знал не понаслышке, но и сдаться он был пока не готов.

– А что, если Сабин откажется меня убить? – попробовал он зайти с другой стороны. – Перевоплощение ведь стёрло наведённые тобой воспоминания. Когда память начнёт возвращаться, брат вспомнит всё, как было на самом деле.

– Ну это не проблема, как ты понимаешь,– Венн расслабленно улыбнулся, уже предчувствуя свою победу,– когда придёт время, он будет помнить ровно то, что мне будет нужно.

– Вижу, ты решил окончательно добить его психику,– тоскливо прокомментировал Антон слова отца. – Тебе его совсем не жалко? Впрочем, о чём это я? На кону ведь жизни твоих деградировавших соплеменников, да и самому тебе тоже не хочется развоплощаться. Верно?

Отец молчал и смотрел на сына с тоской и состраданием, как на приговорённого, что, собственно, в полной мере соответствовало действительности. Сколько бы ещё жизней ему ни суждено было прожить, Антон был уверен, что этот взгляд он точно никогда не забудет.

– Вижу, это входит у тебя в привычку приносить меня в жертву своим высшим целям. – усмехнулся он. – Ладно, пусть будет так. Только знаешь, отец, Создатель всё равно найдёт способ избавиться от этого балласта, в который превратились остатки твоей расы. Нельзя бесконечно прятаться, ваше время ушло. Если бы ты был достаточно мудр, то давно бы сам ушёл на перевоплощение, не дожидаясь трансформации, и жил бы дальше человеком.

– Уф,– Венн сделал вид, что смахивает капли пота со лба,– с последним словом приговорённого мы вроде бы покончили. Что там ещё полагается по протоколу? Последнее желание?

Антон отвернулся, его порыв явно пропал втуне. А ведь сколько уже раз он оказывался прав, когда предупреждал отца, но тот по-прежнему считал его несмышлёным малолеткой. Однако предложением всё равно следовало воспользоваться.

– Да, есть у меня последнее желание, вернее, условие, даже два,– нахально заявил приговорённый.

– Мне кажется, ты не в том положении, чтобы выставлять условия,– издевательски ухмыльнулся Венн. – Хотя, давай, что там у тебя?

– Во-первых, ты не будешь удерживать меня здесь пленником,– начал перечислять Антон,– и откроешь доступ в свой мир моим близким, чтобы они могли меня навещать.

– Это приемлемо,– согласился отец. – Что ещё?

– Если Сабин, несмотря на все твои ухищрения, всё-таки откажется меня убивать, то ты не станешь мстить ни мне, ни моим близким,– произнёс Антон на одном дыхании.

– Нет, малыш,– Венн покачал головой,– я же сказал тебе, что кто-нибудь обязательно должен будет умереть, либо ты, либо они. Хочешь передумать?

– Нет,– буркнул Антон. Он не особенно верил, что отец проявит милосердие, но попытаться всё-таки стоило.

Вскоре Вертера, Алису и Лику со всеми почестями доставили в посёлок. Произошедшее объяснили недоразумением, типа, отец не сразу узнал сына, и устроили пышный праздник, который длился целых четыре дня, а потом всю компанию повели на экскурсию по местным достопримечательностям. Главным туристическим объектом в этой местности был, конечно, вулкан, в жерле которого располагалось озеро с водой изумрудного цвета. Вулкан, похоже, был потухший, по крайней мере, в кальдере совсем не пахло серой, и никакого дыма над ним не курилось, напротив, это было довольно живописное местечко. Вода в озере была прозрачной, но ледяной, и никакой живности там не водилось, зато склоны кальдеры были все покрыты травой и кустарником с ярко-жёлтыми цветами, в котором весело щебетали птицы.

На одном из склонов обнаружилась довольно ровная площадка, плавно спускавшаяся к воде. Там располагался самодельный очаг, сложенный из обломков скал, а также несколько гладко обструганных пеньков для сиденья, в общем это было идеальное местечко для экзотического пикника. Пока сопровождавшие гостей гиды занимались костром и готовкой, сами гости пошли прогуляться к озеру. Ярко светило солнце, белоснежные облака отражались в спокойной изумрудной воде, местные пичуги соревновались друг с другом в громкости своих трелей, было тепло, но не жарко, настоящий рай на земле. Женщины ушли немного вперёд, увлечённо болтая о пустяках, а Вертер с Антоном отстали, чтобы полюбоваться озером сверху.

– Тоха, что с тобой происходит? – Вертер положил руку на плечо друга. – Что-то не так с отцом?

– Не бери в голову,– отмахнулся Антон,– просто устал от праздников.

Вертер взял друга за плечи и развернул к себе лицом, от его внимательного взгляда не ускользнуло, что Антон не горит желанием смотреть ему в глаза.

– Это не было недоразумение, ведь так,– проницательно заметил воин,– мы действительно были заложниками, и, судя по твоему виду, отец получил от тебя то, что хотел. Что это было? – они слишком давно знали друг друга, чтобы Антон мог надеяться обмануть друга, но рассказывать правду ему тоже не хотелось. Пока он отмалчивался, Вертер, недолго думая, приступил к дедуктивному анализу. – Эти дикари не собирались с нами церемониться,– заметил он,– у меня на такие дела глаз намётанный, если что, убили бы не раздумывая. Значит, цена, которую ты заплатил за наши жизни, должна быть немаленькой. Лучше выкладывай по-хорошему, пока я не подключил к своим рассуждениям Лису, она из тебя быстро всю правду вытянет.

Антон понял, что с живого Вертер с него не слезет, он тяжко вздохнул, собираясь с духом, чтобы поведать другу о невесёлой перспективе окончить своё нынешнее воплощение, но в этот момент они услышали радостный визг Лики, донёсшийся от берега. Друзья одновременно рванули по склону вниз. Вскоре причина переполоха стала понятна, у самой кромки воды был пришвартован маленький плотик, и обе женщины радостно приплясывали вокруг немудрёного плавсредства с явным намерением отправиться кататься. Вот только весла нигде не было видно. Пока дамы метались по берегу в поисках где-то затерявшегося атрибута предстоящего развлечения, мужчины уже успели спуститься к воде. Наконец Лика отыскала какую-то палку, которую с натяжкой можно было назвать шестом, и решительно направилась к плотику. Когда она уже занесла ногу, чтобы перебраться на шаткие брёвнышки, Антона вдруг бросило в жар.

– Стой! – заорал он и бросился к ангелочку. Вся компания с недоумением уставилась на паникёра, но привычка доверять интуиции Творца быстро остудила их порыв обвинить Антона в излишней осторожности. – Что-то здесь не так,– задумчиво произнёс Творец. – Я пока не могу разобраться, но кататься на этом плотике никто не будет. – Лика с опаской посмотрела на плот и бросила шест с таким видом, словно это была ядовитая змея.

Ближе к вечеру, когда пикник закончился, им выпала возможность убедиться, что Антон, как обычно, оказался прав. Со стороны посёлка к берегу озера подошла процессия из десяти человек, они несли тело погибшего накануне охотника, которого задрал леопард. Воины положили тело на плотик и отошли метров на десять. Не было ни течения, ни волны, да и ветра тоже не было, но плотик сам по себе вдруг отчалил от берега и быстро поплыл к середине озера, будто его тянули на верёвке. Все взгляды были сосредоточены на быстро удаляющемся мёртвом теле, и поэтому зрители не сразу заметили, как в середине озера образовалось тёмное пятно, которое незаметно превратилось в маленький водоворот. Водоворот начал расти и раскручиваться, в какой-то момент он захватил плотик и стал затягивать его в середину воронки. Не прошло и пары минут, как плотик достиг центра, встал вертикально и ухнул в бездну вулканического жерла. Алиса невольно вскрикнула и прижалась к Антону, а лицо Лики побледнело как у того мертвеца.

– Что это было? – ошарашенно прошептал Вертер.

– Это дэв,– объяснил Антон,– видимо, он у местных занимается утилизацией тел умерших. В том месте, где я появился на свет, был похожий ритуал, только там эту роль выполняла река. Наверное, там тоже жил какой-нибудь дух, только я в то время ещё не мог их чувствовать.

– А что такое дэв? – спросила Лика, стуча зубами.

– Не что, а кто,– Антон ободряюще обнял ангелочка,– это дух, управляющий стихиями. Судя по его расположению, в данном случае – стихиями огня и воды.

– Он бы меня тоже вот так,– Лика указала на середину озера, где от водоворота уже не осталось и следа,– если бы ты меня не остановил, отец?

– Всё хорошо,– Алиса тоже обняла перепуганную девушку и погладила её по голове,– все живы, успокойся, милая. Пойдём отсюда, Тоша, что-то мне стало неуютно у этого людоедского озера.

Вечер был испорчен, и вся компания в полном молчании спустилась в посёлок. На следующий день Вертер с Ликой отправились домой в ангельский мир, а Антон с Алисой остались «гостить у родственников». Здесь их по старинке все называли Гором и Анарой, но они не жаловались, приняли смену имени как должное. Долгих пять лет Гору предстояло провести в мире своего отца, получая от него сакральные знания веннов, чтобы потом передать их своему брату и по совместительству будущему убийце. Он не стал делиться этими невесёлыми новостями со своими близкими, не видел смысла их расстраивать раньше времени.

А вот Лику придётся подготовить заранее, ей в любом случае предстоит покинуть этот мир вместе со своим отцом и Создателем, либо умереть раньше него, чтобы потом воплотиться человеком, либо слиться с его сознанием в момент смерти самого Создателя и перестать существовать как индивидуальное сознание навсегда. Выбор был хуже некуда, но сделать его придётся. Впрочем, это касалось всех ангелов, кроме Дэлвига, незавидную судьбу уготовил им отец.

Часть 2. Брат

Глава 8

Сумерки – самое лучшее время для скрытных действий. Этот обманчивый зыбкий флёр, когда только кажется, что ещё светло, что всё отчётливо видно, действует на людей словно морок. Так незаметно и исподволь окончание дня внушает нам ощущение безопасности и расслабленности в преддверии заслуженного отдыха. Совсем другое дело ночь, когда обострённое чувство тревоги заставляет вглядываться в каждую тень и подозрительно вслушиваться в самые безобидные звуки. А ведь по статистике чуть ли не у половины мужского населения в той или иной степени понижена острота зрения именно в сумерки.

Вертеру эта особенность человеческого организма была хорошо известна, поэтому для своих операций он выбирал именно это время суток. Спасатель стоял за стеной сарая, надёжно укрывшись в густой синей тени, и дожидался, когда охранник приблизится достаточно близко, чтобы можно было его снять тихо и незаметно. Убивать парня не было никакой необходимости, достаточно просто вырубить на полчасика. Этого времени с головой хватит, чтобы вытащить заложника и убраться домой, никого больше не потревожив.

Вот уже три года Вертер занимался этой непростой и опасной работой по поиску и, если потребуется, спасению пропавших. Антон с удовольствием отдал ему Ищейку, написанную им программу, позволявшую отыскать кого угодно и где угодно, и скромный бизнес Вертера расцвёл пышным цветом. Собственно, деньги ему были не нужны, имея в лучших друзьях Творца Реальности, можно было не беспокоиться о хлебе насущном, всё необходимое Антон материализовал по первой просьбе. Вертеру просто нравилась эта работа, нравился азарт поиска и риск спасательных операций, но больше всего он любил смотреть, как озаряются радостью лица родственников, получивших назад своих потеряшек.

Лика поначалу очень переживала за безопасность своего любимого вояки, даже как-то раз попыталась напроситься к нему в напарники, но тот срезал эти её притязания на корню. Через полгода метаний женщина наконец убедилась в профессионализме своего неугомонного избранника и немного успокоилась, а вот сын Даня однажды убедил-таки своего героического папашу взять его на дело. Теоретически сынок мог оказаться весьма полезен, он ведь тоже был Творцом, хоть и начинающим, и Вертер рискнул. Вот только он не учёл, что Даня, как все Творцы, просто физически не был способен к агрессивным действиям, не говоря уж про то, чтобы кого-нибудь убить или ранить. Когда дошло до перестрелки, что случалось не часто, но регулярно, юный Творец просто накрыл себя и отца энергетическим щитом, и Вертер оказался совершенно беспомощен, так как внутри защитного кокона стрелять – себе дороже. Пришлось просто ретироваться, чтобы не вводить местное население в культурный шок стрёмным видом мерцающего купола, от которого отскакивали пули.

Это был единственный случай в практике спасателя, когда заложник погиб, так как похитители с перепугу решили избавиться от всех улик и удрать. Больше Вертер сына на задания не брал, теперь Даня выполнял исключительно роль транспорта, он переносил отца к месту, где держали заложника, и после операции уносил спасателя и спасённого обратно домой. Роль его была скромная, но очень важная, и Даня не жаловался, понимая, что лезть в бой с его Творцовскими замашками значило просто подставлять отца под пули.

Охранник наконец приблизился к нише, где прятался спасатель. Одно неуловимое движение, большой палец Вертера привычно нашёл нужную точку за ухом незадачливого парня, и вот уже его обмякшее тело валится в заботливо подставленные руки. Короткий, но убедительный допрос «языка» позволил определиться с местом, где держали пленника. Задачка оказалась не из лёгких, но вполне выполнимая, впрочем, по мнению Вертера, такого понятия, как невыполнимая задача, в природе вообще не существовало. Сквозь щель между неплотно пригнанными досками сарая спасатель внимательно рассматривал большой хозяйский дом, который был, скорее, похож на неприступную крепость. Где-то в подвале этого внушительного строения томился несчастный парнишка, которому совсем недавно исполнилось двадцать лет.

Днём ранее его родители заявились в офис сыскного агентства в сопровождении целого отряда телохранителей. Это была очень странная, если не сказать, экзотичная парочка. Обоим было сильно за сорок. Мужчина с «благородной» сединой в чёрных как смоль длинных волнистых волосах, статный, но с едва наметившимся животиком, был одет в тёмно-серую тройку и плащ из мягкой серой замши. Шляпу из того же материала он небрежно бросил на рабочий стол Вертера. Женщина, пришедшая с ним, была едва ли моложе своего спутника, но её прикид подошёл бы, скорее, двадцатилетней вертихвостке. Кожаные брючки в обтяжку были заправлены в ковбойские сапоги, полупрозрачный обтягивающий джемпер какого-то люминесцентного лимонного цвета висел на одном плече, на шее болталось с десяток всевозможных цепочек с кулончиками, бессчётные браслеты на её тонких руках позвякивали каждый раз, когда она двигалась. Женщина была огненно-рыжая, постриженная под мальчика. Удивительно, но держалась эта перезрелая нимфетка с уверенностью и манерами знатной дамы, что абсолютно не вязалось с её внешним видом.

История, рассказанная этой странной парочкой, словно бы вышла из-под пера Шекспира, прямо-таки война между Монтекки и Капулетти. Их единственный сыночек Давидик, то бишь «Ромео», влюбился в несовершеннолетнюю дочь их старого врага и конкурента по бизнесу. Как водится, влюблённая парочка надумала сбежать, но не тут-то было, парня застукали в доме новоявленной «Джульетты», и с тех пор о нём не было ни слуху, ни духу. Усугублялась ситуация тем, что обе семьи принадлежали к высокородным индийским кланам и практически владели всем, что находилось в местности, где они жили, включая представителей закона. Так что надежды на официальную помощь полиции родители Давидика не питали от слова совсем.

Ищейка быстро отыскала местонахождение пропавшего Давидика в Кашмире, на границе с Пакистаном. Вот только одну неприятную деталь Вертер обнаружил уже на месте, когда отступать было поздно, а именно, что дом «Капулетти» сильно смахивал на Форт-Нокс. Впрочем, бравого вояку эти мелочи ничуть не смутили, он вообще к любым препятствиям относился как к азартной игре. План по спасению «Ромео» был прямолинеен и незамысловат: пробраться в подвал, где держали пленника, освободить и довести его до ближайшей рощицы, в которой прятался Даня. Всего делов-то.

Первая часть плана была выполнена на отлично, несмотря на внешнюю неприступность дома, охрана его была организована из рук вон плохо. Вертер пробрался в подвал без особых сложностей, замо́к на двери в камеру пленника тоже сдался практически без сопротивления. А вот за дверью спасателя ждал неприятный сюрприз, даже два. Объект спасательной операции лежал на каменном полу подвала без движения, мимолётного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять, что в ближайшую неделю передвигаться без посторонней помощи этот парень не сможет. Били его профессионально и без всякой жалости. Всё тело парнишки представляло из себя сплошной синяк, и целые кости можно было, наверное, пересчитать по пальцам двух рук. То, что Давидик находился без сознания, скорее, можно было счесть удачей, неизвестно, как бы иначе он перенёс транспортировку. Такое случалось в практике спасателя время от времени, и Вертер не сомневался, что справится, но перспектива тащить на себе бесчувственное тело весом за восемьдесят кило радости не прибавляла.

Однако на этом неприятные сюрпризы не закончились, голова избитого бедолаги покоилась на коленях молоденькой девушки, одетой в глухое чёрное платье. Она сидела, низко склонившись над своим неудачливым воздыхателем, гладкие тёмно-каштановые волосы полностью скрывали её лицо. Можно было только догадываться, как эта малышка сумела пробраться к своему «Ромео». Однако главная странность была не в этом, правая рука девушки лежала у парня на груди и слегка светилась мягким жёлтым светом. Вертеру и раньше доводилось видеть подобное, но столкнуться с продвинутым Игроком в этой глуши он не ожидал. Эта малолетка вполне профессионально накачивала энергией своего искалеченного поклонника.

Пока спасатель в ступоре обозревал неожиданную романтическую сцену, девушка, видимо, почувствовала присутствие постороннего и подняла голову. При виде её лица из горла Вертера невольно вырвался удивлённый возглас. Это была Дэвика, вернее, так она могла бы выглядеть в пятнадцать лет. Отличия от его погибшей возлюбленной были несущественны: чуть более мягкие черты лица, пухлые губки, немного вздёрнутый носик, да ещё глаза не голубые, а чёрные. В темноте подвала радужка совершенно сливалась со зрачком, отчего глаза казались огромными и бездонными, словно колодцы, ведущие в иную Реальность.

– Ты пришёл убить моего Давида? – без всякого выражения проговорила девушка, не прекращая своего занятия.

– Нет, я пришёл его спасти,– прошептал Вертер. – Дэвика, ты меня не узнаёшь?

Девушка равнодушно оглядела нежданного спасателя и опустила глаза.

– Меня зовут Амрита,– её голос был совсем безжизненный, движения вялые, словно она смертельно устала, что было явным признаком серьёзной энергопотери.

– Перестань перекачивать в него свою энергию,– приказал Вертер,– ты уже сама на грани обморока.

Амрита снова подняла глаза на навязчивого мужика, раздававшего дурацкие приказы, и уже было собралась сообщить ему, куда он может их засунуть, но тут её взгляд зацепился за крестообразную рукоятку меча, что выглядывала из-за его плеча. Такого мгновенного преображения Вертер никак не ожидал, вялая апатия на лице девушки вдруг сменилась ядерной смесью страха и вожделения. Чёрная молния сверкнула в её глазах и тут же померкла, скрытая густыми ресницами, но не осталась незамеченной.

– Тебе знаком этот меч,– усмехнулся Вертер,– я так и знал, что это ты убила Сабина.

Амрита с недоумением посмотрела на обвинителя, но всё-таки оторвалась от своего занятия и подошла к нему, меч притягивал её как магнитом. Рука девушки словно в трансе потянулась к крестообразной рукоятке, но в это мгновение за дверью камеры раздался шум приближающихся шагов. Она испуганно вздрогнула и отдёрнула руку. Затравленно оглянувшись на распростёртое на полу тело, Амрита судорожно вздохнула, и её фигурка растаяла в сгустившихся сумерках.

– Ох уж эти мне Мастера,– проворчал Вертер. В прошлом воплощении Дэвика тоже любила вот так же эффектно исчезнуть прямо на глазах у изумлённых зрителей. Путешествия по альтернативным Реальностям были любимым коньком Мастера Игры. – Вот ведь бестолковая девчонка,– посетовал спасатель,– нет чтобы предложить помощь по доставке своего поклонника в рощу, а мне теперь тащи его на своём горбу.

Он вжался в угол за дверью, где лежала густая тень, его рука автоматически потянулась к мечу, но на полпути остановилась. По раздававшимся из-за двери звукам Вертер понял, что за пленником явилось всего-то два человека, оружие тут было излишним. Через минуту один из пришедших уже валялся без сознания, а второй с ужасом хлопал глазами, стараясь не шевелиться, чтобы не пораниться о прижатое к горлу лезвия его собственного ножа. После недолгих, но убедительных переговоров второй, кряхтя и ругаясь, взвалил себе на спину бесчувственного пленника и потопал вверх из подвала, подгоняемый Вертером. Похоже, с транспортировкой всё складывалось очень удачно.

Увы, без перестрелки всё-таки не обошлось, прямо в середине двора невольному носильщику вдруг вздумалось поднять тревогу. В итоге, он же первый схлопотал пулю от своих коллег, правда, Вертеру тоже досталось, но он отделался лёгким ранением в плечо. К счастью, во дворе стояла хозяйская машина с ключами в замке зажигания, так что отступление в заветную рощу было стремительным и комфортным. Даня быстренько перенёс отца с Давидиком в офис и занялся восстановлением их подраненных тел. Это занятие ему пришлось освоить в первую очередь и весьма основательно, редкая спасательная операция обходилась без членовредительства.

Пока сын возился с бывшим пленником, Вертер внимательно разглядывал юного поклонника Дэвики. Парень был по-настоящему красив, причём вовсе не той слащавой красотой героев Болливуда, что напоминает приторные индийские сладости, а мужественной красотой воина. Вертер невольно цокнул языком, по достоинству оценив вкус своей бывшей возлюбленной. Однако стоило красавчику открыть глаза, как впечатление кардинально поменялось, это были глаза жестокого, испорченного и к тому же самовлюблённого мальчишки. Как могла Дэвика связаться с этим конченным эгоистом, оставалось только гадать.

Как только Даня привёл своего пациента в сознание, из спасённого посыпались вопросы с таким напором, словно прорвало плотину. Впрочем, это как раз было неудивительно, последние осознанные воспоминания Давидика, скорее всего, были связаны с моментом экзекуции. Удивительно было то, что парень совершенно не испытывал благодарности за своё спасение, и в его голосе явственно слышались повелительные нотки, видимо, привык командовать прислугой, не иначе. Вертер в довольно грубой форме оборвал этот поток сознания и в двух словах обрисовал герою-любовнику ситуацию. Услышав про то, что через несколько минут ему предстоит встреча с родителями, парень откровенно задёргался, впервые в его глазах промелькнуло что-то, похожее на страх. Неожиданно он сорвался с места и кинулся к выходу. Вертер аккуратно сшиб его с ног, достал наручники и приковал беглеца к батарее.

Такого потока отборных ругательств, что обрушился на спасателей в следующие четверть часа, ни отец, ни сын не слышали ни разу в жизни. Вертер даже начал прикидывать, не записать ли отдельные, особо красочные выражения для последующего употребления. Но в этот момент дверь офиса открылась, и в небольшом помещении сразу стало тесно, родители Давидика и на этот раз явились в сопровождении четырёх вооружённых громил. Вертер отстегнул блудного сыночка от батареи и подтолкнул его в жаркие родственные объятья.

Отец действительно крепко обнял своего отпрыска, в его глазах заблестели слёзы радости, а вот мамочка поразила Вертера в самое сердце. Она просто стояла, разглядывая своего сына с тем брезгливым выражением, с каким мы обычно смотрим на выползшего из угла таракана. Молчаливая сцена продолжалась до тех пор, пока Давидик ни начал что-то лепетать в своё оправдание, и тогда экзальтированная дамочка со всей дури заехала ему по физиономии. У сынули из носа хлынула кровь, он было заверещал, но под суровым взглядом мамаши быстро затих и даже не посмел нос вытереть.

– Простите нас,– извинился отец за свою несдержанную супругу,– мы возместим все причинённые неудобства.

– Ничего, бывает,– усмехнулся Вертер и одобрительно улыбнулся странной дамочке в узких кожаных брючках.

Телохранители подхватили Давидика под руки и выволокли из офиса, отец спасённого вышел следом, а вот мамаша слегка задержалась.

– Спасибо вам,– с чувством произнесла она и по очереди обняла обоих спасателей.

Сумма, упавшая на счёт Вертера за это дело, была просто неприлично большая.

***

– Отец, так больше продолжаться не может,– голос Дани был вкрадчивым, а взгляд – умоляющим.

Вертер сидел на веранде своего дома в ангельском мире, развалившись в кресле и закинув ноги на перила, он с наслаждением потягивал холодный мятный чай и никак не ожидал наезда со стороны сына.

– Это ты о чём? – отец удивлённо взглянул на Даню снизу-вверх.

– Тебе нужен напарник,– твёрдо произнёс сын,– для одиночки твои миссии слишком рискованны.

– Забудь,– отрезал Вертер,– Творцам не место там, где стреляют, мы это уже проходили, помнишь?

– Я не о себе говорю,– Даня уселся на перила веранды и проникновенно взглянул отцу в глаза,– в Школе есть несколько здоровых парней, которые с радостью станут твоими напарниками.

Школа была необычным учебным заведением, в ней Творцы обучали людей с особыми способностями, по-простому говоря, будущих Творцов, готовили себе смену, так сказать. Вертер относился к их миссии по спасению человечества с довольно большой долей скепсиса, хотя его лучший друг тоже был Творцом, да ещё и Создателем ангелов, но Тоха – это особый случай. А вот для себя Вертер выбрал совсем другой путь – путь воина и защитника. Необходимые в его работе навыки у него развивались сами собой, без специального обучения. Например, он обладал способностью видеть тонкие энергии, а ещё двигаться с просто фантастической скоростью. Это помимо владения целым арсеналом боевых техник как с оружием, так и без него.

В общем, Вертер был вполне доволен своей нынешней жизнью и что-то менять не собирался. Единственное вмешательство в свою природу, на которую согласился наш ярый оппортунист – это потенциальное бессмертие. Объективно его возраст перевалил за сорок, но выглядел он тридцатилетним, вернее, тридцати двух летним. Именно в этом возрасте Антон что-то похимичил с его возрастным циклом, и Вертер перестал стареть. К слову сказать, то же самое Творец сделал для всей своей семьи, включая гнома и волка, ну и для себя любимого, понятное дело.

– Нет уж, только не из Школы,– отрубил Вертер,– да и вообще, одному как-то сподручней, не нужно никого опекать.

– Но ты мог бы хоть посмотреть на них,– продолжал настаивать сын,– устрой показательный урок, например. Атан-кей считает, что занятия фехтованием могут пойти на пользу очень многим его ученикам.

Атан-кей был одним из двух учителей Школы, а в прошлом ещё и наставником Антона и Данечки. Вертер относился к нему уважительно и готов был выполнить любую его просьбу, вот только переданная таким образом просьба звучала как-то подозрительно.

– Не темни,– отец исподлобья глянул на сына,– чего ты на самом деле добиваешься?

– Чтобы ты преподавал в Школе,– Даня виновато потупился.

– И каким же наукам я должен буду обучать твою Творцовскую братию? – хмыкнул Вертер. – Они же мне сами пять очков вперёд дадут по защите от агрессии, я даже элементарного щита не могу поставить.

– Научи их не защищаться, а нападать,– голос Дани сделался заговорщицким.

– Ты спятил, парень,– возмутился Вертер,– да мне тот же Атан-кей за подобные штучки первому голову открутит.

– А мы устроим школу выживания прямо тут, в ангельском мире,– предложил сын,– на чисто добровольной основе.

– Даня, если ты прямо сейчас не расскажешь мне всю правду,– с раздражением проворчал отец,– я отказываюсь дальше обсуждать твой безумный план. Что у тебя в действительности на уме?

Даня вздохнул и поведал отцу романтическую историю своей первой любви. Его избраннице по имени Марика было всего пятнадцать, но у неё уже проявились серьёзные способности преимущественно в области целительства. Вот только, судя по всему, девица эта была довольно своенравная и азартная, становиться целителем Марике было не в кайф, ей хотелось приключений и риска. Узнав, что отцом её ухажёра является легендарный Вертер, она насела на него с просьбами о том, чтобы крутой мастер взял её в ученицы. Вот незадачливый антрепренёр и устроил небольшой спектакль, так как ни за что бы не поверил, что отец согласится обучать малолетку, да ещё и женского пола.

Вертер хохотал до упада, но всё-таки заценил деликатность своего сыночка. Даня, будучи Творцом, мог запросто подчинить себе сознание своего отца и просто внушить ему требуемые мысли, однако ему подобная идея даже в голову не пришла. Всё-таки он вырос очень хорошим человеком, бесхитростным, добрым и беззаветно преданным своим близким.

– Ладно, приводи свою зазнобу,– добродушно согласился Вертер,– посмотрю, на что она способна.

Через пару дней вместо одной зазнобы перед крыльцом веранды выстроилось целых четыре претендента на почётное звание ученика великого мастера. Среди них Марика была единственной особой женского пола, трое других оказались действительно крепкими парнями, как и обещал Даня. Вертер сидел на перилах веранды и с интересом разглядывал девушку своего сына. Несмотря на миловидное личико и довольно-таки низкий рост, в ней с первого же взгляда можно было легко определить сильный характер, причём сдобренный изрядной долей упрямства. То, как она двигалась, как общалась с окружающими, сразу выдавало привычку быть первой и самой главной. Девица желала повелевать и, по всей видимости, умела это делать. Трое матёрых мужиков держались рядом с этой вертихвосткой, как телохранители рядом со своей госпожой.

Удивительно, но Марика ни в малейшей степени не использовала техники манипуляции сознанием, которыми, наверняка, владела, всё дело было в её естественной харизме. Вертеру был очень хорошо знаком такой тип женщин, способных сделать из мужчины послушную игрушку в своих руках. Он и сам когда-то был такой игрушкой и при этом почитал за счастье выполнять все капризы своей госпожи. Вспоминать о тех временах было неприятно, и Вертер невольно поморщился. В общем, девица ему конкретно не понравилась, учить её боевым приёмам у мастера не было ни малейшей охоты. Но не отступать же теперь от своего обещания? Придётся дать этим добровольцам несколько уроков, да таких, чтоб разбежались, жалобно поскуливая и поджав хвосты.

Вертер вспомнил, как несколько лет назад Сабин натаскивал его самого, когда ему приходилось умирать во временной Реальности Творца практически каждый день. В сущности, нынешние условия были примерно такие же, уйти на перевоплощение, погибнув в мире ангелов, тоже было невозможно. Так что с учениками можно было особо не миндальничать, а кому будет слабо́, что ж, силком держать никого не станем, скатертью дорожка. Вот с таким настроением мастер приступил к первому уроку. Вполне предсказуемо, к концу недели из четырёх учеников осталось только двое. Но вот чего Вертер никак не ожидал, так это того, что одной из оставшихся окажется пятнадцатилетняя девица.

Вторым твёрдым орешком был тридцатилетний парень по имени Грегори, он представлял из себя типичный нордический тип, не то швед, не то датчанин. Высокий, худой, со светлыми волосами и водянистыми голубыми глазами. Было очень забавно наблюдать, как фехтует оставшаяся парочка, длинный шарнирный Грег и шустрая коротышка Марика. Где-то ещё с неделю Вертер откровенно издевался над упёртыми учениками в надежде всё-таки избавиться и от них тоже, но потом в нём проснулась не то совесть, не то уважение к их упёртости, и тренировки стали более вменяемыми.

Однажды, придя в офис своей сыскной конторы, Вертер застал там, помимо Дани, ещё и его малолетнюю подружку. Влюблённая парочка щебетала у экрана компа, на котором была установлена Ищейка. Сын с азартом объяснял Марике принцип действия программы, а у малышки глазки сияли так, словно ей подарили новое платье. Вертер недовольно посмотрел на нарушителей офисной дисциплины, но замечаний делать не стал, а просто уселся за свой стол и углубился в составление плана очередной спасательной операции.

Вскоре рядом с ним объявилась Марика с чаем и бутербродами. Изобразив из себя сурового начальника, Вертер небрежным кивком поблагодарил расторопную девчонку и продолжил изучать карту местности, куда ему вскоре предстояло отправиться. Если он ожидал, что та обидится на его откровенную грубость и уйдёт, то сильно просчитался. Через полчаса Марика снова подкатила к начальственному столу, убрала грязную посуду и поставила перед Вертером чашку со свежим чаем. А ещё через час начальник с удивлением обнаружил, что Марика увлечённо подшивает какие-то документы и расставляет папки по полкам.

Прошло всего две недели, а настырная девчонка уже сумела как-то ненавязчиво превратиться из случайной гостьи в члена команды сыскного агентства. Нет, на миссии её, конечно, не брали, но в офисе она стала совершенно незаменимой, взяв на себя всю бумажную работу и заботу о комфорте мужской части коллектива. И точно так же незаметно мнение Вертера о его потенциальной невестке начало медленно, но верно меняться. Он осознал, что у девчонки вовсе не было желания командовать мужиками, как ему показалось вначале, просто у самих мужиков при виде Марики возникало непреодолимое желание носить её на руках до конца жизни. Она не притворялась и не пыталась манипулировать окружающими, она была собой, открытой и искренней, немного задиристой и очень азартной. Она хотела жить полной жизнью, не оглядываясь назад и не считаясь с потерями.

В мужской коллектив сыскного агентства девушка вписалась просто и естественно, словно принадлежала к нему с самого основания. К Дане Марика относилась очень тепло, но как бы слегка покровительственно. Никаких интимных отношений, судя по внешним признакам, между ними не было, что в общем-то было неудивительно, учитывая нежный возраст девушки. А вот перед Вертером Марика откровенно преклонялась, смотрела на него с неприкрытым восхищением и ловила каждое слово. Хорошо ещё, что это преклонение не носило романтического подтекста, но всё равно крутому мачо подчас становилось неловко от её восторженных взглядов, и приходилось, сославшись на домашние дела, ретироваться под крылышко к своей любимой Лике.

В тот день с утра зарядил дождь со снегом, поздняя осень постепенно превращалась в раннюю зиму, порывистый ветер завывал одиноким псом и обрывал с деревьев последние жухлые листья. Вертер в очередной раз прикинул, не устроить ли ему офис в мире ангелов, где всегда царило лето, но, как обычно, отверг эту бредовую идею из соображений безопасности. Открывать доступ в свой дом не пойми кому было неразумно. На одиннадцать была назначена встреча с очередным клиентом, дело обещало быть довольно интересным, речь шла о пропавшей в горах Тянь-Шаня экспедиции. Однако в десять-тридцать клиент позвонил и радостным голосом отменил встречу, поскольку потерявшиеся геологи благополучно вернулись на базу. С одной стороны, Вертер был рад, что люди нашлись, но с другой, ему было обидно, что он напрасно вылез из своего тёплого гнёздышка в промозглую Москву. Но нет худа без добра, раз на сегодня дел нет, можно с чистой совестью отправляться бездельничать к Лике.

Вертер уже поднялся, чтобы попрощаться с Даней и Марикой, когда дверь распахнулась, и в офис без стука ввалился мужчина, закутанный с головы до ног в непромокаемый плащ. Небрежным движением новый посетитель сбросил мокрую одежду, разбрасывая вокруг тучу мелких холодных брызг, и пред недоумёнными взглядами обитателей офиса возник, как феникс из пепла, незабвенный Давидик, спасённый Вертером несколько месяцев назад. Наследник крутого Индийского клана был неотразим, строгий тёмно-серый костюм, чёрная шёлковая сорочка с подчёркнуто небрежно распахнутым воротом, грива чёрных, слегка подмокших вьющихся волос и наглая, но всё же обворожительная улыбка. Женская часть спасательной команды застыла от восторга с открытым ртом. Давидик оглядел ошарашенную его эффектным явлением публику и без спросу уселся в клиентское кресло рядом со столом Вертера.

– Добрый день,– небрежно проронил наследник,– мне нужна от вас кое-какая услуга.

– Эх, жаль не успел слинять домой,– с тоской подумал Вертер, опускаясь обратно на свой стул,– теперь придётся терять время на этого нахального маменькиного сынка.

Он молча ждал продолжения, не проявляя ни малейшего желания как-то подбодрить посетителя. Впрочем, посетителю моральная поддержка и не требовалась, он сразу приступил к делу.

– Мне нужно, чтобы вы проникли в тот дом, откуда вы меня спасли,– повелительным тоном распорядился Давидик.

– С какой целью? – деловито поинтересовался Вертер.

– Чтобы вызволить из плена мою девушку,– ничуть не стесняясь, отрапортовал «Ромео».

Вертер чуть со стула не свалился от такой наглости, но всё же решил расставить все точки над ё, прежде чем выпроводить нахала.

– Правильно ли я понял, что ты хочешь, чтобы мы выкрали несовершеннолетнюю девочку из дома её родителей,– с расстановкой проговорил спасатель.

Богатенький заказчик слегка опешил от такой интерпретации, он открыл было рот, но так и не смог сообразить, что бы такое ответить. Выглядело это довольно смешно, и Вертер невольно улыбнулся. Насмешливое выражение на лице собеседника не прошло для Давидика незамеченным, и он начал закипать. Ситуацию спасла Марика, с обворожительной улыбкой она поставила перед гостем чашку кофе и вазочку с печеньем. Гость поднял глаза на девушку и поплыл, его взгляд сделался масляным, губы невольно сложились в подобострастную улыбку. Для Марики подобная реакция представителей условно сильного пола была отнюдь не внове, она равнодушно улыбнулась в ответ и вернулась на своё рабочее место. Взгляд Давидика, как привязанный, последовал за ней, парень явно потерял нить беседы.

– Я так и не услышал твоего ответа,– напомнил о себе Вертер.

– Что? – Давидик медленно развернулся к хозяину офиса, словно находился под гипнозом. – Нет, это не то, что Вы думаете,– начал оправдываться он,– Амрита сама хочет выбраться из своего дома.

– Мальчик, ты явно ошибся дверью,– голос Вертера сделался жёстким,– мы не похищаем людей, мы их спасаем. Если тебе нравится девушка, то следует сделать ей предложение, а не позорить её перед всем миром.

Давидик резко поднялся, словно собирался напасть на обидчика с кулаками, а сам обидчик продолжал сидеть, вальяжно откинувшись на спинку кресла. Видимо, адекватно оценив свои шансы, парень резко развернулся и пошёл к двери. Подобрав с пола свой мокрый плащ, он снова повернулся к хозяину агентства.

– Мы ещё увидимся,– процедил посетитель сквозь зубы и не прощаясь вышел за дверь.

– Не думаю,– меланхолично заметил Вертер и одним глотком выпил кофе, к которому гость так и не притронулся.

Увы, время показало, что его заключение было несколько преждевременным, не прошло и двух недель, как ситуация резко обострилась. В тот день Марика впервые за несколько месяцев не пришла в офис. Собственно, трудилась она тут на сугубо добровольных началах, так что никаких претензий к прогульщице быть не могло в принципе, но это было странно. Ближе к середине дня за дверью послышались шаги, и Вертер привычно нацепил маску радушия на свою физиономию. Но это был вовсе не потенциальный клиент, в офис, словно смерч, ворвалась рыдающая Марика. Даня испуганно подскочил и бросился к девушке.

– Он похитил моего брата,– простонала та сквозь рыдания.

Мужской половине сыскного агентства пришлось проявить недюжинное терпение и настойчивость, прежде чем удалось унять истерику и вытащить из бедняжки невесёлые подробности происшествия. Оказалось, что после своего недавнего визита в агентство Давидик принялся ухаживать за Марикой с настырностью попрошайки. Он присылал ей шикарные букеты и подарки, караулил у дома, зазывал на свидания, в общем, не давал проходу. Марика несколько раз отшивала навязчивого поклонника, последний раз – в грубой форме, но это только распаляло его восточный темперамент всё сильнее, парень явно не привык, чтобы ему отказывали. И вот закономерный результат, Давидик пошёл на откровенный шантаж, похитил брата своей избранницы и пригрозил, что убьёт его, если та не станет более приветливой.

– Я и не знал, что у тебя есть брат,– удивлённо заметил Даня,– ты про него никогда не говорила.

– Он живёт в другом городе с отцом,– уже спокойно пояснила Марика. – Наши родители развелись и поделили детей, они даже не знают, что мы с братом общаемся.

– Это несущественная деталь,– Вертер взял инициативу в свои руки. – У тебя есть фотография?

Девушка порылась в смартфоне и вывела на экран фотографию симпатичного белобрысого подростка с голубыми глазами. На вид ему было лет двенадцать, может, чуть больше, парнишка смотрел в объектив спокойно, с улыбкой, не кривлялся и не пытался выглядеть лучше, чем есть на самом деле. Вертеру он сразу понравился.

– Брат тебя на пару лет моложе,– уточнил он.

– Нет, мы близнецы,– Марика покачала головой,– это старая фотка. Он похож на маму, а я – на отца, вот такая странная история.

– Бывает,– улыбнулся Вертер,– Даня, заведи все данные на мальчика в Ищейку, посмотрим, куда наш индийский мажор утащил братика Марики. Как его зовут, кстати?

– Макс,– девушка снова всхлипнула.

– Не хнычь,– приказал спасатель,– это вопрос нескольких минут, и получишь своего родственника назад живым и невредимым. А с Давидиком я разберусь, не волнуйся.

Вертер говорил так уверенно и спокойно, что Марика мгновенно прониклась к нему доверием и успокоилась. Она умылась, причесала растрёпанные кудри и привычно пошла на кухню заваривать чай. Пока Ищейка трудилась над поиском похищенного, спасатель сгонял домой за оружием, к его возвращению место содержания заложника было уже определено, это был какой-то большой дом в пригороде Ростова-на-Дону. Вертер вопросительно глянул на сестричку заложника.

– Да, они с отцом живут в районе Ростова,– подтвердила та,– этот урод, похоже, захватил наш дом. Совсем спятил.

– А где же твой отец? – поинтересовался Вертер.

– Не знаю,– девушка пожала плечами,– он не часто бывает дома, у него какой-то крутой бизнес в Индии.

– Опять эта Индия,– недовольно пробормотал спасатель,– надоели мне эти совпадения. Ладно, нам без разницы. Даня, ты готов? Давай на соседнюю улицу, чтобы из окон дома видно не было.

– А можно…,– начала Марика.

– Нет,– отрезал суровый спасатель,– отправляйся в мир ангелов и жди там,– через пару секунд отец и сын растворились в воздухе.

Вертер осторожно открыл дверь комнаты на втором этаже. Судя по всему, это было жилище подростка, по стенам были развешены постеры с изображением волосатых мужиков с гитарами, а также сами гитары в количестве аж четырёх штук. Хозяин комнаты явно был музыкальным фанатом, да и сам, очевидно, баловался игрой на гитаре. Вся мебель была раскрашена в яркие цвета, причём это была не фабричная раскраска, кое-где были заметны потёки краски и плохо прокрашенные места, Максик неплохо потрудился, чтобы придать своему жилищу неповторимую атмосферу. На вкус Вертера выглядело это немного аляповато, но контрастные цвета удивительным образом сочетались друг с другом, не превращаясь в нелепую какофонию.

Мальчика нигде не было видно, хотя со стороны наёмников было бы, наверное, логично запереть пленника в его собственной комнате. Прежде чем подняться на второй этаж, Вертер уже обшарил подвал и все помещения на первом, попутно обезвреживая засевших там бандитов. Дом был захвачен всего лишь пятёркой наёмников, отнюдь не профессионалов, скорее, просто посетителей дешёвой качалки. Для пятнадцатилетнего пацана это была серьёзная сила, но Вертеру за глаза хватило четверти часа, чтобы их всех повязать и запихнуть в подвал. Оставалось только найти пленника и доставить его в объятья безутешной сестрички. Как и предполагал спасатель, вся операция оказалась делом нескольких минут.

Внимательно осмотрев комнату Макса, Вертер уже собрался переходить к обыску следующего помещения, но тут случайно заметил неестественно свёрнутый плед на диване, расположенном в нише у окна. Спасатель подошёл ближе и сдёрнул маскировку с лежащего ничком мальчика. Лица Макса не было видно, только пепельные дреды были рассыпаны по диванной подушке, словно пучок пеньковых верёвок. Паренёк оказался довольно тщедушным даже для своих пятнадцати, одет он был в голубые джинсы и грязно-розовую толстовку.

На мгновение Вертер застыл с пледом в руках, словно увидел призрака. Именно так выглядела его погибшая младшая сестрёнка, когда она сама была подростком. Шестнадцать лет назад Марго стала невинной жертвой разборок двух Творцов, её демонстративно, под запись на камеру казнили, отрубили голову, просто так, за компанию с мужем, который собственно и был объектом атаки. Возраст Макса был вполне подходящим, чтобы он теоретически мог быть реинкарнацией Ритуси. Как известно, перерождение не стирает личность полностью, какие-то характерные детали могут всплывать в новом воплощении, например, пристрастие к определённому стилю в одежде и причёске. Вертер помотал головой, чтобы отбросить посторонние мысли, наваждение схлынуло, оставив после себя щемящее чувство потери. Спасатель осторожно, чтобы не напугать, тронул мальчика за плечо, тот даже не вздрогнул, так и лежал неподвижно, словно труп.

– Вот только этого нам не хватало,– с тревогой подумал Вертер,– неужели эти придурки додумались накачать пацана какой-то гадостью?

Он наклонился к пленнику и осторожно перевернул его на спину, на спасателя уставились полыхающие ненавистью голубые, как летнее небо, глаза. Если б взглядом можно было убить, то этот точно был словно смертельный выстрел. Впрочем, настоящий выстрел тоже не заставил себя ждать, Вертер скорее почувствовал, чем увидел, как в грудь ему упёрлось дуло пистолета, зажатого в руке Макса. На автомате он выбил оружие из руки подростка, влепив тому нехилую оплеуху. Голубые глаза закатились, и тело мальчика обмякло. Только тогда спасатель почувствовал боль, он опустил взгляд и увидел, как быстро расползается по его куртке бурое пятно крови.

– Как глупо,– ещё успел подумать Вертер, прежде чем провалиться в темноту.

Глава 9

Занятия боевыми искусствами увлекли Санджея не на шутку, каждое утро после исполнения обычных монастырских обязанностей он теперь бежал в гестхаус к Ван Даю. Иногда они оставались тренироваться на одной из открытых площадок этого дома, прилепившегося к почти вертикальной скале, но со временем всё чаще стали уходить в горы, ровная полянка, которую они с Таши облюбовали для созерцания восхода солнца, превратилась в их тренировочный зал. Таши поначалу тоже посещал тренировки мастера за компанию с другом, но довольно скоро потерял интерес к физическим упражнениям и просто наблюдал за тем, как его друг и Ван Дай вместе танцуют на поляне изящный танец смерти.

Кошмары у Санджея прекратились, его раненая рука практически полностью восстановила свою функциональность, в общем, жизнь налаживалась, вот только со своим братом он отказывался встречаться наотрез. После той памятной встречи, когда Санджей увидел дракона, прошло чуть больше года. Казалось бы, уже можно было благополучно похоронить это устрашающее воспоминание, но нет, сколько бы Таши ни упрашивал своего подопечного поговорить с братом, тот только отводил глаза и отрицательно качал головой. Ангел недоумевал, видя такую необъяснимую упёртость друга, а причина была проста до идиотизма, Санджей тупо боялся узнать правду о том, как и почему он убил своего брата, боялся посмотреть в глаза тому, чья отрубленная голова совсем недавно взирала на него по ночам остановившимся взглядом.

И ещё мальчика очень смущал статус Создателя, которым наградил Таши своего странного родственника. Всё своё свободное время Санджей теперь проводил за чтением древних текстов, пытаясь отыскать там хотя бы намёк на существование Создателя. Увы, все его поиски были тщетны. Можно было бы, конечно, забить на эти бесперспективные изыскания, если бы не существование такого наглядного подтверждения наличия в нашем мире высших сил, как сам Таши. Другу Санджей верил беспрекословно, он, разумеется, допускал, что Таши мог просто ошибаться, но для того, чтобы отбросить его утверждение как голословное, требовались более веские доказательства, чем отсутствие данных в древних текстах.

Только через год бесплодных поисков Санджей наконец дозрел до того, чтобы обратиться за разъяснениями к своему учителю. Ринпоче долго молчал, глядя на ученика печальными глазами, что само по себе было уже неожиданно. Как правило, учитель принимал философские эскапады юного книгочея с изрядной долей иронии, в его добрых глазах плясали смешинки, а на губах играла снисходительная улыбка, но не в этот раз. Санджей уже было решил, что затронул какую-то запретную тему, когда учитель наконец заговорил.

– Ты не первый, кто задаёт мне этот вопрос, Санджей,– вздохнул он,– лет тридцать назад у меня был ученик, который утверждал, что может общаться со Всевышним, он тоже был из твоей расы.

– Как это общаться,– удивился мальчик,– говорить, что ли?

– Подробности он мне не рассказывал,– Ринпоче невесело усмехнулся,– да я и не спрашивал. Вот теперь жалею.

Санджей изумлённо воззрился на своего учителя, он был совершенно сбит с толку. Получалось, что Ринпоче сожалел об упущенной возможности поучиться у своего ученика.

– И что же с ним стало, с тем учеником? – полюбопытствовал мальчик.

– Я посоветовал ему попросить у своего Всевышнего, чтобы тот послал ему учителя его расы,– голос Ринпоче стал совсем безжизненным.

На вкус Санджея совет был вполне логичным, и он совершенно не видел причин для резко испортившегося настроения учителя.

– И как, нашёл он своего учителя? – ученик с замиранием сердца ждал ответа.

– Да, нашёл,– Ринпоче отвернулся к окну,– через две недели после моего совета он покинул монастырь и отправился к своему новому учителю, больше я его не видел. Выходит, не разочаровал его наставник его расы.

Вот такого поворота Санджей никак не ожидал, но больше всего его удивила реакция самого Ринпоче, он как будто сожалел о данном совете.

– Учитель, вы думаете, что тот ученик был прав? – мальчик впился взглядом в печальные глаза ламы.

– Я думаю, что наш мир гораздо сложнее, чем его описание, которое мы можем найти в текстах,– слова давались учителю с трудом. – Я не говорю, что учение бон неверное, просто мы, бонпо, знаем мир лишь с одной стороны, а этих сторон много.

Санджей так и застыл с открытым от удивления ртом, он никак не ожидал, что услышит от ламы из бонского монастыря подобное утверждение про основополагающее учение.

– Как же мне быть? – жалобно промямлил ошарашенный ученик.

– Если для тебя это важно, не останавливайся,– лама ласково погладил мальчика по голове,– не запрещай себе искать и мыслить самостоятельно, в этом нет никакого греха.

На то, чтобы переварить откровения Ринпоче, Санджею потребовалось немало времени, он сделался задумчивым и рассеянным, и мастер Ван начал всё чаще проявлять своё неудовольствие его отношением к тренировкам. Однако непутёвый ученик лишь безразлично окидывал взглядом кулак тренера, предусмотрительно остановленный в миллиметрах от кончика его носа, и продолжал витать в мире своих фантазий. В конце концов мастеру это надоело, и он решил применить более жёсткие меры воспитательного воздействия.

– Полный контакт,– сурово объявил Ван Дай. – Санджей, если ты немедленно не включишь своё внимание, то будешь дальше жить со сломанным носом.

Парень встрепенулся, сломанный нос – это был довольно весомый аргумент в пользу повышения прилежания. Он собрался, и первые две атаки мастера были успешно блокированы, Санджей даже умудрился контратаковать, правда, довольно вяло и безрезультатно. Как назло, именно в этот момент он вдруг вспомнил выдержку из одного старинного текста про саморождённый ум, и его внимание тут же унеслось вслед за ровными каллиграфическими строчками. Кулак тренера оказался прямо у его лица совершенно неожиданно, паника захлестнула сознание юного бойца, и время словно бы остановилось. Он отстранённо отметил, как горячая волна поднялась из его солнечного сплетения и мгновенно охватила всё тело. Воздух между учеником и мастером внезапно замерцал и несколько утратил свою прозрачность.

В следующее мгновение события понеслись с такой скоростью, словно их кто-то выстрелил из рогатки. Летящий кулак встретился с мерцающим экраном, и мастера Вана отбросило метра на три назад, он не удержался на ногах и упал на спину. Мерцание тут же прекратилось, Санджей застыл в защитной стойке, но, заметив, что мастер продолжает лежать на земле, опустил руки и подошёл к поверженному сопернику. Тренер с удивлением посмотрел на своего ученика, а потом скривился и медленно поднял свою правую руку на уровень глаз. Только тут Санджей заметил, что кисть мастера распухает и синеет прямо на глазах, два пальца были вывернуты под неестественными углами.

– Как ты это сделал? – прошипел Ван Дай. Санджей испуганно замотал головой, словно отрицая свою причастность к инциденту. – Покажи мне свои руки,– приказал тренер.

Парень протянул трясущиеся руки ладонями вперёд, невольно ожидая увидеть последствия столкновения с кулаком мастера, но никаких травм на его руках не было. Ван Дай внимательно посмотрел в глаза своему ученику, но, не разглядев ничего подозрительного, только покачал головой.

– Мне нужно к врачу,– слова с трудом протискивались сквозь сжатые зубы раненого.

Санджей помог тренеру подняться и довёл его до гестхауса, вскоре приехало такси, чтобы отвезти пострадавшего в ближайший город. Ученик собрался следовать за своим тренером, но тот отказался. Расстроенный случившимся, Санджей всю ночь проворочался без сна, а наутро чуть свет прискакал в гестхаус проведать своего наставника. Увы, его ждало жестокое разочарование, в гестхаус тот так и не вернулся, прямо из ближайшей больницы пострадавшего отправили в Дели, перелом оказался сложным, и местные врачи не решились взять на себя ответственность за его лечение. Таши, разумеется, заметил смятение своего друга и моментально выпытал у него, что произошло, скрыть что-либо от ангела было невозможно.

– Ты только не волнуйся, Санни,– ласково проворковал Таши, когда рассказ был закончен,– но то, что ты сделал, больше всего напоминает энергетический щит.

Санджей не особо удивился, он и сам уже начал понимать, что невольно применил какую-то технику из ряда тех, которыми, по-видимому, владел в прошлой жизни.

– Я же не хотел,– жалобно промямлил он.

Таши грустно вздохнул о обнял друга.

– Это всё равно будет случаться,– философски заметил он,– помимо воли, твои способности просыпаются. Попробуй как-нибудь их контролировать.

Санджей опустил глаза, его лицо помрачнело, словно на него наплыла грозовая туча.

– Когда появится твой отец? – спросил он нарочито безразличным тоном. – Я готов с ним встретиться.

Ангел чуть не запрыгал от радости, его страстное желание свести вместе двух братьев наконец обрело шанс осуществиться. Через неделю Санджей отправился на встречу с Создателем. Он медленно плёлся в гору, словно на казнь, его ощутимо трясло на нервной почве. Больше всего мальчик боялся встретиться глазами с братом, которого в прошлой жизни, по-видимому, приказал убить, ему заранее мерещилась отрубленная голова с остановившимся взглядом, устремлённым прямо на убийцу, как это было в его снах. Таши всё время приходилось сбавлять шаг и даже останавливаться, чтобы подождать своего медлительного подопечного, но ангел понимал его состояние и не торопил. Наконец друзья выползли на поляну, где Антон уже поджидал запыхавшуюся парочку под низкорослой раскидистой сосной. Санджей медленно приблизился к брату, не поднимая глаз, да так и застыл с опущенной головой прямо у его ног.

– Малыш, что с тобой? – раздался сверху встревоженный голос Создателя. – Ты меня боишься?

Санджей вздохнул и решительно поднял голову, словно прыгнул со скалы. На него смотрели глаза, те самые, что были у отрубленной головы, только сейчас из них словно бы лился мягкий успокаивающий свет, ни упрёка, ни враждебности, только тревога за стоявшего перед ним подростка.

– Ты что-то вспомнил,– проницательно заметил Создатель,– про нас с тобой?

Санджей кивнул и снова опустил голову, рассказать свой сон у него не хватило бы духу. Мальчик был настолько расстроен и погружён в свои переживания, что даже не заметил, как заботливые руки брата обняли его за плечи, и он оказался в его объятьях. Санджей доверчиво уткнулся лицом в грудь Создателю, и слёзы сами потекли из его глаз. А потом брат ласково гладил его бритую макушку и приговаривал какие-то ничего не значащие слова утешения, но эти простые слова каким-то образом сработали, Санджею сделалось так спокойно и уютно, что захотелось вот так вечно стоять, прижавшись к брату, и чтобы его гладили по головке, как малыша. Но всё хорошее когда-нибудь кончается, Создатель отодвинул мальчика от себя и заглянул ему в глаза.

– Рассказывай, что стряслось,– спокойно распорядился он.

– Я нечаянно ранил человека,– пробормотал Санджей, смахивая слёзы,– я не хотел, правда.

Выслушав печальный рассказ про Мастера Вана, Создатель ненадолго задумался.

– Я могу заблокировать твою память,– задумчиво проговорил он,– но это не помешает твоим способностям спонтанно проявляться, возможно, не так стремительно, но всё же они будут постепенно возвращаться.

– Но что же мне делать? – всхлипнул мальчик. – В следующий раз я могу кого-нибудь случайно убить.

– Да, можешь,– согласился Создатель и изучающе посмотрел в глаза брату. В этом взгляде не было враждебности, но Санджея словно окатили холодной водой, его снова затрясло. Прошлое выползало из забвения, царапая душу мальчика острыми когтями.

– Я уже убивал, знаю,– он судорожно втянул воздух в лёгкие, словно тот вдруг сделался густым, как патока,– тебя я тоже убил. – Антон молчал и по-прежнему внимательно смотрел в синие глаза, наполненные слезами. – Я не понимаю, почему я это делал,– с отчаянием выкрикнул мальчик,– но я больше этого не сделаю. НИКОГДА!

Создатель вздохнул и грустно улыбнулся, он слишком хорошо знал возможности своего отца и не сомневался, что через пяток лет от решимости этого невинного подростка не останется и следа. Манипулировать его сознанием сейчас было абсолютно бессмысленно, отец всё равно перепишет память паренька так, что он будет считать своего брата злейшим врагом, а себя – невинной жертвой его коварных замыслов.

– Давай я помогу тебе взять свои способности под контроль,– предложил Антон.

– Лучше верни мне память,– Санджей в упор взглянул брату в глаза,– ты ведь это можешь, правда?

– Могу,– опять согласился Создатель,– но не стану. Не возмущайся, ты ещё не готов.

Санджей отвернулся и обиженно засопел, ему стоило огромных трудов, чтобы решиться на эту просьбу, а брат отмёл её с такой лёгкостью, словно речь шла о сущем пустяке.

– Я обещаю тебе, братишка, когда придёт время, я восстановлю твою память полностью,– Антон снова прижал мальчика к груди. – Ты мне веришь? – Санджей с облегчением кивнул, ему и самому было страшно до дрожи в коленках вспомнить свою прошлую жизнь. – А теперь выкинь из головы все свои кошмары,– весело распорядился брат,– и давай займёмся твоим образованием. Правда, из меня учитель не ахти, с тобой не сравнить, но я буду очень стараться.

– Со мной? – удивился Санджей. – Я кого-то учил?

– Да, братишка, ты был моим первым и самым главным учителем,– усмехнулся Антон. – Верится с трудом? Но это чистая правда.

Они уселись на траву, и Антон, как умел, начал объяснять своему брату азы управления Реальностью. Санджей слушал с открытым ртом, понимая, что Ринпоче был абсолютно прав, у этого мира очень много разных сторон, и у каждой стороны имеется своя правда.

***

Как и договаривались, Даня перенёсся в захваченный дом через полчаса после того, как туда вошёл его отец, таков был стандартный план их совместных операций. Как правило, тридцати минул Вертеру с головой хватало, чтобы нейтрализовать охрану и освободить заложника, раньше соваться не имело смысла, можно было только помешать отцу делать свою работу. В доме стояла неестественная тишина, хотя на первом этаже и наличествовали незначительные следы борьбы, типа перевёрнутых стульев и разбитого заварочного чайника, однако никаких следов крови не было видно.

– Значит, на этот раз обошлось без стрельбы,– с облегчением вздохнул Даня.

Он быстро осмотрел первый этаж. Звать отца парень не решился, мало ли, кто ещё мог разгуливать по захваченному дому. Дверь ближайшей комнаты на втором этаже была приоткрыта, Даня осторожно заглянул в комнату и в ужасе застыл на пороге. Всё-таки без крови на этот раз не обошлось, ею был залит весь пол комнаты, только это была кровь не бандитов, а самого Вертера. Отец лежал на спине, раскинув руки, глаза его были закрыты, а рядом с ним в луже крови лежал мальчик в грязно-розовой толстовке с дредами пепельного цвета. Бывший пленник уютно устроился под боком у своего неудачливого спасителя и, похоже, спал, его правая рука покоилась на груди Вертера.

В первый момент Дане показалось, что парнишка просто попытался зажать рану руками, чтобы остановить кровь, и свалился в обморок. Но нет, поза мальчика вовсе не была похожа на бесконтрольное падение, скорее, он улёгся сам, подложив левую руку себе под голову для пущего удобства. И тогда до юного Творца наконец дошло, мальчик вполне осознанно перекачивал свою жизненную силу в раненого, а когда понял, что сам сейчас потеряет сознание от слабости, улёгся рядом с ним так, чтобы его правая рука оставалась на груди Вертера. Неясно, понимал ли Макс, что запросто может умереть вместе с тем, кого пытался спасти, может быть, он просто об этом не подумал, так или иначе, бедняга был без сознания и, судя по бледности его кожи, уже давно.

Первым делом Даня перенёс оба бесчувственных тела в ангельский мир, от греха подальше, не хватало ещё нарваться на недобитых бандитов. Проверив пульс, он с облегчением убедился, что оба пациента были ещё живы, хотя времени для реанимации оставалось в обрез. Возвращать людей с того света не умел никто, даже Творцы, нужно было успеть вмешаться, пока сердце человека ещё билось. Оставив Макса ждать своей очереди, Творец занялся раной отца. Судя по всему, она была смертельной, пуля прошила его тело насквозь, задев сердце. То, что Вертер ещё дышал, можно было списать только на чистое везение, если, конечно, не учитывать вмешательства братика Марики, без всякого сомнения этот парнишка спас ему жизнь. Восстановление тела отца заняло считанные минуты, в этом деле Даня стал уже настоящим профи. Он вернул Вертера в сознание и повернулся к мальчику, не подававшему пока признаков жизни.

– Не понял,– спасатель приподнялся на локтях и с удивлением огляделся,– почему я ещё жив?

Даня не ответил, он в этот момент пытался вернуть к жизни брата Марики. Здесь дела обстояли намного хуже, мальчик потерял слишком много жизненной энергии.

– Отец, мне одному не справиться,– проговорил Творец, не отрываясь от своего занятия,– приведи Алису, пожалуйста, только она способна вытащить этого пацана с того света.

Вертер с удивлением осмотрел бледного до синевы юношу и попытался подняться, но его снова сбил на землю внезапно налетевший вихрь, при ближайшем рассмотрении оказавшийся Марикой. Девушка, вся в слезах, повисла на шее спасателя, из того, что она лепетала сквозь рыдания, с трудом можно было разобрать, что бедняжка сочла Вертера мёртвым и чуть сама не умерла от горя. Даня ошарашенно уставился на эту сцену, полумёртвый брат Марики лежал в шаге от неё, а она билась в истерике по живому Вертеру. Видимо, отцу от такого бурного проявления чувств тоже стало не по себе, он осторожно снял руки девушки со своей шеи и наконец поднялся на ноги. Его слегка покачивало от потери крови, Дане пришлось ограничиться восстановлением только самых критичных жизненных функций, на большее не было времени.

– Что с ним? – деловито осведомился спасатель.

– Он перекачал в тебя всю свою жизненную энергию,– пояснил Даня. – Поспеши, меня надолго не хватит.

Вертер кивнул, но уйти ему опять не дали, Лика, бледная, как привидение, без сил упала в его объятия. На этот раз спасатель не стал высвобождаться из сладкого плена, он сам обнял любимую и долгим поцелуем припал к её губам, не стесняясь аудитории. Пока родители обнимались, Даня невольно бросил взгляд на Марику. Девушка стояла с безжизненным выражением на побледневшем лице, уронив руки и прикрыв глаза, из её прокушенной губы стекала на подбородок тоненькая струйка крови. У молодого Творца неприятно заныло сердце.

– Интересно, сколько ещё времени Марика разыгрывала бы из себя мою девушку, если бы не этот трагический случай,– горько подумал он. – Получается, она тупо использовала меня, чтобы быть рядом с моим отцом. Довольно цинично, однако.

Даня отвернулся от застывшей в горестном ступоре влюблённой девицы и сосредоточил всё своё внимание на полумёртвом мальчике. Фигуры Вертера и Лики наконец растаяли, любвеобильные родственнички решили отправиться в мир Венна вместе. Алиса явилась на помощь буквально через десять минут, Антон на этот раз не смог её сопровождать, так как Венн загрузил его какой-то замысловатой практикой, но к вечеру он обещал присоединиться ко всей честно́й компании на чаепитие в мире Дачи. Когда Алиса сменила Даню у тела Макса, Марика вроде бы пришла в себя и начала проявлять беспокойство не только по поводу здоровья своего тайного кумира. Она опустилась на колени рядом с братом и принялась выпытывать у Алисы, насколько всё плохо.

Даня в изнеможении улёгся на траву, ему самому сейчас требовался отдых. Буквально через минуту Марика оказалась рядом, она взяла его за руку и нежно погладила по голове, вроде как благодарила за спасение дорогих ей людей. Странно, несколько минут назад Даня был бы счастлив от этих простых проявлений заботы, но после того взрыва эмоций, которому он стал невольным свидетелем, прикосновения любимых ласковых ручек стали ему неприятны. Он встал и, сославшись на усталость, ушёл в дом, влюблённому парню требовалось время, чтобы переварить тот простой факт, что его девушка, оказывается, была без памяти влюблена в его отца.

Алиса провозилась с Максом больше часа, только после этого она позволила уложить мальчика в постель. Пришлось опять подключать Даню, чтобы переместить его и Марику в мир Дачи, где вся компания планировала провести вечер, остальные и сами могли совершить это небольшое путешествие. Макс всё ещё был без сознания, и Алиса не ожидала, что он выйдет из комы раньше следующего дня. Марика просидела до вечера у постели брата и наотрез отказалась спускаться к ужину, поэтому Лика отнесла ей в комнату тарелку с едой, и девушку оставили в покое, зато остальные с удовольствием устроили праздничное застолье.

Они теперь редко собирались вместе, один-два раза в год, не чаще. Антона его отец так загрузил веннскими техниками и ритуалами, что ему не каждый день удавалось поесть и поспать, а Вертер по самые уши погрузился в дела своего детища – сыскного агентства. В общем, скучать им не приходилось, однако, собравшись все вместе за одним столом, друзья сразу ощутили, как же они соскучились по общению. Мягкий тёплый свет светильников заливал празднично накрытый стол, над самоваром курился тонкой струйкой дымок, пахло свежей выпечкой и пряными специями. Неспешно текла беседа, словно сегодня не случилось никаких трагических событий, Вертер чесал Волка за ухом и время от времени скармливал ему пирожки с мясом. И тут гном, как обычно, настырно нарушил благостную атмосферу.

– Так, значитца, у тебя, мил человек, сегодня ещё один день рожденья случился,– ехидно заметил Антоша, развернувшись всем своим круглым тельцем к Вертеру.

– Да уж, не ждал, что очнусь в ангельском мире,– усмехнулся тот,– я ж сразу понял, что рана смертельная, ещё до того, как отключился. Выходит, пацан-то из продвинутых, если вернул меня с того света.

– Нет, отец,– возразил Даня,– с того света не возвращаются, просто он успел раньше, чем твоё сердце остановилось.

– Вер, ты уж не забудь спасибо сказать мальчонке,– снова встрял гном,– он ведь ради тебя жизнью своей рискнул.

– Между прочим, прежде, чем меня спасти, он же меня и убил,– Вертер обиженно набычился и отвернулся к Лике как бы за поддержкой. – Где это видано, чтобы заложники разгуливали с пистолетами, да ещё и палили в своих спасителей?

– От оно как,– удивлённо протянул Антоша,– значитца, это малец тебя завалил, герой. А ты уж и разобиделся? Сдаётся мне, он тебя за бандюка принял с перепугу-то, чего ж теперь пенять.

– Да, Вер, я тоже так полагаю,– вступился за мальчика Антон. – Видимо, Макс решил, что это бандиты идут его убивать, вот и выстрелил в первого, кого увидел. Я другого не понимаю, как же он догадался, что ты на самом деле спасатель?

– Кто его знает,– пожал плечами Вертер. – Кстати, Лиса, а почему он до сих пор в коме?

– У него полное истощение,– Алиса грустно улыбнулась,– боюсь, что мальчик ещё нескоро сможет подняться с постели.

– Не рассчитал, выходит, свои силы,– посетовал спасённый,– не почувствовал, как сам отключился, опыта, видимо, маловато было.

– Нет, отец,– Даня поднял на Вертера усталые глаза,– он вполне осознанно отдал тебе свою жизнь, понимал, что потеряет сознание, и улёгся рядом с тобой так, чтобы правая рука оставалась на твоей груди.

За столом повисла тишина, только стрёкот кузнечиков заполнял пространство веранды.

– Ты его знаешь, Вер? – спросил Антон. – Не станет же посторонний мальчишка жертвовать жизнью ради незнакомого человека, тем более, ради потенциального бандита.

Вертер откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, перед ним, как наяву, встала картинка лежащего ничком мальчика с разбросанными по подушке пепельными дредами.

– Значит, не показалось,– задумчиво проговорил он через минуту. – Он там лежал на диване, уткнувшись в подушку, лица видно не было, только дреды точь-в-точь, как были у Ритуси. И ещё эта розовая толстовка, у сеструхи была такая же, любимая, она её постоянно таскала. В общем, мне померещилось, что это была она, а потом я пацана перевернул, и волшебство развеялось. У него столько ненависти было в глазах, что меня едва ни стошнило, Ритуся так ненавидеть не умела.

– Теперь мне понятно, почему ты допустил, чтобы какой-то мальчишка тебя пристрелил,– ухмыльнулся Антон,– решил, что это реинкарнация твоей сестры, и расслабился, потерял бдительность.

Вертер пробурчал что-то невразумительное себе под нос и отвернулся, словно засмущался своей некомпетентности.

– Да, Лика, милочка,– ехидно хмыкнул гном,– мужик-то твой только снаружи железный, а внутри мягкий, да пушистый, словно кутёнок.

– А мне такой нравится,– Лика обняла Вертера и прижалась щекой к его щеке.

Волк тоже решил заступиться за своего любимца, положил лапы Вертеру на плечи и лизнул его прямо в нос. Вся компания весело расхохоталась, даже сам виновник переполоха.

– Думаете, это всё-таки Ритуся,– Вертер снова стал серьёзен,– по возрасту подходит, вообще-то.

– Дык, разве енто самое главное,– отозвался гном,– кем бы он ни был, но этот малец тебе жизнь свою подарил. По-хорошему вы, стал быть, теперь кровники. Небось, слыхал, как это в старину было?

– Да ладно тебе нагнетать, знаток старины,– отмахнулся Вертер,– сам разберусь, кто кому чего должен. Если б он в меня ни выстрелил, то и спасать бы не пришлось.

– Зря ты так, отец,– покачал головой Даня,– одно дело пальнуть сгоряча, и совсем другое сознательно пожертвовать своей жизнью. Макс ведь не мог знать, что я приду на помощь.

– Ладно, ладно, совсем меня застыдили,– фыркнул Вертер,– вот очнётся этот малолетний убийца, пойду к нему на поклон. Довольны?

Малолетний убийца очнулся, как и ожидалось, только на следующий день. Всё это время Марика сидела у его постели, не желая спускаться вниз. Зато, когда Вертер тихонько постучал в дверь спальни Макса, она мгновенно подхватилась и куда-то убежала, оставив мужчин одних. Вертеру даже показалось, что это она его не хочет видеть, но решил проигнорировать девичьи капризы.

– Ну как ты, малыш? – спасатель подсел к мальчику и взял его за руку.

Лицо Макса было ещё бледное, но синюшный оттенок уже исчез, и голубые глаза заблестели неподдельной радостью при виде гостя.

– Вы всё-таки выжили,– голос мальчика был тихий с хрипотцой, но в нём явно слышались нотки облегчения,– я так боялся, что мне не удастся Вас вытянуть. Как Вы себя чувствуете?

От такого поворота Вертер слегка обалдел, едва вернувшийся с того света пацан интересовался самочувствием здорового, как бык, мужика. Это было забавно.

– Это ты меня спрашиваешь про самочувствие? – рассмеялся вояка. – Да ты на себя погляди, в чём только душа держится,– Вертер потрепал мальчика по щеке, и тот тоже заулыбался, голубые глазки тут же наполнились светом, в них заплясали весёлые искорки. Невозможно было поверить, что совсем недавно они излучали чистую неприкрытую ненависть. – Ты зачем в меня выстрелил? – спросил спасатель. – Решил, что я пришёл тебя убивать?

Макс потупился и помотал головой.

– Они хотели…,– он не договорил, краска бросилась ему в лицо. – Я подслушал их разговор.

– Понятно,– зло процедил Вертер,– ты был нужен им живой, но совсем не обязательно нетронутый. Вот ублюдки!

Мальчик кивнул и снова поднял на спасателя глаза.

– Простите меня,– жалобно проскулил он,– мне было так жутко, я совсем не соображал, что делаю.

– Я тебя не виню,– Вертер снова погладил беднягу по щеке,– это была просто самозащита. Но как же ты понял, что я не из банды?

Макс молчал и смотрел в лицо спасателя с таким выражением, словно искал там ответа на этот простой вопрос.

– Мне показалось, что я Вас узнал,– наконец проговорил он. – Мы не могли раньше видеться?

– Вот так, значит, не одному мне мерещится, что мы встречались в прошлой жизни,– подумал Вертер. – Будет забавно, если ты, малыш, окажешься моей Ритусей.

– Ты едва не умер, спасая меня,– голос спасателя сделался снова серьёзным, почти мрачным. – Почему? Ты ведь понимал, что делаешь. Почему ты не остановился, пока ещё мог контролировать свои действия?

– Если б я остановился, Вы бы сразу умерли,– так же серьёзно ответил мальчик.

– Выходит, Даня прав,– подумал Вертер,– парнишка сознательно пожертвовал ради меня своей жизнью. И чем же я это заслужил? Тем, что, возможно, был его братом в прошлом воплощении? Маловато как-то. Однако, он, судя по всему, даже не колебался, потому что если бы у него возникло хотя бы малейшее сомнение, то меня бы уже не было в живых.

– Что ж, с меня должок,– улыбнулся спасатель,– можешь обращаться, если понадобится спасти твою жизнь. Лучше бы, конечно, не понадобилось. С заказчиком твоего похищения я разберусь, больше он тебя не потревожит. Отдыхай, сейчас для тебя самое главное спать и постоянно пить что-нибудь горячее и сладкое. Мне приходилось бывать в твоей шкуре, я знаю.

Мальчик улыбнулся и благодарно сжал руку Вертера.

Глава 10

На этот раз встреча проходила на нейтральной территории. Маленькое изысканное и неприлично дорогое кафе приютилось под самой крышей старинного особняка в центре столицы. Кафе предназначалось только для «своих», с улицы обнаружить его было совершенно невозможно. Обычная дубовая дверь без вывески пряталась на втором этаже здания. Попасть внутрь можно было только с открытой галереи, поднявшись по узенькой кованой лесенке, но предварительно требовалось пройти фейс-контроль на входе в закрытую арку, отделявшую уютный зелёный дворик от тихого переулка.

Кафе откровенно позиционировало себя как дорогое французское бистро. Круглые мраморные столики на витых ножках, мягкие креслица, обитые шёлком, кофе в тонких фарфоровых чашечках, воздушные круассаны, малюсенькие разноцветные пироженки, всё было такое миленькое, утончённое, что можно было бы действительно вообразить себя где-нибудь на Монмартре. Впечатление портили только официанты откровенно индийского происхождения, впрочем, они вели себя очень грамотно, посетителям глаза не мозолили, но мгновенно оказывались рядом, как только в них возникала нужда.

Мамаша Давидика уже поджидала гостя, лениво потягивая розоватый грейпфрутовый сок из высокого бокала. В первый момент Вертер её даже не узнал, прежняя перезрелая нимфетка уступила место великосветской даме. На женщине было длинное в пол тёмно-синее платье из лёгкого муслина с едва проступавшим серо-белым рисунком, шарфик из того же материала полностью скрывал рыжую мальчишескую шевелюру. Вместо гирлянды цепочек и браслетиков даму украшали только серьги и кольцо с большими сапфирами того же цвета, что и платье. Подведённые чёрным глаза и бледно-розовые губы завершали утончённый образ пресытившейся светскими развлечениями леди.

Вертер невольно прищёлкнул языком, такой эта странная женщина нравилась ему ещё больше. Он уселся в кресло напротив своей бывшей клиентки и быстрым привычным взглядом окинул помещение. Так и есть, дама была не одна, за столиком у двери в кухню притулились два мордоворота, явно вооружённые чем-то поопаснее чайных ложечек, которыми они синхронно помешивали напитки в своих чашках.

– Вы меня опасаетесь? – спросил Вертер, кивнув в сторону охранников.

Женщина скосила глаза на колоритную парочку и усмехнулась.

– Ничего экстраординарного,– она небрежно пожала плечами,– мы с мужем всюду ходим с охраной. Издержки больших денег, знаете ли.

Вертер понимающе кивнул. Не то чтобы наличие охраны у его собеседницы как-то его встревожило, просто для успешного результата переговоров ему требовалось доверие этой странной женщины, а двое мордоворотов несколько диссонировали с доверительной атмосферой.

– Вы хотели меня видеть,– женщина подняла на Вертера спокойный взгляд. – Я Вас слушаю.

Начало, увы, отнюдь не походило на дружескую беседу, скорее, сцена выглядела так, словно великосветская дама снизошла до разговора с наёмным работником.

– Ладно,– подумал Вертер,– нам не привыкать. Твой сынок, моя дорогая леди, тоже поначалу корчил из себя козырного туза.

Он непринуждённо улыбнулся и несколькими короткими фразами описал Давидиковой мамаше недавние события, правда, о том, что сам чуть не погиб, благоразумно умолчал, ни к чему было демонстрировать потенциальному противнику свою уязвимость. Всё время, пока шёл рассказ, дама сидела словно статуя, с неподвижным лицом и пустыми, ничего не выражающими глазами. Только когда Вертер замолчал, в её взгляде промелькнуло что-то человеческое.

– А что сталось с теми бандитами, которых нанял мой сын? – деловито осведомилась она.

Только тут до рассказчика дошло, что за всеми трагическими событиями он совершенно забыл про арестантов, а ведь они уже больше суток томились в подвале без еды и питья. Он тихо выругался себе под нос и смущённо посмотрел на сидевшую напротив женщину.

– Не беспокойтесь,– успокоила та забывчивого спасателя,– мои люди о них позаботятся.

Вертеру стало не по себе. Отчего-то он не сомневался, что судьба бандюков будет незавидной, впрочем, они это заслужили. Однако целью этой встречи была вовсе не судьба кучки наёмников.

– Я пришёл сюда не жаловаться, а предупредить,– твёрдо сказал Вертер. – Если ещё раз Ваш сынок появится на моем горизонте и, не дай бог, попробует причинить вред кому-то из моих близких, да и дальних тоже, я его убью. Просто и без затей.

В глазах женщины на мгновение промелькнула холодная искра, но тут же погасла, при этом её лицо оставалось совершенно спокойным, ни один мускул не дрогнул. Вертер снова непринуждённо улыбнулся и откинулся на спинку кресла. Всё было сказано, теперь дело было за Давидиковой мамашей. Из-под полуприкрытых век он внимательно наблюдал за реакцией своей собеседницы, а заодно боковым зрением фиксировал все движения охранников. Главное было не пропустить тот момент, когда она отдаст им приказ разделаться с наглецом, который посмел угрожать её сыну.

Вертер отлично понимал, что рискует, идя на эту встречу, но посчитал правильным предпринять всё возможное, чтобы избежать кровопролития. Убивать опасного недоумка ему совершенно не хотелось, а ведь придётся, если она его не приструнит или хотя бы не спрячет. Переговорщик был готов к любому повороту событий, но то, что произошло дальше, стало для него полной неожиданностью. Тонкая ладонь, затянутая в тёмно-синюю кружевную перчатку, мягко накрыла его руку. Женщина смотрела ему в глаза, и в её взгляде совсем не было угрозы.

– Благодарю Вас,– с чувством произнесла она. – Вы совсем не обязаны были меня предупреждать и всё же сделали это. Я очень ценю Вашу деликатность,– женщина замолчала и отвела взгляд, но было понятно, что она хочет сказать что-то ещё, просто собирается с духом. – Вы не думайте, что я ничего не понимаю,– дама улыбнулась одними губами, её глаза оставались грустными и холодными. – Увы, нам с мужем не удалось сделать из Давида порядочного человека, но какой есть, он мой сын, и я сделаю всё, чтобы он был жив. Вам не нужно больше из-за него переживать, Давид отправится в наше поместье под домашний арест. Вас это устраивает?

– Конечно,– Вертер с облегчением перевёл дух,– я очень надеялся на Вашу рассудительность и рад, что Вы меня правильно поняли.

– Я тоже рада, что Вы не стали сразу мстить, а решили сначала поговорить со мной,– задумчиво проговорила его собеседница. – Спасибо ещё раз, надеюсь, мы больше не увидимся.

Вертер поднялся и искренне пожелал этой удивительной женщине успехов в воспитании сына. Он тоже очень надеялся, что они больше никогда не увидятся.

***

Марика сидела на обрыве, свесив ноги вниз, и уже не первый час равнодушно наблюдала, как волны, не останавливаясь ни на секунду, стройными рядами набегают на берег и разбиваются в мелкую пыль о прибрежные скалы. Ей было наплевать и на волны, и на скалы, Марике просто хотелось побыть одной, на душе у девушки было тошно. Увы, не всем нашим желаниям суждено сбываться, гном кряхтя приземлился рядом искательницей уединения и вытер красным колпачком вспотевший лоб.

– Уф, ну и жара сегодня,– проворчал он, отдуваясь с таким видом, словно полдня карабкался на крутую гору.

Марика с удивлением посмотрела на странного собеседника, она знала, что в мире Дачи живёт настоящий гном, но раньше встречаться им не приходилось, так как девушка всё время проводила в комнате брата. Это был первый день, когда она решилась оставить выздоравливающего мальчика одного. Гном выглядел довольно комично, словно сошёл с детской картинки, сморщенное личико с остроконечной седой бородой, круглый животик, нависающий над короткими штанишками на лямках, полосатые гетры и, конечно, большой красный колпак. Лоб гнома был действительно усеян бисеринками пота, хотя с моря дул свежий ветерок, и погодка была, скорее, бодрящей, чем жаркой. С чего бы коротышке было так запыхаться?

– Чего загрустила, де́вица-красавица,– промурлыкал Антоша,– али кто обидел? Ты уж поделись со стариком своими бедами, не таись.

Марика громко фыркнула и отвернулась. Вот только этого ей и не доставало, чтобы всякие уродцы лезли в душу своими пухлыми ручонками.

– Эк тебя разбирает,– гном фамильярно хлопнул девушку по коленке. – Ну коли сама говорить не желаешь, так послушай, что я тебе скажу,– Антоша вдруг замолчал, словно позабыл, о чём собрался говорить. После минутного молчания Марика не выдержала и с любопытством повернулась к своему собеседнику. – Так-то лучше,– усмехнулся знаток женской натуры. – Так вот, милая, говорить мы с тобой будем о Вертере.

– Да чего Вам от меня нужно,– вскинулась девушка,– не хочу я о нём говорить.

– Думаешь, ты его хорошо знаешь? – не обращая ни малейшего внимания на её возмущение, продолжал гном. – Изучила, значитца, нашего вояку от макушки до пяток. Ошибаешься, деточка, так же, как многие прочие до тебя. Это он только с виду такой простой, ну чисто большой ребёнок, открытый, добродушный, наивный даже. Но ты на это не смотри, это одна видимость. Вертер уже давно перестал быть обычным человеком, когда раз и навсегда выбрал свой путь, путь воина и защитника. Сам выбрал, ни у кого совета не спросил, хотя много их тут было, советчиков-то, всё норовили сделать из нашего вояки кого-то другого, один – Творца, а другой, вообще, профессионального убийцу. Да только не вышло у них, вот и идёт теперь наш Вертер по жизни в обнимку со смертью. Что ж поделаешь, такая судьба у воинов, что смерть становится их спутницей, а уж врагов ли, друзей или своя собственная – это как сложится. Он и сам про это знает, не жалуется, да и для близких его это не секрет.

– Зачем Вы мне это говорите? – в голосе девушки уже не было прежней уверенности.

– А ты не перебивай старика,– проворчал гном,– слушай, да на ус мотай. Хотя, какой у тебя ус? – Антоша ехидно захихикал.

– Я знаю, что у Вертера была непростая жизнь,– Марика доверчиво посмотрела в глаза своему странному собеседнику,– мне Даня рассказывал. Я, может быть, помочь хочу, что в этом плохого?

– Да, нашему вояке досталось по самое не балуйся,– подтвердил гном,– приходилось терять любимых, да и умирать за них тоже. Вот поэтому каждая мирная передышка для него как подарок судьбы, бесценный дар Создателя. Лика и Даня – это как раз такие дары и есть. Так Создатель наградил нашего защитника за его преданность своему пути.

– Вы это серьёзно? – Марика скептически подняла одну бровь. – Создатель, подарок судьбы? Голимая мистика, вот что это такое.

Гном не ответил, он натянул колпачок и поднялся.

– Значитца, полагаешь, что ты больше, чем Лика, подходишь на роль спутницы воина? – серьёзно спросил он, глядя на девушку сверху-вниз. – С чего бы это? Окстись, ты же её видела, глупышка.

Марика сразу сникла, словно этот смешной человечек отвесил ей полновесную оплеуху. Антоша продолжал стоять, терпеливо дожидаясь ответа, а девушке больше всего на свете хотелось сейчас провалить сквозь землю, только бы не видеть его спокойного понимающего взгляда.

– Я не буду ему мешать,– наконец пролепетала она едва слышно,– как только брат сможет ходить, мы уедем.

– Умничка,– гном погладил Марику по голове,– нет ничего важнее счастья любимого человека. Ты же это знаешь и без старого надоедливого гнома, правда?

Девушка кивнула и грустно улыбнулась. В её глазах стояли слёзы, но то были слёзы облегчения, а ещё благодарности этому нелепому психоаналитику в коротких штанишках за то, что помог принять непростое решение.

***

Вертер с довольным видом загорал на травке возле небольшого водоёма, образованного прозрачным водопадиком, коих было полно в мире ангелов. Лика сидела рядом и щекотала ему нос травинкой. Расслабившийся вояка поначалу игнорировал эту навязчивую помеху заслуженному отдыху, потом ему надоело, и он попытался увернуться или схватить её зубами, но всё было тщетно.

– Лика, прекрати немедленно,– с притворной суровостью приказал он,– а то сброшу тебя в воду.

– Давай, сбрось,– подзадорила его Лика,– а я тебе помогу. Ну идём купаться, милый.

Вертер одним неуловимым движением вскочил, одновременно подхватывая свою любимую на руки, и плюхнулся в воду. Брызги полетели во все стороны.

– Эй, потише, родственнички,– весело рассмеялся Даня, стряхивая водяные капли с джинсов.

Он уселся на берегу и принялся с удовольствием наблюдать, как отец и Лика барахтаются в тёплой прозрачной воде. Это и подобные ему зрелища парню никогда не надоедали. Самому́ ему пока не удалось найти женщины, с которой ему всегда было бы так же легко и радостно, как этой вечно юной парочке. Иногда Дане казалось, что это именно он является самым старшим в их семье, особенно вот в такие моменты, когда суровый воин вдруг превращался в большого проказливого ребёнка.

– Ты где пропадал, пап? – спросил сын, когда мокрые и довольные родители накупавшись растянулись на травке.

– Решал вопрос с нашим индийским мажором,– промурлыкал Вертер, подставляя спину солнечным лучам.

– Ты его убил, что ли? – вскинулся Даня.

– Ну почему сразу убил,– отец состроил недовольную гримасу,– разве я отморозок какой или маньяк? Просто отправил под домашний арест, пусть теперь его мамочка стережёт. Кстати, нужно будет порадовать наших гостей. Не знаешь, как там Макс, поправляется?

– Они с Марикой пару часов назад уехали,– голос Дани дрогнул, просили попрощаться за них, поблагодарить за гостеприимство, ну и всё такое.

– А куда они поехали? – поинтересовалась Лика.

– Вроде бы к отцу,– Даня пожал плечами,– я точно не знаю.

Вертер резко поднялся и с тревогой уставился на сына.

– Хочешь сказать, они в Индию подались,– уточнил он,– вот только этого нам не хватало. Давидика мамаша тоже в Индию отправила, надо бы их тормознуть от греха.

– Отец, постой, чего ты всполошился? – рассмеялся Даня. – Индия – очень большая страна, там, даже если захочешь, не так-то просто пересечься, а уж случайно и подавно.

– Не знаю, не знаю,– Вертер недоверчиво покачал головой,– не люблю я эти совпадения. Ладно, вам, Творцам, виднее, будем надеяться, что у Игры не слишком изощрённое чувство юмора. Кстати, а почему такая спешка? Могли бы и очно попрощаться.

– Разве ты не понял, отец, – Даня грустно усмехнулся,– Марика намеренно не захотела тебя тревожить.

Вертер украдкой вздохнул и покосился на Лику.

– Чего ты засмущался? – женщина хитро улыбнулась. – Только слепой не заметил бы, что девочка в тебя влюблена. Отбил малышку у собственного сына. Не стыдно?

– Не надо, милая, это не смешно,– Вертер чмокнул Лику и поднялся. – Она умная девочка и очень быстро сообразит, что я – вовсе не подарок. Ты же и сама это знаешь, правда? Но почему-то терпишь меня до сих пор.

– Ага, терплю из последних сил,– поддакнула Лика,– уже больше десяти лет терплю. Даже не знаю, на сколько меня ещё хватит. Лет на сто, никак не больше.

Даня скептически хмыкнул и рассмеялся.

– Ладно, родители, не буду вам мешать,– он тоже поднялся,– чувствуется, у вас тут семейные разборки намечаются.

– Ещё как намечаются,– подтвердил отец, подхватывая любимую на руки.

***

Мастер Ван так больше и не вернулся в монастырь. Что стало причиной его исчезновения, осталось за кадром, то ли сложный перелом заставил его всерьёз заняться своим здоровьем, то ли шок от полученной столь странным образом травмы настроил Ван Дая скептически по отношению к своим способностям. Санджей поначалу переживал из-за отсутствия учителя, но постепенно привык к тренировкам в одиночку, ему даже начало нравиться полное погружение в свой внутренний мир в отсутствии команд и замечаний мастера. К обычным боевым техникам он теперь всё больше добавлял иные техники, которым учил его брат. Антон появлялся в монастыре раз в месяц, иногда чуть реже, и они проводили вместе почти целый день. Санджей больше не боялся своего странного родственника, чья отрубленная голова перестала ему мерещиться наяву и сниться по ночам. Изредка он всё-таки видел тень огромного чёрного дракона за спиной Создателя, но она перестала вызывать у него прежний безотчётный ужас.

Способности по управлению Реальностью понемногу возвращались к бывшему Творцу, но, как и следовало ожидать, в отсутствии веннской женщины, возможности по материализации своих творений у Санджея были весьма ограничены, что, впрочем, очень устраивало как учителя, так и ученика. А вот воспоминания о прошлом воплощении перестали мучить его вовсе. Жизнь понемногу входила в спокойное размеренное русло, словно Игра решила дать бедолаге небольшую передышку перед новым витком, а то, что этого витка не избежать, Антону было известно доподлинно. Подходил к концу четвёртый год из пяти, отведённых его отцом до того момента, когда брат должен будет его убить. Создатель старался не привязывать к себе Санджея, чтобы в будущем не усложнить ему и без того нелёгкую задачу, но, помимо воли, сам привязывался к этому доброму и открытому пареньку.

Чем дольше Антон наблюдал за ним, тем больше удивлялся, Санджей ничем не напоминал его коварного бесчувственного брата, каким его сделала замена памяти. Это был совершенно прежний Сабин, любящий, заботливый и готовый умереть за своего младшего братика. Антон частенько исподтишка наблюдал за своим учеником, пытаясь представить, как вскоре потускнеет свет в его синих глазах, когда они превратятся в два бездонных колодца, как воодушевление сменится равнодушием, а, вместо открытой улыбки, на губах снова появится брезгливая гримаса. Получалось плохо, да что там, совсем не получалось.

Ангел чувствовал, что его отца что-то тревожит, но расспрашивать не решался, был уверен в том, что если понадобится, то Создатель и сам всё расскажет. Он теперь повсюду следовал за своим подопечным, как приклеенный, опасаясь упустить тот момент, когда очередное воспоминание превратит сознание его друга в комок боли и отчаяния, как уже случалось раньше. Иногда Таши даже подключался к его тренировкам, но по большей части просто валялся в траве и любовался красивыми отточенными движениями юного бойца. Так было и на этот раз. Санни танцевал на поляне с шестом, а Таши пристроился под деревом в тенёчке и из-под полуприкрытых век наблюдал за изящным смертоносным танцем. Наконец друг остановился и стёр тыльной стороной ладони пот со лба.

С нижнего края поляны раздались жиденькие аплодисменты, незнакомые парень и девушка европейской наружности стояли на тропинке и, весело улыбаясь, хлопали в ладоши. Это была довольно забавная парочка. Девушка была миниатюрная и очень подвижная, на миловидном личике, словно дверь в иной мир, сияли огромные карие глаза, с её губ ни на секунду не исчезала задорная улыбка. Гладкие светло-каштановые пряди волос спускались почти до по пояса, укутывая её плечи мягким покрывалом. Парень был худой и довольно высокий, явно не атлет, хотя и задохликом его тоже нельзя было назвать. Эдакий тип самодеятельного барда: копна пепельных дредов, гитара за спиной, расслабленная поза и добродушная улыбка. Зрители с виду были ровесниками двух юных монахов, то есть им тоже было семнадцать или около того.

На Санджее в момент тренировки были только старые треники и кроссовки, что категорически не сочеталось с принятыми им самаями. Однако в данном случае это не было нарушением обетов, у него имелось личное разрешение ламы на то, чтобы снимать рясу на время физических упражнений. Вот только щеголять голым торсом перед юной девушкой было для монаха, пожалуй, слишком вызывающе, парень покраснел до ушей и поспешно завернулся в монашескую накидку.

– Ташиделек,– хором поздоровались зрители.

Санджей что-то смущённо пробурчал себе под нос, а Таши резво подскочил со своего импровизированного ложа и пошёл знакомиться. Поначалу он обратился к гостям по-тибетски, вроде как с приветствием.

– Рикуся,– парень обернулся к своей спутнице,– ну-ка, прояви свой талант к языкам.

Девушка замялась, но тут до Таши дошло, что фраза была сказана по-русски, он обернулся к другу, и они рассмеялись. Русский был единственным языком, которым владели юные монахи, кроме тибетского, так как именно этот язык был их родным когда-то, а кроме того, на этом языке говорил Антон, приходилось соответствовать.

– Я – Таши,– представился ангел по-русски,– а это мой друг, Санни. Рикуся – это Рика?

– Это Марика,– ответила девушка,– но можно Рика, если вам так больше нравится. Брата зовут Максом.

Первый контакт был благополучно установлен, и все четверо расположились в тени низкорослой сосны поболтать. Санджей всё ещё немного стеснялся, что его застали врасплох, да к тому же полуголым, но плитка шоколада, словно по волшебству появившаяся из рюкзачка Макса, быстро растопила лёд недоверия, и беседа полилась в непринуждённом русле. Очень скоро выяснилось, что брат с сестрой оказались в Тингри по воле случая. Они путешествовали по северу Индии на перекладных и познакомились в придорожной кафешке с группой из Питера, которая ехала в Спити с заездом в монастырь. Сесть на хвост русскоговорящей компании показалась нашим путешественникам замечательной идеей, что они и сделали, и замечательно провели время в пути с интересными собеседниками. А вот в монастыре пришлось разделиться, у Питерской группы было запланировано трёхдневное учение аж у лопона, но приблудившихся паломников на него не пригласили. Вот те и отправились от нечего делать гулять по окрестным горам.

Беседа на лоне природы затянулась практически до ужина. Приятели расстались, только когда пришло время монахам отправляться на вечернюю пуджу. В процессе общения выяснилось, что Рика, как и Санджей, тоже увлекалась боевыми искусствами, и они договорились обменяться опытом на следующее утро. Вот только наутро парень оказался совершенно не в форме, потому что ночью снова увидел сон из своей прежней жизни.

Темноволосая, уже немолодая женщина кричала что-то нечленораздельное и билась в руках двух дюжих мужиков в чёрных масках. Рядом стоял тот же индус, что играл роль палача в предыдущем сне. Похоже, сейчас он выступал в прежнем амплуа, по крайней мере, в его руке снова был тот самый меч с крестообразной рукояткой, с мерцающего синим светом клинка стекали на пол капли крови. Небрежным жестом индус указал своим подручным куда-то вправо. Фокус сместился, теперь стал виден холл старинного здания, весь пол был залит кровью. Прямо посередине холла лежало обезглавленное тело мужчины, его голова откатилась на несколько метров к окну. Повинуясь приказу палача мужики в масках подтащили женщину к трупу и заставили её встать на колени. Почему-то она сразу перестала кричать и застыла, словно превратилась в кусок льда. Палач медленно зашёл за спину своей жертвы, картинным движением поднял меч и одним ударом отрубил ей голову.

Как Санджею удалось не заорать, он и сам не понял. Парень проснулся в холодном поту и до утра больше не решился сомкнуть глаз. Предыдущий опыт подобных сновидений ясно говорил, что в прошлом воплощении кто-то из его новых знакомых был этой несчастной женщиной. Вот только кто? Брат или сестра? Кого из них он приказал убить? То, что казнь была совершена по его приказу, Санджей не сомневался, он уже давно принял тот факт, что в прошлой жизни был убийцей, принял умом, под гнётом неопровержимых доказательств, но в душе никак не мог смириться с таким приговором.

Парень совершенно не чувствовал себя способным на подобные зверства и не понимал причин своих действий. Это приводило его в полное отчаяние, невозможно было предсказать, когда и при каких обстоятельствах проявятся его прежние убийственные наклонности. Санджей истово молился, чтобы весь этот кошмар ушёл в небытие вместе с его прошлой жизнью, но интуитивно чувствовал, что рано или поздно ему придётся встретиться лицом к лицу с собой прежним. Чем закончится эта встреча, угадать не представлялось возможным. Кто победит? Прежний убийца или нынешний пацифист?

На следующее утро несчастный сновидец сказался больным и остался в постели. Таши не стал допытываться причины внезапной хвори, напавшей на его друга, он и так догадался, что причиной был очередной кошмар из прошлой жизни. Способ избавления от ночных кошмаров друзьям был уже хорошо известен, Санджею нужно было довести себя днём до полного изнеможения, чтобы ночью спать вообще без сновидений, поэтому Таши совсем не удивился, когда после утренней пуджи нашёл своего подопечного, скачущим с шестом по поляне. Он потихоньку, чтобы не отвлекать друга, прошёл к своей любимой сосенке и улёгся в мягкой травке.

Видимо, ангел задремал, так как прикосновение Санни застало его врасплох. Таши вздрогнул и лениво поднял веки. Друг сидел возле него на коленях и неотрывно смотрел ему прямо в глаза. Ничего особо странного в этом не было, если не обращать внимание на каменную неподвижность разгорячённого тренировкой парня. Лицо Санджея застыло словно маска, казалось, он даже перестал дышать, по крайней мере, дыхание было совсем незаметным. Но хуже всего были глаза, они напоминали два чёрных бездонных колодца, остановившийся взгляд затягивал в губительную глубину наподобие водоворота.

Стоило Таши встретиться взглядом с другом, как его сознание словно провалилось в трясину, он буквально физически ощутил, как оно беспомощно барахтается и тонет в чёрном омуте. Усилием воли он заставил себя отвести взгляд и приподняться на локтях. Это простое действие далось ему с трудом, он чувствовал себя так, словно полдня ворочал камни, а не расслаблялся в тени раскидистого дерева. Напрягая все мышцы, Таши всё же поднялся на ноги и сверху-вниз посмотрел на Санни. Тот продолжал сидеть на коленях, только как-то весь обмяк, словно из него выпустили воздух.

– Санни, что с тобой? – Таши опустился на колени рядом с другом и обнял его за плечи. Санджей вздрогнул от его прикосновения, как будто обжёгся. – Тебе что-то привиделось? – ангел принялся тормошить своего подопечного, пытаясь окончательно вывести того из транса.

– Мне нужно уйти,– Санджей произнёс эту фразу с таким усилием, словно проталкивал слова сквозь плотно сомкнутые зубы.

– Конечно,– обрадовался Таши,– пойдём домой, поспишь немного и придёшь в себя.

– Нет, мне нужно уйти из монастыря,– взгляд синих глаз сделался осмысленным,– прямо сейчас.

Таши запаниковал, то, чего он ждал с таким трепетом, наконец случилось, Санни начал вспоминать, как в прошлом воплощении убил бедного ангела своими собственными руками. Оставлять сейчас друга без поддержки было совершенно немыслимо, вот только этот самый друг прямо на глазах превращался в смертельную опасность для самого Таши. Санджей явно не контролировал своё состояние и понимал это.

– Эх, был бы здесь отец, он бы справился с этой проблемой на раз,– с тоской подумал ангел.

Он знал, что по расписанию Антон появится в монастыре в лучшем случае дня через два-три. Вроде бы ждать недолго, но эти дни ещё нужно было как-то прожить. Объективно Санни был прав, для безопасности своего друга ему сейчас нужно было оказаться от него как можно дальше, тупо бежать без оглядки, что он, по-видимому, и намеревался сделать. Его мир рушился в труху, и Санджей не хотел, чтобы под обломками оказался Таши. Следовало честно признать, что ангел со своей миссией не справился, воспитание падшего Творца оказалось ему не по зубам.

Что ж, никто не гарантировал ему безусловной победы, и будь это просто миссия, он бы смирился с поражением и отступил, но речь шла о его друге, а не просто о подопечном, и Таши не мог просто так сдаться. Нужно было продержаться всего несколько дней до появления скорой помощи в лице Создателя. Ангел задавил панику и начал ГОВОРИТЬ. Это было его абсолютное оружие, когда ангел его применял, сопротивляться ему не мог никто, даже Создатель. Санни тоже не смог, не прошло и десяти минут, как он согласился дождаться брата и не пороть горячку. Друзья обнялись и медленно побрели вниз по тропинке домой в монастырь.

В светлых серых глазах отражалось голубое небо с шапками белых облаков, похожих на играющих котят, от этого глаза казались голубыми. Лицо ангела было бледным, почти прозрачным, его посиневшие губы беспомощно пытались ухватить хотя бы ещё один глоточек воздуха. Тело уже билось в агонии, но ангел был ещё жив и отлично понимал, что происходит.

– Потерпи немного, ангелочек,– услышал Санджей свой голос,– сейчас всё закончится.

Его левая рука легла на грудь умирающего, и он почувствовал, как затрепыхалось сердце ангела, словно попавшая в силки птица. Вот оно дёрнулось в последний раз и остановилось. Только что живые глаза превратились в две холодные льдинки.

Таши проснулся среди ночи от ощущения холода в груди и сразу увидел нависшую над собой фигуру друга. Левая рука Санджея лежала у ангела в области сердца, и от неё по всему его телу распространялся ледяной холод, в его глазах отсутствовало какое-либо выражение, в двух бездонных колодцах не отражался даже сам Таши. Санни был в состоянии глубокого транса, это ангел понял сразу, а вот то, что сам он уже не может пошевелиться, стало для бедняги полной неожиданностью. Нужно было срочно что-то предпринять, ещё немного, и его сердце просто остановится, как это случилось в прошлой жизни. Таши напрягся и попытался крикнуть, но с его губ сорвался только тихий стон.

– Не думал, что всё вот так кончится,– с тоской подумал ангел и закрыл глаза.

Санджей очнулся и с ужасом обнаружил, что стоит у кровати друга и выкачивает из него жизненную силу, как это когда-то делал защитник храма. Он резко оторвал свою руку от груди Таши и со стоном рухнул на колени. В первый момент ему показалось, что бедняга уже не дышит, но прислушавшись, он уловил его слабое дыхание. Как помочь лишившемуся последних сил другу, он не знал, но понимал, что помощь нужно оказать немедленно. Знаний о техниках по работе с жизненной силой у Санджея не было, брат намеренно не делился с ним этой информацией, зато у него был свой собственный опыт, хоть и полученный во сне. Опыт, правда, был несколько однобокий, но острый ум венна быстро построил логическую цепочку. Санджей судорожно вздохнул и положил правую руку на грудь ангела в то место, где неровно билось его сердце.

Таши очнулся только под утро, он с удивлением отметил, что всё ещё жив и даже в состоянии нормально дышать. На пробу парень попробовал поднять руки, те слушались беспрекословно.

– Приснится же такое,– усмехнулся Таши,– накрутил сам себя, вот и мерещатся ужастики.

Он сел на кровати, пытаясь в полутьме нащупать шлёпанцы, его ноги наткнулись на что-то мягкое. От неожиданности Таши пискнул и поджал коленки аж к подбородку. Что это было? Крыса? А может быть, собака прокралась в спальню? Как обычно, когда ему было не по себе, Таши обращался к безотказному и бесстрашному Санни. Он глянул на соседнюю постель и только тут заметил, что постель друга пуста.

– Неужели он всё-таки решился бежать,– с тревогой подумал ангел,– даже не попрощался. Может быть, ещё можно его остановить?

Он наклонился, чтобы рассмотреть, на что же наткнулись его босые ноги, и сразу понял, куда подевался Санни. Тот лежал на полу, неловко подвернув руку, и было совсем непохоже, чтобы просто спал. Растормошить друга Таши не смог, по всей видимости, тот был без сознания. Пыхтя и задыхаясь, он перетащил Санни на кровать и попытался привести его в чувство. К ужасу ангела, ему это не удалось, друг явно был жив, хотя его дыхание было едва уловимо, но возвращаться в наш бренный мир не спешил.

Глава 12

– Отец, скажи, почему сознание Санни начало погружаться в транс? – с тревогой спросил ангел. – Раньше ему только снились события из прошлой жизни, но они не управляли его поступками в этом воплощении.

Антон с Дэлвигом сидели на любимой полянке, укрывшись от палящих лучей солнца под раскидистой сосной. Создатель объявился в монастыре два дня спустя, после трагических событий той ночи. К тому времени Санджей уже пришёл в себя, но был так слаб, что даже говорил с трудом. Впрочем, разговаривать ему совершенно не хотелось, он только плакал и умолял Таши его простить, обсуждать произошедшее он отказывался наотрез. Таши ухаживал за обессиленным другом, но интуитивно чувствовал, что для того общество такой навязчивой сиделки было не в радость.

Антон быстро разобрался с тем, что произошло. Потеря жизненной силы у брата была слишком большой, чтобы он мог восстановить её самостоятельно, поэтому пришлось тайком, пока все спали, перетащить к нему в комнату Алису. Наутро Санджей уже смог самостоятельно подняться и даже шатаясь сходить на утреннюю пуджу. Хорошо ещё, что он уже вырос из того возраста, когда в его обязанность входило разносить тибетский чай в тяжёлом медном чайнике, такой подвиг был ему пока не по зубам. После пуджи Санджей едва смог доползти до кровати и провалился в глубокий сон, что было для больного очень полезно. Пока бедняга спал, Антон и Дэлвиг уединились на полянке, чтобы обсудить план дальнейших действий.

– Только представь себе, насколько должна быть сильна его прошлая личность,– задумчиво произнёс Создатель,– она служила ему больше пятисот лет.

– Значит, прежний Сабин возвращается? – ангел поднял на отца испуганный взгляд. Антон не ответил, привычным жестом он погладил сына по щеке, как бы пытаясь его успокоить. – Как же ему помочь? – в отчаянии воскликнул Дэлвиг, ничуть не успокоившись.

– Никак,– покачал головой отец,– он сам должен справиться.

– Но как же может семнадцатилетний парень бороться с пятисотлетним Творцом? – ангел аж задохнулся от волнения.

– Как видишь, может,– улыбнулся Антон,– он ведь спас тебя.

– И сам чуть не умер,– горько добавил Дэлвиг.

– Да, его спасло только то, что он стоял, пока накачивал тебя энергией,– согласился отец,– поэтому, когда он потерял сознание, то упал и тем самым разорвал контакт. А если бы догадался лечь рядом с тобой, то, боюсь, сейчас мы бы его уже хоронили.

– А как он вообще догадался, что нужно делать,– ангел невольно поёжился, когда отец упомянул про похороны,– ты ведь не учил его этим техникам.

– Нет, не учил,– подтвердил Создатель. – Но ты не забывай, что он всё-таки венн, его интеллект на порядок выше, чем у любого человека. Сам догадался.

– Так, что же, теперь нам придётся сидеть и смотреть, как две личности Сабина дерутся между собой? – Таши с надеждой взглянул в лицо отца. – Ты же Создатель, сделай что-нибудь.

– Во-первых, ты уж точно не будешь на это смотреть,– строго объявил тот,– сегодня же я заберу тебя отсюда. Это не обсуждается,– добавил он, видя, как вскинулся возмущённый ангел. – А во-вторых, помощь Сабину может сейчас только навредить, ему нужно быть сильным и ни на кого не рассчитывать, только тогда он справится. – Антон тяжело вздохнул. Ну как ему было объяснить этому бесхитростному парнишке, что манипуляции Венна меньше, чем через год, в любом случае вернут падшего Творца из небытия, и его любящий и заботливый друг просто исчезнет. Навсегда. – Иди, попрощайся,– он грустно улыбнулся ангелочку. – У тебя час, не заставляй меня применять силу, хорошо?

Ангел ушёл, но вернулся он гораздо раньше назначенного срока, Санджея в комнате не оказалось. На аккуратно застеленной кровати лежала стопка монашеской одежды, а вот треники, майка и кроссовки исчезли. Санджей сам распорядился своей судьбой, как и предполагал Антон.

***

Ночь выдалась на удивление тёплой и безветренной, прихваченной в последний момент монашеской накидки Санджею вполне хватило, чтобы комфортно устроиться на куче прошлогодней хвои и сухих листьев. Он отлично выспался, никакие кошмары этой ночью его не мучили. Прошлым вечером, когда бывший монах принял решение о побеге, он явно переоценил свои силы, далеко уйти ему не удалось. Чтобы опять не потерять сознание, пришлось остановиться и немного поспать.

Утро встретило путешественника ярким солнцем и обещанием скорой жары. Нужно было пройти как можно больше, пока ещё было прохладно, и лёгкий ветерок освежал разгорячённую кожу. Санджей доел оставшуюся с прошлого дня лепёшку и запил её водой из родника, возле которого он заночевал. Свернув накидку, он повесил её через плечо и вышел на дорогу. Слабость ещё давала себя знать, но, по сравнению со вчерашним днём, он был свеж, как зелёный огурец, только что сорванный с грядки.

Никакого определённого маршрута на уме у беглеца не было, главное было уйти подальше от людей, которым он бессознательно мог причинить вред, от Таши и от брата. Как он собирался жить в совершенно незнакомом ему мире, Санджея пока никак не волновало, он ведь ничего не умел, кроме как молиться, да ещё драться. Денег у него не было, еда тоже закончилась, но пока он был относительно сыт, заботы о хлебе насущном не посещали его ум. Всю свою жизнь Санджей был монахом, его кормили, обеспечивали кровом и одеждой, предоставляли неутомительную работу и время для отдыха. Откуда ему было знать, как живёт остальное человечество?

Он шагал по горному серпантину и беззаботно любовался открывающимися видами. Редкие машины приветливо сигналили одинокому путнику, обдавая его клубами выхлопных газов и пыли. Санджей никак не реагировал на проезжавший мимо транспорт, заплатить за проезд ему было нечем, а напроситься в попутчики из жалости ему в голову не приходило. Эта рыжая от пыли машинка начала сигналить издалека. Санджей с удивлением оглянулся, но, не заметив ничего, что бы мешало проезду, пожал плечами и продолжил свой путь. Однако настырная машинка не унялась, с оглушительным рёвом она обогнала путника и преградила ему дорогу. Задняя дверь распахнулась, и из неё выпорхнула изящная фигурка в длинной развевающейся юбке и маечке на тонких бретельках.

– Санни! – задорно рассмеялась Рика. – А мы с Максом всё гадали, ты это или нет.

С переднего сиденья выполз заспанный Макс и потягиваясь присоединился к своей сестре.

– Давай, подбросим,– предложил он,– ты ведь, наверное, в город намылился.

Санджей прикинул, что помощь ему не помешает и поблагодарив уселся на заднем сиденье рядом с Рикой. Девушка болтала, не закрывая рта. За пять минут она успела рассказать своему спутнику про всё, что они успели сделать в монастыре, про их грандиозные планы на ближайший месяц и ещё про тысячу разных мелочей. Санджей рассеянно слушал и кивал головой, говорить ему не хотелось, он был просто рад увидеть кого-то знакомого.

– Санни, а почему ты без рясы? – прервал поток красноречия своей сестры Макс. – Разве вам можно?

– Теперь можно,– бывший монах грустно улыбнулся,– я ведь насовсем ушёл из монастыря.

Наступила тишина, брат и сестра пытались переварить эту оглушающую новость.

– Что случилось? – с тревогой спросила Рика. – Тебя выгнали?

– Нет, никто меня не выгонял, я сам ушёл,– Санджей покачал головой и отвернулся к окну, как бы обозначая своё нежелание дальше обсуждать эту тему.

– И куда же ты теперь,– полюбопытствовал Макс,– домой?

Санджей только пожал плечами, он и сам не знал, куда держит путь, ведь его единственным домом был монастырь. Брат с сестрой переглянулись, в глазах Марики появилось просительное выражение.

– Хочешь, едем с нами,– предложил Макс, бросив на сестру хитрый взгляд.

– Нет,– Санджей замотал головой,– у меня нет денег, мне нужно будет искать какой-нибудь заработок.

– Зато у нас как раз денег полно,– хвастливо заявил Макс,– а интересный попутчик нам с Рикусей не повредит. Правда Рики-Тики?

Девушка кивнула и взяла Санджея за руку.

– Мы хотим в Ладакх податься, пока тепло,– поделилась она планами путешествия,– а там сильные мужские руки лишними не будут, да и навыки твои в плане защиты нам тоже пригодятся. А осенью пристроим тебя в фирму к отцу. Ну как? Согласен?

Санджей для проформы немного поотказывался от такого щедрого подарка судьбы. Но, если честно, лучшего расклада и придумать было нельзя, Игра откровенно поощряла его решение убраться от Таши как можно дальше. Так что очень скоро беглый монах уже переквалифицировался в путешественника и телохранителя. Первым делом друзья завернули в местный магазин одежды, путешествовать в горах в одних трениках, майке и кроссовках было как минимум неосмотрительно. Оценив на глаз конституцию нового члена команды, Марика выбрала ему трекинговые штаны и куртку.

– Раздевайся,– скомандовала она,– нужно обязательно примерить.

– Отвернись, пожалуйста,– попросил парень, покрывшись краской до кончиков ушей.

– Что я мужского белья не видела? – фыркнула девушка.

– Монахам не положено носить бельё,– Санджей покраснел ещё больше,– у нас, вместо трусов, специальные юбочки. Но сейчас юбки на мне нет, в треники её не засунешь.

– Прикольно,– прокомментировал Макс. – Это чтобы ничего не давило, когда вы в позе лотоса зависаете?

– Я как-то не задумывался,– пожал плечами Санджей,– но твоё объяснение вполне адекватное. Монахи – такие же люди, как и все прочие.

– Да, брат, придётся нам заглянуть в отдел нижнего белья,– усмехнулся Макс,– мужикам в нашем подлунном мире без труселей никак нельзя.

Закончив шоппинг и приняв на грудь по порции момо́, друзья взяли курс на север. Так как паспорта у Санджея не было, единственным доступным способом передвижения был автотранспорт. Договорившись с водителем такси, путешественники покатили в сторону Спити.

***

Озеро было небольшое, но, похоже, глубокое и с удивительно чистой тёмно-зелёной водой. Как и все остальные озёра в долине Нубра, это считалось священным, что было совсем неудивительно, водоёмы здесь в принципе были экзотикой. Дожди в долине шли настолько редко, что на границе с Пакистаном даже образовалась небольшая высокогорная пустыня. Местные устроили из неё неплохой аттракцион, притащили несколько облезлых верблюдов и катали всех желающих за скромную плату.

– А вот возьму и искупаюсь,– с вызовом заявила Рика. – Что за бред, в конце концов, у них тут каждая лужа непременно священная.

Санджей с Максом с комфортом расположились на берегу вышеупомянутого водоёма и ехидно наблюдали, как женская половина команды негодует по поводу запрета на купание. Про это озеро им рассказал один монах из близлежащего буддийского монастыря, куда друзья заглянули по пути на целебные радоновые источники. Этот монастырь был известен тем, что служил резиденцией далай-ламе, когда тот посещал долину. Комнаты далай-ламы были заперты, но Санджей быстренько отыскал местного ключника и что-то ему сказал по-тибетски. В результате, монах гостеприимно открыл двери и ждал аж полчаса, пока паломники медитировали в священном помещении.

– Санни, а что ты сказал ключнику,– полюбопытствовал Макс,– что ты и сам был монахом?

– Нет, в этом не было нужды,– ответил Санджей,– на самом деле монахи даже рады, когда приходят серьёзные паломники, которые к тому же говорят на их языке.

– Не понимаю, почему ты не пользуешься тем, что принадлежал к их братии,– заметила Рика. – Ну там «мы одной крови», и всё такое. Они бы тогда нам все потайные двери пооткрывали, наверное.

– Вот тут ты заблуждаешься,– возразил бывший монах,– если бы я признался, что принадлежу к бонпо, то могли бы и попросить на выход.

Брат и сестра удивлённо переглянулись.

– Чудеса-а-а,– протянул Макс,– у вас же учение практически одно. Чего ж выпендриваться?

– Несколько веков назад тибетские буддисты довольно рьяно уничтожали бонпо,– Санджей смущённо улыбнулся,– целыми деревнями выжигали.

– Откуда ты это знаешь? – Рика возмущённо воззрилась на святотатца.

– Нашёл описания одного буддийского ламы в нашей библиотеке,– пояснил Санджей,– но, вообще-то, это не секрет, об этом довольно много написано в буддийских текстах. Только там эта религиозная война объясняется тем, что бонпо якобы сошли с праведного пути, стали шаманами и колдунами.

– А какая была причина на самом деле? – Макс успокаивающе похлопал сестру по коленке.

– А по какой причине христианские крестоносцы уничтожали арабов, катар и прибалтийских славян? – вопросом на вопрос ответил Санджей. – Голимая борьба за власть, только и всего.

– Но почему буддисты до сих пор катят бочку на бонпо? – продолжала допытываться Рика. – Наоборот, должны как-то пытаться загладить свою вину.

– Людям вовсе не свойственно критическое отношение к себе, любимым,– Санджей грустно улыбнулся,– скорее уж, они придумают какое-нибудь оправдание своим нелицеприятным поступкам, например, наденут маску злодея на своего оппонента, чтобы иметь законное право его ненавидеть. Ты никогда не замечала, что мы склонны ненавидеть тех, кому причинили вред, хотя можем легко простить тех, кто причинил вред нам самим?

Рика задумалась, ей вообще пока не доводилось причинять кому-то вред, да и настоящей ненависти она ни к кому не испытывала, даже к Давидику, из-за которого едва не погибли самые дорогие для неё люди.

– Наверное, ты прав,– задумчиво проговорила девушка. – А ещё мы любим тех, кому сделали что-то хорошее. Для этого ведь тоже нужна причина, правда? Если нам приспичило для кого-то расстараться, значит, этот человек того стоил, его нужно любить.

– А какова была причина моей ненависти к брату и к Таши в прошлом воплощении? – подумал Санджей. – Я ведь не мог убивать совсем без причины. Или мог? Ну почему брат отказывается вернуть мне память? Не ломал бы сейчас себе голову над этой загадкой. Выходит, не всё было так однозначно в наших отношениях в прошлой жизни.

– Пойду, сделаю ко́ру вокруг озера,– заявила Рика, поднимаясь на ноги,– раз уж оно всё из себя такое священное.

– А ты в какую сторону будешь делать кору,– ехидно полюбопытствовал брат,– в бонскую или в буддийскую?

Рика остановилась и озадаченно посмотрела на озеро, словно оно могло подсказать ей ответ. У неё был такой серьёзный и обескураженный вид, что оба парня невольно захихикали.

– Ну чего гогочете,– огрызнулась девушка. – А какая вообще разница? Почему буддисты ходят по часовой стрелке, а бонпо – против?

– Я задавал этот вопрос ламе,– отозвался Санджей,– но его объяснение показалось мне несколько легковесным.

– И что он сказал? – Рика подбоченясь скептически глянула на всезнайку.

– Представь, что вдоль стены храма написаны мантры,– начал объяснять тот,– тогда, чтобы их читать, тебе нужно идти против часовой стрелки.

– А чего ж тогда буддисты так не ходят? – удивился Макс.

– А они ходят так, будто мантры написаны на внутренних стенах храма,– Санджей весело рассмеялся.

– Прикольно,– прокомментировал Макс,– но как-то неубедительно, тут я с тобой согласен.

– А сам-то ты что по этому поводу думаешь? – поинтересовалась Рика.

– Любое движение по кругу – это создание вихря,– Санджей задумчиво улыбнулся. – Вихри – это кирпичики мироздания, они дают жизнь и энергию нашей Реальности. Направление вращения определяет то, как движется энергия. Если вращение происходит по часовой стрелке, то энергия движется сверху-вниз, а если против, тогда снизу-вверх. Попробуй помешать ложечкой в стакане с водой, и сама всё увидишь.

– Как-то это заумно,– фыркнула Рика,– лучше я пройдусь, ноги разомну.

Девушка развернулась и двинулась по тропинке против часовой стрелки, видать, решила подогнать немного дармовой энергии небесам. Макс сел и вытащил из чехла гитару. Сначала он просто перебирал струны, чтобы настроиться, а потом тихо запел что-то грустное, если не сказать, тоскливое. Санджей терпеливо слушал это заунывное мяуканье, но после второй депрессивной баллады всё-таки не выдержал.

– Макс, что с тобой происходит? – участливо спросил он. – Ты всё время словно бы пребываешь в расстроенных чувствах. У тебя неприятности? Может быть, я могу помочь?

Бард отложил гитару и задумчиво уставился на зелёную гладь озера. Санджей его не торопил, ждал, пока тот созреет для откровенного разговора.

– Не думал, что это так заметно,– наконец проговорил Макс. – Если честно, я и сам не понимаю, отчего мне бывает хреново. Я ведь влез во все эти эзотерические практики довольно давно и многому научился, без дураков. Вот только чем дальше я двигаюсь, тем хуже мне становится, а ведь в теории должно быть наоборот легче, благостней, что ли. Неужели в книжках всё одно враньё?

– А что тебя мучит,– вкрадчиво спросил Санджей,– от чего тебе плохо?

Макс немного помолчал, а потом резко развернулся к своему собеседнику и выпалил, словно прыгнул в ледяную воду.

– Одиночество! – в его взгляде было столько боли, что Санджей невольно поёжился.

– Но ты же не один,– удивился он.

– Понимаешь, в чём засада,– вздохнул Макс,– я нарочно избегаю людей, мне с ними неинтересно, ну с большинством. Пустая болтовня, ненужные эмоции, информация, которая мне сроду не сдалась. И в то же время без людей мне плохо, не хватает общения. Я сам не понимаю, для чего живу, чего ищу. Но ведь ищу, это точно. Может быть, истину, как думаешь?

Санджей ответил не сразу. Пару минут он просто сидел и смотрел на приятеля, словно подбирал правильные слова.

– Знаешь, меня всегда удивляло, почему во всех мудрых текстах говорится о ценности истины, но ни слова о её цене,– наконец изрёк юный философ. – Наверное, это чтобы не пугать ищущих, я так думаю. Скажем честно, ты не один такой страдалец, Макс, практически все, кто встал на путь поиска, проходят через эту ломку, так что не переживай.

– И какова же цена истины? – незадачливый искатель скептически прищурился.

– Жизнь,– просто ответил Санджей.

– В каком смысле,– вскинулся Макс,– чья жизнь?

– Твоя жизнь,– пояснил философ,– со всеми её радостями и горестями, с болью и наслаждением, счастьем и страданием. Этим всем придётся пожертвовать.

– А если я не хочу жертвовать,– Макс надулся, словно у него отобрали леденец.

– В самом начале пути ещё есть возможность передумать,– Санджей грустно улыбнулся,– но наступает момент, когда дорога назад оказывается отрезана. Ты уже не сможешь стать прежним, не заплатив за это потерей смысла своего существования. Так что, если решился, то лучше уж идти до конца и обрести свою истину, какой бы тяжёлой ни казалась дорога.

– Как это «свою»? – Макс удивлённо воззрился на собеседника. – Истина же для всех одна.

– Ну что ты,– Санджей весело рассмеялся,– разве может быть одна истина у волка и зайца? Один – убийца, а другой – жертва. Нет, брат, истина у каждого своя. Для кого-то – это знания, для кого-то – любовь, для кого-то – власть и могущество. Какой смысл будет у твоей жизни? В чём для тебя истина?

– А для тебя? – Макс аж открыл рот от любопытства.

– Я пока не знаю,– Санджей пожал плечами,– похоже, в прошлом воплощении я зашёл в тупик, теперь придётся начинать свой путь заново. Главное, понять, чего ты действительно хочешь, ты сам, а не окружающие тебя пусть даже очень мудрые и доброжелательные люди.

Приятели замолчали, их мысли текли в едином потоке. Понять себя – это ведь совсем непросто. Но есть ли что-то важнее этого? Разве можно научиться понимать других и окружающую тебя жизнь, пока ты сам для себя загадка? Лирические размышления были внезапно прерваны появлением запыхавшейся потной Марики. Её лицо раскраснелось от быстрой ходьбы по жаре, прядки волос прилипли ко лбу и шее.

– Ничего в нём священного нет,– выпалила девушка с разбегу,– всё это дурацкие бредни. Пошли отсюда, а то я всё-таки залезу в озеро назло местным сказкам.

– Что ты делаешь? – остановил поток её возмущений Санджей. – Не нужно себя накачивать.

– А что нужно? – зло вскинулась Рика. – Сложить лапки и молиться на эту лужу? Можно подумать, что сам ты веришь во всю эту святость.

– Я не о том,– Санджей поднялся и протянул Рике салфетку. – Ты напрасно злишься, только хуже сделаешь.

– Почему это? – заинтересовался Макс. – Наоборот, выплеснет весь свой яд в озеро и станет паинькой.

– Может быть, и станет,– согласился Санджей,– только жизнь ей тут же подкинет новый предлог, чтобы позлиться. И эта спираль будет раскручиваться до тех пор, пока что-то её не оборвёт.

– С какой это стати? – возмутилась Рика. – Я что, магнит для несчастий?

– С такой, что подобное всегда тянется к подобному,– Санджей поучительно поднял указательный палец вверх. – Твоя злость – это как сигнал для мироздания о твоём намерении испытывать именно эту эмоцию. А мироздание, оно очень покладистое. Хочешь злиться, пожалуйста, вот тебе очередной предлог для исполнения твоего намерения.

– И как же быть? – Рика растерянно обернулась к брату, словно ища поддержки.

– Всё зависит от тебя,– вместо брата ответил Санджей. – Хочешь покоя, настрой свои мысли на покой, хочешь веселья, подумай о чём-нибудь весёлом.

– Ты всерьёз считаешь, что можно управлять событиями своей жизни только с помощью намерения? – Макс скептически усмехнулся. – Это туфта на постном масле, я на подобную фигню потратил почти год жизни.

– Я и не утверждал, что все наши намерения осуществляются,– пожал плечами Санджей,– есть масса ограничений, например, кармических, которые могут этому воспрепятствовать. Но ты пойми, любое событие твоей жизни сначала зарождается на тонком плане, а только потом воплощается в так называемом материальном мире. Не всем твоим мыслям суждено воплотиться, это верно, но если чего-то нет в твоих мыслях, тому уж точно не суждено материализоваться.

– Эй, философы доморощенные,– встряла Рика,– мне эти ваши заумные теории до лампочки. Вы мне лучше вот что скажите, как можно бороться со своими эмоциями, когда они уже тебя накрыли с головой.

– Не нужно ни с чем бороться,– Санджей улыбнулся и протянул руку Максу,– тут главное, засечь свои эмоции, а для этого нужно быть осознанным, лучше всё время. Если ты не осознаёшь наличие проблемы, то даже не начнёшь её решать, согласна? Ты ведь не чувствовала, что злишься, пока я тебя не тормознул.

– Ну осознала я, и что дальше? – Рика недовольно поджала губы.

– Наши мысли способны управлять эмоциями,– пояснил новоиспечённый гуру,– они являются более тонкими вибрациями. Просто подумай о чём-нибудь хорошем.

– А если не получается? – Рика капризно насупила бровки.

– Есть более кардинальные техники,– улыбнулся Санджей,– попробуй рассмотреть свою злость. Не объект злости, а её саму. Как она выглядит, откуда явилась, где пребывает?

Рика задумчиво уставилась на ненавистное озеро, она и вправду решила опробовать предложенную технику. Санджей и Макс хитро переглянулись.

– Ничего я не вижу,– обиженно заявила экспериментаторша через полминуты,– нету никакой злости.

– Правда, нет? – насмешливо поинтересовался Макс.

Только тут до девушки дошло, что она сказала, и в её глазах вспыхнуло неподдельное удивление.

– Видишь, как просто,– прокомментировал результат эксперимента Санджей.

– Круто! – Марика подпрыгнула и захлопала в ладоши. – Санни, откуда ты всё это знаешь?

– У меня было два учителя,– не таясь ответил тот,– мой лама и мой брат.

– Так у тебя есть брат,– Макс удивлённо посмотрел на приятеля. – Почему же ты к нему не обратился за помощью?

Санджей опустил глаза и промолчал, грузить своих новых друзей и благодетелей ещё и семейными проблемами ему совершенно не хотелось, и так они сделали для него столько, что иным родственникам не под силу. Брат с сестрой поняли, что эта тема для Санджея болезненная, и не стали настаивать на откровенности.

Путешествие продолжалось, и постепенно бывший монах из объекта милосердия начал превращаться в учителя, советчика и наконец в командира. Если мнения Рики и Макса по какому-то вопросу не совпадали, то они теперь беспрекословно полагались на решение Санджея. А тот вёл себя так, словно всю жизнь только и делал, что управлял людьми и процессами. В сущности, в его прошлом воплощении так оно и было, и былые навыки легко и непринуждённо начали вплетаться в его новую жизнь.

Август подходил к концу, в Лехе, столице Ладакха, всё чаще лили холодные осенние дожди, по утрам на долину опускался серый промозглый туман, приносивший сырость и слякоть. Пора было перебираться в более тёплые края, поближе к Дели. Основная масса туристов для этой цели предпочитала самолёты, но для наших путешественников по понятной причине этот вариант не годился, оставался только наземный транспорт. Из высокогорного Ладакха на юг вело не так уж много дорог, собственно говоря, всего две. Та, по которой наша троица сюда приехала, проходила через долину Спити. Дорога была крутой, узкой и порядком раздолбанной. Горный серпантин извивался по склонам гор, словно змея, машины и автобусы с натугой ползли вверх по крутым подъёмам, только вездесущие мотоциклисты сновали между остальным транспортом, норовя попасть под колёса. При приближении к перевалу Ротанг вдруг начался ливень, переходящий в мокрый снег. Движение застопорилось, на время снегопада перевал закрыли, пришлось провести три часа в пробке.

Когда машины начали понемногу пропускать, и тягостный подъём сменился крутым и опасным спуском, друзья пожалели, что не заночевали в районе перевала. Поездка по обледеневшему серпантину оказался тем ещё удовольствием, бедную Рику тошнило, даже пришлось пару раз остановиться на обзорных площадках. В целом, впечатление от переезда осталось довольно тяжёлое, возвращаться той же дорогой никому не хотелось. Поэтому все трое единогласно проголосовали за альтернативный путь, который вскоре привёл их в Кашмир, вотчину двух враждующих индийских кланов, встреча с одним из которых едва не стоила жизни Максу. Не зря Вертер беспокоился, Индия, конечно, большая страна, но если уж Игра решила вписать в свой сценарий какую-то коллизию, то не помогут никакие расстояния.

Глава 13

Аромат диких роз окутывал веранду маленького ресторанчика, словно облако, он нахально лез в ноздри и заглушал сногсшибательные запахи индийских специй. Впрочем, трое голодных путешественников на эти мелочи внимания совсем не обращали, они с удовольствием поглощали принесённые официантом яства. Для Санджея, привыкшего к монастырской тибетской кухне, кашмирская еда оказалась слишком острой и необычной. Он осторожно попробовал разные блюда из множества тарелочек, расставленных на столе, однако так толком ничего и не съел. В конце концов он придвинул к себе корзиночку с простыми лепёшками чапати и с удовольствием начал их поглощать, запивая водой прямо из бутылки. Макс бросил скептический взгляд на бывшего монаха и усмехнулся.

– Санни, а ты убеждённый вегетарианец, как я посмотрю,– ехидно заметил он. – Вам в монастыре мяса совсем не давали, что ли?

– Монахам мяса нельзя, и яиц, кстати, тоже,– спокойно ответил Санджей.

– Это чтобы не губить живые существа? – легкомысленно поинтересовалась Марика, обгладывая куриную ножку.

– Да, считается, что убивать животных грешно,– Санджей грустно улыбнулся. – Можно подумать, что растениям смерть доставляет удовольствие, они, между прочим, тоже всё чувствуют.

Макс с подозрением глянул на спелый помидор, в который как раз собирался вонзить свои зубы.

– Ты хочешь сказать, что этому помидорчику будет больно, если я его укушу? – он скептически хмыкнул, но помидор всё-таки положил обратно на тарелку.

– Растения воспринимают реальность иначе, чем мы,– пояснил самопровозглашённый гуру,– чувства помидора нельзя сравнивать с чувствами человека. Но в целом, быть съеденным вряд ли является целью помидорной жизни. Впрочем, целью жизни людей тоже не являются страдания и в конечном итоге смерть, однако именно это мы все и получаем, участвуя в Игре в Реальность.

– Бр-р-р, даже есть расхотелось,– пожаловалась Марика,– я лучше чайку попью.

– Рика, я это говорю не для того, чтобы заморить тебя голодом,– Санджей весело рассмеялся,– наоборот, можешь есть, что хочешь. С точки зрения мироздания, нет большой разницы между убийством курицы и убийством помидора. Всё, что проявлено, является носителем сознания, только в разной степени осознанности. Так что вегетарианство – это полная профанация.

– А убийство человека? – Рика вскинула голову. – Это тоже для мироздания так, ничего особенного?

– Любое убийство – это перераспределение энергии в пользу убийцы за счёт убитого,– пояснил гуру. – Возникший в результате убийства энергетический дисбаланс со временем неизбежно выровняется, Игра найдёт способ это сделать. Например, в случае с пищей, объединит сознание едока и еды. А если речь идёт об убийстве себе подобного, то ситуация сложнее, и компенсировать ущерб придётся другим способом. Увы, этот способ может нам сильно не понравиться, но таков уж алгоритм, по которому строится наша Реальность.

– Я что-то не понял,– Макс смешно наморщил лоб,– почему это всё в мире является носителем сознания? А как же стулья, ложки и прочие вещи? Они тоже?

– Ты напрасно отделяешь сознание от проявленных им образов,– Санджей сделал паузу, чтобы смысл дошёл до собеседника. – Реальность существует в сознании и никак иначе.

– В чьём сознании? – озадаченно спросила Марика.

– Мы действительно говорим «моё сознание» или «его сознание»,– покладисто согласился гуру,– но это просто оборот речи. Сознание не может кому-то принадлежать, это ткань мироздания. Когда мы говорим, что сотворяем какие-то вещи, то это вовсе не означает, что мы действительно создаём что-то, чего раньше не существовало. Мы просто проявляем определённые явления, позволяя нашему уму интерпретировать те или иные вибрации, как привычные нам понятия, вроде звуков, вкусов, образов, мыслей и так далее.

– Ты хочешь сказать, что кто-то всё уже создал заранее, и оно только того и ждёт, чтобы мы его проявили? – Макс недоверчиво покачал головой.

– Я не знаю, был ли когда-нибудь изначальный акт творения,– пожал плечами Санджей,– и боюсь, никто не знает. Всё просто есть, вот прямо сейчас. Но это вовсе не означает, что творчество стало невозможным, напротив, сотворение Реальности происходит постоянно, мы этот процесс называем жизнью. Если разобраться, акт сотворения – это на самом деле просто акт самопознания или даже лучше, самоосознания. Проявляя и интерпретируя какие-либо вибрации, Сознание таким образом осознаёт себя. В этом смысле творец и творение суть одно.

– А что это за вибрации, о которых ты говоришь? – Марика решила сместить акценты со сложной для неё темы.

– Может быть, ты замечала, что всё в нашем мире движется по кругу,– Санджей вопросительно посмотрел на девушку. – Можно сказать, что всё вибрирует, то есть совершает циклические движения. Например, утро, день, вечер, ночь. А ещё рождение, жизнь, смерть, посмертие. Такими циклами пронизано всё мироздание, а вернее, сознание.

– Хм, я бы не сказал, что мы движемся по кругу,– возразил Макс. – Одно утро никогда не похоже на другое, про жизнь я уже и не говорю.

– Правильно,– обрадовался гуру,– каждый новый круг строится с учётом информации, полученной в предыдущем круге. Таким образом, получаются не замкнутые круги, а как бы спираль или вихрь. Помнишь, я говорил, что вихри – это кирпичики нашего мироздания?

– А что конкретно движется и вибрирует? – уточнил Макс.

– Эх, если бы ты знал, сколько мудрецов пытались ответить на этот вопрос,– Санджей сочувственно улыбнулся. – Кто-то говорит, что это эфир, кто-то, что само время. Только какое бы название мы этому объекту ни дали, яснее всё равно не станет. Почему-то некоторые учёные считают, что если они как-то обозвали непонятное явление, то оно от этого станет понятным. Глупость, по-моему.

– То есть, ты тоже не знаешь? – разочарованно протянул Макс.

– Отчего же,– гуру самодовольно улыбнулся,– знаю, но ответ тебе не понравится. Дело в том, что твой вопрос сам по себе некорректный. Ничего не движется. Вибрации – это просто алгоритм самопознания. Такие уж правила у нашей Игры в Реальность. Сознание осознаёт себя, многократно проходя по кругу, только не замкнутому. А поскольку всё проявленное наделено сознанием в той или иной степени, то всё вибрирует, то есть участвует в этом круговом движении. Циклы могут длиться мгновения, могут растягиваться на века и тысячелетия.

– А какой во всём этом смысл? – Марика смешно наморщила носик. – Чистые знания – это, конечно, круто, но должен же быть какой-то практический выхлоп.

– Поверь мне, Рика, нет ничего более практичного, чем хорошая теория,– рассмеялся Санджей. – Именно эта теория лежит в основе практик, которые создают Творцов Реальности.

– А можешь всё-таки немного поподробнее,– попросил Макс.

– Хорошо, давай ещё раз. Каким образом происходит акт творения? – гуру оглядел застывшую с открытыми ртами аудиторию. – Сознание осознаёт себя, проявляясь в виде различных явлений, которые интерпретируются умом, как образы, звуки и так далее. Что это значит?

Ответом ему была тишина. Брат с сестрой переглянулись и снова уставились на Санджея.

– Это значит, что нам не нужно как-то пытаться преобразовывать саму Реальность,– пояснил тот,– достаточно работать со своим умом. Каждое проявленное сознание создаёт свой индивидуальный ум, как инструмент самопознания. Именно из-за индивидуального ума нам кажется, что мы разделены, хотя на самом деле мы суть единое сознание. Так вот, если этот инструмент полноценен и подчинён воле своего хозяина, то интерпретации ума будут точно соответствовать намерению хозяина. К сожалению, большинство людей не контролируют свой ум, не говоря уже о том, чтобы им управлять. Поэтому, прежде чем осваивать техники управления сознанием, то есть, по сути, Реальностью, нужно научиться быть осознанным постоянно, включая время сна.

– Санни, а как же чувства, эмоции,– Марика обиженно надула губки,– от них придётся избавиться?

– Ни в коем случае,– Санджей аж повысил голос,– это было бы грубейшей ошибкой. Чувства – это часть твоего инструментария для самопознания, в эмоциях нет ничего плохого, просто они тоже должны быть осознанны. Нельзя позволять чувствам тобой управлять, наоборот, это твоя воля должна управлять чувствами.

– Так вот чему учат в вашей Школе,– Макс хитро подмигнул Марике,– а я думал, из вас экстрасенсов готовят.

– Ты училась в какой-то специальной Школе? – полюбопытствовал Санджей.

– Совсем недолго,– засмущалась Марика,– меньше года, потом пришлось уехать.

– Почему пришлось? – продолжал допытываться гуру.

– Это из-за Вертера,– пояснил Макс,– влюбилась в чужого взрослого мужика, дитятко несмышлёное.

Марика опустила глаза, её лицо резко побледнело. Как ни странно, с лица Санджея тоже исчезла краска, походя произнесённое Максом имя внезапно погрузило его в глубокий транс. Перед его внутренним взором возникла фигура молодого крепкого парня с чёрными вьющимися волосами, в глазах которого читалось упрямство и вызов, а ещё боль. Парень был прикован кандалами к стене, сложенной из больших шероховатых камней, он был весь в крови и синяках, казалось, на его теле не осталось ни одного живого места. Но это обстоятельство ничуть не мешало пленнику нахально усмехаться разбитыми губами прямо в лицо своему мучителю.

– Санни, очнись,– Макс потряс его за плечо. – Тебе нехорошо? На, попей водички.

Губы Санджея ощутили холодную влагу, он судорожно глотнул и жадно опорожнил всю ёмкость.

– Спасибо,– голос его был глухим и тихим,– что-то голова закружилась.

Макс кивнул и повернулся к сестре, та по-прежнему сидела не шевелясь, и в её глазах, устремлённых куда-то за спину брата, застыл ужас. Макс и Санджей одновременно обернулись в ту сторону, куда смотрела Рика. Там за столиком расположилась компания местных байкеров, пятеро молодых парней весело трещали на хинди и с аппетитом поглощали еду и напитки, которыми был уставлен их стол. Похоже, ребята здорово проголодались в дороге. Ничего подозрительного и тем более страшного в этой картине не было и в помине.

– Рикуся, что с тобой? – Макс погладил сестру по руке,– это просто местные байкеры веселятся. Ты чего так испугалась?

– Это Давид,– бледными губами прошептала Марика, не сводя глаз с весёлой компании.

– Вот чёрт,– выругался брат и снова обернулся к соседнему столику. Один из байкеров, сидевший как раз лицом к нашей троице, хищно ухмыльнулся и отсалютовал им бокалом с пивом. – Нам нужно отсюда убираться,– скомандовал Макс,– этот парень уже наделал дел у меня дома, а тут он на своей территории. Как бы ему ни пришло в голову поквитаться за прошлую неудачу.

Пока они ждали счёт, Макс в двух словах описал Санджею события двухлетней давности, и тот сразу согласился, что задерживаться в компании такого отморозка не стоит. Через десять минут все трое уже стояли на ступеньках ресторана и оглядывались в поисках своего таксиста, который остался ждать в машине, пока пассажиры пообедают. Однако ни водителя, ни машины поблизости не оказалось, их рюкзаки одиноко ютились у дверей ресторана. Похоже, таксист сбежал, несмотря на то, что ещё не получил оплату за проезд. Для Индии это была совершенно немыслимая ситуация. Пока путешественники с подозрением оглядывали припаркованные у ресторана автомобили, откуда-то из боковой двери вынырнул тощий индус и затараторил что-то на ломанном английском.

– Объясняет, что нашему водиле позвонили из дома, и ему срочно пришлось уехать,– перевёл этот поток сознания Макс,– вот, предлагает свои услуги.

– Я бы не стал соглашаться,– задумчиво произнёс Санджей. – Если этот байкер так крут, что один его вид заставил нашего таксиста уехать без денег, то подослать к нам своего человека ему и подавно несложно. Давайте пройдём пешком до автобусной станции, а там поймаем такси.

Так они и сделали. До станции пришлось топать минут двадцать по жаре, но предосторожность оказалась явно нелишней. По дороге их раз пять нагоняли машины с навязчивыми предложениями подвезти. Выяснять, были ли их водители тоже коварными засланцами Давида, путешественникам было не с руки, они просто мрачно качали головами и гордо продолжали свой путь пешком.

– Может быть, нам лучше на автобусе поехать,– предложила Марика, когда они наконец добрались до автобусной станции.

Предложение было разумным, напасть на рейсовый автобус даже у местного мажора кишка тонка. К сожалению, ближайший рейс в нужном направлении был только завтра утром, а ночевать в городке, практически принадлежавшем семье Рикиного поклонника, было стрёмно. Пока брат с сестрой бурно обсуждали план действий, Санджей внимательно наблюдал за тремя таксистами, вальяжно расположившимися в тенёчке под навесом.

– Нам подойдёт вон тот, в синей майке,– наконец выдал он свой вердикт,– он точно ничего плохого не замышляет.

– Откуда тебе это известно? – Макс удивлённо воззрился на провидца.

– У него в ауре совсем нет тёмных цветов,– объяснил тот, как что-то само собой разумеющееся.

– Ну-ну, аура, значит,– усмехнулся Макс. – Это тебя брат научил?

– Да, он научил считывать информацию,– подтвердил Саджей,– но ауру я видел всегда, сколько себя помню. В детстве я думал, что все так могут, вроде как это естественное восприятие мира, а оказалось, что это моя особенность.

– А что ты увидел в ауре Давида? – полюбопытствовала Марика.

– Лучше тебе этого не знать,– усмехнулся экстрасенс. – Идём, пока и этот водила тоже не удрал.

Таксист оказался вполне сговорчивым парнем, хотя, когда он понял, как далеко собираются ехать его пассажиры на ночь глядя, то начал было артачиться, однако названная Максом сумма быстро примирила его с перспективой ночной езды. В целом, на переговоры ушло не больше пяти минут. Остальные таксисты с завистью смотрели на счастливчика и цокали языками. Для троих пассажиров с рюкзаками машинка у выбранного водилы оказалась, прямо скажем, не слишком вместительной, зато выглядела относительно новой. Санджея, как самого крупного члена команды, посадили на переднее сиденье, а брат с сестрой пристроились на заднем, как на насесте, поджав ноги буквально к подбородку.

Пока автомобиль крутился по узким улочкам городка, беглецы ещё нервно ёрзали на сиденьях и оглядывались, ожидая увидеть позади стаю хищных байкеров, пустившихся в погоню за ускользающей добычей. Но вот миновали последние строения, и полупустая дорога принялась петлять между горными хребтами. Машинка резво бежала вперёд, километры трассы послушно ложились под её колёса, никто не гнался за перепуганной троицей, не пытался их остановить. Через пару часов монотонной езды беглецы наконец расслабились и начали подрёмывать. На всякий случай один из них оставался на стрёме, внимательно сверяя движение автотранспорта с маршрутом на карте.

Санджею не спалось, в динамиках грохотала пискляво-слащавая индийская попса. Пытаться выключить радио или хотя бы слегка приглушить звук было бессмысленно. Ездить в тишине индусы совершенно не умели, через несколько минут громкость, как правило, возвращалась к прежнему уровню, а то и с добавкой. Впрочем, в условиях ночной езды по горному серпантину этот вокально-инструментальный кошмар следовало воспринимать как технику безопасности, заснуть водителю в этих условиях было абсолютно невозможно. Поэтому пассажирам ничего не оставалось, как постараться игнорировать шумовую помеху и переключить внимание на что-нибудь более конструктивное, чем бессмысленные жалобы на неизбежное зло. Санджею как раз было о чём подумать, например, о том, кем был тот черноволосый парень в кандалах, и чем закончилась сцена пытки. Если верить прошлому опыту, это запросто мог быть один из его попутчиков.

– Отличная у нас компания сложилась,– горько подумал бывший монах. – Одному из них по моему приказу отрубили голову, а другого тупо замучили до смерти. И что мне с этим делать? Терпеливо ждать кармического возмездия или самому попытаться компенсировать причинённый ущерб? Вот только чем можно расплатиться за насильственную смерть? Карма в этом смысле довольно прямолинейна, за отнятую жизнь придётся заплатить своей жизнью. Но нужна ли Максу и Рике моя смерть? Лучше бы мне представился случай спасти их жизни, от этого была бы хоть какая-то польза. Впрочем, для того, чтобы спасти чью-то жизнь, та сначала должна подвергнуться смертельной опасности, а пожелать такого моим благодетелям просто немыслимо.

Мысли крутились по кругу, не принося успокоения или разумного решения. Санджей и не заметил, как солнце спряталось за склоном горы, и темнота быстро начала заползать в долину, по которой вилась узкая дорога.

– Ещё два километра, и будет граница штата Джамму и Кашмир,– радостно заявил Макс, разглядывая карту. – Похоже, напрасно мы перетрухали, правильно говорят, что у страха глаза велики, дали дёру от какого-то местного мажора.

– А мне всё ещё не по себе,– Марика невольно поёжилась,– не успокоюсь, пока мы не покинем Кашмир.

Словно в ответ на её слова, из-за поворота показались огни пропускного пункта на границе штата.

– Ваше желание, леди – закон для мироздания,– хихикнул Макс. – Рикуся, а ты не могла бы ещё пожелать хорошую гостиницу, хотя бы на три индийские звезды?

– Разве мы уже проехали два километра? – Санджей удивлённо покосился в окно.

– Это же Индия,– рассмеялся Макс,– пара километров туда, пара сюда, несущественные мелочи, а если серьёзно, то пропускной пункт не обязан быть на самой границе. Расслабьтесь, мы всё-таки в условно цивилизованной стране.

Машина притормозила у полицейского поста, рядом с которым было припарковано две полицейские легковушки с мигалками и мрачного вида закрытый фургон. Полисмен вылез из будки, лениво подошёл к такси и заглянул внутрь. Махнув водителю, он что-то сказал ему на хинди. Таксист достал из бардачка документы, вылез из машины и направился к постовой будке. В тот же момент машину окружили четверо автоматчиков.

– Всем выйти из машины,– приказал давешний полисмен на вполне вменяемом английском.

– Рано мы обрадовались,– пробурчал Макс себе под нос.

– Я могу попытаться их раскидать,– задумчиво произнёс Санджей, как бы разговаривая сам с собой.

– Спятил? – вскинулся Макс. – Ты не видишь, что эти дяди держат в руках?

– Я знаю, что такое автомат,– спокойно ответил бывший монах.

– Хочешь сказать, что голыми руками сможешь уложить четырёх автоматчиков? – Макс насмешливо усмехнулся.

– Гарантий дать не могу,– сдал назад знаток боевых искусств,– шансы пятьдесят на пятьдесят, но если сдадимся, то и этого не будет. В конце концов, стрелять будут по мне, вам нужно будет просто делать ноги.

– Перестань,– голос Марики откровенно дрожал, впрочем, как и её губы,– никто из-за меня не умрёт,– не глядя на своих спутников, она открыла дверь машины и вылезла наружу. Один из полицейских тут же защёлкнул на её запястьях наручники.

– Решай,– Санджей в упор посмотрел на Макса,– ещё есть время, пока у меня руки свободны.

– Нет,– Макс потупился и тоже полез из машины.

Всех троих арестованных запихнули в закрытый фургон, водителя тоже повязали, но его посадили в одну из легковушек сопровождения. Пока ехали, Санджей старался не смотреть на Марику, девушке было откровенно страшно, все её силы уходили на то, чтобы не разреветься. Макс держался лучше, но и ему было не по себе.

– Это же полицейские,– неуверенно пробормотал он, с надеждой глядя на Санджея,– иначе, откуда бы взяться автоматам.

Его слова не нашли отклика у аудитории, Марика молчала, чтобы голос не выдал её ужаса, а Санджей досадовал на себя, что послушался доводов Макса и всё-таки не решился попробовать освободить друзей, упустил такой замечательный шанс расплатиться с ними за то, что натворил в прошлом воплощении. Он ни на секунду не поверил в то, что их арестовали настоящие полицейские. Не за что было арестовывать.

– Вот привезут нас в участок, и всё прояснится,– оптимистично заметил Макс. – Ежу понятно, что это просто ошибка.

– Навряд ли нас привезут в участок,– Санджей сочувственно посмотрел на товарищей по несчастью и грустно улыбнулся.

Марика всё-таки заплакала. Руки у неё были скованы наручниками, так что вытирать глаза было нечем. Слёзы беспрепятственно скатывались по ресницам и стекали ручейками по щекам к подбородку. Эта картинка так живо напомнила Санджею его первый вещий сон про самоубийцу, что его бросило в жар, и он поспешил отвести взгляд плачущей девушки.

Ехали недолго, буквально через двадцать минут фургон остановился, и один из автоматчиков распахнул дверь. Как ни странно, их действительно привезли в полицейский участок. Разглядев вывеску, Макс злорадно усмехнулся и подмигнул своему менее доверчивому спутнику. На входе в помещение стояли рамки для досмотра наподобие тех, что бывают в аэропорту. Как обычно, для женщин была предусмотрена закрытая кабинка с женщиной-полицейской. Марика скрылась за занавеской, а мужскую половину обшмонали прямо так, без глупых сантиментов. В процессе досмотра Макс несколько раз пытался заговорить с полицейскими, но ответом ему была тишина. Санджей даже не пытался что-то сказать, ни одного из доступных полицейским языка он попросту не знал.

Вскоре они с Максом оказались в маленькой грязной камере с зарешеченным окошком. Вместо кроватей, на полу валялись два матраца, естественно, ни о каком постельном белье речь не шла. Марику к ним в камеру не посадили, видимо, для женщин были предусмотрены отдельные помещения. Санджею хотелось надеяться, что условия содержания под стражей для прекрасной половины человечества были не столь убогими.

– Они долго собираются нас здесь держать? – возмущённо проворчал Макс, пнув матрац ногой.

– Вообще-то, сейчас ночь,– Санджей пожал плечами и улёгся на свой матрац,– нам лучше поспать, до утра всё равно ничего не случится.

– Ты действительно сможешь сейчас заснуть? – Макс навис над своим сокамерником, словно грозовая туча.

Санджей расслабленно улыбнулся и закрыл глаза. Немного побродив из угла в угол, Макс тоже пристроился на матраце, но был слишком уж на взводе, чтобы заснуть.

– Санни, поговори со мной,– попросил он,– расскажи что-нибудь, чтобы не было так тошно.

– Хорошо,– покладисто согласился Санджей,– о чём будем говорить?

– Ты правда думал, что нас отвезут куда-нибудь в тихое место и пристрелят? – спросил Макс.

– Если честно, я до сих пор никак не поверю, что мы ещё живы,– отозвался Санджей,– да к тому же находимся в настоящем полицейском участке. Похоже, у нашего мажора даже работники правопорядка прикормленные.

– Считаешь, это его рук дело,– это был даже не вопрос, а, скорее, констатация факта.

Санджей не ответил. Зачем спорить с очевидным? Несколько долгих минут стояла звенящая тишина.

– Что с нами сделают, как по-твоему? – Максу не терпелось расставить все точки над ё.

– Если сразу не убили, то, наверное, отпустят,– рассудительно заявил Санджей. – Нас с тобой отпустят,– уточнил он.

– А Рикусю? – в голосе Макса прорезалось отчаяние.

И снова Санджей промолчал. Живя в Индии, пусть даже в монастыре, он не мог не знать о местных нравах. Женщина у индусов, особенно в отдалённых районах, имела прав не больше, чем домашняя скотина, она была собственностью сильного пола, и своей собственностью мужчины распоряжались по своему усмотрению. Ожидать, что у местного мажора обнаружатся иные моральные устои, не приходилось, так что участь Рики была весьма незавидной. Постепенно невесёлая беседа сошла на нет, измученные переживаниями арестанты всё-таки заснули.

Огромный чёрный дракон поднял морду и в упор глянул на маленькую фигурку молодого черноволосого парня с мечом в руках. Жёлтым огнём полыхнули на солнце миндалевидные глаза с узкими вертикальными зрачками, радужными сполохами прокатилась волна света по матовой чёрной броне. Дракон переступил с одной лапы на другую, словно собирался куда-то идти, но, вместо этого, замер в неподвижности, похожий на чёрную скалу посередине зелёной лужайки. Парень поудобнее перехватил меч и немного сместился в сторону бронированной рептилии. Дракон сделал быстрое, почти неуловимое движение правой лапой, и в следующий момент парень уже корчился в траве, пришпиленный острым когтем, словно бабочка. Жёлтые глаза холодно и отстранённо наблюдали за ужимками неудачливого охотника за драконами.

– Подъём,– громкий крик выдернул Санджея из кошмара. Он с благодарностью посмотрел на стоявшего в дверях полицейского, досматривать этот сон до конца ему совершенно не хотелось.

Как и предсказывал умудрённый опытом жизни в Индии бывший монах, их с Максом утром отпустили и даже извинились за недоразумение. На вопрос о девушке, которую арестовали вместе с ними, полицейские только пожимали плечами. Это были уже совсем другие люди, и, когда они заступили на смену, никаких особ женского пола в отделении не наблюдалось. Макс попытался было поскандалить, но Санджей быстро его осадил и буквально силком выволок на улицу. Их рюкзаки мирно дожидались хозяев у двери в участок, никто не тронул чужую собственность, что для Индии было совсем нетипично.

– Нам нельзя отсюда уходить,– Макс ухватил за рукав своего бывшего сокамерника,– Рикуся, наверняка, где-то внутри.

– Поверь, дружище, в полицейском участке её нет,– Санджей взял готового сорваться в истерику приятеля за плечи и пристально посмотрел ему в глаза,– скорее всего, Рику даже в камеру не сажали, сразу повезли к этому Давиду.

– Что же нам делать? – Макс как-то сразу сник, только глаза его по-прежнему лихорадочно блестели.

– Найдём и освободим,– в голосе Санджея была такая железная уверенность, что не поверить в реальность этого незатейливого плана было совершенно невозможно. – Пойдём, забросим вещи в гостиницу и примемся за поиски.

Когда Макс выполз из душа, то застал своего приятеля за довольно странным занятием. Завёрнутый по пояс в полотенце Санджей медленно водил рукой над разложенной на кровати картой.

– У тебя не найдётся какого-нибудь маленького грузика,– спросил он не оборачиваясь,– лучше с острым концом, вроде кристалла? – Макс снял со своей шеи шнурок с кулончиком в виде взлетающего дракона. – То, что надо,– одобрительно кивнул Санджей,– только нитка нужна потоньше,– он достал катушку, отмотал полметра нитки, и вскоре поисковый маятник был готов.

– Ты это серьёзно? – насмешливо поинтересовался Макс. – Насмотрелся сериалов про зачарованных?

– В этой технике нет ничего волшебного,– отозвался Санджей,– она простая и весьма эффективная. Я тебе потом расскажу подробнее, как она действует, а пока помолчи немного, – через пару минут он обвёл карандашом небольшую окружность на карте.

– Но там же ничего нет,– удивился Макс,– просто лес.

– Давай не делать скоропалительных выводов,– спокойно предложил Санджей,– нам ведь всё равно нужно с чего-то начать. Почему бы не проверить это место?

Макс только пожал плечами, с логикой бывшего монаха и нынешнего колдуна трудно было не согласиться. Через час они уже мчались по шоссе на арендованном мотоцикле в сторону намеченной области. Дорога заняла часа полтора, немного поплутав по сельским проулкам, спасатели юных девиц уткнулись в высокий каменный забор, тянувшийся в обе стороны, насколько хватало взгляда.

– А ты говорил, что тут только лес,– съязвил Санджей,– не всегда стоит доверять официальным картам.

– Да уж, что называется, приплыли,– отозвался Макс, с тоской глядя на неприступную стену.

– Сейчас проверим, хорошо ли эта крепость охраняется,– оптимистично заявил провидец, он скинул на землю сумку и разбежавшись буквально взлетел на вершину стены. У Макса отвисла челюсть, таких акробатических талантов в своём приятеле он никак не подозревал. – Так я и думал,– раздалось со стены,– одна видимость. Сигнализация, конечно, имеется, метрах в пятидесяти прилеплена камера, но для такого секретного объекта это как-то несерьёзно. Ты чего там застрял? Ты Рику спасать собираешься, или будешь весь день на стену любоваться?

Макс беспомощно огляделся. Рядом со стеной не было ни единого деревца, по которому можно было бы взобраться, даже если встать на мотоцикл, до края стены было не дотянуться.

– Ладно, жди,– снисходительно фыркнул Санджей и исчез.

Прошло минут десять, Макс по-прежнему нетерпеливо болтался под стеной. Он всё-таки подтащил мотоцикл и даже залез на сиденье ногами, но, как он и предполагал, этот путь оказался совершенно бесперспективным, до края стены оставалось ещё метра полтора. И всё же парень не стал сидеть сложа руки, достав нож, непутёвый скалолаз, а вернее, стенолаз, начал выдалбливать в довольно рыхлой кирпичной кладке выемки для рук. Как уж он планировал использовать эти жалкие углубления, осталось неясным, так как вскоре сверху на него что-то упало, больно ударив по носу. От неожиданности Макс чуть не свалился с мотоцикла.

– Извини,– донёсся со стены голос Санджея,– не думал, что ты там пытаешься карабкаться.

То, что повредило нос стенолаза, оказалось куском толстого провода в пластиковой оплётке. На конце провода была привязана палка, наподобие ступеньки.

– Затащи мотик в кусты и вставай на палку,– последовал приказ,– я тебя вытяну. Только осторожней наверху, тут битое стекло везде натыкано. Я кусочек стены расчистил от особо острых экземпляров, но всё равно порезаться, как нефиг делать.

Через четверть часа спасатели уже шли по направлению к маячившей над верхушками деревьев крыше большого дома.

– А откуда ты провод надыбал? – полюбопытствовал Макс.

– Это от камеры,– Санджей беспечно кивнул в сторону стены.

– Так они же теперь нас вычислят,– вскинулся Макс и испуганно оглянулся по сторонам в поисках охранников.

– Мы не можем ждать удобного случая для незаметного проникновения,– спокойно возразил Санджей,– так что, если они нас и не обнаружат по причине вечной индусской беспечности, то мы сами очень скоро обнаружимся.

До Макса не сразу дошло, что Санджей имел ввиду открытое нападение на охраняемое поместье, а когда дошло, то от шока он остановился как вкопанный.

– Ты точно спятил,– прошипел он, словно охрана могла их услышать.

– Этот урод не станет дожидаться отцовского благословения, если ты не понял,– пояснил свою позицию Санджей,– у нас просто нет времени на здравомыслие.

Макс хотел было возразить, что если их тупо пристрелят, то проявлять здравомыслие будет уже некому, но осёкся, перед его глазами встало лицо сестры с трясущимися губами.

– Давай, я попробую проникнуть в дом в одиночку,– предложил Санджей, с сочувствием глядя на бегающие глаза Макса,– а если не получится, то пойдёшь ты.

– Нет,– Макс решительно двинул по направлению к дому,– пойдём вместе.

– Как знаешь,– Санджей хитро ухмыльнулся.

Теперь Макса больше не нужно было подгонять, он резво трусил рядом со своим воинственным приятелем и больше не пытался обсуждать план действий. Только когда они вошли в рощу, окружавшую грандиозное строение, Макс снова остановился.

– Может быть, нам стоит отнять оружие у кого-то из охраны? – несмело предложил он.

– Ты собираешься из него стрелять? – вопросом на вопрос ответил Санджей. – А вдруг кого убьёшь?

Макс пришёл в полное замешательство. Как же этот ненормальный собирался с боем пробиться в поместье, никого не убив? Сомнения бедняги рассеялись очень скоро. За двадцать метров до подъездной дорожки из-за стволов деревьев неожиданно выскочили трое крепких мужиков с автоматами. Первый поднял руку вверх, видимо, намереваясь что-то сказать, но не успел. Санджей тоже поднял правую руку и сделал неуловимое движение ладонью в сторону охранников. Все трое отлетели метров на десять назад и, врезавшись в стволы деревьев, остались лежать на траве в самых живописных позах. Пока ошалевший Макс переваривал увиденное, Санджей собрал оружие в кучку и начал связывать охранников их же сорочками. Макс пришёл в себя и бодро присоединился к своему приятелю.

– Так вот о чём ты говорил там у поста,– весело заметил он. – Эх, если б я тогда знал, на что ты способен. А я подумал, ты имеешь ввиду своё кунг-фу.

– И как тебе моё кунг-фу? – с усмешкой спросил Санджей.

– Круто! – Макс потуже затянул узел на импровизированных путах.

Дальше события развивались стремительно, похоже, кто-то из охранников заметил непонятное движение в роще и вызвал подкрепление. Спасатели бросились бежать, огибая здание справа, вскоре Макс заметил открытое окно на первом этаже, и они нырнули в прохладу помещения.

– Хорошо, что коренные индусы не признают кондиционеров,– с усмешкой заметил Санджей, прикрывая за собой окно.

Это была кухня, на плите что-то аппетитно шкворчало, издавая немыслимые ароматы, но повара́, к счастью, отсутствовали. Однако стоило спасателям открыть дверь, ведущую в хозяйские помещения, как из-за поворота выскочили двое охранников, на ходу доставая оружие. Увы, применить его они не успели, их ждала та же участь, что и их предшественников с той только разницей, что на связывание рук времени уже не было. Оставалось надеяться, что неудачливая парочка достаточно долго пробудет в отключке, чтобы не успеть поучаствовать в дальнейших событиях. Несмотря на недовольную мину на лице Санджея, Макс всё-таки подобрал один из пистолетов и засунул его за ремень на спине.

– Пусть будет,– прокомментировал он свои действия,– на всякий случай.

Санджей уверенно петлял по коридорам, даже не заглядывая в комнаты, он поднялся на второй этаж, и только тогда остановился.

– Ты знаешь, где находится Рика? – спросил Макс, оглядываясь на напарника с мистическим ужасом.

– Нет, я ищу нашего мажора,– ответил тот,– такой поганой ауры, как у него, я раньше не встречал, этот смрад даже через стенку чувствуется.

Макс аж поперхнулся от такого признания, он и близко себе не представлял, кого бог послал им с Рикусей в попутчики. Перед четвёртой по счёту дверью Саджей остановился.

– Он здесь,– брезгливо поморщился скрытный экстрасенс.

Спасатели переглянулись, и Санджей ногой вышиб дверь, которая, впрочем, оказалась не заперта. Это была роскошная спальня, вся в золочёных финтифлюшках, картинах эротического содержания и хрустальных светильниках. В дальнем углу располагалась кровать под шёлковым балдахином размером с вертолётную площадку, а перед кроватью стоял хозяин помещения. Давидик был совершенно голый, если не считать толстой золотой цепи на шее. Одной рукой он прижимал к себе бесчувственную Марику, а в другой руке у него был пистолет, направленный на нарушившую интимный момент нахальную парочку. Девушка тоже была полностью обнажена, её тело свисало с руки насильника, подобно тряпичной кукле.

– Вот тварь,– процедил сквозь зубы Макс и выхватил оружие.

Немая сцена длилась буквально пару секунд. Два ствола смотрели друг на друга, но выстрела так и не последовало, Давидик быстрым движением приставил дуло своего пистолета к голове девушки и паскудно ухмыльнулся.

– Брось оружие,– скомандовал он уверенным тоном,– или ей конец.

Санджей стоял в полном замешательстве, не понимая, что делать дальше. Применить своё так называемое кунг-фу он не мог, энергетический удар не являлся высокоточным оружием и неминуемо задел бы Марику. А броситься на Давидика с голыми руками он побаивался, тот с перепугу мог запросто нажать на курок и убить свою заложницу. В этот момент щёлкнул взводимый затвор. Похоже, мажор не шутил, своя жизнь была ему дороже, чем жизнь похищенной девушки. Макс осторожно положил свой пистолет на пол и оттолкнул его ногой. Паскудная ухмылка на лице Давидика стала ещё шире. Он снова развернул ствол в сторону нападавших, теперь дуло его пистолета смотрело точно в грудь Максу.

Энергетический экран замерцал перед замершим в ступоре парнем за мгновение до того, как пуля вылетела из ствола. Санджей поставил щит практически на автомате, брат заставлял его повторять эту практику снова и снова, пока она не стала частью его рефлекторных реакций. Теперь ему не нужно было думать и оценивать ситуацию, при потенциальной угрозе щит возникал как бы сам собой. Пуля противно взвизгнула, отскакивая от щита, и этот мерзкий звук, казалось, перекрыл даже грохот выстрела. В следующий момент пистолет Давидика грохнулся на пол, и сам он тоже стал оседать, увлекая за собой бесчувственную Марику.

Санджей бросился к распростёртому телу и остановился как вкопанный, наткнувшись на удивлённый остановившийся взгляд чёрных глаз. Прямо над переносицей на красивом лице бывшего мажора чернела совсем небольшая дырочка, а из-под его пышной шевелюры по полу растекалась мерзкая бурая лужа. От этой кровавой сцены Санджея буквально парализовало, он не отрываясь смотрел в мёртвые глаза человека, которого только что убил, и в его голове, словно заезженная пластинка, крутилось только одно слово «убийца». Парень даже не дёрнулся, когда на него накинулись прибежавшие на звук выстрела охранники, он безучастно позволил себя связать и увести куда-то в подвал.

Бедняга пришёл в себя только через пару часов, когда услышал стон Макса из дальнего угла. Санджей с удивлением огляделся и не сразу понял, как он оказался связанным в этом тёмном вонючем подвале. Судя по тому, что всё тело саднило, перед тем, как запереть, охранники его нехило побили. Странно, но память упрямо отказывалась воспроизводить детали избиения, зато с каким-то садистским наслаждением легко возвращала его к моменту убийства. Как ни старался, Санджей никак не мог отделаться от того удивлённого взгляда, который застыл на мёртвом лице Давидика.

Глава 14

На этот раз женщина ждала его прямо в офисе. Двое дюжих охранников подпирали двери снаружи, видимо, предстоящий разговор требовал строгого сохранения тайны, раз уж Давидикова мамаша решилась оставить свою охрану за дверью. Вертер понимающе усмехнулся и вошёл внутрь. Женщина снова полностью поменяла свой имидж, на ней было строгое чёрное платье без украшений и дизайнерских изысков, голову покрывал полупрозрачный чёрный шарфик, сквозь который нелепо просвечивала её рыжая шевелюра. Вертер невольно улыбнулся при виде этого досадного упущения, портившего законченный образ целомудренной вдовы. Однако его веселье стёрло словно тряпкой, когда он увидел её глаза, в них была боль и смертельная усталость. Казалось, женщина за пару лет постарела на десять, да она просто сделалась старухой. Это точно не был маскарад, а настоящее траурное одеяние.

– Давид погиб,– отстранённо произнесла клиентка, едва Вертер успел опуститься в кресло,– его убили.

Спасателя это ничуть не удивило, маменькин сынок прямо-таки нарывался на то, чтобы кто-нибудь отправил его на тот свет.

– Это не я,– на всякий случай уточнил он.

– Я знаю, но это не существенно,– женщина опустила глаза и застыла.

Вертер терпеливо ждал, когда же она соизволит пояснить свою двусмысленную фразу, однако прошло уже несколько минут, а траурная дама по-прежнему хранила загадочное молчание, как бы предлагая спасателю самому догадаться о цели её визита. Вертеру наконец надоело играть в недосказанность, он придвинулся к своей бывшей и потенциально будущей клиентке и внятно произнёс.

– Если Вы хотите меня нанять, чтобы отомстить убийце, то явно пришли не по адресу.

– Нет, что Вы,– вскинулась она,– мне бы и в голову такое не пришло.

– Тогда что Вас привело в моё агентство? – Вертер по-прежнему нависал над убитой горем матерью, словно утёс. – Я не умею возвращать людей с того света.

– Нужно спасти одну девушку,– женщина судорожно вздохнула. – Вы знаете, что такое са́ти?

Вертер слегка опешил. Насколько ему было известно, так в индуистской традиции называлось добровольное самосожжение вдов. В последний раз, когда он виделся с Давидиком, тот был ещё холостым. За два года, конечно, всё могло случиться.

– Мой муж строго придерживается древних обрядов,– пояснила женщина, когда Вертер кивнул,– Амриту сожгут живьём вместе с телом моего сына.

– А разве это не добровольное решение вдовы? – удивился спасатель.

Женщина не ответила, но так выразительно посмотрела на своего собеседника, что у того мгновенно пропала охота рассуждать на морально-этические темы.

– Давид и Амрита поженились всего месяц назад,– спокойно продолжала она. – Я не хочу, чтобы совсем юная девочка погибла так нелепо и жестоко. Так Вы готовы взяться за это дело?

Кто такая Амрита, Вертеру было хорошо известно, и он, разумеется, знал, что Мастеру Игры абсолютно ничего не грозило. Девушка в любой момент могла исчезнуть прямо с погребального костра, даже будучи связанной по рукам и ногам. Но сострадательная свекровь, конечно, об этом знать не могла, поэтому нужно было просто её успокоить.

– Поверьте, Амрита в полной безопасности, я знаю, о чём говорю,– голос Вертера потеплел, ему было приятно видеть, что несчастная мать в такой момент нашла в себе силы думать о чём-то, кроме своего горя, всё-таки она была необыкновенной женщиной. – Ладно, я туда отправлюсь,– согласился спасатель, видя, что клиентка упорно молчит в ожидании его ответа. – Когда и где состоятся похороны?

– Завтра в полдень,– она деловито порылась в сумочке,– вот здесь адрес и схема проезда, а вот билеты на самолёт, вылетать нужно через четыре часа. Успеете собраться?

– Не беспокойтесь, я успею вовремя,– Вертер взял адрес, который ему, в сущности, был не нужен, а билеты отодвинул назад,– вы сами не опоздайте, погода нынче нелётная.

Женщина удивлённо посмотрела на спасателя, но послушно спрятала билеты в сумочку. Она поднялась и попрощавшись направилась на выход.

– Спасибо Вам,– догнал её голос Вертера у самой двери.

Она оглянулась и понимающе кивнула.

***

Санджей и Макс стояли на коленях в десятке метров от внушительного вида поленницы, их руки были связаны за спиной. Сзади возвышались два охранника, держа солидные тесаки у горла пленников и всем своим видом демонстрируя, какая судьба ждёт убийц хозяйского сына. За двое с лишним суток, проведённых в подвале со связанными руками без еды и воды, парни так измучились, что теперь воспринимали такую перспективу чуть ли не с радостью. Смерть уже не казалась им трагедией, скорее, она была просто избавлением от страданий.

Перед тем, как отвести их к месту казни, сострадательный тюремщик дал им напиться воды, и теперь они хотя бы могли говорить. Вот только говорить им было уже не о чем, за первые сутки заключения они обсосали каждую мелочь трагического финала своей авантюры. Единственное, что оставалось пока неясным – это судьба Марики. Пока их били и вязали, она так и лежала без сознания рядом с трупом насильника. Была ли она вообще ещё жива?

Тело Давидика уже водрузили на погребальный костёр со всеми подобающими почестями. Какой-то старик в белом балахоне стоял около поленницы и нараспев читал молитву, рядом стайка женщин горестно подвывала, вторя монотонному речитативу. Напротив служителя культа в золочёных креслах расположилась пожилая пара тоже в белом, предположительно, это были родители покойного. Рядом с родителями стояла красивая молоденькая индианка, распущенные тёмно-каштановые волосы укрывали её фигурку до бёдер, словно покрывалом. Остальные гости расположились на значительном отдалении от центра. В целом, народу на похороны Давидика собралось немало, около сотни, если не больше.

– Кто эта девушка с распущенными волосами,– Макса из-за нервозности тянуло поговорить,– как ты думаешь, Санни?

– Похожа на вдову,– Санджей вгляделся в лицо родственницы погибшего,– хотя может быть сестрой, например. Я индуистских обрядов не знаю.

– Если у этого подонка была жена, какого чёрта он клеился к моей сестре? – Макс завёлся с полуоборота.

– Остынь,– голос Санджея был спокоен,– тебе сейчас не об этом думать надо.

– Предлагаешь помолиться? – фыркнул Макс. – Я в загробную жизнь не верю.

– Правда? – Санджей удивлённо скосил глаза на товарища по несчастью. – Везёт тебе.

– В каком смысле? – теперь уже Макс был по-настоящему заинтригован.

– Везёт, что не помнишь своё предыдущее воплощение,– пояснил Санджей,– а мне моя прошлая жизнь по ночам является в кошмарах. Вот убьют меня, так хоть избавлюсь от этих воспоминаний.

– Ты так говоришь, словно хочешь умереть,– Макс слегка поёжился,– а мне, если честно, страшно до ужаса. И больно, наверное, будет.

– Я не стремлюсь к смерти,– Санджей криво усмехнулся,– но в данном случае это справедливо, я убил этого парня, теперь убьют меня. Жизнь за жизнь. А вот за что они тебя приговорили? Просто за компанию?

– Это была самозащита,– возмутился Макс,– ты же не стрелял, просто поставил щит, чтобы меня спасти.

– Неважно,– Санджей грустно улыбнулся,– у любого убийства есть какая-то причина, сути дела это не меняет. Парень погиб из-за меня, и это непреложный факт.

– Ты винишь себя за его смерть? – неясно, чего было больше в голосе Макса, удивления или возмущения. – А я жалею, что сам его не пристрелил, пока была такая возможность.

– Поверь, нет ничего хуже, чем отнимать чужие жизни,– горько проговорил Санджей.

– Тебе-то откуда знать,– хмыкнул Макс,– ты же редкостный пацифист.

– Я – убийца,– голос Санджея сделался совсем тихим,– и был убийцей в прошлой жизни, возможно, я и тебя убил когда-то.

– Ну это уже…,– начал Макс, но докончить фразу не успел.

Старик в белом перестал читать молитвы, над площадью повисла звенящая тишина, и в этой тишине девушка с распущенными волосами медленно пошла к поленнице. Кто-то из охранников приставил лесенку и помог ей подняться наверх. Она спокойно, словно в трансе, взошла по ступенькам и улеглась на доски рядом с покойником.

– Что она делает? – прошептал Макс.

– Это сати,– Санджей опустил глаза,– её сожгут живьём вместе с трупом её мужа, значит, всё-таки это вдова.

– Вот уроды,– выругался Макс,– её-то за что?

– Судя по всему, она решила уйти вместе с любимым человеком добровольно,– Санджей сидел, опустив глаза в землю, сама мысль о том, что он косвенно станет причиной смерти ещё и этой молоденькой девушки, была просто невыносима. Бедняга принялся истово молиться о том, чтобы его поскорее прикончили, и не пришлось бы смотреть, как будет мучиться эта несчастная, сгорая живьём в пламени погребального костра. Увы, сейчас молитва совсем не помогала, и Санджей уже начал всерьёз прикидывать, насколько твёрдо держит охранник клинок у его горла, чтобы можно было покончить с собой. Из этих депрессивных раздумий его вывел вопль Макса.

– Не-е-е-т! – парень рванулся изо всех сил, не обращая внимания на лезвие, приставленное к его горлу.

Охранник успел среагировать вовремя, он ослабил хватку на своём тесаке, сбил взбунтовавшегося пленника на землю и придавил его коленом. В итоге Макс отделался только лёгким порезом и парой добавочных синяков. Санджей поднял глаза и сам чуть было не попытался вскочить на ноги, два других охранника, разом навалившись пленнику на плечи, с трудом сумели его удержать. Сквозь расступившуюся толпу двое мужиков тащили к костру ещё одну девушку в белом с распущенными волосами. Марика отбивалась изо всех сил, но справиться со здоровыми бугаями хрупкая девушка, конечно, не могла. И всё-таки она продолжала бороться вплоть до того момента, когда увидела брата и Санджея.

– Макс, спаси меня! – в отчаянии завопила Рика. – Они хотят меня сжечь!

Третий мужик подошёл к приговорённой девушке и грубо запихнул ей в рот кляп, из глаз бедняжки брызнули слёзы. Все трое о чём-то посовещались, а потом один из них ушёл, через пару минут он вернулся с мотком толстой верёвки. Увидев верёвку, Марика рванулась изо всех сил, но охранники, не особо церемонясь, повалили её на землю и скрутили так, что её тело стало похоже на кокон бабочки, верёвка плотно опутала её с шеи до кончиков ступней. Один из охранников взвалил кокон себе на плечо и, кряхтя от натуги, взобрался на верх поленницы. Там он свалил свою ношу рядом с трупом и быстренько спустился.

Два факела вспыхнули одновременно. Один с поклоном подали отцу покойного, а другой – матери. Увидев огонь, Санджей перестал сопротивляться, он понял, что ему предстоит испить эту чашу боли и страдания до дна, и смирился. А вот Макс всё ещё продолжал свои попытки подняться, он извивался под ногой охранника и хрипел что-то нечленораздельное.

– Макс, ты не сможешь ей помочь,– попытался утихомирить приятеля Санджей,– просто немного потерпи, нас тоже скоро убьют. Может быть, повезёт, и мы умрём даже раньше Марики.

Как ни странно, это замогильное увещевание подействовало на Макса успокаивающе, он перестал вырываться, и охранник усадил его в прежнюю позу.

– Значит, этот подонок всё-таки изнасиловал мою сестру,– прорычал брат сквозь зубы,– жаль, что это не я его убил.

Отец и мать покойного одновременно подошли с двух сторон к поленнице и подожгли хворост, специально сложенный для этой цели у подножья. Хворост вспыхнул ярко-жёлтым пламенем, видимо, его полили маслом, чтобы быстрей разгорелся. Шустрые огненные язычки потянулись вверх, туда, где находились две живые пока девушки. Мать покойного отпрянула от огня и неловко оступилась. Тут же двое охранников подхватили несчастную женщину под руки, но она брезгливо отшатнулась и повернулась спиной к погребальному костру. На полпути к своему креслу женщина вдруг резко остановилась, её глаза обежали собравшихся, словно она кого-то искала, но, видимо, того, кто был ей нужен, среди гостей не оказалось. Она зябко обняла себя за плечи и уселась на свой золочёный трон, опустив глаза в землю. А вот отец Давидика так и не вернулся на своё место рядом с женой, вместо этого, он направился к двум коленопреклонённым пленникам.

– Вот видишь,– усмехнулся Санджей,– я же говорил, что мы умрём раньше Марики.

– Неужели тебе совсем не страшно? – прошептал Макс. – Не знаю, как я выдержу эти последние секунды.

– Нельзя умирать в страхе или гневе,– Санджей повернулся лицом к товарищу по несчастью и ободряюще улыбнулся,– чувства, которые мы испытываем в момент смерти, очень важны для перевоплощения. Думай о хорошем, например, о том, как мы с тобой встретимся в будущей жизни.

– Спасибо, Санни,– искренне поблагодарил Макс. – До встречи.

Отец Давидика приблизился к пленникам и остановился от них в трёх шагах, он поочерёдно посмотрел в глаза каждому из приговорённых и поднял руку, чтобы дать сигнал палачам. В этот момент по толпе, словно порыв ветра, прокатился громкий вздох, все взгляды обратились к полыхающему костру. Прямо в середине поленницы, откуда ни возьмись, появился мерцающий купол, разом накрывший все жертвы, предназначенные для сожжения. Внутри купола можно было чётко разглядеть фигуру мужчины, который быстро наклонился над лежащими телами. Через секунду купол исчез, а вместе с ним исчез и мужчина, прихватив с собой двух приговорённых девушек. Пламя костра с остервенением взметнулось к небу, словно бы в отместку за то, что у него украли законную добычу.

Санджей весело рассмеялся, он отлично знал, что собой представляет этот купол. Начинающий практик и сам уже пробовал создавать защитный кокон вместо плоского щита, и временами у него даже получалось.

– Вы тут долго ещё собираетесь прохлаждаться? – услышал он странно знакомый голос у себя за спиной.

Пленник с удивлением обнаружил, что его руки свободны, а у горла больше не торчит лезвие тесака. Он оглянулся и встретился взглядом с крепким черноволосым парнем из своих видений, только в жизни он оказался немного постарше. Парень, похоже, тоже был несколько шокирован при виде Санджея, но быстро взял себя в руки, поскольку обстоятельства встречи совсем не располагали к рефлексиям. Он наклонился и одним рывком поставил обоих пленников на ноги, потом молниеносным движением выхватил из-за спины меч и с разворота рубанул кого-то, появившегося у него за спиной. Санджей попытался сделать шаг и чуть было не упал, от долгого сидения на коленях ноги у него затекли и не слушались своего хозяина. Руки вели себя ничуть не лучше, они висели вдоль тела, как бесчувственные плети. Черноволосый парень быстро сообразил, что с эвакуацией пленников возникли трудности, и тихо выругался сквозь зубы.

– На землю,– приказал он, одним движениям укладывая обоих обратно,– головы не поднимать.

Меч крутанулся в руке спасателя и, описав красивую дугу, встретил колющий удар палаша одного из охранников. Зловеще зазвенела сталь, и палаш отлетел в сторону. Приподняв голову, Санджей увидел, что к ним со всех сторон бегут охранники, на ходу доставая оружие. Нужно было срочно восстановить кровообращение хотя бы в руках, иначе их спасителя положат здесь вместе со спасаемыми. Он начал сжимать и разжимать кулаки, не сводя глаз с черноволосого парня, знатоку боевых искусств очень понравилось, как тот двигался с мечом, и ему не хотелось пропустить сцену сражения. Однако сражения не случилось, вместо того, чтобы изготовиться к бою, спаситель вдруг опустил своё оружие и весело рассмеялся.

– Ты чего так долго,– попенял он кому-то, стоявшему вне зоны видимости Санджея.

– Даня! – услышал он радостный возглас Макса и перевернулся на спину.

Над ним мерцал, переливаясь на солнце, защитный купол, а рядом стоял светловолосый парень с голубыми, как небо, глазами, тот самый, на которого Санджей несколько лет назад пролил тибетский чай в главном храме во время цога Сипи Джалмо. Именно с этого момента память начала возвращаться к маленькому монашку, превращая его жизнь в ад.

– Куда? – спросил голубоглазый.

– Давай ко мне домой, в Московскую квартиру,– приказал воин.

Белобрысый парень наклонился и взял Санджея за руку, другой рукой он дотронулся до Макса, а черноволосый сам обнял его за плечи. Картинка мигнула, и, вместо площади с погребальным костром, перед глазами Санджея оказалась обычная комната, похоже, гостиная.

– Макса доставь к сестре,– снова распорядился черноволосый.

– Вертер, позволь Санджею тоже с нами,– попросил Макс.

– Потом,– голос командира звучал резко и не оставлял никаких шансов для обсуждения его приказа.

Фигуры голубоглазого парня и Макса исчезли, и черноволосый начальник по имени Вертер повернулся к спасённому.

– Встать можешь? – спросил он, протягивая руку.

Санджей поднялся и с помощью Вертера добрался до дивана.

– Поговорим? – предложил спаситель.

– А можно сначала воды,– нахально попросил спасённый.

Вертер неодобрительно скривил губы, но всё-таки сходил на кухню и принёс бутылку с минералкой. Санджей выпил её буквально в один глоток и расслабленно откинулся на спинку дивана. Он не стал дожидаться, пока Вертер начнёт свой допрос, скрывать он ничего не собирался.

– Мы были знакомы в прошлой жизни,– медленно произнёс Санджей,– я видел тебя в видениях, только ты был немного моложе. Странно, тебе должно быть сейчас за сорок, а ты выглядишь тридцатилетним.

– Ишь, какой наблюдательный,– искренне восхитился Вертер. – И что же ты вспомнил?

– Я тебя убил, да? – Санджей с тоской посмотрел в глаза своему спасителю. – Ты ведь тоже меня узнал, я сразу понял по твоему взгляду. Зачем же ты спасал своего убийцу?

– А ты не заставляй меня пожалеть об этом,– с раздражением отозвался Вертер.

Он совсем не так представлял себе этот разговор со своим смертельным врагом. Сабин был хладнокровным ублюдком, он без лишних переживаний управлял жизнью и смертью всех, до кого мог дотянуться. Вертер ни разу не видел в его синих глазах каких-то чувств, кроме, разве что, холодного любопытства, и уж точно тоска была ему совершенно не свойственна.

– Как вы трое умудрились влипнуть в эту историю? – поинтересовался спасатель, просто чтобы не молчать.

Вместо увлекательного рассказа, на который рассчитывал Вертер, спасённый парень только грустно улыбнулся и опустил голову.

– Это я убил Давида,– тихо проговорил он,– ты не знал? Из-за меня чуть не погибли Марика с Максом и ещё та молоденькая индианка, его вдова. Так что меня приговорили вполне заслуженно, напрасно ты меня вытащил.

– Хочешь назад? – в голосе Вертера явно проскользнули издевательские нотки.

Санджей поднял глаза на своего спасителя, но ничего не ответил. Вертера поразило, что парень совершенно не испытывал радости или хотя бы возбуждения, а ведь он только что избежал мучительной смерти, похоже, побег с эшафота его никак не взволновал. И действительно, очень скоро выяснилось, что Санджея занимал совсем другой вопрос.

– Вертер, ты ведь знаешь, кто я, кем я был,– его голос дрогнул, а в глазах появилось выражение откровенной мольбы,– расскажи, прошу тебя.

– Странно, ты же виделся со своим братом,– Вертер на секунду задумался,– вот его бы и спросил.

– Он отказался возвращать мне память,– честно признался спасённый,– и не объяснил почему.

– Что ж, он – Творец, ему видней,– вздохнул Вертер,– наверное, он считает это преждевременным.

– Наверное,– кивнул Санджей и отвернулся.

– Послушай, Сабин,– начал Вертер и осёкся.

В разговоре повисла неловкая пауза. Вертер молча клял себя за длинный язык, пытаясь сообразить, как ему выпутаться из сложившейся ситуации, и нужно ли выпутываться. В конце концов, пусть Тоха сам разбирается со своим братом, а ему лучше будет держаться подальше от человека, превратившего в ад конец его прошлой и начало нынешней жизни. А то, не ровен час, захочется раздавить ублюдка, как зловредного клопа.

– Значит, так меня звали,– задумчиво произнёс перевоплотившийся злодей,– а сейчас – Санджей. Похоже.

– Ты извини, я не могу тебя пустить в миры твоего брата без его разрешения, поживи пока здесь,– неприязнь к собеседнику всё-таки пробилась сквозь вежливый тон Вертера,– в квартире есть всё, что нужно. Я навещу тебя через пару дней, и решим тогда, что с тобой делать дальше.

– Я понимаю,– Санджей печально улыбнулся,– ты опасаешься, что я вдруг стану собой прежним и причиню вред твоим близким.

– Без обид,– Вертер хлопнул спасённого пленника по коленке и поднялся.

– Думаю, у тебя есть основания опасаться,– едва сдерживая слёзы, отозвался Санджей,– коли уж я и в этой жизни начал убивать. Наверное, такова моя природа.

Вертер снова уселся напротив своего бывшего смертельного врага, он смотрел на этого угрюмого парня и никак не мог узнать в нём прежнего Сабина. Не требовалось пристально вглядываться, чтобы увидеть его боль, искреннее раскаяние в убийстве и готовность заплатить за свои грехи, чего в его предшественнике не наблюдалось от слова совсем. Сабин вообще не умел переживать, а синие глаза этого паренька были полны страдания.

– Расскажи мне, что произошло,– предложил Вертер,– тебе станет легче, когда очистишь душу раскаянием.

Санджей благодарно улыбнулся и принялся рассказывать. Его рассказ вызвал у Вертера полное недоумение, по всему выходило, что парень просто защищал своего друга, он не собирался никого убивать. Так чего же он так переживает?

– Выбрось из головы этот бред про убийство,– наконец не выдержал спасатель,– это была не твоя вина, а стечение обстоятельств, вроде кирпича, упавшего с крыши на голову прохожему. У тебя не было выбора, кто-то должен был погибнуть: либо Давидик, либо Макс. Я бы на твоём месте тоже выбрал Давидика.

– Ты не прав, выбор всегда есть,– возразил Санджей,– я мог бы закрыть собой Макса, и тогда, кроме меня, никто бы не умер.

У Вертера нехорошо заныло в груди, именно так поступил бы Антон, окажись он перед подобным фатальным выбором. Всё-таки они точно были братьями с этим синеглазиком. А вот сам Вертер не стал бы раздумывать о ценности человеческой жизни, пристрелил бы подонка, как бешеную собаку, и даже не мучился бы рефлексией. Ему стало не по себе, словно этот парнишка обвинил его самого в убийстве.

– Никто не виноват, что у этого недоумка хватило наглости похитить Марику,– зло процедил Вертер, чтобы скрыть своё смущение. – Кстати, а он её…, ну ты понимаешь.

– Изнасиловал? – спокойно перевёл ужимки своего собеседника Санджей. – Думаю, это очень возможно. Когда мы пришли, она была без сознания, похоже, этот урод её чем-то накачал, по доброй воле у него, наверное, не получилось.

– Бедняжка,– отозвался Вертер,– придётся заняться её реабилитацией. Эх, была бы жива моя сестричка, она бы живо привела девочку в норму.

– Твою сестру тоже я убил? – Санджей закусил губу, чтобы не выдать своего отчаяния, но голос его всё-таки дрогнул.

Вертер смотрел, как из прокушенной губы паренька по подбородку течёт тоненькая струйка крови, и не верил своим глазам.

– Да он же с трудом сдерживается, чтобы не разрыдаться,– догадался спасатель. – Что же это происходит? Как может человек так кардинально измениться?

– Зачем ты себя мучаешь? – спросил он вслух.

– Я так больше не могу,– простонал Санджей,– воспоминания возвращаются ко мне урывками, и это страшные воспоминания. Я не могу больше это терпеть, мне нужно знать наверняка, чего можно от себя ожидать. Расскажи, пожалуйста, кем я был в прошлом воплощении.

– Не спеши, давай переживать неприятности по мере поступления,– Вертер с нарочитой весёлостью потрепал паренька по голове. Вот только никакого веселья он не испытывал, ему было жалко бывшего врага до слёз. Вертер твердил себе, что этот трогательный в своём отчаянии парнишка когда-нибудь вырастет и снова превратится в монстра, но почему-то сам себе не верил.

– Надо связаться с Тохой,– решил он наконец,– пусть братья сами разберутся, как им жить дальше.

Оставив Санджея приходить в себя после двухдневного плена, Вертер отправился в Перу, поговорить с другом. Антон с интересом выслушал его рассказ, но реакция Творца оказалась для Вертера совершенно обескураживающей. Было очевидно, что Антон всерьёз переживал за своего брата, но почему-то наотрез отказался с ним встречаться.

– Тоха, это точно ты? – возмутился Вертер. – Я тебе говорю, что у твоего ненормального братишки серьёзные проблемы с психикой, а ты и в ус не дуешь.

– Вер, поверь мне, у Сабина с психикой пока никаких проблем нет,– вздохнул Антон,– но очень скоро появятся. Самая большая засада состоит в том, что к тому времени у меня уже не будет возможности ему помочь.

Вертер прокрутил в голове ответ друга несколько раз и понял только то, что ничего не понял.

– А можно ещё раз и помедленней,– попросил он.

– Не бери в голову,– Антон грустно улыбнулся,– ты всё поймёшь со временем, и это время очень скоро настанет, вот только вряд ли тебя это обрадует.

– Так, дружище, похоже, мудрёные веннские техники не пошли тебе на пользу,– Вертер озадаченно покачал головой. – Не хочешь встречаться с братом, не нужно, я его куда-нибудь пристрою, не пропадёт.

Антон обнял друга за плечи и потрепал его по жёстким кудрям.

– Не обижайся, Вер, – тон был извиняющийся, но в глазах не было ни капли раскаяния,– и не торопи события, пусть всё идёт, как идёт.

– Да пусть хоть ползёт,– Вертер махнул рукой на загадочные сентенции друга. – Тоха, у тебя точно всё в порядке?

– В порядке,– ответил Антон.

И снова Вертер отметил несоответствие бодрого тона и грустных больных глаз. Он понял, что допытываться бессмысленно и дальше серьёзный разговор перешёл в дружеский трёп. Вернувшись домой, Вертер постарался выкинуть из головы этот странный разговор, а зря.

Глава 15

Капли росы окатили Таши холодными брызгами целиком от бритой макушки до голых лодыжек. Подвернув рясу, чтобы не перепачкать её в красной глинистой почве, он медленно полз вверх по знакомой тропинке, оскальзываясь на каждом шагу. Ночью прошёл дождь, и сухая утоптанная дорожка превратилась в противное скользкое месиво.

– Как же я умудрился задеть эту ветку,– с досадой подумал ангел, стряхивая с одежды водяную пыль,– ведь сотни раз ходил по этой тропинке, и никогда мне эта ветка не мешала.

Приглядевшись, он заметил, что ветка действительно поменяла своё положение, кто-то надломил её, видимо, ухватившись, чтобы удержать равновесие на скользкой тропинке. По всему выходило, что монах не первый поднимался на этот склон сегодня утром, кто-то его обогнал. Странно, ведь было совсем рано, до восхода солнца оставалось не меньше получаса, и половина горы ещё тонула в плотном сером тумане. Кому же могло прийти на ум карабкаться в гору спозаранку? Скорчив недовольную гримаску, Таши полез дальше, гадать, стоя на середине пути, было бессмысленно.

Поднявшись наконец на ровную площадку, ангел остановился как вкопанный, сердце его пропустило один такт, а затем понеслось вскачь, словно взбесившаяся лошадь. Санни в одних трениках и босяком танцевал на поляне с шестом, совсем как прежде, словно и не было шестимесячного перерыва в тренировках. Плавные красивые движения перетекали одно в другое без промежутков и заминок, шест то мелькал в руках бойца, размазываясь в туманной дымке, то неподвижно замирал, обозначая удар. Таши стоял у края тропинки, наблюдая за этим знакомым до малейшей детали действом, и глупая улыбка расплывалась по его губам.

После побега Санджея, Антон забрал сына домой, в ангельский мир. Провалившему свою миссию ангелочку требовалось прийти в себя, отдохнуть и научиться жить по-новому. Поначалу всё шло вроде бы хорошо, Таши с удовольствием посещал места, где провёл свои первые годы жизни, наслаждался покоем и безопасностью, встречался с другими ангелами. Только продлилась эта идиллия недолго, через две недели он явился к отцу с просьбой отправить его обратно в Тингри. На вопрос Антона о причине столь короткого отпуска ангел только пожал плечами.

– Когда Санни вернётся, ему понадобится поддержка друга,– объяснил он своё решение.

Никакие аргументы вроде того, что бывший подопечный может вообще никогда не вернуться или вернуться совсем другим человеком, на Таши не подействовали, он отправился обратно в Тингри и стал терпеливо ждать. В комнате он теперь жил один, никто из монахов не решился занять освободившуюся койку Санджея, в монастыре к этому воинственному любителю древних текстов относились с опаской, особенно после того, как тот сумел отбиться от защитника. Время шло, минуло лето, и осень уже подходила к концу, по утрам холодный туман накрывал всю долину таким плотным одеялом, что казалось, его можно было зачерпывать ложкой. Таши не роптал, он верил, что рано или поздно друг вернётся, и жизнь вольётся в привычное русло.

Краем глаза Санджей уловил движение у края полянки, но не подал виду, что заметил присутствие друга. Таши тоже сделал вид, что скачущий с шестом человек был просто частью горного ландшафта, чем-то вроде дерева или обломка скалы. Ангел привычно расстелил на плоских камнях старую потёртую пенку и демонстративно уселся спиной к долгожданному гостю. Через пару минут Санджей бросил свой шест и подошёл к другу, он несмело присел рядом на краешек, стараясь не задеть локтем хозяина пенки. Таши хитро улыбнулся и не оборачиваясь накинул край своей монашеской накидки на голую мокрую от пота спину гостя. Ещё минуту они продолжали играть в незнакомцев, а потом одновременно повернулись и буквально рухнули в объятья друг друга.

– Я так соскучился,– прошептал Санджей, прижимая друга к своей груди.

– Тебе не нужно было убегать,– Таши хлюпнул носом,– мы бы что-нибудь обязательно придумали.

– У меня не было другого выхода,– Санджей судорожно вздохнул,– я же убил тебя в прошлой жизни и едва не убил тебя снова, уже в этой.

– Ты сам чуть не погиб, спасая меня,– возразил ангел,– большего не сделал бы даже родной брат.

– Таши, малыш, я тебя люблю как родного, правда,– с чувством проговорил Санджей,– поэтому не могу тобой рисковать. Извини, нам придётся пожить отдельно, по крайней мере, пока я не научусь контролировать свои силы. Я для тебя опасен.

– Я готов к этому риску, Санни,– ангел выскользнул из крепких рук друга и заглянул ему в глаза.

– Знаю,– Санджей грустно улыбнулся,– это я не готов.

Они сидели, как в детстве, плотно прижавшись друг к другу и укрывшись одной накидкой, чтобы было теплее. Туман уполз с полянки вниз на дно долины, и ясное небо в преддверии восхода солнца окрасилось золотом. После дождя воздух был свежим и по-особенному прозрачным, на противоположном склоне можно было ясно разглядеть каждое деревце, словно дождевые потоки смыли пыльную мутную плёнку с объектива. Наконец солнечные лучи веером пронзили небесное пространство, и краешек ослепительного диска засиял сквозь кружево росших на вершине деревьев. Туманное одеяло, словно испугавшись горячих лучей, начало быстро таять, обнажая всё новые детали ландшафта на дне долины. Друзья с нетерпением ждали, когда же из туманной дымки вынырнет позолоченная крыша храма женского монастыря, этот момент они любили больше всего. Увы, на этот раз судьба не позволила им насладиться любимым зрелищем.

Присутствие постороннего друзья почувствовали одновременно. Они радостно обернулись навстречу гостю, ожидая увидеть улыбающееся лицо Антона, однако их ждал сюрприз, под сосной, облокотившись на ствол, стоял совершенно незнакомый человек. На вид ему было слегка за сорок, он был высоким и крепким, широкие плечи, накаченные бицепсы, красивое мужественное лицо. В целом, мужчина по всем статьям был весьма представительный, однако Санджея в облике незнакомца привлекла вовсе не его мужская красота, из-под чёрных бровей за пригревшейся под монашеской накидкой парочкой с интересом наблюдали пронзительные синие глаза. До этого момента парень видел такие глаза только в своих сновидениях, да ещё в зеркале. Словно загипнотизированный этим синим взглядом, он медленно поднялся и двинулся к незнакомцу. Таши собрался было присоединиться к другу, но синеглазый сделал едва уловимый жест рукой, и ангел буквально прирос к земле.

– Здравствуй, сын,– добродушно поприветствовал Санджея незнакомец, когда тот подошёл на расстояние вытянутой руки.

О том, что они как минимум родственники, парень уже догадался, внешнее сходство было просто феноменальным, но в то, что его вдруг вот так запросто навестит родной отец, верилось с трудом. Санджей недоверчиво ухмыльнулся, ему было почти восемнадцать, и в родительской опеке он давно уже не нуждался. С чего это отцу вздумалось повидать своего сына именно сейчас?

– Сабин, вижу, ты мне не рад,– отец с показной суровостью насупил брови,– а я пришёл не с пустыми руками, между прочим.

При звуке своего прежнего имени Санджей вздрогнул, этот человек, кем бы он ни был, точно знал его в прошлой жизни. Безумная надежда наконец хоть что-то узнать о своём прошлом вспыхнула в глазах парня, и это не прошло незамеченным для гостя.

– Значит, память уже начала к тебе возвращаться, мой мальчик,– промурлыкал тот. – И много ты вспомнил?

Санджей помотал головой и опустил глаза, ему вдруг сделалось неловко делиться интимными подробностями своей жизни с каким-то незнакомым мужчиной.

– Ну-ну, не нужно так эмоционально реагировать,– мужчина весело рассмеялся. – Я же понимаю, что тебя мучит, и у меня есть лекарство от твоей болезни.

– Какой ещё болезни,– вспыхнул Санджей,– я в жизни ничем не болел.

– Твоя болезнь называется непонимание,– пояснил незнакомец,– для венна это очень серьёзный недуг.

– Венна? – Санджей уже откровенно заинтересовался.

– А ты полагал, что являешься человеком? – в синих глазах незнакомца заплясали весёлые искорки. – И тебя не удивляло, что ты учишься и мыслишь в разы быстрее остальных?

Санджей смутился, действительно, его не раз раздражало тугодумие окружающих, но он списывал это на неразвитость интеллекта и общую отсталость. А если верить этому незваному гостю, то дело было совсем в другом, это он сам не был человеком.

– Стоп,– сказал себе Санджей,– этого не может быть, тогда и Антон тоже, выходит, не человек. Хотя, он ведь Создатель, так что человеком его назвать трудно. Впрочем, это не столь важно, так, вторичная информация. Суть послания моего, так называемого отца состоит совсем не в этом.

– И чего же я не понимаю? – он скептически приподнял одну бровь. – Что я не человек?

Синеглазый удовлетворённо кивнул, одобряя логику Санджея.

– Ты не понимаешь, почему делал все те ужасные вещи в прошлой жизни,– с расстановкой произнёс он.

Это был удар прямо в цель, парень с трудом втянул воздух сквозь сжатые зубы, ему на миг показалось, что всё вокруг заволокло мутной пеленой.

– Откуда незнакомый человек может об этом знать? – Санджей судорожно попытался нащупать хоть какую-то логическую опору в этой противной пелене. – Значит, он вовсе не незнакомый. Может быть, он действительно мой отец, как и сказал? И что это за странные намёки про болезнь и про лекарство? Точно, он явился, чтобы вернуть мне память.

– Почему ты так долго ждал? – голос Санджея невольно дрогнул.

– Раньше ты был не готов узнать правду, малыш,– мужчина пожал плечами.

– И что же сейчас изменилось? – Санджей внезапно почувствовал страх, он уже понял, каков будет ответ. Ему захотелось взять свои слова назад, но было поздно.

– Ты убил человека,– деловито пояснил незнакомец,– теперь пришло время вспомнить всё. Ты согласен?

Какая-то часть сознания Санджея ликовала, сбывалась его заветная мечта, но другая половина билась в истерике от интуитивного чувства опасности.

– Да что это со мной? – приструнил он свою паникёрскую половину. – От правды ещё никто не умирал.

– Согласен,– сказал он твёрдо. – Что нужно делать?

– Браво! – незнакомец хлопнул в ладоши. – Я знал, что ты меня не подведёшь, сынок. Будет больно, но это быстро пройдёт.

Синеглазый сделал быстрый шаг к Санджею и положил свою правую ладонь ему на затылок. Болезненная вспышка буквально взорвала мозг парня, миллионы образов и звуков хлынули в его сознание, он почувствовал, что падает, и наступила темнота.

Таши сорвался с места и бросился к распростёртому на траве телу. Игнорируя синеглазого незнакомца, он опустился на колени и принялся тормошить друга. Не прошло и минуты, как глаза Санни открылись, вот только, вместо прежней теплоты, в них теперь синим пламенем горела неприкрытая ненависть. Таши невольно вздрогнул и отпрянул.

– Убери от меня свои грязные руки, чёртов соглядатай,– прохрипел Сабин, и его правая рука толкнула ангела в грудь.

Со стороны могло показаться, что это было лишь лёгкое прикосновение, но ангелочка отбросило метров на пять, Таши упал на спину и остался лежать без движения. Не обращая внимания на распростёртое тело, Сабин легко поднялся на ноги и оглядел поляну с таким любопытством, словно увидел её впервые.

– Здравствуй, отец,– он приветливо улыбался, но подходить к Создателю для родственных объятий не спешил, вместо этого, он подошёл к своему бывшему лучшему другу. Таши не шевелился, но глаза его были открыты и в них было вовсе не осуждение и не страх, как можно было бы ожидать, а искреннее удивление. – Надо же,– покачал головой Сабин,– если бы я точно не знал, что этот гадёныш всю жизнь шпионил за мной по приказу братца, то он своей невинной мордочкой точно вызвал бы у меня сейчас приступ умиления и раскаяния,– он наклонился над Таши и только тут заметил, что ангелочек был неестественно бледен, а его посиневшие губы окрасились кровью.

– Похоже, я нечаянно сломал ему пару рёбер,– пробормотал Сабин, обернувшись к отцу,– нужно отнести его вниз.

Венн не спеша оторвался от ствола сосны и подошёл к сыну.

– Придётся тебе опять учиться управлять своими эмоциями, мой мальчик,– промурлыкал он,– хотя в данном случае я твой праведный гнев отлично понимаю.

Венн был доволен, внедрение ложной памяти в сознание Сабина прошло даже лучше, чем он ожидал, пожалуй, даже слишком хорошо. Реакция сына была настолько яростной, что в сознание махинатора невольно закралась крамольная мысль, уж не переборщил ли он с ужастиками. Но он быстренько оттеснил эту мысль подальше в архивы памяти, сейчас ему нужен был мститель, чей праведный гнев заставит его совершить ещё одно убийство, на этот раз убийство своего брата.

– Сабин, ты, кажется, забыл, кто ты есть,– с наигранным укором произнёс Венн,– ты можешь починить тело этого мальчика за одну минуту. Зачем его куда-то нести?

Сабин понимающе ухмыльнулся и снова наклонился над Таши. Однако, применить свои только что возвращённые способности он не спешил, через пару секунд он снова выпрямился.

– Давай лучше ты, отец,– попросил падший Творец,– что-то я не чувствую в себе уверенности, возможно, для полного возвращения навыков нужно время.

– Что ж, возможно,– Венн насмешливо хмыкнул, но спорить не стал, ему были понятны сомнения сына.

Если бы на его месте был Гор, тому бы и в голову не пришло сомневаться в себе. Способности сразу становились частью его существа, стоило младшенькому хоть раз освоить новую технику, но Сабин был венном, поэтому ему по новой придётся пройти через специальные тренировки и наработку навыков. Впрочем, на данном этапе это вовсе не было проблемой, для того, чтобы спустить курок, особых способностей не требуется. Создатель наклонился над раненным мальчиком и отключил его сознание. Восстановление тела не заняло много времени. Венн оставил монаха лежать без сознания, чтобы не провоцировать новых сцен и выяснения отношений между бывшими друзьями, и протянул руку Сабину.

– Пора вернуться домой, сынок,– ласково произнёс он.

***

Вертер устало откинулся на спинку кресла, и Лика мгновенно оказалась рядом. Она протянула своему любимому бокал с лимонадом и принялась массировать его виски. Бравый вояка закрыл глаза и, разве что, не замурлыкал от удовольствия.

– Ну как дела у бедняжки Марики? – поинтересовалась Лика.

– А почему бы тебе самой ни навестить её в мире Дачи,– Вертер иронично хмыкнул,– узнала бы все новости из первых рук.

Если он своими словами надеялся смутить ангелочка, то явно просчитался, Лика восприняла его предложение совершенно серьёзно и так же серьёзно ответила с ангельской прямотой.

– Мне не хочется мозолить глаза твоей поклоннице,– она как ни в чём не бывало продолжала массировать Вертеру виски,– не думаю, что мой визит доставил бы Марике удовольствие, а ей ведь и так досталось.

В итоге, смущаться пришлось самому Вертеру. Он действительно чувствовал себя очень неловко в обществе влюблённой девушки, а ещё его сильно задело то, что Лика его совершенно не ревновала, ей это даже в голову не пришло.

– С Рикой всё в порядке,– бодро ответил Вертер, чтобы скрыть своё смущение. – По-моему, она ничего не помнит, в смысле, как этот урод с ней обошёлся. А вот с Дэвикой проблемы.

– Это ты про вдову Давида? – уточнила Лика. – Её же вроде как-то по-другому зовут. Почему ты так уверен, что это реинкарнация твоей бывшей возлюбленной?

– Да ты бы только на неё посмотрела,– вскинулся Вертер,– просто копия Дэвики. И к тому же она – Мастер Игры, я сам видел, как она трансгрессировала.

– Твоя дочь тоже была копией Да́ли,– Лика с сомнением покачала головой,– мало ли, как может меняться внешность людей при перевоплощении. Ладно, не бери в голову. Так что за проблема с этой экс-Дэвикой?

– Она, похоже, получила очень серьёзный шок,– Вертер печально улыбнулся,– сидит в комнате, никого к себе не пускает, даже есть отказывается, только Марике каким-то образом удаётся с ней общаться. Странно, ведь Дэвика могла убраться прямо с костра в любой момент. Чего она так испугалась?

– А ты не думал, что она действительно хотела уйти вместе со своим мужем? – Лика уселась на колени к Вертеру и положила голову ему на плечо. – Может быть, она его очень сильно любила, а теперь не представляет жизни без своего любимого.

– Ты это серьёзно? – фыркнул Вертер. – Да этот придурок ни одной юбки не пропускал при живой-то жене, он же и Марику притащил прямо в их супружескую спальню.

– Ну и что? Если ты любишь человека, то твои чувства никак не зависят от его поступков,– Лика чмокнула Вертера в нос. – Разве я смогу тебя разлюбить, если ты полюбишь какую-нибудь другую женщину, Дэвику, например? Ты ведь останешься тем же человеком.

Вертеру стало не по себе, он-то как раз считал, что поступки людей и есть определяющий фактор нашего к ним отношения. А вот для Лики, оказывается, неважно, что он делает и чувствует, её собственные чувства от этого не изменятся. Это было даже немного жутковато. А с другой стороны, разве повлияло на его чувства к Дэвике то обстоятельство, что она откровенно манипулировала его сознанием и хладнокровно обрекла его на смерть? Сейчас собственное поведение казалось ему странным и противоестественным, но ведь именно так всё и было. Ради этой капризной и эгоистичной женщины он готов был умереть, причём с радостью. Может быть, несчастная вдовушка действительно любила своего Давидика настолько, что готова была идти вслед за ним на костёр, а теперь не понимает, для чего ей жить дальше.

– Надо бы попытаться поговорить с Дэвикой,– мысленно решил Вертер,– помочь ей найти новые смыслы в жизни, всё-таки она мне не чужая.

– А как там поживает этот мальчик? – вклинилась в его душеспасительные размышления Лика.

– С Максом всё в порядке,– улыбнулся Вертер,– парень, вообще, оказался крепким орешком.

– Нет, я про другого мальчика спрашиваю,– уточнила Лика,– того, который был Сабином в прошлом воплощении.

– Тут всё непросто,– Вертер покачал головой,– у парня явные проблемы с психикой, а Антон не хочет ему помочь. Не знаю, что мне с ним делать. Пока Даня отправил его проведать Дэлвига в Тингри, вернётся, будем решать, куда его пристроить.

– А почему бы тебе ни пустить его пожить в мир Дачи? – Лика удивлённо посмотрела на любимого. – У него же здесь друзья.

– Ни в коем случае,– Вертер аж задохнулся от одной мысли о подобной перспективе,– это же Сабин. Да, сейчас он выглядит безобидным, но кто знает, что будет завтра? А вот нам с тобой пора нанести визит спасённым и заодно проведать Волка, что-то я по нему соскучился.

Вертер легко поднялся с кресла, не выпуская Лику из своих объятий, и через пару секунд они уже осматривались, стоя на полянке перед верандой дома Дачи. Волк, по своему обыкновению, сорвался с места и без разбега прыгнул к своему любимчику. Несмотря на свою фантастическую скорость, Вертер успел только поставить Лику на ноги, а вот сам увернуться от летящего в него лохматого снаряда уже не сумел. Волк сшиб его с ног, и высыпавшие на лужайку обитатели Дачи с удивлением увидели, как человек и Волк, смеясь и повизгивая, катаются в мягкой траве. Последним аккордом Волк лизнул Вертера прямо в нос и наконец позволил ему подняться.

– Ничего не меняется,– со смехом заметил Антон, вылезая из-за стола.

Только тут Вертер заметил, что чаепитие на веранде было в самом разгаре. В празднике принимали участие все, кроме Дэвики, даже Даня откуда-то пронюхал про прибытие хозяина и явился в мир Дачи.

– Тоха, что за тайные посиделки без нас,– возмутился Вертер. – Мы теперь, что же, нежеланные гости в этом доме?

– А ты не шуми, вояка,– осадил его гном,– это твой сынок попросил нас дать вам с Ликой немного времени, чтоб, значит, ты слегка отошёл от своей воспитательной деятельности.

– Пап, извини, я правда решил, что тебе нужно немного остыть,– начал оправдываться Даня.

Вертер пробурчал что-то нелицеприятное себе под нос, но чувствовалось, что его обида была, скорее, наигранная, чем настоящая.

– Ну хватит ворчать,– Антон весело рассмеялся,– идите за стол.

Лика взяла своего насупившегося мужчину за руку и, как маленького ребёнка, потащила на веранду. Поднявшись по ступенькам, Вертер заметил, что и стол, да и сама веранда стали немного больше, чтобы вместить всех гостей. Похоже, что и дом претерпел небольшую перестройку.

– Эх, хорошо всё-таки быть Творцом,– подумал он,– никаких хлопот со строительством. Захотел – увеличил дом, захотел – уменьшил.

После ритуальных обнимашек со всеми присутствующими вновь прибывшие гости наконец уселись за стол, и прерванное их внезапным появлением чаепитие благополучно продолжилось.

– Тоха, ты надолго в этот раз? – спросил Вертер, скармливая Волку пирожок с мясом.

Антон промолчал, только неловко пожал плечами, вместо него ответила Алиса.

– Тоша закончил своё обучение,– она гордо окинула взглядом притихшую компанию,– теперь мы свободны и можем жить, где захотим.

– Ух ты! – Вертер весело рассмеялся. – Значит, ты теперь у нас крутой веннский маг с дипломом?

Антон опять не ответил, только улыбнулся, но как-то не слишком радостно.

– Слушай, друг, так, может быть, у тебя всё-таки найдётся часок, чтобы пообщаться с братом,– с нажимом сказал Вертер,– не нравится мне его состояние.

Эта фраза вызвала буквально шквал вопросов и замечаний, заговорили одновременно все участники чаепития.

– Так это Вы брат Санджея? – воскликнула Марика. – Но тогда…,– она запнулась на середине фразы.

– Его прошлое имя было Сабин,– вместо неё закончил Макс. – Что с ним? Он болен?

– Шо ж тебе неймётся, вояка,– гном глянул на Вертера исподлобья,– дай Создателю хотя б отдышаться после ентой веннской школы.

– Да что ты на меня наезжаешь,– огрызнулся Вертер,– уже и спросить нельзя.

Антон с усмешкой наблюдал за поднявшейся суматохой и молчал, наконец буря утихла, и все взгляды обратились к хозяину дома.

– Ладно, я с ним встречусь,– нехотя согласился он. – Где ты пристроил брата, Вер? В моей квартире?

– Он захотел повидаться с Дэлвигом,– вместо отца, ответил Даня,– я его туда перенёс до вечера, на ночь он вернётся.

Реакция Антона оказалась неожиданной, он резко вскинул голову и в упор посмотрел на Даню.

– Давно? – в его голосе слышалась откровенная тревога.

– Часа два назад по времени базовой Реальности,– озадаченно пробормотал сын Вертера.

– Что-то не так? – Вертер тоже заволновался. – Его нельзя было отпускать?

– Я вас на минутку оставлю,– пробормотал Антон, игнорируя обращённые к нему вопросы и взволнованные лица. Он поднялся, и фигура его растаяла в воздухе.

– Кто-нибудь может мне ответить, какая муха его укусила? – Вертер обвёл глазами всех присутствующих.

Увы, на лицах гостей и обитателей мира Дачи было написано искреннее недоумение. Впрочем, длилось оно недолго, через десять минут воздух около кресла Антона снова замерцал, и Творец объявился во плоти. Его лицо было печально и задумчиво, казалось, он не отдаёт себе отчёта, что находится в большой и тёплой компании.

– Тоша, что случилось? – в голосе Алисы прорезался откровенный испуг, она вскочила на ноги и мягко положила руки на плечи любимому. Только тут Антон пришёл в себя, он обернулся, и на его губах заиграла привычная спокойная улыбка.

– Всё в порядке, милая,– привычным жестом Антон погладил любимую по щеке,– всё так, как должно быть, мой брат снова стал Сабином.

***

Таши сделал судорожный вдох и открыл глаза. Он по-прежнему находился на поляне, однако его голова покоилась на чём-то мягком, а не на голой земле, как раньше.

– Тише, малыш,– рука отца придержала его за плечо, когда ангел попробовал приподняться,– полежи ещё немного, тебе нужно прийти в себя.

Голова Таши снова опустилась на колени Создателя, он посмотрел вверх, и в его глазах заблестели слёзы.

– За что?! – голос ангела явственно дрожал. – Я же не сделал Санни ничего плохого, я просто хотел помочь.

– Я знаю,– Антон ласково погладил ангелочка по бритой голове,– это не твоя вина, так должно было случится.

Таши всё-таки поднялся и сел на траву напротив отца, его испытывающий взгляд впился в лицо Создателя.

– Я должен найти Санни,– уверенно произнёс он,– нам нужно поговорить, он поймёт.

– Дэл, твоего друга больше нет,– Антон грустно покачал головой,– теперь в его теле поселился прежний Сабин.

– Это с ним сделал тот человек? – ангел закусил губу, чтобы не расплакаться. – Кто он такой?

– Это наш с Сабином отец и Создатель,– честно ответил Антон.

Таши сразу как-то сник, представить себе, что у твоего Создателя тоже есть свой Создатель, было странно. Однако его смущение длилось недолго, ангел поднял голову, и его взгляд упёрся прямо в сочувственные глаза отца.

– Ты заранее знал, что это произойдёт,– в его устах слова прозвучали не как вопрос, а, скорее, как обвинение. – Почему же ты не вмешался?

– Если б я это сделал, то погибли бы очень дорогие мне люди,– Антону явно стало не по себе под пронизывающим ангельским взглядом.

– А Санни? – слёзы всё-таки проложили себе путь из глаз Таши по его бледным щекам. – Тебе на него наплевать? Он же твой брат.

Антон не ответил, его взгляд затуманился, словно бы ушёл внутрь, лицо застыло неподвижной маской. Ангелу стало не по себе, таким своего отца он, пожалуй, ещё никогда не видел.

– Прости меня, отец,– он протянул руку и накрыл ею безжизненно лежавшую на колене ладонь Создателя,– у меня нет права тебя обвинять.

Антон вздрогнул, осмысленное выражение снова вернулось на его лицо.

– Ну что ты, малыш,– печальная улыбка скользнула по его губам и исчезла,– я очень благодарен тебе за науку.

– За какую науку? – Таши опешил от такого поворота разговора.

– Знаешь, если наша любовь к ближним не в силах пережить их нелюбовь к нам, то грош ей цена,– с горечью произнёс Антон. – Ты прав, я действительно предал своего брата и даже не потому, что за вмешательство в дела моего отца мне пришлось бы заплатить очень дорогую цену,– Создатель на секунду замолчал, словно обдумывал свои дальнейшие слова,– просто за сотни лет ненависти и преследований я разучился видеть в Сабине родного человека. Он стал для меня смертельным врагом, я перестал интересоваться его мыслями и желаниями, наверное, потому что его главным желанием было убить меня,– Антон снова замолчал на этот раз надолго. Таши тоже не решался нарушить гнетущую тишину, повисшую над поляной. – Но это меня вовсе не оправдывает,– грустная улыбка вновь промелькнула на губах Создателя. – Я всё исправлю. Ты мне веришь? – Таши кивнул и сжал в ладонях руку отца. – Только не сейчас,– добавил Антон,– сначала мне придётся закончить одно дело.

– Я подожду,– ангел доверчиво улыбнулся.

– Нет, родной, здесь ты его не дождёшься,– Таши поразило, какая тоска прозвучала в голосе отца,– ждать придётся долго, может быть, не один десяток лет. Собирайся, пора возвращаться домой,– Антон легко поднялся на ноги и протянул руку сыну, однако, ангел не поторопился присоединиться к отцу.

– Я дождусь,– уверенно произнёс он,– когда Санни вернётся, ему потребуется моя поддержка.

Антон удивлённо окинул своё творение с головы до ног и снова сел. Способности ангела видеть скрытые течения Игры были ему хорошо известны, и это заявление прозвучало как предсказание.

– Ты чувствуешь, что он скоро вернётся? – спросил он, внимательно глядя в ангельские глаза.

– Я чувствую, что мы снова увидимся,– подтвердил Таши,– но даже если это произойдёт нескоро, у меня хватит терпения дождаться моего друга.

Антон не стал спорить, упрямством ангелочек пошёл в своего отца, которого тоже невозможно было заставить сделать что-то, что не вписывалось в его понятия о справедливости. Он только ласково погладил сына по щеке и кивнул, соглашаясь с его решением.

– Ты очень много сделал для моего брата, Дэл,– задумчиво произнёс он,– общение с тобой, добавило ему немало человечности, хоть он и не человек, а венн. Сабину, похоже, просто необходимо общество ангела, чтобы держать в узде свою веннскую натуру.

– Это мне всё время требовалось общество надёжного друга,– Таши печально улыбнулся. – Знаешь, отец, мне кажется, что ангелы не очень приспособлены для жизни в нашей базовой Реальности. Мы даже толком не умеем позаботиться о себе, нам требуется нянька, чтобы нормально здесь существовать.

– Зато вы очень хорошо умеете заботиться о других,– Антон ласково потрепал сына по бритой макушке. – Береги себя, ангелочек, этому миру не повредит небольшая прививка бескорыстного служения,– с этими словами Антон поднялся, кивнул на прощанье Дэлвигу и растворился в прозрачном после дождя воздухе.

Глава 16

Молчание, повисшее на веранде после слов Антона, чем-то напоминало кисель, оно было такое же вязкое и мутное. Как ни странно, первым от шока очнулся Волк, он проскользнул под столом прямо к ногам своего хозяина, его передние лапы легли Антону на плечи, и шершавый язык прочертил влажную полоску по щеке Творца.

– Спасибо, серый,– с чувством поблагодарил Антон, вытирая лицо салфеткой. Он уселся за стол и обвёл окружающих долгим изучающим взглядом. – Давайте немного отложим траурные мероприятия,– Создатель саркастически усмехнулся,– для этого ещё будет время.

– Знаешь, Тоха, а ведь я почти поверил, что твой братец стал другим человеком,– Вертер обиженно насупил брови,– лихо он меня провёл.

– Не знаю, что уж он там тебе наговорил,– покачал головой Антон,– но в одном я совершенно уверен: мой брат не притворялся.

– Ладно, проехали,– махнул рукой вояка,– один раз с ним управились, сделаем это снова, если понадобится.

– А как там Дэл? – тревожно спросила Алиса. – Он не пострадал? Ты ведь поэтому отправился в Тингри?

– Да, милая, поэтому,– подтвердил Творец,– ангелочку слегка перепало, но сейчас он в порядке, о нём можно не беспокоиться. Давайте переключимся с этой тяжёлой темы на что-нибудь более весёлое,– в голосе Антона позвучали просительные нотки.

Сидящие за столом переглянулись, им было непросто отвлечься от столь животрепещущего вопроса, как внезапное превращение доброго, весёлого парня в кошмарного монстра. Макс и Марика провели в его обществе всё лето, и им даже в голову не пришло опасаться своего попутчика. Естественно, что им не терпелось узнать побольше о судьбе человека, который готов был ради них пожертвовать своей жизнью. Но слова хозяина однозначно говорили о том, что обсуждать своего брата он не намерен. Напряжённую обстановку разрядил Антоша.

– Лексеич, так ты, стал быть, теперь заделался крутым веннским магом,– гном ехидно ухмыльнулся. – Может, покажешь чего народу? Нам ить любопытно, на что же наш хозяин променял наше обчество на цельных пять годков.

– Знаешь, гном,– Антон состроил страшную гримасу,– веннская магия – это совсем не то, о чём тебе хотелось бы узнать на собственной шкурке, поверь мне. Она полностью построена на насилии над сознанием, так как создавалась в те времена, когда закон свободы воли ещё не действовал в Игре в Реальность. Не думаю, что я когда-нибудь стану её применять.

– Так пошто́ тогда учился? – возмутился Антоша. – Мы тут с Волком вдвоём на луну выли, скучали, стал быть, а ты там никчёмными науками баловался.

– Лишних знаний не бывает,– пожал плечами Создатель,– так что, если есть какие вопросы, задавайте. У меня теперь на всё ответ найдётся.

– Можно мне,– Даня поднял руку, как первоклашка. – В чём разница между Творцом и Создателем? Я имею ввиду не формальные различия,– пояснил он,– скорее, так: чем творение отличается от создания? Чем таким принципиальным мы с тобой различаемся, дядя Антон?

Создатель на секунду задумался, а потом с удивлением посмотрел на своего младшего коллегу.

– Ты задал очень интересный вопрос, малыш,– задумчиво проговорил он. – И знаешь, что я тебе скажу? Творение от создания ничем принципиально не отличается, это один и тот же процесс.

– Это что же получается, Создатель,– снова возмутился гном,– тебе, что ли, без разницы, что табуретку сварганить, что вон эдакую красавицу,– Антоша ткнул пухлым пальчиком в скромно молчавшую Лику.

При этих словах Марика побледнела и опустила глаза, а её брат, напротив, уставился на возлюбленную Вертера, как на чудо заморское.

– Ух, ты! Значит, ты из ангелов, Лика? – воскликнул он. – Но ведь ты совсем как обыкновенный человек, ни за что бы не распознал в тебе иное существо.

– Так ты и в Дэлвиге, небось, ангела не распознал,– хмыкнул Вертер. – Это я про Таши, Сабинова дружка, если ты не понял.

– Мы вовсе не иные существа,– обиделась Лика,– мы люди, только с дополнительными способностями.

– Эх, девонька,– вздохнул гном,– это тебе только кажется, что ты такая же, как остальные человеки, разве что летаешь. Среди людей вы, ангелочки, что ромашки среди репьёв. Создатель в вас душу свою вложил.

– Ну хватит, Антоша,– одёрнул гнома Создатель,– ты совсем засмущал Лику. Душа, ромашки. Лучше съешь ещё ватрушку, а то тебя что-то на лирику потянуло.

– Так почему же нет разницы между творением и созданием,– Даня настойчиво вернул разговор к интересующей его теме.

Антон благодарно кивнул и приступил к объяснению.

– Сознание – это ткань нашего мироздания,– начал он,– можно сказать, что существует только сознание и ничего, кроме сознания, не существует. Всё, что проявлено, есть не что иное, как сознание. Оно может проявляться в разных формах, но от этого не меняет своей природы. Проявленные формы различаются только одним – степенью осознанности. С этой точки зрения Антоша и ватрушка, которую он держит в руке – это явления одной природы, только гном осознаёт, что он представляет собой нахального недомерка в красном колпачке, а ватрушка вряд ли даже понимает, что вообще существует.

Гном с опаской посмотрел на ватрушку и осторожно положил её на краешек своей тарелки. Всеобщий гомерический хохот заглушил его обиженное ворчание.

– Но ведь и Творец может создать в своём мире живых существ, даже людей,– возразил Даня, вытирая слёзы, выступившие на его глазах от смеха,– но от этого он ведь не станет Создателем.

– Не станет,– подтвердил Антон,– это потому, что такими живыми существами в мире Творца управляет не их собственный ум, а ум Творца. У этих существ не хватает осознанности для того, чтобы в их сознании зародилось намерение познать себя. А без этого намерения сознание не сможет сотворить себе инструмент познания, который мы называем умом. Только ум в состоянии создать иллюзию разделённости Творца и творения.

– Иллюзию? – Макс удивлённо поднял бровь.

– Да, дружок,– улыбнулся Антон,– на самом деле сознание едино.

– Сознание Создателя? – уточнил Даня.

– Просто сознание,– Антон окинул взглядом притихшую аудиторию,– оно может проявляться в форме сознания Создателя, а может и в форме сознания ватрушки. В отличие от Создателя и прочих осознанных существ, у ватрушки нет своей воли. Вот смотрите, эта ватрушка является частью мира Дачи, моего мира, а значит, только я решаю, какой она будет. Захочу и сделаю её твёрдой, как камень.

Он взял с Антошиной тарелки ватрушку и демонстративно постучал ею по столу, раздался гулкий звук. Улыбнувшись, Антон протянул ватрушку гному. Тот осторожно попробовал её на зуб и удовлетворённо откусил кусочек.

– А захочу и сделаю ватрушку хрупкой, словно стекло,– продолжал Творец.

Гном вздрогнул, и ватрушка рассыпалась в его руках на мелкие осколки. Антоша обиженно шмыгнул носом. Осколки быстро притянулись друг к другу, и вскоре в руках гнома была та же надкусанная ватрушка. На всякий случай он отложил её в сторону и потянулся за новой.

– Видите, как просто,– Антон весело рассмеялся. – А вот с гномом так не выйдет, потому что у него есть ум, а значит, свобода воли.

– Хочешь сказать, что сделать бифштекс из гнома у тебя кишка тонка? – с показной серьёзностью осведомился Вертер.

Антоша весь сжался, его глазки испуганно забегали.

– Боюсь, он не согласится,– Антон вопросительно глянул на любителя ватрушек.

Тот замотал головой с такой силой, что у присутствующих возникло опасение за сохранность его шеи.

– Прекратите эти издевательства,– возмутилась Алиса. – Антоша, не обращай на них внимания. Как дети, ей богу.

– Ну не всё же только ему над Вертером прикалываться,– миролюбиво заметил Антон.

– Выходит, ум – это главная движущая сила прогресса,– Вертер подвёл итог дискуссии. – Пока у тебя ума нет, ты – ватрушка, а как только появился, то ты уже…

– Гном,– подсказал Даня и показал Антоше язык.

Все опять расхохотались, только несчастный объект насмешек не участвовал во всеобщем веселье, скорчив злобную гримасу, он демонстративно окунул свою ватрушку в варенье и откусил чуть ли не половину.

– Вообще-то, значение ума не столь однозначно,– Антон успокаивающе похлопал гнома по круглому плечику. – С одной стороны, без ума проявленное сознание не может осознать себя, и процесс самопознания, то есть творчества, становится невозможным. Следовательно, такая «безумная» форма проявленного сознания останется частью сознания Творца. Это его воля будет управлять ватрушками и табуретками. А с другой стороны, ум является ограничителем развития сознания, он создаёт некие границы, за пределы которых сознанию не вырваться.

– А как формируются эти границы? – спросил Даня. – От чего они зависят?

– Сама по себе проявленная форма сознания пластична,– пояснил Антон,– она может трансформироваться, изменяться, принципиальных ограничений для этого нет. Например, наше сознание может менять свою мерность, а вот ум этого не может, он – всего лишь инструмент, и инструмент индивидуальный. Формируя ум, проявленное сознание опирается на два критерия. Первый – это уровень развития осознанности, а второй – условия воплощения, то есть параметры конкретного сегмента Игры. В нашем случае – это трёхмерное пространство, соответственно, ум у людей будет трёхмерным.

– А если сознание перерастёт эти ограничения? – Даня впился взглядом в рассказчика.

– Если инструмент стал негодным, его придётся заменить, не так ли? – усмехнулся Антон.

– Как это, заменить,– вскинулся гном,– каким-таким способом? Чай, не портки́, ум в магазине не купишь.

– Через перевоплощение,– догадался Даня,– правильно?

– Да, сейчас мы для этого используем такой способ, как смерть,– подтвердил Творец. – Смерть уничтожает прежний ум, и сознание формирует новый, который больше соответствует его нынешним потребностям и условиям воплощения.

– А без этого никак нельзя? – Вертер скорчил недовольную мину. – Какой-то слишком радикальный способ.

– Я слышал, что раньше люди умели впадать в состояние, близкое к анабиозу,– подал голос Макс,– и за несколько месяцев полностью обновлялись.

– Боюсь, сейчас эта техника людьми утрачена,– пожал плечами Антон,– но венны, к примеру, это умеют, они проходят трансформацию ума во плоти. Впрочем, это касается только уровня Создателей, возможно, и люди так могут, просто не было прецедентов.

– Выходит, Создатель отличается от Творца только тем, что умеет сотворять объекты с высокой степенью осознанности,– вернулся к началу разговора Даня. – Неужели, это единственное отличие?

Антон молча кивнул и налил себе ещё чаю.

– Но если всё так просто, то почему наши Высшие не становятся Создателями? – продолжал давить юный Творец.

– Это совсем не просто,– возразил его старший коллега,– это похоже на то, как если бы тебе пришлось сделать самостоятельными и независимыми части своего тела. Как бы тебе понравилось, если бы твоя рука вела себя по собственному усмотрению? Это я утрирую, конечно, но суть, полагаю, ты уловил.

– Да уж, мало кто на такое безобразие согласится,– гном тяжко вздохнул. – Это ж как нужно себя не любить, чтобы отпустить свои руки-ноги в свободное плавание.

– Просто нужно очень любить свои творения,– подала голос Марика и тут же смущённо опустила глаза.

– А ведь проказница права,– Антоша покачал головой,– уела старика, значит.

– Тоха, а вот объясни такую штуку,– Вертер задумчиво посмотрел в потолок,– если твои ангелы от тебя не зависят, почему же их сознания должны будут слиться с твоим, если ты, не дай бог, помрёшь?

Вопрос явно застал Антона врасплох, он замер, словно движения причиняли ему невыносимую боль, его невидящий взгляд неподвижно уставился куда-то в пространство.

– Ты прости, если я чего-то не то спросил,– испуганно оборвал сам себя Вертер, видя какое действие произвёл его вопрос.

– Нет, всё в порядке,– Антон судорожно вздохнул и сделал не совсем удачную попытку улыбнуться. – Я и сам много раз думал над этим вопросом. Нет никаких сакраментальных причин для этого явления, это просто алгоритм нашей Игры.

– Лексеич, нешто это наш Создатель удружил тебе такую бяку? – ошарашенно пробормотал гном.

– Понимаете, какое дело,– Антон уже полностью пришёл в себя и обрёл прежний невозмутимый вид,– ум формируется сознанием не сразу, это довольно продолжительный процесс. Как определить, когда этот ум станет достаточно сильным, чтобы обеспечить самостоятельное существование данной проявленной формы сознания? Тут требуется ясный и однозначный критерий. На месте нашего Создателя я бы, наверное, тоже выбрал в качестве такого критерия перевоплощение. Если сознание сумело создать ум для новой жизни, то флаг ему в руки.

– А если не сумело? – встрял Макс.

– То становится частью мира Создателя,– вздохнул Антон,– неосознанной частью, то есть сливается с Его сознанием. Умы ангелов были сформированы для условий ангельского мира, который отделён от остальной Игры. Для нашего Создателя они как бы не существуют отдельно от моего сознания, потому что в базовой Реальности их умы не регистрируются. Пока ангелы не пройдут через перевоплощение и не сформируют ум, подходящий для базовой Реальности, для Создателя они останутся всего лишь частью меня. Если я умру, то…, ну сами понимаете, что случится.

– Выходит, если я не хочу раствориться в твоём сознании, отец,– деловито осведомилась Лика,– то мне нужно будет умереть раньше тебя?

Антон внимательно посмотрел на ангелочка. Нет, не похоже, чтобы она что-то подозревала, это было просто любопытство, не более. Творцу сделалось тошно, ведь очень скоро ему придётся поставить бедняжку перед этим непростым выбором, так как самому ему оставалось жить буквально считанные часы. Завтра он должен будет явиться к отцу и умереть от руки своего брата. С видимым усилием Антон отвёл взгляд от лица обречённой женщины.

– Такова участь всех моих ангелов,– он очень постарался, чтобы голос его не дрогнул,– творение не может пережить своего Создателя, если оно является частью его мира,– голос Антона не подвёл, Лика беззаботно улыбнулась и прильнула к своему Вертеру, жизнь Создателя представлялась ей, если не бесконечной, то о-о-очень долгой. – Знала бы ты, милая, что из всех ангелов, ты осталась единственной, кто ещё не погиб,– с тоской подумал Антон. – Как и предсказывал Венн, наш Создатель прибрал их всех, словно предвидел мою неминуемую смерть. А может быть, действительно предвидел, это ведь его Игра.

– А те ангелы, которые пройдут через перевоплощение в базовой Реальности,– голос Дани вывел его из задумчивости,– для них ты перестанешь быть Создателем?

– Разве отец перестаёт быть отцом для своего ребёнка, если его мать вышла замуж за другого мужчину? – со смешком прокомментировал вопрос сына Вертер.

– Да, Вертер прав,– согласился Антон,– моя связь с ангелами сохранится и после их смерти и нового воплощения, но они станут Игроками другой Игры, так как их новый ум будет сформирован уже для базовой Реальности. Только тогда для нашего Создателя они превратятся в отдельные, независимые от меня личности.

– Это потому что в ангельском мире не действует алгоритм перевоплощения? – уточнил Даня.

– Вот умеет же задать каверзный вопрос,– подосадывал про себя Антон. – А какой смысл ангелам всё время перевоплощаться в ангельском мире? – спросил он вслух. – Это никак не спасёт их от развоплощения в случае моей смерти. Пока их ум не сформирован для базовой Реальности, они для нашего Создателя не Игроки.

– Чегой-то у нас разговор невесёлый пошёл,– проворчал гном,– замогильный какой-то, право-слово.

– Это он прав,– подумал Антон,– хватит думать о смерти, и так я уже пять лет живу, словно в камере смертника с отложенным исполнением приговора. Может быть, и хорошо, что завтра ожиданию придёт конец?

Боковым зрением он поймал тревожный взгляд Алисы. Неужели, она что-то подозревает? Антон долго сомневался, стоит ли посвящать любимую в свои планы на будущее, вернее, в их полное отсутствие, изменить ведь всё равно было ничего нельзя. Так зачем же ей терзаться ожиданием его смерти вместе с ним? Пусть уж лучше для неё всё будет выглядеть как несчастный случай, типа, неаккуратное обращение с особо вредоносными веннскими техниками. Вот только кто же её защитит от Сабина после его смерти? Миры Творца ведь потеряют свою естественную защиту и начнут постепенно разрушаться, сливаясь с базовой Реальностью, Волк развоплотится, гном снова лишится своей материальности и вернётся в сеть. Остаётся одна надежда на Вертера, но, к сожалению, друг и сам будет не в форме, Лике, увы, не суждено пережить своего Создателя.

– Бедная моя Лиса,– вздохнул про себя Антон,– ты уж как-нибудь продержись несколько лет, пока я не смогу к тебе вернуться. – Пора укладываться баиньки,– он нежно обнял свою любимую. – Завтра будет новый день.

***

За окном понемногу начинало светлеть. Нет, до рассвета было ещё далеко, но непроглядная ночная тьма уже превратилась сизую предрассветную дымку. Теперь Антон уже мог ясно видеть лицо спящей Алисы и рассыпанные по подушке пряди её волос. Эту ночь он не спал ни минуты, убаюкав свою любимую, он уселся в кровати рядом с ней и так просидел всё время до рассвета, слушая её сонное дыхание и любуясь едва различимыми контурами её лица. Бросив взгляд на светлеющий небосвод, Антон осторожно, чтобы не разбудить спящую женщину, притронулся к золотой прядке, протянувшейся в его сторону из-под одеяла, и поднялся.

– Прощай, любимая,– прошептал он одними губами, и его фигура растаяла в воздухе.

Антону нужно было застать Лику одну в то время, пока Вертер будет соревноваться с волнами в мире Дачи. Вычислить нужный момент было совсем несложно, поскольку друг всегда подгадывал свои заплывы с таким расчётом, чтобы вернуться на обрыв к восходу. Гораздо сложнее оказалось встретить потухший взгляд несчастной женщины, когда та поняла, что жить ей осталось от силы пару часов. Лика тихо плакала, уткнувшись в плечо отца, а тот молча гладил её по голове, не пытаясь утешать, слова тут были лишними. Только когда бедняжка немного успокоилась, Антон решился перейти к прагматичной части своего безрадостного визита.

– Тебе придётся самой принять решение, девочка моя,– голос Создателя был спокойным, хотя на душе у него было тошно. – Если решишь уйти на перевоплощения, а я думаю, что так оно и случится, то тебе нужно будет произнести одну фразу. Я специально зарядил её для тебя, она запустит алгоритм, который сначала отключит твоё сознание, а потом остановит сердце. Ты ничего не почувствуешь.

– Спасибо, отец,– прошептала Лика.

– Только помни, что это нужно будет сделать в базовой Реальности,– на всякий случай предупредил Создатель,– и не позднее, чем через два часа.

Лика молча кивнула и записала фразу-убийцу на листок бумаги. Фраза специально была составлена так, чтобы её невозможно было произнести случайно. Антон поцеловал ангелочка в лоб и поднялся.

– Прости, милая, мне ещё нужно успеть поговорить с Вертером,– сказал он.

– Мы ведь увидимся в следующей жизни,– Лика с надеждой посмотрела на отца.

– Даже не сомневайся,– улыбнулся Создатель.

Когда Антон планировал свой последний день в этой жизни, то предполагал превратить прощальный восход в фантастическое зрелище с радужным сиянием солнечных лучей и танцем разноцветных облаков. Но когда он уселся на привычное место у края обрыва, то ему почему-то захотелось, чтобы всё было как обычно, и он просто отдался такому знакомому, но не приевшемуся за долгие годы спектаклю. Погрузившись в созерцание, он не сразу заметил, что рядом кто-то сидит. Антон улыбнулся, ожидая увидеть друга, втихомолку подкравшегося сзади. Но это был не Вертер, а Волк. Заметив, что его присутствие обнаружено, серый опустил морду и ткнул Создателя мокрым носом в шею.

– Что, волчара, чувствуешь конец? – Антон взъерошил шерсть на холке Волка. – Не грусти, жизни без смерти не бывает. Ты ведь, наверное, уйдёшь со мной, да?

Волк улёгся на землю, положив свою голову хозяину на колени, и жалобно заскулил.

– Я так и думал,– Антон почесал Волка между ушами,– всё-таки ты мой защитник. Куда ж тебе без меня?

– О чём это вы тут шепчетесь? – Вертер бодро вынырнул из-за края обрыва, стряхивая клочья морской пены с мокрых волос.

Волк поднялся и потрусил к своему любимчику. Тот принялся натягивать одежду, попутно отбиваясь от холодного носа, так и норовившего ткнуть его в незащищённые места. Наконец процесс одевания закончился, и Вертер с Волком расселись рядом с Антоном.

– Что-то ты мне в последнее время не нравишься,– сердито заметил Вертер. – Что с тобой, Тоха? Давай, колись,– он бросил эту фразу походя, не задумываясь, но когда Антон поднял на него глаза, то от его беспечности на осталось и следа. – Что-то с Алисой? – заволновался Вертер.

– Нет, с Лисой всё в порядке,– заверил его друг,– пока,– добавил он после секундной паузы.

– Что-то у меня от этого твоего «пока» мурашки по спине побежали,– Вертер передёрнул плечами.

– Не дёргайся,– попросил Антон,– нужно поговорить,– он замолчал, собираясь с мыслями. Поднявшийся вдруг ветер сорвал солёные капли с шевелюры Вертера и швырнул их прямо в лицо Антона. Тот расслабленно улыбнулся и размазал морскую воду ладонью. Прикольное получилось умывание. – Ты помнишь, как мой отец взял вас в заложники пять лет назад,– Антон решил не ходить вокруг да около и сразу приступил к сути.

Вертер кивнул и почувствовал, как у него засосало под ложечкой.

– Значит, это вовсе не было ошибкой,– прокомментировал он слова друга,– я так и знал.

– Да, это была ловушка,– подтвердил Антон,– и я благополучно в неё угодил.

– Помню, ты тогда просто помешался на поисках отца,– Вертер махнул рукой с досады. – Это была какая-то веннская магия? Как же ты попался? Ты же Создатель.

– Ага, Создатель,– Антон невесело усмехнулся,– беда в том, что мой отец тоже Создатель и к тому же венн. Все их практики построены на манипуляциях с сознанием, венны в этом деле собаку съели.

– Он тебя шантажировал нашей жизнью,– это был даже не вопрос, ответ и так был ясен.

– Да, мне тогда пришлось ему кое-что пообещать,– продолжал Антон, – иначе вас бы убили медленно и изощрённо, венны это умеют,– он на секунду умолк. – Сегодня пришла пора выполнить данное обещание.

– Так ты поэтому просидел пять лет в его мире? – Вертер понимающе склонил голову.

– Да, обучение веннским техникам входило в нашу сделку,– подтвердил друг.

– Было что-то ещё? – Вертер затаил дыхание. – И что же ты должен сегодня сделать?

– Умереть,– спокойно ответил Антон,– ты ведь и сам уже догадался.

– Но почему? – возмутился Вертер. – Это же твой отец. Почему он хочет твоей смерти?

– Долго рассказывать,– отмахнулся Творец,– да и не это сейчас главное.

– Неужели ничего нельзя сделать? – Вертер в отчаянии ухватил друга за руку. – Ты ведь сейчас, после обучения, наверное, не слабее своего родителя.

– Я дал слово, что позволю Сабину меня убить,– Антон отвёл взгляд от умоляющих глаз друга.

– Сабину! – Вертер аж задохнулся от возмущения. – А ведь я только что спас жизнь этому ублюдку. Значит, ты поэтому отказывался с ним встречаться?

– Да, Вер, я знал, что очень скоро отец превратит этого славного паренька обратно в Сабина,– подтвердил Антон,– не было смысла вмешиваться. Кстати, то, что с ним произошло, не его вина, так что не вздумай мстить брату за мою смерть.

– Мог бы и не предупреждать,– буркнул Вертер,– ты же знаешь, как я отношусь к мести. Только рано ты себя хоронишь, я-то ничего твоему отцу не обещал. – Антон ничего не ответил, только снисходительно глянул на друга исподлобья. – Ладно, проехали,– нахмурился Вертер,– согласен, мне с твоим отцом не тягаться, но есть же другие Творцы.

– Вер, уймись,– попросил Антон,– тебе сейчас совсем о другом думать нужно.

Вертер удивлённо уставился на друга. Тот не стал ничего пояснять, просто смотрел грустно и сочувственно. Постепенно непонимание в глазах Вертера уступило место ужасной догадке, и выражение яростного азарта стекло с его лица словно вода.

– Лика,– прошептали его побелевшие губы.

Антон вздохнул и обнял друга за плечи. Объяснений не требовалось, Вертер и сам понимал, что, чтобы не исчезнуть навсегда, его любимой придётся уйти из жизни даже раньше его друга. И кто-то должен будет ей помочь.

– Я не смогу,– жалобно произнёс он,– у меня просто рука не поднимется.

В глазах Вертера была такая тоска, что Антон невольно поёжился, боль своего друга он чувствовал, как свою собственную.

– Тебе ничего не нужно делать,– Антон старался говорить спокойно, но голос его всё-таки подвёл,– Лика просто произнесёт одно заклинание и уйдёт. Это будет совершенно безболезненно, я обещаю. А кармические последствия за её смерть падут на меня.

Вертер никак не прореагировал на его слова, сначала он сидел совершенно неподвижно, уставившись в одну точку куда-то за горизонт, а потом закрыл лицо руками и глухо застонал. Антон вздохнул и поднялся.

– Вер, иди к ней,– тихо произнёс он,– часа полтора я вам обещаю.

Вертер вздрогнул, одним молниеносным движением он вскочил на ноги и крепко обнял друга.

– Полегче, силач,– просипел в его объятьях Антон,– а то ещё придушишь меня раньше времени.

– Тоха, прости меня, дурака,– с досадой пробормотал Вертер,– тебе сейчас самому хреново, а тут ещё меня утешать приходится.

– Брось, я давно принял свою судьбу,– отмахнулся Антон,– пять лет вполне достаточно, чтобы смириться. К тому же смерть – это ведь не навсегда, просто ещё одно перевоплощение. Придётся тебе, лучший папочка во вселенной, меня усыновить, когда вернусь. Будешь мне подгузники менять и в угол ставить, чтоб не хулиганил,– он рассмеялся и хлопнул друга по плечу, но Вертер даже не улыбнулся. – Не смешно? – грустно спросил Антон.

– Ни капли,– в тон ему ответил друг.

Антон взял Вертера за плечи, теперь его глаза в упор смотрели в глаза друга.

– Вер, ты ведь позаботишься о моей Лисе,– он сказал это утвердительно, как само собой разумеющееся. – Сабин может стать очень опасен в моё отсутствие, а мои миры больше не будут вам защитой, если только Даня не возьмёт один из них под своё крыло, но у него совсем нет такого опыта. Ты лучше спрячь мою девочку у Атан-кея, так будет надёжней.

– А Алиса уже знает? – спросил Вертер.

Антон на секунду замялся, видимо, для него это был болезненный вопрос.

– Я подумал, что ей ни к чему маяться в ожидании,– в его голосе совсем не было уверенности,– пусть уж лучше узнает потом. Сделай вид, что для тебя моя смерть тоже неожиданность, ладно?

Вертер только тяжело вздохнул и снова сжал друга в объятьях.

– Я всё сделаю,– пообещал он.

Тут его взгляд остановился на Волке, и Вертер невольно вздрогнул.

– Волк уйдёт со мной,– ответил Антон на его незаданный вопрос,– он сам так решил. Он ведь мой защитник.

Волк, почуяв, что речь зашла о нём, подошёл к Вертеру и лизнул его руку, словно извинился, что выбрал не его, а своего Создателя.

– Всё, Вер, уходи, не трать на меня время, которое принадлежит вам с Ликой,– твёрдо сказал Антон. – Прощай, друг.

– Как мне найти тебя в новом воплощении? – спохватился Вертер.

– Попроси Атан-кея помочь,– ответил Антон,– а лучше сам берись за ум, бросай эти игры в спасателей и начинай практиковать. Считай, это мой тебе последний совет.

Он хлопнул друга по плечу, и его фигура растворилась в воздухе.

Глава 17

Сабин откровенно нервничал, он чувствовал, что отец замутил какую-то очередную аферу, но никак не мог сообразить, какую роль в ней Создатель отвёл своему преемнику. Он сидел на самом краю плоского гладкого камня, нависавшего над глубоким ущельем и пытался собраться с мыслями. В его прошлом воплощении это место использовали, чтобы избавляться от тел умерших или для казней. В мире отца всё выглядело точно таким, как в том далёком северном посёлке, где Сабин впервые появился на свет. Вот только никакого посёлка уже не было, на просторном плато в окружении величественных кедров стояло всего три дома. В одном жил сам Венн с Корой, а остальные занимали два его новых сына.

Это были довольно тупые и мрачные на вид типы, их подчёркнуто агрессивное поведение и раболепство перед Создателем откровенно раздражали Сабина, привыкшего видеть в Создателе в первую очередь отца, да, строгого, порой жестокого, но любящего и заботливого. Для чего отцу понадобилось создавать этих моральных уродов? Неужели только для того, чтобы управлять посёлком, разве недостаточно было юкагиров? Раньше Венн и сам отлично справлялся с управлением, жил вместе со своими подданными, а теперь появлялся среди них только на праздники в качестве живого бога. Что за блажь такая?

Впрочем, сейчас Сабину было не до вопросов управления и качества управленческого состава, его душу раздирали тягостные и противоречивые чувства. С одной стороны, он был счастлив, что мучавшие его отвратительные видения наконец обрели своё объяснение, но, с другой стороны, эти объяснения совершенно не вписывались в его нынешнее представление о добре и зле. Он был не в состоянии себе представить, что мог совершать все эти ужасные поступки, будь они хоть трижды оправданы коварными деяниями его врага и по совместительству брата. Мало того, так ведь и с поступками врага всё было не так уж гладко. Да, брат его предал, отнял уготованную для него самого судьбу и его силу, завладел его любимой женщиной, всё это факт. Но он никогда не пытался его убить. Хотя нет, его уход на перевоплощение всё-таки был на совести Гора, пусть косвенно, но брат поучаствовал в его умерщвлении.

Зато самого падшего Творца заподозрить в гуманизме было сложно, на его руках была кровь не только Гора, но и его близких. Для того, чтобы добраться до своего брата, он не пощадил даже собственную биологическую дочь. Конечно, эта девочка не подозревала о родстве и называла папой Вертера, но сам-то Сабин знал правду и всё-таки убил её, причём с изуверской жестокостью. О том, что он сделал с беднягой Вертером, даже думать было тошно, нынешний Сабин просто не чувствовал себя способным на подобное. У него было такое ощущение, что в прошлой жизни он был совершенно другим человеком, его месть брату за предательство была абсолютно несоразмерна с его проступком.

Но самое поганое было то, что он, оказывается, до сих пор любил своего младшенького братишку. Хотя, младшенького – это было довольно условное обозначение. Сколько сейчас Гору? Около сотни? Даром, что выглядел он тридцатилетним. А вот сам Сабин в этом воплощении едва достиг совершеннолетия. Может быть, с возрастом эти неуместные чувства к предателю пройдут? Сабин вспомнил, как Гор, который теперь именовал себя Антоном, помогал ему справиться с просыпающимися способностями, растолковывал ему техники по управлению Реальностью, рассказывал, как устроен наш мир. И ведь всё это были истинные знания, теперь Сабин мог это оценить. Интересно, зачем ему это было нужно? Почему Гор просто не прикончил его, пока была возможность? Вместо этого, он прислал своего ангела следить за подрастающим и набирающим силу убийцей. А вдруг он вовсе не считал своего старшего брата врагом? Нет, это было немыслимо после всего, что Сабин творил в прошлом воплощении. Значит, у Гора был какой-то коварный план. Знать бы какой.

Сабин подобрал гладкий плоский камень и со злостью запустил его в разверстую пасть ущелья. Через несколько секунд раздался характерный гулкий удар обо что-то твёрдое. Это было странно, в середине дня дно ущелья должно было быть заполнено полноводной рекой от края до края, камень должен был упасть в воду. Заинтригованный непонятным явлением, Сабин поднялся, подошёл к самому краю и заглянул вниз. Никакой реки там не было, только голые скалы и жалкая растительность.

– Надеюсь, ты не собираешься сигануть с обрыва,– раздался сзади насмешливый голос отца.

От неожиданности Сабин вздрогнул и действительно чуть не свалился вниз. Он осторожно отступил от края и повернулся к родителю.

– А куда делась река? – в его голосе послышалось разочарование.

– Странно, что ты до сих пор этого не знаешь,– удивился Венн. – В том мире была вовсе не река, это был дэв. Он, кстати, последовал за мной в новое место, только предпочёл поселиться в вулканическом озере, а не в реке, теперь всех умерших хоронят там. Прогуляйся к кальдере, когда будет время, только не лезь в воду, это чревато даже для Творцов.

– Интересно,– заметил Сабин,– пожалуй, я отправлюсь туда прямо сейчас. Если честно, мне раньше не приходилось иметь дело с дэвами, это будет очень интересный опыт.

Венн подошёл к сыну и положил ладонь ему на плечо.

– Нет, сынок, сейчас ты будешь немного занят,– во взгляде отца Сабин с удивлением заметил неподдельное сочувствие, что было отнюдь не частым явлением. От этого взгляда его слегка зазнобило, словно вдруг налетело облако тумана и окутало его промозглой сыростью. – Пора возвращаться в дом,– между тем продолжал Венн,– у нас сегодня гости.

Сказано это было спокойно, но почему-то от этих слов Сабину стало страшно, словно его приглашали не на дружеские посиделки, а на казнь. Его интуиция не просто била тревогу, она откровенно металась в агонии.

– Да что это со мной творится,– одёрнул себя Сабин,– совсем нервы стали ни к чёрту.

Он взял себя в руки и постарался выкинуть из головы глупые выкрутасы своего подсознания. В конце концов, это же отец, он не причинит вреда своему преемнику. Услужливая память тут же подбросила Сабину картинку с его собственно дочерью в окровавленной ванне. Наверное, эта малышка тоже думала, что родной отец не сделает своему ребёнку ничего плохого. Нет, у девочки не было иллюзий на его счёт, так почему же он сам так истово верит в непогрешимость своего отца?

За всеми этими непростыми мыслями Сабин не заметил, как отец перенёс его в центральную комнату своего дома. Он потряс головой, чтобы сбросить наваждение, и присоединился к Венну, расположившемуся в кресле у очага.

– А кого ты ждёшь в гости? – беззаботно поинтересовался преемник.

– Не торопись, сынок,– Венн снисходительно усмехнулся,– всему своё время. Думаю, полчаса у нас ещё есть, давай выпьем чаю. Давно мы не сидели с тобой вдвоём у очага.

Словно услышав слова своего мужчины, вошла Кора с подносом, по комнате сразу разнёсся аромат мелиссы и цедры. Она расставила посуду на маленьком столике и уже было собралась разлить чай, но Венн одним движением отослал её вон. Женщина без возражений вышла за дверь, на Сабина она даже не взглянула. Отец сам наполнил чашки ароматным напитком и протянул одну сыну.

Происходящее нравилось Сабину всё меньше, такая расторопность была вовсе не в характере отца. А Венн тем временем глотнул из своей чашки и начал что-то рассказывать про переселение в Перу, про обустройство посёлка, про своих управляющих, про смешные индейские ритуалы. Сабин слушал и всё больше убеждался, что отец просто-напросто тянет время, что-то должно было случиться в самое ближайшее время, и интуиция подсказывала, что запланированный отцом сюрприз ему совсем не понравится. Больше всего на свете блудному сыночку сейчас хотелось оказаться как можно дальше от гостеприимного отчего дома. Но что толку в этих желаниях? Сабин отлично знал, что от отца не убежишь.

Делая вид, что внимательно слушает невинный трёп родителя, он на самом деле исподтишка наблюдал за мимикой рассказчика, чтобы хоть как-то подготовиться к предстоящим событиями, и поэтому от его взгляда не ускользнул тот момент, когда в глазах Венна вдруг вспыхнул злорадный огонёк. Через секунду за дверью раздались шаги, створка двери распахнулась, и на пороге появился Гор. Он оглядел собравшихся членов семьи безмятежным взглядом, и на его губах заиграла фирменная ангельская улыбка. Сабин помнил эту его улыбку с детства, но, хоть убей, не мог сообразить, почему отец называл её ангельской.

– Ты вовремя,– прокомментировал отец приход своего младшего сына,– думаю, брата тебе представлять нет нужды, хотя вы давно не виделись.

– Не так уж давно,– мысленно прикинул Сабин. – Видимо, отец не в курсе того, что Гор был совсем нередким гостем в Тингри, ещё до того, как он начал обучать меня, братец постоянно навещал малыша Таши. Хотя какой он теперь Таши? Настоящее имя этого ангельского соглядатая Дэлвиг. Похоже, я всю свою нынешнюю жизнь был у младшего братика под колпаком. Интересно, и для чего же мы здесь собрались? Подвести итоги наблюдений?

– Видимо, я единственный в этой комнате, кто не в курсе относительно причин нашего семейного сборища,– Сабин саркастически ухмыльнулся. – Может быть, поделитесь?

Антон бросил вопросительный взгляд на отца, но, не дождавшись никакой реакции, решил взять инициативу в свои руки.

– Видишь ли, брат,– он подошёл и панибратски хлопнул Сабина по плечу,– у нашего отца созрел очередной план по спасению остатков вашей веннской расы. И для воплощения этого плана в жизнь по старой доброй традиции нашей семейки требуется принести меня в жертву.

Антон произнёс эту тираду словно бы в шутку, не переставая улыбаться, но Сабину почему-то сделалось не по себе. На отцовском лице при этом совсем не к месту появилось какое-то печальное выражение, что тоже не вызывало ни малейшего желания посмеяться над шуткой брата.

– Так вот в чём дело,– запоздало сообразил преемник,– отец снова, как в детстве, приговорил Гора к смерти. Вот только почему брат так спокойно согласился с этим приговором? Он ведь теперь и сам Создатель. Почему не сопротивляется? И зачем им понадобился я?

– А я тут при чём? – вслух спросил Сабин. Ещё до того, как брат ответил, он уже сообразил, каков будет этот ответ, и у него перехватило дыхание.

– А тебе как раз и предстоит сыграть роль палача,– подтвердил его догадку Антон и глазами указал на пистолет, лежавший на столе.

– Думаю, вы тут сами разберётесь,– отец поднялся из кресла и направился к двери. У самого выхода он обернулся, в его глазах была боль, которую Венн даже не пытался скрывать. – Прощай, сынок,– он кивнул своему младшему сыну и исчез за дверью.

Братья проводили взглядом своего родителя и снова посмотрели друг на друга. Во взгляде Гора было что-то такое, от чего Сабин невольно смутился и опустил глаза. Чтобы скрыть своё смущение, он подошёл к столу, взял в руки оружие и «по-ковбойски» крутанул его в ладони.

– Ну теперь я за тебя спокоен,– с усмешкой прокомментировал Антон этот финт,– в упор не промажешь.

– Да тебя ядерным взрывом не убьёшь, Создатель,– Сабин презрительно посмотрел на пистолет в своей руке и расхохотался.

– Сегодня у тебя получится, поверь мне,– брат вдруг стал непривычно серьёзен,– так что наслаждайся моментом, братишка.

От того, как Гор произнёс слово «братишка», у Сабина мурашки побежали по позвоночнику. Это вовсе не было насмешкой, напротив, в этом обращении была теплота и ещё сочувствие, словно вернулись те давние времена, когда брат ещё не предал брата.

– С какой стати я должен тебя убивать? – зло бросил Сабин. Он вовсе не собирался всерьёз выяснять мотивы своего отца, просто хотел дать понять брату, что для него подобные манипуляции его волей неприемлемы, но тот услышал его по-своему.

– Если я правильно понял,– равнодушно пояснил Антон,– для какого-то веннского ритуала нужно, чтобы между нами была жёсткая кармическая связь. Убийство – это самый надёжный способ, только и всего.

Сабин скрипнул зубами с досады, картинка складывалась прямо-таки сюрреалистическая. Перед ним стоял его злейший враг и спокойно ждал смерти, Гор даже не пытался как-то оправдаться или раскаяться, а ему хотелось только одного – крепко обнять своего любимого братишку, по которому он, оказывается, невероятно соскучился.

– Я, что же, теперь заделался махровым мазохистом? – горько подумал Сабин. – Да, реинкарнация до добра не доводит, так и свихнуться недолго.

– Не собираюсь я в тебя стрелять,– отрезал он,– если вам с отцом так нужна эта кармическая связь, то сам и стреляй,– он протянул пистолет брату.

Антон не сделал ни единого движения, чтобы взять оружие, он стоял и безмятежно смотрел в глаза своему потенциальному убийце, на его лице снова появилась та самая «ангельская» улыбка.

– Разве ты не знаешь, что ангелы не могут быть убийцами? – он хитро подмигнул брату.

При слове «ангелы» Сабин невольно вздрогнул, это слово вызвало волну неясных, но, следует признаться, довольно приятных ассоциаций. Его реакция не укрылась от брата.

– Вижу, ты не помнишь, как называл меня в детстве,– прокомментировал он свои наблюдения.

– Значит, поэтому отец называл улыбку Гора ангельской,– догадался Сабин. – Неужели, я действительно когда-то называл этого предателя ангелом? Но почему же я этого не помню?

– Имя-то чем тебе помешало,– Антон повернулся к двери и с горечью бросил эту странную фразу, явно обращаясь к отцу, словно тот мог его слышать.

Теперь уже Сабин был откровенно заинтригован и совсем забыл про пистолет, который, оказывается, всё ещё держал в руках.

– Давай покончим с этим,– Антон снова смотрел на брата спокойно, без улыбки.

– Я не стану тебя убивать,– твёрдо ответил тот.

Антон подошёл вплотную к брату и внимательно посмотрел ему в глаза.

– Придётся,– в его голосе была такая уверенность, словно он был уже мёртв. – Если ты меня не убьёшь, то погибнут мои близкие. Уж лучше я. Согласен? – Антон ободряюще похлопал брата по плечу и повернулся к нему спиной. – Так тебе будет легче, мне кажется,– произнёс он,– не тяни, братишка.

Антон закрыл глаза, он прикинул, что у него ещё есть пара секунд, чтобы подумать о любимой и всех тех, кого он вынужден был покинуть, и мысленно перенёсся в мир Дачи. Из задумчивости его вывел крик отца. Антон обернулся и увидел, что его брат застыл с пистолетом, приставленным к своему виску, его указательный палец плотно лежал на курке, парализующее воздействие остановило Сабина буквально в последний момент. Антон сразу понял, что если попытаться вытащить пистолет из руки брата, то выстрела не избежать. Немного подумав, он с силой ударил по его кисти, направляя пулю в сторону. Раздался звон стекла, зеркало в углу комнаты разлетелось на осколки. Сняв парализующее воздействие, Антон, уже не стесняясь, обнял своего братишку.

– Прости меня, дурака,– жалобно попросил он,– я даже представить себе не мог, что перевоплощение способно на такие чудеса.

Сабина начала бить дрожь, он и сам не понял, почему решился убить себя, вместо брата. Им двигали чувства, а не логика. Обнимавший его человек отнял у него всё: судьбу, предназначение, любимую женщину, довёл его самого до смерти, а он готов был пожертвовать ради него жизнью. Это было похоже на помешательство, но всё, чего Сабину сейчас хотелось, это чтобы брат не разжимал своих объятий.

– Почему я не помню, как называл тебя в детстве? – спросил он, чтобы скрыть своё смятение.

– Потому что все твои воспоминания – это ложь,– Антон всё-таки отпустил брата и теперь внимательно смотрел ему в глаза.

– С чего я должен тебе верить? – фыркнул Сабин.

– Не должен,– спокойно согласился брат,– просто постарайся почувствовать, в отличие от прошлого раза, ты ещё можешь это сделать.

– Хочешь сказать, что подмена памяти происходит со мной не в первый раз,– Сабин с подозрением уставился на брата. – И зачем это было нужно?

– Это ты сам спросишь у отца,– Антон грустно улыбнулся.

В душе Сабина поднялась паника, теперь ему сделалось по-настоящему жутко. Даже выстрелить себе в голову было не так страшно, как осознать, что вся его жизнь, оказывается, была ненастоящей, просто навязанные ложные воспоминания, не более. Как же жить дальше, за что уцепиться, чтобы не утонуть во вранье, словно в вонючем болоте? Забыть прошлое и просто чувствовать? Так ведь и чувства могут обманывать. Вот он, к примеру, чувствует, что роднее брата у него никого нет на этом свете, а этот брат не так давно хладнокровно отправил его на перевоплощение. Или это тоже ложь?

– Я могу вернуть твои истинные воспоминания,– прервал его размышления Антон,– но только, если ты сам этого захочешь.

Сабин с трудом втянул воздух через плотно сжатые зубы, он всё никак не мог унять нервную дрожь. Антон, видимо, почувствовав его состояние, снова обнял брата.

– Тебе не обязательно решать прямо сейчас,– успокаивающе произнёс он. – Можно, я помогу тебе расслабиться? Или ты мне не доверяешь?

Доверие! Сабин горько усмехнулся. Как он, вообще, может судить о том, кому можно доверять, если он и себе-то не может верить? Оказывается, он даже не знает, кто он такой. А кто такой Гор? Может быть, они и не братья вовсе?

– Мы хотя бы братья? – с тоской произнёс он.

– Даже не сомневайся,– уверенно подтвердил Антон.

– Значит, я называл тебя Ангелом,– в голосе Сабина прорезалось любопытство. – А какая у меня была кличка?

– Бустер,– улыбнулся брат,– ты же был моим учителем, без твоей помощи я бы так и топтался на месте. Это ты сделал меня Создателем, ты и моя любимая.

Принять это было непросто. Неужели он действительно учил своего младшего братишку? За последние годы он уже привык видеть себя учеником, а брата учителем. А оказывается, всё было с точностью до наоборот, и этого он тоже не помнил. Получается, он толком и не знал себя никогда.

– Я согласен,– Сабин сделал глубокий вдох, словно собирался нырнуть,– верни мне память, брат.

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге объявился Венн собственной персоной, его глаза пылали гневом, губы сжались в тонкую полоску.

– Ты хочешь убить своего брата? – зло бросил он Антону. – Что ж, такой расклад меня тоже устроит, мне без разницы, кто из вас кого убьёт. Ещё пару десятков лет я как-нибудь протяну, пока этот оболтус вернётся и вновь обретёт свои силы.

– Чем раньше он узнает правду, тем меньше бед успеет натворить в этой жизни,– спокойно ответил Антон. – Впрочем, я не думаю, что правда его убьёт, мой брат сильный, он выдержит удар.

– О чём вы тут говорите? – встрепенулся Сабин. – Какой ещё удар?

– Так ты ему ничего не сказал,– насмешливо усмехнулся Венн и перевёл взгляд на старшего сына. – Поверь, мой мальчик, на твоём месте я не стал бы настаивать на возвращении твоей истинной памяти. То, что я для тебя сделал, было просто актом милосердия.

– И в первый раз тоже? – ехидно поинтересовался Антон.

Венн промолчал, только бросил на младшенького взгляд, полный неприкрытой угрозы. Сабин, в шоке от этой сцены, застыл в ступоре. Только Антон был по-прежнему невозмутим, на его губах играла ангельская улыбка.

– Должен тебя предупредить, Бустер, что возвращение памяти будет очень болезненным,– пояснил он реплику отца,– но ты справишься, я в тебя верю, братишка. Впрочем, тебе решать, настаивать не стану.

Сабину стало противно от собственного страха. Чего он, собственно, испугался? Того, что умрёт, не выдержав груза истинных воспоминаний? Глупости, от правды ещё никто не умирал. Ну а если действительность окажется столь ужасной, что ему не захочется жить? Что ж, тогда смерть станет закономерным результатом его прошлой жизни и сотрёт его память, по крайней мере, на время. Сабин перевёл взгляд на отца, Венн почти с ненавистью поедал глазами своего младшего сына, а тот словно бы вообще не замечал присутствия разъярённого папаши.

– Ты готов, брат? – спросил он, внимательно глядя в глаза Сабина.

Тот, как во сне, кивнул, и его губы тоже невольно сложились в улыбку. Антон подошёл к нему вплотную, его рука потянулась к голове брата.

– Если ты это сделаешь, то кто-нибудь умрёт,– ледяным голосом процедил Венн.

Антон замер, его рука опустилась, он медленно развернулся всем телом к отцу и посмотрел на него с жалостью.

– Много лет назад,– задумчиво проговорил он,– одна девчушка с голубыми и розовыми дредами спросила меня, на что я готов ради своей любимой. Я уже хотел было ответить, что на всё, но вовремя притормозил, потому что понял, что это неправда. Я готов умереть ради неё, но убивать ради своей любимой я не готов и предавать тоже,– Антон снова повернулся к Сабину, и ангельская улыбка озарила его лицо. – Я не предам тебя, брат – твёрдо сказал он и положил свою правую руку на его затылок.

Мир раскололся, тысячи образов хлынули в сознание Сабина, он почувствовал, что тонет в этом водовороте, но прежде, чем окончательно отключиться, всё-таки успел осознать, что на этот раз всё было иначе, чем давеча на поляне в монастыре. Это не было насилием, образы словно бы сами собой складывались в законченную картину, стройную и одновременно ужасную в своей естественности. Пробуждение, как и предсказывал брат, было болезненным. Нет, это слово, пожалуй, не могло отразить даже сотой доли той кошмарной боли, которая буквально взорвала сознание Сабина. Словно бы издалека он услышал жуткий крик, наверное, так мог бы кричать человек, которого живьём поджаривали на медленном огне. Только через минуту Сабин осознал, что это кричит он сам.

Антон сидел на полу, обнимая брата за плечи. Тот рвался и истошно кричал, но при этом его глаза были закрыты, словно Сабин не желал возвращаться к жизни. Венн стоял рядом и насмешливо поглядывал на младшенького.

– Ну что? Добился своего? – процедил он сквозь зубы. – Гуманней было бы его просто убить. Кстати, ещё не поздно.

– Уйди, а,– огрызнулся Антон, с трудом удерживая мечущегося в агонии брата,– ему только не хватало увидеть тебя, когда очнётся.

– А ты всё ещё уверен, что он очнётся? – Венн скептически скривил губы.

Антон не ответил, только бросил на отца презрительный взгляд. Венн ухмыльнулся и вышел из комнаты, предоставив сыну самому разбираться с последствиями своих изуверских экспериментов. Через несколько минут Сабин перестал биться в истерике и затих. Его дыхание всё ещё оставалось прерывистым, сердце колотилось о рёбра, как будто он бежал стометровку, глаза по-прежнему оставались закрытыми, но из-под прикрытых век хлынул поток слёз. Антон облегчённо перевёл дух, если дело дошло до рыданий, значит, процесс пошёл в правильном направлении. Он прикоснулся щекой к щеке брата и начал нашёптывать ему на ухо что-то успокаивающее. Сабин задышал ровнее, его кисти, сжатые до этого в кулаки, безвольно упали на пол. Вскоре синие глаза, полные слёз, распахнулись, в полумраке комнаты они были похожи на два сапфира.

– Ангел,– прохрипел Сабин едва слышно,– убей меня, пожалуйста, я не смогу с этим жить.

Антон только крепче сжал брата в объятьях. Жалость разрывала его сердце, и он легко мог бы успокоить Сабина своими Творцовскими методами, но сейчас было ещё не время, брат должен был пройти через этот катарсис и принять себя таким, как есть.

– Это не твоя вина,– прошептал Антон на ухо старшенькому,– это был не ты, никто не в силах сохранить человечность, лишившись способности чувствовать.

– Нет,– Сабин замотал головой,– ты бы всё равно остался ангелом, а вот я стал монстром. Если этот монстр вылез наружу, значит, он всегда был во мне. И сейчас есть.

– Ты не монстр, ты венн, братишка,– усмехнулся Гор,– с этим придётся смириться и заново научиться держать свою природу под контролем. Раньше тебе это прекрасно удавалось.

– Просто раньше рядом всегда был Ангел,– на лице Сабина появилась жалкая улыбка.

– Вот и славно,– Антон тоже улыбнулся,– продолжим эту замечательную традицию. Я тебя больше не оставлю, обещаю. Давай, ты попробуешь подняться, нам лучше слинять отсюда, пока у отца не созрел очередной план, как бы нас стравить.

Сабин честно попытался встать, но его начало трясти, как в лихорадке, похоже, его организм всё-таки был не в состоянии справиться со стрессом.

– Я тебя немного расслаблю,– предложил Антон,– просто чтобы ты смог нормально двигаться,– он положил руку на голову брата, и лихорадочная дрожь отступила. Опираясь на руку Антона, Сабин смог наконец подняться.

Переместиться сразу в один из миров Творца прямо отсюда было невозможно, сначала нужно было пройти через портал и выйти в базовую Реальность индейского посёлка. Братья быстро переместились в ритуальный зал и вышли на главную площадь. А вот здесь их поджидал неприятный сюрприз. Прямо посередине площади стояли Вертер с Алисой. Собственно, стоял только Вертер, а женщина висела на нём, словно тряпичная кукла. Видимо, невольное движение её спутника заставило Алису поднять голову. Она резко высвободилась из рук Вертера, её глаза распахнулись в изумлении. Алиса попыталась что-то сказать, губы её шевельнулись, но с них не слетел ни единый звук, а потом из её глаз хлынул буквально водопад слёз. Ничего не понимая, Антон крепко обнял любимую, и его сорочка моментально промокла от солёного потока. Вертер, который тоже стоял с открытым ртом, как соляной столб, наконец пришёл в себя.

– Тоха, ты жив,– выдохнул он, присоединяясь к обнимашкам.

– Что вы тут делаете? – просипел Антон, с трудом выбираясь из дружеских объятий. – Это же просто безумие сейчас сюда соваться.

Алиса не ответила, она продолжала всхлипывать, уткнувшись в плечо любимого, вместо неё, ответил Вертер.

– Твой отец позвал Лису забрать твоё тело,– мрачно процедил он.

От такой наглости у Антона просто перехватило дыхание. Неужели Венн был настолько уверен, что его план сработает? Или дело совсем не в его уверенности?

– Когда? – резко спросил он. – Как давно он с тобой связался, Лиса?

– Несколько минут назад,– ответила Алиса,– мы сразу отправились.

Вот и ответ. Несколько минут назад отец уже точно знал, что братоубийства не будет.

– Это ловушка,– мрачно произнёс Антон,– нам нужно уходить. Бустер, давай руку, без меня тебе в мой мир не пройти.

Только тут Вертер заметил, кто явился в посёлок вместе с его другом.

– Ты спятил, Тоха,– он решительно встал между братьями,– ты действительно собираешься запустить этого урода в свой мир?

– Я останусь,– Сабин отступил на шаг,– уходите.

Антон не успел ничего ответить. Земля под ногами вздрогнула, и громкий скрежет, идущий со стороны вулкана, на миг оглушил всех, кто находился в посёлке. Люди в испуге подняли лица к источнику звука и замерли в ужасе. Ближний склон горы раскололся, и из образовавшейся щели, словно из пушки, выстрелил узкий поток воды. Жители посёлка заголосили и попадали на колени, только четвёрка гостей продолжала стоять, словно в ступоре, созерцая этот природный катаклизм.

– Уходите! – Сабин первым пришёл в себя. – Сейчас от посёлка ничего не останется.

Не обращая внимания на вопли брата, Антон продолжал смотреть на фонтан, бьющий из склона горы, только теперь его взгляд сделался спокойным и даже задумчивым.

– Это дэв,– заключил он наконец,– похоже, у отца с этим типом дружеские отношения, если тот решился уничтожить своё озеро.

Сабин с каким-то мистическим ужасом уставился на брата. Предположение о том, что отец готов уничтожить всех своих подданных только для того, чтобы насолить своему непослушному младшему сыну, было чудовищно и просто не укладывалось в голове. Как ни странно, Вертер и Алиса приняли слова Творца как должное.

– Что делать-то будем? – деловито спросил стрелок.

Антон оторвался от созерцания конца света и осмотрелся, его взгляд упал на дом для ритуалов.

– Вер, вытряхни из этого дома всех, кто там есть,– спокойно скомандовал он. – Бустер, поможешь?

– Вам нужно уходить,– Сабин судорожно ухватил Антона за рукав,– спасайтесь, пока ещё можно.

– Плохо же ты знаешь своего брата, если думаешь, что он бросит тут погибать несколько сотен человек,– Вертер насмешливо ухмыльнулся. – Пошли, Творец недоделанный, освободим помещение.

Сабин, как на протезах, последовал за своим бывшим учеником, с его точки зрения, спасти обречённый посёлок было невозможно, и поведение брата представлялось ему не иначе, как экстравагантным способом самоубийства. Однако он больше не стал спорить, погибнуть в хорошей компании показалось ему не такой уж плохой перспективой. Дом для ритуалов был самым большим и прочным строением в посёлке, видимо, поэтому выбор Антона пал именно на него. Собственно, освобождать его от жителей не пришлось, дом был пуст. Вчетвером они заперли все двери, кроме основного входа, и закрыли ставни в главном зале.

– Вер, мы с Алисой какое-то время будем совершенно беззащитны,– Антону приходилось перекрикивать доносящиеся с улицы вопли толпы и грохот рушащейся горы,– тебе придётся прикрывать наши спины. Если кого-то из нас двоих убьют, мы все тут погибнем. Справишься?

– Мог бы и не спрашивать,– Вертер обиженно надулся,– когда это я тебя подводил?

Он хлопнул Сабина по плечу, направляя его на выход, дверь за двумя защитниками закрылась, скрежет ключа в замке возвестил о том, что отступать Вертер не намерен.

– Ну что, полетаем? – Антон обнял любимую и убрал золотую прядку, упавшую ей на лоб.

Алиса задорно тряхнула волосами и чмокнула его в нос. Она обожала их совместные практики, но Творец отчего-то старался не злоупотреблять той необузданной силой, которая вырывалась на волю, когда он соединял свою мощь с неиссякаемым источником творческой силы любящей женщины. Они опустились на колени и взялись за руки, светящаяся сфера окутала их замершие фигуры, и два сознания слились в одно.

Вертер с Сабином расположились перед входом в дом, собственно, пока защищаться было не от кого, все жители посёлка лежали ниц и истово молились.

– До чего же депрессивный народ,– проворчал Вертер, кивая на лежащие вповалку тела. Он проверил, легко ли выходит меч из ножен, и оценивающе глянул на своего юного напарника. – Санни, ты, вообще-то, хоть чего-то можешь, в смысле этих ваших Творцовских штучек? – в голосе Вертера сомнения было явно больше, чем надежды. – Ну там, защитный экран поставить или ещё чего.

Сабин, который всё это время с изумлением наблюдал за деловитыми приготовлениями для непонятно какого действа, словно очнулся.

– Что он собирается делать? – он кивнул на запертую дверь. – Это же гарантированное самоубийство.

– Понятия не имею,– Вертер беспечно пожал плечами,– но Тоха справится, даже не сомневайся.

В этот момент раздался такой грохот, что оставалось только удивляться, как у них не лопнули барабанные перепонки. Гора разломилась на две части, и величественная изумрудная волна взметнулась над джунглями. Казалось, целое озеро в один момент выплеснулось в долину.

– Вот и всё,– прошептал Сабин.

С диким шипением вода понеслась вниз, крутя обломки скал и вывороченные с корнем растения, гребень волны метров на двадцать возвышался над верхушками деревьев, растущими на склоне вулкана. Сабину очень хотелось зажмуриться, но он, как завороженный, продолжал пялиться на кипящий смертоносный поток. Парень ещё успел подумать, что ему здорово повезло, ведь он всё ещё находился под успокаивающим воздействием, наложенным братом. Он скосил глаза на Вертера и с изумлением увидел, что тот весело ухмыляется, с любопытством разглядывая несущуюся к ним смерть. Бравому вояке, похоже, было ни капельки не страшно, причём без всякой магии.

Перед посёлком волна слегка притормозила, как бы накапливая мощь. Кипящая пасть разверзлась над их головами и с грохотом обрушилась на мерцающий купол защитного поля, внезапно возникший на её пути. На несколько секунд стало совсем темно, когда изумрудная вода накрыла купол целиком, а потом смертоносный поток продолжил свой путь вниз по ущелью, обтекая посёлок с двух сторон.

– Эй, Сабин, очнись,– толкнул его в бок Вертер,– к нам гости.

Человек двадцать воинов бодро протискивались между всё ещё лежащими на земле жителями посёлка, впереди гордо вышагивали двое детей Создателя. В двадцати шагах от ритуального дома воины остановились и потянулись к колчанам за стрелами.

– Так как насчёт энергетического щита? – меланхолично поинтересовался Вертер, как бы продолжая начатый ранее разговор.

Не глядя на Сабина, он вытащил из ножен меч и встал в защитную стойку. Восемь стрел одновременно сорвались с тетивы и запели свою смертоносную песню. Мерцающий защитный экран вырос на их пути буквально за мгновение до того, как они должны были превратить защитников в подушечки для булавок.

– Можешь, когда захочешь,– одобрительно кивнул Вертер и протянул Сабину свой пистолет. – Только не увлекайся, там всего шесть пуль, лучше просто прикрывай мою спину от стрел.

Воины посёлка достали свои копья и молча бросились на защитников. Жители быстренько расползлись по своим хижинам, никто и не подумал вступиться за своих спасителей.

Поток воды иссяк также быстро, как стартовал. Защитный экран растаял, и тяжёлые капли забарабанили по крышам хижин и широким пальмовым листьям. Антон и Алиса одновременно открыли глаза.

– Понравилось? – спросил Антон, и губы его расплылись в усталой улыбке.

Алиса хитро улыбнулась и вскочила на ноги. Творец невольно позавидовал её резвости, сам он чувствовал себя как выжатый лимон. Кряхтя и охая спаситель посёлка поднялся на ноги и чуть было снова не упал, от потери сил у него закружилась голова.

– Давай, я тебя немного подкачаю,– весело предложила Алиса, подхватывая его заваливавшееся вбок тело.

– Сейчас, только проверю, как там наши вояки,– согласился Антон, направляясь к двери. – Ты побудь пока здесь, не выходи.

Он приоткрыл створку двери и выглянул наружу, улыбка мгновенно сползла с его губ. Всё пространство перед дверью было завалено телами, некоторые ещё вяло шевелились, но большинство уже не двигалось. В первый момент Антон не разглядел среди кучи тел ни Вертера, ни Сабина, и его накрыла волна паники.

– Ангел, помоги,– услышал он тихий шёпот за спиной.

Сабин сидел, прислонившись к стене дома, и держал на руках бесчувственного Вертера, у которого из правого бока торчал обломок копья. Сам он тоже был весь в крови, но неясно, в своей или чужой. Антон по стеночке подполз к живописной парочке и рухнул возле них на колени. Осмотрев бесчувственного Вертера и с облегчением обнаружив, что друг ещё дышит, он первым делом дематериализовал обломок копья. Из раны тут же мощным потоком хлынула кровь. Антон с надеждой посмотрел на брата, но тот только потерянно покачал головой.

– Я боюсь пока браться за такие дела,– пояснил он,– могу не справиться, у меня с головой не всё в порядке после всей этой чехарды с памятью.

Собрав остатки сил, Антон приступил к восстановлению тела своего друга. Очень скоро он пожалел, что оставил Алису в зале, её помощь сейчас очень бы пригодилась. Однако безопасность любимой была важнее, мало ли, как могли повести себя ошалевшие от ужаса жители посёлка. Исцеление Вертера заняло на этот раз гораздо больше времени, чем обычно, но минут через десять Антон всё-таки справился и без сил откинулся на стену дома.

– Ты сам-то как? – спросил он у брата.

– Нормально,– ответил тот,– ты на меня сейчас силы не трать. Нужно отсюда убираться, отец, похоже, всерьёз решил с нами покончить.

– Да, шутить он никогда не умел,– с усмешкой заметил Антон. – Помоги мне подняться и тащи Вертера в дом, когда он очухается.

Антон пошатываясь вернулся в зал и первое, что он увидел, был поток света, лившийся из открытого окна. Только через секунду он опустил глаза и увидел Алису. Женщина лежала на полу, свернувшись калачиком, как будто спала. Только это был вовсе не сон, из её спины торчала длинная индейская стрела. Забыв про потерю сил, Антон бросился к любимой и упал возле неё на колени. Уже переворачивая её тело он понял, что Алиса была мертва, стрела пробила ей сердце. И всё же он попытался вытащить любимую с того света, стрела растаяла, исчезла рана и лужа крови на полу, но всё было напрасно, сердце Алисы остановилось навсегда.

Вошедшие через несколько минут в зал Вертер с Сабином не сразу поняли, что произошло. Антон сидел на полу и баюкал свою девочку, словно она действительно просто спала. Защитники удивлённо переглянулись, а потом Вертер кивнул на открытые ставни и осколки оконного стекла на полу.

– Что это было, стрела? – задал Вертер риторический вопрос.

Антон не ответил, казалось, он даже не слышал вопроса. Вертер опустился на колени рядом с другом и обнял его за плечи.

– Это моя вина,– едва слышно прошептал Сабин у них за спиной,– отец же говорил, что кто-то умрёт, вот и сбылось.

От тихих слов брата Антон вздрогнул, как от выстрела.

– Никто не виноват,– в его голосе совершенно отсутствовали интонации, словно говорил автомат,– пошли отсюда, пока ещё кого-нибудь не убили.

Вертер помог другу подняться, тот отказывался выпустить из рук свой драгоценный груз хотя бы на секунду. Сабин ухватился за руку Творца, и вскоре траурная процессия уже стояла на лужайке перед домом мира Дачи. Лика радостно выбежала из дома, но, увидав мёртвую Алису на руках у Антона, остановилась как вкопанная и, тихо охнув, зажала себе рот рукой.

– Это же я должна была умереть,– прошептала она и без сил опустилась на траву.

Вертер на негнущихся ногах подошёл к Лике и упал рядом с ней на колени. Словно не веря своим глазам, он провёл рукой по её щеке, и девушка нырнула в его объятья. Только тогда до Антона дошло, что всё это время, пока они самоотверженно спасали индейский посёлок, друг считал свою любимую мёртвой.

– Вер, прости меня,– жалобно попросил он,– со всей этой суматохой я не успел тебе сказать. Я ведь деактивировал Ликино заклятье, как только понял, что Сабин не станет в меня стрелять.

– Я знал, что Лика жива,– Вертер поднял глаза на друга и грустно покачал головой,– она решила уйти с тобой, Создатель.

На лице Антона застыло странное выражение, словно он никак не мог поверить в происходящее. Пять лет он ждал этого дня, представлял его во всех деталях, заранее сопереживал своим близким, планировал, как уберечь их от естественного стресса и защитить после его смерти. Но у Игры, оказывается, был совсем иной сценарий, и все планы Создателя полетели коту под хвост.

Словно в ответ на мысль Антона о хвосте, из леса большими прыжками выскочил Волк, и, не добегая пяти шагов до людей, застыл на месте, как будто наткнулся на стеклянную стену. Макс и Марика, следовавшие за Волком, тоже замерли на краю лужайки, словно там была проведена магическая черта. Серый опустил морду, лёг на брюхо и пополз к своему хозяину. Тот горько усмехнулся и кивнул своему лохматому защитнику, который тоже не чаял пережить сегодняшний день. Волк послушно уселся у его ног, поднял морду и тихо заскулил. Антон потрепал его по торчащим, словно антенны, ушам и перевёл взгляд на Вертера с Ликой.

– Вы меня не дёргайте до утра, ладно? – попросил он, словно бы извиняясь. – Я буду в ангельском мире. Вер, позаботься о моём брате, пожалуйста,– он оглядел всех находившихся на поляне людей и животных и грустно улыбнулся, его фигура растаяла.

Когда наутро вся компания объявилась в мире ангелов, всё уже было готово к огненному ритуалу погребения. Даже Амрита, которая наотрез отказывалась покидать свою комнату, присоединилась к траурному мероприятию. Впрочем, на неё никто не обратил особого внимания, все взгляды были прикованы к Антону. Тот пребывал в странном состоянии полной отрешённости, его взгляд был безмятежен, на лице блуждала улыбка. Он не пытался отстраниться от окружающих или замкнуться в себе, но почему-то даже Вертер не решился с ним заговорить, не говоря уж про остальных.

Когда пламя костра взметнулось к небесам, губы Антона что-то прошептали, но так тихо, что никто не услышал. Только Волк, который был телепатом, уловил прощальные слова Создателя, и от этих слов шерсть на его загривке встала дыбом. Всё время, пока полыхало пламя костра, Антон стоял неподвижно, словно памятник самому себе, и смотрел в огонь. Он не пошевелился, даже когда угли уже подёрнулись сизым пеплом, и полупрозрачный дым, закручиваясь ленивыми змейками, потянулся к небесам. Никто не решился нарушить его транс, участники похорон тихо покинули ангельский мир и разбрелись кто-куда.

Они с тревогой ждали, когда же и в каком состоянии объявится Творец, но Антон так и не вернулся в мир Дачи, он остался жить там, где с дымом костра улетела на небо душа его любимой. Впрочем, дело было вовсе не в душе, просто он не в силах был просыпаться в своей постели один, не видеть больше на соседней подушке волну золотых волос, не слышать сонное дыхание своей девочки, не любоваться, как солнечный лучик тихонько крадётся к её золотым прядкам. Всё это теперь существовало только в его памяти, и Антон не хотел разрушить волшебство тоскливым видом остывшей постели. Он поселился в одном из домиков, построенных в ветвях большого дерева, в том самом, где раньше жил Дэлвиг, большой дом он оставил в распоряжение Вертера и Лики. Сабин тоже занял один из пустовавших скворечников, ему хотелось быть поближе к брату.

После похорон мир Дачи практически опустел, даже Марика с Максом, видимо, подавленные произошедшим, засобирались домой, им пора было возвращаться из печальной сказки в будни обычной человеческой жизни. Только Амрита осталась разделить компанию с Волком и гномом, ей просто некуда было идти. Вертер проводил девушку в её комнату и хотел было по-тихому слинять к себе, но что-то заставило его обернуться на пороге. Амрита стояла у окна, руки её бессильно висели вдоль тела, словно плети. На неё было жалко смотреть, потухший взгляд, неподвижное, похожее на маску лицо, спутанные волосы – всё это было совсем не похоже на прежнюю Дали и даже на Дэвику. Бывшая возлюбленная Вертера всегда была самоуверенной и очень деятельной натурой, уныние ей было не свойственно.

– Амрита, тебе что-нибудь нужно? – ласково спросил Вертер. – Может быть, хочешь немного прогуляться?

Она не ответила, только отрицательно помотала головой, при этом выражение её лица осталось по-прежнему отстранённым. Если бы не этот жест, то вообще невозможно было бы определить, слышит ли девушка, что с ней разговаривают. Решив, что исполнил свой долг гостеприимства, Вертер с облегчением повернулся к выходу.

– Зачем вы это сделали? – прилетело ему в спину. – Почему вы не дали мне уйти вместе с мужем?

На этот раз в голосе Амриты была такая страсть, что Вертер невольно поёжился, это уже было гораздо больше похоже на прежнюю Дэвику. Он сразу понял, что объяснений не избежать, подошёл к девушке и взял её руку в свои.

– Милая, твой муж не стоил того, чтобы из-за него сгореть заживо, поверь мне,– голос Вертера звучал ласково, но не слишком уверенно. – Жизнь прекрасна, ты ещё найдёшь своё счастье.

– Для меня жизнь кончена,– Амрита подняла голову и посмотрела в глаза своему непрошенному спасителю,– меня всё равно найдут и убьют, забьют камнями как шлюху.

– Я не позволю причинить тебе вред,– Вертер невольно выпрямился, голос его окреп,-здесь тебя никто не найдёт.

– Я не хочу здесь оставаться,– в глазах девушки заблестели слёзы,– здесь всё чужое, я хочу домой.

Бравый вояка в растерянности замолк. В словах бедняжки не было никакой логики, сама же только что говорила, что дома её ждёт неминуемая гибель. И как прикажете реагировать на подобное выступление? Словно бы ожидая немедленного решения, Амрита впилась взглядом в лицо Вертера с таким видом, как будто от этого зависела её жизнь. Тот потерянно молчал, но не смел отвести глаза и даже моргнуть, как будто вернулись те времена, когда одно слово этой роковой женщины могло отправить его на смерть. Вертеру на мгновение показалось, что он тонет в чёрной бездне её зрачков, расширившихся так, что закрыли всю радужку. Или это у девушки просто глаза были такие чёрные, что и не отличишь, где кончается зрачок и начинается радужка?

– Я тебя видела во сне,– тихо проговорила Амрита. Её слова сразу разрушили магию чёрного взгляда, Вертер вышел из транса и помотал головой, чтобы сбросить наваждение. – Там было много холмов,– продолжала девушка,– им просто не было конца, словно море, только зелёное. Ты стоял на вершине с мечом в руках, такой странный, немного изогнутый меч с крестообразной рукояткой. Мне кажется, я уже видела его раньше.

– Конечно, видела, когда я застал тебя в подвале твоего дома с Давидом,– с облегчением подтвердил Вертер. Имя покойного мужа заставило Амриту вздрогнуть, но она быстро взяла себя в руки. – Это был не сон, милая,– Вертер ласково улыбнулся,– это воспоминание из прошлой жизни, мы с тобой были очень хорошо знакомы раньше. Если хочешь, мой сын поможет тебе всё вспомнить, он ведь Творец.

Добровольный утешитель вдовушек тут же пожалел о своём предложении. И кто его только за язык тянул? Что он, спрашивается, будет делать, когда Дэвика вспомнит, что они были любовниками? Да и пойдут ли на пользу молоденькой девушке воспоминания о том, как она практически всю прошлую жизнь была марионеткой Сабина, не навяжут ли они ей прежний паттерн поведения? Но слова уже были сказаны, обратно их в свою глотку не засунуть.

– Я не знаю,– замялась Амрита. – Это будут хорошие воспоминания?

– Не уверен,– Вертер поспешил воспользоваться её сомнениями, чтобы откатить назад,-нет, это я вру, воспоминания будут очень тяжёлыми.

– Понятно,– вдовушка упрямо поджала губы, чем опять сильно напомнила Вертеру его бывшую возлюбленную. – Можно, я подумаю?

– Конечно,– опрометчивый утешитель облегчённо выдохнул,– а пока давай прикинем, как бы обеспечить тебе безопасность в привычном для тебя окружении,– тут он вспомнил про Давидикову мамашу, это же она настояла, чтобы вдову её погибшего сына спасли от смерти на костре. Может быть, у этой дамочки имеется ещё и план по устройству дальнейшей жизни спасённой? – Дай мне немного времени, милая,– попросил Вертер,– я что-нибудь придумаю, чтобы безопасно пристроить тебя на родине.

Прямо из мира Дачи, не заходя домой, спасатель отправился в свой офис, чтобы связаться со свекровью Амриты и договориться о встрече. Однако, как оказалось, напрягаться ему не пришлось, искомая свекровь уже давно сама его разыскивала, почтовый ящик был завален сообщениями, автоответчик зафиксировал не менее десятка неотвеченных вызовов. Стоило Вертеру переступить порог офиса, как его телефон ожил, видимо, кто-то из охранников нетерпеливой дамочки следил за входом.

Глава 18

Утро было ненастное, сильный порывистый ветер сшибал клочья пены с громадных чёрно-синих волн и пригибал гибкие стебли травы к самой земле, небо заволокло свинцовыми тучами, но дождя не было, только солёные брызги взлетали фонтаном почти до края обрыва, когда очередная волна разбивалась о прибрежные скалы. Антон не специально устроил штормовую погодку на следующий день после похорон Алисы, но это буйство стихии удивительно подходило под его настроение. Он пришёл на обрыв, как обычно, задолго до рассвета, чтобы посидеть в одиночестве. Не то чтобы он сторонился людей, просто они отвлекали его от главного, от воспоминаний.

Он уже не чувствовал прежней щемящей боли, не тонул в омуте чёрной тоски, его мысли были светлыми и лёгкими, как дым погребального костра. Антон твёрдо знал, что его мысли о любимой не должны ложиться тяжким бременем на её душу, напротив, они должны поддержать её в том мире, который мы называем посмертием, стать надёжным проводником, который приведёт её обратно к нему в новом воплощении. Он очень старался не поддаваться своему горю, и привычка быть в состоянии осознанности каждый миг, даже во сне, стала для Творца серьёзным подспорьем в это непростое время.

Однако спокойно погрустить в одиночестве ему не дали, Вертер с утра пораньше устроил свой регулярный заплыв, несмотря на шторм. Фигура бесстрашного пловца то и дело мелькала среди волн, постепенно удаляясь от берега. Антон уже давно привык к рискованным увлечениям друга и больше не волновался за его жизнь, он просто сидел и расслабленно наблюдал, как голова Вертера взлетает над пенными гребешками, а потом исчезает между гигантскими валами.

– Он всегда такой неугомонный? – раздался удивлённый голос брата у него за спиной.

Сабин подошёл совсем неслышно и бесцеремонно пристроился рядом с Антоном, укрыв его полой своего плаща. Только в этот момент беспечный Творец сообразил, что явился в мир Дачи в одной сорочке и давно уже дрожит от холода. Он с благодарностью прижался к тёплому боку брата, и ему стало так уютно, как было только очень давно, в детстве. Тогда они частенько удирали куда-нибудь на берег реки или в горы и вот так же сидели вдвоём, укрывшись тёплым меховым одеялом. Им даже не нужны были разговоры, можно было просто молчать и слушать шум водного потока, ревущего глубоко в ущелье, или завывание ветра в скалах. Однако на этот раз игры́ в молчанку не получилось, Сабина тянуло поговорить.

– Я бы не удивился, если б выяснилось, что Вертер в прежних воплощениях был венном,– задумчиво проговорил брат,– внешне очень похож, только глаза карие.

– Да он и в этом воплощении ведёт себя как типичный представитель твоей расы,– усмехнулся Антон,– даже хуже, чем ты, братишка. Для нашего вояки препятствий вообще не существует, он их попросту не замечает, да вдобавок ты своей школой выживания под корень срезал его инстинкт самосохранения. Теперь главная опасность для Вертера – это он сам.

Сабин промолчал, воспоминания о том времени, когда он пытался выковать из этого парня оружие против своего брата, были настолько болезненны, что самому хотелось сигануть со скалы вниз головой на острые камни. Но он очень хорошо понимал, что заслужил эту боль, и не жаловался. Состояние собственной психики после всех издевательств отца он объективно оценил на троечку с минусом и принял эту оценку к сведению, как принимает свою неспособность видеть слепой. Состояние брата сейчас заботило Сабина гораздо больше раздрая в собственной душе, Гор был слишком спокоен после смерти своей любимой, и Сабин догадывался почему.

– Ты ведь теперь тоже уйдёшь, Ангел,– он не спрашивал, это была просто констатация факта.

Много лет назад произнесённая Анарой клятва связала их с Гором жизни и смерти в кармический узел. Теперь, после смерти любимой брату оставалось жить максимум два-три дня. Пятьсот лет Сабин наблюдал, как они умирали и снова рождались вместе, и не видел причин ожидать иного развития событий. То, что Гор был Создателем и жил в сотворённым им совершенно безопасном мире, ничего не меняло. Сабин был уверен, что Игра как-нибудь извернётся и всё-таки убьёт брата.

– Я тоже не останусь,– мрачно заявил он с таким видом, словно обречённый брат с ним спорил,– мне без тебя не выжить.

Сабин ожидал отповеди или нравоучения, но Творец только рассмеялся.

– Всё-таки объективный возраст не сбросишь со счетов,– ехидно прокомментировал он горячность вновь обретённого родственника. – Ох уж эта молодость, так и тянет либо на подвиги, либо на глупости. Кто тебе сказал, что я собираюсь умереть?

– Кармическую связь не разорвать,– уверенно отрезал Сабин.

Антон перестал смеяться и обнял брата, он отлично понимал тревогу и отчаяние сбитого с толку парнишки, который только что обрёл себя, но пока был не в состоянии решить, что же ему теперь с этим приобретением делать. Слишком уж тяжкий груз свалился на его плечи, бедняге явно требовалась братская поддержка, в одиночку у него, похоже, действительно не было шансов выкарабкаться. Как минимум следовало развеять его опасения за жизнь брата.

– Этот ритуал нужен только для того, чтобы привязать веннскую женщину к определённому мужчине,– начал вещать Антон,– вы ж без своих женщин никуда. Нам с Алисой эта связь, в сущности, была не нужна, мы и так не мыслили жизни друг без друга. И всё же она нам очень помогла. Если б не этот кармический узел, ты бы давно со мной разделался, да, братишка? – Сабин подавленно молчал. То, что говорил Гор, было чистой правдой, если б этой связи не было, он бы однозначно разлучил брата с Анарой. – А теперь кармический узел развязался за ненадобностью,– спокойно продолжал Антон,– мы и без него всегда будем вместе, какая-то глупая смерть нас не разлучит, я просто дождусь мою девочку и, когда она подрастёт, верну ей память. Мне, конечно, одиноко без неё и тоскливо, особенно по утрам, но я уже большой мальчик, справлюсь.

– Ты так уверен,– Сабин покачал головой,– с чего бы это?

– Это отец вмешался,– усмехнулся Антон,– сделал нам царский подарок ненароком. Мы с Алисой должны были погибнуть на плато Путорана, она – разбиться на вертолёте, а я – загнуться в местной больнице от пневмонии. Но он нас спас, обоих, и кармический узел развязался. Так что ты зря помешал своему командору меня пристрелить, Алиса тогда осталась бы с тобой.

В наступившей тишине грохот обрушившейся на берег волны оглушил братьев, словно это взорвалась граната. Оба, как наяву, увидели тот далёкий день, когда только чудесное вмешательство основателя ордена Охотников спасло Антона от неминуемой смерти.

– Видимо, мне просто повезло, что я этого не знал,– вздохнул Сабин,– иначе навсегда потерял бы моего Ангела. Ты больше не оставляй меня, ладно?

– Ладно, но при одном условии,– с притворной строгостью заявил брат,– ты будешь называть меня Антоном, как все. Договорились? Каждый раз, когда меня зовут Гором или Аннагорном, случается что-нибудь трагическое, хуже чёрной кошки, ей богу.

– А можно, я буду называть тебя Ангелом, как раньше? – улыбнулся Сабин.

– Только не части́,– Антон снова рассмеялся,– ещё не хватало, чтобы вся наша компания подхватила это прозвище, гном меня тогда совсем изведёт.

Сабин недоверчиво посмотрел на брата, взаимоотношения Создателя со своими творениями приводили его в полное недоумение. То, что гном мог запросто насмехаться над своим, можно сказать, отцом, просто не укладывалось в голове. В его мире Создателя почитали как бога даже те Игроки, которые не были его проявленным сознанием. При всём своём упрямстве и своеволии сам Гор тоже относился к отцу с глубоким почтением, да, мог ослушаться, но чтобы подсмеиваться и вышучивать – это было абсолютно за гранью. А тут какой-то полу-виртуальный гном. Уму непостижимо.

Из-за кромки обрыва показалась довольная физиономия Вертера, и через секунду голый пловец ловко вскарабкался на наблюдательную площадку, оккупированную братьями. Вертер быстро натянул на себя одежду и, не спрашивая разрешения, пристроился рядом с другом, оттянув на себя полу плаща.

– Ух, холодный какой,– недовольно пробурчал Антон.

Вертер проигнорировал его недовольство и только поплотнее прижался к его тёплому боку.

– Трое индейцев под одним одеялом не замёрзнут никогда,– весело заметил он.

– Вообще-то, в поговорке речь идёт о двух индейцах,– съязвил Сабин, явно намекая, что третий лишний.

– Чем больше индейцев, тем теплее,– невозмутимо отшил его Вертер.

– Да, Гор, то есть Антон, насчёт своего друга ты прав на все сто,– Сабин досадливо поморщился,– он ведёт себя как типичный венн.

– Это как ты, синеглазый, что ли? – огрызнулся типичный венн.

– Слушай, Вер,– Антон поспешил остановить надвигающуюся ссору,– мы тут с Сабином прикидывали, что ты мог быть венном в одном из своих прежних воплощений. Помнишь, ты мне рассказывал, что когда-то жил в таком же северном посёлке, как тот, что мы обследовали на плато.

– Нет, к синеглазым я никогда не относился,– Вертер бросил презрительный взгляд на Сабина,– в том воплощении я был полукровкой, моя мать была из веннов. Но у них к женщинам отношение как к собственности, никаких прав. Так что я тогда был простым охотником.

– А что ещё ты помнишь о том воплощении? – полюбопытствовал Сабин.

– Да ничего особенного,– Вертер пожал плечами,– обыкновенная дикость и варварство, даже вспоминать не хочется. То воплощение вообще было очень коротким, меня там убили совсем молодым.

– На охоте? – снова спросил Сабин.

Вертер не сразу ответил, он тихо выругался себе под нос и зло глянул на приставалу.

– Нет, казнили,– нехотя пробурчал он,– за дело, между прочим. Ну чего ты пристал, Санни. Тоха, урезонь своего не в меру любопытного братца.

– Давай, колись,– теперь уже и Антон подключился к допросу полукровки венна.

– Я пытался убить одного мальчишку,– со вздохом признался Вертер,– приёмного сына вождя. Но бог миловал, пацан выжил, а я за это заплатил жизнью. Понятно? Гордиться нечем. Говорю же, дикость и варварство.

Братья удивлённо переглянулись и, как по команде, повернулись к Вертеру.

– Годвин,– выдохнули они одновременно.

– Какого чёрта,– Вертер подозрительно уставился на своих не в меру осведомлённых собеседников,– вам-то откуда известно, как меня тогда звали?

Вместо ответа братья весело рассмеялись. Вертеру стало обидно, он насупился и уже было собрался вылезти из укрытия, но его остановил голос Антона.

– Надо же, в каком маленьком мире мы живём,– меланхолично заметил он. – Вер, ты не обижайся, просто я и есть тот мальчишка, у которого ты когда-то выбил из-под ног чурбачок в доме наказаний. А сделал ты это потому, что я занял твоё место рядом с Сабином, твоим лучшим другом.

– Не может быть! – Вертер едва не задохнулся. – Такого просто не бывает,– он немного помолчал, а потом с его губ сорвался стон, похожий на рычание. – И как же я сам не догадался? Ведь точно, братцев же звали Сабин и Гор. Как я мог такое забыть?

– Может быть, ты просто постарался забыть свой позор,– с невинным видом подсказал Сабин.

Вертер зыркнул на него недобрым взглядом, но промолчал.

– Выходит, ты меня уже трижды пытался прикончить, дружище,– натянуто рассмеялся Антон в тщетной попытке разрядить накалившуюся обстановку. – Смотри, как бы это не вошло у тебя в привычку. Кстати, с твоей лёгкой руки меня потом весь посёлок стал называть Ангелом.

– Вот это я понимаю, кармическая связь,– присвистнул Сабин. – Да, Вер, я, наверное, должен тебя поблагодарить, что ты тогда избавил меня от участи убийцы. Видимо, ты, как самоубийца, потом долго не воплощался.

Напоминание про самоубийство заставило Вертера вздрогнуть, его взгляд сделался растерянным.

– А ведь ты прав, Санни,– удивлённо проговорил он,– я не помню ни одного полноценного воплощения между тем, что было в веннском посёлке, и тем, в котором я стал Охотником. Получается, во всех трёх своих воплощениях я пытался убить Тоху. Кошмар какой-то.

– Ага, а потом совершал самоубийство,– злорадно добавил Сабин,– кроме нынешнего, ясное дело, но тебе, возможно, ещё представится такой случай.

– Хочешь сказать, что в этом воплощении я также кончу? – Вертер угрожающе повысил голос.

– Во всяком случае на жизнь моего брата ты уже покушался,– безапелляционно заявил Сабин.

– Не без твоей помощи, Учитель,– брезгливо процедил Вертер сквозь зубы.

Слово «Учитель» в его устах прозвучало как грязное ругательство. Сабин с усилием втянул воздух побелевшими губами, но промолчал.

– Так, закончили этот экскурс в историю,– распорядился Антон. – Что вы цапаетесь, как бойцовые петушки? А ты, Вер, перестань дёргаться, всё не так уж плохо. Я вполне допускаю, что самоубийство является твоей расплатой за попытки меня убить, Игра действительно пропускает тебя через один и тот же сценарий, чтобы ты усвоил урок. И ты, судя по всему, его усвоил, в этом воплощении ты ведь сам, по доброй воле отказался меня убивать, так что самоубийство тебе не грозит. Расслабься.

– Прости, Тоха,– Вертер, как бычок, ткнулся лбом в плечо друга,– сам не понимаю, что на меня нашло.

– А всё-таки удивительно, что жизнь опять свела нас всех вместе,– как ни в чём не бывало заметил Сабин.

– Будь моя воля, я бы легко ещё пару жизней с тобой не встречался,– снова огрызнулся Вертер, тут же забыв про своё раскаяние.

– Вертер, я отлично понимаю твои чувства,– голос Сабина сделался масляным,– если хочешь, можешь меня убить, я даже сопротивляться не буду.

– Иди ты! – Вертер в сердцах выругался и отвернулся. – Поверить не могу, что мы когда-то были лучшими друзьями.

– Это просто цирк какой-то,– Антон наконец не выдержал этой перебранки через его голову,– выпустите меня, надоело слушать вашу грызню.

Он попытался выбраться из-под плаща, но Вертер его удержал.

– Постой, Тоха,– в его голосе всё ещё слышался вызов,– теперь у меня к тебе есть вопрос. Вот скажи, почему ты совсем не сопротивлялся?

– Это ты о чём сейчас? – уточнил Антон.

– Я понимаю, что пять лет назад ты не мог нас защитить,– пояснил Вертер,– и тебе пришлось пойти на условия своего папаши. Но потом ты ведь пять лет сидел в его мире, учился веннским премудростям. Неужели нельзя было его как-то обезвредить?

– Согласен,– проявил солидарность Сабин,– у тебя же был мой червь, ты вполне мог взять под контроль сознание отца, у вас же сейчас силы практически равны. А возможно, что ты и посильнее будешь, не уверен, что он смог бы удержать защитный купол над всем посёлком, да ещё когда на него сверху грохнулось целое озеро.

– Эх, непросто мне, человеку, в компании двух недоделанных веннов,– рассмеялся Антон,– так и тянет вас подраться. А если серьёзно, я никогда, ни при каких обстоятельствах не подниму руку на своего отца и Создателя. Мне такая карма ни к чему.

– А у него, между прочим, рука не дрогнула в очередной раз тебя приговорить,– горько заметил Сабин.

– Это его решение,– отрезал брат,– я за него не в ответе. Кстати, насчёт его сил ты, братишка, заблуждаешься, сознание отца уже частично находится в пятимерной Реальности, и достать его нашими трёхмерными методами не получится. Очень скоро он покинет наш мир навсегда, ему предстоит развоплотиться, слиться с сознанием нашего Создателя. И не только ему, а всей вашей расе, что ныне обитает в пятимерной Реальности. Понимаешь теперь, какую миссию ты обломал?

– Поверишь,– хмыкнул Сабин,– не жалею ни секунды.

– Я не очень разобрался, о какой миссии вы тут говорите,– встрял Вертер,– да мне и не особо интересно. Я вот другого не понял, Тоха, почему ты назвал своего отца Создателем? Он же вроде тебя усыновил.

– Потому что мы с Сабином являемся его творениями,– пояснил Антон,– он нас создал, Сабина малышом, а меня вообще сразу подростком. Усыновление – это была лишь легенда, чтобы объяснить появление в посёлке двенадцатилетнего мальчика.

– Ого, как у вас всё не в простоте,– присвистнул Вертер,– а я уж было подумал, что мы были сводными братьями по матери.

– Мы нет,– покачал головой Сабин,– а вот Анаре ты действительно был сводным братом, ведь речь идёт о Коре, правильно? Кстати, ваша мать до сих пор жива и здравствует. Антон, а что с ней станет, когда отец уйдёт?

– Будет как все,– вздохнул брат,– перевоплотится человеком.

– Может, оно и к лучшему,– задумчиво проговорил Сабин.

– Тебе перевоплощение точно пошло на пользу,– усмехнулся Вертер.

Антон перестал слушать, как Сабин с Вертером продолжали вяло переругиваться, он поймал себя на мысли, что было бы совсем неплохо, если б брат оказался прав насчёт неразрывности их кармической связи с Алисой. Тогда через день, два от силы, он уйдёт вслед за любимой из-за какой-нибудь нелепой случайности, а может быть, отец придумает очередной план по спасению расы веннов. В какой-то момент Антон понял, что думает о возможной скорой смерти не только без страха, но даже со своего рода вожделением. Ему было плохо без Алисы, и промежуток жизни до её возвращения представлялся бесконечной чередой тусклых никчёмных дней. Это было как минимум безответственно, слишком много народу зависело сейчас от него. В первую очередь Лика, да и Сабин тоже, а ещё Волк и гном. Только за Вертера с Даней можно было не переживать, и на том спасибо.

Существовала и ещё одна проблема: со смертью Творца созданные им миры начнут разрушаться. Придётся кому-то из Высших Творцов брать под своё управление мир Убежища, где располагалась Школа, а Дача и ангельский мир точно погибнут. В общем, свободным себя Антон не чувствовал от слова совсем. И стоило тогда стараться, развивать своё сознание, чтобы повесить на свою шею это ярмо ответственности за чужие жизни? А может быть, это и справедливо. Чем больше твои возможности, тем большую ответственность ты на себя берёшь, да и чужими эти жизни назвать было никак нельзя.

С этой оптимистичной мыслью Антон вылез из укрытия и отправился завтракать, парочка ворчунов послушно поплелась за ним. Увы, обильная и вкусная еда не смягчила нрав спорщиков, их подколки, поначалу довольно невинные, постепенно начали перерастать в открытую ссору, причём это именно Сабин провоцировал Вертера на проявление агрессии. С этой ситуацией нужно было разобраться и чем раньше, тем лучше.

***

Они встретились в маленьком кафе, затерянном в переулках Замоскворечья. Кафе было самое обычное, вовсе не закрытое заведение для избранных, и ассортимент был самый что ни на есть стандартный. Заказав кофе, Вертер оглядел небольшой уютный зал и к своему удивлению не обнаружил вездесущей охраны своей высокопоставленной собеседницы. Кстати, сама собеседница опять разительно изменилась, на этот раз она была вся в белом, что, в общем-то, вполне соответствовало представлениям индусов о трауре, однако на траурное одеяние её прикид никак не тянул. Узенькие короткие, до щиколоток джинсы, полупрозрачная вязаная туника с глубоким вырезом, три ряда жемчужных бус на шее и простые кеды на ногах. Этот оксюморон довершал короткий ёжик белых как снег волос. По сравнению с тем, как она выглядела в прошлый раз, сразу после смерти сына, нынешняя легкомысленная особа тянула разве что на собственную дочку. Да и настроение у дамочки было совсем не траурное.

– Конечно, я помогу Амрите спрятаться,– легко согласилась она,– у меня как раз есть небольшой домик в Керале прямо на побережье, о нём никто из моих близких не знает,-женщина в один глоток осушила стакан сока и всплеснула своими тонкими руками, при этом её запястья обнажились, демонстрируя окружающим с десяток серебряных браслетов разных калибров, отделанных жемчугом и лунным камнем. – Бедная девочка,– в голосе странной дамочки зазвучало неподдельное сочувствие,– она так похожа на моего брата, такая же смелая и преданная. Я ни за что не отдам её этим фанатикам.

Вертер поблагодарил свою собеседницу за участие в судьбе спасённой девушки и собрался было распрощаться, но взгляд Амритиной свекрови буквально пригвоздил его к стулу. Она явно не затем его разыскивала, чтобы просто предложить свою помощь. Чёрные, подведённые тушью глаза горели любопытством и надеждой. Спасатель вздохнул и приготовился слушать.

– Я видела, что сделал Ваш напарник,– произнесла она заговорщицким тоном, понизив громкость голоса почти до шёпота,– никто ничего не понял, только я, потому что когда-то давно вот так же и меня спасли прямо с костра. Мой брат спас, он тоже был магом. – Такого любопытного продолжения разговора Вертер никак не ожидал, он не стал комментировать слова своей постоянной клиентки, сделав логичный вывод, что это ещё не конец откровениям. – Не подумайте, что я сумасшедшая,– дама в белом просительно заглянула в глаза своему собеседнику,– мне кажется, что вы мне поверите, должны поверить. – Вертер ободряюще улыбнулся и кивнул, поощряя её продолжать. – Дело в том, что я не из этого мира,– выпалила она на одном дыхании и замолкла.

Пауза тянулась довольно долго. Женщина впилась глазами в Вертера, словно хотела заглянуть ему в душу.

– Вы не удивлены,– наконец резюмировала она свои наблюдения,– значит, Вы знаете о существовании других миров.

– Знаю,– подтвердил Вертер,– и даже побывал в нескольких. Как же Вас занесло сюда?

– Это долгая история,– вдруг засмущалась путешественница по альтернативным Реальностям.

– У меня полно времени,– спасатель демонстративно откинулся на спинку кресла, всем своим видом демонстрируя, что готов слушать хоть до утра.

– В этот мир меня перенёс брат,– начала она свой рассказ,– он был воином и магом. Брат мог мгновенно переноситься в нужное место и ещё много чего умел, например, поставить энергетический щит, как сделал Ваш напарник.

– Вы говорите о брате в прошедшем времени,– проницательно заметил Вертер. – Его больше нет?

– Мой брат погиб почти двадцать лет назад,– в её глазах холодным огнём полыхнула боль.

– Как странно,– подумал Вертер,– неужели она скорбит по своему брату все двадцать лет? Уму непостижимо, реагирует так, словно он умер вчера.

Однако вслух он ничего не сказал, просто кивнул, подтверждая свою готовность выслушать печальную историю жизни своей собеседницы.

– Он был для меня всем,– тихо проговорила дама в белом, нервно теребя тонкими пальцами жемчужный браслет,– я ведь была младше почти на пятнадцать лет. Когда ему было всего десять, моего брата похитили. Родители везде его искали, но так и не нашли, только через пять лет после похищения они решились завести ещё одного ребёнка. Вот так я и появилась на свет. А когда десять исполнилось уже мне, родители погибли, разбились на машине. Год я провела в приюте, а потом появился брат и забрал меня к себе. Он заменил мне родителей, заботился обо мне, пока я ни выросла, а потом нашёл мне хорошего богатого мужа. Всё было бы замечательно, если бы мой муж внезапно ни скончался от какой-то инфекции.

Женщина замолчала, её лицо сделалось отрешённым, видимо, тяжёлые воспоминания до сих пор бередили ей душу.

– В вашем мире тоже существует ритуал сати,– проницательно заметил Вертер, вспомнив её слова про погребальный костёр.

– Это здесь сати считается пережитком прошлого,– губы женщины превратились в тонкую полоску,– а в моём мире это норма. Меня должны были сжечь живьём, и никто даже не сомневался, что я готова взойти на костёр добровольно. А я элементарно хотела жить, я была ещё так молода. Нет, не подумайте плохого, я любила своего мужа, но, видимо, не настолько, чтобы умереть вместе с ним. Меня спас брат, он вытащил меня прямо из огня и перенёс в этот мир, оставаться в моём мире было небезопасно. А потом он снова нашёл мне мужа и снова из традиционной семьи. Так что, если муж умрёт раньше меня, то мне предстоит сгореть в его погребальном костре, спасти меня будет уже некому.

Она вопросительно и даже как-то требовательно посмотрела на Вертера. Атмосфера предполагала, что тот, как благородный рыцарь, должен сейчас встать на одно колено и поклясться этой престарелой красотке, что готов спасти её хоть из адского пекла. Однако у рыцаря, похоже, были более важные дела, чем протирание пола коленками.

– Что же случилось с Вашим братом? – полюбопытствовал он. – Отчего он умер?

– Я не знаю,– растерянно пролепетала дама в белом.

– Так, может быть, он жив,– Вертер ободряюще улыбнулся,– просто занят или находится в своём родном мире.

– Нет, он погиб, я точно знаю,– покачала головой женщина. – Дело в том, что в нашей семье есть одна волшебная реликвия, это старинное оружие, оно всегда принадлежало нашей семье и само переходило в руки старшего. После смерти родителей им владел брат, когда он погиб, я нашла реликвию в своей спальне.

– Как это,– удивился Вертер,– она сама к Вам прилетела?

– Можете не верить,– слегка обиделась его собеседница,– но так оно и было. Теперь я являюсь хранительницей, после моей смерти реликвия должна была бы перейти к моему сыну,– она замолчала, воспоминания о смерти сына сбили её с мысли.

– И кто же теперь Ваш наследник? – снова влез Вертер с вопросом.

– Как это кто? – вскинулась женщина. – Амрита, конечно. Надеюсь, она окажется достойной хранительницей.

Дама в белом снова замолчала, словно собираясь с силами, чтобы наконец задать тот вопрос, из-за которого она и явилась на эту встречу без охраны и, судя по всему, инкогнито.

– Вы ведь не только из-за Амриты хотели меня видеть,– подбодрил Вертер свою собеседницу,– говорите, не стесняйтесь.

– Ваш напарник сможет вернуть меня домой? – она произнесла эту фразу на одном дыхании.

– Так вот в чём дело,– усмехнулся про себя спасатель,– дамочка тупо собралась сбежать от мужа, неохота ей отправляться вслед за ним на костёр. Теперь понятно, отчего она явилась на встречу без охраны, делиться своими планами с наёмными работниками мужа ей было не с руки. Что ж, бороться за жизнь – это не преступление.

– Технически это не составит труда,– вслух произнёс Вертер,– если, конечно, Дане самому доступ в Ваш мир будет открыт. Главная задача – это определить параметры вашего мира. Но тут, я думаю, мы сможем Вам помочь, для этого у нас имеются кое-какие средства поиска.

Спасатель был уверен, что Ищейка легко отыщет мир этой странной женщины, такой не похожей на жителей нашей базовой Реальности. Но он ошибся, Прохиндей вроде бы принимал данные его клиентки и даже начинал поиск, но на середине процесс прерывался, и на таймере появлялся знак перевёрнутой восьмёрки. Ищейка в упор не видела того мира, откуда явилась странная дама.

***

Этим вечером Антон без приглашения заявился в большой дом ангельского мира, где жили Вертер с Ликой. Странно было уже то, что он пришёл без Сабина, после возвращения из мира отца тот следовал за Антоном, словно хвостик за мышью. Даже когда прошла неделя, а обречённый, казалось бы, брат продолжал жить, Сабин не успокоился и продолжал отслеживать каждый его шаг. Вертеру это навязчивое преследование его друга вскоре стало напоминать тяжёлое помешательство. Он даже предложил Антону разобраться с его братцем по-свойски, но тот отказался, казалось, Творец принимал поведение родственника как должное. И вот наконец свершилось, Сабин отлип от своего брата, а может быть, тот просто применил какую-нибудь технику, чтобы избавиться от преследователя, усыпил его, например.

Так или иначе, Антон в гордом одиночестве легко взлетел по ступенькам веранды, он по-хозяйски развалился в кресле, и в его руке тут же материализовался стакан с яблочным соком. Кувшин с тем же напитком и ещё один пустой стакан уже стояли на столике. Не нужно было быть гением, чтобы сообразить, что Творец явился к другу не просто так. Вертер послушно уселся в соседнее кресло и налил себе сока, похоже, разговор предстоял долгий. Антон одобрительно улыбнулся, глотнул из своего стакана и без долгих предисловий принялся рассказывать.

Это была история про его брата, про то, как они появились на свет в далёком северном посёлке, как брат учил его, как готов был умереть вместе с ним, когда отец обрёк своего младшего сына на казнь, печальная история о том, как отец подменил память Сабина, и тот из любящего и преданного брата превратился в смертельного врага, а ещё о том, как совсем недавно он сделал это снова, чтобы заставить своего старшего сына убить младшего. Пока Антон говорил, Вертер слушал не перебивая, даже дышал через раз. Наконец рассказ закончился, и на веранде повисла тягостная тишина.

– А он точно ваш отец? – недоверчиво покачал головой Вертер. – Нет, я помню, конечно, как Венн распоряжался жизнями всех жителей посёлка, но чтобы вот так с собственными детьми. Перебор, не находишь?

– Я тебе это рассказал не для того, чтобы пожаловаться,– усмехнулся Антон,– а для того, чтобы ты понимал, что творится сейчас с Сабином. Он пока не определился, сможет ли он вообще жить дальше со своими воспоминаниями. Ему нужно помочь.

– Тоха, я ж не зверь, понимаю, что ему хреново,– согласился друг,– но он же сам постоянно нарывается. Чего ему неймётся?

– Неужели не понятно? – Антон печально посмотрел другу в глаза. – Он бессознательно провоцирует тебя на то, чтобы ты сгоряча его прикончил. Ему сейчас только одного хочется – забыть своё прошлое хоть на время, чтобы новое перевоплощение стёрло его память. Наверное, он даже отцу завидует, что тот вскоре развоплотится навсегда. Вот только, в отличие от отца, слияние с сознанием Создателя Сабину не светит, после смерти он воплотится снова, память вернётся, и тогда ему по новой придётся проходить через этот ад.

– Он, что же, этого не понимает? – удивился Вертер.

– Умом понимает,– вздохнул Антон,– но сил на то, чтобы принять себя таким, как есть, у братишки пока не хватает. Так что его нелепые попытки тебя спровоцировать – это просто малодушие.

– Если честно, мне совсем не просто находиться с ним рядом,– признался Вертер,– так и мерещатся жёлтые драконьи глаза с вертикальными зрачками.

– Знаю, дружище, тебе больше всех от него досталось,– Антон ласково похлопал друга по плечу. – Но ведь ты же сам собирался научиться любви и состраданию. Разве нет? Вот тебе отличный объект для тренировок.

– А нельзя начать с чего-нибудь попроще? – вздохнул Вертер.

Антон только неопределённо хмыкнул и поднялся, чтобы уходить, однако друг поймал его за руку и усадил обратно в кресло.

– Тоха, вот скажи,– он понизил голос до шёпота,– почему она предпочла тебя? – Антон непонимающе уставился на Вертера,– и Волк тоже,– задумчиво добавил тот. – А ведь они меня любят, я это точно знаю.

Только тут Антон сообразил, что друг говорит про Лику, про то, что она выбрала не перевоплощение, а слияние с сознанием своего Создателя.

– Поверь, для меня это такая же загадка,– озадаченно проговорил он. – Может быть, она просто испугалась смерти?

– Шутишь? – фыркнул Вертер. – Подозреваю, что, когда ты создавал своих ангелов, то просто-напросто забыл им приделать эту способность – бояться. За десять лет совместной жизни я так и не обнаружил, чего бы Лика могла испугаться.

– Думаешь, между Создателем и его творением существует какая-то мистическая связь? – Антон снисходительно улыбнулся.

– Но ты ведь тоже не можешь причинить вред своему Создателю,– продолжал настаивать Вертер,– хотя твой отец никогда с тобой особо не церемонился.

– Что-то в этом есть,– согласился Антон,– я подумаю.

– А что выбрали остальные ангелочки? – Вертеру всё-таки не терпелось добраться до сути.

– Ничего,– Создатель грустно улыбнулся,– их уже нет в живых, ни одного, осталась только Лика.

– Вот чёрт,– выругался Вертер,– прости, я не знал. Даже не представляю, каково тебе, дружище, а теперь ещё и Лиса. Эх, ну чего ей вздумалось открывать ставни?

– Ты правда решил, что Алиса стала случайной жертвой? – Антон недоверчиво покачал головой.

– Но там ведь больше никого не было,– удивился Вертер. – Кто же тогда открыл ставни?

Вместо ответа, Антон откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Все окна в доме одновременно распахнулись, рамы немного потрепыхались, как будто в причудливом танце, и снова аккуратно встали на место. Меч Вертера, словно хищная птица, выпорхнул из дверей и со всей дури понёсся к своему хозяину остриём вперёд. Секунда, и остриё замерло в каких-то миллиметрах от его сонной артерии, потом меч спокойно развернулся и вернулся обратно в дом.

– Убедительно,– прокомментировал Вертер это показательное выступление, невольно потирая шею,– выходит, Алису убил твой отец. Но зачем?

– Это просто месть,– вздохнул Антон. – Сабин отказался меня убивать, я, вопреки приказу отца, вернул память брату, расе веннов пришёл конец, отец провалил миссию всей своей жизни и теперь должен развоплотиться. Ему просто необходимо было на ком-то отыграться.

– Значит, ты знал, что он убьёт Алису,– у Вертера просто отпала челюсть от удивления,– и всё-таки вернул память Сабину. Тоха, ты уверен, что у тебя с головой всё в порядке?

– Вер, Сабин – мой брат,– Антон посмотрел другу в глаза,– я просто не мог его снова предать. А опасность угрожала всем вам: и тебе, и Лике, и Алисе. Просто я в своей самонадеянности решил, что сумею вас защитить, но ошибся.

– Да, папаша тебя переиграл,– невесело усмехнулся Вертер. – А почему ты сказал «снова»? Разве ты уже предавал Сабина?

– Эх, дружище,– Антон обречённо покачал головой,– я ведь знал, что отец собирается снова подменить память брату, чтобы тот воспылал ко мне лютой ненавистью и захотел отомстить. Да, я дал слово, что позволю Сабину меня убить, но я не клялся, что позволю отцу снова искалечить психику брата, и всё-таки я не вмешался, сам не пойму, почему. Возможно, такое вмешательство представлялось мне чем-то вроде нечестной игры, да и отвык я видеть в Сабине родное существо, он давно уже стал для меня только врагом. Но думаю, что главное было всё-таки не в этом. Отец ведь честно меня предупредил, что кто-то обязательно умрёт: либо я, либо кто-то из вас. Я выбрал вашу безопасность и оставил брата без помощи. Вот только судьбу не обманешь, любой наш выбор имеет свою цену.

– Высшая, мать её, справедливость,– процедил Вертер сквозь зубы.

– Она самая,– горько усмехнулся Создатель.

Часть 3. Конец Игры

Глава 19

– Спасибо, что пришёл меня проводить,– в голосе Венна невольно прорезались нотки недоверия. – После того, что здесь произошло, я думал, ты не решишься.

– Никто не должен умирать в одиночестве,– Антон грустно улыбнулся и уселся рядом с отцом.

Они с комфортом расположились на берегу озера в кальдере вулкана. После недавнего катаклизма уровень воды стал ниже, чем раньше, острые камни, покрытые высохшими водорослями, торчали на мелководье, словно клыки в пасти чудовища. Кое-где на ярко-зелёном травяном ковре проступали разрывы свежих камнепадов, сухие кроны вывороченных с корнем деревьев напоминали скелеты каких-то экзотических монстров. И всё же природа уже принялась залечивать раны, вызванные прорывом озера. Подземный источник постепенно заполнял кальдеру прозрачной водой удивительного изумрудного цвета, птицы вернулись в родную долину, и их гомон заглушал даже свист ветра в обломках скал.

– На твоём месте я бы поостерегся сюда возвращаться,– усмехнулся Венн. – Это смелость или безрассудство?

– Ты не причинишь мне вреда, я знаю,– уверенно произнёс Антон,– потому что ты меня любишь.

Венн бросил удивлённый взгляд на своё самоуверенное творение и расхохотался. Его сын, не обращая внимания на странную реакцию отца, продолжал сидеть в расслабленной позе, на его губах блуждала отрешённая улыбка.

– Не обманывайся, сынок,– отец перестал смеяться,– венны не умеют любить, по крайней мере, мужчины.

– Значит ты – исключение, как и мой брат,– в голосе Антона была такая непоколебимая уверенность, что отец невольно развернулся к нему всем телом, чтобы взглянуть в его лицо.

– С чего ты это взял? – недоверчиво спросил он.

– Я ведь не был твоим преемником,– спокойно пояснил сын. – Значит, когда я стал помехой твоей миссии, ты мог безболезненно со мной расправиться, причём без всяких ритуалов и публичных казней. Я бы просто исчез, и никто бы даже не вякнул. Но ты этого не сделал, ты терпел мои выходки, пока я из помехи ни превратился в смертельную угрозу. Но и тогда ты не смог довести дело до конца, ты отпустил меня вместе с Анарой, дал нам время прожить вместе одну человеческую жизнь. Это было неразумно и весьма рискованно для твоей миссии, но ты рискнул только для того, чтобы сделать меня счастливым. И проиграл.

Венн молчал. До сих пор он даже сам себе не мог признаться, что это именно любовь к сыну в конечном счёте погубила и его самого, и всю его расу. И ладно бы он питал нежные чувства к старшему, который был настоящим венном и его преемником. Так ведь нет, Сабина он откровенно использовал, тот был просто инструментом для сохранения жизней нескольких сотен его соотечественников и его самого. А вот Гор был ему по-настоящему дорог, хотя именно его Венну не раз приходилось приносить в жертву своей миссии. Он прислушался к своим ощущениям и с удивлением понял, что не испытывает ни досады, ни злости. Напротив, ему стало легко, словно с души свалился непосильный груз.

– Думаю, ты даже рад, что тебе больше не нужно меня убивать,– Антон словно подслушал его мысли. – Прости, отец, мне жаль, что я невольно послужил причиной твоей гибели, я этого не хотел.

– Не вини себя,– отмахнулся Венн,– мы заслужили свой конец. Знаешь, сынок, а ведь ты прав, чем медленная деградация, лучше уж полное небытие. Создатель действительно проявлял милосердие к веннам, растворяя их сознания в своём, зря мы сопротивлялись столько лет,– он немного помолчал, как бы собираясь с силами, чтобы высказать далеко запрятанные крамольные мысли. – Да, я рад, что мне больше не нужно бороться за жизнь своей расы,– наконец произнёс Венн с расстановкой,– а ещё, что мне больше не нужно приносить в жертву любимого сына.

Он впервые проговорил это вслух, раньше Венн даже в мыслях не позволял себе признаться, что любит этого упрямого мальчишку, человека до мозга костей, самую большую ошибку в своей жизни, ставшую фатальной для всей расы веннов. Странно, но он совершенно не раскаивался в этой ошибке и уже не сожалел о последствиях. Наверное, даже зная, чем всё закончится, он бы и тогда не отказался от создания своего младшего сына. Его рефлексию прервал неожиданный вопрос Антона.

– Зачем ты убил мою любимую? – в его голосе не было обвинительных интонаций, скорее, непонимание.

Венн ждал этого вопроса, но тот всё равно застал его врасплох. Меньше всего ему хотелось сейчас оправдываться, но врать перед окончательной смертью было бы ещё глупее.

– Я не хотел,– он тяжело вздохнул,– я приказал этому дебилу её выкрасть, думал, всё же удастся шантажом заставить вас с Сабином исполнить мой план. А он, вместо этого, выстрелил, наверное, не смог сдержать свой гнев после того, что учинил твой дружок. Знаешь, в посёлке больше не осталось воинов после той бойни.

– Не нужно было их на нас натравливать,– пожал плечами Антон,– в конце концов, мы же и их спасали.

– Зачем ты так рисковал? – в голосе отца был слышен откровенный укор. – Неужели жизнь нескольких сотен дикарей того стоила?

Антон промолчал, объяснять венну, что человеческие жизни тоже являются ценностью, было бессмысленно. Тот презирал людей, относился к ним как к недоразвитым существам, слегка опередившим животных в своей эволюции. И даже тот факт, что его младший сын, будучи человеком, стал Создателем, был не в силах поколебать его уверенность.

– Ты ведь уже догадался к чему привёл этот твой подвиг,– насмешливо поинтересовался Венн,– вернее, что он показал.

– Если честно, то не совсем,– Антон слегка занервничал от очередного наезда своего мудрого и коварного родителя.

– Твоё сознание вошло в фазу трансформации,– спокойно пояснил отец,– так что скоро ты также, как я, навсегда покинешь этот мир.

– С чего ты это взял? – Антон резко обернулся к отцу, теперь в его глазах вспыхнула уже откровенная паника.

– Ты ведь можешь видеть меня целиком, не так ли,– Венн криво усмехнулся,– даже ту часть моего сознания, что выходит за рамки этого трёхмерного мира. – Антон, как зачарованный, кивнул головой, не отрывая взгляда от отца. – Это было бы невозможно, если бы твоё сознание частично ни функционировало в пятимерной Реальности,– продолжал тот. – Думаю, в последнее время с тобой происходят и другие странности, например, ты можешь видеть отдельные явления вне временных рамок, сразу в прошлом, настоящем и будущем. Я не ошибаюсь?

– Я не думал, что это свидетельствует о начале трансформации,– ошарашенно пробормотал Антон, его лицо сильно побледнело, в глазах застыло какое-то тоскливое выражение, словно это ему, а не отцу, предстояло перестать существовать через несколько минут.

– Что с тобой, малыш? – Венн ласково положил руку на плечо сыну. – Тебе ведь развоплощение не грозит, для развития тебе веннская женщина не требуется. Ты станешь богом, равным нашему Создателю. Кстати, когда его встретишь, передай ему, ЧТО я на самом деле думаю о его справедливости по отношению к веннам,– добавил он с усмешкой.

Однако Антон не принял шутливого тона своего отца, с каждой секундой он становился всё мрачнее.

– Это из-за веннских техник, которыми ты меня мучил последние пять лет,– потерянно обронил он.

– Ну что ты,– голос Венна потеплел,– одними техниками этого достичь невозможно, хотя они, конечно, сыграли свою роль. Просто ты готов. Если б это было не так, твой щит не выдержал бы удара целого озера. Недаром наш Создатель прибрал к рукам всех твоих ангелочков, жалко было бы их потерять при твоей трансформации.

– Я думал, это ты их убил,– Антон жалко улыбнулся,– всех, кроме Лики.

– Хорошего же ты мнения об отце,– Венн осуждающе покачал головой. – Кстати, твоей Лике тоже лучше было бы уйти на перевоплощение, не думаю, что ей понравится альтернатива.

Отец и сын замолчали. Каждый думал о своём, только в одном их мысли совпадали, они были совсем невесёлые.

– У меня ведь ещё есть время? – Антон с надеждой посмотрел в глаза отцу. – Лет пятьсот хотя бы. Ты ведь столько продержался?

– Нет, не думаю,– беспечно отозвался тот,– ты слишком стремительно меняешься. Лет пять от силы.

– Этого не может быть,– в ужасе прошептал Антон.

– Да что ж тебя так напугало? – Венн взял сына за плечи и развернул к себе лицом. – Речь ведь идёт не об уничтожении твоего сознания, а о божественности, о вечной жизни.

– Вечность без моей любимой,– простонал Антон,– что может быть хуже этого? Лучше уж развоплощение.

Они опять надолго замолчали. Венн недоверчиво разглядывал своего отпрыска, словно увидел его впервые.

– Знаешь, сынок,– наконец нарушил молчание отец,– я ведь никогда не верил в эту вашу любовь, даже когда ты предпочёл смерть разлуке с Анарой, а вот теперь верю. Жаль, мне не довелось испытать ничего подобного. Только трансформацию сознания не остановить, раз уж она началась, не нужно питать иллюзий.

– Я не уйду без моей девочки,– упрямо заявил Антон,– я что-нибудь придумаю.

– Хочешь поиграть в прятки с Создателем? – Венн горько усмехнулся. – Разве мой опыт тебя ничему не научил? Он всё равно тебя обыграет, это его Игра.

– Я сам определяю свою судьбу,– голос Антона сделался твёрдым и уверенным, в нём больше не было страха,– и я тоже Создатель.

– Что ж, удачи,– Венн поднялся на ноги,– а мне пора, незачем дольше тянуть.

Антон тоже встал, и двое мужчин крепко обнялись.

– Уходи отсюда, сын,– приказал отец,– то, что здесь начнётся, будет небезопасно даже для Создателей.

– Нет, я буду с тобой до конца,– Антон упрямо посмотрел ему в глаза. – Прощай, отец.

– Как знаешь,– пожал плечами Венн. – Прощай.

С этими словами он повернулся спиной к сыну и начал спускаться к озеру. Только тут Антон заметил, что к одному из камней, торчавших из воды у самого берега, был пришвартован тот самый плотик, что пять лет назад вроде бы утонул в водовороте вместе с телом погибшего охотника. Не оглядываясь Венн пробрался между острых обломков скал и взобрался на плотик. Тот, словно только того и ждал, сразу же отчалил и начал быстро двигаться к середине озера. Через несколько секунд в месте назначения траурного судёнышка зародился маленький водоворот, который стал стремительно расти и набирать скорость. Плотик подхватило течением и понесло по кругу. Только тогда Венн обернулся и посмотрел на стоявшего на берегу сына.

– Неужели он позволит дэву проглотить себя живьём? – подумал Антон и невольно поёжился.

Словно в ответ на его мысли, в руке отца блеснуло на солнце тонкое светлое лезвие. На таком расстоянии разглядеть в подробностях клинок было невозможно, но у Антона отчего-то не возникло ни малейшего сомнения в том, что это была белая игла. Спокойно, словно выполняя какую-то рутинную работу, Венн вонзил клинок себе в сердце, потом так же спокойно вытащил его из раны и бросил в воду. В том месте, куда упала белая игла, поверхность воды стала чёрной и забурлила. Венн поднял правую руку и помахал сыну, как бы прощаясь, его тело тут же обмякло и безвольно распростёрлось на досках похоронного плотика. Через несколько секунд плот достиг центра водоворота, встал вертикально и ухнул в недра озера. Антон проводил глазами тело отца и отвернулся, больше смотреть было не на что, Венн покинул этот мир навсегда. Сейчас водоворот исчезнет, и озеро снова застынет в обманчивом покое до следующей жертвы.

Однако отец недаром предупреждал его об опасности, странное шипение заставило Антона обернуться. Прямо из центра водоворота ударил в небо узкий ярко-белый луч, вода вокруг луча забурлила, в воздух поднялись клубы пара. Зрелище было весьма необычное, и Антон подошёл поближе к воде, чтобы получше рассмотреть происходящее. Уже через секунду он понял, что это было довольно неосмотрительно с его стороны, вся поверхность озера буквально вскипела, теперь уже сотни белых лучей вырывались из его недр и били во все стороны. Попадая в берег, лучи с лёгкостью дробили скалы, осколки камней разлетались во все стороны, словно шрапнель, и тут же плавились, обрушиваясь на землю горящими каплями. Огненная капель быстро подожгла сухую траву и мёртвые деревья, клубы чёрного дыма устремились в небеса, закрывая солнце.

Повисший над водой пар частично скрывал картину апокалипсиса, поэтому Антон не сразу сообразил, что удары лучей медленно, но верно приближаются к его одинокой фигуре. Он едва успел закрыться энергетическим щитом, когда один из лучей ударил по нему прямой наводкой. Щит выдержал, но пространство вокруг вспыхнуло как спичка, казалось, горел даже воздух. Дольше оставаться в центре этой рукотворной катастрофы было небезопасно, да и смысла в этом не было никакого. Антон бросил прощальный взгляд на кипящие воды озера, поглотившие тело отца, и его фигура растаяла.

***

Даня сидел на веранде и цедил лимонад с мятой из высокого бокала. Лика суетилась вокруг стола, то и дело подкладывая «ребёнку» вкусненького. Сыну Вертера исполнилось двадцать семь, он уже давно жил самостоятельно, был полноценным партнёром отца в сыскном агентстве, не раз участвовал в рискованных миссиях, но Лика по-прежнему продолжала опекать его, как маленького. Дане забота «тётушки» была в общем-то приятна, но порой она пересекала некую разумную грань и становилась слишком навязчивой, поэтому его визиты в ангельский мир были не слишком частыми.

На этот раз к их семейным посиделкам присоединился Сабин. Бедняге вообще было пока трудно подолгу находиться в одиночестве, и, когда Антон отлучался по делам, его брат приползал к Вертеру в большой дом, хоть и понимал, что его вряд ли можно было назвать желанным гостем. Хозяин стоически терпел эти визиты и пытался выбросить из головы тот факт, что его ближайшим соседом является бывший смертельный враг. Он старался переводить разговоры на нейтральные темы и всячески отвлекать Сабина от его смертоубийственного стремления спровоцировать самого Вертера на ответную агрессию. Получалось, прямо скажем, не слишком умело, но начинающий практик любви и сострадания к ближним очень старался. Как ни странно, присутствие сына отразилось на психике Вертера довольно позитивно, настроив его на задушевную беседу, и он наконец решился задать Сабину вопрос, который уже давно не давал ему покоя.

– Санни, признайся, как так вышло, что моя Дали оказалась твоей биологической дочерью,– спросил он, стараясь, чтобы голос не выдал его волнения. – У тебя что-то было с Ани?

Сабин с любопытством посмотрел на ревнивца, который больше тридцати лет не мог решиться узнать правду. И что же его подвигло на подобный шаг теперь?

– Я уж решил, что тебе это совсем безразлично,– пожал плечами совратитель чужих жён. – Не беспокойся, она тебе не изменяла. Ты же знаешь, что я тогда ещё был Творцом, и сотворить себе любое тело было для меня не проблемой.

– Ты, что же, прикинулся мной? – возмутился Вертер. – Ну ты мерзавец. И зачем тебе это понадобилось?

– Вер, ты же знаешь, девочка была частью моего плана,– нисколько не смущаясь, заявил Сабин,– мне нужно было с её помощью выбраться из стасиса, а потом убить тебя. Для этого подходила только моя кровь.

Вертер едва сдержался, чтобы не заехать наглому подонку по физиономии, но вовремя вспомнил предупреждение Антона и сдержался.

– А для чего ты сделал её похожей на прежнюю Дали? – вместо мордобоя спросил он.

– Мне казалось, что так я заставлю тебя мучиться угрызениями совести за убийство твоей бывшей возлюбленной,– невозмутимо пояснил Сабин. – Но ты оказался просто непробиваемым, как с гуся вода.

– А мне было наплевать на всю эту мистику,– Вертер вылез из кресла и встал напротив своего бывшего врага,– я просто любил свою дочь, и всё.

– А я её убил,– Сабин тоже поднялся, теперь двое мужчин стояли лицом к лицу, глядя друг другу в глаза.

– Да, ты её убил,– мрачно процедил Вертер.

– Знаешь, Вер,– Сабин меланхолично улыбнулся,– мне кажется, что ты никогда не сможешь мне этого простить, сколько бы ни прошло времени. Возможно, когда-нибудь ты простишь, что я превратил твою собственную жизнь в ад, но только не убийство твоей дочери.

Вертер стоял неподвижно, уставившись в ненавистные синие глаза, которые до сих пор время от времени снились ему в кошмарах. Внезапно до него дошло, что в этих глазах больше нет прежнего холода и равнодушия, что они уже совсем не напоминают два бездонных колодца, как бывало раньше. Перед ним стоял не безжалостный враг, а просто молоденький парнишка, измученный душевными терзаниями до такой степени, что уже не желал ничего, кроме забвения. И жертве коварных замыслов падшего Творца впервые стало по-настоящему жалко своего бывшего мучителя. Он подошёл к Сабину и положил руки ему на плечи.

– Не дождёшься,– Вертер насмешливо ухмыльнулся,– в крайнем случае набью тебе морду, если будешь меня доставать.

Сабин вздрогнул, осознав, что он только что непроизвольно провоцировал Вертера на убийство. Его неприятно кольнуло, что он оказался не в состоянии контролировать своё поведение, но мальчишеский гонор быстро занял место рациональной рефлексии.

– С чего ты взял, что тебе это удастся? – небрежно бросил недо-Творец.

– Проверим? – Вертер весело рассмеялся.

Вместо ответа Сабин сбросил куртку, спустился на лужайку перед верандой и демонстративно встал в стойку, его противник не заставил себя ждать. На веранде Лика и Даня повскакивали с мест с явным намерением помешать выяснению отношений, но не успели, Вертер вырубил зарвавшегося пацана на первой минуте поединка. Сабин приходил в себя медленно, как бы нехотя, ему действительно не особо хотелось возвращаться в сознание. Победитель плеснул ему в лицо воды и приподнял за плечи.

– Дальше будем проверять,– ехидно поинтересовался он,– или на сегодня достаточно?

– Чёрт, я даже не успел понять, как ты это сделал,– Сабин потёр ушибленную челюсть. – Научи меня, Вер.

Первой реакцией Вертера было послать наглеца куда подальше, он ещё слишком живо помнил, как не так давно учил Дэлвига драться на мечах вот в этом самом месте. А потом Сабин убил ангелочка, выпил из него жизнь. Но бывший убийца сейчас совсем не выглядел всемогущим монстром, он сидел мокрый и несчастный, как нахохлившийся воробей, и смотрел на Вертера усталыми больными глазами. Эти глаза уже нисколько не напоминали холодные ледышки, скорее, просто островки синего осеннего неба.

– Ладно, завтра в семь,– небрежно бросил мастер,– и не опаздывать.

Он подал Сабину руку и, когда тот встал на ноги, развернул его лицом к веранде, где Даня как раз усаживался обратно в кресло.

– Тебе так и не удалось отнять у меня дочь,– тихо прошептал он на ухо убийце,– Создатель мне её вернул.

– Это… – Сабин от удивления чуть не поперхнулся.

– Вот именно,– подтвердил Вертер,– Даня – мой сын, хотя и опять не по крови, но мне не привыкать.

***

Лика не любила мордобой, но ей нравилось, когда Вертер упражнялся с мечом во дворе перед верандой. Тогда она забиралась с ногами в кресло и с восторгом наблюдала, как мелькает, рассекая воздух, длинное сверкающее лезвие, отбрасывая во все стороны солнечные блики. А вот бой без оружия ей не нравился, слишком уж он напоминал вульгарную драку. Однако занятия Вертера с Сабином, пожалуй, трудно было назвать дракой, оба бойца двигались словно в танце, иногда даже казалось, что они парят над поверхностью земли, опираясь прямо на воздух.

Единственное, что расстраивало ангелочка, это скорость, с которой двигались мастер и его ученик. Всё происходило слишком быстро, чтобы можно было как следует насладиться красотой этого смертоносного полёта. Как правило, в конце занятия мужчины устраивали поединок, чтобы на деле оценить прогресс ученика. Увы, пока эти поединки заканчивались очень быстро, ученик оказывался на земле, а мастер с насмешливой улыбочкой обозначал добивающий удар, останавливая руку буквально в миллиметре от тела проигравшего. Вот и на этот раз, не прошло и трёх минут, как тело Сабина распростёрлось в траве. Вертер протянул руку, чтобы поднять своего ученика, но тот продолжал лежать, тяжело дыша и морщась от боли.

– Ты мне рёбра сломал,– прохрипел он, не двигаясь с места.

– Сам же хотел полный контакт,– пожал плечами мастер. – Не страшно, ты же умеешь восстанавливать тело.

– Не уверен, что у меня есть на это силы,– криво усмехнулся Сабин,– мне же нужно будет оставаться в сознании, а на полное обезболивание нужно много энергии.

– Ты же вроде Творец,– Вертер с недоумением уставился на покалеченного ученика. – Как у тебя может не хватить сил, чтобы починить своё собственное тело?

– Я венн, не забыл? – горе-Творец болезненно сморщился, и на его губах показалась кровь. – Мы без наших женщин не в состоянии накопить энергию для материализации. Это вам, людям, можно обойтись своими силами, а мы никак. Давай, лучше Даня меня подлечит.

Вертер насмешливо усмехнулся, но не стал отпускать издевательских шуточек. Он натянул сорочку прямо на своё потное тело, и его фигура растаяла в воздухе. Через несколько минут мастер снова появился на поляне, но он был один.

– Санни, извини,– потупился Вертер,– Даня куда-то запропастился. Ты как, продержишься до его возвращения?

– Разве у меня есть выбор? – Сабин усмехнулся и тыльной стороной ладони стёр кровь с губ.

– Тебе ребро проткнуло лёгкое,– догадался наконец Вертер. – Чёрт, это я немного перестарался.

– Ага, совсем чуть-чуть,– попытался пошутить раненый, но закашлялся на середине фразы, его лицо сильно побледнело, кровь заструилась из уголка губ по его подбородку.

– Прости, парень,– Вертер виновато опустил голову,– это была инстинктивная реакция на твой энергетический удар,– он опустился на колени и приподнял голову Сабина, чтобы тот не захлебнулся кровью. – Лика, принеси сюда пару подушек,– крикнул он в сторону веранды.

Побледневшая не меньше раненого женщина оказалась на лужайке буквально через секунду, словно перенеслась по воздуху. Вдвоём они с Вертером удобно устроили Сабина на подушках. Лика стёрла кровь с его лица и протянула ему стакан с водой. Раненый сделал глоток и потерял сознание.

– Нужно срочно найти либо Даню, либо Тоху,– озабоченно пробормотал Вертер, а то ещё помрёт наш непутёвый Творец, как и мечтает, мне тогда Тоха точно голову отвернёт. Ты посиди с ним, милая, а я мотанусь на поиски. Для начала проверю всё здесь и в мире Дачи, а там поглядим.

Вертер ушёл, а Лика дрожащими руками принялась приводить Сабина в чувство. Тот очнулся довольно скоро, но радости это не принесло. Дышал он уже с трудом, и на его губах при каждом выдохе лопались кровавые пузыри.

– Это мне за Таши,– прохрипел раненый,– всё справедливо.

– Молчи,– накинулась на него Лика,– тебе нельзя сейчас говорить. Вер обязательно найдёт кого-нибудь из Творцов, ты потерпи.

– Наверное, придётся мне попробовать самому,– еле слышно отозвался Сабин,– не хочу терять доступ в ангельский мир. Ангел ведь не согласится переехать в мир Дачи, а без него я пропаду.

Он вздохнул и прикрыл глаза, в памяти тут же всплыло, как он боролся за жизнь в мире Тюрьмы при весьма сходных обстоятельствах. Тогда всё закончилось плачевно, после починки своего тела сил у бывшего Творца хватило только на то, чтобы выползти улицу, где он и нашёл свой конец от полного энергетического истощения.

– Давай лучше я,– раздался знакомый голос со стороны веранды.

Антон легко сбежал по ступенькам и склонился над братом. Его правая рука привычно легла на глаза раненого, и тело бедняги обмякло. Через минуту Творец уже поднялся и протянул брату руку.

– По-моему, Лике сейчас помощь тоже бы не помешала,– улыбнулся Сабин, поднимаясь на ноги.

И действительно, бедная женщина без сил сидела в траве, уронив руки на колени, в её глазах всё ещё стоял страх. После слов Сабина она рывком вскочила и бросилась в объятья к отцу. Тот ласково обнял своего ангелочка и погладил по растрёпанным волосам. Сабин невольно позавидовал Лике и посетовал на себя, что первым не догадался полезть к брату с обнимашками. Вскоре все трое переместились на веранду, Антон окинул своих пострадавших родственников внимательным взглядом, и на столе появилось две кружки с горячим сладким чаем. Оба с благодарностью ухватили свои кружки и плюхнулись в кресла. В этот момент на поляне появился Вертер. Оглядев мирную картину чаепития, он устало взобрался по ступенькам и присоединился к обществу. По его взмыленному виду можно было легко предположить, что спасатель в поисках Творцов обе́гал половину базовой Реальности. На столе тут же появился кувшин с лимонадом и бокал, однако Вертер не стал заморачиваться с этикетом, он подхватил кувшин и принялся жадно пить прямо из горлышка.

– Хреново быть таким беспомощным,– Сабин смущённо улыбнулся,– Вер, прости, что тебе пришлось побегать.

– Сам виноват,– отмахнулся тот,– это я должен извиняться, для мастера такие проколы непростительны.

– А как ты вообще умудрился увернуться от энергетического удара? – полюбопытствовал непутёвый ученик, явно недооценивший возможности учителя.

Вертер переглянулся с Антоном, и оба хитро улыбнулись. Рассказывать о той скорости, с которой умел двигаться мастер, было бессмысленно, Сабину нужно было это прочувствовать на собственной шкуре, что он и сделал.

– Тебе бы освоить кое-какие приёмы работы с энергией,– азартно заявил Сабин,– у тебя бы тогда совсем противников не нашлось в нашей Реальности.

– Притормози, братишка,– Антон успокаивающе похлопал раздухарившегося бойца по коленке,– он голыми руками, сам того не желая, чуть тебя не убил, а ты говоришь об энергетических техниках. Это ж тогда будет абсолютное оружие какое-то. А вот тебе не помешает подтянуть свои навыки.

Сабин обиженно запыхтел, можно подумать, он и сам не понимает, что в нынешнем состоянии даже в собственные ученики себе прошлому не годится. Только от него ведь это не зависит, такова уж природа его расы, что энергией творения обладают только веннские женщины.

– Зачем ты на него наезжаешь, Тоха? – вступился за своего ученика Вертер. – Венны ж без своих женщин вообще ничего не могут.

– Ну этой беде я смогу помочь,– хитро улыбнулся Антон,– давайте, я вас кое с кем познакомлю.

Он встал и прошёл в дом. Через пару минут Творец снова вышел на веранду, но уже не один, за руку его держала стройная темноволосая женщина с синими глазами.

– Кора,– одновременно выдохнули мужчины.

Женщина скромно опустила ресницы и улыбнулась. Антон сотворил ещё одно кресло и усадил в него свою гостью.

– Как же отец тебя отпустил? – Сабин с удивлением уставился на Кору.

Та промолчала, только бросила вопросительный взгляд на хозяина мира ангелов. Антон ласково похлопал её по руке и твёрдо взглянул брату в глаза.

– Бустер, отца больше нет,– спокойно ответил он вместо Коры,– он ушёл навсегда.

– Откуда ты знаешь? – вскинулся Сабин и тут же осёкся, с подозрением глядя на брата. – Ты его проводил, да? Ты совсем свихнулся, Ангел, решил, что если кармическое проклятье тебя не достало, то уж отец точно сможет?

– Остынь, парень,– осадил своего ученика Вертер,– это только ты у нас тут потенциальный самоубийца.

При этих словах Антон невольно вздрогнул и отвернулся. Странная реакция Творца не прошла незамеченной для окружающих, и не избежать бы ему допроса с пристрастием, если бы в этот момент на поляне перед верандой ни появился Даня.

– Где ты пропадал,– тут же набросился на сына Вертер,– я тебя обыскался.

– У Амриты,– спокойно ответил ничего не понимающий отпрыск,– ты же сам ей пообещал мою помощь.

Сердитый папашка уже было собрался отчитать нерадивого сыночка да так и застыл с открытым ртом.

– Зачем ты на ребёнка наезжаешь? – встала на защиту Дани заботливая «тётушка».

Ребёнок тем временем взбежал по ступенькам и ухватился за кувшин с недопитым лимонадом.

– Ты вернул ей память? – чуть слышно прошипел Вертер и закашлялся.

– Ну да,– Даня отхлебнул лимонада и устало откинулся на спинку кресла,– пришлось её немного поутешать, нельзя же было просто оставить бедняжку одну наедине со своими воспоминаниями. Кстати, Амрита неплохо справилась, взяла себя в руки буквально через десять минут. Я, помнится, куда дольше бесился в своё время.

Вертер затравленно молчал, поглядывая на Лику исподлобья, а та только хитро улыбалась, ей было забавно наблюдать, как этот несгибаемый воин дёргается от одной только мысли о возможной встрече со своей бывшей возлюбленной. А ещё Лике было любопытно, как же Вертер теперь собирается выпутываться из создавшейся неоднозначной ситуации.

– Кстати, Амрита сегодня уезжает в Кералу,– как ни в чём ни бывало продолжал вещать Даня, обращаясь к отцу,– ждёт тебя, чтобы попрощаться, поблагодарить, ну и всё такое.

На Вертера было жалко смотреть, он весь сжался, как бы усох, в его глазах застыло выражение покорности злой судьбе. Лика тут же сжалилась над страдальцем.

– Ладно, давай, я с ней попрощаюсь за нас всех,– предложила она,– а то ты уже набегался сегодня, милый. Потом как-нибудь навестишь бедняжку в её новом доме, извинишься за недостаток куртуазности, если наберёшься смелости, конечно,– добавила спасительница с ехидной улыбочкой.

Вертер благодарно кивнул, крепко обнял свою всё понимающую возлюбленную и с чувством чмокнул её в губы.

– Что бы я без тебя делал,– шепнул он Лике на ушко.

– Пропал бы ни за что,– так же шёпотом ответила та и отправилась исполнять долг гостеприимства.

Глава 20

После ухода Лики разговор снова свернул на проводы Венна. Антон в красках рассказал о катаклизме, которому стал свидетелем, и о том, что послужило причиной уничтожения озера.

– Отчего-то мне не кажется, что озеро было таким уж надёжным местом для сокрытия веннских личностей,– прокомментировал рассказ друга Вертер. – Неужели наш Создатель не смог его раздолбать за сотни лет?

– Причём тут озеро? – удивился Сабин. – Это было вовсе не озеро, а обиталище дэва. Значит, этот их акт экзорцизма убил беднягу, который веками служил веннам верой и правдой?

– Нет, не думаю,– отозвался Антон,– дэвы – довольно крепкие ребята, их так просто не убить. Но покалечили его изрядно, как бы он ни вздумал мстить, причём, как водится, непричастным к безобразиям жителям посёлка, надо будет попробовать уговорить их перебраться в более безопасное место. А насчёт ненадёжности схрона – это неверно. Дело ведь было не в конкретном месте, а в наличие охранника, который управлял этими личностями. Им был наш с Сабином отец, следующим должен был стать Сабин, но не сложилось.

– Вообще-то, со мной это даже не обсуждалось,– насупился несостоявшийся преемник великой миссии.

– Это потому, что ты так и не стал Создателем, братишка,– Антон снисходительно улыбнулся,– не было выполнено минимальное требование к хранителю веннских душ.

– А, может быть, мне и не хотелось становиться Создателем,– Сабин надулся, словно индюк,– это была твоя мечта, Ангел.

– Насколько я понял, никто из хранителей особо не жаждал стать Создателем,– ответил Антон,– и мнения тех веннов, что ушли в трансформацию, тоже никто не спрашивал. Закон свободы воли тогда не действовал, они просто выполняли приказы нашего Создателя.

– Жёстко их прессанули,– покачал головой Вертер. – Тоха, а как мог ваш отец управлять личностями веннов, если они были проявленными сознаниями нашего Создателя?

– Это довольно сложная техника,– Антон оценивающе оглядел аудиторию,– и я не думаю, что мне удастся растолковать её в деталях без специального обучения. Но общий смысл я, пожалуй, могу описать. Дело в том, что сознания тех веннов искусственно расщепили, чтобы они могли находиться сразу в двух мирах. Та часть сознания, что отвечает за личность, находилась в нашем мире под присмотром хранителя, а остальная часть пребывала в мире, где наш Создатель является просто Игроком, в пятимерном мире. Я не знаю, какие правила действуют в пятимерном мире, возможно, там Создатель имеет право распоряжаться своими созданиями по собственному усмотрению, а в нашем мире действует закон свободы воли. Так что коли венны выразили желание, чтобы их личностями управляло сознание одного из них, то Создатель не мог нарушить свой собственный закон и уничтожить личности веннов, что необходимо для слияния сознаний.

– А почему же тогда Создатель перехватывает управление твоими ангелами? – возмутился Сабин. – Неужели ангелочки на это пошли добровольно?

– Так лучше, разве нет? – пожал плечами Антон. – Они всегда хотели быть просто людьми, к тому же в этом случае нет опасности слияния с моим сознанием в случае моей смерти.

– И всё-таки мне непонятно, как проявление сознания Создателя может конкурировать с самим сознанием Создателя,– Даня задумчиво поднял глаза к потолку.

– Правильнее будет сказать, проявленная форма сознания,– поправил коллегу Антон.

– А в чём разница? – фыркнул Вертер.

– Я уже говорил, что сознание едино, оно – ткань мироздания,– Антон с наигранным укором скосил глаза на друга. – Сознание проявляется в разных формах, может проявиться в форме сознания нашего Создателя, например, а может – в форме твоего сознания или сознания Коры. Проявление в какой-либо форме – это просто способ существования единого сознания, таким образом оно себя познаёт или, даже лучше сказать, осознаёт. Таким образом, в каком-то смысле Игроки равны Создателю. Мы все суть проявленные формы единого сознания.

– А как же мы? – возмутился Вертер. – Почему наши сознания ничего не проявляют?

– Кто тебе это сказал? – усмехнулся Сабин. – Любая проявленная форма сознания постоянно что-то проявляет. Всё, что ты видишь, слышишь, ощущаешь, думаешь – это и есть проявления твоего сознания. Другой вопрос, осознаёшь ли ты эти проявления и можешь ли ты управлять ими с уровня ума, или они происходят спонтанно.

– Я что-то не понял,– встрял Даня,– получается, наш Создатель нас как бы и не создавал, если мы такие же проявленные формы, как и он. А как быть с твоими ангелами, Антон?

– Не нужно путать процесс создания с процессом управления,– пояснил Сабин. – Вот нас с Ангелом, к примеру, создал наш отец, но управляет нашими сознаниями вовсе не он, а Создатель базовой Реальности.

– Давай для простоты рассмотрим рождение ребёнка,– предложил Антон. – Пока мать носит его в своём чреве, ребёнок является её частью, их нельзя разделить без вреда для ребёнка. После появления на свет ребёнок ещё некоторое время сильно зависит от матери, но чем взрослее он становится, тем слабее эта зависимость. Ребёнок уже становится самостоятельным существом, он в каком-то смысле делается равным своей матери, он тоже человек. Но это же не отменяет того факта, что именно мать дала жизнь этому ребёнку?

– А когда наши сознания становятся самостоятельными единицами? – уточнил Даня.

– Когда наша осознанность достаточна для того, чтобы создать себе такой инструмент, как ум,– Антон вопросительно наклонил голову, проверяя, что аудитория следует за его логикой. – Пока проявленные элементы не обладают собственным умом, они лишь часть того сознания, которое их проявляет. Например, мебель, дом, трава на лужайке – это всё часть моего сознания, эти объекты как бы находится в чреве матери. А вот Лика – это уже самостоятельная форма, хотя её я тоже проявил, как и весь этот мир. Правда, наш Создатель с этим, к сожалению, не согласен, для него Лика – это всё ещё часть меня. Но это просто издержки алгоритмов базовой Реальности.

– Странно всё это,– задумчиво произнёс Даня,– меня всегда учили, что мы, люди – это лишь форма существования сознания Создателя, как бы проекция Его сознания в этом трёхмерном мире, а ты говоришь, что мы являемся самостоятельными единицами.

– Твоё определение совершенно правомерно,– Антон понимающе улыбнулся,– но только, если мы не выходим за рамки нашего мира, картина мироздания в целом несколько более сложная. Что же касается нашего мира, то всё, что здесь существует, создано и управляется нашим Создателем, начиная от самой маленькой былинки и заканчивая Создателями и их творениями. Всё это проявления его сознания.

– Минуточку,– встрял Вертер. – Кто же тогда создал твоих ангелов: ты или наш Создатель?

– Создатель действовал через меня,– пояснил Антон. – Так проще?

– Значит, мы на самом деле просто марионетки? – в голосе Дани прорезалась обида.

– С чего ты это взял? – удивился Сабин,– никто не отбирал у тебя свободу воли.

– Если проявленная форма обладают способностью к самоосознанию, то она автоматически обретает собственную волю,– видя недоумение юного Творца, Антон счёл необходимым пояснить тезис брата. – Большинство проявленных форм нашего мира как бы находятся в чреве матери и неотделимы от самого Создателя, а вот люди – это уже рождённые детки. Сотворяя себе ум, мы как бы отделяем своё сознание от сознания Создателя. Это, конечно, иллюзия, сознание на самом деле едино, но именно эта иллюзия позволяет нам обрести волю и осознать себя. Эта иллюзия делает нас индивидуальностями. В мире нашего Создателя сейчас действует закон свободы воли, иначе говоря, мы можем не только чего-то хотеть, но и при определённых обстоятельствах получить желаемое. Но даже если бы наши хотелки полностью игнорировались, мы всё равно оставались бы индивидуальностями со своей, отличной от Создателя волей.

– Ангел, а что ты там говорил про более сложную картину мироздания? – полюбопытствовал Сабин.

– Как ты думаешь, братишка, какой мерностью обладают наши сознания? – вместо ответа спросил Антон.

– Трёхмерные, надо думать,– пожал плечами Сабин.

– Разве ты никогда не слышал от отца, что его сородичи покинули мир Создателя, так как их сознания обрели бо́льшую мерность? – снова задал вопрос Антон.

– Слышал, ну и что? – Сабин недовольно поморщился.

– Тогда ответь мне, многомудрый венн,– Антон продолжал играть в вопросы-ответы,– может ли точка вдруг стать линией? И если может, то при каких обстоятельствах?

На веранде повисла тишина. Все собравшиеся за столом пытались сообразить, как решается заданный Творцом ребус. Где-то с минуту Антон ждал, не найдётся ли желающих высказаться, но потом не выдержал.

– Ладно, не буду вас мучить,– усмехнулся он. – Это возможно только в том случае, если точка на самом деле с самого начала была линией, но в определённой проекции выглядела как точка. Понятно?

– Ты хочешь сказать, что наше сознание изначально пятимерно? – уточнил Даня.

– Нет,– покачал головой Антон,– я хочу сказать, что у всех проявленных форм единого сознания одна и та же мерность, так как у всех одна и та же природа, и у нас, и у нашего Создателя, и у Создателя нашего Создателя, и так далее. По поводу конкретного числа сказать не возьмусь, тут мнения у учёных мужей расходятся. В ведическом учении, к примеру, говорят о девятимерности, кое-кто считает, что максимальное количество мерностей равно бесконечности, а иные полагают, что понятие мерности вообще неприменимо к сознанию.

– Так, я не понял,– возмутился Вертер,– если мы такие крутые, то почему до сих пор колупаемся в этом трёхмерном мире?

– Не буянь, вояка,– приструнил его друг,– на самом деле всё очень просто. Наш Создатель создал трёхмерный мир и заселил его нами. Для того, чтобы существовать в этом мире, нам потребовался трёхмерный ум, который мы себе и создали. Это наш ум накладывает ограничения на восприятие нами самих себя, но для этого мира именно такой ум является идеальным.

– А если мы выйдем за пределы этого мира,– Сабин мечтательно закатил глаза,– что будет?

– Нам придётся создать себе другой, более подходящий ум,– пояснил Антон. – В нашем мире для смены ума действует такой механизм, как перевоплощение. Смерть уничтожает старый ум, и сознание создаёт себе новый, уже на базе наработанных за предыдущее воплощение навыков и способностей.

– Но ведь Творцы не умирают,– Даня удивлённо поднял брови,– значит, мы останавливаемся в своём развитии?

– Это не такой простой вопрос,– со вздохом ответил Творец,– кто-то останавливается, как некоторые члены Высшего Совета, а другие продолжают развиваться, и в конце концов их сознание выходит за рамки трёхмерного мира. Они начинают воспринимать явления более высокой мерности, которые трёхмерный ум уже не в состоянии интерпретировать, и тогда сам ум начинает трансформироваться, чтобы соответствовать уровню развития сознания. Если я правильно понял, это возможно, только когда проявленное сознание становится Создателем, и не ранее.

– Но ведь тогда такое сознание уже не сможет существовать в нашем трёхмерном мире,– возбудился Даня.

– Ты прав, не сможет,– грустно кивнул Антон и не стал больше ничего объяснять.

Сабин подозрительно посмотрел на брата и уже было собрался задать ему более личный вопрос, касающийся конкретной судьбы сидящего здесь Создателя, но его перебил Вертер.

– Я вот чего не понял, Тоха,– задумчиво произнёс он,– если мы все из себя такие независимые со своим умом, как же тогда Создатель нами управляет? Он, что же, транслирует картинку Реальности в наш ум?

– Ну с этим мы и без него отлично справляемся,– усмехнулся Сабин. – Коли есть ум, так будь уверен, картинка тоже будет.

– Нет, Создатель не показывает нам кино,– Антон тоже заулыбался,– зато он устанавливает правила, по которым это кино снято. Наши сознания функционируют в его мире, и только он определяет, как наши умы будут интерпретировать вибрации этого мира. Это чем-то похоже на компьютерную программу, сама программа не создаёт картинку, та появляется на экране монитора в результате работы компьютера, но, что это будет за картинка, определяется как раз программой. Понятно?

– И это всё? – Вертер недоверчиво улыбнулся. – Как-то не тянет на «управление».

– Ты прав, это ещё не всё,– подтвердил Антон,– вдобавок Создатель устанавливает законы существования всего в этом мире, иначе говоря, правила Игры в Реальность.

– А можно какой-нибудь пример,– попросил Вертер.

– Можно,– вместо Антона, с готовностью отозвался Сабин,– закон кармы, например. Вот ты в каждом воплощении покушаешься на жизнь моего брата и за это кончаешь жизнь самоубийством.

– Я хоть только покушаюсь,– Вертер вспыхнул как спичка,– а ты просто убивал его пятьсот лет подряд. Как думаешь, что тебе за это будет?

– Боюсь, самоубийством я не отделаюсь,– горько усмехнулся Сабин,– придётся с этим жить, разве что ты решишь наконец со мной разобраться.

– Эй, петухи, хватит задирать друг друга,– Антон поднял руку в повелительном жесте. – Вот вам пример, как человек может здраво рассуждать на отвлечённые темы, но не в состоянии проявить здравомыслие, когда вопрос касается его самого. – Оба спорщика вопросительно посмотрели друг на друга, а потом на Антона, как бы примеряя к себе его реплику. – Я говорю про тебя, братишка,– пояснил тот. – Вот скажи мне, мудрый венн, что нужно для создания кармического следа?

– Это даже я знаю,– встрял Вертер,– нужна мысль, подкреплённая эмоцией. Стоп,– остановил он сам себя,– так это что же получается, если Сабин совершал все свои преступления, ничего не чувствуя, а просто приводил в исполнение свои паскудные планы, то ему за это ничего не будет?

– В соответствии с алгоритмами Игры в Реальность, он не оставлял кармических следов,– подтвердил Антон.

– Это несправедливо,– возмутился Даня.

– О какой справедливости ты говоришь? – Антон пожал плечами. – Это просто правила Игры, в которую мы все тут играем. Создавай свою Игру с другими правилами, ты же Творец.

– Знаешь, брат, а я согласен с Даней,– отстранённо произнёс Сабин,– это несправедливо.

– Карма – это вовсе не про справедливое возмездие,– возразил Антон,– а про ограничение степеней свободы сознания. На тебя, братишка, ограничение не действует, только и всего. А уж как ты сам себя желаешь наказать – это дело твоё. Можешь себе ни в чём не отказывать, тут Игра твою фантазию никак не ограничивает.

– Пожалуйста, не нужно его провоцировать,– попросила Кора.

Это были первые слова, которые произнесла женщина с момента своего появления на веранде, до этого она сидела тихо, как мышка, даже почти не двигалась, а тут вдруг встала на защиту бывшего злодея. Все лица невольно обратились к ней, но Кора совсем не смутилась, напротив, взгляд её сделался твёрдым, спина выпрямилась, руки сжали подлокотники кресла.

– Да, слабым полом женщину веннов назвать никак нельзя,– подумал Антон. Кора невольно напомнила ему о погибшей любимой, именно так повела бы себя Алиса в подобной ситуации. – Я просто пошутил,– вслух сказал он,– не бери в голову, милая.

– Слушай, Тоха,– вскинулся Вертер,– до меня только что дошло. Выходит, ты управляешь нашими сознаниями, пока мы находимся в твоём мире.

– В каком-то смысле ты прав,– хитро усмехнулся Антон,– я определяю, что вы здесь увидите. Но, как ты, наверное, заметил, мои миры не так уж сильно отличаются от базовой Реальности, так, по мелочи, в основном здесь действуют алгоритмы нашего Создателя, да и на полноценную жизнь мои миры не тянут, так что брать под управление ваши сознания нет никакого смысла.

– Расслабься, пап, никто тобой не манипулирует,– Даня похлопал отца по плечу. – Антон, а помнишь тебя считали Программистом?

– Было дело,– Антон кивнул. – А почему ты об этом вспомнил?

– Ты рассказывал, что Программисты никогда не занимаются компьютерным программированием,– пояснил Даня,– это им якобы мешает выполнять свою миссию. А в чём тут смысл, если работа с алгоритмами базовой Реальности так похожа на написание компьютерной программы?

– Хороший вопрос,– Антон удовлетворённо хмыкнул,– я и сам об этом частенько думал. Мне кажется, что дело как раз в том, что Программист не должен разбираться, как работают алгоритмы базовой Реальности, иначе, не ровен час, сварганит какую-нибудь отсебятину. Создатель наделяет его практически безграничными возможностями, но при этом, скорее всего, не предполагает, что Программист проявит собственную волю, он должен тупо выполнить данное ему задание, и всё. В данном случае отсутствие понимания – это своего рода техника безопасности.

Рассуждения Творца о природе Программистов нарушило появление Лики. Женщина была бледна, на её лице было написано недоумение.

– Милая, что случилось? – Вертер вскочил и заключил свою возлюбленную в объятья.

– За что она так со мной? – Лика обиженно подняла глаза на своего мужчину. – Я ведь не виновата, что ты меня любишь.

– Дэвика на тебя напала? – в голосе Вертера звучало беспокойство, переходящее в панику.

– Вот ещё,– фыркнула Лика. – И причём тут Дэвика? Я говорю про твою тайную воздыхательницу, она вела себя так, словно я тебя у неё украла.

– А как там Марика оказалась? – удивился Вертер.

– Понятия не имею,– Лика уже успокоилась и уселась в кресло,– может быть, тоже пришла провожать нашу гостью в Кералу.

– Минуточку,– встрял Антон,– о какой это Дэвике вы тут говорите?

– Вер считает, что Амрита – это реинкарнация его бывшей,– Лика обиженно поджала губки.

Сабин и Антон переглянулись.

– Да-а-а, дружище,– протянул Антон,– попал ты, как кур в ощип. Неужели правда Дэвика? И ты ещё попросил Даню восстановить ей память? Зачем?

Вертер только опустил голову, он и сам понимал, что сделал глупость.

– Ты бы разобрался со своими женщинами, мачо,– рассмеялся Сабин,– не ровен час, они сговорятся и устроят тебе тёмную.

– Не слушай его, милый, – Лика поднялась и пересела на колени к Вертеру, обняв его за шею,– я против тебя никогда не пойду, тем более в компании этой невоспитанной девицы. Наговорила мне кучу гадостей и сбежала, словно ей со мной в одной комнате находиться противно.

– Вер, ты ведь не думаешь, что Марика может причинить вред твоей женщине? – в голосе Сабина прозвучали нотки недоверия,– она, конечно, натура бесшабашная, но добрая и понимающая.

– Мне? – вспыхнула Лика. – Да я сама кому хочешь вред причиню, если понадобится,-хрупкий ангелочек выглядел так воинственно, что собравшиеся за столом мужчины так и прыснули от смеха.

– Ладно, я сам поговорю с Марикой,– Вертер решил поставить точку в обсуждении его немногочисленного гарема. – Милая, ты Дэвику проводила? Она-то как себя вела?

– Проводила,– кивнула головой Лика. – С ней как раз всё в порядке, даже не скажешь, что она только что вспомнила свои прошлые жизни.

– Вот и славно,– Антон поднялся из-за стола,– пора нам немного отдохнуть, день был длинный. Вер, пусть Кора пока поживёт в большом доме. Спокойной ночи.

Сабин тоже встал, и братья обнявшись побрели к своим скворечникам. Даня для разнообразия решил заночевать в мире ангелов, он проводил Кору в её комнату и отправился на боковую. Только семейная парочка осталась сидеть на веранде, им хотелось ещё немного посекретничать и полюбоваться звёздным небом.

– Ангел, я так и не понял, чего тебя понесло провожать отца,– спросил Сабин, когда братья отошли на достаточное расстояние, чтобы их не было слышно с веранды. – Разве мало было одной смерти?

– Никто не должен умирать в одиночестве,– произнёс Антон в пространство.

– Красивая максима,– кивнул Сабин,– но она совершенно не объясняет, зачем нужно было так рисковать.

– Почти двадцать лет назад эту максиму произнёс один ангел, отправляясь на верную смерть в мрачный мир под названием Тюрьма,– голос Антона стал каким-то отстранённым.

– Разве это не ты его послал? – удивился Сабин.

– Что ты, брат,– помотал головой Антон,– я отговаривал его, как мог. Мы ведь оба знали, что ты его убьёшь.

– Но зачем?! – Сабин резко остановился и повернулся лицом к брату.

– Видишь ли, братишка, Дэлвиг обладает одной удивительной способностью,– пояснил Антон,– за отдельными судьбами он видит скрытые течения Игры, улавливает намерение Создателя и следует его замыслу без раздумий и сожалений. Так вот, по замыслу Создателя Дэл должен был погибнуть от твоей руки, чтобы принять на себя жёсткую кармическую связь, что существовала до этого между тобой и мной. Без этой связи ритуал передачи силы преемнику, то есть тебе, был невозможен.

– Так вот почему отцу нужно было, чтобы я тебя убил,– догадался Сабин,– чтобы вернуть утраченную связь.

– Да, поэтому,– Антон невесело улыбнулся,– но и тут Создатель его сделал.

– Не понял,– нахмурился брат,– а тут-то как Создатель вмешался?

– Как ты думаешь, Бустер,– вздохнул Антон,– отказался бы ты меня убивать, если бы вырос в среде, где рядом были бы только бандюки и прочие моральные уроды, если бы ты всё своё детство не ощущал постоянную дружескую поддержку? Это был риторический вопрос, можешь не отвечать. Наш ангел сделал из венна человека, вот в чём секрет.

– Ты поэтому его ко мне приставил,– покачал головой Сабин,– чтобы он заменил тебя самого, а я думал, что он был твоим шпионом.

– И опять ты ошибаешься, братишка,– голос Антона стал совсем тихим,– это был его собственный выбор. Я нашёл Дэлвига, когда вам обоим было по семь лет, он к тому времени уже вспомнил свою прошлую жизнь и знал, кто ты такой, но не сбежал, даже когда я настаивал на том, чтобы забрать его домой. Дэл считал своей миссией помочь тебе встать на правильный путь. По-моему, наш ангелочек отлично справился. Ты сам-то как считаешь?

Сабин не ответил, перед его внутренним взором стояло искажённое болью лицо Таши. В глазах ангела не было осуждения, только непонимание. За что лучший друг сломал ему рёбра? Что он сделал не так? Сабин почувствовал, как к горлу подкатывает комок, а глаза как-то странно защипало.

– Он тебя ждёт,– ещё тише проговорил Антон.

– Почему? – едва смог выдавить из себя Сабин. – Я ведь чуть не убил его.

– Так Дэлвиг понимает дружбу,– Антон положил руку на плечо брату,– а ты как её понимаешь?

На следующий день в мире ангелов ещё один скворечник обрёл своего хозяина, Дэлвиг переехал из монастыря в свой родной дом. Теперь у Антона появилось гораздо больше свободного времени, ангелочек с удовольствием взял на себя работу по приведению психики Сабина в норму. А вот у самого Сабина времени на праздность совсем не осталось, Антон взялся за его тренировку всерьёз. С появлением Коры у венна больше не осталось причин забивать на восстановление своих прежних способностей и пришлось ему попотеть под неусыпным надзором сразу двоих надсмотрщиков: брата и друга.

***

– Ангел, куда ты так гонишь,– возмутился измочаленный ученик,– впору уже мне называть тебя Бустером. Ангелы не должны быть такими безжалостными.

Антон не ответил, только скептически усмехнулся, он отлично помнил, как лет семьдесят назад сам Сабин натаскивал его в эльфийском лесу, вот уж это точно было безжалостно. А ведь тогда Антон ещё не вернул себе память Гора, и ему приходилось постигать все Творцовские премудрости с нуля. Увы, на раскачку у брата было совсем немного времени, нужно было спешить.

– Ты ведь не из вредности меня так гоняешь,– проницательно заметил Сабин. – Куда ты собрался, брат?

Антон досадливо поморщился, ему совсем не хотелось делиться своими проблемами, но от проницательного венна было не спрятаться.

– Скоро я покину эту тихую гавань,– неохотно признался он,– мне придётся поработать ангелом-хранителем.

– Ты собираешься следить за своей Алисой,– догадался Сабин. – А почему бы просто не забрать её сюда, когда она вернётся?

– Ты спятил? – возмутился Антон. – Как я заберу грудного ребёнка у родителей? Я что, по-твоему, вор и маньяк?

Сабин смотрел на распалившегося брата и отчётливо видел, что его возмущение ненастоящее, что это не более, чем игра, направленная на то, чтобы скрыть реальную причину его спешки. Несколько лет, которые нужны для присмотра за маленькой Алисой, ничего не могли изменить. Ну вернул бы себе Сабин свои силы на десяток лет позже, что в этом такого ужасного? Но брата такая задержка со всей очевидностью не устраивала, и Сабин начал догадываться, почему.

– Тебе нужно, чтобы я тебя заменил,– проницательно заметил он,– чтобы взял на себя твои миры.

Антон только опустил голову, скрыть что-то от венна было делом практически нереальным. Для того, что он задумал, ему позарез нужна была помощь брата, и не просто брата, а потенциального Создателя. И дело было не только в его мирах, которые без Творца начнут разрушаться, Антону нужно было воспитать учителя для Алисы, который теоретически сможет вытянуть сознание его любимой на уровень Творца. Насколько это вообще достижимо, он старался не думать. Проблема времени встала перед ним в полный рост, трансформацию его сознания было не остановить, но Антон очень надеялся, что ему удастся её замедлить. А ещё он очень хотел оттянуть момент объяснения с братом, но проницательный венн вычислил причину спешки брата на раз.

– Значит, твоё сознание вошло в стадию трансформации,– констатировал Сабин. – Сколько у тебя осталось времени?

– Эх, повезло мне с братишкой,– покачал головой Антон,– можно вообще ничего не говорить, сам обо всём догадается.

– Так сколько? – продолжал давить Сабин.

– Года три до того момента, когда уже ничего поделать будет нельзя,– Антон смотрел в сторону, его голос сделался каким-то безжизненным.

Новость оглушила Сабина, всего три года до расставания, причём навсегда – это было просто немыслимо. Он попытался взять себя в руки и настроиться на позитив, ведь прямо на глазах осуществлялась давняя мечта брата. Разве это не повод для веселья? Впрочем, по тоскливому взгляду Ангела трудно было сделать вывод, что подобная волшебная перспектива его радовала. Что-то тут было не так.

– А что тут вообще можно поделать? – Сабин постарался скрыть свою боль, чтобы его голос звучал хотя бы нейтрально. – Ангел, что ты задумал? Это ведь то, ради чего ты столько работал, ты же хочешь стать настоящим Создателем, обрести могущество бога.

– Брат, без Алисы мне это могущество даром не сдалось,– с горечью пробормотал Антон,– я должен остаться в этом мире. И не смотри на меня как на умалишённого, для меня нет ничего дороже, понимаешь?

– Нет, не понимаю,– честно признался Сабин,– но верю, что ты это всерьёз. Я уже это видел однажды, давно, когда отец тебя приговорил к публичной казни. Тогда ты тоже предпочёл смерть разлуке. И как же ты собираешься тут задержаться? Подпортить себе карму?

– По-моему, это очевидно,– пожал плечами Антон. – Путь наверх должен быть для меня закрыт, по крайней мере, до тех пор, пока мы с тобой не подтянем сознание Алисы до моего уровня.

– Зачётно,– Сабин скептически усмехнулся. – Позволь, я догадаюсь. Причинить кому-нибудь вред у тебя ведь рука не поднимется, одно слово – Ангел, значит, ты решил убить себя, так?

– Это проще всего и, главное, эффективней,– не стал юлить Антон. – Нет ничего лучше, чтобы испортить карму, чем самоубийство.

– Ты же знаешь, что самоубийцы не воплощаются сотнями лет,– Сабин уже едва сдерживался, чтобы не схватить брата за грудки.

– Если я пройду трансформацию, то вообще никогда больше не вернусь,– спокойно ответил Антон.

– Брат, не делай этого,– взмолился Сабин,– твоя Алиса никогда бы не согласилась на такую жертву. Уж лучше жить в разлуке, зная, что твой любимый стал богом, чем с пониманием, что он ради тебя отказался от божественности и самой жизни.

– Во-первых, она ничего не узнает,– Антон грустно улыбнулся,– а во-вторых, это вовсе не жертва, это выбор. Если мне не удастся остаться, то я предпочту полное развоплощение.

Сабин сразу понял, что брат вовсе не шутит, для него это был вопрос решённый. Ангел не передумает и не отступит.

– Когда ты собираешься осуществить свой план? – Сабин горько вздохнул. – Судя по тому, как ты форсируешь моё восстановление, уже скоро. – Антон не ответил, на его лице застыло странное страдальческое выражение. – Тебя что-то держит,– снова проявил проницательность брат.

– Лика,– выдохнул Антон,– я просто не могу сделать это с ней ещё раз. И с Вертером тоже. Но всё равно придётся, иначе ангелочка уничтожит трансформация моего сознания. Пару лет я протяну, а потом нужно будет принимать решение.

Сабин облегчённо перевёл дух. Больше всего он боялся, что ему придётся расстаться с братом уже в ближайшие дни. К этому он был совершенно не готов, ему и самому впору было предпочесть развоплощение такой перспективе. Теперь, когда рядом был Дэлвиг, он уже мог обходиться без брата несколько дней кряду, но потерять его совсем было за гранью того, что он готов был принять. Венну нужен был ангел, чтобы оставаться человеком, вот такой смешной каламбур.

Глава 21

Минул почти год, жизнь текла своим чередом, Сабин, проникнувшись важностью предстоящей ему миссии, прекратил филонить и взялся за тренировки всерьёз. Он больше не жаловался на жестокость брата, напротив, теперь он уже сам поторапливал своего учителя. Веннские техники давались ему куда проще, чем в своё время Антону, всё-таки природа была на его стороне. Кора практиковала с Сабином ежедневно, хотя до клятвы, устанавливающей кармическую связь между мужчиной и женщиной из рода веннов, дело пока не дошло. Судя по тому, что она пережила своего предыдущего мужчину, с Венном она тоже этот обряд не проводила, что не помешало последнему стать Создателем.

В один прекрасный день Антон явился сияющий на веранду в большой дом и объявил всем собравшимся, что его любимая снова воплотилась в нашем мире. После подобающего застолья в мире Дачи с участием гнома, волка, самовара и блюда с ватрушками Антон объявил, что планирует практически переехать в базовую Реальность, чтобы оберегать Алису от всяческих случайных напастей, а в ангельском мире будет только отсыпаться время от времени.

– Лексеич, я вот не понял,– как обычно, влез гном,– ты, что ли, с родителями своей милой договорился али в няньки нанялся? Как же ты рядом-то с ней обоснуешься?

Антон только рассмеялся, он вёл себя со своими творениями слишком уж по-человечески, так что они подчас забывали, что имеют дело с Создателем.

– Гном, ты мозги-то включи,– хмыкнул Вертер,– даже ангелы могут обходиться без тел, а уж Тоха и подавно.

– Так ты, что ж, прям как натуральный ангел-хранитель станешь за малышкой приглядывать? – догадался Антоша. – А тело своё куда ж денешь? Оно же в базовой Реальности помрёт без сознания.

– А ведь гном дело говорит,– заметил Сабин,– тебе придётся постоянно уничтожать своё тело и создавать новое. Это, конечно, не проблема для Создателя, но моро́ки…

– Согласен,– кивнул Антон,– неприкольно. Вот поэтому я буду оставлять своё тело в ангельском мире, так что вы не пугайтесь, если наткнётесь на него в моём домике.

– Чтой-то я не уразумел,– гном насупил бровки,– так ты ж, Создатель, по нашему времени практически мгновенно возвращаться будешь. Когда ж мы на твоё тело натыкаться-то будем?

– Эх, гном, какой же ты невнимательный,– покачал головой Антон,– ты же в сеть каждый день ныряешь, неужели не заметил, что в мире Дачи при этом тоже время идёт, как и в базовой Реальности?

Антоша смешно заморгал, глубокие морщины прорезали его лоб, умственное напряжение на его лице было столь выразительным, что, казалось, можно было прочесть каждую мысль, пришедшую на ум коротышке.

– Ой, совсем я старый стал,– запричитал гном. – И когда ж енто приключилось, что у нас тут время идёт так же, как у остальных людей?

– Давно уже,– усмехнулся Антон,– я синхронизовал Дачу, когда только начал работать над ангельским миром, а потом и его тоже. А Убежище ещё раньше было синхронизовано, чтобы у учеников не было проблем с возвращением домой.

– А зачем ты это сделал? – удивился Вертер, который тоже, похоже, не обратил внимание на этот феномен.

– А как бы иначе я дождался твоего возвращения с того света? – Антон хлопнул друга по плечу. – Пришлось бы нам с Лисой переехать в базовую Реальность на ПМЖ, а это, сам понимаешь, в те времена было совсем небезопасно, Сабин вокруг нашего семейства круги нареза́л аки коршун.

– А как ты это сделал? – заинтересовался Даня. – Мне про такую технику ничего не известно.

– Как-нибудь расскажу,– отмахнулся Творец,– когда ты дозреешь до того, чтобы сотворить собственный полноценный мир.

Даня отвёл глаза в сторону, стезя Творца его совсем не привлекала, он и обучение-то прошёл только под убойным давлением Высших, которым уж больно хотелось заполучить ещё одного члена Совета. Создавать свои миры казалось Дане занятием скучным и совершенно ненужным. При этом он с удовольствием гостил у родителей в ангельском мире, но всё же предпочитал жить в базовой Реальности.

– Отец, а как же с тобой можно будет связаться? – поинтересовался Дэлвиг. – Вдруг что случится.

– Записки пишите,– рассмеялся Антон,– я ж буду возвращаться в своё тело время от времени.

– Я могу сидеть с малышкой, пока ты будешь отсыпаться,– предложила Лика,– и Дэл тоже поможет.

– Что бы я без вас делал, детишки,– Антон встал и поцеловал в макушки своих ангелочков. – Помощь принимается.

С тех пор так и повелось, Антон и двое ангелов устроили вахту у Алисиной колыбельки. Помощь ангелочков дала возможность самому Творцу продолжать обучение брата, и всё-таки бо́льшую часть времени он теперь проводил в базовой Реальности. Антон устроил так, чтобы малышка могла видеть своих ангелов-хранителей, так что с самого рождения она привыкла к их лицам и к тому, что никогда не оставалась одна. Для самого́ Антона время спрессовалось так, словно было губкой, которую отжали досуха, ведь у него оставался всего год до того момента, когда он должен будет уйти из жизни, чтобы не покинуть наш мир навсегда. Сколько времени пройдёт прежде, чем самоубийца сможет вернуться, предсказать было невозможно, однако с довольно большой вероятностью можно было оценить этот промежуток в несколько сотен лет. Антону нужно было срочно подготовить себе замену на это время, кто-то же должен будет поддерживать три его мира, включая Убежище, где сейчас функционировала Школа для продвинутых Игроков.

Специально для того, чтобы решить вопрос со Школой, Высшие созвали Совет. И тут обнаружилось, что проблема с Убежищем была гораздо более сложной, чем Антону казалось вначале, никто из Творцов не был готов взять под контроль второй мир в добавок к своему собственному. И дело было вовсе не в том, что им не хотелось напрягаться, просто они физически не могли этого сделать. Антону подобная коллизия даже в голову не приходила, сам он легко управлял тремя мирами, а когда ещё существовал мир Тюрьмы, то вообще четырьмя, так что он просто представить себе не мог, что для остальных это может стать непреодолимой трудностью.

Оставалось всего два варианта решения этой проблемы: либо перенести Школу в мир кого-то из Высших, либо один из них должен будет бросить свой мир на произвол судьбы и базовой Реальности, чтобы взять под контроль Убежище. Обсуждение вышло весьма эмоциональным, Высшие спорили с горячностью подростков, а Антон с грустью наблюдал за этими многомудрыми Творцами и не мог понять, как же он мог так долго разделять с ними одни цели, быть частью этого шумного кагала.

– Всё-таки это очень вредно для сознания не перевоплощаться веками,– думал он. – Возможно, это ещё не деградация, но уже точно не развитие.

Чтобы добавить немного оптимизма в это тоскливое сборище, Антон пообещал адаптировать огненный ритуал к практически любому количеству участников, чтобы Творцы могли заниматься любимым делом, не дожидаясь подготовки новых соратников. После обучения веннским техникам алгоритм ритуала перестал быть для него тайной, ведь этот ритуал был придуман и реализован ни кем иным, как Венном, когда тому вздумалось установить наблюдение за своими сыновьями. Кроме того, Кора согласилась занять своё законное место у очага, так что замена Алисе тоже нашлась.

Как и ожидал Антон, самым сознательным из Творцов оказался его бывший наставник Атан-кей. Именно с ним он теперь проводил большую часть своего времени, передавая сознательному добровольцу бразды правления миром Убежища и разъясняя задействованные алгоритмы этой Реальности. Остаток времени Антон делил между работой с огненным ритуалом, занятиями с братом и вахтами у колыбельки своей любимой. Когда Творец спал, оставалось только догадываться.

Время «Ч» приближалось с неотвратимостью выпущенной из ствола пули, но только Сабин знал, что должно случиться буквально через пару месяцев. Он ходил мрачный, как грозовая туча, за два года, что прошли с момента, когда он вынудил брата поделиться своими планами, Сабин так и не смог смириться с тем, что останется один. Даже присутствие рядом друга детства не могло унять его тоску, ему просто необходимо было видеть брата хотя бы раз в день, хоть ненадолго, просто перекинуться парой фраз, посидеть рядом, встретиться взглядом. Сабин понимал, что ведёт себя как влюблённый подросток, но поделать со своими чувствами ничего не мог. Он с радостью ушёл бы вместе с братом, но понимал, что Ангел на него рассчитывает, и подвести его никак нельзя.

Дэлвиг, разумеется, не мог не замечать странностей в поведении друга, но списывал их на борьбу Сабина со своей веннской натурой, осложнённой тяжкими воспоминаниями. Обладая особыми способностями, ангел остро чувствовал, как натягиваются струны, выводя напряжённую мелодию Игры в Реальность, как закручивается тугая пружина, чтобы распрямившись, изменить её сюжет до неузнаваемости. Он уже понял, что вскоре должна произойти трагедия, которая затронет его самого и его семью, вот только причины этой трагедии он не понимал и с объектом приложения замыслов Создателя ошибся.

***

Пальцы Вертера выбивали нервную дрожь на поверхности рабочего стола, его взгляд отрешённо блуждал по неприглядному пейзажу за окнами офиса. Там, за мутным стеклом накрапывал мелкий холодный дождик, сумрак ненастного утра заползал в кабинет, делая его спартанскую обстановку ещё более неуютной, чем обычно. Тусклый свет настольной лампы немного смягчал очертания офисного антуража, но его едва хватало на то, чтобы осветить рабочий стол с компом и трёх мужчин, склонившихся к экрану. Углы помещения тонули в серой мгле, навевая тоскливые мысли о беззащитности живых существ перед силами природы.

Два сизых голубя пристроились на карнизе, прячась от водяных брызг в нише окна. Они с любопытством наблюдали сцену за стеклом, склонив свои головки друг к другу и поводя острыми клювами, наверное, птичек привлекал голубой свет, исходивший от экрана монитора. Вдруг свет мигнул, и таймер на экране в очередной раз показал перевёрнутую восьмёрку. Голубки гортанно заурчали, привлекая к себе внимание людей, их острые коготки зацокали по металлу карниза. Вертер невольно вздрогнул и с выражением полной безнадёги перевёл взгляд на экран.

– Что с ней не так,– уныло пробормотал спасатель себе под нос,– почему Ищейка вдруг перестала работать?

Это был уже четвёртый запрос, с которым Прохиндей отказывался иметь дело. Такого просто не могло быть, чтобы четыре женщины вдруг исчезли из нашей Реальности, причём одновременно и с концами. Подходили к концу первые сутки поиска, и ситуация становилась всё более запутанной. А ведь всё началось довольно безобидно. Лика вернулась под утро в ангельский мир, отработав ночную смену ангелом-хранителем у Алисиной колыбельки и, прежде чем отправиться в постель, решила искупаться. Она направилась к ближайшему озерку, что располагалось всего в пяти минутах неспешного хода от дома, и обратно уже не вернулась.

Вертер начал беспокоиться примерно через час. Нет, ничего катастрофного он не предполагал, просто решил, что любимая уснула на берегу, и пошёл к озеру, чтобы перенести её в постель, прочь с жаркого солнышка, а то ещё кожа обгорит, и придётся обращаться к Дане за медицинской помощью. Вот только Лики там не оказалось, не было и её одежды, даже следов босых ног на песке не осталось. Вертер заволновался, но не слишком, мало ли, куда вздумала прогуляться любимая, ангельский мир безопасен, ждать нападения просто неоткуда. Он поискал в ближайших окрестностях, расспросил Сабина и Кору, потом на всякий случай сгонял в мир Дачи. Ничего, Лика как сквозь землю провалилась.

Антон в это время был с малышкой, так что на помощь друга можно было рассчитывать не ранее вечера, если, конечно, после своей смены тот не отправится в ритуальный зал или к Атан-кею. Ближе к обеду Вертер уже места себе не находил, оба Тохиных мира были прочёсаны мелким гребнем с нулевым результатом. Он отправился в офис, вызвал Даню и запустил поиск Лики в Ищейке. К удивлению обоих спасателей, программа сразу выдала знак бесконечности в поле таймера, крыс Прохиндей виновато спрятал нахальную мордочку в своих корявых лапках и уполз прочь с экрана монитора.

Ближе к вечеру вернулся Антон и тоже подключился к поиску, втроём они обследовали все места, где Лика могла быть хотя бы теоретически. Первым делом поисковая группа отправилась в Убежище. Хотя вслух они и не обсуждали такую возможность, но все трое подозревали, что Лика могла стать жертвой неразделённой любви Марики к Вертеру. Мало ли, что придёт на ум страдающей женщине, получившей силу и возможности продвинутого Игрока. В Убежище поисковиков ждал неприятный сюрприз, оказывается, Лика была не единственной потеряшкой, Макс уже сутки разыскивал свою сестру, которая отправилась в Кералу навестить Амриту и не вернулась.

– А как она туда добралась? – тут же спросил Вертер. – Она научилась перемещаться между Реальностями?

– Нет, это я научился,– Макс скромно потупился,– я сам перенёс Рикусю к Амрите. Они крепко сдружились после того, как чуть не сгорели заживо на одном костре. Сеструха частенько гостила у своей подруги, так что ничего странного или необычного в этой поездке не было.

Антон с Даней переглянулись и, как по команде, обернулись к Вертеру, им вспомнился тот вечер, когда Сабин в шутку предрекал крутому мачо, что его женщины однажды сговорятся и устроят против него заговор. А что если сговорились только двое отвергнутых женщин, но не против отвергшего их мужчины, а против удачливой соперницы? Понятное дело, следующим объектом поиска стал домик в Керале. Увы, как и говорил Макс, домик был пуст, хотя вовсе не заброшен, дверь не была заперта, на столе остались следы недавнего чаепития, все вещи лежали на своих местах, вот только никаких следов хозяйки и её гостьи там не оказалось, словно они просто растворились в воздухе.

Вернувшись в офис, спасатели запустили поиск по обеим женщинам, но результат был тот же, что и по Лике. Оставалась последняя зацепка – Амритина свекровь. Пришлось поисковой команде переместиться в Кашмир и прошерстить тамошнее родовое поместье. И тут их ждал ещё один сюрприз, оказывается, бывшая клиентка Вертера исчезла почти год назад. Поиски ничего не дали, странная дамочка как сквозь землю провалилась. Стоит ли упоминать, что Ищейка тоже ничего не нашла.

– Тоха, может быть, это какой-то вирус,– предположил Вертер. – Ты бы поковырялся в своей программе, раньше она сбоев не давала. Хотя нет, один раз было, это когда мы искали мир, из которого прибыла Амритина свекровь.

– С Ищейкой всё в порядке,– вздохнул Антон,– просто все пропавшие дамы находятся в мире, куда ей нет доступа. И мне тоже. Эта программа ведь является продолжением моего сознания, если какой-то мир закрыт для меня, то и для неё тоже. Помнишь, как мы не могли обнаружить Сабина? Он тогда тоже был в недоступном для меня мире.

– Похоже, это дело рук той странной дамочки,– заметил Даня,– она исчезла первой.

– Давайте немного поспим,– предложил Антон,– а потом продолжим поиск на свежую голову. Можно ещё Сабина привлечь, вдруг он что-то увидит. И гнома нужно отправить в сети поковыряться, возможно, кто-то их видел или что-то знает.

Они вернулись в ангельский мир и уселись перекусить. Хотя никто из троицы практически не ел целые сутки, аппетита ни у кого не было. Антон налил себе чаю и уселся на диванчик у камина, а Вертер с Даней продолжили планировать поисковую операцию за столом. Только через четверть часа они заметили, что Антон сидит, уставившись в одну точку в каком-то оцепенении, на его лице застыло страдальческое выражение, а глаза пустые, как у манекена. В руке Антон держал чашку с чаем, которую он так и не донёс до губ. Рука немного дрожала, и чай, переливаясь через край, уже образовал солидную лужицу у его ног.

– Тоха, что с тобой? – Вертер встал, отобрал у друга чашку и поставил её на стол.

Только тогда Антон пришёл в себя, он резко поднялся и обнял друга. Вертеру понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что случилось, он вывернулся из дружеских объятий и схватил Антона за плечи.

– С чего ты это взял?! – почти выкрикнул он.

Антон не ответил, просто смотрел на друга с болью и состраданием, и от этого взгляда бесстрашному Вертеру сделалось жутко.

– Я их всех всегда чувствовал, Вер,– наконец произнёс Создатель ангелов,– Лики больше нет.

Вертер разжал пальцы и, шатаясь как пьяный, вышел на веранду. Антон проводил его взглядом и устало опустился обратно на диван.

– А мы даже не знаем, как она погибла,– пробормотал Даня,– и где искать её тело.

– Мы найдём,– вздохнул Антон,– но сейчас не это главное, надеюсь, остальные пропавшие ещё живы.

Через час он пошёл искать друга и обнаружил того на берегу озера. Вертер лежал на спине, устремив невидящий взгляд в небеса. В первый момент Антону даже показалось, что Вертер не дышит, настолько глубоким был его транс. Он уселся рядом и погладил друга по голове, но тот никак не прореагировал, даже не пошевелился. Состояние Вертера привело Творца в замешательство. Если бы тот плакал или, наоборот, крушил всё вокруг, Антон бы не волновался за его психику, но этот неподвижный взгляд и вялость были плохими симптомами. Не спрашивая разрешения, он положил правую руку на голову друга, вмешательство было минимальное, просто немного покоя в душе и уверенности в себе, но этого оказалось достаточно, чтобы Вертер вышел из своего транса, его взгляд сделался осмысленным, руки сжались в кулаки.

– Я найду, кто это сделал,– голос его был тихим, но твёрдым.

– Тебе нужно выспаться,– Антон встал и протянул руку другу,– хотя бы пару часов сна, а потом мы снова примемся за поиски.

– Я не смогу заснуть,– Вертер помотал головой, но всё-таки поднялся.

– Сможешь, поверь мне,– усмехнулся Антон.

Он проводил друга в спальню, задёрнул шторы и усыпил его. Вертер не сопротивлялся, предыдущее расслабляющее воздействие сделало его психику податливой. А вот сам Антон заснуть не смог и даже не пытался. Пустота, поселившаяся в его душе со смертью Лики, всё равно не дала бы ему отвлечься от тяжёлых мыслей. За утешением он вполне предсказуемо отправился к брату.

– Ты хочешь, чтобы я попробовал найти тело твоего ангелочка? – спросил Сабин.

– Вряд ли это возможно,– Антон только покачал головой,– лучше поищи Марику, ты же её хорошо знаешь. Если она, конечно, ещё жива,– добавил он с сомнением.

– Ангел, это ведь было неизбежно,– Сабин заглянул брату в глаза,– Лике всё равно пришлось бы умереть, и очень скоро.

– Я знаю,– Антон устало кивнул,– только от этого не легче.

– Думаешь, это Создатель помогает тебе пройти трансформацию? – сделал предположение брат.

– Понятия не имею,– в голосе Антона прорезалась злость,– и знаешь, мне плевать на его планы. Будь это хоть трижды целесообразно, мне никогда не привыкнуть к смерти моих детей. Мне тупо больно, братишка.

Сабин крепко обнял брата, его правая рука легла Антону на затылок. Через минуту Антон поднял голову.

– Хорошо всё-таки иметь в родственниках Творца,– усмехнулся он. – Пойдём, усыпишь меня, а то я уже больше суток на ногах. И пусть Дэл посидит с Алисой, ладно?

***

Вертер проснулся с ощущением, что закрыл глаза буквально минуту назад, сон не принёс успокоения и не прибавил сил. Первое, что он ощутил, вернувшись из объятий Морфея, был странный и довольно сильный запах, в яркие цветочные нотки вплетались терпкие ароматы незнакомых пряностей. В комнате было темно из-за плотно задёрнутых штор, так что разглядеть источник запаха удалось не сразу. Вертер перевернулся на спину и тут же забыл и о странном запахе, и заодно обо всём остальном мире. Над ним, словно явление с того света, склонилось улыбающееся лицо Лики, светлые пряди заструились по его щекам, словно шатром накрывая его голову, мягкие губы коснулись его губ. Вертер сжал в объятьях свою уже оплаканную возлюбленную и почувствовал, как его сознание погружается в блаженную нирвану, растворяясь в сладостной неге и покое.

Возвращаться в реальность не хотелось, Вертер расслабленно лежал с закрытыми глазами и с удовольствием слушал сонное дыхание Лики. После бесплодных поисков, после известия о смерти любимой её чудесное возвращение стало просто подарком небес.

– Значит, и Создатель может ошибаться,– мелькнула ленивая мысль.

Выпадение из реальности во время близости с женщиной случалось с бравым воякой не часто, если честно, то с Ликой это было впервые. Раньше только Дэвика могла заставить его провалиться в блаженное ничто, и Вертер сильно подозревал, что дело не обходилось без специальных Творцовских техник. Странный запах, что разбудил его несколько минут назад, стал заметно слабее и локализовался на соседней подушке. Вертер улыбнулся и потянулся к любимой, однако на полпути его рука резко остановилась, потому что он наконец открыл глаза. В комнате по-прежнему было темно, но всё же не настолько, чтобы невозможно было разглядеть тёмные, почти чёрные волосы на соседней подушке.

Вертер затравленно огляделся и с ужасом осознал, что это была вовсе не его постель, и находилась она в какой-то смутно знакомой, но всё же чужой комнате. Он вскочил на ноги как ошпаренный. Отыскать на ощупь свою одежду представлялось занятием бесперспективным, поэтому он прокрался к окну и отдёрнул штору. Поток света ворвался в комнату, и незнакомка сонно зашевелилась. Маленькая ладошка откинула с лица длинные пряди чёрного шёлка, и на Вертера уставились сияющие чёрные глаза.

– Амрита,– прошептал он заплетающимся от шока языком.

Точёная фигурка выпорхнула из-под одеяла и плавно скользнула к замершему словно в столбняке мужчине. Тонкие руки обвили его шею, и Вертер почувствовал дыхание девушки на своих губах. Только тут он очухался и отодвинул от себя Амриту.

– Лучше называй меня, как прежде, Дэвикой,– пропела девушка и весело рассмеялась.

– Где Лика? – пробормотал Вертер, уже начиная понимать, в какой капкан он угодил.

Амрита опустила руки и обиженно надула губки, в её глазах заблестели слёзы.

– Ночью ты не был так груб,– с вызовом произнесла она. – Мне казалось…,– тут Амрита замолчала и изучающе уставилась на своего любовника. Видимо, что-то разглядев в его ошарашенном взгляде, девушка резко отвернулась и бросилась в ванную. Щёлкнул замок и сквозь шум льющейся воды послышались громкие рыдания.

Вертер потряс головой, пытаясь отогнать этот кошмарный морок, он всё ещё не мог поверить, что с ним приключилась такая беда. Как же он умудрился принять Амриту за свою любимую? И где он находится, в конце концов? Вертер выглянул в окно, шеренги знакомых зелёных холмов тянулись до самого горизонта. Он снова осмотрел комнату и только тут узнал её, это была комната Дэвики в доме Учителя, где Вертер провёл почти год своей жизни, обучаясь тайнам бытия и премудростям боя на мечах. Похоже, Амрита вспомнила свою прошлую жизнь и решила вернуть себе бывшего любовника. Мастер Игры обрела свою былую силу и не преминула ею воспользоваться. Значит, и Лику тоже она убила? И чего теперь от неё ждать?

Всего несколько часов назад Вертер потерял свою любимую, а потом вновь обрёл её, по крайней мере, так ему померещилось. Пробуждение от морока оказало на него действие, подобное удару под дых, он с усилием втянул воздух через сжатые зубы и тяжело опустился на край кровати. Теперь страдальцу снова предстояло принять тот факт, что Лики больше нет, она ушла из его жизни, Создатели, оказывается, не могут ошибаться. Если бы Вертер ни находился под усыпляющим воздействием, то этот простой факт, наверняка, пришёл бы в его голову прежде, чем он набросился на явившуюся к нему чужую женщину. Нечаянного соблазнителя замутило, когда весь ужас ситуации начал прорисовываться в его затуманенном сознании. Не успело ещё тело любимой остыть, а он уже оказался в постели со своей бывшей любовницей.

Интуиция вопила, что сейчас совсем неподходящее время для рефлексии, что нужно думать, как выбираться из западни, в которую он так глупо угодил. Но думать Вертеру совсем не хотелось, а хотелось упасть на кровать, зарыться лицом в подушку и отключиться хоть ненадолго. Как же хорошо он теперь понимал Сабина, чьи неловкие малодушные попытки спровоцировать своего бывшего врага на убийство порой казались Вертеру просто жалким кривлянием. Впору было просить прощения за свою чёрствость.

Щёлкнул замок в двери ванной. Вертер затравленно огляделся в поисках своей одежды и, не обнаружив ничего, чем можно было бы прикрыть свою наготу, стащил простыню с кровати и завернулся в неё, как в тогу. Амрита выскользнула из ванной, теперь на ней был голубой полупрозрачный халатик, волосы девушка собрала в пучок, так что обнажилась её тонкая шейка и острые ключицы. Чем-то она стала неуловимо напоминать тощего ощипанного курёнка. Глаза её больше не светились счастьем, они покраснели от слёз, веки слегка припухли. У Вертера сжалось сердце от жалости, эта девочка никак не ассоциировалась у него с могущественным и коварным Мастером Игры. Сейчас совершенно невозможно было поверить в то, что эта хрупкая и беззащитная малышка заманила его в ловушку, скорее, это была просто роковая ошибка. Девушка прошла мимо сидящего на кровати Вертера к окну и медленно обернулась.

– Ты принял меня за Лику,– проговорила она отрешённо, глядя в пол. – Как это возможно?

Амрита подняла взгляд, и Вертер почувствовал, что тонет в чёрном омуте её глаз. Он сделал отчаянную попытку вырваться, но её боль уже накрыла его с головой. Где-то глубоко на подсознательном уровне Вертер понимал, что им манипулируют, но острая жалость к бедной девочке смыла остатки его рационального мышления. Всё, что ему сейчас хотелось, это прижать бедняжку к своей груди и утешить, приласкать, вселить в неё уверенность, что всё будет хорошо. Жалкий голосок здравого смысла едва слышно пропищал, что эта малышка запросто может быть убийцей. Вертер ухватился за эту спасительную соломинку и вынырнул из чёрного омута.

– Как ты оказалась в моей комнате? – он наконец смог сформулировать хотя бы один правильный вопрос.

– Я пришла предупредить тебя,– голос Амриты дрожал, словно она была готова расплакаться,– Лике грозит опасность, Марика угрожала её убить. Наверное, теперь она и меня убьёт.

– Ну вот и разгадка,– устало подумал Вертер,– всё-таки моя девочка действительно погибла из-за меня. Оказывается, любовь может быть настолько беспощадной, чтобы толкнуть влюблённую женщину на убийство.

– Что теперь будет? – едва слышно спросила Амрита.

– Прости меня, милая,– Вертер поднялся и обнял девушку за плечи,– я был не в себе.

Он погладил девушку по головке и поцеловал её в макушку, совсем невинно, по-братски. Однако она резко скинула его руки и отскочила в сторону.

– Ты второй раз ломаешь мою жизнь,– в её голосе было столько боли, что у Вертера по спине побежали мурашки,– теперь мне остаётся только умереть,– Амрита метнулась к прикроватной тумбочке и рванула на себя выдвижную полку, в её руке матово блеснул пистолет.

Несмотря на нелепое одеяние, путавшееся в ногах, реакции Вертера вполне хватило, чтобы вовремя обезоружить самоубийцу. Лишившись оружия, девушка бросилась на кровать и разрыдалась. Вертер присел на краешек и принялся утешать бедняжку. Он гладил её по волосам и говорил без остановки, слова сами лились нескончаемой рекой, а мысли совратителя невинных девушек унеслись далеко. Перед его глазами стояло лицо Лики, он принёс смерть своей любимой, а теперь ещё и его бывшая возлюбленная чуть не умерла из-за него. За что же ему всё это?

Амрита перестала плакать, она перевернулась на спину, и Вертер снова оказался в плену её гипнотического взгляда. Он чувствовал, что его затягивает, как в трясину, но барахтаться уже не хотелось, усталость навалилась на него стопудовой гирей.

– Это ничего не меняет,– спокойно проговорила Амрита,– мой позор можно смыть только кровью. – Вертер промолчал, фрустрации юной индианки, воспитанной в старых традициях, были ему не близки, прежняя Дэвика над подобными закидонами только посмеялась бы. Пафос Амриты вызвал у него невольную улыбку, однако следующие слова его бывшей возлюбленной стёрли эту улыбку словно мокрой тряпкой. – Твоей или моей,– чётко произнесла девушка. Вертер недоверчиво наклонил голову и всмотрелся в её лицо. Нет, она не играла, лицо Амриты было серьёзным, даже каким-то торжественным, слёзы высохли, глаза горели ненавистью. – Ты поклялся,– отчеканила она,– твоя жизнь принадлежит мне, и я её забираю.

Вот такого Вертер не ожидал. Двадцать лет назад он действительно пообещал своей возлюбленной, что убьёт себя по первому её требованию, но клятва была дана совсем другой женщине, да и сам он был тогда совсем другим человеком. Вот только можно ли эти соображения счесть достаточными, чтобы нарушить своё слово? В Амрите жило то же самое сознание, что и в Дэвике, хотя Вертеру очень сложно было представить, чтобы Дэвика когда-нибудь предъявила права на его жизнь. Но разве это что-то меняет?

– Ты действительно хочешь моей смерти? – он грустно улыбнулся.

Амрита молчала и в упор смотрела на своего бывшего возлюбленного, как будто хотела что-то прочитать в его лице. А потом её губы вдруг скривились в насмешливой гримасе, словно она наконец убедилась, что у него не хватит духу исполнить своё обещание.

– Да какого чёрта,– выругался про себя Вертер,– чего я, собственно, от неё хочу? Чтобы она передумала и простила? А нужно мне это её прощение? В конце концов, нет у меня никакой причины цепляться за жизнь,– он не спеша поднялся с кровати, методично проверил, заряжен ли пистолет, и приставил дуло к виску. – Всё-таки Сабин накаркал,– тоскливо подумал Вертер,– похоже, я просто злостный самоубийца.

Амрита не отрываясь смотрела на приготовления своего бывшего возлюбленного, в её взгляде уже не было ненависти, только любопытство, казалось, она воспринимает происходящее как игру. Вертер бросил презрительный взгляд на свою кредиторшу и нажал на курок, однако выстрела не последовало, в последнюю секунду его рука словно онемела. Да и всё его тело, похоже, было парализовано, только голова сохраняла подвижность.

– Что ещё за подлые шутки,– мысленно возмутился незадачливый самоубийца,– похоже, Мастер Игры развлекается. – Он с отвращением посмотрел на развалившуюся на кровати девицу и сразу понял, что если это и была шутка, то вовсе не её. Амрита затравленно глядела куда-то в сторону двери, её руки судорожно комкали покрывало на кровати, а потом девушка просто исчезла. Вертер услышал приближающиеся шаги за спиной, и вскоре в поле его зрения выплыл Сабин. – Лёгок на помине,– зло процедил объект магического нападения.

– Вер, ты же не назло мне решил самоубиться? – насмешливо поинтересовался Сабин. – Я же просто шутил насчёт твоей кармы.

– Чего ты лезешь не в своё дело, Санни,– Вертер устало прикрыл глаза,– отпусти меня немедленно.

– Хорошо,– покладисто согласился Творец,– только пообещай, что не выстрелишь.

– С чего бы? – Вертер саркастически усмехнулся.

– Мы просто поговорим,– Сабин ловко вывернул пистолет из его руки,– а потом, если захочешь, можешь стреляться. Договорились?

– Ладно,– согласился стрелок и почувствовал, что снова может двигаться.

– Ты, конечно, очень величественно выглядишь в этой простыне,– без тени улыбки произнёс Сабин,– но думаю, что джинсы и сорочка будут уместней, впрочем, не настаиваю.

Вертер взял со стула появившуюся прямо из воздуха одежду и не стесняясь начал переодеваться.

– Кроссовки,– пробурчал он себе под нос, и означенная обувь тотчас материализовалась у его ног. – Пойдём в столовую,– Вертер требовательно протянул руку ладонью вверх. Сабин поморщился, но всё же вложил в протянутую руку пистолет.

Двое мужчин спустились на первый этаж, здесь царило полное запустение, в доме явно никто не жил уже много лет. Находиться среди покрытых пылью обломков мебели было неприятно, поэтому собеседники не сговариваясь вышли на улицу и примостились на крыльце. Вертер избегал смотреть Сабину в глаза, для него этот разговор был просто короткой отсрочкой перед смертью, вмешательство Творца ничего принципиально не меняло в его непростых отношениях с Дэвикой. Впрочем, объяснить своё поведение всё-таки стоило, Вертеру было неприятно думать, что Сабин может счесть его слабаком, не способным пережить смерть любимой женщины.

– Это не то, что ты подумал,– хмуро процедил он сквозь зубы,– я просто выполняю данное обещание.

– Кому? – искренне удивился Сабин.

– Дэвике,– Вертер зло глянул исподлобья. – Когда ты вернул ей память в прошлом воплощении, она захотела со мной рассчитаться за убийство, но потом отложила месть на неопределённый срок, потому что я пообещал убить себя по её первому требованию. Так вот, требование поступило.

На протяжении этой тирады Сабин с удивлением смотрел на своего собеседника, явно не понимая, о чём тот говорит. Он даже помотал головой, пытаясь, видимо, привести свои мысли в порядок, но это физическое усилие не слишком помогло. Только через минуту в его глазах мелькнуло понимание.

– Ну что ты за человек, Вер,– посетовал Творец,– ты ведь умеешь читать ауру, я это точно знаю.

– При чём тут аура? – взвился Вертер.

– Разве ты не понял, кто такая Амрита? – усмехнулся Сабин.

Вертер немного помолчал, обдумывая слова своего собеседника.

– Ты хочешь сказать, что Амрита не является реинкарнацией Дэвики,– сделал он логичный вывод. – Тогда откуда она знает про клятву?

– Ты же не думаешь, что был единственным любовником нашей любвеобильной знакомой,– Сабин ехидно прищурился,– очевидно, она поделилась этим секретом с твоим соперником.

– Не слишком ли запутанно? – недоверчиво хмыкнул Вертер. – Ни за что не поверю, что какой-то ревнивый мужик, став женщиной в этом воплощении, вдруг решил со мной расквитаться.

– И вовсе не какой-то,– хохотнул Сабин,– а очень даже хорошо знакомый тебе мужик.

– Ну и кто он? – Вертер уже явно заинтересовался.

– А тебе её имя ничего не напоминает? – вопросом на вопрос ответил его глумливый собеседник. – Амрита на санскрите значит бессмертная.

Повисшая за этой фразой тишина была подобна густому липкому туману. На Вертера было жалко смотреть, на его лице застыло страдальческое выражение, руки сжались в кулаки.

– Да, дружище, ты чуть было не позволил Амару свести с тобой счёты,– подтвердил Сабин его догадку. – Это ж с твоей лёгкой руки Амрита вернула себе память твоего смертельного врага, которому ты так картинно отрубил голову двадцать лет назад. – Вертер обхватил голову руками и застонал. – Не расстраивайся, Вер,– Сабин обнял его за плечи и ободряюще похлопал по спине,– Амар был мастером манипуляции, я сам его учил, эта ловушка была просто шедевром. Только подумай, сначала Амрита убила твою женщину, потом, прикинувшись ею, заставила тебя мучиться чувством вины за измену и совращение и наконец, когда тебе уже жизнь была немила, потребовала выполнить данное Дэвике обещание. У тебя не было шансов, поверь мне.

– О боже, я же спал с ней,– Вертера чуть не вывернуло.

– Не думаю,– меланхолично промурлыкал Сабин,– судя по запаху в спальне, это был не афродизиак, а банальный галлюциноген. Ты просто отключился, и Амрита перенесла тебя в этот мир.

– Почему она не убила меня, пока я был в отключке? – озадаченно спросил горе-любовник.

– Сам подумай,– усмехнулся Сабин,– ну что это за удовольствие убить врага во сне? А вот посмотреть, как ты застрелишься – это зрелище, достойное Мастера Игры.

– А как она вообще проникла в ангельский мир? – возмутился пострадавший и тут же хлопнул себя ладонью по лбу. – Это же я сам открыл ей доступ, чтобы она могла присутствовать на похоронах Алисы.

– Да, мой брат, по-моему, несколько поторопился доверить тебе управление доступом в его миры,– с притворной суровостью заявил Творец,– совсем ты расслабился, защитник. А ведь в прошлом столько дел наворотил, кровавый след тянется за тобой на много столетий. Наверняка, ещё где-нибудь шастают твои преданные фанаты.

Упрёк был вполне заслуженный, но сейчас Вертер не был готов выслушивать обвинения в свой адрес, тем более от одного из главных фанатов.

– Кто бы говорил насчёт кровавого следа,– зло бросил он. – Почему ты её отпустил? – Вертер схватил своего спасителя за грудки и неслабо тряхнул его, так что слышно было, как у Сабина клацнули зубы.

– Остынь, вояка,– рассмеялся тот, ничуть не обидевшись на столь беспардонное обращение,– Амар не сделал мне ничего плохого, он верно служил мне в прошлой жизни и в конце концов погиб из-за моей ошибки. За что же мне его карать?

– Прости, Санни,– Вертер разжал пальцы, ему стало стыдно за свой порыв,– и спасибо, что спас меня.

– Не мог же я позволить застрелиться своему бывшему ученику,– продолжал веселиться Сабин. – На здоровье.

– Ты уверен, что это Амрита убила Лику? – Вертер с сомнением покачал головой. – Она говорила, что ей угрожала Марика, хотя теперь я уже сильно сомневаюсь, что это была правда. А куда же тогда делась сама Марика?

– Думаю, нам стоит обыскать дом и окрестности,– предложил Сабин. – Даже если мы не найдём женщин, то уж какие-то следы обязательно обнаружатся.

Однако опасения Сабина оказались напрасны, очень скоро спасатели обнаружили обеих пропавших женщин в подвале дома. Тело Лики уже давно остыло, а Марика, к счастью, ещё дышала, хотя и была без сознания из-за почти полного энергетического истощения, Амрита выкачала из неё практически всю жизненную силу. Почему она не добила свою преданную подружку, оставалось только гадать, возможно, планировала подставить девушку под месть друзей Вертера. Полумёртвую Марику быстро доставили в ангельский мир, где Кора сразу же занялась её реанимацией. Доступ в миры Антона тут же закрыли для всех, кроме их обитателей, да Марики с Максом, ну и Дани, конечно.

Лику похоронили на следующий день рядом с Алисой. На ритуале огненного погребения Вертер был уже вполне адекватен, он взял себя в руки и из размазни снова превратился в несгибаемого воина.

– Она ведь вернётся? – тихо спросил он Антона, когда погребальный костёр прогорел.

– Конечно,– тот положил руку на плечо друга,– и мы её найдём, Лика будет расти вместе с моей Алисой.

Антон невесело вздохнул, о том, что ему самому уже не придётся растить двух любимых девчушек, он старался не думать. Сабин расслышал слова брата, но комментировать не стал, только головой покачал. Теперь, когда Лики не стало, ничто уже не удерживало Создателя от приведения в исполнение его самоубийственного плана.

Глава 22

Вертер, как обычно, обозначил добивающий удар и протянул руку своему ученику, чтобы поднять его с земли, при этом мастер невольно бросил взгляд на веранду, откуда Лика так любила наблюдать за его тренировками. Увы, кресло с мягкими подушечками ожидаемо пустовало. Вертер досадливо поморщился, он никак не мог привыкнуть к тому, что рядом больше нет его любимой. После похорон он вообще сделался рассеянным, взгляд защитника то и дело замирал, словно он смотрел внутрь себя. Сабин не преминул воспользоваться временной дисквалификацией своего наставника, на этот раз ему удалось продержаться против Вертера почти четыре минуты, и это был его личный рекорд.

Мужчины уселись на веранде, на столе тут же материализовался кувшин с лимонадом. Этот напиток пользовался в ангельском мире неизменным спросом, так как здесь всегда было солнечно и довольно жарко. В отличие от Дачи, в мире ангелов не была предусмотрена смена погоды. Вертера это ничуть не раздражало, ему хватало слякоти и снегопадов в базовой Реальности, а Сабину вообще не было дела до погодного однообразия, его мысли давно уже сделались такими сумрачными, что даже яркому солнышку было не под силу их развеять. Предстоящая разлука с братом застилала для него солнечный свет надёжнее грозовых туч, и он погрузился в своё отчаяние словно в болото. В последние дни Сабину всё тяжелее стало отвлекаться от мыслей о скорой смерти Ангела, однако один вопрос всё же требовал его срочного вмешательства.

– Вер, ты же понимаешь, что Амрита не оставит попыток тебя убить? – с нажимом спросил он своего мастера.

– Плевать,– беззаботно отозвался его собеседник,– меня больше не за что зацепить, Лики больше нет, а Даня ведь Творец, сам может за себя постоять, Мастер Игры для него не угроза. Разве что объявится настоящая Дэвика со своими претензиями, но это уже из области фантастики.

Сабин ошарашенно уставился на вальяжно развалившегося в кресле Вертера, как на какого-то диковинного зверя.

– Вер, как же можно быть таким невнимательным к своему окружению? – пожурил он мастера.

– Ты это сейчас о чём? – Вертер с подозрением глянул на своего ученика. – У тебя такой таинственный вид, словно тебе известно, что Дэвика уже объявилась. – Сабин только покачал головой, но промолчал. – Ты хочешь сказать, что я её знаю,– вскинулся наставник,– это Марика?

– Нельзя так наплевательски относиться к своим способностям. Сделай хоть что-нибудь сам,– коварный искуситель хитро ухмыльнулся и отвернулся, делая вид, что внимательно рассматривает окрестности.

– Да иди ты,– огрызнулся Вертер,– не знаю я, как выглядела аура Дэвики, не с чем сравнивать. Санни, ну будь человеком, подскажи.

– Вообще-то человеком мне никогда не стать,– рассмеялся тот,– даже при большом желании. Я ведь венн, помнишь? Но, пожалуй, тебе и в правду лучше знать, откуда ждать подвоха, всё-таки карма – это не шутка, за убийство всё равно придётся расплатиться,– Сабин демонстративно замолчал, выдерживая театральную паузу. Вертер нетерпеливо ёрзал в своём кресле и поедал глазами нахального фигляра. – Макс,– выдал наконец фигляр.

– Что, Макс? – Вертер с недоумением воззрился на своего собеседника.

– Макс – это и есть реинкарнация Дэвики,– пояснил Сабин.

– Да не может быть,– Вертер чуть не поперхнулся лимонадом.

– Почему же не может? – Сабин скорчил насмешливую гримасу. – Если Амар может стать Амритой, то почему Дэвика не может стать Максом? По-моему, в мужском теле у нашей общей знакомой характер значительно улучшился, не находишь?

– Это точно,– Вертер весело рассмеялся. – А ведь я считал, что Макс – это моя Ритуся. Жаль, ошибся. Что ж, тогда о кармической расплате можно забыть, Макс уже убил меня в этой жизни, но сам же и спас. А потом я спас ему жизнь в Индии, так что между нами полный расчёт. Это хорошая новость, по-моему,– он откинулся на спинку кресла и блаженно прикрыл глаза.

– Неужели так и не поинтересуешься, кто же такая Марика? – ехидно отозвался Сабин.

– Только не говори, что это моя бывшая жена,– с притворным испугом вскинулся Вертер.

– Я плохо знал Рику в прошлой жизни,– задумчиво проговорил Сабин,– но то, что я с ней сделал, мне не забыть никогда. – Вертер выпрямился в кресле, его взгляд впился в лицо Творца. – Её даже зовут сейчас почти также,– продолжал тянуть резину насмешник. – Ты ведь звал свою сестру Ритусей, правда? Всего одна буква изменилась.

– Макс зовёт свою сестру Рикусей,– как во сне пробормотал Вертер.

– То, что Рика принимает за романтическое чувство, на самом деле просто любовь к брату,– Сабин хлопнул ошалевшего от таких откровений мастера по коленке. – Она ведь была к тебе очень привязана в прошлой жизни, такое не забывается.

– А Даня – это, значит, её сын,– хохотнул Вертер. – Так вот откуда это её покровительственное отношение к парню, даром что он натуральный Творец.

Некоторое время собеседники молчали. Вертер переваривал новости и прикидывал, как же они могут отразиться на его дальнейшей жизни.

– Санни, а тебе не кажется странным, что наши знакомые по прошлому воплощению опять вошли в нашу жизнь? – задумчиво произнёс он.

– Ничуть,– Сабин пожал плечами,– нас ведь связывают кармические узы. Всё, что мы делаем друг другу, влияет на энергетический баланс Игры. А как иначе она может этот баланс выровнять, если не свести нас опять вместе? Всё логично.

– Значит, если моя бывшая жена не появляется рядом со мной в этом воплощении,– продолжил логическую цепочку Вертер,– то у нас с ней энергетический баланс не нарушен, иначе говоря, мы ничего друг другу не должны. А если я хочу её увидеть, тогда как?

– Хотел бы – увидел,– отрезал Сабин,– но ты ведь на самом деле вовсе не хотел, потому что подозревал Ани в измене. Разве не так?

Вертер уже собрался ответить какой-нибудь колкостью на наглый выпад гнусного манипулятора, но в этот момент на веранде появился Антон и появился не один, на руках у Творца сидела маленькая девочка с золотыми волосами. Спорщики так и застыли с открытыми ртами.

– Это же Алиса,– удивлённо пробормотал Сабин,– я не ошибаюсь?

Антон не ответил, просто чмокнул девочку в щёчку, и та радостно заулыбалась.

– Ты украл ребёнка? – с ужасом прошептал Вертер.

– Совсем спятил,– обиделся Антон,– она теперь сирота, её родители погибли в автокатастрофе десять минут назад. Малышка, кстати, тоже погибла, официально, конечно, пришлось быстренько сотворить и подбросить тело маленькой девочки для достоверности. А Лиса теперь будет жить у нас, не отдавать же её в детский дом.

– Ей повезло, что трагедия случилась в твою смену,– заметил Сабин,– ангелочки малышку не спасли бы.

– Точно,– Вертер хлопнул себя по коленке,– Создатель хранит нашу Лисичку.

– Везение тут ни при чём,– вздохнул Антон,– и Создатель тоже, просто я знал, что это должно случиться и оказался в нужный момент в нужном месте, знал с момента её возвращения в наш мир.

Антон уселся в кресло и посадил малышку себе на колени. Та подозрительно глянула на Сабина и скривила губки, словно собралась заплакать, а потом перевела взгляд на Вертера, и её глазки засветились, губы раздвинулись в улыбке. Девочка подняла ручки и потянулась к своему избраннику.

– Можно? – спросил у Антона Вертер.

– Вот так всегда,– с шутливой обидой пожаловался тот,– все так и норовят изменить мне с Вертером. Даже ангелы его сразу признали своим, про Волка я вообще молчу.

Он передал девочку другу, и та сразу повисла на шее у своего нового знакомого. Вертер засмущался, его лицо раскраснелось, Сабин при виде красных ушей своего мастера так и прыснул от смеха. Чтобы скрыть своё смущение, Вертер напустил на себя суровый вид, что только усугубило комичность ситуации.

– Выходит, ты у нас теперь ясновидящий, Тоха,– заметил он, чтобы отвлечь внимание от своей персоны.

– Нет, Вер,– ответил за Антона Сабин,– просто сознание твоего друга постепенно становится пятимерным, и он может видеть события без привязки ко времени.

– Ух ты, круто! – воскликнул Вертер, усаживая Алису себе на колени.

Он поднял глаза на братьев и сразу заметил, что те больше не улыбаются, напротив, их лица сделались мрачными, вернее, мрачным стал только Сабин, а на лице Антона появилось странное отрешённое выражение. Вертер недоумённо наморщил лоб, пытаясь сообразить, отчего настроение его собеседников так резко переменилось, он прокрутил последние сказанные слова назад, и до него дошло.

– Что значит пятимерным? – прошептал он.

– Ты всё правильно понял, Вер,– подтвердил Антон его догадку,– моё сознание вошло в стадию трансформации.

– Это всё из-за твоего отца,– Вертер в сердцах стукнул кулаком по подлокотнику,– я так и знал, что это твоё стремление его обязательно увидеть не доведёт тебя до добра.

Алиса приняла жест отчаяния своего избранника за весёлую игру и тоже махнула кулачком. Поскольку до подлокотника ей было не дотянуться, то удар пришёлся по руке Вертера. Эта смешная сцена немного разрядила обстановку, трое мрачных мужчин, как по команде, заулыбались.

– Ты не прав, дружище,– примирительно заявил Антон,– это именно отец подсказал мне, что трансформация уже началась. Если бы не он, то я так бы и не разобрался, что происходит, пока ни стало бы слишком поздно что-то делать.

– А что тут можно поделать? – Вертер удручённо покачал головой.

– Тебе не понравится,– пробормотал Сабин куда-то в пространство.

– Тоха, что ты задумал? – Вертер с подозрением воззрился на Творца.

– Вер, ты же понимаешь, что, пройдя трансформацию, я уже не смогу больше оставаться в этом мире? – Антон вопросительно посмотрел на друга. Тот только подавленно склонил голову и ничего не ответил. – Я знаю только один способ этому помешать,– деловито продолжал Антон,– испортить себе карму настолько, чтобы путь трансформации оказался для меня закрыт.

Вертер поднял глаза на друга и впился взглядом в его лицо. Игра в гляделки, однако, продолжалась недолго, он слишком хорошо знал Антона и легко просчитал ход его мыслей.

– Нет, ты этого не сделаешь,– решительно заявил Вертер,– только не самоубийство.

– Если у тебя есть план получше, то сейчас самое время им поделиться,– вздохнул Антон.

– Почему сейчас? – голос Вертера упал практически до шёпота.

– Я тянул до последнего, дружище, чтобы дать вам с Ликой побольше времени,– Антон улыбнулся одними губами, его глаза оставались печальными.

Вертер подавленно молчал, уставившись в пол. Антон его не торопил, понимал, что другу нужно время, чтобы принять положение вещей и смириться, но он не сомневался, что несгибаемый воин справится. Прошло несколько минут в молчании, даже Алиса притихла и свернулась калачиком на коленях у своего нового приятеля.

– Ты хочешь, чтобы я позаботился о малышке,– Вертер обнял девочку и поправил золотую прядку, упавшую ей на глаза.

– Ты же у нас лучший папочка во вселенной,– снова улыбнулся Антон,– я больше никому не могу доверить моё сокровище.

– Я тебя не подведу,– твёрдо пообещал Вертер. – Ты ведь найдёшь нас, когда вернёшься? Чего ты молчишь? – вскинулся он, видя, что друг виновато опустил глаза в пол.

– Вер, помнишь, сколько времени прошло до твоего следующего воплощения после самоубийства? – задал риторический вопрос Сабин.

– Почти пятьсот лет,– прошептал Вертер едва слышно,– это же целая вечность, всё равно, что никогда. – Антон не ответил, он по-прежнему сидел с отрешенным видом, разглядывая что-то на полу, словно боялся посмотреть другу в глаза. – Постой,– снова вскинулся Вертер,– но после прошлого самоубийства я вернулся почти сразу.

– Ну какое же это было самоубийство,– вздохнул Антон,– скорее уж, добровольная жертва, чтобы спасти дочь. Наше мироздание очень чувствительно к таким нюансам.

– Но в первый раз я убил себя тоже не из-за прихоти, а чтобы не делать убийцей вот этого, синеглазого,– Вертер небрежно махнул рукой в сторону Сабина.

– Просто ты понимал, что Сабин не сможет тебя убить, слабо́ ему было зарезать друга,– пояснил Антон,– так что выбор у тебя был небогатый: либо самоубийство, либо мучительная казнь.

– Боюсь, твоя ситуация, Ангел, ещё хуже,– мрачно процедил Сабин.

– Возможно,– согласился Антон,– только выбора у меня вообще нет, без моей девочки я из этого мира никуда не уйду. Вер, я найду вас с Лисой, сколько бы времени ни прошло. Ты мне веришь?

Он поднялся и шагнул к другу, тот аккуратно посадил малышку в кресло и тоже встал, друзья крепко обнялись.

– Что-то в последнее время мы только и делаем, что прощаемся,– невесело усмехнулся Вертер. – Что за урод пишет такие бредовые сценарии для Игры?

Антон не ответил, он разжал объятья и повернулся к брату.

– Я тебя провожу,– безапелляционно заявил тот и тоже поднялся.

Антон протянул руку, и две фигуры, взявшись за руки, растаяли в воздухе. От такого зрелища Алиса ойкнула и всплеснула ручками, словно крылышками. Она не испугалась, напротив, исчезновение своего ангела-хранителя она посчитала забавной игрой в прятки. Вертер опустился на колени рядом с малышкой и потрепал её по щёчке.

– Вот и остались мы с тобой одни,– грустно произнёс новоявленный папочка,– пойдём попрощаемся с Волком.

***

– Это точно тот самый вулкан? – с сомнением покачал головой Сабин. – А где озеро?

Антон удивлённо рассматривал изменившийся до неузнаваемости ландшафт места, где нашёл свой конец их отец. Вместо прозрачных изумрудных вод кальдера была теперь заполнена обломками скал, покрытых грязью и серой. Над поверхностью стояло удушливое облако дыма, бурые вонючие струйки то и дело выползали из множества трещин в слое глины, покрывавшей дно кальдеры. Вся растительность исчезла, даже сухой травы не осталось. Птицы, чей громкий гомон раньше заглушал даже шум ветра, покинули свои гнёзда и разлетелись по окрестностям. Мёртвую тишину теперь нарушал лишь шёпот вырывавшегося из-под земли дыма.

– Мне кажется, или вулкан действительно ожил? – спросил Сабин.

– Неожиданно,– пробормотал Антон,– похоже, твои сородичи уничтожили подземный источник. Но почему проснулся вулкан?

– Ты хотел уйти также, как отец,– задумчиво произнёс брат. – В этом есть какой-то смысл?

– Нет, просто блажь,– усмехнулся самоубийца,– теперь придётся придумывать план Б.

Сабина передёрнуло, он никогда не мог понять бесстрастного, почти будничного отношения брата к смерти. Правда, следует отметить, что так Ангел относился только к собственной смерти, уход близких он всегда воспринимал болезненно, даже уход отца, который принёс ему немало горя.

– Интересно,– подумал Сабин,– а он хотя бы отдаёт себе отчёт в том, сколько человек почувствуют себя несчастными, когда его не станет.

– Бустер, ты подожди тут,– задумчиво проговорил Антон,– я кое-что проверю.

– Стой,– встрепенулся Сабин,– ты куда собрался?

– В кальдеру,– спокойно пояснил брат. – Если вдруг начнётся извержение, немедленно уходи, ты мне нужен живой.

– Ангел, можно я с тобой,– жалобно попросил Сабин,– я всё равно без тебя не выживу.

– Так и знал, что проводы – это только предлог,– усмехнулся Антон. – Не выйдет, это не твоя судьба, брат. Ты справишься, я даже не сомневаюсь, к тому же я тебе оставил ангелочка вместо себя. И в конце концов, кто-то же должен поддерживать мои миры, пока меня не будет.

– Я пока не потяну сразу два мира,– вздохнул Сабин.

– Неважно,– Антон улыбнулся и положил ладони на плечи брата,– пусть будет один. Можешь просто свой эльфийский лес восстановить, главное, чтобы у Лисы было надёжное укрытие. Сбереги её, братишка.

Сабин молча обнял брата. Антон ласково погладил его по щеке, как он делал всегда с Алисой, когда хотел её подбодрить или успокоить, а потом резко развернулся и быстро пошёл к центру кальдеры, однако через несколько шагов обернулся, словно передумал.

– Знаешь, братишка,– задумчиво произнёс самоубийца,– Алисе не нужно знать обо мне, пусть живёт своей жизнью и будет счастлива. Когда я вернусь, то сам восстановлю её память.

Сабин кивнул, и фигура Антона растаяла, через мгновение она появилась в самом центре кальдеры. Некоторое время Антон стоял не шевелясь, только тоненькие струйки дыма обтекали его тело со всех сторон, превращая ещё живого человека в туманный призрак. А потом Сабин почувствовал какую-то вибрацию, она шла из-под земли, и это не был просто бессмысленный шум, больше всего это напоминало музыкальный ритм. Подземная музыка не была доступна для человеческого уха, зато каждая косточка в теле Сабина её отлично улавливала. Не сказать, чтобы такой вибрационный концерт доставлял какие-то неприятные или болезненные ощущения, но это было очень необычно. Только через пару минут до Сабина дошло, что это было такое, так разговаривал дэв, природный дух, обитающий в кальдере вулкана.

– Так вот что он отправился проверять,– догадался Сабин,– Ангелу нужно выяснить, жив ли дэв, и если да, то в каком настроении тот пребывает. Дурное настроение дэва может быть очень опасным для жителей посёлка, недаром вулкан проснулся, а значит, туземцам не обойтись без защиты Творца.

В сознании Сабина забрезжила безумная надежда на то, что брату станет не до самоубийственных планов, когда его помощь потребуется местным жителям, и он принялся напряжённо вслушиваться в подземные вибрации, пытаясь разобрать, о чём мог говорить дэв. Увы, содержание беседы осталось для него тайной. Вибрации прекратились так же внезапно, как и начались, Антон развернулся к брату лицом и помахал ему рукой. Что должен был означать этот жест, Сабин не понял, но истолковал его так, как ему было выгодно, а именно, как приглашение. Он радостно улыбнулся, но переместиться в кальдеру не успел, земля под ногами Антона провалилась, и тот рухнул вниз, прямо в жерло вулкана. Из образовавшегося отверстия тут же вырвался фонтан пламени, огненный протуберанец оторвался от земли и взвился в небо, разбрасывая во все стороны алые искры. Через несколько секунд он растаял, словно его и не было.

Сабин так и остался стоять с глупой улыбкой на губах, всё произошло слишком быстро. Вот только что брат махал ему рукой, приглашая присоединиться, а теперь его не стало. Нет, это было не приглашение, он просто прощался. У Сабина перехватило дыхание, перед глазами всё поплыло, на мгновение ему показалось, что он сейчас потеряет сознание. Но нет, то были просто слёзы. Смахнув непрошенную влагу с глаз, Творец осмотрелся и только тут заметил, что дымные змейки больше выползают из трещин в дне бывшего озера. Небо над вулканом очистилось, и разлом, поглотивший его брата, начал затягиваться прямо на глазах. Вскоре в центре кальдеры образовалась прочная гладкая площадка, ещё через несколько минут она потемнела и начала покрываться непонятно откуда взявшейся водой. Вода быстро пребывала, постепенно скрывая обломки скал. Она была странного изумрудного цвета и совершенно прозрачная.

***

Огненный диск медленно тонул в морской пучине, на бирюзовом небе полупрозрачные ленты облаков окрасились ярко-розовым, словно кто-то небрежно провёл ленивой кистью, не потрудившись заполнить непрокрашенные участки. Волнение стихло, и солнечная дорожка превратила спокойную водную гладь в поток расплавленного золота. Вертер невольно оглянулся назад, где малышка с азартом расчёсывала своими маленькими пальчиками мохнатый волчий хвост. Алисины волосы тоже когда-то напоминали золотой поток, но сейчас они были совсем коротенькие, едва доходили девочке до плеч и больше напоминали лепестки шафрана. Волк сидел рядом с Вертером, прислонившись к его боку, и улыбался, ему нравилось смотреть на закат. На свой последний закат.

– Серый, ну почему ты хочешь уйти со своим хозяином? – в очередной раз проворчал Вертер. – Ты, если перевоплотишься, можешь даже стать человеком. А что? На мой вкус, ты даже поумнее многих людей будешь, а уж человечнее, так и подавно.

В сущности, Вертер понимал, что просто ноет от безысходности, и не ждал ответа. Его путь воина, который он выбрал совершенно осознанно много лет назад, со всей определённостью подразумевал постоянное соседство смерти. И воин был готов к такому раскладу, смирился с неизбежными потерями, но привыкнуть к ним ему так и не удалось. А в последнее время этих потерь было немеряно, Алиса, Лика, вот теперь ещё Тоха и Волк. Это если забыть про ангелов. Какой же извращенец крутит колесо этой рулетки? Что же это за поганая Реальность, если Творцу приходится убивать себя, чтобы в ней задержаться? А Волк вообще должен перестать существовать в награду за свою преданность.

Волк повернул морду к Вертеру и лизнул его в нос, типа, извинился за отказ. При этом его хвост невольно пару раз вильнул, выскальзывая из ручек Алисы. Малышка озадаченно приоткрыла ротик, раздумывая, то ли зареветь, то ли засмеяться, но хвост уже занял своё прежнее место, и маленькие пальчики принялись усердно трудиться, разбирая на прядки густую шерсть.

– Да всё я понимаю,– сам себе отвечал Вертер,– ты был создан как его защитник и должен быть с ним до конца. Но у тебя ведь есть свобода воли, серый. Я вот тоже защитник, но уходить вместе с Тохой мне и в голову не пришло.

Тут Вертер, пожалуй, слегка лукавил, после смерти Лики подобные мысли всё же посещали его буйную головушку, да и случай с Амритой наглядно показал, что в случае чего цепляться за жизнь он не станет. Наглой манипуляторше не пришлось даже особо сильно напрягаться, чтобы толкнуть бывшего врага на самоубийство. Волк насмешливо скосил глаза на своего собеседника, словно уличая того в неискренности.

– Вот ведь телепат сыскался на мою голову,– с досадой подумал Вертер.

Он отвернулся, чтобы скрыть некстати навернувшиеся слёзы, а когда повернулся назад, Волка рядом уже не было. Глазки Алисы удивлённо распахнулись, она покрутила головой, и, не обнаружив свою большую мохнатую игрушку, громко заревела. Вертер на автомате подхватил на руки малышку и принялся её утешать. Он говорил ласковые, ничего не значащие слова, но мысли его были очень далеко. Только сейчас, когда Волк развоплотился прямо у него на глазах, Вертер осознал, что, оказывается, до конца не верил в то, что Антон решится на самоубийство. Совсем недавно он уже простился со своим другом, но тогда вместо него погибла Алиса. Сам Тоха считал, что дело не обошлось без вмешательства Создателя. Так почему же он теперь не вмешался? Почему позволил свершиться такой несправедливости?

Солнечный диск нырнул в океан, разбрасывая по небу золотые лучи, облака налились красным, а поток расплавленного золота иссяк, словно его стёрли губкой с поверхности водной глади. Бодрящий ветерок с моря пригнул длинные стебли травы, превращая поверхность обрыва в переливающийся серебристый ковёр. Алиса вытерла кулачком глазки и потянулась к трепещущим на ветру гибким стебелькам. Вертер посадил успокоившуюся девочку на одеялко и улёгся рядом с ней, уткнув голову в сложенные руки. Ему сейчас невмоготу было видеть всю эту закатную красоту. Он столько раз провожал местное уставшее за день светило на покой, что и не сосчитать, но это был первый раз, когда он наблюдал этот закат в базовой Реальности. Зачарованного мира Дачи больше не существовало, и завораживающий красочный спектакль был не в радость.

Маленькая ладошка мягко легла Вертеру на затылок, и тоненькие пальчики принялись расчёсывать его жёсткие кудри. Алиса сосредоточенно перебирала непослушные прядки, и от её рук распространялась волшебная волна покоя и умиротворения. Она была совсем крохой, но магия женской силы уже проснулась в этом кукольном тельце, и это было удивительно. Вертер поднялся и прижал к себе малышку.

– Папа,– отчётливо произнесла Алиса и погладила его по щеке, как это делал Антон, когда хотел успокоить свою любимую.

Глава 23

После смерти Творца жизнь в его мирах круто переменилась. Сабин сделал выбор в пользу поддержки ангельского мира и оставил Дачу на произвол судьбы и базовой Реальности. В доме, где раньше жил гном, сразу же перестала действовать сервисная магия, а самому гному пришлось распроститься со своим материальным телом. Сабин предложил создать ему тело в ангельском мире, но Антоша отказался.

– Мне ента глупая матеряльность сроду не нужна была,– объяснил он свой отказ,– это я токмо для Создателя своего влезал в енто никчёмное тело, ну и для Волка тоже, чтоб, значится, потрафить им обоим. А нынче что ж? Сгинули они, незачем, стал быть, старику терпеть енти неудобства.

Теперь пообщаться с гномом можно было только в сети, и его основным собеседником, как ни странно, стал Вертер, который раньше на дух не переносил ворчливого коротышку. Но с кем ещё он мог открыто, не стесняясь поговорить о своем друге? Вот и зависал Вертер у экрана, с которого на него грустно смотрел круглый бородатый человечек, утиравший слёзы красным колпачком. Антоша больше не разжигал самовар, и расписное блюдо с ватрушками кануло в небытие, он тихо сидел на шаткой лавочке и вспоминал свою жизнь с Создателем чуть ли не по минутам. Потом наступал черёд Вертера, и тот принимался рассказывать истории, которые гному были отлично известны. Но тот не встревал по своему обыкновению в плавное течение рассказа, Антоша слушал и сокрушённо качал головой. В результате, им обоим становилось легче, острая боль утраты постепенно превращалась в светлую печаль.

На какое-то время спасателю пришлось забросить своё сыскное агентство, малышка требовала всё его внимание. Однако вскоре пришла неожиданная помощь, оклемавшись после нападения Амриты, Марика так и не вернулась в базовую Реальность. Поначалу она пристроилась в одном из скворечников и навещала Вертера с его приёмной дочерью, только когда тот сам её просил посидеть с ребёнком. Но, как и в случае с офисом, очень скоро помощь добровольной няни стала незаменимой. Марика переехала в большой дом, и Вертер вернулся к своей деятельности спасателя.

Это было довольно странное сосуществование, девушка по-прежнему сохла по своему кумиру, но старалась вести себя нейтрально, как родственница. Она незаметно появлялась утром, целый день возилась с малышкой и также незаметно исчезала, когда Вертер возвращался домой. Марика не навязывала хозяину своё общество, не пыталась внести ясность в их отношения, в общем, у Вертера не было оснований для жалоб на навязчивость своей помощницы, и всё-таки взгляды, которые девушка исподтишка бросала на своего избранника, вызывали неловкость и дискомфорт в его душе. В итоге, он решился на откровенный разговор и не прогадал. Известие о том, что в прошлом воплощении Вертер был её братом, Марика восприняла, если не с восторгом, то уж точно с облегчением.

– Я знала, что всё это не просто так,– радостно заявила она. – Мне никогда не хотелось залезть к тебе в постель. Это же странно, правда? Мне просто хорошо рядом с тобой, братик. Наверное, я очень любила тебя в прошлой жизни и люблю в этой. Как же здорово, что я теперь могу открыто это сказать, ты ведь тоже всегда любил меня.

Вертер обнял свою нежданно обретённую сестричку и чмокнул её в макушку. Алиса оторвалась от игры в кубики, внимательно посмотрела на обнимающуюся парочку и захлопала в ладоши.

– Значит, Даня – мой племянник? – Марика с восторгом прильнула к Вертеру.

– Нет, милая,– возразил тот,– Даня – мой племянник.

– Не поняла,– смутилась сестричка,– получается, я была его матерью, что ли?

– Согласен, довольно пикантная ситуация,– усмехнулся Вертер. – А я ещё удивлялся, откуда взялось это покровительственное отношение малолетки к Творцу.

– Ну да, я и сама не понимала,– согласилась Марика,– но по-другому не получалось. Вер, может быть, ты попросишь Даню восстановить мою память?

Вертер отвёл взгляд, у него перед глазами встала картина казни сестры и её мужа. Нет, о таком ей точно вспоминать не следовало.

– Милая,– заискивающе пробормотал брат,– поверь мне, знание прошлого не всегда приносит пользу. Не нужно тебе всего этого, достаточно того, что я сам всё помню. Если что, спрашивай, я расскажу.

– Расскажи, как я умерла,– тут же попросила Марика.

Вертер аж поперхнулся, именно это он и пытался от неё скрыть. Но раз уж назвался груздем…

– Тебе отрубили голову,– пробурчал он.

– Что! – возмутилась сестричка,– За что?!

– Ни за что,– пожал плечами Вертер,– просто за компанию с мужем.

– Значит, у меня был муж,– задумчиво произнесла Марика. – Ну конечно, раз у меня был сын.

Вертер опасался, что она начнёт выпытывать у него подробности, но сестра почему-то прекратила свои расспросы, и только спустя неделю он понял почему. Неугомонная Марика таки заставила Даню восстановить свою память, Творец дал слабину, не смог противостоять напору. В итоге, настырная девица трое суток не выходила из своей комнаты, пыталась переварить столь желанную ранее инфу. На четвёртые сутки она всё-таки выползла на веранду, бледная, с красными от слёз глазами. Алиса, при виде своей вконец расклеившейся нянюшки, тоже расплакалась ни на шутку, пришлось Вертеру утешать сразу двоих рыдающих дам. После этого случая они договорились, что не позволят Максу совершить ту же ошибку. Не хватало ещё, чтобы он вспомнил, как всю прошлую жизнь был марионеткой в руках Сабина.

Жизнь в ангельском мире постепенно вкатывалась в привычную колею. Вертер и Даня с головой погрузились в свою сыскную деятельность, по утрам Сабин приходил к мастеру брать уроки боевых искусств. Теперь уже Марика усаживалась в кресло Лики, чтобы полюбоваться изящным смертельным танцем. Вертер поначалу отнёсся к новой зрительнице с неприязнью, ему казалось, что сестра как-то уж слишком беспардонно заняла место его любимой. Но постепенно он привык, и, если по каким-то причинам Марика отсутствовала во время урока, ему уже становилось неуютно.

Через какое-то время Марика попросила Вертера продолжить её обучение обращению с холодным оружием, и тот согласился. Поначалу её спарринг-партнёром стал Дэлвиг, которого Вертер обучал в его прошлом воплощении. Но очень быстро выяснилось, что ангелочку подобные развлечения были в тягость, он слишком долго был монахом, что не располагало к здоровой агрессивности. Пришлось опять пригласить Грегори, долговязый скандинав с восторгом откликнулся на приглашение, так что скучать Вертеру теперь стало совсем некогда.

Сабин почти всё время проводил в практиках. Брат не успел передать ему все веннские техники, которым обучил его отец, но и того, что успел, хватало с головой. Творец был только рад, что у него совсем не оставалось времени на рефлексию, чёрная тоска свила себе уютное гнёздышко в его душе и напоминала о себе каждый раз, когда у Сабина выдавалась свободная минутка. Благодаря столь неожиданному стимулу он погрузился в занятия с таким рвением и упорством, что вскоре прогресс стал виден невооружённым глазом. Через полгода после смерти брата Сабин взялся за восстановление своего эльфийского леса. Поначалу он хотел заняться Дачей, но, поговорив с жителями ангельского мира, выяснил, что никто из них там жить не собирается, а полюбоваться вековыми деревьями и цветами в человеческий рост всем было любопытно.

Сабин выглядел спокойным и сосредоточенным, он не избегал общения, был дружелюбен и приветлив, но отчего-то создавалось ощущение, что он живёт предвкушением каких-то событий, словно пережидает утомительную и нудную полосу жизни, за которой наступит долгожданное счастье. Вот только счастье всё никак не наступало, минул год со смерти брата, и Сабин вдруг будто сломался, он совсем перестал появляться в ангельском мире, всё время проводил в эльфийском лесу, доводя своё творение до совершенства. Кора тоже переселилась в мир Творца, чтобы быть под рукой в любое время дня и ночи. Дэлвиг поначалу не придал значения резкому изменению настроения своего друга, но постепенно его замкнутость начала бросаться в глаза, и ангел отправился выяснять, что стряслось. Долго сопротивляться ангельскому напору Сабин не смог, когда Дэлвигу было нужно, он бывал очень убедительным и мог разговорить даже камень.

– Мы больше никогда его не увидим,– наконец выдавил из себя Сабин и посмотрел на друга больными глазами. – Если Ангел до сих пор не вернулся в наш мир, то уже не вернётся.

– С чего ты это взял, Санни? – Дэлвиг мягко положил руку на плечо друга. – Самоубийцы долго не воплощаются.

– Я же там был,– Творец горько усмехнулся,– это было что угодно, но только не самоубийство. Его убил дэв, вернее, мой брат позволил дэву себя убить.

– Ты думаешь, что это убийство завершило его трансформацию,– констатировал ангел. – Что ж, это возможно, только ты всё равно ошибаешься, ты снова будешь с братом, он вернётся, а вот нам придётся расстаться с отцом навсегда.

– Кому это нам? – нахмурился Сабин.

– Ангелам,– пояснил Дэлвиг,– но тебя это не коснётся.

– Да с чего ты…,– вскинулся Сабин, но тут же оборвал себя на полуслове. – Таши, ты правда видишь замысел Создателя? – в его глазах вспыхнула безумная надежда.

– Да, вижу, только без подробностей,– подтвердил ангел. – Так что наберись терпения, у этой истории будет счастливый конец.

– Когда? – в голосе Сабина уже совсем не слышалось прежнего отчаяния.

– Я могу только сказать, что случится,– пояснил Дэлвиг,– но как, когда и почему для меня закрыто.

– Таши, а ты всегда следуешь замыслу Создателя? – губы Сабина невольно сложились в снисходительную усмешку. – Никогда не хотелось поспорить?

– А какой смысл сопротивляться,– Дэлвиг пожал плечами,– мы ведь живём в его мире и по его законам, ему видней, как будет лучше для всех. И, кстати, он в любом случае сделает по-своему.

– А как же свобода воли? – подколол ангелочка Сабин. – Это же тоже один из его законов.

– Вот твои сородичи воспользовались этим законом, и что вышло? – Дэлвиг грустно вздохнул. – Их больше нет.

– Ага, только они умудрились продлить своё существование на несколько тысяч лет,– возразил Сабин. – Этого мало?

– Время несущественно,– философски заметил его оппонент,– главное – результат.

– Я бы поспорил,– саркастически ухмыльнулся Творец. – Это для Создателя времени не существует, он разом воспринимает и прошлое, и будущее, а для людей время – это вполне объективный фактор их существования. И пример с веннами ещё ничего не доказывает.

– Хочешь другой пример? – Дэлвиг опустил глаза, ему явно не хотелось продолжать этот разговор, но для друга он был важен. – Санни, я знал о том, что отец и Алиса должны будут вскоре умереть. Когда отец нашёл меня в Тингри в семь лет, я хотел ему об этом рассказать, но он меня остановил.

– Почему? – удивился Сабин.

– Сказал, что он не ангел, чтобы покорно следовать замыслам Создателя,– на губах Дэлвига промелькнула грустная улыбка,– а Творцы сами определяют свою судьбу. Но он всё равно умер, и Алиса тоже.

– Это было его осознанное решение,– твёрдо заявил Сабин.

– Просто Создатель поставил его в ситуацию, когда иного решения он принять не мог,– возразил ангел. – Творец промолчал, ему неприятно было это признавать, но в словах друга было вполне здравое зерно. Создатель загнал брата в угол и даже умереть, как тот задумал, ему не позволил. – Санни, ты не думай, что я просто безвольно подчиняюсь Создателю,– вздохнул Дэлвиг, – это мой осознанный выбор.

– Странные вы существа, ангелы,– пожал плечами Сабин,– стойкие оловянные солдатики. Думаешь, он решил поменять человечество на ангелочков, как поменял веннов на людей?

– Этого мне знать не дано,– Дэлвиг улыбнулся одними губами, в глазах его затаилась тоска.

Несмотря на общий депрессивный настрой этого разговора, на Сабина он произвёл воодушевляющее воздействие, он действительно поверил, что брат вернётся. И неважно, когда это случится, главное, что случится.

***

Странная дама скромно сидела на краешке стула, скрестив ноги, и нервно комкала в руках свою сумочку. Визит Амритиной свекрови стал для Вертера полной неожиданностью, она не предупредила о своём появлении, как обычно, и не назначила ему свидания в очередной кафешке, а просто тихо, без стука проскользнула в незапертую дверь офиса и сразу уселась на клиентский стул. Если честно, то после нападения Амриты Вертер включил эту женщину в список подозреваемых в убийстве Лики, это ведь с неё начались странные исчезновения женщин из нашей базовой Реальности. Впрочем, расследовать потенциальное участие своей бывшей клиентки в трагических событиях двухлетней давности он не стал, просто отбросил связанные с ней воспоминания за ненадобностью и, как оказалось, напрасно. Она его не забыла, явилась зачем-то в офис.

На этот раз одеяние клиентки было, пожалуй, вызывающе экзотичным, сплошной переливающийся комбинезон обтягивал её костлявое тело наподобие змеиной кожи с шеи до пяток, оставляя свободной только голову, даже ступни и кисти рук были упрятаны под радужную оболочку этого странного трико. Поверх комбинезона была накинута полупрозрачная туника без рукавов, доходившая женщине до щиколоток. Туника, казалось, вся состояла из складочек и сборок, так что очень сильно напоминала сброшенную змеиную кожу. За те три года, что они не виделись, волосы странной посетительницы отросли и уже не топорщились во все стороны, как пёрышки у птенца, теперь они были выкрашены в иссиня-чёрный цвет и гладко зачёсаны в пучок.

При виде этого забавного явления Вертер невольно прыснул от смеха. Ему стало любопытно, как же она умудрилась не привлечь к себе внимание полиции и врачей психушки, передвигаясь по городу в подобном прикиде. Женщина скромно сидела перед ним, потупив глазки и молчала. Наконец до спасателя всё же дошло, что его поведение иначе, как хамством, обозвать сложно, и, отставив недопитую чашку с чаем, он приветливо улыбнулся.

– У меня такое впечатление, что Вам всё же удалось отправиться в свой родной мир,– заметил он, чтобы начать разговор,– здесь такое пока не носят.

– Вы правы,– вздохнула змееподобная дама,– мне помогли найти мой мир.

– Рад за вас,– почти искренне порадовался за свою клиентку Вертер. – Что же заставило Вас вернуться? Опять неудачно вышли замуж?

Клиентка никак не отреагировала на его подколку, только согнулась на своём стуле ещё сильнее, так что стала больше напоминать не змею, а улитку.

– Мне грозит смертельная опасность,– тихо пробормотала она себе под нос.

– И кто же смеет Вам угрожать? – продолжал ёрничать Вертер.

– Мой брат,– ответила она ещё тише.

– О как! – спасатель невольно хохотнул. – Значит, он всё-таки оказался живёхоньким.

Женщина-змея резко вскинула голову, по её одеянию прокатилась переливающаяся волна. Это было даже красиво, хотя на её тощем теле всё же смотрелось несколько комично.

– Нет, он погиб, как я и говорила, больше двадцати лет назад,– с вызовом заявила дама. – Это его реинкарнация меня преследует.

– Прикольно,– усмехнулся Вертер,– и что же эта реинкарнация с Вами не поделила?

Женщина расстегнула сумку и достала оттуда какой-то длинный предмет, завёрнутый в плотную блестящую ткань, она молча положила свёрток перед Вертером и с вызовом посмотрела ему в глаза.

– Уж не семейная ли это реликвия? – Вертер потянулся к свёртку. – Можно? – ему впервые с начала разговора стало по-настоящему интересно.

Судя по предыдущему рассказу дамочки, реликвией было старинное оружие, размеры свёртка говорили в пользу кинжала. Вертер осторожно развернул ткань. Это действительно был кинжал, но ничего мистического в нём не было, просто дорогая, даже так – о-о-очень дорогая безделушка. От обилия золота и камней кинжал блестел и переливался как ёлочная игрушка. Разочарование было столь явственно написано на лице воина, что дамочка сочла необходимым внести ясность.

– Это не просто оружие,– заявила она,– этот кинжал обладает магическими свойствами, он сам выбирает себе хозяина и защищает его, если тот ведёт себя нравственно и благородно.

– Похоже, Вы где-то прокололись,– проницательно заметил Вертер,– если Вам потребовалась моя защита.

– Да, я сбежала от мужа,– женщина твёрдо взглянула в глаза обвинителю,– а должна была взойти вместе с ним на костёр. Но я не хочу умирать,– с вызовом добавила она.

– Отчего же тогда эта золотая игрушка от Вас не сбежала? – полюбопытствовал спасатель.

– Потому что я ещё жива,– тоскливо проговорила дама,– но кинжал уже меня не защищает.

– Ну так отдайте эту игрушку брату, коли она стала бесполезна,– Вертер нетерпеливо пожал плечами.

– Не получится,– она тяжко вздохнула,– передача реликвии возможна только после смерти нынешнего хранителя.

– Странно,– спасатель с подозрением глянул на свою собеседницу,– насколько я понял, Ваш брат является Мастером Игры, ну магом, что ли,– пояснил он, видя непонимание в её глазах,– убить простого человека для него раз плюнуть. Почему же Вы до сих пор живы?

– Брат не может сам меня убить,– объяснила дамочка,– тогда реликвия может от него отказаться, но он натравил на меня семьи моих бывших мужей в обоих мирах, мне просто негде укрыться.

– Надо же, какие страсти из-за куска металла,– Вертер протянул руку и взял со стола кинжал. Прикосновение к рукоятке оказалось странно неприятным, на ощупь она показалась какой-то липкой. – Вот ведь, как действует предубеждение,– заметил он про себя,– даже брать в руки этот семейный талисман неприкольно, словно он кровью измазан. -Вертер покрутил кинжал в пальцах, автоматически проверил баланс и положил на его место.

Положение у его бывшей клиентки было, прямо скажем, незавидное, и как ей из этого положения выбраться, было пока неясно. Вступать в схватку с Мастером Игры Вертеру совсем не хотелось, тем более, что правда, судя по всему, была на стороне братика этой странной дамочки. Но и бросать её на съедение наглому и жадному мальчишке тоже было как-то неправильно. Спрятать её в ангельском мире? Это, конечно, выход, только уж больно она подозрительная, вдруг удумает что-то против Алисы и Рикуси. А вот отправить её к Сабину в эльфийский лес – это, пожалуй, разумно, для Творца её возможные интриги абсолютно безопасны.

Вертер уже открыл рот, чтобы сообщить клиентке о своём решении, но тут почувствовал, что не в силах произнести ни слова, его словно парализовало. А ещё он понял, что не может сфокусировать взгляд на своей собеседнице, её фигура расплывалась, превращаясь в настоящую змею в радужной коже.

– На рукоятке был контактный яд,– запоздало догадался отравленный спасатель. – Вот я дурень, ведь подозревал же, что дело нечисто. – его тело сковал смертельный холод, даже дыхание сделалось ледяным. Уже теряя сознание, Вертер увидел, как рядом с подлой отравительницей появилась ещё одна фигура, и это вовсе не был мужчина, это была Амрита. – Так вот, кто был твоим братом,– это была последняя мысль, мелькнувшая в его голове, прежде чем его сознание провалилось в черноту.

Возвращаться в наш бренный мир было непросто, в голове Вертера довольно долго шумело, а перед глазами продолжали мелькать странные образы: две блестящие змеи сворачивались в клубок, извивались и противно шипели. Отогнав мерзкое видение, он попробовал пошевелиться, и острая боль в запястьях тут же выкинула его в удручающую реальность.

– Ага, значит, руки у меня скованы,– это была его первая разумная мысль после беспамятства. – Дежавю,– это была его следующая мысль, когда Вертер с трудом разлепил тяжёлые веки.

Он был прикован тяжёлыми железными кандалами к стене, сложенной из больших шершавых плит. Было темно, но не настолько, чтобы пленник не узнал пыточную башню в параллельной Реальности, где он провёл несколько, пожалуй, самых неприятных часов в своей жизни. Где-то высоко над его головой в узкие окошки сочился мутный лунный свет, превращая и так невесёлый антураж в могильный склеп. Это место ещё долго являлось Вертеру в кошмарах после того, как он чудом спасся из плена, где командор вкупе с Сабином пытали его несколько часов кряду. Пленник помотал головой в тщетной надежде, что морок рассеется, но тот стал только более чётким, поскольку острота зрения начала восстанавливаться после отключки. Да и боль в запястьях от того, что он некоторое время провисел на руках, однозначно подтверждала, что это, увы, был уже не сон.

– Ну конечно, зачем изобретать велосипед,– усмехнулся про себя Вертер,– удобное место, где можно спокойно расправиться со своим врагом, и никто ничего не узнает. Кстати, бывшему командору об этой башне всё досконально известно.

Для проформы Вертер проверил кандалы на вшивость, но те вполне ожидаемо оказались весьма прочными, и из каменной кладки их было не выдернуть. Следовало честно признать, что бывалый вояка облажался по полной, наглая девица снова устроила ему ловушку, простую и надёжную, как грабли. Сколько бы он ни подозревал свою бывшую клиентку в соучастии в убийстве, но сразу выставить за дверь молящую о спасении пожилую женщину он не смог бы чисто физически. Да кроме того сработала инерция, эта тётка столько раз обращалась к нему за помощью, что ещё одно обращение не вызвало серьёзных подозрений. А уж какой мужик не цапнет лежащее перед ним якобы зачарованное оружие? Это был просто вопрос времени. История бывшей клиентки была фейком от начала до конца, ей нужно было только одного, чтобы Вертер коснулся отравленного кинжала.

– Вот ведь тварь неблагодарная,– посетовал он на наглую отравительницу.

Словно услышав его слова, женщина-змея, легка на помине, несмело приоткрыла дверь и заглянула внутрь башни. Убедившись, что там никого, кроме пленника, нет, она проскользнула внутрь и аккуратно прикрыла за собой створку двери. Вертер с любопытством наблюдал за манёврами отравительницы, предвкушая интересный поворот сюжета. Терять ему уже было абсолютно нечего, и переживать за своё будущее тоже не было никакого смысла, поскольку этого самого будущего, очевидно, не предвиделось, оставалось только от души насладиться прощальным спектаклем. Тем временем дамочка, мягко ступая по грязному каменному полу, приблизилась к нему и застыла в позе раскаяния, голова опущена, плечи поникли, руки нервно сцеплены у живота.

– Это она прощенья просить, что ли, приползла? – удивился Вертер. – Похоже, веселье только начинается.

– Я должна объясниться,– хрипло проговорила Амарова сестрица,– Амрита была моим братом в прошлом воплощении.

– Ну это я уже и без объяснений понял,– подумал Вертер, но промолчал, чтобы не сбивать её с настроя на откровенность.

– Она вспомнила свою прошлую жизнь, когда гостила в Вашем мире, и всё мне рассказала,– продолжала немного более уверенно коварная обманщица. – Амрита совершила то, что Вы не смогли: вернула меня в мой родной мир. То, что я сделала с Вами – это была плата за услугу. Вы понимаете? – женщина подняла на Вертера виноватые глаза, её губы задрожали.

– Вот только слёз мне тут не хватало,– зло подумал пленник,– тоже мне, кающаяся Магдолина. – Я заценил Ваш спектакль,– неприязненно бросил он. – Чего Вам нужно? Чтобы я отпустил Вам грехи перед смертью?

Она испуганно вскинула глаза на распятого на стене мужчину и замотала головой. Слёзы всё-таки наполнили её вытаращенные глаза и заструились по бледным щекам.

– Амрита не причинит Вам вреда,– пробормотала женщина, слизывая с губ солёные капельки,– она обещала.

– Ага, видимо, поэтому я прикован к стене в пыточной башне,– Вертер криво усмехнулся,– это такая техника безопасности, чтобы я случайно не поранился о шершавые стенки. – предательница хлюпнула носом и принялась размазывать слёзы по щекам трясущимися руками, похоже, кандалы стали для неё самой настоящим сюрпризом.

– Интересно, а как Амрита объяснила ей свою жажду общения с непрошенным спасителем,– мысленно прикинул Вертер. – Поблагодарить хотела за спасение? – ему надоела эта нелепая сцена запоздалого раскаяния, и он решил внести ясность в сложившуюся ситуацию. – Это я убил Амара,– с расстановкой произнёс Вертер,– у нас был честный поединок, если что, по крайней мере, с моей стороны,– добавил он, вспомнив, как командор подло воспользовался своей способностью к мгновенному перемещению, чтобы оказаться за спиной у своего соперника, за что и поплатился.

До невольной соучастницы предстоящей расправы наконец начало доходить, какую роль она сыграла в этом спектакле, и дамочка откровенно перепугалась. Неизвестно, чем бы закончилась её рефлексия, если бы в эту минуту дверь в башню ни распахнулась. Яркий свет факела резанул по глазам предательницу и её жертву, не давая им сразу разглядеть новых посетителей пыточной башни, можно было только определить, что их двое. Чем ближе подходили вновь прибывшие, тем больше округлялись глаза Вертера, потому что спутника своей врагини он встретить тут никак не ожидал. Рядом с Амритой вышагивал как на ходулях долговязый парень с соломенной шевелюрой. Вертер помотал головой, не в силах поверить своим глазам, однако нелепая фигура Грегори и не подумала развеяться в ночном сумраке.

– Ты-то здесь зачем? – тоскливо подумал Вертер. – Чем же она тебя купила, бестолковка стоеросовая? Ты тоже чего-то задолжал бедняжке Амрите, или она тебя затащила в постель, как меня?

Грегори старался не смотреть на своего мастера, ему явно было не по себе при виде закованного в кандалы не чужого ему человека. Впрочем, долго разглядывать ещё одного предателя Вертеру было не ко времени, поскольку Амрита своим видом затмила всех присутствующих. Несмотря на близость смерти, пленник даже на секунду забыл, зачем явилась сюда эта девица, настолько вызывающим был её наряд. На ней также, как на свекрови, был надет обтягивающий комбинезон, видимо, в этой Реальности действительно была такая мода. Но если старая тётка выглядела довольно комично в своём переливающемся трико и полупрозрачной тунике, то вид девчонки производил просто сногсшибательный эффект.

Чёрная блестящая ткань, обтягивающая стройную фигурку Амриты, была настолько тонкой, что, скорее, обнажала, чем скрывала её довольно соблазнительные формы. Самым пикантным было то, что Амрита надела трико прямо на голое тело, и на ней не было никакой туники, так что восхищённые зрители могли в подробностях разглядеть каждый волосок на её теле. Единственным дополнением к лаконичному костюму юной мстительницы служил меч с крестообразной рукояткой, выглядывающей у неё из-за плеча.

– Вот ведь воришка,– про себя усмехнулся Вертер,– неужели не смогла удержаться, чтобы не стырить меч, который отсёк дурную башку твоей прошлой инкарнации?

Амрита, поймав его насмешливый взгляд, демонстративно вытащила меч из ножен и крутанула мельницу. Сделала она это довольно грамотно, и всё-таки от опытного взгляда мастера не укрылось, что оружие было тяжеловато для изящных женских ручек.

– Тебя не учили, что брать чужое оружие без спросу нехорошо? – попенял он нахальной воровке.

– Это ты про свою железку? – Амрита презрительно ткнула своим мечом куда-то справа от Вертера.

Тот скосил глаза и с удивлением увидел свой меч, валявшийся прямо на грязном полу у стены. Откуда же тогда взялся меч командора в руках у его аппетитной преемницы? Он же сгинул вместе с миром Тюрьмы и трупом Сабина, когда Антон схлопнул ту временную Реальность. Выходит, меч командора и был тем самым магическим оружием, которое само выбирало себе хозяина, а золотой кинжал был просто приманкой в мышеловке.

– Думаю, ты уже догадался, как умрёшь,– с вызовом заявила Амрита, подходя вплотную к пленнику.

– Ты сама собираешься мне голову отрубить или доверишь эту работу своему палачу? – тот презрительно кивнул в сторону бывшего ученика. Грегори вздрогнул и опустил глаза, похоже, собственная роль в предстоящем спектакле была ему не по душе.

– Стэн,– скомандовала Амрита,– отстегни его и поставь на колени.

– Какой ещё Стэн? – мысленно удивился Вертер. – Уж не бывший ли муж Дали? Тогда понятно, почему Грег затаил на меня злобу, Стэна я тоже убил много лет назад. Действительно, какой-то змеиный клубок получается. Верно Сабин подметил: кровавый след тянется за мной из жизни в жизнь, и нет ему конца.

– Дали,– с сомнением промямлил бывший Охотник,– я бы не стал этого делать, ты не представляешь, на что он способен.

– Ну это уже откровенно пошло,– подумал Вертер,– использовать эту протухшую историю про реинкарнацию Дали-Дэвики по новому кругу. Хотя, надо признать, что приманку для Стэна Амрита придумала просто неубиваемую: прикончить старого врага, да ещё вернуть свою бывшую, горячо любимую жену. Зачёт!

– Он же не вооружён,– возмутилась девица в чёрном трико и бросила вопросительный взгляд на своего пленника.

Вертер нахально ухмыльнулся, и в глазах Амриты промелькнуло сомнение. Грегори только пожал плечами, мол, некоторым оружия и не требуется. Наступила неловкая пауза, Амрита отчаянно боролась сама с собой. С одной стороны, ей хотелось отплатить своему врагу той же монетой, отрубить ему голову, а с другой, память Амара подсказывала, что освобождать ему руки будет совершенно непростительной ошибкой. Вертер с любопытством наблюдал за этой внутренней борьбой и посмеивался про себя, девица была такой забавной пародией на грозного командора.

– Ладно, отрублю голову уже трупу,– в конце концов, здравомыслие в Амрите всё-таки победило, она поудобней перехватила рукоятку меча и замахнулась для удара.

И тут случилось то, чего никто предвидеть никак не мог, Амритина свекровь вдруг вынырнула откуда-то сбоку и загородила собой распятого на стене мужчину.

– Ты мне обещала, что не причинишь ему вреда,– голос престарелой дамочки ощутимо дрожал, впрочем, как и всё её тощее тело, от чего её сходство с рептилией ещё больше усилилось.

– Поверь мне, Мелита,– её сестра скривила губы в насмешливой ухмылке,– перевоплощение только пойдёт на пользу этому убийце.

– Надо же,– подумал Вертер,– а ведь я, оказывается, так и не сподобился узнать имя своей постоянной клиентки. Мелита, значит, красиво, но ей совершенно не идёт. – Он поймал себя на том, что никак не может принять всерьёз грозящую ему смертельную опасность, словно происходящее было какой-то игрой или бездарным спектаклем. Меч в руках голенькой девицы в блестящем трико выглядел несуразно, поверить в то, что она действительно может им кого-то убить, было трудно. Нет, умом Вертер понимал, что за вызывающей внешностью экзальтированной дамочки кроется холодный и расчётливый ум командора, но обтянутая тонкой чёрной тканью аппетитная фигурка никак не ассоциировалась в его сознании с опасностью.

– Мелита, лучше отойди,– скомандовала экзальтированная девица,– иначе я тебя убью.

– Ты не посмеешь,– не слишком уверенно промямлила та,– тогда меч откажется тебе служить.

– Что за бред,– фыркнула Амрита,– он принадлежит мне и всегда принадлежал, ты просто была его временной хранительницей.

– Вы бы действительно лучше отошли,– посоветовал Вертер своей бывшей клиентке,– по-моему, она не шутит.

Женщина-змея неловким движением обернулась к жертве своего предательства и посмотрела на Вертера испуганными глазами. Ей было откровенно страшно, и держалась бедняга из последних сил. Ещё немного настойчивости, и Амрита отогнала бы её от своей жертвы, но тут вмешалась судьба. Повернувшись боком к нападавшей, Мелита престала быть непреодолимой преградой для атаки. Холодный ум командора мгновенно оценил расклад, и рука девушки автоматически нанесла колющий удар Вертеру прямо в сердце. Вот только на пути меча оказалось горло незадачливой свекрови, которой вздумалось именно в этот момент дёрнуться влево.

Кровь из перерезанной артерии брызнула фонтаном, окатывая Амриту с головы до ног. Некоторое время девушка стояла словно в ступоре с открытым в беззвучном крике ртом. Кровавые ручейки, стекающие с её комбинезона, быстро образовали у ног убийцы небольшую алую лужицу, меч упал на пол вместе с телом её бывшей сестры и теперь уже бывшей свекрови. Умирающая женщина ещё хрипела и билась в агонии, но Амрита даже не взглянула в сторону своей жертвы, её взгляд, полный ненависти, упёрся в невредимого пленника. Вертер снова ощутил, как его затягивает в этот чёрный гипнотический омут расширенных зрачков и наконец поверил, что его сейчас убьют.

Когда нечаянная жертва неумелого обращения с острыми предметами наконец затихла, Амрита словно бы пришла в себя, она повернулась к своему добровольному рабу и повелительным жестом приказала ему убрать тело. Тот с жаром бросился выполнять волю своей хозяйки, похоже, смотреть на ещё одно убийство ему совершенно не хотелось. Проводив брезгливым взглядом Грега с его ношей, девушка злорадно ухмыльнулась и нагнулась за мечом. Она решительно взялась за рукоятку, но тут же испуганно взвизгнула и отдёрнула руку, на её ладони остался красный след от сильного ожога.

– Ого, похоже, погибшая дамочка не шутила насчёт меча,– подумал Вертер. – Интересно, а мой тоже так может? Они же натуральные близнецы.

Некоторое время убийца и её помощник были заняты обработкой раны, Грегори достал откуда-то относительно чистый платок и перевязал ладонь Амриты. Всё это время она стояла с недовольной гримаской на лице и переминалась с ноги на ногу, как нетерпеливая лошадка. Наконец перевязка была закончена, и, отшвырнув ногой предательский меч в сторону, девушка решительно направилась к мечу Вертера.

– Что ж, по крайней мере, я умру от своего же оружия,– философски заметил про себя пленник.

Амрита подняла меч и крутанула его в руке, проверяя баланс.

– Он точно такой же,– капризно заявила голенькая воительница. – Откуда он у тебя? – она требовательно взглянула на Вертера.

– А тебе не всё равно,– меланхолично заметил тот.

– И то правда,– вздохнула Амрита и приставила остриё к груди своей жертвы. – Желаешь что-то сказать на прощанье? – равнодушно спросила она.

Вертер покачал головой, он и с Амаром-то не особенно стремился общаться, а уж с этой пародией на командора и подавно. Почувствовав прикосновение холодного металла, Вертер отвернулся, чтобы не видеть горевшие ненавистью чёрные глаза, просто не хотелось, чтобы этот злобный взгляд был последним, что он увидит в этой жизни. А убийца всё медлила, меч словно застыл в её руке, лишь слегка оцарапав кожу на груди жертвы.

– Ты только не шевелись,– услышал Вертер жаркий шёпот у своего уха, голос был женский и до боли знакомый.

Очень осторожно Вертер повернулся на звук, и его взору предстала сногсшибательная сцена. Амрита и Грегори, оба застыли, словно превратились в статуи. За их спинами также неподвижно стоял Макс, его глаза были закрыты, кисти рук сжаты в кулаки, лоб покрыт бисеринками пота. Было очевидно, что временный паралич убийцы и её помощника – это его рук дело. Откуда-то сбоку вынырнула юркая фигурка Марики, сестричка попробовала сдвинуть меч Амриты в сторону, но это ей не удалось.

– Рикуся, ты лучше освободи мне руки,– попросил Вертер.

Марика озадаченно огляделась в поисках ключа или чего-то похожего, и в этот момент Вертер почувствовал, как остриё меча начало медленно двигаться, миллиметр за миллиметром проникая в его грудную клетку. Силы двух Мастеров были примерно равны, и долго держать под контролем сознание бывшего командора Макс не мог, тем более, что ему ещё приходилось контролировать Грега. Ситуация была патовая, и закончиться она должна была однозначно смертью пленника. Всё, что мог сделать начинающий Мастер – это замедлить движения Амриты, что в данном случае было вообще бессмысленно.

– Оставь её,– обречённо попросил Вертер обессиленного парня, скрипя зубами от боли,– пусть она убьёт меня быстро.

Макс никак не прореагировал на его просьбу, зато Марика резко обернулась и, увидав залитую кровью сорочку брата, сразу сообразила, что происходит. Она больше не колебалась ни секунды, отступив на пару шагов, девушка всем телом врезалась в убийцу. Тело Амриты рухнуло на пол, так и не выпустив меча из рук. Для Вертера результат этих физкультурных упражнений оказался весьма плачевным, меч прочертил на его груди глубокую рваную рану, он едва смог сдержаться, чтобы не заорать от боли. Кровь тут же хлынула из раны мощным потоком, превращая его белую сорочку в красную тряпку. Марика упала на пол вместе с Амритой и теперь в растерянности переводила испуганный взгляд с уже начинавшей понемногу двигаться убийцы на раненного брата и обратно, не понимая, как действовать дальше.

– Рика, отбери у неё оружие,– прохрипел Вертер.

Марика попыталась выполнить его распоряжение, но Амрита вцепилась в меч мёртвой хваткой, даром что пока не могла толком двигаться. Девушки пыхтели на залитом кровью полу, как два маленьких паровозика, и неясно было, кто же выйдет из схватки победителем. Грегори тоже начал выходить из оцепенения и медленно, с видимым усилием направился в сторону Макса, который уже шатался от потери сил, но не прекращал удерживать относительный контроль над сознаниями врагов. Как долго могло продолжаться это противостояние, было неясно, впрочем, для Вертера это уже был чисто умозрительный вопрос, он потерял слишком много крови и чувствовал, что ещё немного, и отключится, так и не досмотрев эту драматическую пьесу до конца. Это было обидно.

Всё закончилось в один момент. Амрита вдруг перестала сопротивляться и без чувств растянулась на полу, у Грегори подкосились ноги, и он рухнул лицом вниз, не дойдя до Макса буквально трёх шагов. Марика тут же выхватила меч из ослабевшей руки своей противницы и вскочила на ноги, а Макс, напротив, шлёпнулся пятой точкой на пол и уронил голову на руки. Голова Вертера тоже склонилась на грудь, он перестал сопротивляться накатившей слабости и закрыл глаза.

– Веселитесь? – раздался ехидный голос Сабина со стороны двери. – Как дети малые, ей богу,– Творец плавной походкой прошествовал в центр залитой кровью сцены и с любопытством огляделся. Первым делом он направился к Вертеру, приподнял его голову и пощупал пульс. – Ну как поживаешь, мастер? – спросил он вроде бы сочувственно, но с солидной долей иронии.

– Сам-то ты что по этому поводу думаешь? – съязвил раненый, едва ворочая языком.

– Понятно,– хмыкнул Сабин, опуская руку на глаза Вертеру.

Отключив его сознание, он устранил повреждения и следы крови, потом растворил кандалы и усадил своего бесчувственного пациента у стены. Марика тут же оказалась рядом и принялась хлопотать около своего, так называемого, братика. Сабин тем временем уселся рядом с Максом и положил ему руку на затылок, тот даже не дёрнулся.

– Так дело не пойдёт,– наставительно проговорил Творец,– тебе нужно научиться контролировать расход энергии, Макс, иначе рано или поздно ты себя в могилу загонишь. Нужно же хотя бы изредка включать благоразумие.

– Если бы я был благоразумным,– едва слышно пробурчал обессиленный парень,– то Вертер уже беседовал бы с Создателем.

Тем временем сам Вертер очнулся и подошёл к распростёртой на полу фигурке, затянутой в чёрное блестящее трико.

– Что это с ней? – поинтересовался он.

– Ничего страшного,– Сабин беспечно махнул рукой,– просто спит. Что будешь делать? Если собираешься их убить, то лучше сделать это, пока они ничего не чувствует.

– Нет, я мстить не собираюсь,– пожал плечами Вертер,– в этом нет смысла.

– Как благородно,– усмехнулся Творец. – Хочешь дать ей ещё один шанс с тобой расправиться?

Вертер не ответил, он подошёл к Максу и с чувством обнял парня. Марика тут же присоединилась к обнимашкам, и Вертер чмокнул сестричку в макушку.

– Родные мои,– растроганно произнёс он,– что бы я без вас делал. Как вы узнали, где меня искать?

– Долго рассказывать,– устало ответил Макс,– Рикуся засекла, как Грег тырил твой меч, и забила тревогу, а я по остаточным потокам вычислил, куда он подался. Знаешь, у меня такое ощущение, что я уже когда-то здесь бывал, знакомое какое-то место.

Участники давней истории пыточной башни переглянулись, но решили не комментировать слова новоявленного спасателя.

– А с кем же сейчас Алиса? – Вертера подскочил, словно его током ударило, и резко обернулся к Марике.

Беспечная нянюшка охнула и вытаращила испуганные глаза на возмущённого родителя брошенного на произвол судьбы ребёнка. Вся троица с надеждой уставилась на Сабина, от Макса сейчас было мало проку в плане путешествия по Реальностям. Но Творец стоял с отсутствующим видом и даже не пытался притвориться, что забеспокоился.

– Санни, давай возвращаться,– жалобно попросила Марика.

– Хороши родители, нечего сказать,– Сабин скептически оглядел живописную группу, переминающуюся с ноги на ногу от нетерпения,– расслабьтесь, девочка сейчас с Корой.

Вертер облегчённо вздохнул, благодарно кивнул Сабину и отправился искать свою куртку. Облачившись и нацепив ножны, он огляделся в поисках своего меча, оставлять здесь любимое оружие он не собирался. Меч обнаружился рядом со сладко спящей Амритой, Вертер наклонился, чтобы его подобрать, но не успел.

– Вер,– окликнул его Сабин,– оглянись.

Ничего не понимающий Вертер инстинктивно оглянулся и застыл от удивления, за его плечом в секунду назад пустых ножнах покоился зачарованный меч.

– Похоже, он выбрал себе нового хозяина,– усмехнулся Творец. – Ты ведь уже слышал о странностях этого меча?

– Меня и мой меч вполне устраивал,– хмуро заметил воин. – Зачем мне чужой?

– От таких подарков судьбы не отказываются,– Сабин положил руку на плечо Вертеру. – Твой меч – это просто копия, его сделал я, когда обучал Амара. С виду он точно такой же, только без защитной магии.

– Что-то эта магия не особо помогла командору,– ухмыльнулся Вертер.

– Это странно,– согласился Творец. – А не пытался ли твой противник схитрить?

– Было дело,– подтвердил догадку Сабина убийца командора,– исчез, когда я стал побеждать, а через минуту вновь появился, только уже у меня за спиной.

– Этот меч очень не любит подлых приёмчиков,– пояснил Сабин,– будь с ним очень осторожен.

– Мог бы и не предупреждать,– обиделся Вертер. – Но свой меч я здесь тоже не оставлю, он меня ни разу не подвёл.

Все собрались в кучку около Сабина, чтобы отправляться домой, в последний момент Вертер оглянулся на распростёртые тела своих врагов.

– Санни, а с этими что будет? – спросил он.

– А что с ними может случиться? – пожал плечами Творец. – Проспятся и начнут придумывать очередной план по твоему уничтожению. Да не злись,– он хлопнул Вертера по спине,– я заблокировал способность Амриты к перемещениям между Реальностями, так что немного спокойного времени у тебя имеется.

Глава 24

На этот раз Вертер сам явился к Сабину в эльфийский лес, и вид у него был непривычно смущённый. Творец с интересом наблюдал, как его мастер переминается с ноги на ногу, не решаясь начать разговор.

– Санни, ты не думай, что я свинья неблагодарная,– наконец произнёс гость,– я же понимаю, что мы все живы только благодаря тебе. Второй раз ты мне жизнь спасаешь, так что теперь я тебе обязан, а я очень не люблю ходить в должниках. Что мне для тебя сделать? – Вертер вопросительно взглянул на своего спасителя.

– Вер, тебе не надоело? – Сабин скептически хмыкнул и внимательно посмотрел в глаза нежданному гостю.

– Это ты сейчас о чём? – уточнил тот.

– Тебе не надоело строить из себя мишень, пока молодёжь рискует жизнью, спасая твою задницу? – жёстко бросил Творец.

Такой отповеди от своего ученика Вертер явно не ожидал, у него просто язык отнялся от неожиданности. А Сабин тем временем продолжал давить.

– Мой брат доверил тебе самое дорогое, что у него было,– в его голосе зазвучала обида,– а ты не то что Алису, даже себя защитить не способен.

Обвинительные нотки в голосе Сабина звучали вполне натурально, но первый шок от неожиданного наезда уже прошёл, и Вертер отчётливо увидел, что его собеседник вовсе не испытывает тех эмоций, которые так старательно изображает. Эта хорошо отрепетированная речь явно имела какую-то конкретную цель.

– Колись, манипулятор,– добродушно рассмеялся мастер,– чего придумал.

– Вер, ты должен пройти обучение,– уже спокойным голосом заявил Сабин.

– И ты туда же,– Вертер устало вздохнул,– вы с Тохой из меня Творца не сделаете, даже не пытайся.

– Чего ты сопротивляешься? – Сабин внимательно пригляделся к своему собеседнику. – Ну конечно, использовать всякие магические штучки против обычных людей – это же чистый гандикап, не по фен-шую получается, типа, истинный воин должен полагаться только на своё оружие, умение и отвагу. Но против тебя играет вовсе не человек, Вер, Амрита – Мастер Игры, причём прошедший первоклассное обучение. И заметь, она уже дважды тебя сделала. Будешь ждать третьего раза? – Вертер уныло молчал, он, конечно, понимал справедливость упрёков Творца, но отказываться от своих принципов ему совершенно не хотелось. – Никто не заставляет тебя становиться Творцом и создавать свои миры, если тебе это неинтересно,– продолжал увещевать Сабин,– просто научись хотя бы азам управления Реальностью.

– И как бы мне это помогло там, в башне? – съязвил Вертер.

– Как вариант, растворил бы кандалы, стянул эту блестящую тряпку с Амритиной задницы и всыпал бы ей горячих,– предложил Творец со смехом, Вертер представил себе эту сцену и тоже невольно заулыбался. – Вер, давай сгоняем в Школу,– Сабин решил закрепить достигнутый успех,– Атан-кей будет рад тебя видеть.

– Может быть, лучше ты сам меня натаскаешь,– неуверенно предложил Вертер.

– Я же венн, тебе со мной пока тяжело будет,– Сабин положил руку на плечо упёртому мастеру. – Ты пройди начальный курс в Школе, а потом я твою технику доведу до ума.

– Предлагаешь мне сесть за парту, как первоклашке,– обиделся мастер.

– Ну что ты,– примирительно заявил Творец,– какой же ты первоклашка, Вер? До первоклашки тебе ещё далеко,– сделал он неожиданный вывод,– ты пока из детсадовских коротких штанишек не вылез.

– Если я такой слабак,– Вертер зло глянул на насмешника,– так почему же ты выбрал именно меня, чтобы расправиться со своим братом.

– Именно поэтому,– ничуть не смутившись, заявил Сабин,– ты был совершенно неопасен для Творца, он бы даже защищаться не стал. Ну и к тому же ты был его другом, которого он искал несколько месяцев кряду. Не обижайся, Вер.

Вертер молчал. Нет, ему не было обидно, в словах Сабина всё было правдой, у Творца не было намерения оскорбить или унизить своего собеседника. В сущности, он желал ему только добра, хотел сделать из него непобедимого бойца, способного защитить не только себя, но и доверившихся ему людей.

– Я подумаю,– пробурчал Вертер, чтобы его сдача не показалась слишком быстрой.

– Я заблокировал способность Амриты к перемещениям,– спокойно, но с нажимом продолжал Сабин,– но я не готов взять на себя ответственность за то, чтобы совсем остановить её развитие. Это будет несправедливо. Думаю, двух лет тебе должно хватить, чтобы стать достойным противником бывшего командора. Как думаешь?

– Ультиматум, значит,– усмехнулся Вертер,– это по-вашему, по-веннски.

– Нет, никаких ультиматумов,– Сабин тут же пошёл на попятную. – Если тебе нужно больше времени, я что-нибудь придумаю.

– Справлюсь,– отрезал мастер и поднялся, завершая разговор.

Сабин ожидал, что его гость попрощается и отправится домой рефлексировать на тему своей несостоятельности, но тот продолжал стоять, о чём-то раздумывая. Наконец он решился и снова уселся в кресло.

– Санни, вот скажи,– Вертер с надеждой посмотрел в глаза хозяину эльфийского леса,– почему Лика до сих пор не вернулась?

– Откуда тебе это известно? – поинтересовался Сабин. – Даже я не всегда могу обнаружить вновь воплощённое сознание.

– У меня же есть Ищейка,– отмахнулся Вертер,– она, правда, не может заглянуть туда, куда нет хода Тохе, но не могла же Лика воплотиться в какой-то альтернативной Реальности?

– Прости, Вер,– вздохнул Сабин,– у меня нет ответа. Возможно, секрет кроется в том, как она умерла, но об этом знает только Амрита. Вот тебе ещё один стимул, чтобы набраться сил для встречи с ней на равных.

– Хоро́ш меня стимулировать,– огрызнулся Вертер,– сказал же, сяду за парту, чтобы никого больше не утруждать спасением моей драгоценной задницы,– Вертер снова поднялся с явным намерением распрощаться, но на этот раз уже Сабин тормознул своего гостя.

– Что же ты про своего лучшего друга не спросишь? – с упрёком бросил он.

Вертер с удивлением оглянулся, в голосе Творца он отчётливо услышал прорвавшуюся боль, что было странно. Ожидать возвращения Антона в ближайшее время было бессмысленно, так что упрёк, по его мнению, был совершенно не обоснован.

– Прикалываешься? – саркастически ухмыльнулся воин. – Из предполагаемых пятисот лет прошло только три. Ты считать разучился? – Сабин молчал, угрюмо уставившись в землю, эдаким воплощением вселенской скорби. – Так, колись,– Вертер навис над темнилой. – Чего я ещё не знаю?

Творец тяжко вздохнул и поведал своему гостю всё, чему стал свидетелем на месте гибели брата. Вертер недолго переваривал услышанное.

– Но зачем Тоха позволил дэву себя убить? – вспылил он. – Это ведь было бессмысленно.

– Об этом знает только он сам,– Сабин горько улыбнулся,– но мне кажется, он это сделал, чтобы остановить извержение вулкана.

– Что за бред! – Вертер невольно повысил голос. – Как может смерть одного человека остановить извержение?

– Человека не может,– согласился Сабин. – Вер, ты, похоже, даже близко не представляешь, каким энергетическим ресурсом обладает сознание моего брата. Обладало,– поправил он сам себя. – Видимо, дэву хватило, чтобы взять под контроль вулкан.

– Смахивает не на самоубийство, а на добровольную жертву, не находишь? – Вертер нахмурился, пытаясь оценить последствия действий друга. – Тогда почему Тоха до сих пор не вернулся? Ведь смерть по любому должна была прервать процесс трансформации его сознания.

– Боюсь, смерть не прервала его трансформацию, а завершила,– вздохнул Творец. – Так ведь даже проще, трёхмерный ум уничтожается, и вместо него сразу формируется пятимерный, не нужно ждать несколько лет, пока этот процесс пройдёт естественным путём.

– Ты хочешь сказать, что Тоха ушёл из нашего мира навсегда? – Вертер ошарашенно уставился на собеседника.

– Есть только одна хорошая новость,– уныло промямлил Сабин,– Дэлвиг утверждает, что я ещё встречусь с братом, а значит, он каким-то образом вернётся. Ангелочек ещё ни разу не ошибся.

– Или ты уйдёшь вслед за ним,– в голосе Вертера явственно прорезалось отчаяние.

Такая версия раньше в голову Сабину не приходила, но после слов своего наставника он впервые всерьёз задумался о подобной альтернативе, и она его не обрадовала. Если честно, ему вовсе не хотелось становиться Создателем, а если верить веннским источникам, то получалось, что без опыта проявления в виде независимых сознаний его собственное сознание не могло войти в состояние трансформации.

– Санни, вот скажи,– прервал его размышления Вертер,– неужели формирование нового ума происходит совсем неосознанно? Разве Тоха не мог сварганить себе трёхмерный ум, чтобы не уходить насовсем?

– Классный вопрос,– Сабин с удивлением посмотрел на своего собеседника, ранее не замеченного в увлечении философскими рассуждениями. – Точного ответа у меня нет, я ведь только один раз перевоплощался и ничего не помню. Могу только предположить, исходя из общей логики.

– Давай, предположи,– подбодрил его Вертер,– на безрыбье, как говорится…

– Сознание ни на миг не прекращает проявляться в различных формах,– принялся рассуждать Творец,– но в отсутствии ума оно не может интерпретировать эти свои проявления. Для осознания себя нам требуется некий контекст, например, кто, где, как, какой и так далее. Без этого контекста сознание способно ощутить только сам факт своего существования, не более того. Контекст, как ты понимаешь, создаётся умом, именно ум навешивает ярлыки на различные проявления, создаёт понятия и связывает их в мысли. Он как бы создаёт среду, отразившись в которой, сознание постигает само себя.

– Это ты сейчас к чему? – нетерпеливый Вертер грубо прервал заумный монолог доморощенного философа.

– Я к тому, что сознание не может долго существовать без ума,– пояснил философ,– поэтому оно начинает создавать новый ум практически сразу, как только уничтожается старый. Однако в отсутствии самоидентификации сознание не может делать это осознанно. Прости за тавтологию, но лучше не скажешь.

– То есть новый ум формируется в автоматическом режиме? – уточнил Вертер.

– По крайней мере, начало процесса точно автоматизировано,– Творец утвердительно кивнул. – Возможно, позднее оно и может участвовать в процессе осознанно, но на начальной стадии вряд ли. А ведь именно на начальной стадии закладывается такой фактор, как мерность ума, это основа.

– Значит, у Тохи не было никакого шанса,– обречённо вздохнул Вертер. – Постой-ка, а как же всякие продвинутые йогины? – тут же вскинулся он. – Если этим процессом нельзя управлять, то как они умудряются сваливать в свою нирвану? Ведь для этого нужно вообще предотвратить формирование нового ума, а это, как ни крути, и есть начальная стадия.

– Напрягись, Вер,– Сабин насмешливо прищурился,– ты же обучался дзогчену в монастыре.

Вертер задумался, пытаясь воспроизвести в памяти древние тексты учения, и лицо его просветлело.

– Они приучают своё сознание обходиться без ума ещё при жизни,– наконец выдал он. – Это называется пребывать в естественном состоянии ума.

– Лучше не скажешь,– согласился Творец,– хотя, что в этом естественного, не понятно.

– Выходит, в посмертии они просто впадают в привычное состояние,– бодро резюмировал Вертер,– им даже делать ничего не нужно, всё отрепетировано заранее. Прикольно,– он расслабленно откинулся на спинку кресла, словно и сам собирался перейти в естественное состояние ума, но тут же снова подскочил. – Стоп. А как же миры будд, воздушные дворцы, золото-бриллианты? Они-то откуда берутся?

– Вер, ты меня сегодня не перестаёшь удивлять,– Сабин удивлённо воззрился на собеседника. – Вот уж не думал, что ты так глубоко копаешь.

– А меня все недооценивают,– пробурчал тот.

– Ты слишком талантливо притворяешься простаком,– хохотнул Сабин,– многие ведутся.

– Так как же с мирами будд? – Вертер настойчиво вернул беседу в прежнее русло.

– Ты же понимаешь, что для того, чтобы увидеть дворцы в супе из вибраций, нужен ум,– Творец хитро подмигнул,– значит, те сознания, которые отправляются в миры будд, уж точно формируют новый ум. Я бы предположил, что это пятимерный ум. Возможно, мир будды – это просто красочное описание пятимерной Реальности.

– Значит, будды, ушедшие в свои миры, вовсе не достигают своей цели избавиться от страданий и обрести блаженство? – Вертер недоверчиво посмотрел на всезнайку.

– Ну отчего же,– усмехнулся тот,– они же выходят из круга перерождений нашего трёхмерного мира, можно сказать, что задача минимум выполняется. Другой вопрос, что из Игры, как таковой, они не выходят, но об этом никто из оставшихся уже не узнает, оттуда нет возврата.

Некоторое время Вертер молчал, обдумывая услышанное. Вдруг в его глазах промелькнула задорная искорка.

– Санни, ты ведь знаешь легенду о Тапихрице,– наконец произнёс он задумчиво.

– Ну да,– подтвердил Творец. – Почему ты о нём вспомнил?

– Не тупи,– Вертер нетерпеливо махнул рукой,– тоже мне, венн недоделанный. Тапихрица ведь вернулся в наш мир уже после того, как стал буддой.

– О боже,– прошептал Сабин. – Вер, ты гений! Но это же просто сказка.

– Благодаря этой сказке, между прочим, появился первый бонский письменный текст,– возразил Вертер,– так что какое-то зерно истины в этой легенде должно присутствовать. Ты лучше скажи, что может помешать пятимерному сознанию проявиться в трёхмерном мире, хотя бы в виде проекции.

Венн надолго задумался, Вертер его не торопил, спокойно ждал, пока тот проанализирует все имеющиеся данные.

– Технически это возможно,– наконец выдал своё заключение Сабин,– единственным препятствием является сам Создатель нашего мира, он может просто закрыть в него доступ, как мы закрываем доступ в наши миры Творцов. Кстати, на его месте я бы так и поступил, наш мир не рассчитан на мощь пятимерного сознания, это может быть для него разрушительно. Тапихрица ведь тоже не остался здесь жить.

– Ты не о том сейчас говоришь,– отмахнулся Вертер. – Создатель ведь не бездушная тварь, понимает, что без Тохи нам кранты, и ему без нас тоже, по крайней мере, без Лисы точно.

– А если не понимает,– Сабин с сомнением покачал головой,– или ему наплевать?

– Значит, нужно эту мысль до него доходчиво донести,– рубанул рукой бравый вояка,– так, чтобы никаких сомнений не осталось. Мы должны его заинтересовать в возвращении Тохи.

– Предлагаешь, принести кого-нибудь в жертву на его алтарь? – Сабин издевательски скорчил страшную рожу, однако Вертер не принял его шутливый тон.

– Думай, Санни,– упрямо заявил он,– на то ты и Творец.

***

Когда Марика узнала, что Вертер планирует отправиться в Школу, то от радости подскочила на месте и захлопала в ладоши. Она и сама хотела подъехать к упрямцу с подобным предложением, но не знала, как это провернуть так, чтобы не задеть его обострённое чувство собственного достоинства. А тут всё само собой уладилось. Просто класс! Разумеется, непоседа тут же напросилась сопровождать своего братца, как в старые добрые времена. Отделаться от Рикуси Вертер даже не пытался, он по опыту знал, что это занятие совершенно бесперспективное. Сабин тоже появился в самый последний момент и присоединился к компании, видно, решил лично удостовериться, что Вертер не сольёт с таким трудом достигнутое соглашение.

Убежище встретило недовольного абитуриента обильным снегопадом, что было здесь явлением довольно редким, обычно здесь светило яркое зимнее солнце, превращая снежные сугробы в россыпь переливающихся кристаллов. Впрочем, пристрастия нового хозяина этого брутального местечка могли быть и иными, нежели у покойного Тарса, первого Творца Убежища. Атан-кей встретил Вертера как родного, словно только и делал, что с нетерпением дожидался редкого гостя. А может быть, так оно и было, Сабин, наверняка, предупредил своего коллегу о визите упрямого вояки, так что учитель имел достаточно времени, чтобы подготовиться.

Трое мужчин удалились в кабинет, оборудованный на втором этаже, а Марика решила прогуляться. Ей сейчас редко удавалось вырваться в Школу, почти всё её время было посвящено Алисе. Впрочем, после второго нападения на Вертера, когда Кора ненадолго заняла её место, ситуация немного изменилась. В веннской женщине, откуда ни возьмись, проснулся материнский инстинкт, она сделалась частой гостьей в большом доме, и видно было, что малышке её общество очень нравится. Так что Марика начала потихоньку навёрстывать пропущенные уроки, оставляя Алису на попечении Коры.

Натянув тёплую куртку, девушка выскользнула наружу и прямо за дверью дома оказалась в снежной сказке. Ветра не было, и пушистые снежинки плавно спускались с небес, кружась в медленном танце. Сквозь полупрозрачную пелену снегопада проступали очертания величественных гор, остроконечные вершины были подсвечены заходящим солнцем и казались розовыми. То и дело какая-нибудь ель, не выдержав веса снега, взмахивала своими мохнатыми лапами, и снежное облако слетало вниз, обрушиваясь ажурным водопадом в глубокое ущелье. Марика медленно побрела вдоль галереи, и аппетитный хруст снега под её сапожками казался неуместно громким в беззвучии снежной феерии.

У выхода на открытую площадку девушка притормозила, там, опершись на перила, стоял какой-то незнакомый парень в красной пуховке. Ничего необычного в появлении в Школе нового человека не было, состав учеников постоянно обновлялся, странным было то, как парень смотрел на окружающий пейзаж. Запрокинув голову, он буквально поедал глазами заснеженные вершины, и в его глазах стояли слёзы. Снежинки опускались на его лицо, и парень с упоением ловил их губами, словно они были сладкими конфетками. Новенький был настолько увлечён созерцанием природы, что даже не услышал шагов Марики. Девушка решила не нарушать его экстатическую нирвану и тихо проскользнула к тропинке, ведущей на подвесной мостик через ущелье. Она успела спуститься метров на десять вниз, когда парень наконец очнулся от своего транса, видимо, она случайно попала в поле его зрения.

– Простите,– смущённо пробормотал незнакомец,– я Вас не заметил.

Марика обернулась, их глаза встретились, и внезапно словно невидимая цепочка протянулась между двумя незнакомыми людьми, не давая им отвести взгляд. Цепочка натянулась, и парень, как сомнамбула, пошёл вниз, туда, где стояла девушка. Он двигался словно во сне, явно не понимая смысла своих действий, просто шёл и даже не глядел себе под ноги, его взгляд буквально приклеился к лицу Марики. Подойдя вплотную, он взял её руку и приложил к своей щеке, причём проделал это так спокойно и уверенно, словно имел полное право на подобное панибратство. Марика стояла не шевелясь, даже, кажется, забыла дышать, она узнала бы эти глаза из тысяч глаз.

– Тарс,– прошептала девушка едва слышно. Это имя, произнесённое одними губами, моментально сломало волшебство момента, парень провёл рукой по глазам, смахивая слёзы и неожиданный морок.

– Простите,– снова извинился он,– сам не знаю, что на меня нашло. Здесь так красиво,– парень поднял взгляд к маячившим вдалеке вершинам, и его глаза наполнились восторгом,– и вы такая красивая,– он снова перевёл взгляд на Марику.

– Ты не помнишь,– догадалась она. – Как тебя зовут в этой жизни?

– Вы так говорите, словно знали меня раньше,– смутился парень. – Мы действительно были знакомы?

– Этот мир сотворил ты,– улыбнулась Марика,– в прошлом воплощении ты был Высшим Творцом, а ещё моим мужем.

Вид у парня сделался совсем огорошенным, он стоял с открытым ртом, не понимая, как ему отнестись к столь пикантному признанию.

– Я могу попросить моего…,– она замялась, поскольку речь шла об их общем сыне,– знакомого Творца,– нашлась Марика,– вернуть тебе память, но ты и сам – Творец, ты вспомнишь, если захочешь.

– Это такая шутка? – на губах парня заиграла хитрая улыбка и тут же погасла, когда он пригляделся к своей собеседнице. – Нет, Вы не шутите.

– Конечно не шучу,– рассмеялась Марика. – Кому ещё может понравиться этот промёрзший кошмар из гор, ущелий и ёлок? Только его создателю.

Парень тоже невольно заулыбался, хотя невооружённым глазом было заметно, что ему очень неловко.

– Меня звали Тарсом? – уточнил он, чтобы хоть что-то сказать. – А Вас?

– В прошлой жизни меня звали Марго,– представилась она,– а в этой я – Марика. Похоже.

– А я Леннарт,– улыбнулся он,– совсем не похоже на Тарса. А вдруг Вы ошибаетесь на мой счёт?

– Давай проверим,– азартно предложила Марика. – Тебе будет легко вспомнить, просто присядь, расслабься и позволь себе узнать правду.

Леннарт недоверчиво посмотрел на свою собеседницу, но всё же послушно опустился в снег. В этот момент улыбка стекла с её лица.

– Стой! – громко крикнула девушка. – Прости, я совсем забыла. Не надо тебе вспоминать прямо сейчас, сначала поговори с кем-нибудь из Творцов, да вот хотя бы с Сабином, он как раз здесь, в Школе.

– Почему? – удивился Леннарт. – Чем воспоминания могут мне навредить?

– Такие могут, поверь мне,– она сложила руки в умоляющем жесте. – Я три дня из комнаты не выходила, когда мне вернули память. Плакала.

– Эй, вы что там делаете? – раздался сверху голос Сабина. – У вас всё в порядке?

Через несколько секунд Творец уже стоял рядом и с интересом разглядывал Леннарта. Тот поднялся на ноги и тоже уставился на Сабина.

– Вот это сюрприз,– наконец произнёс Творец,– такое только в книжках бывает, да в вульгарных романтических сериалах.

– Санни,– остановила его Марика,– он ничего не помнит.

– Это не беда,– усмехнулся Творец и протянул руку с Леннарту, но тут же отдёрнул. – А впрочем, спешить некуда.

– Что с вами, люди,– возмутился парень,– в какие игры вы играете?

Сабин и Марика переглянулись.

– Ты не обижайся,– девушка мягко положила руку на плечо своему бывшему мужу. – Просто это будут очень тяжёлые воспоминания, возможно, ты ещё не готов.

– Рика, он же мужик, в конце концов, переживёт как-нибудь,– Сабин иронично улыбнулся,– или ты за Вертера переживаешь? Ревновать не станет?

– Да ну тебя,– фыркнула девушка и тут же залилась краской,– Вертер мне как брат.

– Ты сам-то хочешь вспомнить прошлую жизнь, Тарс? – обратился к своему бывшему ученику Сабин.

– Думаю, я как-нибудь справлюсь без добровольных помощников,– Тарс изучающе посмотрел на своего собеседника. – Что-то мне подсказывает, что мы не были друзьями в прошлой жизни. Я прав, Сабин?

– Вообще-то, я был твоим учителем,– рассмеялся тот,– это я сделал из тебя Творца. – парень тут же смутился и начал неловко извиняться. – Но интуиция тебя не подвела,– смех Сабина резко оборвался,– в прошлой жизни тебя убили по моему приказу и твою жену тоже,– он кивнул в сторону Марики.

– Разве можно убить Творца? – удивился Леннарт.

– Любого можно убить, если постараться,– Сабин передёрнул плечами, словно пытался сбросить тяжкий груз, и повернулся к девушке. – Рика, мне нужно вернуться, но ты можешь задержаться, только не очень долго. Порешили, что Вертер останется жить здесь, а у Коры на сегодня уже запланировано одно дело.

– Ладно,– кивнула головой Марика, и фигура Сабина растаяла.

– У вас, похоже, дружеские отношения,– удивился Леннарт. – Он правду сказал, насчёт…, ну твоей смерти. И моей.

– Да, милый, раньше мы были врагами,– Марика смущённо улыбнулась,– но Сабин теперь – совсем другой человек, я не держу на него зла.

Прошло не меньше недели прежде, чем Леннарт решился вспомнить свою прошлую жизнь. Марика появлялась в Школе каждый день, иногда с Алисой, которую не на кого было оставить. Они проводили вместе много времени, гуляли, разговаривали, часами сидели у камина. Как и предсказывала Марика, воспоминания дались Леннарту нелегко, однако он пришёл в себя гораздо быстрее своей бывшей жены, видимо, дала себя знать подготовка, проведённая Марикой. Вспомнив себя, Тарс очень быстро восстановил свои способности, и через год Атан-кей с облегчением передал управление Убежищем его создателю, а сам занялся восстановлением своего порядком запущенного мира. Марика переехала к своему мужу в Убежище, Алиса вынужденно присоединилась к их весёлой компании, поскольку Вертер теперь тоже всё время проводил в Школе, и мир ангелов совсем опустел.

Очень скоро Вертеру сделалось не до рефлексий из-за потерянной любимой и лучшего друга, тренировки потребовали всё его внимание и поглощали время, как прибрежный песок поглощает набежавшую волну. Без остатка. И всё-таки он умудрялся каждый день возиться со своей малышкой, обязанности папочки ведь с него никто не снимал. Помощь Марики была, конечно, бесценна, но она не могла заменить Алисе любовь отца. Кора также участвовала в воспитании девочки и даже начала потихоньку учить её веннским практикам. Вертер сначала немного поворчал, но, заметив, с каким увлечением малышка играет в эти странные игры, быстро сдался. В конце концов, кто он такой, чтобы препятствовать будущей веннской женщине обретать свою природу?

Через пару лет напряжённых тренировок Вертер всё-таки решился навестить свою врагиню, не дожидаясь, пока Сабин снимет с неё ограничения по перемещению между Реальностями. Сам он очень быстро овладел техникой трансгрессии, собственно, единственное, что раньше мешало его прогрессу – это упорное нежелание терять человеческую сущность и становиться кем-то иным. Преодолев этот комплекс не без помощи Сабина, Вертер мгновенно сделал мощный рывок.

Заявившись в пыточную башню, воин, как ему казалось, был готов к любым неожиданностям. Крестообразная рукоятка зачарованного меча хищно выглядывала из-за его плеча, за поясом был припрятан пистолет, а за голенищем сапога – нож. Разумеется, всё это железо было лишь дополнением к свежеприобретённым навыкам из арсенала Творцов. Однако Игра всё-таки умудрилась его удивить, если не сказать, ошарашить.

В башне никого не оказалось, выглядела она совершенно заброшенной, на полу лежал толстый нетронутый слой пыли. Вертер неслышно выбрался наружу и оказался во дворе старинного замка, окружённого высокой крепостной стеной. Само строение выглядело довольно запущенным, сразу было видно, что за домом давно никто не ухаживал. Однако, в отличие от башни, здесь следы жизнедеятельности человека всё же присутствовали. На краю полуобвалившегося колодца стояло вполне современное цинковое ведро, колодезная цепь тоже была относительно новая, по двору неспешным шагом прогуливался довольный жизнью петух, пара несушек семенила за своим предводителем, то и дело склёвывая что-то на утоптанной земле, откуда-то тянуло дымом и навозом.

– Куда это я попал? – изумился Вертер. – Что за средневековье? Неужели в этой Реальности до сих пор рыцари в доспехах по дорогам шастают? Да не может быть, как-то обтягивающее трико не вяжется со средневековой модой. Пора найти кого-нибудь из местных и расспросить с пристрастием.

Он завернул за угол дома и тут же наткнулся на какого-то долговязого мужика, одетого в банальные заношенные джинсы и выцветшую сорочку, в общем, железными доспехами и не пахло. Вот только этот мужик не был местным, это был Грегори, или Стэн, если верить Амрите. Рука Вертера невольно потянулась к мечу, но тут же упала. Предатель стоял на коленях под большим раскидистым деревом спиной к своему бывшему учителю и, похоже, молился, по крайней мере, руки его были сложены перед грудью, а голова опущена. Вертер сделал несколько осторожных шагов в сторону Грега и только тут разглядел, что тот молится вовсе не дереву, у его ног находилась большая чёрная плита, очень похожая на могильную. Ещё несколько бесшумных шагов, и глазам Вертера открылась надпись, нацарапанная на плите.

Больше не таясь, мститель уверенно подошёл к коленопреклонённому человеку. Грегори вздрогнул и обернулся, в его расширившихся зрачках заметался ужас, а руки взлетели над головой в попытке защититься от удара. Однако смятение бедолаги длилось недолго, буквально через пару секунд его руки упали на колени, взгляд сделался отрешённым, а на лице появилось выражение не то смирения, не то облегчения. Предатель даже не сделал попытки подняться на ноги, он так и сидел на земле, тоскливо глядя снизу-вверх на явившееся во всей своей мощи справедливое возмездие.

– Как она умерла? – мрачно процедил Вертер, кивая на могильный камень, где корявыми буквами было выбито имя Амриты.

– Можно я встану,– безразлично попросил Грегори,– или сразу отрубишь мне голову?

– Была нужда,– фыркнул воин,– вставай.

Бывший ученик с видимым усилием поднялся, похоже, в последние два года он не слишком утруждал себя тренировками. Его движения были неловкими, он стал ещё более худым, просто мослы на ножках.

– Это я её убил,– промямлил Грегори,– когда понял, что она меня обманула. Ты ведь знаешь, что она – не Дали?

Вертер понимающе усмехнулся, он, разумеется, догадался, на какую наживку Амрита поймала этого долговязого простофилю. Небось, рассказала ему сказочку про несчастную любовь Стэна и Дали, про ревнивца и подлого убийцу Вертера, наверное, даже залезла в постель к легковерному дурачку, клялась ему в вечной любви.

– И как же ты понял? – полюбопытствовал он.

– Когда вы все ушли, она сделалась просто бешеной,– вздохнул обманутый любовник,– особенно, когда поняла, что не может больше перемещаться по Реальностям, ну и выдала мне всю историю без купюр. Я ведь действительно любил её, что бы ты ни думал, из-за этой любви я предал своего учителя,– Грегори виновато взглянул на Вертера.

Тот никак не среагировал на откровенное раскаяние, прозвучавшее в словах предателя, он немного постоял у могилы и молча развернулся, чтобы уйти. Делать здесь было больше нечего.

– Постой,– взмолился Грегори,– забери меня отсюда.

– Зачем? – Вертер даже не оглянулся. – По-моему, здесь тебе самое место.

Он сделал ещё пару шагов, и его фигура растаяла в воздухе. Грегори снова упал на колени, ноги отказались ему служить. У бедняги уже не осталось сил, чтобы оплакивать свою несчастную жизнь, загубленную единственным, но непростительным поступком. В любых сообществах предательство учителя карается самым жестоким образом, и Грег не ждал снисхождения от Создателя. Впереди у него была тусклая никчёмная жизнь и смерть в полном одиночестве среди развалин старого замка.

Вернувшись, Вертер поведал Сабину о трагическом конце его бывшего командора. Тот не особенно расстроился и уж точно не удивился.

– Повезло ей,– прокомментировал он печальное известие,– теперь воплотится в своём родном мире, и будет у нашего Мастера Игры всё хорошо.

– Это с какого перепугу? – возмутился Вертер. – Она убила Лику и свою свекровь, меня пыталась убить аж дважды, Грега довела до убийства своими манипуляциями. С чего бы у неё теперь всё наладилось?

– Она же жертва,– пояснил Сабин,– с точки зрения мироздания бедняжка расплатилась по своим кармическим долгам.

– Получается, что справедливо казнённый преступник должен получить хорошее воплощение? – продолжал буйствовать Вертер.

– Что тебя так возмущает? – удивился Творец. – Это просто закон сохранения энергии. У Амриты уже забрали всё, что у неё было, включая саму жизнь. С чего бы гнобить бедняжку дальше?

Вертер немного побухтел, но вскоре выкинул из головы и Амриту, и её козни, и её незаслуженное, по мнению пострадавшего, светлое будущее. Тренировки и забота о дочери поглотили его целиком, наличие продвинутого врага в качестве стимула Вертеру уже не требовалось, он слишком далеко зашёл по своему пути, чтобы остановиться. Дни потянулись за днями, всё реже воспоминание о потерянных близких заставляло Вертера скрипеть зубами от беспомощности и боли, глухая тоска постепенно сменилась светлой печалью, к тому же сдобренной солидной дозой надежды на возвращение любимых людей. Что бы ни говорил Сабин, но Вертер просто не мог поверить в то, что Тоха мог так проколоться со своими расчётами, чтобы навсегда исчезнуть из нашей Реальности. Эта благая мысль примиряла его с временной утратой, давала силы жить дальше и радоваться жизни.

Остальные обитатели Антоновых миров прошли примерно через такую же метаморфозу, и только один неуёмный Творец всё никак не мог смириться с потерей брата. Сабин ходил мрачный, словно напился уксуса, разговаривал мало, в основном только отвечал на вопросы, похоже, общение с окружающими сделалось ему в тягость. Единственным человеком, с которым Творец мог немного отвлечься от тягостных мыслей, был Дэлвиг. Ангелочек и сам тяжело переживал смерть отца, но другу было гораздо хуже, ему снова, как в юности, требовалась поддержка и помощь. И Дэлвиг старался, как мог, но заменить Сабину брата было, увы, не в его силах. И всё же он не сдавался, забросил все свои дела, переехал в эльфийский лес и буквально превратился в тень своего страдающего друга.

Всё переменилось в один момент, Сабин вдруг воспрянул духом, его глаза вновь заблестели, он даже стал время от времени улыбаться. Теперь он часами пропадал в ритуальном зале, что-то там колдовал над огненным ритуалом. Для всех без исключения окружающих его махинации до поры до времени оставались тайной, только через год он наконец пригласил в зал Вертера, Дэлвига и Кору. Вчетвером они уселись на сиденья вокруг очага. Трое приглашённых нетерпеливо поглядывали на Творца, сгорая от любопытства и желания узнать о цели этих странных посиделок.

– Вер, помнишь, мы с тобой обсуждали, как бы вернуть брата,– Сабин не стал долго держать театральную паузу. – Мы тогда договорились покумекать насчёт того, как убедить Создателя нашей Реальности открыть Ангелу доступ в наш мир.

– Вижу, моя идея тебе понравилась,– усмехнулся Вертер. – И кого же из нас ты решил принести в жертву на алтарь божества?

– Лучше бы, конечно, тебя,– огрызнулся Творец,– остальных жалко, но боюсь, ты не дашься, Атан-кей тебя уже неплохо поднатаскал.

Дэлвиг с Корой с опаской поглядывали на перепалку двух мужчин, но благоразумно помалкивали.

– Ладно, шутки в сторону,– скомандовал Сабин,– я тут слегка переделал огненный ритуал для наших целей.

– Как же так,– вскинулся Дэлвиг,– Высшие ведь тут собираются каждое полнолуние. Что они скажут?

– Ничего не скажут,– безапелляционно заявил Творец,– они даже ничего не заметят. Я их часть ритуала вообще не трогал, просто добавил новый функционал, как сказал бы программист.

– Но ты же не программист,– засомневался ангелочек. – А вдруг ты нарушил какие-то связи?

– Таши, не переживай,– Сабин самодовольно улыбнулся. – Огненный ритуал создал наш с Гором отец, все алгоритмы он в своё время передал брату, а тот – мне. Так что Высшие могут по-прежнему беспрепятственно тусить здесь каждое полнолуние, а мы будем собираться раз в год, в день смерти брата. Это как раз сегодня.

– И что мы тут будем делать? – скептически скривился Вертер. – Из всех нас Творцом являешься только ты один, огонь нам не подчинится.

– Для того, что мы будем делать, нужно только искреннее желание снова увидеть моего брата, – пояснил Творец,– остальное неважно. Коре, возможно, возвращение Ангела до лампочки, но она нам нужна как источник энергии.

– Отчего же,– возразила женщина,– я тоже хочу снова увидеть Гора.

– Делать-то что надо? – нетерпеливо влез Вертер.

– Мы встанем вокруг очага и возьмёмся за руки,– пояснил создатель ритуала, поднимаясь со своего сиденья,– потом я запущу процесс. От вас требуется всего лишь искренне попросить Создателя, чтобы он позволил брату вернуться.

Вертер недоверчиво покачал головой, но спорить не стал. Четверо участников ритуала застыли у очага, взявшись за руки. Через несколько секунд три зеленоватых языка пламени вырвались из каменного основания и скрутились в тройную спираль, ещё через секунду огненный конус пронзила изумрудная стрела, устремляясь к небесам, и спираль живого пламени начала вращаться вокруг светящегося стержня, постепенно ускоряя свой бег. Четверо человек стояли с закрытыми глазами и молча молились Создателю. Их просьбы звучали по-разному, но по сути были одним, они просили Создателя вернуть в наш мир Творца, брата, отца и друга, просили от всего сердца, вкладывая всю душу в свои слова.

Услышал ли их Создатель? Если верить Сабину, то да. Вот только мольба осталась без ответа, Антон не спустился с небес в объятия свои близких. Огонь погас, участники ритуала расцепили руки и, не глядя друг на друга, разошлись. Целую неделю все четверо в тайне надеялись на чудо, то и дело поднимали глаза в надежде увидеть знакомый силуэт. Увы, чуда не случилось, но заговорщиков этот облом не обескуражил, на следующий год их было уже пятеро, к исходной четвёрке присоединился Даня. Количество просителей продолжало расти и через три года наконец устаканилось. Теперь их стало девять, как и положено для огненного ритуала, в состав участников вошли Марика с Максом и двое Творцов: Тарс и Атан-кей. В последние пару лет Алису тоже начали пускали в ритуальный зал, но в ритуале она не участвовала, так как не знала, о ком нужно просить, по просьбе Антона ей ничего не рассказывали о её прошлом.

Глава 25

Алиса никогда не пыталась забраться в этот полуразрушенный дом, даже когда была ещё ребёнком, весьма шаловливым, надо признать. Проказница любила совать свой любопытный нос во все дырки, но рядом с этим домом ей отчего-то становилось страшно до жути. Чего, собственно, нужно было опасаться внутри этого покосившегося строения, Алиса не понимала, но от этого страх не становился меньше. Дом был табу, хотя никто, даже папа не запрещал ей обследовать здешние места. Обычно она обходила дом по большой дуге и оказывалась на обрывистом морском берегу, поросшем шелковистой травой. Это было её любимое место. Ничего особенного в нём вроде бы не было, в лесу были места гораздо прикольнее, например, озеро с тёплой, как парное молоко, водой, но Алису тянуло именно сюда, особенно на рассвете, когда оранжевый диск солнца выныривал из морской пучины, превращая скучное серое небо в фейерверк ярких красок.

Сегодня на небе были плотные облака, они нагло улеглись своими толстыми брюшками на водную гладь и заслонили собой линию горизонта. Солнышко уже давно должно было вынырнуть из своего ночного укрытия, но, вместо победоносного явления сияющего диска, только несколько несмелых лучиков проделали дырочки в сплошном облачном одеяле и слегка подкрасили розовым верхний край тучи. Это было обидно, ведь именно сегодня Алисе исполнялось восемнадцать, и она так надеялась получить в подарок красочный рассвет. Увы, это вам не мир Творца, где погода полностью зависит от желания хозяина, это обычная базовая Реальность. Правда, папа рассказывал, что когда-то здесь тоже был мир, созданный Творцом, под смешным названием Дача, но того Творца давно уже нет, и здешние просторы растеряли все свои волшебные свойства.

Но Алисе это место всё равно нравилось, людей здесь практически никогда не бывало, диких зверей ей тоже видеть не приходилось, зато здесь было полно птиц, а кузнечики стрекотали так громко, что заглушали даже шум прибоя. На полянке перед развалинами дома росли одуванчики, целое море пушистиков. В детстве Алиса набирала большую охапку, тащила свою добычу на обрыв и принималась запускать в море ажурные парашютики, по одной сдувая пушистые шапочки с упругих салатовых ножек.

Пару лет назад она заметила, что среди одуванчиков на лужайке начали появляться ромашки и колокольчики. Цветы были самые обычные, полевые, но на дымчатом одуванчиковом покрывале они смотрелись волшебно, словно невидимый чародей брызнул белой и голубой краской в призрачное облако. Теперь, вместо запуска парашютиков, Алиса плела венки и бросала их в набегающие волны. Зелёная вода с благодарностью принимала подношение и уносила разноцветные бублики вдаль, туда, где всходило солнце. В идеале нужно было бы добавить в венок ещё и васильки, эти похожие на взъерошенных птенцов синей птицы цветочки нравились Алисе больше всего. Однако нигде поблизости васильки не росли, приходилось довольствоваться тем, что было в наличии.

Девушка сидела на краю обрыва, свесив ноги вниз, и старательно вплетала тугие стебельки в почти готовый венок. Разноцветная колбаска уже была довольно длинной, пожалуй, даже слишком длинной, по крайней мере, для Алисиной головки, но она продолжала свою работу на автомате, не задумываясь о результате. Просто ей было сейчас не до цветов, мысли девушки витали очень далеко от этого места. Несколько дней назад она впервые участвовала в огненном ритуале, Кора уступила ей своё место. Что нужно было делать, Алисе было известно уже давно, тётя Кора начала учить её этим странным, но таким естественным практикам, когда девочке едва исполнилось пять лет. А в пятнадцать дядя Сабин уже позволил помогать ему в его Творцовских практиках. Это было здорово, делиться своей энергией было приятно и радостно. К сожалению, Кора нечасто позволяла ей занять своё место, а другие Творцы вообще не умели использовать техники слияния сознаний.

Когда Алису пригласили поучаствовать в ежегодном огненном ритуале, она сначала совсем растерялась. Девушка знала, что стоящие в круге люди просят Создателя о возвращении своего знакомого Творца, который как раз и создал мир Дачи. Кора тоже его знала, а вот Алисе он был незнаком, он умер, когда она была совсем крохой. Так за кого же ей нужно было просить? С этим вопросом девушка подкатила к отцу.

– Лиса, а ты случайно не помнишь своего ангела-хранителя? – полюбопытствовал Вертер. – Он был с тобой весь первый год твоей жизни.

Алиса смутно помнила какое-то размытое лицо, скорее, даже не черты реального человека, а сам факт присутствия кого-то рядом. Так, значит, этого человека они и пытались вернуть? Странно, что она о нём совсем ничего не знает, не просто же так этот Творец провёл у её колыбельки целый год своей жизни перед смертью.

– Почему он меня оберегал? – спросила девушка.

Папа откровенно смутился, было видно, что он уже пожалел, что вспомнил об ангеле-хранителе. Что же это за тайна такая, о которой знают все, кроме неё? Наверное, тот человек был её настоящим отцом, вот взрослые и скрытничают, чтобы не смущать сиротку. То, что она была приёмной дочерью Вертера, не было для Алисы тайной, папа этого никогда не скрывал.

– Ты была ему очень дорога,– наконец промямлил Вертер,– он знал, что тебе грозила опасность, и спас тебя от смерти, когда тебе был всего годик.

– Ладно, я буду просить за своего ангела-хранителя,– Алиса решила больше не тянуть жилы из папочки, раз уж ему так не хочется рассказывать о её биологическом отце.

Перед ритуалом девушка сильно волновалась, практически не спала всю ночь, обсасывая детали предстоящего действа и своей роли в общей медитации. Несмотря на её мандраж, ритуал прошёл штатно. То, что обычным людям было недоступно, составляло естественную часть её природы, Алисе не нужно было особо напрягаться, чтобы светить как солнышко. Ещё в раннем детстве Кора рассказала малышке, что они отличаются от остальных людей, да и вообще не принадлежат к людской расе, а являются веннами. Кто такие венны, Алиса так и не поняла и, если честно, не особо пыталась разобраться, себя она ощущала обычным человеком, если не считать практически неисчерпаемого запаса энергии, которым обладала. Но она, как и Кора, не умела использовать эту энергию, она могла только делиться ею со всеми, кто готов был принять этот щедрый дар. В этом был смысл её жизни, и именно это наполняло её радостью.

Когда сияющий изумрудный стержень проткнул конус из сплетённых огненных спиралей, Алиса впервые испытала такое блаженство, что чуть не потеряла сознание, ей с трудом удалось взять себя в руки и продолжить медитацию. Она старательно просила за своего ангела-хранителя, искренне, но безрезультатно пытаясь вспомнить, как он выглядел. Перед её глазами маячил только какой-то смутный образ, но разглядеть черты она не могла. И тут вдруг она увидела, нет, не лицо, а лишь улыбку. Это было, скорее, ощущение, чем внятная картинка, но ощущение было таким острым, что из её глаз сами собой полились слёзы.

Именно тогда Алиса впервые осознала, что вся её предыдущая жизнь была просто ожиданием. Чего она ждала? Встречи с отцом? Но Вертер был её любимым папочкой, и другого ей было не нужно, она жила полной жизнью и была счастлива, все её любили и баловали сверх меры. И всё же Алиса ни секунды не сомневалась, что это беспечное существование было лишь прелюдия к настоящей жизни. Именно такое чувство возникает, когда ты сидишь в театре перед закрытым занавесом и ждёшь представления. Гаснет свет, играет чудесная музыка, и весь зал замирает в предвкушении волшебного действа. Это завораживает и погружает в состояние радостного ожидания, состояние приятное и очень комфортное. Однако спектакль ещё не начался, там за занавесом притаилось чудо, и нужно подождать ещё совсем чуть-чуть, чтобы прекрасный волнующий мир сцены открылся тебе во всём своём великолепии.

Пальчики девушки проворно скручивали цветочные ножки, а её глаза неотступно следили за ленивой мохнатой тучей, в которой так некстати увязло восходящее светило. Розовые лучи с трудом пробивались сквозь плотное серое одеяло, и было неясно, сможет ли солнышко справиться с этой докучливой преградой. Алисе пришло в голову, что эта картинка очень похожа на её жизнь, она, как и солнышко, тоже стремилась вырваться из мягкой и уютной перины в непростую, но зато настоящую жизнь.

– Если ты прорвёшься,– доверительно обратилась она к солнышку,– значит, и я смогу.

Словно подслушав слова девушки, сонное светило рванулось на свободу изо всех сил, ослепительно-яркий краешек солнечного диска засиял над кромкой облачного одеяла, превращая водную гладь в золотой поток. Алиса отбросила в сторону недоделанный венок, вскочила на ноги и смеясь закружилась на краю обрыва. На третьем витке она вдруг резко остановилась, словно наткнулась на преграду. Только что она была на обрыве совершенно одна, и вдруг в пяти шагах за её спиной появился совершенно незнакомый парень.

Он стоял неподвижно, руки держал за спиной, словно прятал там какую-то вещь, и внимательно, можно даже сказать, изучающе смотрел на танцующую девушку. Парень был ничем особо не примечательный, высокий, худощавый, слегка за двадцать, наверное, можно сказать, почти ровесник, светлые волосы схвачены резинкой в конский хвост, серые глаза смотрят серьёзно, но без вызова. Алиса замерла буквально на одной ноге. Нет, она не испугалась, хотя вокруг не было ни души, чтобы защитить хрупкую девушку, просто незнакомый парень почему-то совершенно не вызывал чувства тревоги, скорее, наоборот, от него веяло спокойствием и безопасностью.

– С днём рожденья, милая,– произнёс он мягко и вытащил руки из-за спины.

В его правой руке был зажат букетик васильков, синие пёрышки весело торчали во все стороны, наливаясь в рассветных лучах благородным индиго. Алиса несмело протянула руку и взяла подарок. В этот момент противная туча снова заслонила солнце, и цветы словно погасли. Девушка бросила осуждающий взгляд на серую мохнатую злодейку и смущённо улыбнулась. Парень понимающе кивнул, и яркие солнечные лучи брызнули во все стороны, словно кто-то взял мокрую тряпку и стёр с небосвода облака, все до единого. Алиса подняла удивлённые глаза на кудесника, и тут он улыбнулся. Глаза девушки наполнились слезами, это была та самая улыбка, которую она запомнила с младенчества. Ангел-хранитель явился с того света поздравить её с совершеннолетием.

– Ты был моим отцом? – едва слышно прошептала Алиса и сразу поняла, что больше всего на свете не хочет услышать положительный ответ.

Вместо ответа, ангел-хранитель подошёл к девушке протянул ей руки. Она послушно вложила свои ладошки в его, причём так естественно, словно каждый день только и делала, что держала за руки незнакомцев. Парень потянул её вниз, и вскоре они уже стояли на коленях напротив друг друга, держась за руки.

– Не бойся ничего, милая,– произнёс ангел-хранитель, по-прежнему улыбаясь,– мы просто немного полетаем. Закрой глаза.

Солнечные лучи мягко скользнули по чёрной чешуйчатой броне, мощные перепончатые крылья раскрылись, словно гигантские зонтики. Рывок, и дракон без усилия оторвался от земли, устремляясь вперёд, прямо к поднимающемуся из океана солнцу. Всадник вскинул руки, и из его горла вырвался восторженный вопль. Дракон нёсся над морем, едва не касаясь волн когтями, и встречный ветер пел в его распахнутых крыльях. Казалось, ещё немного, и всадник на своём летучем коне ворвётся прямо в солнечный диск, зависший над водной гладью. Но солнышку не было страшно, оно было заодно с драконом.

Горящая ослепительным белым огнём сфера растаяла, снова являя миру коленопреклонённую пару. Девушка открыла глаза и улыбнулась.

– Тоша,– сказала она с наигранным осуждением,– почему ты оставил меня так надолго?

Антон вскочил на ноги, подхватил свою любимую и закружился с ней в восторженном танце.

– Больше никогда не оставлю,– прошептал он в розовое ушко. – Ты мне веришь?

***

Вечер подкрался, как всегда, незаметно. Вроде бы совсем недавно солнце жарило изо всех сил, не спасал даже плотный навес, натянутый над накрытым к празднику столом, всё равно приходилось то и дело охлаждать разгорячённое нутро глотком холодного лимонада, и вот уже подступили сумерки, зажглись разноцветные фонарики, и гости, один за другим, начали появляться на лужайке перед домом ангельского мира. Вертер немного волновался, всё-таки не каждый день твоей дочери исполняется восемнадцать. Алиса с самого утра отправилась потусить в бывший мир Дачи, и обитателям ангельского мира никто не мешал готовить сюрприз для именинницы. Она, разумеется, понимала, что родственники затеяли торжество, и не спешила вернуться, чтобы не помешать приготовлениям. Однако её понятливость, пожалуй, уже вышла за границы благоразумия, гости собрались, а виновницы торжества что-то видно не было.

К семи часам вечера Вертер встревожился уже не на шутку, предупредив Рику, он отправился на поиски дочери. Первым, что он увидел, оказавшись на лужайке перед домом Дачи, был мягкий свет, заливавший открытую веранду. Это было как минимум странно, в доме давно никто не жил, и электричества там быть не могло. Ещё более странным был до боли знакомый запах дымка, словно кто-то топил самовар сосновыми шишками. Вертер тихо подобрался к поручням веранды и застыл с открытым ртом. На веранде был накрыт стол и не абы как, а по всем правилам гномьего искусства. В середине стола, поблёскивая медным боком, пыхтел самовар, рядом вольготно расположилось большое расписное блюдо с ватрушками и ещё множество тарелочек и мисочек с разнообразными закусками. Прямо напротив Вертера восседал за столом Антоша собственной вполне материальной персоной, его сморщенное личико прямо-таки светилось от радости. Аккуратно прихлебнув из блюдечка, гном удовлетворённо крякнул и его скрипучий голосок перекрыл стрёкот кузнечиков.

– Ты бы поделился своим рецептом со стариком, Создатель,– хитро подмигнул коротышка,– как же ж можно так помолодеть в один момент.

Только тут Вертер обратил внимание на остальных участников застолья, которые сидели к нему спиной. Компанию гном составляли парень с девушкой, их лиц Вертер видеть не мог, но по силуэту сразу опознал в девушке свою дочь. Не смея поверить в чудо, он взлетел по ступенькам и застыл как вкопанный. Рядом с Алисой сидел вовсе не Тоха, а какой-то молоденький пацан, практически ровесник дочери. В первый момент бравый вояка чуть не завыл от разочарования и, только когда пацан поднялся и протянул к нему руки для объятий, он узнал своего друга. Так вот о каком рецепте молодости вещал гном, Создатель в своём новом облике годился Алисиному опекуну разве что в сыновья, ну в крайнем случае, в младшие братишки.

Но сейчас всё это уже не имело значения, Вертер крепко обнял пришельца с того света, забыв и про его странный вид, и про гнома, и про гостей, томившихся в ожидании праздника в ангельском мире. Вся эта праздничная суета отошла на второй план, блаженное чувство покоя затопило всё его существо, враз отключив весь остальной мир с его волнениями и несбывшимися надеждами. Его собственные надежды наконец сбылись.

– Эй, вояка, ты бы выпустил Лексеича из своих клещей,– как всегда, в самый неподходящий момент гном влез со своими едкими подколками. – Глянь, он посинел весь, того и гляди окочурится.

Вертер нехотя выпустил друга из объятий. Антон действительно выглядел порядком помятым, но не жаловался, такая знакомая ангельская улыбка сияла на его лице, освещая застолье ярче электрической лампы.

– Тоха, ты всё-таки вернулся,– выдал вояка откровенную банальщину и тут же смутился. – Почему ты так странно выглядишь? – капризно спросил он, чтобы скрыть своё смущение.

Гном паскудно захихикал, обозначая своё отношение к умственным способностям своего постоянного оппонента, но от откровенных издевательств воздержался, видимо, всё-таки принял во внимание остроту момента.

– Это я для Лисы,– улыбаясь пояснил Антон,– чтобы не было разницы в возрасте. Но если тебе некомфортно…,– он ещё не договорил, а его внешность уже мгновенно изменилась, теперь перед Вертером стоял привычный тридцатилетний Антон, точно такой, каким он выглядел последние сто лет перед смертью. – Милая, ты не возражаешь? – он обернулся к Алисе. – А то Вер сам не свой от моего нового облика.

Алиса ничего не ответила, только проскользнула под рукой Вертера и прижалась к своему вновь обретённому любимому Создателю.

– Ну вот,– проворчал гном,– явился тут со своими претензиями. Экий ты нервный стал, Вер.

– Да мне плевать на внешность,– замахал руками Вертер,– главное, что Тоха снова с нами.

Только тут он вспомнил про гостей и накрытый стол. Меньше всего Вертеру сейчас хотелось шумного застолья, но и откровенно наплевать на своих близких он тоже не мог. Он уже раскрыл рот, чтобы поведать другу о приготовлениях в ангельском мире, когда услышал за спиной не то громкий вздох, не то тихий стон. Через мгновение какой-то вихрь буквально снёс Вертера с того места, где тот стоял. Немного придя в себя от нападения, он увидел своего друга, задыхающегося в объятьях Сабина.

Гном нахмурил бровки и так поджал губы, что его борода начала напоминать ежа.

– Иди к старику, моя милая,– позвал он Алису,– давай попьём чайку вдвоём. Щас енти будут сюда просачиваться один за другим, да рёбра ломать твоему мужику. Благо, он Создатель, ему вырастить пару новых рёбер всё одно, что мне сморкнуться.

И ведь как в воду глядел, следом за Сабином появился Даня, а потом гости пошли сплошным потоком, вскоре вся праздничная тусовка переместилась в мир Дачи. Антон, не отрываясь от счастливых объятий, незаметно увеличил веранду и стол, чтобы вместить всех желающих отпраздновать его возвращение. Некоторое время на веранде творилось сущее светопреставление, все говорили одновременно, пытаясь перекричать остальных. Кто-то смеялся, кто-то плакал, и все норовили пообниматься с причиной переполоха. Но наконец страсти немного поутихли, гости расселись за столом, и им очень захотелось узнать, отчего же Творец так долго избегал их общества.

– Тоха, тут Сабин нам дул в уши, что ты не сам себя убил, а предоставил эту работу дэву,– приступил к допросу Вертер. – В чём смысл-то тогда? Что-то я не догоняю.

– Как это, сам себя убил? – еле слышно прошептала Алиса и побледнела так, что на фоне ночного неба стала напоминать чёрно-белый негатив.

– Ну герой! – пробурчал гном. – Ума палата и язык без костей.

Вертер смутился, он совершенно забыл, что Алиса ничего не знала о смерти своего любимого. Но Антон совсем не расстроился, его ладонь привычно погладила девушку по щеке, успокаивая и придавая уверенности.

– Так было нужно, Лиса,– мягко проговорил он,– это был единственный способ остаться в этом мире.

– Почему же ты передумал, Ангел? – с нажимом спросил Сабин. – Ты же не мог не понимать разницы между самоубийством и добровольной жертвой.

– Бустер, я тогда вообще ни о чём не мог думать,– Антон грустно усмехнулся,– до извержения вулкана оставались считанные минуты, мы бы даже толком предупредить жителей посёлка не успели.

– Значит, дэв потребовал жертвы, чтобы остановить катастрофу? – уточнил Атан-кей.

– Ну что ты,– Антон отрицательно покачал головой,– дэвы совсем не такие уж монстры, как их рисуют древние легенды. Просто венны во время своего ухода здорово его искалечили, и на восстановление ушли последние силы бедняги. У него просто не осталось энергии, чтобы сдержать разбушевавшийся подземный источник огня.

– А почему ты сам его не перекрыл,– удивился Сабин,– зачем нужно было отдавать свою энергию дэву?

– Я такой техникой не владею, это специфика стихийных духов,– Антон пожал плечами, как бы извиняясь за свою некомпетентность. – Наверное, если бы у меня было побольше времени, я бы что-нибудь и сообразил, но времени-то как раз и не было.

– Значит, трансформация твоего сознания благополучно завершилась,– угрюмо констатировал Сабин,– ты больше не существо нашего мира.

Над праздничным столом повисла звенящая тишина. Ошарашенные гости с открытыми от удивления ртами уставились на Антона.

– Эй, не нужно от меня шарахаться,– рассмеялся виновник переполоха,– я вовсе не привидение.

Гном на всякий случай пощупал коленку своего Создателя под столом и удовлетворённо причмокнул губами.

– Так что же ты такое, Гор? – спросил Атан-кей.

– Он – трёхмерная проекция своего же пятимерного сознания,– с расстановкой произнёс Сабин.

Все снова уставились на Антона, но тот ничуть не смутился.

– Вот что значит венн,– хохотнул он,– ты прав на все сто, братишка.

– И как же ты умудрился проникнуть в нашу Реальность? – венн вопросительно скосил глаза на брата. – Ни за что не поверю, что Создатель нашего мира так запросто открыл тебе доступ, ты же можешь одной неосторожной мыслью стереть его творение из Игры.

– И опять ты прав, Бустер,– усмехнулся Антон,– я здесь ненадолго.

– Тоха, как же так? – Вертер растерянно развёл руками,– Ты же не можешь нас опять бросить?

– Ты не о том спрашиваешь, Вер,– промурлыкал Сабин и хитро подмигнул брату. – Главный вопрос: чем он занимался почти двадцать лет. Давай, Ангел, не тяни.

– Видишь ли, Вер,– начал свой рассказ Антон,– я, естественно, первым делом попытался договориться с Создателем этого мира, чтобы вернуться. Но, как правильно заметил брат, получил полный отлуп. Создатель готов был допустить меня лишь на короткое время в благодарность за ангелов и за то, что я косвенно помог ему избавиться от веннов. Он даже позволил мне забрать с собой моих близких, но мне некуда было их забирать, в пятимерной Реальности с трёхмерным умом существовать невозможно.

– И тогда ты создал новый трёхмерный мир,– вклинился Сабин.

– Да, братишка, от тебя ничего не утаишь,– Антон весело рассмеялся. – Мой мир, конечно, не такой огромный, как этот, но это уже и не Дача, сейчас в нём что-то около миллиона жителей. Теперь мне есть, куда пригласить тех, кто мне дорог. Выбор за вами. Только помните, что обратной дороги уже не будет.

За столом снова повисло молчание, из всех присутствующих, похоже, только для Сабина слова Создателя не прозвучали как гром среди ясного неба. Молчание тянулось словно резина, сгущалось как туча, а потом его буквально разорвало на мелкие ошмётки. Заговорили все разом, вопросы посыпались словно из рога изобилия.

– Стойте! – замахал руками Антон. – Давайте по порядку. Вер, ты хочешь узнать, на что похож мой мир?

– Да мне пофиг, Тоха,– расцвёл Вертер,– я за тобой пойду хоть в ад. Вон, Лису даже спрашивать не нужно, ей главное, чтобы ты был рядом.

– Ладно, тогда рассказываю для остальных,– улыбнулся Антон. – Это мир ангелов,– он обвёл глазами притихшую аудиторию и весело рассмеялся. – Ну что приуныли? Быть ангелом не так уж сложно, вон, спросите у Дэлвига,– Создатель хитро подмигнул своему ангелочку. – А если серьёзно, то в моём мире сознания не привязаны к телам, они могут их покидать на любое время, хоть вообще жить без те́ла. И тела́ в отсутствии сознания будут сохраняться так же, как это работает в здешнем ангельском мире. Я, правда, добавил ещё один любопытный авторский штрих, без тел сознания в моём мире могут общаться с помощью мыслей, вернее, так: мысли освободившегося от тела сознания становятся доступны окружающим.

– Подумаешь, испугал,– ухмыльнулся Вертер,– да пусть читают, мне не жалко.

– И правда,– гном сложил на животе пухлые ручки и уставился на своего вечного оппонента,– всё одно ничего путного в твоей башке нет.

– А как насчёт беспрепятственного доступа к энергии? – Даня удачно прервал готовую разгореться склоку. – Твои ангелочки не были ничем ограничены.

– Пока не могу,– вздохнул Антон,– такое можно осуществить только для очень маленького мира под полным контролем Создателя. В моём новом мире действует довольно сложный алгоритм доступа к энергии, я как-нибудь разъясню его тебе, если будет время.

– В смысле, если я пойду с тобой? – уточнил Даня. – А почему ты сомневаешься?

– На твой счёт у меня, пожалуй, сомнений нет,– Антон ободряюще потрепал по руке своего коллегу,– но кое-кому из присутствующих нужно как следует подумать, прежде чем принять решение. Дело в том, что в моём мире нет и не будет места Высшим Советам и прочим органам управления, поэтому, если у кого-то есть ожидания, связанные с карьерой Высшего Творца, то там им не представится возможности воплотиться в жизнь,– Антон демонстративно повернулся к Максу, в ожидании его реакции.

– Ты напрасно считаешь меня карьеристом, Антон,– горячо возразил тот. – Да, я уже восстановил свою память и многое узнал о Дали и Дэвике. Тут ты, конечно, прав, даже спорить не буду. Но Макс – это совершенно другой зверь. Я с тобой, Создатель, если ты не возражаешь.

Антон не ответил. Он изучающе смотрел на Макса, словно хотел что-то прочесть в его душе.

– Тоха, ты чего молчишь? – возмутился Вертер. – Макс мне дважды жизнь спас с риском для своей, между прочим.

– Думаю, я смогу развеять твои сомнения, Создатель,– усмехнулся Макс. Он повернулся к Вертеру и торжественно произнёс. – Вер, я возвращаю твоё обещание. Говорю это при свидетелях, без принуждения, находясь в здравом уме и твёрдой памяти. Так лучше? – он снова повернулся к Антону.

– Ладно, ты принят,– согласился тот с усмешкой. – Есть ещё вопросы?

– Ты хочешь сказать, что в твоём мире запрещено создавать миры Творцов? – уточнил Атан-кей.

– Да создавай, сколько хочешь,– Антон пожал плечами,– просто никаких Высших Советов там не будет, уж об этом я позабочусь.

– А знаешь, я, пожалуй, воздержусь,– хмыкнул Атан-кей. – Ну что глазки вытаращили,– огрызнулся он на окружающих. – Воздержусь не в смысле переезда на новое место жительства, а в смысле создания своего мирка. Хочу, знаете ли, пожить обыкновенным человеком, то есть обыкновенным ангелом.

Все заулыбались, серьёзным оставался только Дэлвиг, он уже поднял голову, чтобы задать свой вопрос, но его опередила Кора.

– Антон, а сколько человек тебе можно забрать с собой? – спросила она, откровенно волнуясь.

– Человек, сколько хочешь,– Антон грустно улыбнулся и повернулся к ангелу,– и веннов тоже,– добавил он.

– О боже,– встрепенулась Кора,– я всегда завидовала твоим ангелам, Гор, ещё в твоём первом мире. Неужели я смогу летать словно птица?

Антон не успел ответить, потому что Дэлвиг всё-таки решился расставить точки над ё.

– Ангелы должны остаться,– без всякого выражения произнёс он.

– Таковы условия сделки,– Антон грустно улыбнулся,– ты ведь знал об этом, малыш. Вы нужны нашему Создателю, он вас не отпустит, только для Лики он сделал исключение, вернее, ему пришлось.

– Я так и знал, что твой ангельский проект не был просто блажью,– встрепенулся Атан-кей. – Значит, Создатель таки решил сменить Игроков?

– Не обязательно,– Антон понимающе улыбнулся,– возможно, просто решил разбавить человечество ангелами.

– Тоха, спасибо, что отбил Лику,– в глазах Вертера промелькнула тщательно скрываемая боль,– но только всё напрасно, она так и не воплотилась в нашем мире.

– Я знаю, дружище,– Антон хитро подмигнул другу,– она сразу воплотилась моём мире, Лика стала первым его жителем, когда он был ещё совсем крохотным. Она ждёт тебя, защитник.

У Вертера перехватило дыхание, он почувствовал, что на его глаза наворачиваются слёзы, и в кои веки раз не стал сдерживать своих чувств. Он вскочил со своего места и сжал друга своими медвежьими лапами. У Антона от такого проявления радости натурально затрещали рёбра.

– Эй, вояка, поставь нашего Создателя на место,– вскинулся вездесущий гном,– он нам ещё пригодится. А я вот чего не уразумею, Лексеич,– нахально заявил он, когда Антон опустился на свой стул,– и что такой агрессор будет делать среди ангелочков?

Вертер ошарашенно уставился на гнома, этот вопрос, видимо, не пришёл ему в голову. А ведь действительно, что делать воину в райских кущах?

– Не беспокойся, Антоша,– отозвался Создатель,– Вертеру будет, чем заняться. Даже больше тебе скажу, мне позарез нужен защитник, вернее, не мне персонально, а моему миру. Ты не думай, что в пятимерном мире проживают только святые подвижники, там всякого хватает, как и здесь, а новый мир – это лакомый кусочек для хищников. Так что твой любимчик не заскучает, как бы жаловаться не прибежал на сверхсрочную работу. Только придётся ему подтянуть свою подготовку, там враги не чета местным бандюкам, с острыми зубками и когтями.

Вертер самодовольно усмехнулся, как будто решение заняться практиками по управлению Реальностью принадлежало лично ему и было принято вовсе не под нажимом Сабина и обстоятельств. Его учителя понимающе переглянулись, и воин смутился.

– С этим проблем не будет,– заверил он друга, глянув исподлобья на наставников,– меня уже больше десяти лет дрессируют, что твою пони в цирке.

– Вот и славно,– отозвался Антон. – А вот что там будешь делать ты, коротышка? – обратился он к гному. – Интернета ведь в моём мире нет и не предвидится.

– А пошто мне ентот ваш интернет,– вскинулся Антоша,– коли там прям душа в душу можно обчаться. Это ж рай какой-то. Только ты вот что, Создатель,– гном скорчил грозную мину,– ты уж будь ласков, сваргань мне нормальное тело. А то ж неприлично на улицу выйти, засмеют.

– И какое же тело тебе нравится? – сквозь смех поинтересовался Антон.

– А вон, как у нашего вояки,– ничуть не смущаясь заявил гном, ткнув своим толстым пальчиком в сторону Вертера.

– Да создать-то не проблема,– усмехнулся Создатель,– вот сохранить его в такой форме – это непросто. Придётся тебе, Антоша, пойти к Вертеру в ученики, если он, конечно, тебя примет.

– Вот ещё,– вскинулся гном,– да чтоб ентот бугай мной командовал? Не бывать такому.

– Тогда очень скоро твоё новое тело опять превратится в толстую ватрушку,– съязвил Вертер.

Гном уже раскрыл рот, чтобы ответить какой-нибудь колкостью, но в этот момент раздался голос Сабина, и в нём не было ни грамма весёлости, наоборот, в нём явственно слышалось отчаяние.

– Почему Дэлвиг должен остаться? Он ведь тоже твоя семья.

– Как и остальные ангелы,– согласился Антон. – Это не моё решение. Прости, Дэл, я не хозяин этого мира.

За столом наступила гнетущая тишина. Сабин сидел мрачный, как грозовая туча, его лицо застыло словно маска, синие глаза превратились в два бездонных колодца, в которых ничего не отражалось, он явно сейчас принимал какое-то непростое и, возможно, фатальное для себя решение. У Антона сжалось сердце, он уже понял, что сейчас произойдёт. Наконец Сабин решительно поднял голову и посмотрел брату в глаза, однако ничего сказать он не успел, его сжатую в кулак руку накрыла ладонь Дэлвига.

– Всё правильно, Санни,– тихо произнёс ангел,– я же тебе об этом говорил раньше, только ты не обратил внимания на мои слова. Создатель не отпустит ангелов, не для того нас создавали.

– Тогда…,– начал было Сабин, но Дэлвиг его перебил.

– Даже не думай,– его голос прозвучал беспечно, на губах появилась ободряющая улыбка, но в глазах плескалась боль, поэтому ангел опустил свои белые ресницы,– ты нужен брату, а он нужен тебе, я же видел, как тебе его не хватало все эти годы. Увы, ангелочек не смог заменить тебе твоего Ангела.

Антон поднялся и подошёл к своему рассудительному творению. Дэлвиг тут же повис у него на шее, и Творец почувствовал на своей щеке влажное прикосновение ангельских глаз, сын всё-таки не удержался от слёз.

– Не грусти, малыш,– Антон ласково погладил ангелочка по голове,– у этой Игры столько всяких сюрпризов, мы ещё встретимся.

– Нет, не встретимся,– уверенно произнёс Дэлвиг,– но это неважно. Спасибо тебе за всё, отец, и прощай,– он выскользнул из объятий Антона и повернулся к Сабину.

– Я тебя провожу,– произнёс тот вставая.

Двое мужчин не оборачиваясь удалились в темноту. Все гости замерли на своих метах, провожая их взглядами, только Вертер подошёл к другу и положил ему руку на плечо.

– Он вернётся,– уверенно проговорил защитник, имея ввиду Сабина,– ты не представляешь, как брат по тебе тосковал.

– О, ещё один пророк объявился,– гном сделал попытку разрядить обстановку, но никто даже не улыбнулся.

Однако пророк оказался прав, через пару минут бледный, как смерть, Сабин ввалился на веранду и молча уселся на своё место. Кора ласково погладила своего мужчину по спине, но тот даже не дёрнулся, словно превратился в кусок льда.

– Что ж,– оборвал тягостное молчание Антон,– остались только Марика с Тарсом. Прости, не знаю, как тебя зовут в этом воплощении.

– Конечно, мы с тобой,– оживилась Марика,– да, Ленни?

Леннарт утвердительно кивнул, хотя было заметно, что перспектива отправиться неизвестно куда и зачем, казалась ему как минимум спорной. Но он видел, что его вновь обретённой жене даже в голову не пришло сомневаться, и смирился с неизбежным.

– Что ж, не будем терять времени,– заключил Антон,– всем придётся выйти на лужайку.

– Тоха, а как называется твой мир? – полюбопытствовал Вертер, выбираясь из-за стола.

– Я назвал его Ра́йдо,– ответил Творец,– есть такая скандинавская руна, она означает «путь».

– Вечно у тебя всё не в простоте,– покачал головой Вертер,– сказал бы уж прямо – Рай.

Все заулыбались непосредственности бравого вояки, даже губы Сабина дрогнули, пытаясь изобразить улыбку, но не получилось. Вскоре вся застольная компания оказалась на лужайке. На небе светила такая яркая луна, что надобности в дополнительном освещении не возникло. По указанию Антона все встали в круг, в центре остались только он сам и Алиса. Создатель Райдо и его любимая взялись за руки и опустились на колени, через несколько секунд их тела начала окутывать серебристая дымка, постепенно образуя сияющую сферу. Вскоре уже не стало видно контуров двух коленопреклонённых людей, сферу заполнил холодный белый свет, как будто ещё одна луна зажглась в мире Дачи. Свет постепенно набирал яркость и наконец сделался просто ослепительным. Участники ритуала, один за другим, попадали в траву, их тела тут же становились прозрачными и растворялись в темноте. Когда на лужайке никого не осталось, сфера начала тускнеть и вскоре совсем погасла. Но Антона и Алисы в центре круга уже не оказалось, они покинули этот мир вместе с остальными.

Природа никак не прореагировала на исчезновение нескольких двуногих, по-прежнему пели птицы, и стрёкот кузнечиков заглушал шум ветра в кронах деревьев. Казалось, всё здесь осталось, как было, только среди одуванчиков вдруг проявились пропавшие было с приходом хозяина яркие островки ромашек и колокольчиков. А ещё в доме погас свет, и в неверном свете луны стало отчётливо видно, что это строение было заброшено очень давно, окна выбиты, стены покосились, а на полуобвалившейся крыше свили гнездо какие-то птицы. Базовая Реальность вступила в свои права. Создатель мог спать спокойно, его миру больше ничего не угрожало.

Эпилог

Холодный липкий туман стекал со склона серыми комками, чем-то неуловимо напоминая овсяный кисель. Было не то чтобы холодно, но зябко и неуютно. Дэлвиг съёжился на краешке старой потёртой пенки, подтянув коленки к подбородку и укутавшись в монашескую накидку до самого носа. И зачем он залез на гору в такую рань? Чего ему вообще тут делать? Смотреть на рассвет? Можно подумать, он никогда не видел, как солнце поднимается над этой лохматой горой. Ангел невольно бросил взгляд на свободный край пенки, и у него защемило в груди. Он всегда садился на самый краешек, оставляя место для Санни, даже когда тот бросил его, ушёл со своим отцом и в порыве неистовства едва не прикончил своего ангелочка. Дэлвиг терпеливо ждал, знал, что рано или поздно друг вернётся. Нет, не знал, скорее, просто верил. Именно эта наивная вера позволяла ангелу всегда оставаться спокойным и уравновешенным, он не жаловался на судьбу и не тяготился временным одиночеством.

И Санни возвращался, смущённо потупившись, садился на свой край пенки, заботливо укрывал плечи друга краем своей накидки и прижимался к нему тёплым боком. Они вместе встречали рассвет и гадали, успеет ли солнышко разогнать туман на дне долины до того, как наступит время утренней пуджи. Это была хорошая примета, если солнечным лучам удавалось просочиться сквозь полупрозрачную дымку и коснуться двух золотых оленей на крыше храма. Тогда их торчащие ушки загорались словно фонарики, а друзья весело смеялись, как будто это была самая смешная шутка на свете.

Дэлвиг внезапно осознал, что ему стало совершенно безразлично, успеет ли солнце вовремя растопить туманный кисель, и взойдёт ли оно вообще, без Санни этот спектакль потерял всякий смысл. А только ли спектакль? Двое самых дорогих ему людей, отец и друг, навсегда ушли из его жизни. Какое страшное слово «навсегда», от него так и веет могильным холодом. Дэлвиг неожиданно для себя ощутил, что его всего трясёт, но это было вовсе не от холода, хотя накидка сползла в траву и обнажила его голые плечи, а от беззвучных рыданий. Боль утраты наконец прорвалась через жалкую преграду показного смирения, ангел уткнул лицо в сложенные руки и зарыдал в голос.

Ему больше не нужно было строить из себя стойкого оловянного солдатика, отпала нужда притворяться сильным, потому что никому больше не нужна была его помощь и поддержка, Санни и так хорошо рядом с братом. Раньше Дэлвиг никак не мог понять, что толкает людей на самоубийство, а вот теперь понял. Ведь гораздо соблазнительней вообще ничего не чувствовать, чем терпеть эту боль. Но всё-таки он был ангелом и поэтому, вместо того, чтобы повеситься на ближайшей сосне, просто плакал, смывая слезами отчаяние и тоску со своей светлой души.

Мягкое прикосновение накидки к обнажённым плечам было совсем незаметным, и в первый момент Дэлвиг даже не понял, что рядом кто-то есть. Прошло несколько секунд, прежде чем он поднял заплаканное лицо, и его глаза широко распахнулись. Рядом с ним на другом краешке пенки сидел Сабин. Увидав, что его заметили, он придвинулся поближе и обнял друга за плечи. Секунду Дэлвиг сидел неподвижно, явно пребывая в ступоре, а потом бросился на шею своему, казалось бы, навсегда потерянному другу. Уже высохшие слёзы снова полились ручьём. Сабин не мешал ему плакать, просто гладил ангелочка по голове, как маленького.

– Этого не должно было случиться,– просипел Дэлвиг, шмыгая носом,– ты должен был уйти с братом.

– И кто же так решил? – насмешливо поинтересовался Сабин. – Создатель?

Он оторвал ангелочка от своей груди и протянул ему пачку бумажных носовых платков. Дэлвиг вытер слёзы и смущённо улыбнулся.

– Так было предначертано твоей судьбой,– уже спокойнее произнёс он.

– Предначертано,– фыркнул Сабин. – Я сам определяю свою судьбу.

– Отец тоже так думал,– вздохнул ангел,– но Создатель всё равно сделал по-своему.

Сабин не ответил, напоминание о брате резануло по его сердцу щемящей болью. Прошло всего несколько часов с того момента, когда они стояли на залитой лунным светом лужайке и прощались навсегда. Решение Сабина остаться не стало для Антона неожиданность, напротив, именно этого он и ожидал, но от понимания неизбежности и правильности этого решения боль расставания нисколько не уменьшилась. Оба старались не показать, как им тоскливо, но эта игра удавалась подневольным актёрам из рук вон плохо.

– Мы обязательно встретимся,– уверенно произнёс Антон,– ты сам меня найдёшь, я знаю.

– Мне бы твою уверенность,– вздохнул Сабин.

– Я заметил, что ты несколько раз смог воспринять моё сознание целиком,– пояснил брат свой не слишком очевидный тезис. – Это начало трансформации ума, со мной тоже так было.

– Я же не Создатель,– Сабин горько усмехнулся. – Откуда трансформация?

– Какие твои годы,– пошутил Антон,– ещё успеешь. А вообще-то, это враньё, что для начала трансформации ума нужно обязательно быть Создателем. Знаешь, Создатель – это просто специальность. Кто-то печёт хлеб, кто-то командует войсками, а кто-то создаёт миры. Игре просто не нужно столько миров, чтобы превращать в Создателя каждого продвинутого Игрока.

– Оптимистично,– снова вздохнул Сабин.

Он украдкой бросил тоскливый взгляд на Кору, которая нетерпеливо пританцовывала на лужайке, что-то восторженно чирикая и сверкая глазами. Увы, для венна без его женщины дорога к развитию была закрыта, а Кора не согласится остаться, чтобы разделить судьбу своего мужчины. Но даже если бы согласилась, то у Сабина не хватит бесстыдства и наглости, чтобы её об этом просить. А значит, ни о какой трансформации ума даже говорить не стоит. И брат это тоже понимал, просто не хотел его расстраивать на прощанье.

– Ты всё правильно делаешь,– тихо произнёс Антон,– Дэлвиг стоит такой жертвы.

– Это не жертва,– Сабин опустил глаза, чтобы скрыть свою неуверенность,– это мой выбор, уж не обессудь.

– Ну что ты, я тобой горжусь, братишка,– Антон крепко обнял брата и пошёл к собравшимся на поляне будущим жителям его нового мира под названием Райдо.

– Санни, ты собираешься остаться в монастыре? – прервал воспоминания друга Дэлвиг.

– Нет, для монастыря я уже не гожусь,– рассеянно ответил Сабин,– но ты, если хочешь, оставайся, будем друг друга навещать.

– Нет, я тоже не останусь,– ангел покачал головой. – Значит, ты будешь поддерживать ангельский мир?

Творец горько усмехнулся. На сколько месяцев хватит его запаса энергии, чтобы поддерживать два мира? На месяц? Может быть, на два. А что потом? Впрочем, ангелочку об этом знать не обязательно, ни к чему его сейчас расстраивать.

– Да, буду,– подтвердил Сабин. – Ты собираешься там жить?

– Я хочу собрать там всех ангелов,– Дэлвиг мечтательно поднял глаза к небу.

– Мне кажется, Создателю вы нужны в базовой Реальности,– скептически хмыкнул Сабин,– он вас из ангельского мира выкурит.

– Это не насовсем,– пояснил Дэлвиг,– просто, чтобы у них было место, где расслабиться, полетать, пообщаться с близкими. А ещё я хочу рассказать им об отце.

– Зачем? – удивился Творец. – Им будет больно. Тебе же больно.

– Боль – это не плохо,– вздохнул ангел,– она нужна, чтобы не забывать, кто мы такие.

– Брату это почитание совсем не нужно,– возразил Сабин,– он бы, наверное, предпочёл, чтобы о нём все забыли.

– Это не для него,– голос Дэлвига дрогнул,– это для нас.

Сабин не стал больше спорить, всё равно этому ангельскому клубу существовать недолго. Как только исчезнет ангельский мир, сообщество ангелов распадётся само собой.

– Знаешь, Санни,– проникновенно заявил ангел,– я всё-таки думаю, что ты ещё встретишься со своим братом, пройдёшь через трансформацию ума, как он, и найдёшь его.

– Возможно,– покладисто согласился Сабин, чтобы не растолковывать ангелочку несбыточность его прогнозов,– но эту жизнь мы проживём вместе, я тебя не оставлю.

Солнце наконец вскарабкалось на противоположную гору и принялось старательно слизывать туманный кисель со дна долины. Один самый шустрый лучик пробрался-таки к золотым оленям и поджёг их острые ушки. Увы, радоваться этому замечательному обстоятельству было уже некому, двое наблюдателей исчезли, только старая потёртая пенка осталась лежать на мокрой от росы траве.

– Может быть, ты хочешь поселиться в большом доме? – спросил Сабин ангелочка.

Они стояли на лужайке перед верандой, никаких следов вчерашнего несостоявшегося празднования уже не осталось, бытовая магия этого места работала безотказно.

– Нет, мне в скворечнике как-то привычней,– покачал головой Дэлвиг,– а тебе сам бог велел жить здесь, ты ведь теперь полноправный хозяин этого мира.

Сабин кивнул и побрёл к веранде, единственное, чего хотелось сейчас хозяину мира ангелов – это отрубиться и перестать мучить себя раскаянием. Всю ночь он бродил по дому и убеждал себя, что сделал правильный выбор, и сам не верил своим же аргументам. Двадцать долгих лет Сабин ждал брата и не позволял себе впасть в отчаяние, а когда наконец судьба вернула ему Ангела, он сам же от него и отказался. Встреча с Дэлвигом, ради которого Творец пошёл на такую жертву, увы, не принесла ожидаемого успокоения. Ангелочек всё-таки был неравноценной заменой Ангелу, это Дэлвиг правильно подметил. Сабин отлично понимал, что изменить уже ничего нельзя, но это понимание совсем не помогало, наоборот, от него становилось совсем тошно, у него больше не осталось сил даже на то, чтобы сохранять внешнее спокойствие, необходимо было хоть немного поспать.

Сабин поднялся на второй этаж и осмотрелся, выбирая себе спальню. Всего их было пять, в одной когда-то жил Вертер, в другой – Марика, пока не переехала к мужу в Убежище, третья была отдана под детскую, а в четвёртой время от времени ночевала Кора. Последняя комната была свободна, и Сабин автоматически направился именно к ней, но по пути зачем-то заглянул в Корину спальню. Комната ещё не успела забыть свою хозяйку, постель была небрежно застелена клетчатым пледом, на стульях были разбросаны части женской одежды, у зеркала красовались какие-то стеклянные флакончики, щётка для волос и коробочка с немудрёными украшениями. Уходя отсюда вчера вечером, Кора и представить не могла, что уже никогда больше не вернётся в свою уютную спаленку.

Сабин тяжко вздохнул и повернулся, чтобы уйти. За его спиной тихо щёлкнул замок в двери ванной, но для Творца он прозвучал громче выстрела. Он вздрогнул и резко развернулся. В дверях ванной стояла Кора в банном халатике и с мокрыми волосами, обёрнутыми полотенцем. Сабин почувствовал, что у него подкашиваются ноги, чтобы не упасть, он опёрся спиной о дверь. Секунду Творец изучал застывшую в недоумении женщину, а потом откинул голову и захохотал во всю глотку.

Благословенна будь, Игра, загадочная и непредсказуемая Игра в Реальность! Никому из смертных, да и условно бессмертных тоже не дано предвидеть всех твоих ходов, разгадать всех твоих секретов. Ты можешь вознести своих Игроков на сияющую вершину счастья и блаженства, а можешь низвергнуть их в глубокую пропасть горя и отчаяния. Ты можешь подарить им все богатства мира, а можешь отнять всё, что им дорого, даже саму жизнь. Но ты никогда не заберёшь у них последнее – надежду.

***

Голубоватый солнечный диск плавно выкатывался из-за гор, добавляя в небесный раствор дополнительную каплю благородной синевы. Обычное, жёлтое солнце уже вовсю сияло на востоке, вызолачивая своими жаркими лучами утреннее небо. Но здесь, на северной стороне ночь ещё не сдала свою смену, кое-где ещё были видны последние звёздочки. Голубое солнце было холодным, его лучи не грели, зато они создавали неповторимый световой эффект, воздух под лучами двух солнц казался сиреневым.

Антон создал второй, как бы дополнительный рассвет специально для своей любимой, которая была редкостной соней и предпочитала понежиться в постельке до той поры, пока солнышко не поднимется над горизонтом и не запустит свои нахальные лучи в её золотые волосы. Вставать затемно было для Алисы подобно подвигу, а Создателю так хотелось разделить с любимой восторг красочного рассветного спектакля. Вот он и придумал эту уловку, запустил на севере второе, голубое солнце, которое вставало на час позже жёлтого, этого времени должно было хватить, чтобы соня выползла из кровати по доброй воле. Однако все Творцовские хитрости оказались ни к чему, в новом воплощении Алиса сделалась злостным жаворонком и частенько оказывалась на смотровой площадке раньше самого Антона. Создатель немного поворчал над превратностями судьбы, но не стал ничего переделывать, оставил два солнца. Так было даже прикольней.

Сиреневая дымка окутала стоящий на берегу лесного озера небольшой домик. Укрытое со всех сторон стройными соснами, это изящное строение казалось почти прозрачным и каким-то хрупким. Антон в шутку называл дом Вертера хрустальным башмачком, Лика проявила недюжинную фантазию, чтобы придать их жилищу вид сказочного домика феи. Разумеется, хрупкость была лишь видимостью, интерьер дома вполне соответствовал представлениям Вертера о месте, где уставший от ратных трудов защитник может нормально отдохнуть и набраться сил для новых подвигов. Всё было добротно, хотя и не без изящества и некоторой нотки декаданса.

Свой дом Антон разместил на острове в океане, и не последним аргументом в пользу такого выбора стали соображения этичности. В мире Райдо жители знали своего Создателя в лицо, он жил среди них как обычный человек или как обычный ангел, вернее, в этом мире пребывала лишь его трёхмерная проекция, но для обитателей Райдо разница была несущественной. Жить на виду у своих подданных, как приходится поступать, например, королям, Антону совсем не улыбалось, но и прятаться от них за защитными экранами и подавляющими психику барьерами было как-то не по-людски, поэтому уединённый остров посреди океана, куда не мог долететь ни один ангел, показался Создателю грамотным решением проблемы. К тому же любоваться двумя рассветами на острове было куда сподручнее, чем, скажем, в горах или в лесу.

Близкие Антона могли спокойно посещать остров, используя мгновенное перемещение, так что с гостями проблем не было. Хотя нет, всё-таки были, и главной проблемой оказался Антоша. Прибыв в мир Райдо, бывший гном долго выбирал себе место для жилья, капризничал, браковал один проект за другим, но в конце концов всё-таки определился, и Антон сотворил ему жилище в соответствии с его гномьими предпочтениями. Всё это время Антоша гостил в доме Создателя, доводя Алису до истерики своим ворчанием, поэтому Антошино новоселье она отмечала с размахом и радовалась как ребёнок, когда в её доме наконец воцарился покой.

Вот только радость была недолгой, вскоре Антоша явился погостить, да так и завис, возвращаться в своё жилище ему не хотелось. Бывший гном обосновался в мансарде под самой крышей и продолжил доставать хозяйку своими капризами и подколками. Хорошо ещё, что большую часть времени этот любитель задушевных бесед проводил вне дома и вне своего тела. Как и предсказывал Вертер, заботиться о своём новом брутальном теле Антоше было в лом, поэтому очень скоро он стал напоминать толстую и очень большую ватрушку, которые, кстати, продолжал поглощать с прежней страстью.

Доставать своего Создателя Антоша не решался, поэтому для Антона гномья проблема некоторое время оставалась как бы за кадром, и всё же настал момент, когда Создатель наконец обратил внимание на это откровенное нарушение гармонии своего жилища. Некоторое время он внимательно наблюдал за настырным гостем, а в одно прекрасное утро Антоша снова проснулся гномом в коротких штанишках и красном колпачке. И всё волшебным образом наладилось, он снова стал покладистым, добродушным, заботливым, каким был до переселения на Райдо. Алиса перестала прятаться от своего мучителя, и вечерние посиделки за самоваром плавно вошли в ежедневный распорядок дня на острове. Остальные переселенцы быстро просекли изменения в расстановке действующих лиц и потянулись на огонёк, так что теперь недостатка в общении у жителей острова не стало от слова совсем. Гном так и остался жить в доме своего Создателя, и ему были откровенно рады.

Антон для проформы постучал в дверь хрустального башмачка и, не дожидаясь отклика, вошёл внутрь. Лика выпорхнула из-за стола и повисла на шее у папочки, Вертер тоже поднялся и получил свою долю дружеских объятий. Гостя усадили за стол, но он отказался от завтрака, так как уже успел подкрепиться дома. Лика сварила ему кофе и хотела уже удалиться, чтобы не мешать мужским разговорам, но Антон её остановил.

– У меня для вас подарок,– загадочно произнёс он.

Хозяева с любопытством посмотрели на его руки, но те были пусты, Антон хитро улыбнулся, и из-за входной двери раздалась какая-то неясная возня. Шустрая Лика тут же подскочила и выглянула наружу, через секунду она вернулась, нагруженная довольно тяжёлой корзиной с плотной крышкой. Женщина водрузила свою ношу на стол, и корзина слегка качнулась, словно была живая.

– Что это? – заинтригованная Лика протянула руку к крышке.

Однако открыть её она не успела, крышка откинулась сама собой. Из корзины показались острые серые ушки, и холодный мокрый нос ткнулся в Ликину ладонь. Вертер запустил руки в корзину и вытащил на свет маленького волчонка не более пяти недель от роду.

– Его зовут Волк,– без тени улыбки сказал Антон,– и он твой защитник, Вер. Что бы ни случилось, он будет с тобой до конца.

Вертер завороженно прижал к груди тёплый мохнатый комочек, и Волк тут же лизнул его в нос.

– Да, привычки у него прежние,– прокомментировал Антон беспардонное поведение своего подарочка.

– Тоха, спасибо,– выдохнул Вертер. – Это прямо тот самый Волк?

– Нет, Вер, не тот,– вздохнул Создатель. – Сознание этого малыша накрепко связано с твоим сознанием, и теперь только от тебя зависит, каким он станет.

Пока хозяева тискали волчонка, Антон осмотрелся и с удивлением заметил на стене очень знакомый меч, похожий на ката́ну, только с крестообразной рукояткой.

– Как ты умудрился протащить сюда свой меч, вояка? – восхитился Антон, он ведь видел собственными глазами, что защитник явился в мир Райдо безоружным.

– Это он сам,– Вертер хитро улыбнулся,– просто в одно прекрасное утро я его нашёл на столе. Меч, который ты видел раньше, был только копией этого, и он остался в старом мире, а настоящий последовал за мной. Между прочим, меч сам меня выбрал, он перешёл ко мне от командора, вернее, от Амриты.

– Прикольно,– усмехнулся Антон,– вот это, я понимаю, древняя магия. Что ж, очень кстати, не нужно будет добывать для тебя новое оружие. Пойдём, защитник, пора показать, чему тебя научили, пока меня не было.

Лика встревоженно подняла голову, но тут же сделала вид, что совсем не беспокоится, она уже знала, какую роль предстоит играть её любимому в мире Райдо, и успела внутренне смириться с неизбежной опасностью его новой профессии.

– Давай немного пройдёмся,– предложил Антон, когда они вышли за дверь,– я не ожидаю нападения раньше вечера, так что у тебя куча времени, чтобы приготовиться.

Друзья свернули на тропинку, ведущую в сосновый бор, раскидистые кроны сомкнулись над их головами, погружая путников в приятный полумрак. Атмосфера ненавязчиво располагала к откровенной беседе, и Вертер не преминул этим воспользоваться.

– Тоха, скажи честно,– начал он,– ты эту войнушку придумал, чтобы твой штатный защитник не заскучал в раю?

– Нет, дружище, мне бы такое и в голову не пришло,– Антон даже остановился на секунду, ошарашенный таким неординарным предположением. – Всё очень серьёзно.

– И кому же пришла в голову эта бредовая идея напасть на твой мир? – удивлённо спросил Вертер. – Откуда эти отморозки взялись?

– Они – жители пятимерной Реальности,– пояснил Создатель,– той, где нынче обитает моё собственное сознание.

– Ого,– Вертер аж присвистнул от удивления,– и как же я попаду в пятимерную Реальность?

– Никак,– улыбнулся Антон,– тебе и не нужно, это они проявятся в моём мире, причём совсем рядом от твоего дома, в городке, что лежит в долине. Так что защищаться тебе придётся от не от самих отморозков, а от из трёхмерных проекций. Кстати, не пытайся их убить, это невозможно с твоего уровня, просто не позволяй им разрушать Райдо.

– А с какого перепугу такие продвинутые существа вдруг станут проявлять агрессию? – Вертер остановился и вопросительно посмотрел на своего спутника.

– Более высокая мерность вовсе не означает высокую нравственность и этичное поведение,– пояснил Антон. – Мы привыкли думать, что развитие сознания обязательно должно приводить к росту духовности, но это иллюзия. Просто в нашем старом мире были в ходу соответствующие практики, и реального прогресса достигали в основном высокодуховные личности. Не всегда, кстати.

– Да уж, твоего папашку трудно назвать высокодуховным типом,– скривился Вертер.

– А теперь представь, что эти типы, которые собираются напасть на Райдо, сразу проявились в форме сознания с пятимерным умом,– Антон вопросительно взглянул на своего друга. – Им не приходилось изнурять себя медитациями и тренировками, не нужно было ни в чём себя ограничивать, жертвовать собой и своими близкими. Пятимерная Реальность – это их родной мир. С чего им быть высокодуховными?

– Понятно, вульгарные хищники,– нахмурился защитник. – А от твоего мира им чего нужно?

– Жизненная сила, творческая энергия, у этого явления много названий,– пояснил Антон,– именно то, что больше всего ценится во всех мирах. А новый мир, он как раскрывающийся бутон, как сжатая пружина, его энергетический потенциал просто огромен. Поэтому неудивительно, что Райдо является лакомым кусочком для разного рода разрушителей.

– А почему ты просто не закроешь им доступ? – поинтересовался Вертер. – Ты же мог это делать раньше в ангельском мире, к примеру.

– Увы, я ещё совсем неопытный Создатель,– Антон сокрушённо опустил голову,– я могу закрыть доступ только существу с трёхмерным умом, но эти прорвутся, я пока не нашёл действенной защиты от пятимерных тварей. Понимаешь, Вер, я очень спешил создать мир для Лисы и для всех моих близких, поэтому с защитой особо не заморачивался, мне ведь тоже поначалу казалось, что в пятимерной Реальности не может существовать мерзавцев. Но жизнь везде одинакова, вся разница только в том, что здесь и мерзавцы пятимерные.

– Обломался, значит, с защитой,– хмыкнул Вертер,– бывает. И всё-таки мне неясно, почему ты их просто не уделаешь в хлам. Это же твой мир, ты в своём праве. Зачем тебе привлекать для защиты мира одного из его жителей?

– Всё не так просто,– вздохнул Антон. – Дело в том, что в мире Райдо закон свободы воли является как бы краеугольным камнем мироздания, основным алгоритмом, на котором этот мир держится. Этот закон подразумевает, в числе прочего, и свободу разрушать, причём действует он для всех проявленных здесь сознаний, независимо от того, проявились они с моего согласия или против моей воли. Если я вмешаюсь, то нарушу основополагающий закон Райдо, и мир может быть уничтожен.

– Ни фига себе, у вас тут порядочки,– присвистнул Вертер,– даже собственный мир защитить нельзя. А как же тогда Создатель нашего старого мира изничтожил веннов? Мир, вроде, не рухнул.

– Во-первых, этот закон первоначально не был заложен в основание нашего старого мира,– пояснил Антон,– он появился, только когда веннов заменили люди, в качестве дополнительного. Кроме того, Создатель нарушил этот закон только в отношении тех существ, которые были проявлены до введения в действие этого закона, и то воздержался от прямого вмешательства, просто создал определённую цепь событий. И всё же я уверен, что даже за такое непрямое нарушение он огрёб кармические последствия по полной.

– Ладно, я с этими отморозками разберусь,– Вертер самоуверенно тряхнул своей кучерявой головой,– отобью у них охоту зариться на чужие миры. И всё-таки странное у нас мироздание,– добавил он задумчиво,– зачем Игра вообще создаёт всех этих уродов, которым только бы поломать то, что другие строят?

– Ты не прав, Вер, не надо думать, что разрушение – это непременно зло,– пояснил Антон. – Любое явление обязательно проходит через стадию зарождения, роста, затухания и разрушения. Это закон. Разрушить старое и отжившее так же важно, как создать новое. Но эти типы хотят разрушить то, что только набирает силу. Это неправильно.

– А без стадии разрушения никак нельзя? – полюбопытствовал Вертер. – Разве нельзя просто постоянно расти и развиваться?

– Нет, эти циклы пронизывают всё мироздание,– Антон понимающе улыбнулся,– отжившие миры рассыпаются в прах, светила гаснут, и мы с тобой тоже когда-нибудь уйдём, растворимся в океане единого сознания. Ничто не вечно, и в этом есть своя логика и красота.

– Так зачем же ты тогда остановил для нас время? – удивился Вертер. – Мы ведь с тобой не стареем, то бишь не переходим в стадию затухания. Не стрёмно тебе было вмешиваться в механизм, который един для всего мироздания? А вдруг ты что-то важное поломал?

– Вообще-то, я говорил не о реинкарнационных циклах, а о гораздо более длинных, о циклах существования проявленных форм единого сознания,– пояснил Антон. – А насчёт нас с тобой ты можешь не беспокоиться, я бы ни за что не стал изменять общие жизненные циклы, я же не сумасшедший. Просто добавил к этому механизму ещё один простенький цикл, зафиксировал состояние твоего тела на определённый момент, и теперь раз в год оно возвращается в это состояние, только и всего. Остальные Творцы делают то же самое, только в ручном режиме и, наверное, не так часто.

– Уф, успокоил,– Вертер сделал вид, что стирает пот со лба,– однако есть ещё одна загвоздочка. Вот я живу долго и не умираю, следовательно, мой ум остаётся прежним, не обновляется. Попахивает деградацией, не находишь?

– Расслабься, бессмертный,– рассмеялся Антон,– деградация тебе не светит, пока, во всяком случае. Знаешь, я, когда копался в наших жизненных циклах, таких чудес нарыл, просто загляденье. Оказывается, никто в нашем старом мире уже давно не живёт в соответствии с этими циклами, мы даже десятой доли положенного нам времени не проживаем, умираем раньше, причём вовсе не потому, что у нас кончается завод, а от самых разнообразных причин. Нас убивают не законы мироздания, а карма. Да, наши умы часто обновляются, но в этом нет никакого смысла, так как наши сознания за столь короткий срок не успевают претерпеть таких уж значительных изменений, чтобы им требовался более продвинутый ум, поэтому большинство людей в посмертии просто копирует свой старый ум. Так что у тебя в запасе ещё куча времени, чтобы благополучно окочуриться до того, как закончится твой естественный жизненный цикл.

– А зачем карма нас убивает раньше времени? – Вертер как будто обиделся.

– Да это же мы сами создаём причины своей преждевременной кончины,– вздохнул Антон. – Наши бесконтрольные мысли и эмоции оставляют столько кармических следов, что просто перекрывают нам иные пути, кроме смерти. Кстати, обновление твоего тела никак не влияет на этот механизм, карма и тебя может загнать в угол, только ты умрёшь не от старости, а от какой-то другой причины.

– Мне кажется, что я и без обновления до старости бы не дожил,– ухмыльнулся Вертер,-и меня, кстати, это очень устраивает.

Друзья вышли на опушку леса, дальше простирался зелёный луг, поросший высокой травой и полевыми цветами. Вертер вздохнул полной грудью и улыбнулся.

– Эх, хорошо тут,– с чувством произнёс он. – Тоха, а если меня эти типы сегодня прикончат, я в этом мире воплощусь или вернусь в старый?

– В этом,– заверил его Создатель,– только ты уж постарайся, чтобы не прикончили.

– Об этом можешь не беспокоиться,– Вертера хищно ухмыльнулся. – Слушай, до меня только что дошло, а ведь наши Высшие, наверняка, просекли эту фишку с кармой, они потому и живут так долго, что совсем не создают кармических отпечатков. Это же круто. Почему же ты их считаешь деградантами?

– Нет, Вер, я так не считаю,– возразил Антон,– они не деградируют, а просто остановились в своём развитии. У них ещё довольно большой потенциал с точки зрения жизненного цикла, завод пока не кончился, но они тратят этот потенциал на то, чтобы зафиксировать некое комфортное состояние, которого, кстати, честно достигли упорным трудом, а вовсе не для того, чтобы двигаться дальше.

– А чего им двигаться, если и так неплохо? – Вертер нахмурился, явно не понимая претензии друга к Творцам из Высшего Совета.

– Понимаешь, Вер, наша жизнь – это ПУТЬ,– задумчиво промолвил Создатель,– бесконечный путь познания и самосовершенствования. Этот путь в основном довольно тернистый, идти по нему непросто и опасно, всё равно, как карабкаться по обледеневшей скале или тащиться пешком через пустыню. И останавливаться нельзя, просто негде. Да, иногда наш путь вдруг превращается в проторенную тропу, но такие тропы, как правило, ведут в тупик.

– А как же тогда Творцы смогли остановиться? – Вертер скорчил ехидную гримасу.

– Вот представь,– продолжил объяснение Антон,– карабкаешься ты по скале и вдруг выползаешь на ровную площадку, а там сухая пещера, источник чистой воды, грибы растут съедобные, в общем, жить можно. Ты думаешь, что надо бы передохнуть, и это правильно, такие подарки судьбы случайными не бывают.

– А потом привыкаешь, и тебя больше не тянет в дорогу,– подытожил Вертер.

– Да, так оно и случается,– подтвердил Антон. – Но это не самый худший случай, Высшим достаточно просто одуматься и снова встать на свой путь, именно так поступил Атан-кей. А вот если ты зашёл в тупик или пошёл чужим путём, то придётся возвращаться в исходную точку и только потом начинать всё сначала.

– А чем мой путь может отличаться от любого другого? – удивился Вертер. – Разве мы все не в одно место стремимся?

– Нет, у каждого из нас путь свой,– Антон покачал головой,– и не существует двух одинаковых путей. Это вовсе не значит, что какую-то часть своего пути ты не можешь пройти вместе с другими, нет смысла торить новую тропу, если в этом месте уже проложена скоростная магистраль, пользуйся на здоровье. Но однажды тебе всё равно придётся отпустить руку ведущего и сделать шаг в неизвестность, нельзя вечно маршировать строем, даже если ты маршируешь в хорошей компании и ловишь от этого кайф. Нужно всегда помнить, что идти чужим путём равноценно тому, чтобы свернуть со своего.

– Мы, что же, обречены на одиночество? – огорчился Вертер.

– Разве ты одинок, Вер? – Антон ободряюще хлопнул друга по плечу. – А ведь ты давно выбрал свой путь, идёшь по нему и не сворачиваешь. Я рад, кстати, что ты не стал никого слушать, даже меня.

Друзья взобрались на высокий холм, откуда открывался замечательный вид на небольшой город, утопающий в зелени парков. Над пышными кронами деревьев взлетали в небо остроконечные шпили башен, над которыми развевались разноцветные флаги.

– Теперь понятно, почему ты назвал свой мир Райдо,– задумчиво произнёс Вертер,– зря я хотел переиначить его в Рай. Всего две буквы разницы, а смысл меняется на противоположный, в раю ведь всегда без изменений.

– Мы, как акулы, должны постоянно двигаться, чтобы жить полноценной жизнью,– усмехнулся Антон. – И это, по-моему, прекрасно.

– Слушай, Создатель,– Вертер вопросительно наклонил голову,– а у нашего пути есть какая-нибудь конечная цель? Все дороги ведь должны куда-нибудь вести.

– Этот вопрос не имеет смысла,– Антон пожал плечами,– всё равно, как спросить, какая конечная цель у твоей жизни. Ты ведь не станешь утверждать, что это смерть? А ведь именно так жизнь и закончится.

– И в чём же тогда смысл? – Вертер недоумённо нахмурился.

– Смысл в самом пути,– улыбнулся Антон,– в том, чтобы двигаться.

– А вдруг мы завернём за очередной поворот,– Вертер хитро улыбнулся,– а там табличка «game over».

– Дойдём – увидим,– отозвался Создатель. – Чего гадать?

– Что ж, не буду терять времени,– Вертер хлопнул друга по плечу. – Пора в путь.

Он поудобней пристроил за спиной свой зачарованный меч и зашагал в сторону маячившего вдалеке города. Солнечные лучи робко коснулись отполированной рукоятки меча, и весёлые солнечные зайчики брызнули во все стороны. Антон долго ещё стоял на холме, провожая глазами удаляющуюся фигуру воина, за Вертера он не боялся, скорее, нужно было беспокоиться за тех недоумков, что рискнули покуситься на мир Райдо.

– Как же всё-таки удивительно устроена наша Игра в Реальность,– думал Создатель,– мы, Игроки, одновременно смертны и бессмертны. То единое сознание, чьей проявленной формой мы все являемся, действительно бессмертно. Оно существует вне времени и пространства, у него нет формы, нет размеров и направлений, ни верха, ни низа, ни ширины, ни глубины, у единого сознания нет вообще ничего, что могло бы меняться, поэтому единое сознание вечно.

А ещё у единого сознания нет мыслей, нет чувств, нет желаний, оно существует, но ничего не ведает о своём существовании. И это было бы очень печально, если бы сознание ни обладало одним удивительным свойством – способностью проявляться. Нет, не так. Единое сознание просто не может не проявляться, каждый миг оно проявляется во множестве различных форм, например, в форме фарфоровой чашки, или дерева, или человека, или могущественного Создателя. Форм множество, но каждая из них имеет ту же природу, что и породившее их единое сознание, и поэтому каждая проявленная форма тоже постоянно проявляется в виде новых форм. Эта цепочка проявлений никогда не кончается, такова жизнь, такова Игра в Реальность.

Обретая форму, сознание получает способность к самопознанию, теперь оно может развиваться, совершенствоваться, оно даже создаёт удобный инструмент для познания себя, который мы называем умом. Мы можем мыслить и чувствовать, можем любить и ненавидеть, можем творить и разрушать. Это ли не предел мечтаний? Увы, в комплекте со всеми этими бонусами идёт конечность бытия, потому что ни одна форма не может существовать вечно. Рано или поздно проявленная форма должна снова раствориться в едином сознании.

Антон вспомнил, как впервые воплотился в маленьком северном посёлке в форме сознания двенадцатилетнего мальчика с пафосным именем Аннагорн, которое тут же переделали в короткое и звучное Гор. Кто же тогда мог подумать, что однажды этот малец станет Создателем и сотворит мир ангелов под названием Райдо? Увы, всё, что имеет начало, обречено иметь и конец. Придёт время, когда не станет Создателя Райдо, и его мир тоже канет в небытие. Но единое сознание не исчезнет, оно воплотится в новых формах, и Игра продолжится. Восхитительная и волнующая, единственная, в которую только и стоит играть, Игра в Реальность.