bannerbannerbanner
Название книги:

Огненное сердце

Автор:
Мэделин Мартин
Огненное сердце

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S.A.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.


How to Tempt a Duke

Copyright © 2019 by Madeline Martin

«Огненное сердце»

© «Центрполиграф», 2021

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2021

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2021

* * *

Трейси, спасибо за советы, поддержку и дружбу. Моя мечта сбылась благодаря тебе.



Пролог


В вечернем выпуске «Леди Обсервер» от 5 апреля 1814 года в отделе светской хроники было помещено описание случившегося, правда, автор руководствовался слухами, но довольно подробными. Хотя и после упоминания пати с лобстерами, устриц на льду и декадентского лимонного силлабаба.

ЧТО ЗА ЯРКИЙ РОМАН БЕЗ СКАНДАЛА?

Все началось с того, что первая красавица сезона подарила голубоглазому графу, которого мы все прекрасно знаем, не только второй танец, но и третий. А потом он взял лицо девушки в ладони и поцеловал ее.

Милосердный Боже, какой скандал!

Правда, за непристойным проявлением чувств последовало объявление о помолвке, позволившее облегченно вздохнуть некоторым свидетелям и заставившее лица других перекоситься от пережитого разочарования – видит Бог, всегда найдутся те, кто обожает вкус скандала, он делает их жизнь ярче, а языки острее.

Стоит отметить, сцена вызвала бурю эмоций, однако некоторые сочли ее романтической. Отдел светской хроники «Леди Обсервер», возможно, согласился бы с такой оценкой, если бы не один персонаж в истории, безусловно заслуживающий внимания.

До появления в середине марта юной прелестницы – розы, которая расцвела к лету, демонстрируя завидную красоту, взгляд лазурных глаз графа не раз задерживался на другой девушке. О помолвке речи не шло, однако все, включая, разумеется, саму барышню, надеялись, что объявление последует рано или поздно. Никому в голову не приходило осуждать первую красавицу, разрушившую отношения, тем более что они оставались для нее тайной. И любовь было бы глупо винить, ведь она, всем известно, захватывает в одно мгновение и без предупреждения.

Не имеет значения, насколько правдивы слухи, ведь финал сказки оказался несчастливым для той молодой леди, которая так умело скрывала свои чувства, – она получила прозвище Снежная королева. Глаза ее оставались абсолютно сухими во время разворачивающегося душераздирающего действа, лицо не выражало ничего, кроме хладнокровного спокойствия, со стороны даже могло показаться, что девушке скучно. Разумеется, это дало повод вновь заговорить о поразительной стойкости ее характера, учитывая, что ей довелось пережить в последние годы. Если сердце ее и правда, как утверждают, ледяное, разбить его будет легче легкого…

Многие отмечали необыкновенную красоту платья леди Норрик. Оно было украшено таким количеством бусин, что даме приходилось большую часть времени сидеть, поскольку трудно было выдержать его вес…

Затем следовало подробнейшее описание вышеупомянутого платья леди Норрик, что, безусловно, было интересно тем читателям «Леди Об-сервер», которым не посчастливилось побывать на столь знаменательном вечере.

Глава 1


Апрель 1814 года

Вот так, между детальным отчетом о пати с лобстерами и не менее подробным описанием платья леди Норрик, было определено место для рассказа о самом унизительном моменте в жизни Элеоноры Мюррей.

Разумеется, не обошлось без упоминания этого треклятого прозвища – Снежная королева.

В душе она совсем не была ледяной, напротив, ее чувства бушевали и рвались наружу, пока не собрались в твердый ком в горле. Однако леди не подобает демонстрировать свои переживания, а она ведь Мюррей. Мюрреи всегда отличались силой духа, они никогда не выказывали страха и уж точно не признавали, что им больно, как бы ни сдавливало сердце.

Газетный лист подрагивал в руках девушки, выдавая ее нервное внутреннее состояние. Взгляд упал на измятую страницу.

Ей бы хотелось, как обычно, еще и еще раз перечитать статью в любимом издании: обстоятельное и подробное описание ужина, каким он виделся «Леди Обсервер», а также слухи и сплетни, не имевшие к ней никакого отношения. Всякие пустяки, подмеченные острым глазом мелочи, размышления, догадки, например, кто-то взял два бокала шампанского, а не один; кто-то оставил ридикюль, обнаруженный после ухода гостей, а следом предположения, кем и почему он забыт и в чем причина столь поспешного бегства.

Было в статье и то, что из раза в раз оставалось неизменным: леди Алиса прибыла почти к самому завершению вечера, порхала во всем блеске красоты, ловя взгляды присутствующих мужчин, в том числе Хью.

Сердце расстроенной девушки сжалось от боли.

Никакого Хью или лорда Ледси. Она больше не имела права думать о нем и обращаться к нему даже в мыслях. Это право теперь принадлежит леди Алисе. Хуже всего, что та была таким добрым и милым человеком, что ее невозможно было в чем-то винить, тем более ненавидеть.

Какая досада. Жизнь с Хью, какой Элеонора себе ее представляла, – лето в поместье Ледси, переезд в особняк Ледси на время светского сезона, никаких забот о поисках достойного супруга – досталась не ей, а леди Алисе.

У девушки перехватило дыхание и выступили слезы.

Раздался едва слышный стук в дверь комнаты. Она поспешила сунуть газету под подушку кровати, несколько раз моргнуть и взять книгу.

– Войдите.

Появилась графиня Вестикс, за ней лакей с большой коробкой в руках.

Мать Элеоноры махнула рукой, указывая на туалетный столик, и обратилась к дочери:

– Нам надо поговорить.

Слуга положил коробку на стул и вышел, осторожно закрыв за собой дверь. Элеонора с любопытством оглядела коробку и перевела взгляд на мать. На графине было вечернее платье лавандового цвета, украшенное черным кружевом с вышивкой бусинами. Дама выглядела превосходно, несмотря на легкую седину, тронувшую золотистые волосы, уложенные, как всегда, в идеальную прическу. На лице Элеонора не заметила ни единого признака гнева или недовольства, но все же внутренне сжалась, как было всякий раз при появлении графини в ее комнате.

Девушка опасалась, что ей опять предстоит выслушать нотацию.

Но что значит неожиданный подарок?

– Что ты читаешь? – Мать пригляделась к обложке книги в руках дочери.

– «Праздник святого Иакова», – медленно ответила Элеонора.

Матушка ведь пришла не для того, чтобы обсуждать литературные предпочтения своей дочери?

Графиня вскинула голову.

– Ты держишь книгу в перевернутом положении.

Элеонора посмотрела на страницу и буквы вверх тормашками. Надо же, и правда.

– Видимо, ты читала что-то другое.

Графиня приподняла одну бровь, как делала всякий раз, когда уличала кого-то во лжи. Элеонора боялась этого взгляда с самого детства. Точнее, со времен учебы в школе, куда ее отправили после трагедии с отцом, тогда жизнь стала невыносимо тяжелой. Она осторожно отложила книгу. Лист «Леди Обсервер» шевельнулся под подушкой, издавая шуршание.

– Я тоже это читала. – Графиня опустилась на кровать рядом с дочерью. – И слышала, что о тебе болтают.

Элеонора принялась с силой давить ногтем на подушечку большого пальца руки, пока боль физическая не стала сильнее душевной боли унижения. Этот способ помогал с ранних лет, когда необходимо было сдержать рвущиеся наружу очень сильные эмоции. Разговор с матерью совсем некстати, он заставляет вспомнить до тошноты неприятные моменты. Разве недостаточно того, что ей пришлось их пережить?

– Я горжусь тобой, дочь. Ты смогла сохранить самообладание. – Графиня положила ладонь на руки Элеоноры – неловкий, несвойственный ей жест. Затем поспешно убрала сухие холодные пальцы и прижала к животу.

– Иначе и быть не могло, ты ведь Мюррей.

Элеонора была шокирована словами матери, ведь та всегда требовала неукоснительного соблюдения правил приличий.

– Мой брак с твоим отцом нельзя назвать счастливым, упокой Господь его душу. – Графиня окинула дочь ледяным взглядом. – До получения дворянского титула в Англии его семья была частью влиятельного клана. Он считал, что проявление эмоций – слабость, признак низкого происхождения. А его семья много сделала для того, чтобы добиться высокого положения. Они должны отличаться от остальных. Мюрреи сильны. Они не испытывают страха.

Элеонора слегка улыбнулась с горечью во взгляде. Она часто слышала от отца эти слова и хорошо их запомнила. Как и то, что отец никому не позволял смотреть на них свысока из-за шотландских корней и того, что они не всегда принадлежали к знати.

– Я принесла в жертву частичку себя, когда вышла замуж за твоего отца, – продолжала графиня. – Я тогда не осознавала… – Глаза матери увлажнились, она замолчала, поджала губы и несколько раз моргнула, прежде чем продолжить. – Я не осознавала, что и моим детям придется сделать то же самое.

 

От столь откровенного проявления чувств Элеоноре стало не по себе, захотелось убежать, спрятаться, не слушать, не знать… Но она тут же устыдилась своей слабости. Мама открылась ей – редкий случай, когда она позволила заглянуть за завесу, узнать тщательно скрываемое, – а Элеонора думает о том, как справиться с растерянностью и как вести себя в этой незнакомой, странной ситуации.

Графиня внезапно поднялась, и напряжение немного спало.

– Я всегда помогала тебе, учила справляться с эмоциями, и ты в этом преуспела. До столь неприятного случая я не замечала, что ты можешь быть похожей на… ледяную статую. – Она вздохнула, и локон на плече шевельнулся. – Я сожалею о случившемся, дочь. Сегодня вечером я все исправлю. – Она подошла к стулу и открыла крышку коробки.

Не удержавшись, Элеонора подвинулась на край кровати и, потянувшись, заглянула внутрь. На дне лежал кусок черного шелка.

– Маскарадный костюм и маска. – Изящным жестом графиня извлекла из волн ткани шелковую маску. – И еще парик, чтобы тебя невозможно было узнать.

Конечно. Ее волосы просто необходимо скрыть, ведь каждый, кто увидит огненно-рыжую шевелюру, сразу подумает об Элеоноре Мюррей. Цвет волос достался ей от отца и, надо сказать, до сего момента ничем не помог ей в жизни. В отличие от ярких зеленых глаз, унаследованных от матери.

Элеонора перевела взгляд с матери на шелк. Сердце подпрыгнуло и упало.

– И где же мне понадобится такая маскировка?

– Я заплатила куртизанке, чтобы она научила тебя тому, чему я не могу.

Теперь Элеонора смотрела на мать с ужасом.

– О, она не всегда была куртизанкой. Когда-то вполне благочестивой дочерью викария, в ту пору мы и познакомились. Тяжелые времена бывают немилосердны к женщинам, иногда не оставляя им выбора. – Графиня поджала губы, приняла благопристойный вид и выдержала паузу. – Она женщина разумная и не болтливая, научит тебя чувственности и живости в проявлении эмоций. Я не хочу, чтобы ты была такой, как я, чтобы твой брак и жизнь подчинялись суровым законам и контролю, чтобы просчитывалась каждая мелочь. – Сжимавшие маску пальцы матери задрожали. – Я давно не позволяла себе быть ласковой и нежной, боюсь, из меня выйдет плохая наставница.

Графиня вложила маску в руки Элеоноры, и та, не раздумывая, приняла ее.

– Но куртизанка? Что с нами будет? Мы навлечем на себя позор.

Мать остановила ее взглядом.

– Твой отец в могиле, брат пропал. Я стара, и тебе уже двадцать два года. Половина сезона позади, а твой единственный поклонник нашел другую даму сердца. Ты же знаешь: если Эвандер не появится в ближайшие три года, его признают погибшим, и все унаследует твой кузен.

Элеонора вздрогнула при упоминании имени брата. Мысли о нем причиняли боль. Он уехал четыре года назад посмотреть мир, так же как делал не раз отец – прежний граф Вестикс. В неспокойном мире шли войны, и затянувшееся отсутствие Эвандера давало немало поводов для тревоги. Разумеется, их не оставила надежда. Пока не оставила. Но все же они очень волновались.

Мама права, делая мрачные прогнозы. Будущее Элеоноры видится безрадостным.

Не ошибалась графиня и в оценке кузена дочери Леопольда – молодого повесы, ожидавшего, как хищник, возможности получить титул и состояние Эвандера, чтобы спустить одну его часть на эксцентричные наряды, другую оставить за игорным столом. Элеонора если и получит что-то, то, скорее всего, ничтожно мало.

– Может быть, мне повезет в следующем сезоне. Шансов у меня все меньше, однако я надеюсь…

– У нас нет денег на следующий сезон. – Графиня прижала руку к животу и перевела дыхание. – Твой отец потратил их на путешествия по миру. Эвандер не последовал его примеру, напротив, он уехал, чтобы найти способ спасти наше финансовое положение, уберечь нас от краха.

Элеонора смогла сохранить самообладание – сделать невозможное, когда мир ее перевернулся.

– Я не знала…

– Разумеется. Я старалась оградить тебя. К счастью, твой отец осмотрительно подписал доверенность на мое имя, когда мы поженились. Только поэтому сезоны тебе доступны.

Уверенно вскинутый подбородок дрогнул, голова склонилась, правда, всего на дюйм. Усталость подчеркнула морщины на лице, и впервые в жизни Элеонора заметила, что мать ее действительно стара. Выходит, их положение плачевно.

Она перевела взгляд на маску, скомканную в потной ладошке.

– Возможно, это твой единственный шанс, Элеонора, – произнесла графиня. – Научись быть не такой холодной, располагать к себе людей. Развей слухи, сбрось ярлык, который на тебя навесили в обществе. Стань хозяйкой своей судьбы.

Мать коснулась щеки дочери ледяными пальцами, но та не отстранилась, а уверенно посмотрела в грустные глаза.

– Я желаю тебе лучшей жизни, – нахмурившись, произнесла графиня.

Сердце Элеоноры забилось сильнее. Бог мой, неужели покраснели щеки?

– Вы доверяете этой куртизанке, матушка?

Графиня Вестикс уверенно кивнула:

– Доверяю.

– Значит, я тоже. – Страх дрожью взбирался по спине, но Элеонора сумела его преодолеть. – Когда я должна начать?

Графиня повернулась к окну, небо за стеклом стало темнеть.

– Сегодня, – ответила она, не оборачиваясь.


Чарльз Пембертон стал новым герцогом Сомерсвиллем. Новость не радовала, поскольку означала, что за те шесть месяцев, которые потребовались ему для возвращения в Лондон, отец скончался.

Он стоял у массивного стола в библиотеке огромного Сомерсвилл-Холл, сжимая в руках письмо отца. Сесть за стол не решался, ведь на протяжении многих десятилетий за этим гигантом из красного дерева восседал только прежний герцог. Помещение было недоступно для Чарльза большую часть его жизни, оттого все здесь казалось чужеродным, слишком тяжелым и давящим, неспособным дать хоть малейшее утешение.

Чарльз вновь пробежал глазами письмо. Другое, не то, что несколько месяцев добиралось до отдаленного уголка Египта, куда молодого человека завело любопытство путешественника. В том сообщалось, что ему надлежит незамедлительно вернуться домой. Это же напоминало о данном и несдержанном обещании.

Струи дождя стекали по стеклу, создавая в помещении унылую, сумеречную атмосферу. И это вполне соответствовало внутреннему состоянию Чарльза: буря, поднявшаяся было в его душе, сменилась унынием. Отец был самой большой и важной частью его жизни, это и подтолкнуло молодого человека отправиться путешествовать. Он хотел увидеть все чудеса света, узнать жизнь, заставить тем самым отца гордиться сыном. А теперь отца нет в живых.

Неудивительно, что Чарльз никак не мог свыкнуться с этой мыслью. Возможно, ему мешало чувство вины. Ведь перед отправлением в свой гранд-тур он объявил, что едет искать Кёр де Фю, Огненное сердце – знаменитый рубин, украденный у французского коллекционера в середине шестнадцатого века. Говорят, он был размером с человеческий кулак, в самом центре камня будто бы горел огонь, отсюда и его название. Это был артефакт, о котором грезил его отец. Чарльз дал себе слово найти рубин, но последние годы его отвлекло изучение новых культур и образа жизни людей. Молодому человеку казалось, что отпущенное ему в этом мире время бесконечно, а отец бессмертен.

Душевная и физическая усталость становилась невыносимой, но все же он не мог заставить себя опуститься в холодное кресло старого герцога. Величественный особняк с роскошным убранством принадлежал теперь ему, однако он чувствовал себя незваным гостем в мире отца, но не хозяином. С новым титулом и грузом наследства было так же неудобно, как и в непривычной обстановке.

Внимание вновь привлекло письмо отца, которое Чарльз должен был прочитать по возвращении в Лондон. Оно было спешно написано герцогом перед смертью и найдено сжатым в кулаке покойного. От одного взгляда на лист бумаги у Чарльза в душе все переворачивалось. Он не был рядом с отцом в его последние минуты, не смог проститься и присутствовать на похоронах. Нет, в предсмертном послании герцог не сожалел о потерянном времени и не признавался в любви к сыну – единственному оставшемуся в живых ребенку. В нем было всего две строчки:

Найди дневник, используй трафарет как ключ к разгадке. Отыщи Кёр де Фю.

Огненное сердце. Разумеется. Предприятие по его поиску стало самой большой неудачей Чарльза.

Ключом должен был стать лист металла размером с книгу с двадцатью пятью вырезанными квадратами. В верхнем правом углу стоял знак Клуба путешественников как указатель направления для верного использования. Размер листа идеально подходил ко всем тетрадям с записями, которых у отца было немало, и у всех на обложке был золотой компас – эмблема Клуба путешественников. Он был основан несколько десятилетий назад герцогом Сомерсвиллем, графом Вестиксом и еще несколькими аристократами. Чарльз безуспешно примерял трафарет к различным дневникам и книгам, но не увидел ничего полезного, лишь бессмысленный набор букв. Он даже пытался менять их местами, составить слова, но из этого ничего не вышло.

– Ваша светлость, – внезапно послышалось издалека.

Чарльз положил руку на обложку одной из тетрадей, чтобы избежать прикосновения к отполированной поверхности стола – отец ненавидел, когда на мебели оставались отпечатки пальцев.

– Ваша светлость.

Возможно ли, что дневники, о которых говорил отец, хранятся не в его кабинете? Некоторые ведь были у Вестикса. Чарльз присутствовал при разделе документов и трофеев клуба пятнадцатью годами ранее и хорошо помнил негодование и возражения герцога.

– Милорд, – настойчивее повторил мужчина.

Чарльз наконец обернулся, услышав привычное обращение, и увидел в дверях своего камердинера Томаса с листком бумаги в руке.

– При всем уважении, ваша светлость, теперь вы ваша светлость.

Томас всегда был ему верным товарищем. Он путешествовал со своим хозяином по миру и никогда не жаловался, хотя условия порой были непростыми, а временами ужасными. Однако Томас всегда находил силы улыбнуться и отыскать для него котел горячей воды. Чарльз понимал, что камердинер не хотел проявить неуважение, лишь напомнить об изменившемся положении.

– Да, – кивнул новый герцог, – это правда.

За стенами замка прогремели раскаты грома. Томас недовольно взглянул в окно.

– Очевидно, что мисс Шарлотта в городе, сэр, она просит вас незамедлительно нанести визит. Ее служанка также велела передать вам это.

– Шарлотта? Лотти? – удивленно воскликнул Чарльз.

Томас вскинул бровь и протянул послание.

– Точно так, ваша светлость. Сдается, ей не терпится с вами поговорить.

Чарльз развернул листок и прочитал:

Не вздумай сказать нет, Чарльз.

Он невольно улыбнулся. В этом вся Лотти. Она умела настоять на своем, даже когда они были детьми. Кажется, они не виделись целую вечность с Шарлоттой Россингтон – дочерью викария из церкви, расположенной недалеко от поместья Сомерсвилл. Они росли вместе и питали друг к другу нежные платонические чувства.

Шарлотта превратилась в красивую молодую женщину с темными волосами и ярко-синими глазами. Внешняя схожесть часто заставляла людей принимать их за брата и сестру. Впрочем, отношения между молодыми людьми были по-родственному близкие.

В последний раз они встречались перед тем, как он отправился в гранд-тур. Разумеется, им есть о чем поговорить. Если Лотти не изменилась и по-прежнему мила и добросердечна, то у нее определенно есть семья и много деток, о которых она всегда мечтала.

Погода этим вечером ужасная, но поездка в любую грозу лучше пребывания дома наедине с призраками и мыслями о невыполненных обещаниях.

Чарльз решительно сложил записку.

– Велите готовить экипаж, Томас.

Когда за слугой закрылась дверь, Чарльз ухмыльнулся и подумал, что он, действительно, очень давно не видел Лотти.


Издательство:
Центрполиграф
Книги этой серии: