Игорь Метальский
Билли Кид и перестройка

1994 год

– Так, все на сегодня, а то мне к Осипову к двенадцати. Давайте, по местам, – шеф встал из-за стола, заканчивая совещание. Стулья задвигались, я с трудом вернулся в реальность и убрал руку с Юлькиного колена. Ее глаза постепенно тоже стали осмысленными, а лёгкая блаженная улыбка сменилась на сосредоточенное выражение лица. Правильно, хоть ты и дочь шефа, но в данный момент ты член штаба выборов, как и все здесь присутствующие, включая меня.

– Андрей Петрович, я тогда прямо сейчас на радио, да? – Жанна, наша пиар-богиня, любит продемонстрировать ретивость. Надеется на высокий пост после победы. Ну-ну.

– Да, давай.

Шеф двинулся к выходу, поглаживая усы, за ним поспешил Васька, охранник, следом нестройной толпой потянулись все прочие. Я пропустил вперёд всех, кроме Юльки, рассчитывая ещё разок тайком коснуться какого-нибудь участка ее тела или молниеносно чмокнуть в ухо. Шеф пока не в курсе нашего безумия, надо соблюдать секретность.

Совещание проходило, как всегда по понедельникам, в собственном загородном особняке шефа, поэтому до города надо было ещё ехать. Меня ждали наши «спонсоры» – Кабан и Борзый, с ними предстояло обсудить взносы ближайшего месяца. Меня, как бывшего «афганца», давно определили на позицию ответственного за бюджет, сочтя, что я найду общий язык с братвой. И я его действительно нашел – за последние пару лет мы уже и так не раз пересекались на рынках и в спортивных клубах. Я уже теперь иногда думал, что наше афганское сообщество, вдохновленное переменами в стране и начинавшее с борьбы за справедливость, само постепенно превратилось в одну из бандитских группировок. И это было только частью моего общего разочарования.

Я в последний раз украдкой стиснул локоть Юльки, которая направлялась к папочкину «мерсу», и повернул к своей машине, припаркованной тут же рядом.

И в этот момент я заметил краем глаза что-то необычное. Напротив «мерса» в некотором отдалении стояла замызганная «девятка» с включенным двигателем: из трубы шел дымок. Откуда тут «девятка»? Тут на других машинах ездят. Пока я тупо недоумевал по этому поводу, в «девятке» вдруг поехали вниз оба боковых стекла, и я внезапно понял, что сейчас произойдет.

Секунды остановились. Как в замедленном кино, в окнах «девятки» показались два ствола, а мой мозг дал команду телу бежать к «мерсу». Увы, тело мое двигалось слишком медленно – я преодолел только половину из двадцати метров, которые отделяли меня от шефа, Юльки и Васьки, когда стволы плюнули прерывистым огнем. Все трое рухнули, как подкошенные, а я почувствовал сильный удар в бедро и что-то, резанувшее по лбу. Я понял, что это: я ещё не забыл, что такое ранения. Я оказался на земле и, закрыв голову рукой, пытался доползти до упавших. В этот момент стрельба прекратилась, я услышал взревевший мотор и визг колес, а затем неразборчивые крики вокруг. Через несколько секунд я дополз до упавших – шеф лежал неподвижной грудой, под ним расплывалось лужа. Васька со стонами пытался подняться и дотянуться до своей кобуры, а Юлька, моя Юлька, тоже лежала без движения, навзничь, темные волосы рассыпались по асфальту, на светлой блузке расплывалось несколько темных пятен. Я понял, что я опять на войне. Кровь заливала глаза. Я попытался, не поднимаясь с земли, нащупать ее пульс, но никак не мог дотянуться ни до ее шеи, ни до руки. В голове моей стали вспыхивать красные огни, и я провалился в темноту.

***

– Тошка, ну что ты решил? Долго еще там будешь сидеть? Когда на визу документы подашь?

– Да скоро, скоро… Не наседай.

– Давай уже, хватит тянуть. Тебя там уже ничего не держит.

– Ладно, на неделе подам.

– Как нога?

– Да ничего вроде, особо не беспокоит уже.

– Давай, не тяни. Счастливо.

Я положил трубку. Сашка, мой старший брат, с которым мы были в Афгане, звонил чуть ли не каждую неделю и уговаривал валить. Сам он уехал еще несколько месяцев назад – в Штаты по туристской визе – и там подал заявление на смену статуса.

После гибели Андрея Максимова, который пытался пройти в областную Думу, и Юльки, его дочери, по совместительству моей горячей возлюбленной, прошло примерно полгода. Меня действительно уже ничего не держит в стране. Надо завтра собрать все бумаги и пробиваться в посольство.

***

Вернувшись с Сашкой из Афгана три года назад и уволившись из армии, мы с головой окунулись в кооперативы и кое-чего добились. Пытаясь разобраться в окружающей неразберихе, мы поддерживали тех, кто «боролся за демократию». Мы не желали возврата к советским временам и приветствовали все новое. Год назад мы пересеклись с Андреем Петровичем Максимовым, бывшим профессором, и он позвал меня и Сашку к себе в фирму. Видимо, счел, что толковые ребята с хорошим образованием и с боевым опытом ему пригодятся. Максимов ушел в зарабатывание раньше нас – он рассказывал нам, что еще в середине 80-х он начал проводить научные договора через народившихся обнальщиков – и к моменту нашей встречи уже сколотил немалый капиталец.

А еще через пару месяцев он решил окунуться в политику и выбираться в Облдуму. Мы с Сашкой оказались в его штабе и принялись за работу с вдохновением, наивно полагая, что у нашей команды скоро будет возможность всерьез бороться за справедливое устройство нового общества.

Однако через некоторое время наши розовые очки начали тускнеть. Красивые лозунги оказались прикрытием борьбы за власть и деньги, и использовались для вербовки наивного электората – молодых и не очень людей, которые, как и мы, «хотели перемен», свободы зарабатывать, путешествовать, высказываться… ну в общем, вы понимаете.

Фактически – что «демократы», что «коммунисты», что прочие, действовали одинаково – интриговали, подкупали, объединялись в группы и союзы, а иногда и физически устраняли неугодных, ради одного и того же – власти и денег. На высокие цели и на идеи они забили, однако не забывали их декларировать с трибун.

Сашка начал понимать все это раньше меня. Однажды он объявил, что уходит от Максимова, а чуть позже сообщил мне, что собрался свалить. В Израиль, или Штаты, или куда получится.

И свалил.

А у меня к тому моменту вдруг закрутилось с Юлей, дочкой Максимова. Стройная миловидная брюнетка с большими умными глазами покорила меня ироничной улыбкой и тем, что, по-видимому, я ей тоже понравился. Как-то все совпало – ей двадцать пять, мне тридцать, она симпатичная, да и я вроде ничего, все классно в постели и есть о чем поговорить вне ее. Так что мой «служебный» роман, о котором мы пока старались не распространяться, оттеснил мои прочие заботы, и я только отмахивался от Сашки, когда он звал меня с собой.

Но потом все рухнуло.

В самом деле, чего я тут болтаюсь? Из коммерции ушел, в бандиты не хочу, в политику больше не верю. Вокруг черт-те что творится – одни стреляют, другие богатеют, третьи, наоборот, все теряют.

Сашка прав. Как в том анекдоте – надо ехать, хоть тушкой, хоть чучелом. Пора.

***

– Ну как твой стейк?

– Отличный, мне понравилось. Как они такой толстый кусок мяса жарят?

– Тут это искусство хорошо развито, американцы любят стейки.

– И вообще мне тут нравится. Прикольный ресторанчик.

Мы с Сашкой сидим в ресторане под названием «Роудхауз» в городке Самнер, штат Нью-Мексико. Сашка уже полгода как работает водителем грузовика, ухитрившись получить коммерческие права и неофициально устроиться. Официально пока не может, нет разрешения на работу. Он стал брать меня в напарники, хотя надолго за руль пока не пускает. Мы катаемся по стране из конца в конец, сегодня вот занесло в Самнер, остановились в мотеле и зашли поужинать. Спустя три месяца после приезда я уже более-менее втянулся в местную жизнь. С английским у нас обоих неплохо, еще с училища.

Мне и в самом деле нравится тут в ресторанчике. Полно народу, все болтают между собой, ровный гул голосов, музыка фоном, никаких пьяных – люди просто пришли поужинать. Народ на вид простой, и мы с Сашкой вполне вливаемся в толпу – оба небритые, в бейсболках и джинсах. Стены ресторанчика завешаны всякой веселой ерундой – старыми фотками городка и разнообразным хламом – автомобильными номерами, старыми вывесками, велосипедами и даже авиационными пропеллерами. Над нашим столом большое фото какого-то ковбоя с винчестером и кольтом, подпись «1880».

Я таскаю с собой фотоаппарат – многое мне все еще в этой стране в диковинку. Надо пофоткать ресторан, делаю несколько кадров.

– Нравится у нас?

Пробегающий мимо официант одаривает меня лучезарной улыбкой. Люди тут приветливые.

– Да, еда вкусная, и атмосфера приятная! – я вполне искренен. – А что это за ковбой над нашим столом?

– Это Билли Кид, знаменитый бандит. Осторожнее со вспышкой, у нас тут какое-то странное место.

– В каком смысле?

– Не знаю, лучше снимайте без вспышки.

Официант убегает.

– Сань, чего это он? Почему без вспышки?

– Не знаю. Не обращай внимания.

Я решил сделать снимок постера с ковбоем. Ну, без вспышки-то не получится. Ладно, один кадр, и хорош. Что у них за странные правила тут… Я навел резкость и нажал на спуск.

Вспышка ударила по глазам, я вдруг потерял равновесие и почувствовал, что куда-то лечу. В глазах у меня потемнело, и через несколько секунд какого-то странного полета я грохнулся на горизонтальную поверхность. В ушах шумело, в глазах по-прежнему темнота. Что за фигня? Я осторожно ощупал поверхность, на которой лежал. Доски, довольно грубо обструганные. Я упал на пол в ресторане? Но почему темно?

– Эй, Тони, поднимайся, хватить дрыхнуть. Надо решать, что делать.

Это мне? Английский, с характерным акцентом, но я все хорошо понимаю. Кто это?

Я осторожно приподнялся на руках и потом сел. Я нахожусь в каком-то доме, тут в самом деле темно, сижу на полу. Это не ресторан. Как я сюда попал? Поодаль за столом горит тусклый свет. За столом сидят несколько человек, я вижу только их спины и головы, силуэтом. На них странные шляпы.

– Эй, Чарли… Фрэнк… Джим… вставайте. Надо что-то решать.

Я встал на ноги и обнаружил на себе какую-то странную одежду – огромные кожаные штаны на широком ремне, а на боку… что это? кобура? Да, в ней огромный револьвер. Я таких никогда не видел. Кольт?

– Мистер Максвелл, мисс Джулия… я всех разбудил. Надо что-то решать. Нас отсюда не выпустят просто так.

Тот же голос. Я подошел к столу. Тут собралось человек десять или даже больше, кто-то сидит, кто-то стоит. Один из сидящих поднялся с места, стало видно его лицо с огромными усами. Я заметил, что рядом с ним сидит женщина, а может быть, девушка. Ее лицо показалось мне смутно знакомым, хотя ее одежда была столь же странной, как и у всех прочих.

– Окей, господа. Их слишком много, плюс еще солдаты из форта Стентон. Нам их не победить, к сожалению. Надо уносить ноги. А потом мы вернемся и расквитаемся. Билли, что будем делать?

Билли? Куда я попал?

С другого стула встал молодой человек невысокого роста, с чуть плутоватой ухмылкой, и я вдруг узнал в нем ковбоя с постера! Я попал в 1880 год? Что за бред! Видимо, я сплю. Это сон.

– Сэр, я думаю, нам надо разделиться на группы и выскочить из разных окон. Лошади привязаны снаружи, если нам удастся до них добраться, мы сможем ускакать.

– Эй, Билли Кид, ты лучший среди регуляторов, но твой план мне не нравится, – eще один человек вступил в дискуссию. – Надо сдаваться. Авось потом выкрутимся.

– Чарли, не выкрутимся. Меня точно вздернут, припаяют пять или шесть убийств. Долан и Мерфи не простят нас. А так есть шанс.

Наступило молчание. Через несколько секунд его нарушил человек с усами.

– Делимся на группы. Билли, ты с мной и Джулией. Тони, ты тоже. Остальные как хотите. Как будете готовы, скажете, я дам сигнал. Мы к этому окну, – и он знаком показал ковбою с постера и мне, куда подойти. Ну и дела.

– Папа… они убьют нас… – девушка уткнулась лицом в грудь усатому.

В этот момент снаружи раздался крик:

– Эй, Энди Максвелл! Выходи со всей свей бандой! Мы тебя не тронем! Но ты должен предстать перед правосудием!

Усатый злобно ухмыльнулся и пробурчал себе под нос:

– Перед правосудием? Да у вас все правосудие куплено, фак ю! Губернатор куплен, прокурор куплен… контракты на мясо только вам, сволочи. Вас тут все ненавидят, а вам плевать! Но ничего, мы еще вернемся. Мы эту систему поломаем… перестроим. Да, будет перестройка. Все будет по справедливости.

Тем временем вся компания разделилась на три группы, столпившиеся каждая у своего окна. Я стоял рядом с Энди, Джулией и Билли. Это сон, поэтому ничего страшного со мной не случится.

– Мы готовы, – раздались нестройные голоса.

– Отлично, – пробурчал усатый. – Билли, командуй.

– Да, сэр. Внимание! На счет «три»! Выскакиваем и палим что есть мочи! Лошади за углом. Раз… два… три!

Раздался звон разбитого стекла, потом выстрелы и крики. Билли ловко выскочил в окно, на ходу стреляя в темноту из винчестера, за ним усатый и Джулия, за ними я, тоже выхватив кольт из кобуры и паля в сторону кричавшего снаружи. Оттуда тоже грохотало, и пули свистели где-то совсем рядом. Я снова на войне? Мы бежали в темноте, спотыкаясь о неровности, куда-то вслед за Билли. Усатый вдруг охнул, споткнулся и рухнул на землю.

– Папа! – Джулия остановилась и бросилась к усатому. Тот не шевелился. Я упал на колени и попытался нащупать пульс. Безрезультатно.

– Тони! Что, что? – она обращается ко мне! Этот голос… я знаю его, я его слышал, в прошлой жизни.

– Джулия, мы ему уже не поможем. Но еще есть шанс спастись нам. Побежали! Лошади за углом, мы ускользнем от них!

– Мисс Джулия, Тони прав, скорее! Бежим! – Билли поддержал меня. Я схватил ее за руку, и мы втроем бросились за угол. Крики нападавших были уже совсем близко, и пули все так же вжикали где-то совсем рядом.

Вот и лошади, тут их много, тут же еще несколько человек, выскочивших из других окон. Крики, ржание, стук копыт. Я быстро отвязал ближайшую лошадь и протянул руку Джулии. Она оперлась на нее, чтобы вскочить в седло, и вдруг повернулась к мне и впилась губами в мои губы, крепко обняв второй рукой. Ох… Юлька, это ведь ты? Ты жива? Ну и сон! Она оторвалась от меня, ловко вскочила на лошадь, я мгновенно отвязал соседнюю и тоже взлетел в седло – откуда у меня это умение?

– Тони, мисс Джулия! Давайте за мной! – Билли уже тоже в седле, он пришпоривает своего коня, тот взмывает на дыбы, но в этот момент какой-то человек из нападавших, подскочив к Джулии, хватает ее за ногу и целится в нее из своего кольта. Выстрел – и тот, схватившись за грудь, падает. Билли возвращает свой винчестер себе за спину, и мы, все трое, улетаем в темноту.

***

– Давай, Тони, Джулия, заходите. Тут, в Самнере, многие за нас, выдать не должны, но лучше не шуметь.

Билли открыл ворота заднего двора и впустил внутрь меня, Джулию и Фрэнка. Уже третью неделю мы вчетвером болтаемся верхом по Нью-Мексико, скрываясь от полиции и перебиваясь случайными подработками. Я уже давно перестал задумываться над происходящим и пытаться понять, где моя подлинная жизнь, а где сон. Вокруг меня самая настоящая реальность – я сижу на лошади, чувствую ее запах, иногда спешиваюсь и хожу пешком, касаясь руками и прочими частями тела окружающих меня предметов. Я ем, пью, сплю и иногда у нас с Джулией даже случается быстрая и страстная любовь, когда удается улучить момент и уединиться. Я говорю по-английски, умею загонять стадо и стрелять из кольта. Правда, у меня тут нет знакомых, кроме моих спутников. Зато тут очень много знакомых у Билли – если бы не они, нас бы давным-давно арестовали. Мы останавливаемся и прячемся у его друзей.

Вечерами и ночами мы разговариваем и пытаемся составить какой-то план. Иногда Билли говорит, что надо снова собрать банду и пойти на службу к какому-нибудь новому хозяину. А иногда он предлагает грабануть какого-нибудь местного торговца. Бывает, он напивается, забывает об осторожности и начинает пижонить и хорохориться или задираться с кем-нибудь из местных.

За время наших бесед я узнал всю историю местной войны, и она удивительным образом напомнила мне, то что происходило в моей прошлой – или будущей? – жизни.

Оказывается, последнее время всей жизнью в округе заправляла парочка крупных торговцев по имени Долан и Мерфи, которые появились тут лет пять назад, подкупили все власти и даже губернатора, да и сами, похоже, собирались вскоре выбираться. Однако некоторое время тому назад у них возник конкурент по имени Энди Максвелл, который полагал, что он ничуть не хуже. Он стал вербовать союзников и друзей из числа местных фермеров, недовольных монополией Долана. Каждый из конкурентов организовал собственные силовые структуры – у Долана банда «воинов», а у Максвелла – «регуляторов». Банды срослись с полицией – каждая со своим помощником шерифа. И пошло – стрельба и трупы чуть ли не каждую неделю. Однако у Долана поддержка оказалась помощнее, так что дело в конце концов закончилось осадой дома Максвелла и его гибелью. У меня на глазах.

Из чего я сделал вывод, что утверждение «история идет по кругу» соответствует действительности, а красивые лозунги всегда служили прикрытием истинных мотивов всех войн – борьбы за власть и деньги. Старик Маркс был прав: экономика – подоплека всех конфликтов.

***

– Парни, пошли поужинаем, – похоже, Билли опять начал хорохориться. – У меня есть два доллара и мелочь, еще и на виски хватит.

Фрэнк с готовностью вскочил. Джулия не реагирует. Она тяжело переживает гибель отца, хотя старается этого не показывать. Но перекусить и самом деле надо – я взял ее за руку, и мы, все четверо, пошли через дорогу в салун с надписью “Roadhouse”.

В салуне оказалось довольно много народу, и мы, надвинув шляпы на глаза, забились в дальний угол. В другом углу сидел странного вида усатый джентльмен с большим ящиком на треноге. Время от времени он громко предлагал всем желающим заказать свой фотографический портрет всего лишь за полдоллара.

Надо было идти к стойке делать заказ.

– Сидите тут, я пойду закажу, – Билли пересчитал наличные и двинул к стойке.

Я снова взял Джулию за руку.

– Ты голодна?

– Да, немного.

– А я голодный, как собака, – Фрэнк всегда хочет есть и особенно пить.

Вдруг со стороны стойки раздались крики.

– Эй, я раньше тебя пришел! Сейчас моя очередь заказывать!

– Да? А не хочешь заказать кусочек свинца? Я могу быстро обслужить тебя! – это голос Билли. Черт, опять он ввязался в свару, на этот раз с каким-то бородачом.

– Отвали, говорю тебе! – бородач выглядел опасно и не собирался уступать.

Пора вмешиваться, или это добром не кончится. Я подскочил к Билли, который уже размахивал своим кольтом, и попытался вразумить его.

– Билли, пусть этот парень сделает заказ. Мы не торопимся, спрячь свою пушку. Нам ни к чему ввязываться в драки, не так ли?

Билли обернулся ко мне, уставившись на меня безумными глазами, но постепенно в них проявился разум. Он горяч, но не глуп. Со злобным видом он сунул кольт обратно в кобуру и обернулся к противнику, пробормотав:

– Ладно, заказывай, только быстро.

Тот потребовал пиво и еще что-то, бросил на стойку мелочь и отвалил. Били заказал всем по стейку и бутылку виски, и мы ретировались обратно к своему столику. Заказ принесли довольно быстро, и мы принялись за еду и выпивку. Стейк был толстый и вкусный. Два доллара потрачены с пользой.

– Всего полдоллара, и уже завтра у вас будет ваш фотографический портрет! Ферротипия – новая технология, которая пришла на смену художественному искусству! Художники теперь не нужны! – джентльмен в углу не унимался, пытаясь уговорить посетителей-ковбоев сделать фото, но народ только недоверчиво хмыкал.

– Эй! Полдоллара? Давай! Сделай наш портрет! – после нескольких стопок Билли опять потерял осторожность.

– Билли! Оставь его. Нам ни к чему светиться, – я попробовал опять воззвать к его разуму, но он не реагировал.

– Тони, плевать. Я хочу портрет. Пошли! У меня как раз осталось полдоллара, – он вскочил с места и важной походкой подошел к фотографу. Надо пойти с ним, иначе он опять что-нибудь учудит. – Держи! Давай, делай портрет! Вот, меня и Тони.

– Господа, отлично! Сейчас все сделаем! Прошу всех встать вот сюда. Сейчас в моде профессиональные портреты, мы предлагаем клиентам позировать с их инструментами. У вас есть какие-нибудь инструменты?

– А как же! – Билли схватил в руки свой винчестер и стал в картинную позу, опершись рукой на ствол и подвинув кобуру так, чтобы ее было видно. Я пристроился рядом. Фотограф прицелился в нас своим ящиком, потом взял в руку большой рефлектор, очевидно, вспышку, и скомандовал:

– Прошу вас не шевелиться! Внимание, раз, два, три!

Вспышка ослепила меня, и я внезапно почувствовал, что куда-то лечу. В глазах потемнело, в мозгу как будто что-то взорвалось, и я, наверно, потерял сознание на несколько секунд… а потом постепенно пришел в себя, и окружающая обстановка стала проясняться. «Роудхауз» и Билли исчезли. Я сижу за столом и держу под столом Юлькину руку. Вокруг стола несколько человек. Я всех знаю – это шеф, Андрей Петрович Максимов, это Жанна, это Васька…

– Так, все на сегодня, а то мне к Осипову к двенадцати. Давайте, по местам, – шеф встает из-за стола, заканчивая совещание. Стулья задвигались, все встают.

Я отпускаю Юлькину руку.

– Андрей Петрович, я тогда прямо сейчас на радио, да? – Жанна, наша пиар-богиня, любит продемонстрировать ретивость.

– Да, давай, – шеф идет к выходу, поглаживая усы, за ним Васька, охранник, следом все прочие. Компания выходит на улицу. Я пропускаю вперёд всех, потом в последний раз украдкой стискиваю локоть Юльки, которая направляется к папочкину «мерсу», и поворачиваю к своей машине, припаркованной тут же рядом.

И тут внезапно в моей голове взрывается вспышка. Я вижу все, что произойдет сейчас, через несколько секунд. Я резко разворачиваюсь, в два прыжка догоняю Юльку и валю ее на землю, упав сверху. Грохот выстрелов, удар по ноге, что-то чиркнуло по лбу. Кровь заливает глаза, в голове вспыхивает огонь.

Но я знаю: Юлька жива. Я спас ее.

***

– Антон, ты как?

Что это? Кто это? Я просыпаюсь и постепенно начинаю осознавать, что происходит вокруг. Это Юлька. Я в больнице. Она пришла проведать меня.

– Юля, привет… Все нормально у меня, выздоравливаю постепенно, нога уже почти не болит. Ты знаешь, мне какой-то сон очень странный приснился… или не сон. Сам не пойму. Ты как сама?

– Да ничего… живу.

Я знаю, она тяжело переживает гибель отца, хотя старается не показывать это. После похорон прошел почти месяц. Газеты уже перестали писать про убийство – очередные новости девяностых годов двадцатого века, не менее страшные, вытеснили с их страниц эту тему. Вся наша команда рассыпалась, все ушли из политики.

– Антон, ты знаешь, мне тоже очень странный сон приснился сегодня ночью… Ты спрашивал меня про Билли Кида, я попросила Жанку, она нашла одну книгу и дала мне. А мне приснилось, что я в Америке, будто в вестерне, с ковбоями, на лошади скачу, и ты меня там спасаешь… а потом тут…

– А книгу принесла?

– Да, вот она.

И она протянула мне потрепанную книгу. Перевод с английского, «Подлинная жизнь Билли Кида». На обложке красовалась фотография: Билли Кид стоит, опершись на свой винчестер, в картинной позе, на боку кольт.

Я знал, что на фото должен быть еще один человек.

Но его там нет.

Очевидно, он исчез.

КОНЕЦ РАССКАЗА

*По мотивам  реальных событий