АГЕНТ ЗЕРО

(ШПИОНСКИЙ ТРИЛЛЕР ИЗ СЕРИИ ОБ АГЕНТЕ ЗЕРО — КНИГА 1)

Д Ж Е К   М А Р С

Джек Марс

Сегодня Джек Марс – автор серии-бестселлера о Люке Стоуне, которая содержит семь книг (серия продолжается). Благодаря высокому интересу со стороны читателей, он также создал приквел о становлении Люка Стоуна и новую серию шпионского триллера о Кенте Стиле.

Джек будет рад услышать ваше мнение, поэтому заходите на www.Jackmarsauthor.com, подписывайтесь на e-mail рассылку, получите бесплатный экземпляр, узнавайте о распродажах. Подписывайтесь на него на Facebook и Twitter и оставайтесь в курсе новинок!

Copyright © 2018 г. Джек Марс. Все права защищены. За исключением случаев, разрешенных Законом США об авторском праве 1976 года, ни одна часть данной публикации не может быть воспроизведена, распространена или передана в любом формате или любыми средствами, либо храниться в базе данных, без предварительного разрешения автора. Данная книга лицензирована только для личного пользования. Данная книга не может быть повторно продана или передана другим людям. В случае, если вы хотите поделиться этой книгой с другим лицом, вам необходимо приобрести дополнительную копию для каждого получателя. Если вы читаете эту книгу, не купив ее, или же она была приобретена не для личного пользования, пожалуйста, верните ее и приобретите собственный экземпляр. Спасибо за уважение к напряженной работе автора. Это художественное произведение. Имена, персонажи, предприятия, организации, места, события и происшествия являются плодом воображения автора. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, совершенно случайно.

КНИГИ ИЗ СЕРИИ ТРИЛЛЕРОВ О ЛЮКЕ СТОУНЕ

ВСЕ СРЕДСТВА ХОРОШИ (Книга №1)

ПОД ПРИСЯГОЙ (Книга №2)

КНИГИ ИЗ СЕРИИ ШПИОНСКИХ ТРИЛЛЕРОВ О КЕНТЕ СТИЛЕ

АГЕНТ ЗЕРО (Книга №1)

ЦЕЛЬ ЗЕРО (Книга №2)

СОДЕРЖАНИЕ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ЭПИЛОГ

«Жизнь мертвых продолжается в памяти живых».

– Марк Туллий Цицерон

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Первая пара всегда была самой сложной. Студенты, больше похожие на безмозглых, мертвенно-бледных зомби то ли от того, что всю ночь учили экзамен, то ли от похмелья, а может и всего вместе, медленно тянулись тонкой цепочкой в лекционный зал Колумбийского университета. Большинство парней были в спортивных штанах и вчерашних футболках с пластиковыми стаканчиками с кофе в руках, а девушки, в основном блондинки, выглядели так, будто хорошенько переборщили с солярием. Тем не менее, они все еще были детьми, которые явно злоупотребляли алкоголем в последнее время.

Работа профессора Рида Лоусона заключалась в преподавании, но он также осознавал необходимость утреннего разогрева, умственного стимулятора в дополнение к кофеину. Лоусон дал студентам время рассесться по своим местам и успокоиться, снял свой твидовый пиджак и повесил его на спинку стула.

– Доброе утро, – громко произнес он. Его голос словно встряхнул нескольких учеников, которые явно не понимали, что находятся в классе. – Сегодня мы поговорим о пиратах.

Эта неожиданная фраза завладела вниманием присутствующих. Их взгляды устремились в сторону лектора. Моргая в попытках прогнать сон, они пытались определить, действительно ли он сказал «пираты» или им показалось.

– Карибского моря? – пошутил второкурсник, сидевший в первом ряду.

– На самом деле Средиземного, – поправил его Лоусон и медленно зашагал по аудитории, сложив руки за спиной. – Кто из вас посещал занятия профессора Труитта о древних империях?

Около трети присутствующих подняли руки.

– Хорошо. В таком случае вы знаете, что Османская империя была главенствующей мировой державой на протяжении практически шестиста лет. Что вам вряд ли известно, так это тот факт, что османские корсары, или, попросту говоря, берберские пираты, очень продолжительное время держали в страхе все побережье Португалии, Гибралтарский пролив и большую часть Средиземноморья. Как вы думаете, что им было нужно? Предположения? Уверен, здесь есть живые люди.

– Деньги? – спросила девушка из третьего ряда.

– Сокровища, – подтвердил все тот же второкурсник.

– Ром! – раздался возглас парня с дальних рядов, вызвавший смех аудитории. Рид тоже улыбнулся. В конце концов, студенты начинали просыпаться.

– Хорошие варианты, – кивнул он. – Ответ: все вышеперечисленное. Видите ли, берберские пираты в основном охотились за европейскими торговыми судами, забирая все подряд, вообще все. Обувь, ремни, деньги, головные уборы, товары, сами корабли... и даже экипажи. Принято считать, что всего за два века, начиная с 1580 года и вплоть до 1780, берберские пираты захватили и поработили более двух миллионов человек, отсылая их в свое Королевство вандалов для продажи. Все это продолжалось столетиями. И что, по-вашему, предприняли европейские страны?

– Объявили войну! – выкрикнул студент с задних рядов.

– Заключили какой-то договор? – стесняясь спросила явно замкнутая девушка в очках, слегка приподняв руку.

– Можно сказать и так, – ответил Лоусон. – Главы государств договорились платить дань берберским странам в виде огромных сумм денег и товаров. Речь идет о Португалии, Испании, Франции, Германии, Англии, Швеции, Нидерландах... Все они платили пиратам, чтобы те подальше держались от их кораблей. Богатые стали еще богаче, а пираты практически исчезли. Но затем, в конце восемнадцатого и начале девятнадцатого века, что-то пошло не так. Произошло одно важное событие, которое послужило катализатором исчезновения пиратства как вида. Кто сможет угадать, о чем я говорю?

Все молчали. Лоусон заметил, что справа от него парень играл в телефоне.

– Мистер Лоуэлл, – произнес он, переключив внимание студента. – Есть предположения?

– Хм... Открыли Америку?

– Вы спрашивате меня или утвеждаете это? – улыбнулся Лоусон. – Будьте более уверены в ответах и присутствующие хотя бы поверят, что вы знаете, о чем говорите.

– Открыли Америку, – более уверенно повторил парень.

– И это правильно! Открыли Америку. Но, как всем вам доподлинно известно, мы тогда были только зародившейся нацией. Америка была моложе, чем вы сейчас. Нам нужно было проложить торговые маршруты в Европу, чтобы поднять экономику на должный уровень, но берберские пираты стали нападать на наши корабли. Когда мы подняли вопрос «Да какого черта, ребята!», они потребовали дань. Может и была у нас сокровищница, но в те времена, она явно пустовала. Копилка еще не наполнилась. Какой выбор у нас был? Что мы могли сделать?

– Объявить войну! – снова раздался возглас с задних рядов.

– Именно! У нас не было иного выбора, кроме как объявить им войну. Швеция к тому моменту уже год боролась с пиратами и вместе мы, за период с 1801 по 1805 годы, захватили порт Триполи и город Дерг, фактически прекратив на этом конфликт, – Лоусон прислонился к краю своего стола, уперевшись руками. – Конечно же, тут можно рассмотреть целую кучу деталей, но все это относится к занятиям по истории Европы, а не Америки. Если у вас будет время, предлагаю углубиться в историю лейтенанта Стивена Декейтера и корабля USS Philadelphia. Но я отвлекся. Итак, почему мы говорим о пиратах?

– Потому что они круты? – произнес Лоуэлл, уже убрав свой телефон.

– Не могу не согласиться, – усмехнулся Лоусон. – Но нет, дело не в этом. Мы говорим о них потому, что Триполитанская война – нечто очень слабо освещенное в исторических записях, – пояснил он выпрямившись и поймав внимательные взгляды нескольких студентов. По крайней мере, теперь Лоусон видел заинтересованность в их глазах, явный признак того, что большинство учеников все же действительно слушало лекцию, даже если и не совсем внимательно.

– В течение нескольких столетий ни одна из европейских держав не предприняла попытки противостоять берберским захватчикам. Куда легче было просто заплатить. И именно Америка, к которой большинство развитых стран относилось с неким пренебрежением, смогла изменить ситуацию. Не имея достаточного количества средств для полного вооружения и особой надежды, она все же предприняла отчаянную попытку побороться за самый ценный торговый маршрут тех времен. И из этого вышел неплохой урок.

– Что не стоит связываться с Америкой? – уточнил кто-то из студентов.

– В общем, да, – улыбнулся Лоусон, подняв палец и отмечая тем самым важный момент. – Более того, подобное отчание и полное отсутствие выбора может и, глядя на историю, уже привело к одному из самых больших триумфов в мире. История снова и снова доказывает нам, что не существует постоянного режима, как и не существует слишком маленькой или же слабой страны, чтобы что-то изменить. Вспомните этот случай, когда в следующий раз вдруг почуствуете себя несколько большим, нежели просто пятнышком в этом мире, – подмигнул он.

К концу занятия студенты, которые еле вползали в аудиторию с утра, разительно отличались от смеющейся группы, покидавшей класс. Девушка с розовыми волосами остановилась у его стола, улыбнулась и прокомментировала урок:

– Отличная лекция, профессор. Как зовут того американского лейтенанта, о котором Вы упомянали?

– Ах, Стивен Декейтер.

– Спасибо, – записала она и выскочила из аудитории.

– Профессор?

– Да, мистер Гарнер? – Лоусон поднял взгляд на второкурсника из первого ряда. – Чем могу помочь?

– Я хотел бы попросить Вас об одолжении. Я подаю заявку на стажировку в Музей естественной истории и... было бы неплохо получить рекомендательное письмо.

– Конечно, без проблем. Но разве ты не антрополог?

– Да. Просто я подумал, что письмо немного повлияет на их выбор, понимаете? И... – парень смущенно уставился на свою обувь, – это мой любимый предмет.

– Это пока что, – улыбнулся Лоусон. – Ладно, я с радостью помогу. Завтра принесу. Хотя, извини, сегодня у меня важная встреча, которую я не могу пропустить. Как насчет пятницы?

– Не стоит спешить. Пятница отлично подойдет. Спасибо, профессор. До свидания! – и Гарнер выскочил в коридор, оставив Лоусона одного.

Он осмотрел пустой кабинет. Это было его любимое время, между занятиями, когда еще оставалась энергия от предыдущей лекции, смешавшаяся с предвкушением последующей.

Телефон запищал. Пришла смс от Майи: «Будешь дома в 5:30?»

«Да», – ответил он. – «Я бы ни за что не пропустил это». Так называемой «важной встречей» сегодня был вечер игр дома. Лоусон специально выделил время для своих двух девочек.

«Хорошо. У меня есть новости», – ответила дочь.

«Какие?»

«Позже», – получил он в ответ. Рид нахмурился от подобного сообщения. Теперь этот день грозил затянуться до невозможности.

*

Как только рабочий день закончился, Лоусон собрал сумку, надел свое пуховое пальто и поспешил на парковку. Февраль в Нью-Йорке всегда был очень холодным месяцем, но в последнее время он превзошел самые смелые ожидания. Малейшее дуновение ветра безумно обжигало кожу.

Он завел машину и начал прогревать ее, приложив ладони ко рту, что согреть замерзшие пальцы собственным теплым дыханием. Это была уже его вторая зима в Нью-Йорке и, казалось, организм не собирался акклиматизироваться к более холодному региону. Живя в Вирджинии он считал, что пять градусов в феврале – слишком холодно.

«Ну, хотя бы снег не идет, – подумал он. – Такой вот лучик надежды».

Расстояние от кампуса до его дома составляло всего одиннадцать километров, но загруженность дорог в это время суток была слишком велика и это сильно раздражало. Рид решил включить аудиокнигу, на которые его подсадила старшая дочь. Выбор пал на уже начатую ранее – «Имя Розы» Умберто Эко, но сегодня Лоусон едва мог уловить смысл сказанного. Все его мысли крутились вокруг загадочного сообщения от Майи.

Дом Лоусона представлял собой двухэтажный коттедж из коричневого кирпича в Ривердейле в северной части Бронкса. Ему по душе была немного сельская, пригородная местность, близость к городу и университету, извилистые улочки, плавно переходящие в широкие проспекты и уводящие далеко на юг. Девочкам тоже здесь нравилось и, если Майя сможет поступить в Колумбийский или, как запасной вариант, в Нью-Йоркский Университет, то ей не придется переезжать.

Только войдя в дом, Рид сразу понял, что что-то изменилось. Нечто необычное витало в воздухе, а из кухни в глубине коридора раздавались приглушенные голоса. Он поставил сумку, тихонько снял пальто и на цыпочках направился к остальным.

– Что здесь происходит? – спросил он вместо приветствия.

– Привет, пап! – произнесла его четырнадцатилетняя дочь Сара, вскакивая на ноги и не отрывая взгляд от подозрительного ритуала, исполняемого старшей сестрой над формой для выпечки «Pyrex». – Мы готовим ужин!

– Я готовлю ужин, – пробормотала Майя, не отвлекаясь от процесса. – Она наблюдает.

– Хорошо. Теперь у меня появились вопросы, – удивленно заморгал Рид. Он заглянул за плечо Майи, когда она посыпала глазурью аккуратные рядки свинных отбивных. – Начинаешь с... ого?

– Не смотри на меня так, – ответила она, все еще не поднимая глаз на отца. – Раз уж они решили сделать кулинарию обязательным курсом, то стоит хоть где-то применить навыки. – Наконец, она посмотрела на Рида и улыбнулась. – Но, не стоит привыкать к этому.

– Конечно, – согласился он, подняв руки.

Майе было всего шестнадцать, но она уже была достаточно умна, явно унаследовав интеллект от своей матери. В следующем году она станет выпускницей, пропустив при этом восьмой класс. У Рида же она позаимствовала темные волосы, задумчивую улыбку и талант к драматизму. Сара наоборот получила внешность Кейт. Как только она достигла подросткового возраста, Риду стало тяжело смотреть ей прямо в глаза, чего он и избегал. Также она заполучила резкий характер матери. Большую часть времени Сара была премилым ребенком, но, как только взрывалась, прятаться хотелось всем.

Рид с изумлением наблюдал как его дочери разложили стол и начали подавать ужин.

– Выглядит потрясающе, Майа, – сообщил он.

– Ой, подожди. Кое-что забыла, – и она достала из холодильника коричневую бутылку. – Бельгийское же твое любимое, так?

– Как ты...? – сузил глаза Рид.

– Не переживай. Я попросила тетю Линду купить его, – она открыла бутылку и налила пиво в стакан. – Вот, теперь можем есть.

Рид был безмерно благодарен Линде, сестре Кейт, которая жила всего в паре минут от них. Получить должность профессора, когда у тебя две дочери достигли подросткового периода, было бы невозможно без ее участия. Эта поддержка стала главным толчком для переезда в Нью-Йорк, чтобы у девочек рядом было женское плечо. (Хоть он и был недоволен тем, что Линда купила его дочери пиво, вне зависимости от того, кому оно предназначалось).

– Майя, это просто восхитительно, – сказал он, откусив.

– Спасибо. Это соус чипотле.

Он вытер рот, отложил салфетку и спросил:

– Ладно, я заинтригован. Что ты натворила?

– Что? Ничего! – ответила дочь.

– Что ты сломала?

– Я не...

– Тебя отстранили от занятий?

– Папа, перестань...

– Боже, не говори мне, что ты беременна. У меня ведь даже пистолета нет, – словно в мелодраме произнес Рид, обхватив стол обеими руками.

Сара рассмеялась.

– Ты не мог бы прекратить? – вздохнула Майя. – Я хорошенькая, ты в курсе, – они продолжили есть в тишине, но где-то через минуту она небрежно добавила, – но, раз уж ты заговорил об этом...

– Ах, парень. Все ясно.

– У меня что-то вроде свидания на День святого Валентина, – сказала дочь, прочистив горло.

Рид чуть не поперхнулся своей отбивной.

– Я же сказала, что ему это не понравится, – ухмыльнулась Сара.

– Подожди, подожди, – поднял он руку, пытаясь откашляться. – Я не против. Просто не думал... Я не знал, что ты... Ты встречаешься с кем-то?

– Нет, – быстро ответила Майя. Затем она пожала плечами и уставилась в свою тарелку. – Возможно. Пока сама не знаю. Но он хороший парень и хочет пригласить меня в город на ужин...

– В город, – повторил Рид.

– Да, папа, в город. И мне понадобится платье. Это достаточно модное заведение. И мне правда нечего одеть.

Далеко не в первый раз Риду отчаянно захотелось, чтобы Кейт сейчас была с ними, но сегодня, казалось, он нуждался в ней, как никогда. Он понимал, что его дочери рано или поздно начнут встречаться с парнями, но искренне надеялся, что это произойдет ближе к двадцати пяти годам. В такие моменты он пользовался своей любимой аббревиатурой – КПК (как бы поступила Кейт). Будучи звездой и имея более сильный дух, она, скорее всего, справилась бы гораздо проще, нежели он. Рид пытался осознать услышанное.

Вероятно он выглядел чересчур обеспокоенным, поскольку Майя слегка рассмеялась и накрыла его руку своей:

– Все в порядке, пап? Это просто свидание. Ничего не случится. Это не так уж и важно.

– Да, – медленно произнес он. – Ты права. Конечно, это не так уж и важно. Я спрошу у тети Линды, сможет ли она отвезти тебя в магазин на выходных и...

– Я хочу, чтобы ты отвез меня.

– Ты хочешь?

– Я имею в виду, что не хотела бы делать что-то, что доставляет тебе дискомфорт, – пожала она плечами.

Платье, ужин в городе, какой-то парень... Он не привык иметь дело ни с чем из этого. 

– Тогда договорились, – кивнул он. – Съездим в субботу. Но у меня есть условие: я выбираю игру сегодня.

– Хммм..., – ответила Майя, поворачиваясь к сестре. – Это жестокий выбор. Позволь мне проконсультироваться с коллегой.

– Хорошо, но только если не «Риск», – кивнула Сара.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь. «Риск» – лучшая игра, – продолжил он издеваться.

После ужина Сара принялась мыть посуду, а Майя занялась приготовлением горячего шоколада. Рид начал раскладывать одну из их любимых игр «Билет на поезд» – классическую игру о строительстве сегментов железной дороги по всей Америке. Выбирая карты и пластиковые поезда, он вдруг осознал, что пытается понять, когда все произошло. Когда Майя успела вырасти? За последние два года, с тех самых пор, как Кейт покинула их, он привык быть для детей сразу и мамой, и папой (не без поддержки тети Линды). Обе девочки все еще нуждались в нем или же ему просто так казалось. В любом случае, осталось не так много времени до того, как они поступят в колледж, затем займутся карьерой, а потом...

– Пап? – в комнату вошла Сара и уселась напротив него так, словно пыталась прочесть мысли. – Ты же помнишь, что в следующую среду у меня в школе будет проходить арт-шоу? Ты ведь приедешь?

– Конечно, милая. Я бы не стал пропускать такое, – улыбаясь, хлопнул он в ладоши. – А теперь! Кто готов к разносу? Я хотел сказать к очень дружной семейной игре?

– Давай, старикан, – крикнула Майя из кухни.

– Старикан? – возмутился Рид. – Мне тридцать восемь!

– Да уж, – рассмеялась она, заходя в комнату. – Ох, игра с поездами, – усмешка перешла в тонкую улыбку. – Это же любимая игра мамы?

– Да, – немного нахмурился Рид. – Была.

– Я синими! – резко объявила Сара, выхватывая фишки.

– Оранжевыми, – кивнула Майя. – Пап, какой цвет? Папа, ау?

– Ой, – оторвался от собственных мыслей Рид. – Извини. Хм, зеленый.

Майя пододвинула несколько фишек к нему. Рид улыбнулся, но на самом деле витал очень и очень далеко.

*

После двух партий, обе из которых выиграла Майя, девочки пошли спать, а Рид вернулся в свой кабинет, небольшую комнатку на первом этаже, рядом с фойе.

Ривердейл был не самым дешевым районом, но для него было важно быть уверенным, что дочери будут расти в безопасности. В доме было всего две спальни, поэтому данный маленький кусочек пространства он сразу забрал под свой кабинет. Каждый сантиметр этой комнатки на первом этаже был забит его книгами и памятными вещицами. Поставив туда рабочий стол и кожаное кресло, Рид практически целиком заполонил пространство и видимым оставался лишь небольшой участок изношенного ковра.

Лоусон частенько засыпал в этом кресле, когда работал по ночам, перечитывая биографии, делая пометки или же готовясь к лекциям. Благодаря этому, у него уже начинались проблемы со спиной. Но, будучи честным с самим собой, он прекрасно понимал, что спать в кровати ему будет не более комфортно. Место изменилось, когда они с девочками переехали в Нью-Йорк после потери Кейт, но кровать с матрацом оставались те же. Они принадлежали им: ему и Кейт.

Он подумал, что боль от потери хоть немного улеглась. Иногда она совсем уходила, но затем он проезжал ее любимый ресторанчик или мельком замечал любимый фильм по ТВ и все возращалось на круги своя с новой силой, будто все случилось только вчера.

Если кто-то из дочерей и испытывал тоже самое, то они ему не говорили. По факту, девочки уже начинали говорить о ней вполне открыто, но Рид пока еще был не готов.

На одной из книжных полок стояла ее фотография, где она была запечатлена на свадьбе подруги десять лет назад. В большинстве случаев он разворачивал рамку так, чтобы не видеть ее, иначе мог провести полночи, глядя на фото.

Насколько же несправедлив мог быть этот мир. Когда-то у них было все: прекрасный дом, замечательные дети, великолепные карьеры. Они жили в Мак-Лине, Вирджиния. Он работал приглашенным профессором в близлежащем Университете имени Джорджа Вашингтона. Его работа заключалась в частых поездках на семинары, встречи и выступления в качестве лектора по истории Европы в школах по всей Америке. Кейт же работала в отделе реставрации Смитсоновского музея американского искусства. Девочки росли. Жизнь была идеальной.

Но, как однажды сказал Роберт Фрост: «Уцелеть золотое не может». В один прекрасный зимний день Кейт внезапно потеряла сознание на работе. Во всяком случае, так говорили ее коллеги, увидев, что она обмякла и упала со стула. Они вызвали скорую помощь, но было уже слишком поздно. Она умерла по прибытии в больницу. Эмболия, как ему пояснили потом. Какой-то тромб попал в ее мозг и вызвал инсульт. Врачи пытались объяснить ему все едва понятными медицинскими терминами, но вряд ли это могло как-то помочь.

И самым ужасным был тот факт, что Рид находился в командировке, когда все произошло. Он вел семинар в Хьюстоне, штат Техас, повествуя о Средневековье, когда раздался звонок.

Так он и узнал, что его жена умерла. Телефонный разговор рядом с конференц-залом. Затем он полетел домой, пытался хоть как-то успокоить дочерей, еле держа самого себя в руках, и переехал в Нью-Йорк.

Рид встал с кресла и развернул фотографию. Ему не нравилось вспоминать тот период, тот жестокий конец и все, что происходило дальше. Он хотел помнить ее такой, какой она была на этом снимке – яркой Кейт. Только к такой памяти он был готов.

Но было что-то еще. Что-то очень важное мелькнуло в голове, когда он взглянул на фото. Это было похоже на дежавю, но не данного момента. Словно подсознание пыталось вытолкнуть что-то на поверхность.

Неожиданный стук в дверь вернул его в реальность. Рид понятия не имел, кто мог прийти в такое время. Была практически полночь и девочки спали в своей комнате уже пару часов. Резкий стук повторился. Испугавшись, что он может разбудить детей, Лоусон поспешил к двери. В конце концов, они жили в достаточно безопасном районе, чтобы бояться открыть дверь даже в полночь.

Рид практически не обратил внимание на острый зимний ветер. Он ошарашенно уставился на троих мужчин, стоявших на пороге его дома. Незнакомцы явно были с Ближнего Востока, о чем свидетельствовала темная кожа, густые бороды и глубоко посаженные глаза. Одеты они были в черные куртки и ботинки. Двое незванных гостей, расположившихся по обе стороны от двери, были достаточно высокими и худыми. Третий, стоявший позади них с хмурым видом, был широкоплечим и выглядел слегка неуклюжим.

– Рид Лоусон, – произнес высокий парень слева. – Это Вы? – Его акцент был похож на иранский, но практически не заметен, что говорило о длительном прибывании на территории США.

Рид почувствовал как пересохло в горле, когда заметил за их спинами заведенный серый фургон с выключенными фарами.

– Хм, прошу прощения, – ответил он. – Скорее всего, вы ошиблись адресом.

Высокий мужчина, стоявший справа, показал своим сообщникам телефон, не сводя глаз с Лоусона.

Парень, казавшийся до этого неуклюжим, без какого-либо предупреждения резко дернулся вперед. Его мясистая рука почти достигла горла Рида, но тот успел увернуться, запутавшись в собственных ногах. Он едва не упал, в последний момент уперевшись пальцами о холодную плитку на полу. Пока он балансировал, стараясь сохранить равновесие, все трое вошли в его дом. Рид запаниковал, думая лишь о том, что наверху спят его девочки, повернулся и ринулся на кухню через фойе. Обогнув островок, он обернулся, чтобы убедиться, что преследователи не являются плодом его воображения.

«Мобильный», – поздно сообразил он. Телефон остался в кабинете, путь к которому был перекрыт незванными гостями. Он должен был увести их из дома, подальше от своих девочек.

Справа была дверь во внутренний дворик. Рид открыл ее и выскочил на террасу. Один из мужчин что-то выкрикнул на иностранном языке, предположительно на арабском, и они бросились за ним. Рид перепрыгнул через ограждение и приземлился на небольшой участок. Резкая боль пронзила лодыжку, но он проигнорировал ее. Обогнув дом, он прислонился к кирпичному фасаду, отчаянно пытаясь восстановить дыхание.

Кирпич был холоден, словно лед, и легкий ветерок резал кожу подобно ножу. Пальцы ног уже начали неметь, поскольку Рид выскочил из дома в одних носках. Руки и ноги покрылись гусиной кожей.

Он слышал как мужчины быстро и хрипло перешептывались между собой. Один голос, два, три. Все вышли из дома. Хорошо. Это означало, что они охотились только за ним, а не за детьми.

Нужно было достать телефон. Рид не мог вернуться в дом, не подвергнув опасности своих девочек. Он также не мог просто постучать в соседскую дверь. Стоп... Чуть дальше в квартале на телефонном столбе висел желтый блок для экстренных вызовов. Если только он сможет добраться туда...

Лоусон глубоко вздохнул и бросился через темный двор, решив рискнуть и пробежать через освещенный фонарями участок. Лодыжка отчаянно пульсировала, а холод все больше напоминал о себе, но у Рида открылось второе дыхание.

Он оглянулся и понял, что один из мужчин заметил его. Тот выкрикнул что-то своим сообщникам, но не стал преследовать его.

«Странно», – подумал Рид, но не стал размышлять по этому поводу.

Он добрался до желтого бокса экстренных вызовов, сорвал пломбу и большим пальцем нажал на красную кнопку, которая должна была незамедлительно отправить вызов службе 911. Лоусон снова обернулся, но не смог никого увидеть.

– Алло, – произнес он в интерком. – Меня кто-нибудь слышит?

«Где же свет? Тут должна была загореться лампочка при нажатии кнопки. Он вообще работает?»

– Меня зовут Рид Лоусон, меня преследуют трое мужчин. Я живу в...

Чья-то сильная рука схватила его за короткие каштановые волосы и одернула назад. Слова застряли в горле и он смог выдавить из себя лишь хриплое мычание.

Следом к его лицу была приложена какая-то грубая ткань, от запаха которой Рида ослепило, а затем надет мешок на голову. Руки завели за спину и нацепили наручники. Он пытался бороться изо всех сил, но хватка соперника, который выкрутил ему запястья почти до перелома, была буквально мертвой.

– Подождите! – успел он выкрикнуть. – Пожалуйста...

Его речь была прервана ударом в живот такой силы, что из легких вырвался весь воздух. Рид едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы что-то сказать. Перед глазами появились разноцветные пятна и он с трудом держался, чтобы не потерять сознание.

Его протащили по тротуару, засунули в фургон и заперли дверь. Все трое нападавших обменялись какими-то странными звуками, больше похожими на ругательства.

– Почему? – наконец смог выдавить из себя Рид.

Он ощутил резкий укол в плечо, а затем мир расстворился в темноте.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Слепой. Замерзший. Грохот, оглушение, удары, боль.

Первое, на что обратил внимание Рид, когда очнулся, это то, что мир был черным – он ничего не видел. Едкий запах какого-то химиката застрял у него в носу. Он попытался размять пульсирующие конечности, но обнаружил, что руки связаны за спиной. Ему было холодно, хотя ветер больше не ощущался. Просто холодный воздух, словно он сидел в холодильнике.

Медленно, словно в тумане, в памяти начали всплывать моменты случившегося. Три мужчины с Ближнего Востока. Мешок на голове. Укол в плечо.

Рид запаниковал, пытаясь освободить конечности. Боль сковала его запястья в том месте, где наручники впивались в кожу. Лодыжка пульсировала, отдавая во всю левую ногу целиком. В ушах ощущалось давление и он не слышал ничего, кроме ревущего мотора.

Всего на долю секунды в животе возникло чувство падения – результат резкого вертикального ускорения. Рид был на самолете. И, судя по звуку, это был не обычный пассажирский самолет. Грохот, сильно ревущий двигатель, запах топлива... Он понял, что находится в грузовом отсеке.

Как долго он был без сознания? Что они ему вкололи? В безопасности ли девочки? Девочки. Слезы застыли у него на глазах и он понял, что искренне надеется на то, что полиция услышала достаточно во время его звонка и прислала кого-то в дом...

Лоусон покрутился на металлическом стуле. Несмотря на боль и хрипоту, он рискнул заговорить.

– П-привет? – произнес он едва шепотом. Прочистив горло, он попытался еще раз. – Есть здесь кто-нибудь?

В этот момент он понял, что шум двигателя заглушит его слова для всех, кто находился в стороне.

– Есть здесь кто-нибудь? – выкрикнул Рид. – Пожалуйста... кто-нибудь, скажите мне, что...

Резкий мужской голос прошипел что-то по-арабски. Рид вздрогнул. Мужчина находился достаточно близко, всего в паре метров от него.

– Пожалуйста, просто объясните, что происходит, – умолял он. – Что происходит? Почему вы делаете это?

На этот раз крик раздался справа, снова по-арабски. Рид вздрогнул от неожиданности. Он понадеялся, что тряска самолета как-то скрыла его нервозность.

– Вы взяли не того, – продолжил он. – Чего вы хотите? Денег? У меня их практически нет, но я могу...

Чья-то сильная рука железной хваткой опустилась на его плечо и через мгновение он слетел со своего стула. Рид пошатнулся, пытаясь встать, но турбулентность и боль в лодыжке помешали. Колени согнулись и он снова упал.

Нечто твердое и достаточно тяжелое ударило его в солнечное сплетение. Боль, словно паутина, расползлась по всему телу. Рид попытался что-то сказать, но смог издать лишь невнятные рыдания.

В этот момент чья-то нога достигла его спины. Затем еще удар, в подбородок.

Несмотря на все происходящее, странная мысль резко поразила его. Эти люди, их голоса и удары: все напоминало личную месть. Он чувствовал, что его не просто бьют. Его ненавидели. Эти парни были очень злы и их гнев был направлен на него, словно он стал целью какой-то невидимой указки.

Боль медленно утихала, уступив место холодному оцепенению, которое целиком поглотило тело Лоусона и он вновь потерял сознание.

*

Боль. Жгучая, пульсирующая, ноющая, обжигающая.

Рид снова очнулся. Воспоминания прошлого... Он даже не знал, сколько времени прошло, был ли сейчас день или ночь, где он находился. Но воспоминания нахлынули потоком: разрозненные, словно кто-то вырезал кусочки из ленты кинофильма и разбросал их по полу.

Три человека.

Бокс для вызова экстренной помощи.

Фургон.

Самолет.

А теперь...

Рид решил открыть глаза. Не так уж просто. Появилось ощущение, будто веки склеены. Но даже за тонкой прослойкой кожи он мог разглядеть слишком яркий, раздражающий свет. Он ощущал его тепло на лице и мог даже рассмотреть собственные маленькие капилляры на веках.

Лоусон прищурился. Яркий, белый, обжигающий кожу свет – это все, что он сейчас мог видеть.

«Боже, как болит голова».

Он застонал и, благодаря приступу боли, понял, что челюсть не в порядке. Язык был сухим и опухшим, во рту словно что-то побывало. Кровь.

Рид понял, что с трудом открыл глаза не просто так, они были чем-то залеплены. Одна из сторон его лица была теплой и липкой. Кровь стекла со лба и попала в глазницы. Несомненно это произошло во время избиения в самолете до потери сознания.

Но он мог видеть свет. Мешок с его головы сняли. Даже неясно, хорошим ли это было знаком.

Как только глаза стали привыкать к освещению, он сделал еще одну попытку пошевелить руками. Они все еще были связаны, но уже не наручниками. На месте его удерживали толстые грубые веревки. Лодыжками Рид был привязан к ножкам деревянного стула.

Наконец, глаза приспособились к резкости и стали появляться туманные контуры. Рид находился в маленькой комнатке без окон с неровными бетонными стенами. Было душно и влажно. Достаточно для того, чтобы затылок вспотел, хотя тело оставалось холодным и слегка онемевшим.

Он не мог полностью открыть правый глаз и бросил попытки. Либо его так сильно ударили в самолете, либо продолжали пинать, когда он уже был без сознания.

Яркий свет исходил от длинной галогенной лампы, прикрученной к высокой, тонкой, круглой основе на уровне его лица и направленной прямо в глаза. Если что-то и находилось позади нее, то увидеть это было просто невозможно.

Рид вздрогнул от тяжелого щелчка, раздавшегося из глубины комнаты. Это был звук снятия засова. Петли заскрипели, но с его положения ничего видно не было. С характерным звуком хлопнула входная дверь. Силуэт гостя закрыл собой свет, дав Лоусону возможность насладиться тенью. Он задрожал, боясь поднять глаза.

– Кто ты? – произнес мужской голос, который был чуть выше, нежели у его похитителей, но все с тем же ярким ближневосточным акцентом.

Рид открыл было рот, чтобы объяснить, что он всего лишь профессор истории, что они ошиблись и взяли не того парня, но тут же вспомнил, как его избили до потери сознания, когда он попытался сделать это в прошлый раз. Вместо слов изо рта раздался лишь слабый стон.

Мужчина вздохнул и отошел от света. Что-то проскребло по бетонному настилу. Ножки стула. Гость отрегулировал лампу так, чтобы она не ослепляла Рида, а затем уселся напротив таким образом, что между их коленями практически не осталось свободного пространства.

Рид медленно поднял голову. Темнокожий мужчина с ухоженной бородой был явно молод, максимум около тридцати лет. На нем были круглые серебристые очки и белая куфия – головной убор мусульман.

В голове Лоусона мелькнула надежда. Этот парень казался достаточно умным, не похожим на тех дикарей, которые напали на него и увезли из дома. Возможно, у него получится договориться с этим человеком. Возможно, он отвечал за...

– Мы начнем с самого простого, – произнес мужчина. Его голос звучал мягко и обыденно, как психологи обычно общаются со своими пациентами. – Как тебя зовут?

– Л... Лоусон, – горло охрипло при первой попытке. Он откашлялся и немного забеспокоился, увидев падающие капли крови. Мужчина, сидевший перед ним, поморщился. – Меня зовут... Рид Лоусон.

Почему они спрашивают его имя? Он же уже говорил. Что он сделал не так?

Мужчина глубоко вздохнул и выдохнул. Он уперся локтями о колени, наклонился вперед и сказал почти шепотом:

– Здесь очень много людей, которые были бы непрочь зайти сюда прямо сейчас. Тебе очень повезло, что мы тут вдвоем. Тем не менее, если ты продолжишь врать мне, у меня не будет иного выбора, кроме как позвать... остальных. А у них нет такого сострадания, – выпрямился он. – Поэтому я спрошу еще раз. Как... тебя... зовут?

Как он мог убедить их всех, что он говорит правду? Его сердце бешенно заколотилось, когда Рид внезапно понял, что вполне может умереть в этой комнате. Осознание настигло его слишком внезапно.

– Я говорю правду! – настаивал он. Неожиданно слова полились из него безумным потоком. – Меня зовут Рид Лоусон. Пожалуйста, объясните, почему я здесь. Я не понимаю, что происходит. Я не сделал ничего...

Мужчина ударил Рида прямо в челюсть. Голова дернулась. Он ахнул и насквозь прокусил губу.

– Твое имя, – нападавший вытер кровь с золотого кольца на руке.

– Я же... Я сказал вам, – пробормотал он. – М...Мое имя Лоусон, – он сглотнул слюну. – Пожалуйста.

Рид решился поднять голову. Его собеседник смотрел на него бесстрастными, холодными глазами:

– Твое имя.

– Рид Лоусон! – Рид ощутил жар, когда боль переросла в злость. Он не знал, что сказать, он не знал, что они хотят услышать. – Лоусон! Я – Лоусон! Вы можете проверить мои… мои... – нет, они не увидят его документы. У него не было с собой кошелька, когда трое мусульман вломились в дом.

Мужчина цокнул языком, а затем ударил кулаком Рида в солнечное сплетение. Воздух снова покинул легкие. Около минуты Лоусон вообще не мог дышать, но затем постепенно пришел в себя. Грудь ныла от боли. Пот стекал по щеке, попадая на порванную губу. Голова еле держалась, а подбородок был прижат к плечу, поскольку его тошнило.

– Твое имя, – спокойно повторил его гость.

– Я... Я не знаю, что вы хотите услышать от меня, – прошептал Рид. – Я не знаю, кого вы ищите. Но это не я.

Неужели он сошел с ума? Он был уверен, что не сделал ничего такого, чтобы заслужить подобное.

Человек в куфие снова наклонился вперед, осторожно взяв Рида за подбородок двумя пальцами. Приподняв ему голову, он заставил Лоусона взглянуть на него. Тонкие губы расплылись в полуулыбке.

– Дружище, – произнес он, – все может стать намного хуже, поверь мне.

Рид сглотнул, ощутив привкус железа во рту. Он прекрасно понимал, что кровь может вызвать рвоту. Еще пара подобных ударов и его стошнит. Он уже чувствовал головокружение и позывы.

– Выслушайте меня, – принялся умолять он. Его голос был робким и дрожащим. – Трое мужчин, которые похитили меня, пришли в мой дом на Айви-Лайн 22. Меня зовут Рид Лоусон. Я профессор европейской истории в Колумбийском университете. Я вдовец с двумя детьми... – он замолчал. Пока что его похитители не подавали признаков того, что знали о дочерях. – Я не могу помочь вам, если это не то, что вы ищите. Пожалуйста. Это чистая правда.

Мужчина долго смотрел на него немигающим взглядом. Затем он резко что-то высказал на арабском языке. Рид вздрогнул от неожиданности.

Снова скрипнул засов. Лоусон смог увидеть лишь очертание толстой двери за плечом собеседника, когда та открылась. Кажется, она сделана из какого-то металла – железа или стали.

Он понял, что эта комната была сконструирована в виде тюремной камеры.

В дверном проеме появился силуэт. Мужчина что-то сказал на родном языке и посетитель исчез. Он злобно улыбнулся Риду и добавил:

– Что ж, посмотрим.

Раздался тихий скрип колес и на фоне двери снова возник все тот же силуэт. Он медленно толкал какую-то стальную тележку внутрь. Рид узнал в нем нападавшего, того хмурого, тихого, громадного верзилу, который объявился в его доме накануне.

На тележке стоял какой-то странный аппарат: коричневая коробка с десятком рычагов, номеров и толстыми черными проводами, подключенными лишь с одной стороны. С обратной стороны был прикреплен белый лист с четырьмя тонкими иглами.

Это был полиграф, примерно того же возраста, что и сам Рид, но, как ни крути, детектор лжи. Лоусон почти облегченно выдохнул. По крайней мере, они скоро удостоверятся, что он говорит правду.

Что могло произойти потом... Он даже не хотел думать об этом.

Мужчина прикрепил датчики на липучках к двум пальцам Рида, надел манжет на его левое предплечье и прицепил два провода к груди. Затем он сел обратно на свой стул, достал карандаш из кармана и прикусил зубами розовый ластик.

– Ты знаешь, что это, – просто сказал он. – Знаешь, как это работает. Если будешь нести то, о чем тебя не спрашивали, тебе достанется. Все ясно?

– Да, – кивнул в ответ Рид.

Мужчина щелкнул выключателем и настроил несколько рычагов. Хмурый напарник стоял прямо над ним, прикрывая собой свет от лампы и глядя прямо на Рида.

Тонкие иголки слегка прислонились к листу белой бумаги, оставив на ней четыре черных линии. Мужчина что-то написал на ней, а затем взглянул на Лоусона ледяным взглядом:

– Какого цвета мой головной убор?

– Белого, – спокойно ответил Рид.

– Что ты за существо?

– Человек, – шли стандартные вопросы для проверки работоспособности аппарата. Обычно их было четыре или пять, чтобы можно было увидеть, отличает ли полиграф ложь от правды.

– В каком городе ты живешь?

– В Нью-Йорке.

– Где ты находишься сейчас?

– На... На стуле. Я не знаю, – чуть не закашлялся Рид.

Мужчина сделал какие-то пометки на бумаге.

– Как тебя зовут?

– Рид. Лоусон, – ответил Рид, стараясь, чтобы его голос оставался твердым.

Все трое внимательно посмотрели на аппарат. Иглы продолжали чертить прямые. Не было ни малейшего всплеска или колебания.

– Чем ты занимаешься? – продолжил он.

– Я профессор европейской истории в Колумбийском университете.

– Как давно ты занимаешься этим?

– Тринадцать лет, – честно ответил Рид. – Пять лет я отработал ассистентом и еще шесть – лектором в Вирджинии. Последние два года я работаю приглашенным профессором в Нью-Йорке.

– Ты когда-нибудь бывал в Тегеране?

– Нет.

– Ты когда-нибудь бывал в Загребе?

– Нет!

– Ты когда-нибудь бывал в Мадриде?

– Не... Да. Однажды, около четырех лет назад. Я был там на семинаре от имени университета.

Иглы продолжили движение прямо.

– Разве вы не видите? – чуть не закричал Рид, стараясь сохранять спокойствие. – Я не тот человек. Кого бы вы ни искали, это не я.

Ноздри собеседника расширились, но реакции не последовало. Его напарник скрестил руки, видно было, как вздулись на коже вены.

– Ты когда-нибудь встречал человека по имени Шейх Мустафа? – продолжился допрос.

– Нет, – покачал головой Рид.

– Он врет! – в комнату вошел высокий долговязый парень из тех, кто напал на него, и который первым спросил его имя. Он медленно приблизился к ним, злобно глядя на Рида. – Эта машина может быть сломана. Мы же знаем это.

– Был бы хоть какой-то знак, – спокойно ответил допрашивающий. – Язык тела, пот, нервная реакция... Пока все указывает на то, что он говорит правду.

Рид обратил внимание, что они специально говорили по-английски, чтобы он понимал, о чем речь. Высокий парень отвернулся и принялся ходить по комнате, сердито бормоча себе что-то под нос на арабском.

– Спроси его о Тегеране.

– Уже, – ответил его напарник.

Нападавший снова повернулся к Риду, чуть ли не дымясь. Лоусон затаил дыхание, ожидая новый удар. Вместо этого, парень принялся ходить по комнате, что-то быстро говоря на родном языке. Допрашивающий ответил. Их громадный напарник уставился на Рида.

– Пожалуйста! – громко прервал он их болтовню. – Я не тот, за кого вы меня принимаете. Я не знаю ничего из того, что вы спрашиваете...

Высокий парень замолчал, широко раскрыв глаза. Он чуть не стукнул себя по лбу, а затем что-то взволнованно спросил у допрашивающего. Бесстрастный мужчина в куфие погладил свой подбородок.

– Возможно, – сказал он по-английски. Затем он встал и взял Рида обеими руками.

– Что это? Что вы делаете? – спросил Лоусон. Мужчина кончиками пальцев медленно ощупывал его голову, водя руками вниз и вверх.

– Спокойно, – категорично ответил тот, рассматривая линию роста волос, шею и уши...

– Ах! – вдруг дернулся он.

Мужчина что-то сообщил своему напарнику, который бросился к ним и жестко одернул голову Рида в сторону.

Допрашивающий провел пальцем по левому сосцевидному отростку Рида, маленькой области у виска прямо за ухом. Там была какая-то продолговатая выпуклость, чуть больше зернышка риса.

Мужчина обратился к высокому напарнику и тот быстро выскочил из комнаты. Шея Рида ныла от того, что ее держали под странным углом.

– Что? Что происходит? – спросил он.

– Эта выпуклость здесь, – продолжил допрашивающий, снова проводя пальцем в том месте. – Что это?

– Это... Это просто небольшое смещение кости, – ответил Рид. – Появилось после ДТП, когда мне было лет двадцать.

Высокий парень быстро вернулся, неся в руках пластиковый контейнер. Он поставил его на тележку рядом с полиграфом. Несмотря на тусклый свет и неудобный угол наклона головы, Рид четко разглядел его содержимое. В животе засосало от страха.

Внутри лежала целая куча острых серебряных инструментов.

– Это еще для чего? – спросил он перепуганным голосом, все же пытаясь держать себя в руках. – Что вы делаете?

Допрашивающий отдал короткую команду верзиле. Тот шагнул вперед и яркий свет от лампы практически ослепил Рида.

– Подождите... Подождите, – закричал он. – Просто скажите мне, что вы хотите знать!

Верзила схватил его за голову огромными руками и крепко сжал, не давая шелохнуться. Допрашивающий выбрал инструмент – скальпель с тонким лезвием.

– Пожалуйста, не... Прошу вас, не... – дыхание Рида стало больше похоже на обрывистые попытки. Он начал задыхаться.

– Тсс, – прозвучало в ответ. – Тебе стоит замереть. Я бы не хотел отрезать тебе ухо целиком. Во всяком случае, случайно.

Рид закричал, когда лезвие пронзило кожу за ухом, но верзила держал его, словно в тисках. Каждый мускул тела был натянут.

Вдруг до него дошел какой-то странный звук – спокойная мелодия. Допрашивающий что-то напевал на арабском языке, одновременно вырезая часть плоти Лоусона.

Когда Рид выдохнул сквозь зубы, тот бросил окровавленный скальпель в контейнер. Затем он взял пару плоскогубцев с длинными щипцами.

– Боюсь, это лишь начало, – прошептал он на ухо Риду. – Следующая часть действительно будет болезненной.

Плоскогубцы зацепились за что-то в голове Лоусона (его кость?) и араб потянул. Рид заорал как безумный, когда жгучая боль пронзила мозг, пульсируя в каждом нерве его тела. Руки задрожали, а ноги, словно живые, заскакали по полу.

Боль все росла, пока Рид не понял, что больше не может вынести этого. Кровь стучала в ушах, а собственные крики звучали так, словно принадлежали кому-то другому. Затем лампа потухла и наступила темнота. Лоусон потерял сознание.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Когда Риду было двадцать три года, он попал в ДТП. Светофор переключился на зеленый и он выехал на перекресток. Какой-то пикап решил проскочить и врезался в переднюю пассажирскую дверь. Лоусон сильно ударился головой о стекло и отключился на несколько минут.

Единственной травмой была трещина височной кости в черепе. Он хорошо пережил последствия, а в качестве напоминания осталась лишь небольшая выпуклость за ухом. Доктор сказал, что это была так называемая костяная шпора.

Самым смешным в этой ситуации было то, что Рид прекрасно помнил аварию, но не помнил боли ни в момент самого ДТП, ни потом.

Но сейчас он ощущал ее в полной мере. Как только он пришел в себя, небольшой кусочек кости за левым ухом мучительно заныл. Лампа снова ярко светила прямо в глаза. Лоусон прищурился и слегка застонал. Малейшее движение головой принесло адскую боль.

Внезапно в голове что-то промелькнуло. Яркий свет, направленный ему на лицо, шел вовсе не от лампы.

Яркое солнце пылает на фоне синего безоблачного неба. Над головой пролетает «Бородавочник» A-10 Warthog, берет правее и снижается над плоскими серыми крышами Кандагара.

Видение не было расплывчатым. Оно появилось словно вспышка, будто ему показывали фотографии в определенной последовательности, будто он наблюдал за кем-то, быстро меняющим изображения в стробоскопе.

Ты стоишь на бежевой крыше частично разрушенного здания, треть которого была взорвана. Ты закидываешь рюкзак на плечо, оглядываешь местность и смотришь на парня внизу...

Рид дернул головой и застонал. Он находился в бетонированной комнате под ярким светом лампы. Пальцы дрожали, а конечности холодели. Пот ручьем стекал по лбу. Вероятно, он впал в состояние шока. Краем глаза он мог видеть, что его рубашка со стороны левого плеча была пропитана кровью.

– Костяная шпора, – раздался спокойный голос допрашивающего. Он саркастически усмехнулся. Перед глазами Рида мелькнула худая рука, хватающая плоскогубцы. В длинных щипцах было что-то крошечное и серебристое, но он не мог рассмотреть что. Все было слишком размыто, а комната плыла перед глазами. – Ты знаешь, что это?

Рид медленно покачал головой.

– Я видел подобное лишь однажды, – продолжил араб. – Подавитель памяти. Очень полезная вещица для таких, как ты, – он бросил окровавленные плоскогубцы и маленькую серебристую вещь в пластиковый контейнер.

– Нет, – промямлил Рид. – Это невозможно, – последнее слово прозвучало еле слышно. Подавитель памяти? Это какая-то научная фантастика. Чтобы подобное сработало, оно должно было повлиять на всю лимбическую систему мозга целиком.

Пятый этаж отеля Риц Мадрид. Ты поправляешь свой черный галстук перед тем, как постучать в дверь молоточком. Человек внутри застигнут врасплох. Он вскакивает на ноги и выхватывает пистолет. Но прежде, чем он успевает прицелиться, ты хватаешь его за ведущую руку и выворачиваешь вниз и в сторону. Запястье раскрывается от боли...

Рид снова потряс головой, чтобы убрать всю эту путаницу. Допрашивающий уселся в кресло напротив.

– Вы что-то сделали со мной, – пробормотал он.

– Да, – согласился араб. – Мы освободили тебя из этой психологической тюрьмы, – он наклонился вперед, ухмыляясь своими узкими губами и пытаясь поймать взгляд Рида. – Ты вспоминаешь. Интересно наблюдать за этим процессом. Ты в замешательстве. Твои зрачки чересчур расширены, даже несмотря на свет. Что реально, профессор Лоусон?

Шейх. Любые средства хороши.

«Когда наша память предает нас...»

Последнее известное местонахождение: конспиративный дом в Тегеране.

«Кто мы?»

Свист пули звучит одинаково на всех языках... Кто сказал это?

«Кем мы стали?»

Ты сказал это.

Рид ощутил как снова проваливается в темноту. Араб дважды дал ему пощечину, возвращая в реальность, в бетонную комнату.

– Теперь мы сможем продолжить более серьезный разговор. Итак, я спрошу снова. Как... Тебя... Зовут?

Ты входишь в комнату для допросов. Подозреваемый пристегнут наручниками к петле стола. Ты лезешь во внутренний карман пиджака и достаешь свое удостоверение в кожаной обложке. Открываешь его...

– Рид. Лоусон, – его голос был неуверенным. – Я профессор... Истории Европы...

Допрашивающий разочарованно вздохнул. Он поманил пальцем жесткого, хмурого напарника. Тяжелый кулак попал ему прямо в щеку. Коренной зуб подпрыгнул на полу в каплях свежей крови.

Пару секунд он не чувствовал боли. Лицо онемело и лишь запульсировало от удара. Затем появилась новая, смутная, резкая боль.

– Ннн..., – он попытался что-то ответить, но губы не подчинялись.

– Я спрошу еще раз, – повторил араб. – Тегеран?

Шейх был заперт в конспиративном доме, замаскированном под заброшенный текстильный завод.

– Загреб?

 Два иранца, собирающиеся сесть на зафрахтованный самолет в Париж, задержаны на взлетно-посадочной полосе.

– Мадрид?

Риц, пятый этаж: активированная ячейка с бомбой. Предполагаемое место назначения: Плаза де Кибелес.

– Шейх Мустафа?

Он боролся за свою жизнь. Дал нам все, что мог. Имена, локации, планы. Но он знал слишком много...

– Я знаю, что ты вспоминаешь, – произнес араб. – Твои глаза говорят за тебя... Зеро.

Зеро. В голове возникла картинка: Мужчина в очках-авиаторах и темной кожаной куртке. Он стоит на углу улицы какого-то европейского городка. Двигается в толпе. Никто не в курсе. Никто не знает, что он там.

Рид снова попытался вытряхнуть видение из головы. Что с ним происходит? Картинки плясали в голове, как последовательные сцены, но он отказывался принимать их за воспоминания. Они были ложными. Будто искусственно введены в его подсознание. Он был профессором университета с двумя дочками-подростками и скромным домом в Бронксе...

– Расскажи, что тебе известно о наших планах, – решительно потребовал допрашивающий.

Мы не говорим. Никогда.

Слова эхом повторялись в его голове. Снова и снова. Мы не говорим. Никогда.

– Это расстянется навечно! – закричал высокий иранец. – Добей его.

Его напарник вздохнул. Он потянулся к металлической тележке, но не стал включать полиграф. Вместо этого его пальцы задержались над пластиковым контейнером.

– Вообще я спокойный человек, – обратился он к Риду. – Но стоит признать, что разочарование моего коллеги немного заразно.

Он взял окровавленный скальпель, тот самый, которым вырезал маленький серебряный чип из его головы, и мягко прижал его к ноге Рида, чуть выше колена.

– Все, что мы хотим знать, это то, что известнотебе. Имена. Даты. Кто сообщил тебе это. Позывные остальных агентов.

Моррис. Ридижер. Йоханссон. Имена мелькали в голове и с каждым появлялись лица, которых он раньше не видел. Молодой человек с темными волосами и дерзкой улыбкой. Круглолицый дружелюбный парень в накрахмаленной белой рубашке. Женщина с прямыми светлыми волосами и стальными серыми глазами.

– И что стало с шейхом.

Каким-то странным образом Рид вдруг осознал, что шейх, о котором они говорят, был задержан и отправлен в бункер в Марокко. Это не было видением. Он просто знал это.

Мы не говорим. Никогда.

Холодок пробежал по всему телу Рида, пока он изо всех сил пытался сохранить хоть какое-то подобие здравомыслия.

– Говори, – настаивал допрашивающий.

– Я не знаю, – слова странным образом застревали на распухшем языке. Он поднял голову и увидел, что другой парень, ухмыляясь, смотрел на него.

Он понял иностранную речь... И ответил на беглом арабском.

Араб проткнул кончиком скальпеля ногу Рида. Тот закричал, когда лезвие коснулось мышцы бедра. Инстинктивно он попытался одернуть ногу, но лодыжки были привязаны к ножкам стула. 

Лоусон крепко стиснул зубы так, что челюсть неистово заболела. Рана в ноге, казалось, горела.

Араб ухмыльнулся и слегка наклонил голову:

– Признаю, что ты более силен, нежели остальные, Зеро, – произнес он по-английски. – Но, к твоему большому сожалению, я профессионал, – он наклонился и медленно стянул один из грязных носков Рида. – Я не часто прибегаю к подобному методу, – он выпрямился и посмотрел собеседнику прямо в глаза. – Вот, что будет дальше: я буду отрезать от тебя по кусочку и показывать тебе каждый. Начнем с твоих пальцев на ногах. Затем на руках. После... Посмотрим, как ты себя будешь вести, – он опустился на колени и прижал лезвие к мизинцу правой ноги.

– Подожди, – взмолился Рид. – Пожалуйста, просто подожди.

Остальные присутствующие в комнате встали по обеим сторонам, с интересом наблюдая.

Отчаявшись, Рид нащупал веревки, которыми были связаны его запястья. Это был встречный узел с двумя противостоящими петлями...

Сильная дрожь пробежала от основания его позвоночника к плечам. Он знал. Каким-то непонятным образом он знал. Появилось сильное чувство дежавю, будто он уже бывал в подобной ситуации, или же это просто результат специально вбитых в его голову видений.

Но самое главное, он знал, что должен делать.

– Я расскажу, – задыхаясь, произнес Рид. – Я расскажу все, что вы хотите знать.

– Да? – взглянул на него допрашивающий. – Хорошо. Тем не менее, я все же отрежу этот пальчик. Не хочу, чтобы ты решил, что я блефую.

Рид сжал большой палец левой руки в правой прямо за стулом. Затаив дыхание, он резко дернулся, ощутив щелчок от перелома. Он ожидал почувствовать сильную боль, но вместо этого появилась лишь тупая пульсация.

Новое осознание поразило его: это был не первый подобный случай.

Араб надрезал кожу и Рид вскрикнул. Сломав большой палец, который теперь болтался под непривычным углом, он смог высвободить одну руку. Сделав это, запросто вытащил и вторую.

Теперь руки были свободны. Но он не знал, что делать.

Допрашивающий поднял голову и нахмурился:

– Как..?

Прежде, чем он успел сказать еще хоть слово, рука Рида дернулась вперед и схватила первый попавшийся инструмент – держатель лезвий с черной рукояткой. В этот момент араб попытался встать на ноги, но Рид нанес ему еще удар. Лезвия скользнули прямо по сонной артерии. Мужчина обеими руками схватился за рану и кровь хлынула рекой. Широко распахнув глаза, он рухнул на пол.

Огромный верзила взревел от ярости и ринулся вперед. Своими здоровыми руками он схватил Лоусона за горло. Рид пытался прикинуть, что делать, но страх парализовал его. В следующий момент он снова выхватил держатель лезвий и ткнул им прямо в запястье нападавшего. Развернув за плечи, он пырнул араба по всей длине руки. Верзила вскрикнул и упал, прижимая к себе разорванную плоть.

Высокий, худощавый парень недоверчиво смотрел на происходящее. Как и в предыдущий раз, на улице возле дома Рида, он, казалось, не решался подойти. Вместо этого, он пытался найти что-то для защиты в пластиковом контейнере. В результате он схватил изогнутый клинок и ударил прямо в грудь Лоусона.

Рид отскочил, опрокинув стул и едва увернувшись от ножа. В этот же момент он согнул ноги настолько, насколько могло позволить сиденье, проломив раму под ним. Он встал, с трудом балансируя на слабых ногах.

Парень заорал что-то на арабском, призывая на помощь, а затем начал неистово махать ножом, держа Рида на расстоянии. Сохраняя дистанцию, Лоусон, словно под гипнозом, наблюдал за лезвием. Мужчина метнулся вправо и Рид бросился на него, вывернув руку с ножом между ними. Его движение подтолкнуло их вперед и, как только иранец начал падать, Рид выкрутился и слегка порезал нападавшему артерию на тыльной стороне бедра. Затем он подставил ногу и ударил ножом еще раз, поразив яремную вену.

Он не понимал откуда, но он знал, что у парня осталось всего около сорока семи секунд.

С лестницы раздались быстрые шаги. С трясущимися руками Рид бросился к открытому проходу и прижался к стене. Первым делом он увидел пистолет, который сразу распознал – Беретта 92 FS. Затем появилась рука и торс. Рид резко повернулся, сгибом локтя выбил оружие и ударил подставкой для лезвий, попав между ребрами соперника. Лезвие пронзило сердце. Мужчина закричал и рухнул на пол.

Наступила тишина.

Рид пошатнулся. Его дыхание стало похоже на яростные глотки воздуха.

– Господи, – выдохнул он. – О, Боже.

Он только что убил, точнее зверски расправился с четырьмя мужчинами всего за несколько секунд. Хуже всего то, что это было сделано автоматически, на уровне рефлексов, словно прокатился на велосипеде. Или то, как он внезапно заговорил по-арабски. Или же момент, когда он понял, что в курсе судьбы шейха.

Он был профессором. У него были воспоминания. У него были дети. Карьера. Но его тело также явно знало, как бороться, даже если он сам не умел. Он знал, как выбраться из оков. Он знал, куда нанести смертельный удар.

– Что со мной происходит? – прошептал Рид.

Он на мгновение закрыл глаза, чувствуя как подступает тошнота. На его руках в буквальном смысле слова была кровь. Кровь на одежде. Постепенно, как только начал понижаться уровень адреналина, он стал ощущать боль в конечностях от того, что столько времени провел без движения. Лодыжка все еще пульсировала от падения на терассе. Ему порезали ногу. Была открытая рана возле уха.

Он даже не хотел думать о том, как выглядит его лицо.

«Убирайся отсюда, – прокричал внутренний голос. – Могут прийти и другие».

– Хорошо, – произнес вслух Рид, будто соглашался с кем-то еще в этой комнате. Он успокоил дыхание, насколько это было возможно, и осмотрелся. Его витающий взгляд падал на определенные предметы. Беретта. Что-то прямоугольное в кармане допрашивающего араба. Странная метка на шее верзилы.

Он опустился на колени рядом с огромным мужчиной и уставился на шрам. Размером с монетку в десять центов, он располагался возле челюсти и был частично скрыт бородой. Он был скорее похож на метку или клеймо и напоминал какой-то символ, букву из другого алфавита. Но Рид не узнал его и решил потратить несколько секунд, запоминая. 

Затем Лоусон бросился к карману мертвого дознавателя и обнаружил там старинный сотовый телефон.

«Кажется, одноразовый», – пронеслось в голове.

В заднем кармане самого высокого парня он обнаружил клочок разорванной белой бумаги, угол которой был пропитан кровью. Неразборчивым почерком, больше напоминавшем каракули ребенка, был указан ряд цифр, начинавшийся с 963 – код Сирии для международных звонков.

 Ни у одного из нападавших не было при себе никаких документов, но у потенциального стрелка имелась при себе толстая пачка евро банкнот, явно состоящая из нескольких тысяч. Рид положил ее в карман, а затем подобрал и Беретту. Ощущение пистолета в руке казалось вполне естественным.Девятимиллиметровый калибр. Магазин на пятнадцать патронов. Ствол сто двадцать пять миллиметров.

Его руки легким движением вытащили обойму, словно кто-то помогал. Тринадцать патронов. Он засунул ее обратно и взвел курок.

Наконец, он убрался оттуда.

За толстой стальной дверью находился грязный зал, который заканчивался лестницей, ведущей наверх. Оттуда пробивался дневной свет. Рид осторожно поднялся, держа наготове пистолет, но ничего не было слышно. Воздух стал прохладнее.

Он оказался в маленькой грязной кухне с отшелушивающейся от стен краской и горой грязных тарелок в раковине. Окна были полупрозрачными от жира. Радиатор в углу не работал.

Рид проверил оставшуюся часть маленького дома. Кроме четырех трупов, лежащих в подвале, там никого не было. Единственная ванная комната находилась в гораздо худшем состоянии, нежели кухня, но Рид обнаружил там аптечку. Он не рискнул посмотреть на себя в зеркало, но попытался максимально отмыть лицо и шею от крови. Все с головы до ног жгло, болело и горело. Срок годности антисептика, который Лоусон отыскал среди всей этой грязи, истек три года назад, но он все же воспользовался им, вздрагивая от каждого прикосновения к открытым ранам.

Затем он уселся на унитаз и взялся руками за голову, беря передышку перед следующим шагом.

«Ты можешь уйти отсюда, – сказал он себе. – У тебя есть деньги. Езжай в аэропорт. Нет, у тебя нет паспорта. Иди в посольство. Или найди консула. Но...»

Но он только что убил четверых и его собственная кровь была разлита по всему подвалу. И была еще иная, более насущная проблема.

– Я не знаю, кто я такой, – пробормотал он вслух.

Все эти вспышки, видения, всплывающие в его памяти, явно шли из подсознания. Его воспоминания. Но он никогда, никогда бы не стал поступать так. Подавитель памяти, как сказал ведущий допрос. Это вообще возможно? Он снова подумал о своих девочках. Были ли они в безопасности? Были ли они напуганы? Были ли они... его?

Эта мысль подтолкнула его к следующей. А что, если каким-то образом, все реальное на самом деле оказалось ненастоящим?

«Нет», – уверенно подумал он. Это были его дочери. Они родились при нем. Он вырастил их. Ни одно из этих странных, навязчивых видений не противоречило этому. Он должен был как-то связаться с ними, удостовериться, что все в порядке. Это был главный приоритет сейчас. Рид не собирался использовать одноразовый телефон для связи с семьей. Он не знал, был ли тот отслеживаемым или прослушиваемым.

Внезапно, он вспомнил о клочке бумаги с каким-то номером. Он встал и достал ее из кармана. Пропитанный кровью лист смотрел на него. Рид понятия не имел, что происходило и почему они решили, что он не тот, за кого себя выдает. Но где-то внутри подсознания мелькал сигнал о том, что теперь он вынужденно участвовал в происходящем, и нечто большем, нежели его личность.

Трясущимися руками он набрал номер.

– Готово? – спросил по-арабски хриплый мужской голос после второго гудка.

– Да, – ответил Рид, стараясь замаскировать акцент в своем голосе.

– Получили информацию?

– Ага.

Оппонент долго молчал. Сердце Рида заколотило в груди. Неужели они поняли, что это не тот араб?

– Рю де Сталинград 187, – наконец послышался в трубке голос. – В восемь вечера, – и он повесил трубку.

Рид завершил звонок и глубоко вздохнул.

«Рю де Сталинград? – подумал он. – Франция?»

Лоусон не был уверен в том, что собирается делать. Он чувствовал себя так, словно проломил стену и обнаружил еще одну комнату по ту сторону. Он уже не мог вернуться домой, не узнав, что же с ним произошло. Даже если он поступит так, то сколько времени пройдет прежде, чем они найдут его и девочек снова? У него была лишь одна зацепка. Он должен был воспользоваться ею.

Он вышел из маленького домика и оказался в узком переулке, переходящем в улицу под названием Руа Марсо. Рид сразу сообразил, где находится. Это был пригород Парижа, в паре кварталов от Сены. Он почти рассмеялся. Лоусон уже было решил, что попадет на раздираемые войной улицы какого-нибудь ближневосточного города. Вместо этого, он наткнулся на большой бульвар, окруженный магазинчиками, обычными домами и простыми прохожими, которые наслаждались этим днем, даже несмотря на холодный февральский бриз.

Рид заткнул пистолет за пояс своих джинсов и вышел на улицу, смешавшись с толпой и стараясь не привлекать внимание окровавленной рубашкой, повязками и синяками. Он прижал руки к телу, понимая, что ему потребуется новая, более теплая одежда. Куртка была бы очень кстати.

Теперь пора было убедиться, что его девочки в безопасности.

Только после этого он займется поиском ответов.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Прогулка по улочкам Парижа звучала как мечта, правда не совсем такая, которую многие бы ждали с нетерпением. Рид быстро добрался до перекрестка Рю де Берри и Елисейских полей, самой главной туристической точки города, даже несмотря на холодную погоду. Всего в нескольких кварталах на северо-запад виднелась Триумфальная арка, а чуть дальше – центральная площадь Шарля де Голля, но их величие сегодня абсолютно не интересовали Лоусона. В голове мелькнуло новое видение.

Я бывал здесь раньше. Я стоял на этом самом месте и смотрел на этот дорожный знак. Был одет в джинсы и черную кожаную куртку. Яркие цвета окружающего мира были слегка приглушены солнцезащитными очками...

Он свернул направо. Рид не был уверен, что сможет найти там, но неведомая сила тянула именно в эту сторону, словно он должен был все понять сам, лишь увидев. Невероятно странное ощущение – идти неизвестно куда, пока не доберешься до точки. 

Казалось, что каждый новый вид добавлял недостающие кусочки к общей картине, но при этом не был как-то соединен с предыдущими. Тем не менее, все они идеально совпадали. Рид знал, что кафе на углу подает лучшую пасту в мире. Сладкий запах кондитерской с противоположной стороны улицы вызвал повышенное слюноотделение от появившегося во рту привкуса слоеных пирожков. Он никогда их не пробовал. Или все же ел?

Сейчас его раздражали даже звуки. Прохожие, прогуливаясь по бульвару, спокойно болтали друг с другом, периодически бросая взгляд на его избитое и перебинтованное лицо.

– Мне бы хотелось увидеть его соперника, – пробормотал молодой француз своей девушке и они оба рассмеялись.

«Так, не паникуй, – подумал Рид. – Видимо, ты знаешь арабский и французский». Единственным иностранным языком, на котором говорил профессор Лоусон, был немецкий, а также пара фраз на испанском.

Он не мог уловить, но чувствовал что-то еще. За дрожащими нервами и инстинктом бежать домой или спрятаться где-то скрывалась некая ледяная, стальная сила. Было ощущение, будто на его плечо легла тяжелая рука старшего брата, а внутренний голос лишь повторял: «Расслабься. Для тебя все это привычно».

Хоть этот голос и отвлекал его, на первом плане все же стояли его девочки и их безопасность. Где они? Что они подумали? Каково им будет потерять обоих родителей?

Он не переставал думать о них. Даже когда его избивали в грязной подвальной тюрьме, даже когда вспышки видений вытесняли его разум из реальности, он не переставал думать о своих детях, особенно о последнем моменте. Что бы стало с ними, если бы его убили в том подвале? Или если бы он погиб, поступив безрассудно в попытке понять, что происходит?

Он должен был убедиться. Ему нужно было как-то связаться с ними.

Но для начала ему потребуется куртка, и не только для того, чтобы прикрыть окровавленную рубашку. Февральская температура приближалась уже к 100С, но все же была слишком холодна для прогулок налегке. Бульвар был достаточно продуваемым местом, а бриз не собирался стихать. Рид занырнул в ближайший магазин и выбрал первую приглянувшуюся вещь – темно-коричневую кожаную дутую куртку с подкладкой из флиса. Это было странно. Ранее он бы никогда не выбрал подобную вещь, поскольку его привлекал твидовый, теплый стиль. Но подобрал он именно ее.

Куртка обошлась ему в двести сорок евро. Неважно, его карманы были полны денег. Рид также взял себе новую рубашку, серо-голубой галстук, пару джинсов, новые носки и прочные коричневые сапоги. Он отнес все свои покупки на кассу и расплатился наличными.

На одной из купюр были следы крови. Но продавец со слишком тонкими губами сделал вид, что не замечает этого. В голове снова вспыхнуло видение...

Парень, будучи весь в крови, заходит на заправку. Он оплачивает бензин и собирается уходить. Ошеломленный кассир спрашивает: «Эй, у тебя все хорошо?» Парень улыбается в ответ: «Да, отлично. Это не моя кровь».

Я никогда не слышал этой шутки раньше.

– Могу я воспользоваться вашей примерочной? – спросил Рид по-французски.

Продавец указал на дальнюю часть магазина, но так и не произнес ни слова.

Прежде чем переодеться, Рид, наконец, полностью осмотрел себя в чистом зеркале. Боже, он выглядел просто ужасно. Его правый глаз сильно опух, а кровь сочилась сквозь повязки. Стоило поискать аптеку и купить набор для оказания первой помощи. Он стянул свои грязные, окровавленные джинсы, зацепив рану на бедре и поморщившись от боли. Что-то громко ударилось о пол, заставив его вздрогнуть. Беретта. Он почти забыл, что взял оружие.

Пистолет был тяжелее, чем казалось.

«Девятьсот сорок пять грамм в разряженном состоянии», – прозвучало в голове.

Держать его в руках было сродни объятиям бывшей любовницы, нечто близкое, но в то же время странное. Рид положил его на пол и переоделся, убрав старые вещи в пакет. Затем он заткнул пистолет за пояс своих новых джинсов в районе поясницы.

Выйдя на улицу, Рид опустил голову и, глядя вниз, быстрым шагом направился дальше. Он не хотел, чтобы видения продолжили отвлекать его. Не сбавляя скорость, он выбросил пакет со старой одеждой в мусорный бак на углу.

– Ох, прошу прощения, – извинился он, случайно зацепив плечом проходящую мимо женщину в деловом костюме.

Она посмотрела на него, слегка взвизгнув от неожиданности, и отошла.

Рид еще раз извинился и засунул руки в карманы, скрыв телефон, который вытащил из ее пиджака.

Это было легко. Даже слишком.

Пройдя еще пару кварталов, он нырнул под тент какого-то магазина и достал мобильный, вздохнув с облегчением. Он инстинктивно выбрал эту даму и его рефлексы окупились с лихвой. На ее телефоне был установлен Скайп, а счет был привязан к американскому номеру.

Он открыл интернет-браузер, отыскал номер магазина «Pap’s» в Бронксе и набрал его.

– Это Pap’s, чем я могу Вам помочь? – раздался в трубке голос молодого человека.

– Ронни? – в любимой сети гастрономов Рида на полставки работал один из его учеников с предыдущего курса. – Это профессор Лоусон.

– Здравствуйте, профессор! – ответил парень. – Как дела? Хотите оформить заказ?

– Нет... Точнее что-то вроде этого. Слушай, Ронни, я хочу попросить тебя об огромном одолжении, – Pap’s находился всего в шести кварталах от его дома. В обычные дни он запросто проходил это расстояние, чтобы купить сендвичей. – У тебя Скайп на телефоне есть?

– Да, – смущенно ответил Ронни.

– Отлично. Вот, что я хочу от тебя. Запиши этот номер... – он попросил парня сбегать к нему домой, посмотреть, кто там находится, если вообще кто-то есть, и перезвонить обратно на его телефон.

– Профессор, у Вас какие-то проблемы?

– Нет, Ронни, все хорошо, – соврал он. – Я потерял телефон и одна хорошая женщина позволила мне сделать звонок, чтобы сообщить детям, что со мной все в порядке. Но у меня есть всего пара минут. Пожалуйста, если можешь помочь...

– Я понял, профессор. Рад помочь. Наберу Вас через пару минут, – ответил паренек и повесил трубку.

Ожидая, Рид принялся ходить взад-вперед под навесом, каждые несколько секунд проверяя телефон на случай, если вдруг пропустил звонок. Казалось, прошел целый час прежде, чем тот снова зазвонил, хотя это заняло всего шесть минут.

– Алло, – ответил он после первого гудка. – Ронни?

– Рид, это ты? – прозвучал довольно злобный женский голос.

– Линда! – задыхаясь узнал ее Лоусон. – Я так рад, что ты там. Послушай, мне надо знать...

– Рид, что произошло? Где ты? – требовательно спросила она.

– Девочки, они...

– Что произошло? – перебила она его. – Девочки проснулись сегодня утром, напуганные твоим отсутствием, и позвонили мне. Я пришла, чтобы...

– Линда, прошу тебя, – перебил он в ответ, – где они?

По разговору было ясно, что она очень обеспокоена. Линда была хороша во многом, но кризис в этот список не входил.

– Майя сообщила, что иногда ты можешь выйти на прогулку с утра, но и входная, и задняя двери были открыты нараспашку. Она хотела позвонить в полицию, потому что ты никогда не оставлял телефон дома, но как раз прибежал парнишка из магазина и передал мне номер...

– Линда! – прошипел Рид. Двое пожилых мужчин, проходивших мимо, оглянулись на него. – Где девочки?

– Они здесь, – выпалила она. – Они обе здесь, дома, со мной.

– Они в безопасности?

– Конечно. Рид, что происходит?

– Ты звонила в полицию?

– Пока нет... По телевизору всегда говорят, что нужно выждать двадцать четыре часа прежде, чем объявить кого-то пропавшим без вести... У тебя какие-то проблемы? Откуда ты звонишь? Чей это аккаунт?

– Я не могу ответить. Просто выслушай меня. Пусть девочки соберут вещи и отправь их в отель. Только не рядом, выезжайте за пределы города. Возможно, Джерси...

– Рид, что ты говоришь?

– Мой кошелек лежит на столе в кабинете. Не используйте кредитку напрямую. Снимите наличные заранее и оплатите проживание ими. Не привязывайте себя к одному месту.

– Рид! Я не собираюсь ничего делать, пока ты не скажешь мне, что... Подожди секунду, – голос Линды отдалился от трубки. – Да, это он. С ним все в порядке. Вроде. Подожди, Майя!

– Папа? Папа, это ты? – в трубке появился новый голос. – Что случилось? Где ты?

– Майя! Я, э-э... Мне срочно пришлось уехать, все решилось за минуту. Не хотел будить вас...

– Ты издеваешься? – ее голос был резким, взволнованным и злым одновременно. – Я не тупая, папа. Скажи мне правду.

– Ты права, – вздохнул он. – Прости. Я не могу сказать, где нахожусь, Майя. И я не могу разговаривать долго. Просто делай так, как говорит тетя, хорошо? Вы ненадолго уедете из дома. Не ходите в школу. Не гуляйте нигде. Не говорите обо мне по телефону или в Интернете. Ясно?

– Нет, я не понимаю! У тебя какие-то проблемы? Нам стоит позвонить в полицию?

– Нет, не делайте этого, – ответил он. – Не сейчас. Просто... Дайте мне немного времени, чтобы разобраться.

Дочь надолго замолчала, а затем произнесла:

– Скажи мне, что с тобой все хорошо.

Рид поморщился.

– Пап?

– Да, – ответил он слегка резко. – Со мной все хорошо. Пожалуйста, сделайте так, как я прошу и уезжайте вместе с тетей Линдой. Я люблю вас обеих. Передай Саре, что я сказал, и обними за меня. Я свяжусь с вами сразу, как только смогу...

– Подожди, подожди! – выкрикнула Майя. – Как ты свяжешься с нами, если не будешь знать, где мы?

Рид на мгновение задумался. Он не мог вовлекать в это Ронни. Он не мог напрямую позвонить девочкам. И он не мог рисковать озвучивать, где они находятся, поскольку это могло сыграть против него...

– Я создам фальшивую учетку, – произнесла дочь. – Под другим именем. Ты найдешь. Буду проверять ее только с компьютеров отеля. Если ты захочешь связаться с нами, пришли сообщение.

Рид сразу понял, о чем она говорит. Чувство гордости нахлынуло на него: она была так умна и так холодна в стрессовых ситуациях, что он мог бы только мечтать о подобном.

– Пап?

– Да, – ответил он. – Хорошая идея. Позаботься о сестре. Мне пора идти...

– Я тоже люблю тебя, – сказала Майя.

Рид завершил звонок. Затем фыркнул. Снова вернулся этот неумолимый инстинкт бежать домой к ним, укрыть их в безопасности, собрать вещи и уехать куда подальше...

Он не мог поступить так. Что бы ни происходило, кто бы за ним ни охотился, однажды они найдут его. Ему очень повезло, что они не взялись за девочек. Возможно, они просто не знали о детях. В следующий раз, если он наступит, ему уже может не повезти.

Рид открыл телефон, достал сим-карту и разломал ее пополам, выбросив кусочки в канализационную решетку. Продолжив путь, он выбросил аккумулятор в один мусорный бак, а две половинки телефона в другие.

Рид знал, что идет по направлению к Рю де Сталинград, хотя и понятия не имел, что будет делать, когда доберется. Внутренний голос буквально орал о том, чтобы сменить направление и пойти куда-нибудь еще. Но хладнокровие подсознания заставляло продолжать свой путь.

 Его похитители спрашивали, что он знал об их «планах». Места, которыми они интересовались – Загреб, Мадрид, Тегеран, – были как-то связаны и уж точно что-то значили для людей, которые схватили его. Чем бы ни являлись эти видения, а он все еще отказывался принять их за воспоминания, в них содержалась информация о том, что уже произошло или только собиралось произойти. Информация, которой он не владел. Чем больше он думал об этом, тем больше ощущал некую безотлагательность.

Нет, это было куда большим. Скорее похоже на обязательство.

Что ему известно, так это тот факт, что похитители планировали убить его медленно. И было четкое ощущение, что если он не узнает, что происходило или что он должен был рассказать, может погибнуть еще больше людей.

– Месье, – Рид испугался от нежного прикосновения к его руке женщины в платке. – У Вас идет кровь, – произнесла она по-английски и указала на собственный лоб.

– Ох. Спасибо, – двумя пальцами он коснулся правой брови. Кровь из небольшого пореза пропитала повязку и начала растекаться. – Мне нужно найти аптеку, – произнес он вслух.

Рид глубоко вздохнул и тут его озарила мысль: двумя кварталами ниже и одним выше находилось то, что ему нужно. Он никогда не заходил внутрь, даже учитывая его странные познания, он просто знал, что аптека там есть, также как и знал месторасположение «Pap’s Deli».

Холодок пробежал по всему его телу, начиная от поясницы и заканчивая затылком. Все видения были скорее интуитивными и появлялись из-за каких-то внешних раздражителей: видов, звуков и даже запахов. На этот же раз никакого видения не было вообще. Все происходило автоматически, наподобие того, что он знал, где свернуть и куда идти дальше. Также, как он знал, как заряжать Беретту.

Он принял решение еще до того, как светофор переключился на зеленый. Он придет на эту встречу и получит максимум информации. Затем он решит, что делать с ней дальше – возможно, передаст властям, чтобы очистить себя от убийства четырех мужчин в подвале. Пускай арестуют, кого надо, а он вернется домой к детям.

В аптеке он приобрел тонкий тюбик супер-клея, упаковку пластырей, ватные тампоны и тональный крем, который практически совпадал с цветом его кожи. Он взял все это в туалет и запер дверь.

Сняв пластыри, которые он прилепил к лицу в том доме, Рид промыл раны от спекшейся крови. На небольшие порезы он наклеил пластыри. У более глубоких повреждений, которые, скорее всего, потребовали бы наложение швов, он стянул кожу и воспользовался супер-клеем, шипя сквозь зубы от боли. Затем он затаил дыхание секунд на тридцать. Клей яростно прожигал его плоть, но боль стала утихать, как только он подсох. Наконец, он размазал тональный крем по лицу, скрывая повреждения, нанесенные его бывшими похитителями-садистами. Скрыть фингал и опухшую челюсть целиком не удалось бы, но, во всяком случае, прохожие перестанут так сильно пялиться на него.

Все это заняло около получаса и в дверь туалета дважды стучались другие посетители (во второй раз какая-то француженка кричала, что ее ребенок сейчас описается). Оба раза Рид просто выкрикнул в ответ: «Занято!»

Наконец, когда он завершил, он снова осмотрел себя в зеркале. Его вид был далек от совершенства, но все же Лоусон перестал походить на избитого в подземной камере пыток человека. Он пытался понять, не стоило ли ему выбрать более темный тон, чтобы сильнее походить на иностранца. Знал ли его собеседник, с кем он должен встретиться? Поймут ли они, кто он? И знали ли они его? Те три парня, которые вломились к нему домой, не были полностью уверены, они проверяли фотографию.

– Что я делаю? – спросил он себя.

«Готовишься к встрече с опасным преступником, который, возможно, является известным террористом», – произнес голос в голове. Это был не тот навязчивый голос, а его собственный – Рида Лоусона. Это был его здравый смысл, который насмехался над ним.  Затем эта упертая, безрассудная личность, скрывавшаяся в его подсознании, снова заговорила.

«С тобой все будет хорошо, – произнес внутренний голос. – Ничего из того, чего тебе не приходилось бы делать». Его рука рефлекторно потянулась за Береттой, которая торчала из-под джинс, спрятанная новой курткой. «Тебе все привычно».

Прежде, чем выйти из аптеки, Рид приобрел еще несколько предметов: дешевые часы, бутылку воды и два шоколадных батончика. Выйдя на улицу, он тут же съел их оба. Он не был уверен сколько крови потерял, поэтому решил приподнять уровень сахара. Затем он выпил всю воду и спросил у прохожих время. Настроив часы, Лоусон одел их на запястье.

Была половина шестого. Еще целая куча времени, чтобы добраться до места и подготовиться.

*

К тому моменту как он добрался до указанного по телефону адреса, уже наступили сумерки. Закат над Парижем разлился длинными тенями по бульвару. В 10-м округе на Рю де Сталинград 187 находился бар под названием «Фели», расположенный в подвале с разукрашенными окнами и треснувшим фасадом. Эта улочка была попросту завалена разнообразными художественными студиями, индийскими ресторанами и богемными кафе.

Рид замер перед дверью. Если он войдет внутрь, обратно уже не вернуться. Он пока еще мог уйти.

«Нет, – решил он про себя. – Не мог».

Куда он мог пойти? Обратно домой, где они снова смогут поймать его? И продолжить жизнь с этими странными видениями?

Рид зашел внутрь.

Стены бара были окрашены в черно-красные цвета и завешаны плакатами пятидесятых годов, изображающих женщин с мундштуками и иными силуэтами. Было либо слишком рано, либо слишком поздно для этого места. Несколько измотанных завсегдатаев тихо перешептывались за столом, сгорбившись над своими напитками. Из колонок за стойкой разносился слегка меланхоличный блюз.

Рид осмотрел бар слева направо и обратно. Никто не разглядывал его и, конечно же, никто не выглядел так, будто находится в заложниках. Он выбрал маленький столик позади и уселся лицом к двери, заказав себе кофе, который просто стоял перед ним, остывая.

Горбатый старик соскользнул со своего стула и прохромал вдоль барной стойки к туалетам. Рид поймал себя на быстрой оценке человека. Ближе к семидесяти. Дисплазия тазобедренного сустава. Желтые пальцы, затрудненное дыхание – заядлый курильщик. Не поворачивая голову, его глаза метнулись к обратной стороне бара, где два грубоватых парня в спецодежде приглушенно, но достаточно пылко спорили о спорте. Рабочие завода. Сидящий слева явно не высыпается, возможно, у него есть маленькие дети. Мужчина справа недавно подрался или же просто пропустил удар. Его костяшки были избиты. Даже не раздумывая, он обнаружил, что изучает отвороты их брюк, рукава и то, как они держат локти на столе. Тот, у кого будет оружие, постарается спрятать его, даже не осознавая это.

Рид потряс головой. Он становился параноиком, а эти постоянные вспышки явно не облегчали жизнь. Но затем он вспомнил странную ситуацию с аптекой, то, как он знал ее местонахождение, просто решив, что она ему нужна. В нем заговорил ученый: «Возможно, из этого стоит вынести урок. Возможно, вместо того, чтобы бороться с ними, тебе стоит разобраться в мыслях».

Официантка была молодой уставшей девушкой с завязанными в пучок густыми волосами.

– Stylo? – спросил он, когда она проходила мимо. – Ou crayon?

Ручку или карандаш. Она вытащила ручку из пучка волос и протянула ему.

– Спасибо.

Он разгладил салфетку и ткнул в нее стержнем. Это не было каким-то новым, непривычным ему навыком. Это была тактика профессора Лоусона, которую он использовал множество раз в прошлом, чтобы вызвать воспоминания и укрепить их в памяти.

Мысленно Рид вернулся к разговору, если его можно было так назвать, с тремя арабскими похитителями. Он старался не думать об их мертвых глазах, крови на полу или же подносе с острыми инструментами, предназначенными для того, чтобы выбить из него любую правду. Вместо этого он сосредоточился на словах и выписал первое имя, пришедшее в голову.

– Шейх Мустафа, – пробормотал он вслух.

Марокканский бункер. Человек, который всю свою жизнь провел в богатстве и власти, словно букашек давя под своей обувью тех, кто был менее удачлив, теперь до смерти напуган тем, что его могут бросить по шею закопанным в песок в пустыне и его кости уже никогда не найдут.

«Я рассказал все, что мне известно!», – настаивал он.

Ту-ту. «Мой внутренний голос подсказывает мне обратное. Он говорит, ты должен знать гораздо больше, но можешь бояться не тех людей. Я скажу тебе вот что, Шейх... Мой друг сейчас находится в соседней комнате. Он уже начинает дергаться. У него есть такой молоток, небольшая вещица наподобие той, что используют геологи, знаешь? Эта штуковина творит настоящие чудеса с маленькими костями, пальцами...

«Клянусь! – нервно размахивает руками шейх. Это можно рассмотреть как продолжение. – Были и другие разговоры о планах, но они происходили на немецком и русском... Я ничего не понял!»

«Знаешь, Шейх... Свист пули звучит одинаково на всех языках».

Рид вернулся в реальность. В горле пересохло. Воспоминание было настолько живым, настолько четким и ярким... Он никогда не испытывал ничего подобного. И это был его голос, угрожающий так небрежно, произносящий вещи, которые он вряд ли еще когда-нибудь повторит по отношению к другому человеку.

Планы. Шейх точно сказал что-то о планах. Какая бы странная ситуация ни мелькала в его подсознании, он был абсолютно уверен, что этого еще не произошло.

Рид сделал глоток уже остывшего кофе, чтобы успокоить нервы.

«Хорошо, – сказал он сам себе. – Хорошо».

Во время допроса в подвале они спрашивали о других агентах. Три имени мелькнули в его голове. Он записал первое, а затем прочел его:

– Моррис.

Перед глазами тут же возник образ молодого мужчины лет тридцати с небольшим, достаточно симпатичного и знающего об этом. Насмешливая ухмылка лишь на одну сторону лица. Темные волосы, уложенные по моде.

Частная взлетно-посадочная полоса в Загребе. Моррис бежит рядом с тобой. Вы оба держите в руках пистолеты, направленные дулом вниз. Вы не должны допустить, чтобы два иранца добрались до самолета. Моррис прицеливается во время передышки и выпускает две пули. Одна из них достигает цели и первый мужчина падает. Ты добираешься до второго и жестко валишь его на землю...

Другое имя:

– Ридижер.

Мальчишеская улыбка, аккуратно уложенные волосы. Слегка полноват. Он выглядел бы лучше, будь его рост чуть выше. Выглядит вполне добродушно.

Ритц в Мадриде. Ридижер прикрывает с коридора, пока ты выламываешь дверь и ловишь предполагаемого террориста. Мужчина бежит к пистолету, лежащему на тумбочке, но ты оказываешься быстрее. Ты выворачиваешь его запястье... Позже Ридижер сообщает, что слышал щелчок аж из коридора. Хватается за живот. Все смеются.

Кофе уже стал холодным, но Рид едва заметил это. Его пальцы дрожали. Сомнений не оставалось: чтобы не происходило с ним, эти вспышки были действительно его воспоминаниями. Или чьими-то еще. Похитители. Они вырезали что-то из его шеи и назвали это подавителем памяти. Это не могло быть правдой. Это был не он. Это был кто-то другой. У него были чужие воспоминания, перемешанные с собственными.

Рид снова ткнул ручкой в салфетку и записал последнее имя, произнеся его вслух:

– Йоханссон.

В подсознании возникла картинка. Длинные светлые волосы, начесанные до блеска. Гладкие, четкие скулы. Полные губы. Серые глаза цвета камня. Видение нахлынуло...

Милан. Ночь. Отель. Вино. Мария сидит на кровати, подогнув под себя ноги. Три верхние пуговицы ее блузки растегнуты. Волосы взъерошены. Ты раньше никогда не замечал, насколько длинные у нее ресницы. Два часа назад ты наблюдал, как она убила двух парней в перестрелке, а сейчас вы распиваете Санджовезе, закусывая тосканским Пекорино. Ваши колени почти соприкасаются. Ее взгляд встречается с твоим. Никто не рискует заговорить. Ты видишь это в ее глазах, но она понимает, что ты не можешь. Она спрашивает о Кейт...

Рид вздрогнул, ощутив резкую головную боль, словно облако дыма, разлетевшуюся по всему черепу. В этот же момент видение стало размытым и исчезло совсем. Он закрыл глаза и около минуты массировал виски, пока боль не утихла.

Что это было?

Кажется, по какой-то причине воспоминание об этой женщине, Йоханссон, вызвало кратковременную мигрень. Однако, куда более пугающим было странное ощущение, которое вызвало головную боль. Это было... Желание. Нет, даже больше. Это была страсть, подпитываемая возбуждением и некоторой опасностью.

Рид не мог не задаться вопросом, кем была эта женщина, но вытряхнул ее из головы. Он не хотел вызывать мигреньсейчас. Вместо этого, он снова коснулся ручкой салфетки, чтобы записать последнее имя – Зеро. Так назвал его иранский «дознаватель». Но прежде, чем он успел записать или произнести его, у Рида возникло странное ощущение. Волосы на затылке вдруг встали дыбом.

За ним следили.

Когда он снова поднял взгляд, то увидел мужчину, стоявшего в дверях «Фели» и, словно ястреб, наблюдавший за добычей, уставившегося на Рида. Кровь застыла в венах. За ним следили.

Это был человек, с которым ему предстояло встретиться. Он был уверен в этом. Узнает ли он его? Казалось, араб не догадывался, кто перед ним. Ожидал ли тот кого-то другого?

Рид положил ручку. Медленно и практически незаметно он смял салфетку и бросил ее в свой полупустой стаканчик с холодным кофе.

Мужчина кивнул. Рид кивнул в ответ.

Незнакомец потянулся за спину, чтобы достать что-то, заправленное в штаны.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Рид подскочил так резко, что его стул едва не упал. Рука тут же легла на фигурную рукоятку Беретты, слегка нагревшуюся от поясницы. Внутренний голос отчаянно кричал: «Это общественное место. Тут везде люди. Я никогда раньше не стрелял».

Прежде чем Рид успел выхватить пистолет, незнакомец достал банкноту из заднего кармана. Он ухмыльнулся, явно удивленный нервозностью собеседника. Кажется, никто в баре не заметил произошедшего, кроме официантки с гнездом на голове, которая просто приподняла бровь.

Незнакомец подошел к барной стойке, передал счет и что-то пробормотал бармену. Затем он направился к столику Рида, встал у пустого стула и долго молчаливо смотрел на него, улыбаясь.

Мужчина был молод, максимум тридцати лет, с короткой стрижкой и свежей щетиной. Он был достаточно долговязым, с худым лицом, благодаря чему его острые скулы и выступающий подбородок выглядели практически карикатурно. Самым неожиданным были его черные очки в роговой оправе, в которых он выглядел словно Бадди Холли, который вырос в восьмидесятых и открыл для себя кокаин.

Рид сразу мог сказать, что незнакомец правша. Он прижимал левый локоть к телу, что, скорее всего, означало, что у него подмышкой был спрятан пистолет в плечевой кобуре, который быстро можно выхватить нужной рукой в случае необходимости. Левая рука слегка оттопыривала черную замшевую куртку, чтобы скрыть оружие.

– Могу сидети? – спросил он наконец.

Могу...? Рид не сразу понял вопрос, как это было с арабским и французским. Это не был русский язык, но что-то очень похожее на него, что позволило понять смысл сказанного. Мужчина интересовался, может ли он присесть.

Рид указал на пустой стул напротив и собеседник сел, удерживая левый локоть все в той же позиции.

Как только он расположился за столом, официантка тут же принесла ему бокал темного янтарного пива и поставила на стол.

– Спасибо, – ответил он, а затем обратился к Риду. – Твой сербский не особо хорош?

– Нет, – покачал головой Лоусон. Сербский? Он ожидал, что встретится с арабом, как и его похитители.

– Тогда на английском? Или французском?

– Выбирай, – Рид был удивлен тому, насколько спокойно прозвучал его голос. Его сердце чуть не выпрыгнуло из груди от страха и... И, если уж говорить правду, то он испытывал как минимум сильное волнение.

– Мне нравится это место, – еще шире улыбнулся серб. – Оно темное. Спокойное. Это единственный бар в данном округе, где есть Францисканер. Это мое любимое пиво, –  он сделал большой глоток, прикрыв глаза, и чуть не захрюкал от удовольствия. –  Как вкусно.

Затем он открыл глаза и добавил:

– Ты не тот, кого я ожидал.

Волна паники накрыла Рида.

«Он знает, – кричал его внутренний голос. – Он знает, что ты не тот человек, с кем ему нужно встретиться, и у него есть оружие».

«Успокойся, – заговорил другой, новый голос. – Ты легко справишься с этим».

Рид сглотнул и каким-то образом умудрился сохранить ледяную уверенность.

– Ты тоже, – ответил он.

– Справедливо, – засмеялся серб. – Но нас так много уже, да? А ты... Ты американец?

– Эмигрант, – кивнул Рид.

– А остальные разве нет? – еще один смешок. – До тебя я встречал лишь одного американца в нашем, хм... как это назвать... конгломерате? Да. Так что для меня здесь нет ничего странного, – подмигнул он.

Рид напрягся, не понимая, шутит собеседник или нет. Что, если он знал, что Рид не тот, за кого себя выдает и просто тянул время или же выводил его на чистую воду. Чтобы спрятать дрожь в руках, он положил их на колени.

– Можешь называть меня Юрий. А как звать тебя?

– Бен, – это было первое имя, пришедшее ему на ум, имя его наставника во времена работы доцентом.

– Бен. Каким образом ты начал работать на иранцев?

– С, – поправил Рид и сузил глаза для пущего эффекта. – Я работаю с ними.

– Конечно, – ответил Юрий, сделав еще один глоток. – С. И все же, как это произошло? Не считая взаимного интереса, они все же... достаточно закрытая группа.

– Я вызываю доверие у людей, – произнес Рид, даже не моргнув. Он понятия не имел, почему так сказал и почему сам был убежден в этом. Он сказал это так, словно репетировал речь заранее.

– А где Амад? – слегка небрежно спросил Юрий.

– Не смог, – ровным голосом сообщил Рид. – Передавал пламенный привет.

– Ладно, Бен. Ты говоришь, что дело сделано.

– Да.

– Я хочу услышать это от тебя, Бен. Скажи мне, этот ЦРУшник мертв? – наклонился вперед Юрий, обдав его сильным запахом солода. Его глаза сузились в ожидании.

Рид на мгновение замер. ЦРУ? Он из ЦРУ? Внезапно, все разговоры об агентах, видения о задержании террористов на аэродромах и в отелях, приобрели больший смысл, даже с учетом того, что пока еще далеко не все было ясно. Затем он вспомнил в каком положении находится и понадеялся, что не выдал никакой раскрывающей его информации.

 Он также наклонился вперед и медленно произнес:

– Да, Юрий. ЦРУшник мертв.

– Хорошо, – откинулся назад его собеседник и снова улыбнулся. Затем он взял бокал. – А что насчет информации? Ты получил ее?

– Он выдал все, что знал, – ответил Рид. Он не мог не обратить внимание, что его руки под столом перестали дрожать. Такое ощущение, что кто-то взял ситуацию под контроль, а Рид Лоусон сел на скамью запасных собственного сознания. Он решил не бороться с этим.

– Где находится Мустафа? – поинтересовался Юрий. – И что он успел сообщить им?

Рид кивнул.

– Я жду, – несколько раз моргнул серб.

Осознание происходящего, словно тяжелый груз, вдруг свалилось на плечи Рида, когда он связал все события воедино. Во все это было вовлечено ЦРУ. Был какой-то план, согласно которому множество людей должно быть убито. Шейх знал о нем и рассказал им, точнее ему, все. Эти парни, они хотели разузнать, что было известно шейху. И это то, что хотел знать Юрий. Чем бы это ни было, это было чем-то грандиозным и Рид попал в самый центр событий... Хотя, он чувствовал, что это далеко не в первый раз.

Он достаточно длительное время молчал. Этого хватило, чтобы улыбка испарилась с лица ожидающего Юрия и перешла в тяжелый взгляд.

– Я не знаю тебя, – ответил Лоусон. – Я понятия не имею, кого ты представляешь. Ты ждешь, что я выдам всю информацию и уйду в надежде, что все сделал правильно?

– Да, – подтвердил Юрий. – Это именно то, чего я ожидаю, и в этом заключается цель нашей встречи.

– Нет, – покачал головой Рид. – Видишь ли, Юрий, данная информация слишком важна, чтобы играть в испорченный телефон и надеяться, что она попадет в нужные уши в нужное время. Более того, насколько тебе самому известно, единственным местом, где хранятся нужные данные, является вот это, – он постучал себе по голове. Это была чистая правда. Информация, которую они пытались раздобыть, была, по всей видимости, надежно спрятана где-то в глубинах его разума, ожидая пока ее найдут. – Мне также кажется, – продолжил он, – что как только они получат ответы, наши планы изменятся. Мне надоело быть посыльным. Я хочу заняться делом. Я хочу настоящую роль.

Юрий уставился на него. Затем он резко, напряженно рассмеялся и хлопнул по столу с такой силой, что на них оглянулись присутствующие.

– Ты! – воскликнул он, указывая на Рида пальцем. – Может ты и эмигрант, но не без американских амбиций! – он снова засмеялся, издавая ослиные звуки. – Что ты хочешь узнать, Бен?

– Давай начнем с того, кого ты представляешь?

– С чего ты взял, что я представитель? Из того, что известно тебе, я могу быть и боссом. Голова против нарисованного плана! – он поднял руки в широком жесте и снова засмеялся.

– Я так не думаю, – ухмыльнулся Лоусон. – Уверен, ты занимаешь ту же позицию, что и я, передавая информацию, тайны, встречаясь в дерьмовых барах.

Тактика допроса – общение на равном уровне. Юрий явно был полиглотом и, казалось, не был настолько жесток, как его похитители. Но даже если он и был уровнем ниже, он все же владел большей информацией, нежели сам Рид.

– Как насчет сделки? Ты говоришь мне, что знаешь, а я делюсь тем, что известно мне, – он снизил голос практически до шепота. – И поверь, ты захочешь получить информацию.

– Ты нравишься мне, Бен, – задумчиво произнес Юрий, поглаживая свою щетину. – Что, как вы обычно говорите... противоречиво, поскольку американцы раздражают меня, – усмехнулся он. – Что печально для тебя, я не могу поделиться тем, чего не знаю.

– Тогда сообщи, кто сможет, – слова вылетели с такой скоростью, что он не успел остановить их, даже если захотел бы. Его логика (или же, скорее, логика Лоусона) яро протестовала: «Что ты делаешь?! Бери, что есть и проваливай!»

 – Не хочешь прокатиться со мной? – загорелись глаза Юрия. – Я отвезу тебя к боссу. Там и сможешь рассказать все, что тебе известно.

Рид заколебался. Он понимал, что этого не стоит делать. Понимал, что не хотел этого. Но внутри возникло какое-то странное чувство долга, а в глубине души появилась та стальная уверенность, которая снова повторила: «Расслабься». У него был пистолет. У него были определенные навыки. Он уже зашел так далеко и, судя по тому, что удалось выяснить в баре, все это явно находится за пределами нескольких иранцев в одном из подвалов Парижа. Был некий план, было вовлечено ЦРУ и каким-то образом он знал, что, в конце концов, пострадает очень много людей, если не погибнет.

Рид кивнул, сжав челюсть.

– Отлично, – Юрий осушил свой бокал и встал, все еще прижимая левый локоть. – Оревуар, – помахал он бармену. Затем серб прошел по залу «Фели» сквозь маленькую грязную кухню и вышел через стальную дверь на мощеную улочку.

Рид проследовал за ним в ночь, с удивлением обнаружив, как быстро потемнело на улице, пока они были в баре. Вдали переулка стоял заведенный черный внедорожник с настолько тонированными окнами, будто они были попросту закрашены. Задняя дверь открылась еще до того, как Юрий добрался до машины, и оттуда выскочили два головореза. Рид не знал, как еще можно их назвать: оба внушительных размеров, широкоплечие и даже не пытавшиеся как-то скрыть свои пистолеты ТЕС-9, раскачивающиеся в наплечных кобурах.

– Расслабьтесь, друзья, – произнес Юрий. – Это Бен. Мы отвезем его повидаться с Отцом.

«Отец. Так же по-русски звучит слово «папа». Или же, на более техническом уровне, «создатель».

– Идем, – доброжелательно сказал Юрий, хлопнув по плечу Рида. – Дорога будет приятной. Выпьем по бокальчику шампанского по пути. Пошли.

Ноги Лоусона не слушались. Это было рискованно, даже слишком. Если он сядет в машину с этими парнями и они поймут, кто он есть на самом деле, или хотя бы что он не тот, за кого себя выдал, его, скорее всего, убьют. Девочки останутся сиротами и вряд ли когда-нибудь узнают, что же с ним произошло.

Но какой у него был выбор? Рид не мог просто сказать, что резко передумал, это было бы слишком подозрительно. Судя по всему, он уже на два шага минимум прошел точку невозврата, просто следуя за Юрием. И, если ему удастся поддерживать эту легенду и дальше, то он сможет узнать, что же происходило в его голове.

Он сделал шаг по направлению к внедорожнику.

«Ах! Ун моменто, пор фавор», – Юрий поманил пальцем свой мускулистый эскорт. Один из головорезов заставил Рида поднять руки, пока второй прощупал его сверху донизу. Первым делом он нашел Беретту, заправленную за пояс джинс. Затем двумя пальцами прощупал карманы, поочередно вытащив пачку евро и одноразовый телефон и передав все находки Юрию.

– Это ты можешь забрать, – вернул ему деньги Юрий. – А остальное мы пока подержим у себя. Безопасность. Ты понимаешь, – и он засунул телефон с пистолетом во внутренний карман своей куртки. Буквально на долю секунды Рид успел увидеть его собственное оружие.

– Да, понимаю, – ответил он. Теперь он был безоружен и не имел ни малейшей возможности позвать на помощь, если потребуется.

«Я должен бежать, – подумал он. – Просто пулей полететь отсюда и даже не оглядываться...»

Один из головорезов, слегка опустив Риду голову, толкнул его вперед, в заднюю часть внедорожника. Оба забрались следом, а затем залез и Юрий, закрыв за собой дверь. Он сел рядом с Лоусоном, а его верзилы, сгорбившись, разместились на сиденье напротив, спиной к водителю. Тонированная темная перегородка отделяла их от передней части машины.

Один из них постучал в нее костяшками пальцев, чтобы подать знак водителю, и грубо произнес:

– Отец.

Громкий контрольный щелчок запер задние двери и в этот момент к Риду пришло осознание, что он натворил. Он сел в машину с тремя вооруженными людьми, понятия не имея о том, куда они направляются, и слабым представлением того, за кого они его принимают. Обдурить Юрия ему не составило особого труда, но сейчас его везли к одному из боссов... В курсе ли те, что он не тот, за кого себя выдает? Он еле сдержался, чтобы не выпрыгнуть вперед, распахнуть дверь и выскочить из машины. Отсюда не было выхода, по крайней мере, на данный момент. Ему придется дождаться, пока они не доберутся до места назначения в надежде, что удастся сбежать.

Внедорожник покатился по улицам Парижа.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Юрий, который без умолку болтал сидя во французском баре, стал подозрительно тихим во время поездки. Он открыл шкафчик рядом со своим сиденьем и достал оттуда избитую книгу с поврежденной обложкой – «Принц» Макиавелли. Профессор в Риде чуть не закричал.

Два головореза молча сидели напротив Лоусона, уставившись прямо и словно дыша сквозь него. Он быстро отметил в памяти их приметы: парень слева был лысым, белым, с темными усами, закрученными на концах, и маленькими глазами. На плече у него болтался TEC-9, а в кобуру был заправлен Глок 27. Кривой бледный шрам над левой бровью говорил о дрянной работе (не все из этого сильно отличалось от того, как сейчас выглядел сам Рид, учитывая его лечением супер-клеем). Он не мог разобрать национальность этого парня.

Второй верзила был чуть темнее, с длинной, неопрятной бородой и значительным брюшком. Его левое плечо, казалось, слегка провисало, словно он тянулся к противоположному бедру. У него также имелся пистолет, заправленный в плечевую кобуру, но иного оружия Рид не заметил.   

Зато он хорошо разглядел метку на шее. Кожа в том месте была сморщена, слегка приподнята от ожога и имела чуть более розоватый оттенок. Это был тот же знак, что он видел у арабского верзилы в подвале Парижа. Он был уверен, что это какой-то символ, но не мог узнать его. У усатого парня его не было видно, хотя, большая часть шеи скрывалась под рубашкой.

У Юрия также не было никакой метки, во всяком случае Рид ее не видел. Воротник замшевой куртки серба был поднят высоко.

«Это может означать какой-то статус, – подумал он. – Что-то, что еще следует заработать».

Водитель выехал на А4, оставив Париж позади и направившись на северо-восток в сторону Реймса. Тонированные окна сделали ночь еще гуще и, как только они покинули город огней, Риду стало тяжело запоминать дорогу. Ему приходилось внимательно высматривать дорожные знаки, чтобы понимать, куда они едут. Пейзаж неспешно менялся с яркого городского на сельский рельефный. Шоссе незаметно перешло в проселочную дорогу, огибающую земли и фермы, простирающиеся с обеих сторон.

После часа езды в полной тишине, Рид прочистил горло и спросил:

– Еще далеко?

– Да, – ответил Юрий по-французски, приложив палец к губам.

Ноздри Рида раздулись, но он промолчал. Ему следовало бы спросить, насколько далеко его увезут. Все, что он сейчас знал, это то, что едут они недалеко от Бельгии.

Шоссе А4 перешло в А34, которое после поворота стало А304, уводя все дальше на север. Деревья, усеивающие пастбища, становились толстыми и широкими, с более богатой листвой, постепенно поглощая сельскохозяйственные поля и превращаясь в леса. Дорога стала более крутой, когда холмики сменились маленькими горами.

Рид знал это место. Скорее всего, ему был знаком регион сам по себе, и это не являлось результатом видений или встроенной памяти. Он никогда не бывал здесь ранее, но из учебников прекрасно знал, что они достигли Арденн – горного лесистого участка, разделявшего северо-восток Франции, юг Бельгии и север Люксембурга. Именно здесь, через этот нетронутый человеком участок, в 1944 году немецкая армия попыталась запустить свои дивизионы для захвата Антверпена. Но в результате немцы были разбиты американскими и британскими военными возле реки Маас. В последующем конфликт был назван Битвой в Арденнах, последним крупным наступлением немцев во Второй мировой войне.

По какой-то неведомой причине, несмотря на тяжесть ситуации, Рид умудрился отыскать приятные моменты в данной поездке, которые заключались в его размышлениях об истории, бывшей жизни и студентах. Но затем он снова мысленно вернулся к своим дочерям, одиноким и испуганным, которые не имели ни малейшего представления о том, где он находился и что собирался сделать.

Естественно, Рид вскоре увидел предупреждающий о приближении к границе знак. «Бельгия» - было написано на нем, а ниже: «Belgien, België, Belgium». Проехав еще около  трех километров, внедорожник остановился у единственного маленького стенда с бетонным навесом над головой. Мужчина в толстом пальто и шерстяной шапке заглянул в автомобиль. Граница между Францией и Бельгией была совершенно не похожа на то, к чему привыкло большинство американцев. Водитель опустил стекло и переговорил с пограничником, но его слова были заглушены закрытой перегородкой и окнами. Рид присмотрелся и обратил внимание на то, как водитель что-то передал инспектору. Счет. Взятка.

Мужчина в теплой шапке помахал им.

Проехав несколько километров по N5, внедорожник свернул с шоссе на узкую дорогу, которая пересекалась с главной улицей. На съезде не было никакого знака, а сама дорога не имела покрытия. Она явно была подъездной и, скорее всего, проложена для лесозаготовительных фур. Машина погрязла в грязи глубокой колеи. Головорезы, сидящие напротив Рида, стукнулись друг об друга, но не отвели от него глаз.

Он проверил дешевые часы, которые купил в аптеке. Они ехали уже два часа сорок шесть минут. Прошлой ночью он был в США, затем очнулся в Париже, а теперь едет по Бельгии.

«Расслабься, – повторяло его подсознание. – Нет места, где бы ты не бывал ранее. Просто наблюдай и держи язык за зубами».

По обе стороны дороги не было ничего, кроме густых деревьев. Внедорожник продолжал взбираться и спускаться с гор. Все это время Рид смотрел в окно, делая вид, что просто убивает время, но на самом деле он пытался найти хоть какие-то знаки, способные подсказать ему, где они находятся. В идеале то, на что он сможет опереться в будущем при разговоре с властями, когда потребуется.

Впереди светили огни, но с его положения Рид не мог рассмотреть источник. Внедорожник снова притормозил и осторожно остановился. Лоусон увидел черный кованый забор, каждая часть которого заканчивалась опасными пиками по обе стороны, растворяющимися в темноте. Возле машины находился маленький сторожевой домик из стекла и темного кирпича, освещаемый внутри люминесцентной лампой. Появился какой-то человек. Он был одет в брюки и пальто с поднятым воротником, а также укутан серым шарфом. Он даже не пытался прикрыть висящий на плече MP7. Шагнув к машине, он взялся за оружие, но не стал поднимать дуло.

«Heckler & Koch, модель MP7A1, – произнес голос в голове Рида. – Супрессор 7.1 дюйма. Зеркальный прицел Элкан. Магазин на тридцать пуль».

Водитель опустил стекло и перекинулся с охранником всего парой фраз. Затем тот обошел внедорожник и открыл дверь со стороны Юрия. Он наклонился и заглянул внутрь. Рид ощутил запах ржаного виски, смешанный с морозным воздухом. Охранник внимательно оглядел каждого из них, задержав свой взгляд на Риде.

– Посыльник, – произнес Юрий. – Чтобы встретиться с начальником.

Это был русский: «Посыльный. Чтобы встретиться с боссом».

Мужчина не ответил. Он снова закрыл дверь и вернулся восвояси, нажав на кнопку на маленькой консоли. Черные железные ворота загудели, раздвигаясь в стороны, и внедорожник проехал.

Горло Рида сжалось, когда до него дошла вся серьезность ситуации. Он направился на встречу с намерением получить информацию о происходящем, не только по поводу себя, но и по поводу планов, шейхов и иностранных государств. Он попал в машину с Юрием и двумя головорезами, пытаясь найти источник. Он позволил им вывезти себя за пределы страны в середину леса, а сейчас они находились за высокими охраняемыми воротами. Он понятия не имел, как выбираться отсюда, если вдруг что-то пойдет не так.

«Расслабься. Ты уже делал это ранее».

«Нет, не делал! – отчаянно подумал он. – Я профессор университета в Нью-Йорке. Я не знаю, что делаю. Зачем я вообще в это ввязался? Мои девочки...»

«Просто плыви по течению. Ты сам поймешь что делать».

Рид глубоко вздохнул, успокаивая нервы. Он посмотрел в окно. В темноте едва можно было что-то различить. За воротами не было деревьев, только рядами свисали толстые лозы, поднимаясь и обвиваясь вокруг высокой решетки... Это был виноградник. Лоусон не мог сказать наверняка, был ли он настоящим или же просто украшал местность, но это было хоть чем-то узнаваемым, чем-то, что можно увидеть с вертолета или дрона.

«Хорошо. Это пригодится позже. Если позже вообще наступит».

Внедорожник медленно проехал по гравию еще около километра, прежде чем виноградник закончился. Перед ними находилось настоящее поместье, практически замок, построенный из серого камня, с выпуклыми окнами и плющом, окутавшим южный фасад. Всего пару секунд потребовалось Риду, чтобы оценить прекрасную архитектуру. Зданию было не менее двухста лет. Но они не остановились у него. Вместо этого, машина обогнула его и проехала дальше. Еще через метров пятьсот они заехали на маленькую парковку и водитель выключил двигатель.

Они прибыли. Но куда они прибыли он понятия не имел.

Сначала вышли головорезы, а затем выпрыгнул Рид, за которым последовал Юрий. Морозный воздух перехватил дыхание. Он сжал челюсть, чтобы не допустить дрожь в зубах. Казалось, эти два верзилы вообще ничего не ощущали.

Примерно в сорока метрах находилось большое строение двумя этажами в высоту и в несколько раз шире. Оно было без окон и сделано из гофрированной стали, окрашенной в бежевый цвет.

«Какой-то промышленный объект, – решил Рид. – Возможно, винодельня».

Но он не был уверен.

Юрий слегка застонал, разминая ноги. Затем уже привычно ухмыльнулся Риду.

– Бен, я понимаю, что мы сдружились, но все же... – он вытащил из кармана длинную узкую черную тряпку. – Я настаиваю.

Рид уверенно кивнул. Какой у него был выбор? Он повернулся к Юрию так, чтобы тот мог завязать повязку на глазах. Естественно, чья-то тяжелая рука схватила его за плечо – головорез.

– А теперь, – произнес Юрий, – вперед к Отцу. – Рука подтолкнула его вперед и направила в сторону стальной конструкции. Он ощутил второго верзилу по другую руку. Лоусон был окружен.

Рид равнодушно вздохнул, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.

«Слушай», – произнес внутренний голос.

«Я слушаю».

«Нет, слушай. Слушай и подключайся».

Кто-то трижды постучал в дверь. Звук был тупым и пустым, словно басы на барабане. Хоть он ничего и не видел, но все же представил себе Юрия, стучащего кулаком по тяжелой стальной двери.

Скрип. Засов сдвинут в сторону. Свист. Прилив теплого воздуха при открытии двери. Внезапно раздалась целая куча звуков – звон стекла, плескание жидкости, жужжание ремней. Винтерра, судя по звуку. Странно, он не слышал ни единого звука снаружи. Внешние стены здания были звукоизолированы.

Тяжелая рука провела его внутрь. Дверь снова закрылась и засов оказался на своем месте. Пол под ним ощущался как гладкий бетон. Рид наступил ботинком в маленькую лужу. Кислый запах брожения был очень силен и только вслед за ним раздавался знакомый аромат виноградного сока. Они действительно делают здесь вино.

Рид считал свои шаги. Они прошли через еще одни двери, откуда раздались новые звуки. Аппаратно-гидравлический пресс. Пневматическая дрель. Цепь конвейера. Аромат брожения сменился запахом смазки, моторного масла и... Пороха. Они производят здесь что-то. Скорее всего, боеприпасы. Было что-то еще, что-то очень знакомое, кроме масла и пороха. Это было что-то сладкое, вроде миндаля... Динитротолуол. Они производят взрывчатку.

– Ступеньки, – произнес голос Юрия прямо в ухо Рида, когда тот ударился пальцами о первую из них. Тяжелая рука продолжала вести его, пока вчетвером они поднимались по лестнице. Тринадцать шагов. Тот, кто строил это место, явно не суеверный.

Наверху была еще одна стальная дверь. Как только она закрылась, звуки машин заглохли. Снова звукоизоляция. Где-то рядом на пианино играли классическую музыку. Брамс. Вариации на тему Паганини. Мелодия была недостаточно насыщена для настоящего фортепиано. Это была стерео запись.

– Юрий, – раздался новый твердый баритон, слегка срывавшийся из-за того, что его владелец либо часто кричал, либо много курил. Судя по запаху, стоявшему в комнате, причина была все же в сигаретах. Хотя, возможно, и то, и другое.

– Отец, – заискивающе произнес Юрий. Он быстро говорил по-русски и Риду пришлось напрягаться, чтобы понять его акцент. – Я привез хорошие новости из Франции.

– Кто этот человек? – резко спросил баритон. Судя по тому, как он говорил, русский был его родным языком. Рид не мог не задаться вопросом, что могло связывать иранцев и этого человека, а также головорезов во внедорожнике и, раз уж на то пошло, даже серба Юрия.

«Скорее всего, какая-то сделка по поводу оружия, – произнес голос в голове. – Или что-то еще хуже».

 – Это иранский посыльный, – ответил Юрий. – У него есть информация, которую мы...

– Ты привел его сюда? – перебил собеседник. Его глубокий голос чуть не взревел. – Ты должен был поехать во Францию и встретиться с иранцами, а не притащить их ко мне! Ты можешь испоганить все своей тупостью! – раздался хлопок от пощечины и вздох Юрия. – Мне стоит написать требования на пуле и пустить ее через твой толстый череп?

– Отец, пожалуйста... – пробормотал Юрий.

– Не называй меня так! – яростно закричал человек. Судя по звуку, он поднял тяжелый пистолет. – Вообще никак меня не называй в присутствии этого незнакомца!

– Он не незнакомец! – взвыл Юрий. – Это Агент Зеро! Я привез сюда Кента Стила!

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Кент Стил.

На пару секунд воцарилась тишина, которая тянулась, казалось, несколько минут. Видения сотнями полились одно за другим, словно запустили старую киноленту. ЦРУ. Национальная секретная служба, Центр специальных операций, Группа тайных тактических операций. Психологические операции.

Агент Зеро.

Если ты разоблачен, ты мертв.

Мы не говорим. Никогда.

Невозможно.

Его пальцы снова задрожали.

Это было просто невозможно. Такие вещи, как подавители памяти, или имплантанты, или супрессоры были лишь идеями для теорий заговоров и голливудских фильмов.

В любом случае, это не имело никакого значения. Они все это время знали, кто он: и в баре, и в машине, и всю дорогу в Бельгию, Юрий прекрасно понимал, что Рид не тот, за кого себя выдает. Сейчас же его глаза были завязаны, а сам он находился за стальной дверью как минимум с четырьмя вооруженными людьми. Больше никто не знал, где он и кто он. Страх сковал его внутренности и грозился выйти рвотой.

– Нет, – медленно ответил баритон. – Нет, ты ошибаешься. Глупый Юрий. Это не агент ЦРУ. Будь это правдой, ты бы здесь не стоял!

– Если только он не пришел сюда, чтобы найти Вас! – возразил Юрий.

Чьи-то пальцы схватили повязку и сдернули ее. Рид прищурился от резкого света флуоресцентных ламп на потолке. Он моргнул, увидев мужчину лет пятидесяти с седыми волосами, густой бородой, побритой ближе к щекам и острым проницательным взглядом. Этот человек, по всей видимости, сам Отец, был в сером костюме цвета древесного угля. Две верхние пуговицы на его рубашке были расстегнуты и из-под нее виднелись волосы. Они находились в помещении, стены которого были украшены безвкусными картинами и окрашены в темно-красный цвет.

– Ты, – произнес этот человек по-английски с сильным акцентом. – Кто ты?

Рид вздрогнул и переборол в себе желание объяснить, что он вообще ничего не знает:

– Меня зовут Бен. Я посыльный. Работаю с иранцами.

Юрий, который стоял на коленях перед Отцом, резко вскочил на ноги.

– Он врет! – завопил серб. – Я знаю, что он врет! Он говорит, что иранцы отправили его на переговоры, но они бы никогда не доверились американцу! – злобно объяснял Юрий. Тонкая струйка крови от удара Отца стекала из уголка его рта. – Но есть и еще. Смотри, я спросил тебя про Амада, – кивнул он, ухмыляясь. – Никакого Амада не существует.

Риду показалось странным, что эти люди знакомы с иранцами, но не знают, с кем те работают и кого могут послать на встречу. Они определенно были как-то связаны, но он не видел как.

Отец отматерился по-русски, а затем заговорил на английском:

– Ты сказал Юрию, что ты посыльный. Юрий говорит мне, что ты ЦРУшник. Кому верить? Ты точно не выглядишь так, как я представлял себе Агента Зеро. Тем не менее, мой мальчик-идиот сказал одну истину: иранцы презирают американцев. Для тебя это не очень хорошо. Ты расскажешь мне правду или же я прострелю тебе коленную чашечку, – он направил в его сторону тяжелый пистолет, TIG серии Desert Eagle.

Рид на мгновение забыл как дышать. Это была огромная пушка.

«Сдавайся», – пробормотал его внутренний голос.

Он не знал, как поступить. Он не был уверен, что произойдет, если он сдастся. В последний раз, когда его новые инстинкты взяли верх, четверо мужчин оказались мертвы и их кровь, в прямом смысле слова, была на его руках. Но у него не было другого выхода, то есть его не было у профессора Лоусона. А вот Кент Стил, кем бы он ни являлся, мог найти способ. Пусть он и не знал, кем являлся, но это не будет иметь никакого значения, если он не доживет до момента истины.

Рид закрыл глаза и кивнул, молчаливо соглашаясь с внутренним голосом. Его плечи расслабились, а пальцы перестали дрожать.

– Я жду, – напряженно произнес Отец.

– Вам не захочется стрелять в меня, – ответил Рид, удивляясь спокойствию в собственном голосе. – Точный выстрел из этого оружия не попадет мне в колено. Он раздробит ногу целиком и через несколько секунд я истеку кровью на полу этого помещения.

– Как вы там, американцы, говорите? Ты не сможешь сделать омлет без.... –  начал было говорить Отец, пожав плечом.

–  У меня есть информация, которая вам нужна, –  перебил его Лоусон. –  Местонахождение шейха. Что он рассказал мне. Кому я это передал. Я знаю все о вашем заговоре и я не единственный.

– Агент Зеро, – уголки губ Отца скривились в ухмылке.

– Я же сказал! – выкрикнул Юрий. – Я ведь хорошо отработал, так?

– Заткнись, – рявкнул на него Отец и тот заскулил, как избитая собака. – Отведите его вниз и выбейте все, что известно. Начните с удаления пальцев. Я не хочу терять время.

В обычный день подобная угроза вогнала бы Рида в состояние шока. Его мышцы на мгновение напряглись, а волосы на голове и шее встали дыбом. Но новый инстинкт заставил его расслабиться.

«Подожди, – прозвучало в голове. – Дождись возможности».

Лысый головорез коротко кивнул и снова схватил Рида за руку.

– Идиот! – плюнул Отец. – Свяжи его сначала! Юрий, подойди к шкафу. Там кое-что есть на этот случай.

Юрий поспешил к трехдверному шкафу, стоявшему в углу, и бросился ковыряться там, пока не наткнулся на грубую бечевку. – Вот, – произнес он, бросив ее верзиле.

Все взоры инстинктивно потянулись к взлетевшему предмету: обоих верзил, Юрия и Отца. Но только не Рида. У него была секунда и он воспользовался ею. Выхватив левую руку, он резко поднял ее вверх, основанием ладони нанеся лысому парню удар прямо в трахею. Горло соперника ощутимо сжалось под его рукой.

После первого удара, он сделал выпад и левой ногой пнул бородатого верзилу в то же бедро, за которое тот держался во время их поездки в Бельгию. Знакомый звук удушья раздался из горла бородача. Он схватился за травмированное место, закряхтел и рухнул на пол.

Вниз!

Бечевка упала, то же сделал и Рид. Присев на корточки, он молниеносно выдернул Глок из кобуры лысого верзилы и, не поднимая головы, выпрыгнул вперед и прокрутился.

Как только он совершил прыжок, прогремел невероятно громкий выстрел. Desert Eagle оставил впечатляющую вмятину в стальной двери.

Рид остановился всего в нескольких шагах от Отца и двинулся прямо на него. Прежде, чем тот успел прицелиться, Лоусон схватил его руку с пистолетом снизу (никогда не берись за дуло, так можно запросто остаться без пальца) и резко дернул вверх и в сторону. Пистолет снова выстрелил и пуля пролетела всего в нескольких сантиметрах от головы. В ушах зазвенело, но Рид проигнорировал это. Выкрутив пистолет вниз, он прислонил его к бедру вместе с рукой Отца и отвернул от себя дуло.

Мужчина откинул голову назад и заорал, нажав на спусковой крючок. Грохот очередной пули Desert Eagle об пол вызвал у Рида приступ тошноты. Он повернулся и обхватил рукой шею Отца, используя его же тело в качестве щита и направив пистолет на двух головорезов. Лысый верзила был побежден и лишь тщетно хватал воздух пробитым горлом. Бородач же искал свой TEC-9. Не колеблясь, Рид трижды выстрелил – дважды в грудь и один раз в голову. Четвертый выстрел избавил лысого парня от страданий.

Где-то внутри Рида появилось чувство жалости:

«Ты только что убил двух человек. Еще двоих мужчин».

Но новое сознание было явно сильнее. Оно отталкивало тошноту и приглушало чувство самосохранения.

«Позже будешь паниковать. Ты еще не закончил».

Рид снова прокрутился вместе с Отцом, словно танцуя, и направил Глок на Юрия. Неуклюжий посыльный тщетно пытался вытащить свой Зиг Зауэр из плечевой кобуры.

– Замри, – приказал Рид. Юрий застыл. – Руки вверх, – сербский посыльный медленно поднял свои руки ладонями вперед и широко улыбнулся.

– Кент, – сказал он по-английски. – Мы же хорошие друзья, разве не так?

– Достань мою Беретту из левого кармана и положи на пол, – сказал Рид.

Юрий слизал кровь с уголка рта и пошевелил пальцами левой руки. Медленно он полез в карман и вытащил оттуда маленький черный пистолет. Но он не положил его на пол. Вместо этого, серб оставил оружие у себя, направив дуло вниз.

– Знаешь, – произнес он, – мне кажется, что если тебе нужна информация, то стоит оставить в живых хотя бы одного, согласен?

– Юрий! – зарычал Отец. – Делай, как он говорит!

– На пол, – повторил Рид. Он не отрывал взгляд от Юрия, слегка обеспокоенный тем, что другие люди в этом здании могли услышать рев Desert Eagle. Он понятия не имел, сколько человек находится внизу, но знал, что данное помещение звукоизолированно и повсюду работают машины. Вполне возможно, никто и не услышал. С другой стороны, они могли уже привыкнуть к подобному и даже не обратить особого внимания.

– Может лучше я возьму этот пистолет, – продолжил Юрий, – и застрелю Отца? Тогда тебе нужен буду я.

– Юрий, нет! – закричал Отец, скорее ошеломленно, нежели злобно.

– Заметь, Кент, – не обратил на него внимания Юрий, – это не Коза Ностра. Это больше похоже на, хм... недовольного сотрудника что ли. Ты же видишь, как он относится ко мне. Поэтому давай я пристрелю его и мы с тобой поработаем вместе...

Отец стиснул зубы и обматерил Юрия, но посыльный лишь улыбнулся еще шире.

– Юрий, если ты не положишь пистолет на пол прямо сейчас, я буду вынужден... – начинал терять терпение Рид.

Рука серба дернулась, подав малейший признак подъема, и рефлексы Рида сработали автоматически, сами за себя. Не успев подумать, он выстрелил. Все произошло так быстро, что звук слегка поразил его. На долю секунды Рид было решил, что промазал. Затем на шее Юрия показалась дыра и оттуда полилась кровь. Он упал на колени, сделав попытку остановить поток, но было уже слишком поздно.

Смерть от разрыва сонной артерии может занять до двух минут. Лоусон не хотел знать, откуда ему это известно. Потеря крови требует от семи до десяти секунд.

Юрий свалился лицом на пол. Рид тут же повернулся к стальной двери, держа в руке Глок. Он выжидал. Его собственное дыхание было ровным и спокойным. Он даже не вспотел. Отец же издавал резкие, задыхающиеся звуки, хватаясь за сломанный палец.

Никто не вошел.

Я только что застрелил троих.

Не время для этого. Давай, вали отсюда.

– Оставайся на месте, – прорычал Рид Отцу, выпустив его. Он бросил Desert Eagle в дальний угол, загнав его прямо под шкаф. Лоусон не мог пользоваться этой пушкой. Он также отбросил автоматы TEC-9, которыми пользовались головорезы. Данный вид оружия не предполагал точность и больше использовался для массового поражения. Затем он развернул тело Юрия ногой и поднял Беретту, положив по пистолету в каждый карман.

– Мы уходим отсюда, – сообщил Рид Отцу. – Ты и я. Ты идешь первым и делаешь вид, что все хорошо. Ты выведешь меня на улицу и предоставишь машину, потому что эти ребята, – он указал на руки, каждая из которых держала в кармане по пистолету, –  будут дышать тебе в спину. Один неверный шаг или лишнее слово и я пущу пулю между твоими позвонками. Если ты и выживешь, то останешься парализованным до конца своих дней. Понял?

Отец посмотрел на него и кивнул.

– Хорошо. Тогда веди меня.

– Ты не выберешься отсюда живым, – по-английски сказал ему русский, задержавшись в дверном проеме.

– На твоем месте я бы желал противоположного, – прорычал Рид. – Потому что я позабочусь и о тебе.

Отец распахнул дверь и вышел на площадку. Снова вернулись рычащие звуки машин. Рид проследовал за ним на маленькую стальную платформу. Он посмотрел на перила и нижний этаж. Его предположение (мысли Кента?) было правильным: внизу двое мужчин работали с гидравлическим прессом. Еще один стоял у пневматической дрели. Другой – у короткого конвейера, проверяя электронные компоненты, которые медленно катились к стальной поверхности в конце. Еще двое в очках и латексных перчатках сидели за меламиновым столом, тщательно измеряя какие-то химикаты. Рид обратил внимание на одну особенность: все присутствующие были разных национальностей. Трое из них были белыми и с темными волосами, по всей видимости, русские, а двое явно с Ближнего Востока. Мужчина у дрели был африканцем.

Снова появился похожий на миндаль аромат динитротолуола. Они создавали взрывчатку, что Рид мог сказать, исходя из запахов и звуков.

«Всего шестеро. Вероятно, вооруженные. Никто из них даже не обернулся на помещение, из которого они вышли. Здесь они не станут стрелять, чтобы не задеть Отца и не воспламенить химические вещества. Но не смогу и я», – подумал Рид.

– Впечатляет? – ухмыльнулся Отец. Он обратил внимание на то, как Рид внимательно рассматривал этаж.

– Двигайся, – скомандовал тот.

Отец шагнул вниз, звякнув туфлей по первой металлической ступеньке.

– Знаешь, – произнес он небрежно, – а ведь Юрий был прав.

«Выбирайся. Садись во внедорожник. Выломай ворота. Веди машину так, словно ты украл ее».

– Тебе и правда нужен один из нас.

«Возвращайся на шоссе. Найди полицейский участок. Подключи Интерпол».

– И сам бедный Юрий уже мертв...

«Отдай им Отца. Заставь его говорить. Очисти свое имя от убийства семерых человек».

– Выходит, меня ты убить не можешь.

«Я убил семерых человек.

Но это было самообороной».

Отец достиг нижнего этажа, Рид шел позади, держа руки в карманах куртки. Его ладони вспотели от постоянного контакта с оружием. Русский вдруг остановился и слегка обернулся, глядя куда-то в сторону.

– Что с иранцами? Они мертвы?

– Четверо из них, – ответил Рид. Шум машины практически заглушил его голос.

– Позорище, – цокнул языком Отец. – Хотя, опять же... это означает, что я прав. У тебя нет никаких зацепок и больше не к кому идти. Я нужен тебе.

Он раскрывал блеф Рида. Паника внутри лишь разрасталась. С другой стороны, Кент успокаивал себя так быстро, словно выпивал волшебную пилюлю.

– У меня есть информация от шейха...

– Шейх, точно, – тихонько усмехнулся Отец. – Но ты ведь уже в курсе, что Мустафа знал немного. Он был лишь банковским счетом, Агент. Он был мягок. Неужели ты считаешь, что мы бы поделились с ним планами? Раз так, то зачем ты пришел сюда?

На лбу Рида проступил пот. Он приехал сюда в надежде найти ответы не только по поводу предполагаемого плана, но и по поводу того, кем являлся он сам. И нашел гораздо больше, чем рассчитывал.

– Иди, – снова скомандовал он. – К двери, медленно.

Отец неспешно спустился с лестницы, но направился не к двери. Вместо этого, он шагнул в сторону так называемого цеха, к своим людям.

– Что ты делаешь? – требовательно спросил Рид.

– Раскрываю твои карты, Агент Зеро. Если я неправ, ты застрелишь меня, – ухмыльнулся он и сделал очередной шаг.

Двое рабочих обратили на них внимание. С их позиции создавалось впечатление, будто Отец просто болтал с каким-то незнакомым мужчиной, возможно, бизнес-партнером или же представителем иной фракции. Не было причин для беспокойства.

Волна паники поднялась в груди Рида. Он не хотел применять оружие. Отец находился всего в двух шагах от него, но Лоусон не мог просто схватить его и направить к двери, не привлекая внимание шестерых человек. Он не мог рисковать стрелять в помещении, переполненном взрывчаткой.

– До свидания, Агент, – ухмыльнулся Отец. Не отрывая взгляд от Рида, он неожиданно выкрикнул по-английски:

– Пристрелите этого парня!

Еще двое рабочих подняли головы, в замешательстве переводя взгляд с Отца друг на друга. У Рида сложилось впечатление, что эти мужчины были просто рабочими, а не солдатами или же телохранителями, как пара мертвых головорезов наверху.

– Идиоты! – взревел Отец, перебивая грохот машин. – Этот человек из ЦРУ! Застрелите его!

Эта фраза, наконец, как-то повлияла на них. Пара человек, сидевших за меламиновым столом, быстро встала и потянулась к плечевым кобурам. Африканец у пневматической дрели наклонился и повесил AK-47 на плечо.

Как только они задвигались, Рид выскочил вперед, одновременно вытащив обе руки с пистолетами из карманов. Он развернул Отца за плечо и приложил Беретту к его левому виску, а затем направил оружие на парня с автоматом, не отпуская заложника.

– Это было бы не лучшим вариантом, – громко произнес он. – Вы прекрасно понимаете, что может произойти, если мы начнем здесь стрелять.

Вид пушки у головы босса побудил всех остальных к действиям. Рид был прав, все они вооружены. Теперь на него было направлено шесть пистолетов и лишь Отец служил щитом. Мужчина, державший АК, нервно посмотрел на своих коллег. Тонкая струйка пота стекала по его лбу.

Рид слегка отступил назад, потянув Отца за собой при помощи Беретты.

 – Легко и просто, – тихо произнес он. – Если они начнут стрелять здесь, взрыв практически неминуем. А я не думаю, что ты планировал умереть сегодня.

Отец стиснул зубы и снова проматерился по-русски.

Крошечными шажками они постепенно отступали к дверям. Сердце Рида вот-вот готово было выпрыгнуть из груди. Его мышцы нервно напряглись, а затем расслабились, когда к сознанию подключился Кент.

«Не позволяй напряжению овладеть тобой. Жесткие мышцы замедляют реакцию».

Каждый маленький шаг, на который они с Отцом отступали, сопровождался шагом всех шестерых вперед, что поддерживало дистанцию между ними. Они ожидали хороший момент и чем дальше отступали от машин, тем менее вероятной становилась возможность непреднамеренного взрыва. Рид прекрасно понимал, что лишь опасность случайно зацепить Отца удерживала их от перестрелки. Никто не говорил, лишь машины гудели позади. Напряжение в воздухе было ощутимо. Он знал, что в любой момент кто-нибудь из них может не выдержать и нажать на курок.

Наконец, его спина коснулась двойных дверей. Еще один шаг и он распахнул их, протолкнув туда Отца при помощи все той же Беретты.

Прежде чем двери снова захлопнулись, Отец успел выкрикнуть своим людям:

– Он не должен выйти отсюда живым!

Двери замкнулись и они оказались в следующей комнате, где производили вино и стоял сильный запах винограда, а также звон бутылок. Как только они попали внутрь, Рид огляделся, держа Глок на уровне груди, а Беретту направленной на Отца.

Работала машина для розлива и купорки бутылок, но она была практически полностью автоматизирована. Единственным человеком в этой огромной комнате была уставшая русская женщина в зеленом платке. При виде пистолета, Рида и Отца, ее померкнувшие было глаза расширились от ужаса и она тут же подняла руки вверх.

– Выключи их, – произнес Рид по-русски. – Ты понимаешь?

Она энергично закивала и дернула два рычага на панели управления. Машины опустились и остановились.

– Иди, – сказал он ей. Женщина сглотнула и медленно направилась к входной двери. – Быстро! – резко выкрикнул он. – Вали отсюда!

– Да, – пробормотала она и поспешила к тяжелой стальной двери. Распахнув ее, она бросилась в ночь. Дверь захлопнулась с характерным звуком.

– И что же теперь, Агент? – хмыкнул Отец по-английски. – Каков твой план побега?

– Заткнись, – Рид направил пистолет на двойные двери, выходящие в следующую комнату. Почему они до сих пор не вошли? Он не мог спокойно продолжать идти, не зная, где его преследователи. Если где-то был черный выход, они могли уже ожидать его на улице. Если они последуют за ним, то нет никакой возможности закинуть Отца во внедорожник и уехать так, чтобы в них не попали. Здесь не было ни малейшей угрозы внезапного взрыва. Они начнут стрелять, как только доберутся до него. Рискнут ли они Отцом, чтобы убить его самого? Напряженные нервы и оружие не были хорошей комбинацией ни для кого, тем более для их босса.

Прежде чем он принял решение по поводу своего следующего шага, мощные флуоресцентные лампы резко погасли. Все погрузилось во тьму.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Рид не видел ничего вообще. В помещении не было ни единого окна. Рабочие в соседней комнате, судя по всему, выключили оборудование, поскольку звуки машин утихли.

Он быстро потянулся к месту, где должен был стоять Отец, и схватил русского за воротник прежде, чем тот успел что-либо предпринять. Рид дернул назад и Отец издал задыхающийся звук. В этот же момент заработало аварийное освещение, подразумевавшее единственную красную лампочку над дверью. Оно окутало комнату мягким, немного жутким свечением.

– Эти парни не дураки, – тихо произнес Отец. – Ты не выйдешь отсюда живым.

Его мысли метались. Надо было понять, где они находятся, или же сделать так, чтобы рабочие зашли внутрь.

«Но как?

Легко. Ты знаешь, что делать. Прекрати бороться с самим собой».

Рид глубоко вдохнул через нос, а затем сделал единственное, что казалось ему разумным в данный момент.

Он подстрелил Отца.

Резкий звук Беретты эхом разнесся по комнате. Отец закричал от боли. Обеими руками он схватился за левое бедро. Пуля всего лишь задела его, но крови было очень много. Он разразился длинной, злобной, матерной речью на русском.

Рид снова схватил его за воротник и дернул назад, чуть не сбив с ног, а затем заставил лечь на конвейер для купорки бутылок. Он выжидал. Если эти парни все еще были здесь, они в любом случае слышали выстрел и должны прибежать сюда. Если же за дверью никого не было, это означало, что его ждут в засаде на улице.

Лоусон получил ответ всего через несколько секунд. Двойные двери разъехались в стороны, уперевшись панелями в стены. Первым забежал африканец с АК, размахивая оружием во все стороны. Еще двое с пистолетами шли за ним.

Отец застонал от боли и крепко сжал ногу. Его люди услышали звук и обошли конвейер, не опуская оружия, в поисках места, где он сидел и шипел сквозь зубы с простреленной ногой.

Однако, самого Рида там не было.

Передвигаясь на корточках, он быстро обогнул машину с другой стороны. Положив в карман Беретту, Лоусон схватил пустую бутылку с конвейера и прежде, чем преступники успели обернуться, разбил ее о голову ближайшего рабочего с ближневосточной внешностью. Затем рывком он вогнал образовавшуюся розочку в горло второго. Теплая кровь потекла по руке, мужчина споткнулся и упал.

Первый.

Африканец с АК-47 обернулся, но не достаточно быстро. Рид плечом выбил автомат, который уже усеял помещение чередой пуль. Держа в руках Глок, он шагнул вперед, прижал его к подбородку противника и нажал на курок.

Второй.

Еще одним выстрелом он прикончил первого рабочего, все еще валявшегося на полу без сознания.

Третий.

Рид тяжело дышал, пытаясь замедлить биение сердца. У него не было времени как следует испугаться содеянного, но он и не особо хотел об этом размышлять. Казалось, профессор Лоусон находился в состоянии полного шока и вторая часть сознания взяла верх.

Движение. Вправо.

Отец выполз из-за машины и схватил АК. Рид тут же повернулся и пнул его в живот. От удара русский откатился, все еще держась за рану и издавая стоны.

Рид схватил автомат.

«Сколько пуль было выпущено? Пять? Шесть».

Магазин был рассчитан на тридцать две. Если обойма была полна, то осталось еще двадцать шесть патронов.

– Не двигайся, – сказал он Отцу. Затем, к большому удивлению русского, Рид оставил его и ушел обратно в основной цех.

Помещение для изготовления взрывчатки освещалось похожим красным аварийным свечением. Рид распахнул дверь, сразу присел на колено на случай, если за ней кто-то стоял с оружием наготове, и осмотрелся по сторонам. Здесь никого не было, что означало наличие еще одной двери. Обнаружить стальную дверь для эвакуации между лестницей и южной стеной не составило труда. Скорее всего, она открывалась только изнутри.

Еще трое парней были где-то рядом. Игра становилась достаточно азартной. Рид понятия не имел, ждали ли они его сразу за следующей дверью или же растянулись по периметру здания. Ему нужно было как-то хеджировать свою ставку.

«В конце концов, это предприятие для изготовления бомб...»

На противоположной стороне в дальнем углу за конвейером он отыскал длинный деревянный ящик, больше напоминавший по виду гроб, но почему-то заполненный орехами. Он принялся просеивать их, пока не наткнулся на что-то твердое и не вытащил предмет. Им оказался черный, матовый, пластиковый корпус. Рид прекрасно знал, что находится внутри.

Он осторожно положил его на меламиновый стол и открыл. Слегка огорчившись, но никак не удивившись, он понял, что это бомба в чемодане с установленным таймером, которую легко можно обойти при помощи надежной кнопки запуска.

Пот струился у него по лбу.

«Неужели я действительно сделаю это?»

В голове мелькнули новые видения: афганские горе-инженеры, оставшиеся без пальцев и целых конечностей из-за плохой настройки. Здания, превращающиеся в дым из-за одного неверного движения, одного несвязанного провода.

«А какой у тебя выбор? Либо так, либо застрелят».

Кнопка запуска представляла собой маленький зеленый прямоугольник размером с карманный нож и рычагом на одной из сторон. Он взял ее в руку и затаил дыхание.

Затем Рид дернул за рычаг.

Ничего не произошло. Это хороший знак.

Он плотно сжал его в кулаке (стоило отпустить и взрыв произошел бы немедленно) и настроил таймер бомбы на двадцать минут. В любом случае, такой промежуток ему не потребуется. Затем он взял АК в правую руку и удалился.

Толкнув дверь аварийного выхода, Рид вздрогнул от раздавшегося скрипа. Он прыгнул в темноту с поднятым АК. У здания никого не было, но они точно слышали громкий звук.

В горле пересохло, а сердце все еще безумно колотилось в груди, но Рид, прислонившись спиной к стальному фасаду, осторожно пробрался к углу здания. Рука, намертво схватившая кнопку запуска, сильно вспотела. Отпусти он ее сейчас и его тело тут же разлетелось бы на мелкие кусочки. Количество си-четыре, засыпанного в эту бомбу, запросто снесет стену, укатав его самого, если только он сам не успеет превратиться в пепел.

«Еще вчера моей самой большой проблемой было удерживать внимание студентов на протяжении полутора часов», – подумал Рид.

Сегодня же его рука побелела от сжимания рычага бомбы во время попытки сбежать от русских террористов.

«Сфокусируйся».

Рид добрался до угла здания и стал всматриваться в тени. У восточного фасада он смог разглядеть силуэт человека с пистолетом в руке.

Лоусон взглянул на собственную руку с рычагом.

«Ты сможешь».

И он вышел на свет. Мужчина тут же повернулся и стал стрелять.

– Эй, – выкрикнул Рид, подняв руку с кнопкой. – Ты знаешь, что это?

Мужчина остановился, слегка склонив голову. Затем его глаза настолько расширились от ужаса, что Рид смог разглядеть белки в лунном свете.

– Переключатель, – пробормотал стрелявший. Его взгляд метнулся от кнопки к зданию и обратно. Судя по всему, до него медленно доходила идея Рида – если он отпустит рычаг, они оба тут же разлетятся на мелкие кусочки.

Работник объекта вдруг передумал стрелять в Рида и, вместо этого, бросился к передней части здания. Лоусон поспешил за ним, услышав крики на арабском:

– Переключатель! У него переключатель!

Лоусон обогнул здание, добежав до главного фасада и держа при этом АК наготове. Рукоятка оружия покоилась на его локте, а вторая рука крепко сжимала кнопку высоко над головой. Его соперник не останавливался и продолжал бежать по гравию, уводя от здания и что-то хрипло крича. Еще двое замерли у входной двери, явно готовясь вступить в бой и ликвидировать Рида. Они с недоумением уставились на него, когда он вышел из-за угла.

Он быстро осмотрелся. Те двое держали в руках Зиг Зауэры P365 – оружие с магазином на тринадцать пуль и взведенным курком. Но никто не стрелял. Как он и предполагал, Отец сбежал через центральный вход и уже был на полпути к внедорожнику, прихрамывая и держа руку на ране. Он опирался на плечо невысокого, полного мужчины в черной шляпе. Рид предположил, что это был водитель.

– Опустите оружие, – скомандовал он, – или я разнесу здесь все к чертям.

Террористы тут же побросали свои пистолеты в грязь. Издалека Рид слышал еще чьи-то голоса и крики. Со стороны замка к ним бежали люди. Вероятно, та русская женщина вызвала подмогу.

– Бегите, – крикнул Рид. – Сообщите им, что может произойти.

Двоим не пришлось повторять. Они бросились бежать в том же направлении, куда недавно исчез их коллега.

– Стой! – заревел Рид водителю, ведущему Отца.

– Не останавливайся! – закричал в ответ Отец по-русски.

Парень замешкался. Лоусон бросил АК и вытащил Глок из кармана куртки. Они прошли уже большую часть пути к машине.

«Около двадцати пяти метров. Легко».

– До сегодняшнего дня я и не знал, что когда-то раньше стрелял, – крикнул Рид, подойдя ближе. – Оказывается, я и правда хорош в этом.

Водитель был то ли разумным парнем, то ли просто трусом. А может и тем, и другим. Он отпустил Отца, бесцеремонно оттолкнув босса на гравий.

– Ключи, – потребовал Рид. – Бросай.

Руки парня сильно тряслись, пока от доставал ключи от внедорожника из кармана куртки. Он бросил их на собственные ноги.

– Иди, – указал ему Рид пистолетом в сторону.

Тот побежал. Черная шапка упала с головы, но он не обратил на это никакого внимания.

– Трус! – плюнул Отец ему вслед.

Рид сначала поднял ключи, а затем встал над Отцом. Голоса приближались. Поместье находилось на расстоянии метров пятиста от них. Русская добралась туда пешком максимум за четыре минуты, столько же потребуется и остальным. Он понял, что у него меньше двух минут.

– Вставай.

Отец плюнул на его ботинки в ответ.

– Будь по-твоему, – Рид положил Глок в карман, схватил Отца за куртку и потащил к внедорожнику. Русский закричал от боли, когда его простреленная нога коснулась гравия.

– Вставай, – приказал Рид. – Или я прострелю тебе вторую ногу.

Отец что-то проворчал, тяжело дыша и продолжая шипеть от боли, но залез в машину. Рид распахнул дверь, быстро заскочил и уселся за руль. Его левая рука все еще крепко держала кнопку запуска.

Он захлопнул дверь и выжал педаль газа. Шины завращались, поднимая пыль и гравий, и машина сдвинулась с места. Как только он выехал на узкую подъездную дорогу, раздались выстрелы. Пули серией тяжелых ударов посыпались на пассажирскую дверь. Окно, расположенное справа от головы Отца, быстро превратилось в паутину треснутого стекла, но выдержало.

– Идиоты! – заорал он. – Прекратите стрельбу!

«Пуленепробиваемое, – подумал Рид. – Ну, естественно».

Но он знал, что это не продлится долго. Он вжал педаль в пол и внедорожник задрожал, пронесясь мимо троих мужчин, бегущих по обочине и стреляющих в машину. Рид опустил свое стекло, когда они проезжали двух спасавшихся рабочих, специализирующихся на бомбах, и выбросил рычаг.

Взрыв встряхнул внедорожник даже на таком расстоянии. Он не столько услышал детонацию, сколько почувствовал. Глубоко внутри задрожали все органы. В зеркале заднего вида не было ничего, кроме яркого желтого света, словно Рид смотрел прямо на солнце. На мгновение перед его глазами расплылись маленькие пятна, но он заставил себя внимательно смотреть на дорогу. В небе появился огромный огненный шар, а следом – столп черного дыма.

– Ты даже не представляешь, что наделал, – злобно простонал Отец. – Ты труп, Агент.

Рид не ответил. Он прекрасно понимал, что натворил. Он только что уничтожил огромное количество доказательств против Отца, которые мог бы предъявить органам власти. Но Отец ошибался. Рид не был трупом, во всяком случае не сейчас. А бомба помогла ему спастись.

Так или иначе, это справедливо.

Впереди виднелось поместье, но времени остановиться и насладиться его архитектурой попросту не было. Рид смотрел только прямо, объезжая ямы на дороге.

Отблеск в зеркале привлек его внимание. В поле зрения появились две пары фар, отъезжающих от дома. Они находились достаточно низко, а рев моторов перекрывал звук внедорожника. Спорткары. Рид снова вдавил педаль газа. Те две машины были гораздо быстрее, но внедорожник более приспособлен к подобным дорогам.

Раздались новые выстрелы и несколько пуль попало в заднее крыло. Рид обеими руками схватил руль, напрягая мышцы рук так, что вздулись вены. Он все контролировал. Он сможет. Железные ворота были не так уж далеко. Он ехал на скорости в пятьдесят пять миль через виноградник и, если ему удастся сохранить ее, этого будет достаточно, чтобы пробить себе путь.

Очередная пуля попала в переднее колесо со стороны водителя, внедорожник сильно повело и развернуло. Шина взорвалась. Рид, сжав челюсти, пытался дрифтовать. Заднюю часть занесло и машина лишь чудом не перевернулась.

– Боже, спаси, – простонал Отец. – Этот псих убьет меня...

Рид выкрутил руль и взял правее, но постоянно стучащее колесо говорило о том, что они едут на диске и клочках резины. Скорость упала до сорока. Он попытался разогнать внедорожник, но тот снова задрожал, угрожая перевернуться.

Лоусон понимал, что на такой скорости он не пробьет ворота. Они просто отскочат от них, словно мячик.

«Это же электронная система», – внезапно сообразил он.

Она контролировалась охранником снаружи, который, без сомнения, уже был в курсе попытки побега и держал наготове МР7. Это также означало, что должен иметься и другой выход наружу.

Пули продолжали биться о крыло, так как два его преследователя догоняли их. Рид включил дальний свет и увидел, что железные ворота быстро поднимаются.

– Держись, – предупредил он. Отец схватился за ручку над окном и принялся бормотать молитву себе под нос в то время, как Рид выкрутил руль вправо. Внедорожник снова выскочил на гравий. Он ощутил, что оба колеса со стороны пассажира оторвались от земли и, на мгновение, его сердце подскочило к горлу. Они запросто могли перевернуться.

Но Рид удержал машину и они снова оказались на дороге. Он вдавил педаль газа и направился прямо в виноградники, снося по пути лозу и пролетая прямо сквозь тонкие деревянные подпорки, словно те были просто зубочистками.

– Что, черт возьми, ты творишь? – закричал Отец по-русски. Он тяжело подскакивал на своем месте, пока они ехали по аккуратным рядам. Пара спорткаров позади явно замешкалась. Они не могли преследовать их дальше, не через поле. Но, скорее всего, могли догадаться, что он ищет и где это найти.

– Где находится другой въезд? – спросил Рид.

– Какой еще въезд?

 Лоусон вытащил Беретту из кармана куртки (не особо ловким движением, засчет сильно трясущейся машины) и прижал ее к уже подстреленной ноге Отца. Русский заорал от боли.

– Туда! – чуть ли не плача указал он на северо-запад своим кривым пальцем.

Рид задержал дыхание.

«Пожалуйста, держись», – отчаянно подумал он.

Внедорожник был довольно прочным, но им до сих пор сильно везло, что они не сломали ось. Затем, слава Богу, виноградник закончился и они вернулись на гравий. Фары осветили вторые ворота, сделанные из того же кованого железа, но иной конструкции – на колесиках, объединенных цепью.

«Вот они».

Рид сжал челюсть и снова вдавил педаль газа. Внедорожник подпрыгнул. Отец произнес что-то невнятное. Передний бампер влетел в ворота, выбив их из петель.

Лоусон вздохнул с облегчением. В зеркале заднего вида снова показались фары, спорткары вернулись. Их стало больше и они явно ехали иным путем, вероятно, проходящим параллельно выбранному ими.

– Черт, – пробормотал Рид. Он не мог продолжать подобную гонку и, если они попадут еще хотя бы в одно колесо, то все накроется. Дорога здесь была прямой и, казалось, шла в гору. Также она имела лучшее покрытие, нежели за воротами, что означало хорошее ускорение для противников.

По правой стороне дороги виднелись редкие деревья. Рид взглянул в пассажирское окно. Он мог поклясться, что даже через треснувшее стекло увидел отблеск, словно там была... вода.

Новое воспоминание мелькнуло в голове. Но это не были странные видения его второго «Я». Это были реальные воспоминания профессора Лоусона.

«Мы в Арденнах. Именно здесь происходила знаменитая битва. Американские и британские войска пытались не дать немецким танковым дивизиям пересечь реку...»

– Маас, – пробормотал он вслух. – Мы на реке Маас.

– Что? – воскликнул Отец. – Что ты там несешь? – он инстинктивно пригнулся, когда пули попали в заднее стекло.

Рид проигнорировал и его, и пули. Его мысли летели впереди паровоза. Что там было по поводу Мааса? Она проходит через горы, да. А они как раз находились на склоне, поднимаясь наверх. Здесь были карьеры. Карьеры с красным мрамором. Отвесные скалы и утесы.

Внедорожник задрожал в знак протеста. Из-под днища раздавался тяжелый, пугающий грохот.

– Что это? – закричал Отец.

– Наша ось, – ответил Рид и сосредоточился на дороге. У них было очень мало времени...

Еще один удар встряхнул внедорожник, пригрозив снести его с дороги.

«Это не пуля», – подумал Рид.

Спустила еще одна задняя шина. У него не было времени и он явно должен был вот-вот слететь с дороги. Он пытался отыскать глазами достаточно широкий проезд между деревьями.

Водитель спорткара, идущего прямо за ними, явно заметил потерю еще одного колеса. Он приблизился к ним и подтолкнул внедорожник в крыло. Машину слегка развернуло. На мгновение Рид подумал о том, чтобы резко воспользоваться тормозом и позволить спорткару врезаться в них. Вышел бы неплохой эффект неожиданности. У него все еще было два пистолета. Но нет, вероятность того, что обе преследующие его машины имели то же пуленепробиваемое покрытие, была слишком высока.

Лоусон знал только один выход из ситуации.

«Но это невозможно, – размышлял он. – Это безумие».

«Нет. Не безумие. Ты до сих пор не понимаешь? Тебя тренировали для каждой ситуации. Ты бывал в каждой ситуации. Посмотри, чего ты уже смог добиться. Еще не дошло? Ты Кент Стил».

– Да, – пробормотал он. – Да, – Рид не понимал, как это возможно, и в его голове все еще царил полный хаос, но он знал, что это правда. И голос в его голове был прав. Был выход.

Он дернул руль вправо. Внедорожник взвизгнул шинами и загремел, продолжая движение боком. Рид вывел его между двумя узкими деревьями прямо к реке.

– Думаю, тебе стоит выпрыгнуть из машины, когда я дам знак.

– Что ты делаешь? – закричал Отец. – Ты ненормальный?

– Возможно, – машина задрожала так, что застучали зубы, когда оторвалась ось, но в этот момент их скорость была слишком высокой, чтобы остановиться. Рид схватился за дверную ручку одной рукой и указал второй на пассажирскую сторону. – Но если ты не хочешь умирать, то прыгать придется.

Отец, зажмурив глаза, принялся шептать еще одну молитву.

Рид крепко стиснул зубы.

«Пора».

Спорткары, оставшиеся позади, завизжали тормозами. Водители с недоверием наблюдали за тем, как внедорожник взлетел над краем мраморного карьера на высоте двадцати метров и полетел в темные воды Мааса.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Падение было невероятно длительным.

Когда передние колеса внедорожника подскочили над землей, продолжая крутиться в воздухе, Рид распахнул водительскую дверь и, ощутив огромный прилив адреналина, выскочил из машины. За секунду до этого, когда он только выкрикнул «Прыгай», Отец едва не завизжал от страха, открывая свою сторону.

Выпрыгнув, они полетели к бегущей воде сквозь темноту густого леса. В этот момент Рид обнаружил несколько странную вещь: не было ни странного рывка, ни ощущения падения, хоть они достаточно быстро достигли Мааса. Еще более неожиданным стало то, что, казалось, для него было вполне привычно падать со скалы.

Они приземлились в реку за полсекунды до внедорожника и всего в паре метров от него. Как только они попали в ледяную воду, по телу Рида словно прошел разряд электрического тока. Каждая мышца, словно резиновая лента, натянулась до предела. Воздух вылетел из легких с такой скоростью, что Лоусон едва не потерял сознание. Тяжелая машина проплыла немного, а затем пошла на дно, вызвав воронку, которая закружила их в темноте. Рид запутался, куда плыть.

Наконец, он выбрался на поверхность. Сбито дыша, Лоусон прекрасно понимал, что тело готово предать его в ледяной воде в любой момент. Он оглянулся в поисках Отца, но не увидел ничего, кроме пузырьков воздуха. Было слишком темно, чтобы разглядеть происходящее под водой. Если Отец затонул с машиной, если он выпрыгнул позже, то уже ничего нельзя было сделать. Он бы уже был мертв...

В нескольких метрах от него, что-то пробило поверхность реки. Рид протянул руку и схватился за мокрую одежду. Тело русского безвольно болталось. Он потерял сознание. Рид надеялся, что это так. Он подтащил Отца к себе и убедился, что вынул его голову из воды. Довольно трудно добраться куда-либо с человеком без сознания.

«Не паникуй. Двигай конечностями».

Рид расположился в обратном баттерфляе, обхватив ногами торс отца. Медленно и методично размахивая руками, он поплыл в сторону берега, стараясь скрыть всплески от тех, кто, вероятно, мог наблюдать за ними сверху. Он сомневался, что спорткары с людьми Отца просто махнут рукой и поедут домой.

Течение было сильным и Рид позволил ему отнести их на юго-восток в процессе движения. Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы добраться до мелководья и встать на ноги. Он перекинул тело Отца через шею и, словно пожарный, вынес его на узкий участок скалистого берега.

Морозный воздух после воды был еще хуже. Ледяной ветер насквозь продувал, заставляя одежду тут же застывать. Рид сбросил Отца и проверил, дышит ли тот, поднеся палец к ноздрям. Он ощутил неглубокое, сбивчивое дыхание: Отец был жив, но, судя по всему, неплохо наглотался воды.

Лоусон сжался, растирая себя обеими руками. Ему нужно было найти какое-то укрытие для них и как можно скорее, пока оба не обморозили себе все, что возможно. Кент внутри прикинул, что у них оставалось от пяти до десяти минут до начала гипотермии. Стиснув зубы, чтобы унять дрожь, Рид снова поднял Отца. Мысленно пытаясь отвлечь себя от пронизывающего холода и осознания того, что он может до смерти замерзнуть всего за пару минут, Лоусон стал играть фантазией. Теплые пляжи. Горячий душ. Уютный камин. Он вспомнил о своих девочках, которые сидели в каком-то отеле и беспокоились о том, где находится сейчас их папа и чем он занимается. Он подумал о Кейт, его покойной жене и матери своих детей. Как бы она поступила в данной ситуации? Рид чуть не рассмеялся. Кейт никогда бы не попала в такую ситуацию. Он толком не понимал, как он сам умудрился сделать это.

Кент знал. Где-то в глубине души это парня было полное осознание происходящего и даже то, почему он больше не был Кентом Стилом. Теперь все было ясно и отрицать происходящее не имело смысла. Были воспоминания и они не были лживой, внедренной в его разум памятью, наподобие сверхсекретного проекта ЦРУ по контролю за разумом или же другой подобной сказкой. ЦРУ, все эти всплывающие видения... Они были его. Это были его инстинкты, его голос, его навыки. Никакая имплантированная память не сможет имитировать интуицию, действия, понимание ситуации, которые он ощутил на объекте и в подвале с иранцами.

Он не знал как, но он был Кентом Стилом. Агентом Зеро. Он не знал почему, но он или, возможно, кто-то еще, решил избавить его от всего этого. Внезапно, вся жизнь профессора Рида Лоусона показалась сплошным обманом. Та, другая жизнь, спокойное существование в Бронксе, прогулки в магазины и на лекции о пиратах, все это показалось внедренной в сознание ложью.

«Нет, – сказал он себе. – Это тоже была твоя жизнь. Кейт была твоей женой. Все это было твоим. Так же как и это».

Рид даже не заметил, что добрался до дороги, пока в мысли не ворвался свет фар. Он прищурился и ощутил приступ паники, чувствуя себя, как полузамерзший олень, внезапно выскочивший на дорогу. Люди Отца нашли его. Через реку должен был пролегать мост или какой-то более короткий объезд, на который он, по всей видимости, и вышел прямо перед ними. Рид не мог бежать, даже сбросив с плеч Отца. Замерзшие конечности были обессилены.

Машина резко остановилась и повисла пауза. Затем дверь с водительской стороны распахнулась, но Рид, засчет света фар, не мог видеть никого, даже силуэт.

– Халло, – раздался нервный женский голос. Она говорила на неизвестном ему языке. – Хеп же халп?

Рид не смог распознать слова.

– Хм... Н-немецкий? – пробормотал он. – А-английский? Французский?

– Да, французский, – ответила она. – Вам нужна помощь?

– Да, пожалуйста, – кивнул Рид, затаив дыхание. Он сделал несколько шагов к ее машине, слыша, как она испуганно задышала. Выглядел он наверняка ужасно. Иней окутал его воротник и волосы, а губы, скорее всего, приобрели синий оттенок. – Мы упали в реку, – произнес он по-французски.

– Быстро! – закричала она. – В машину! Давайте, залезайте, – ее французский акцент что-то напомнил ему. Не Кенту Стилу, а Риду Лоусону. Она была Фламандкой, первая попытка заговорить была, скорее всего, на голландском.

Женщина открыла заднюю дверь и помогла ему уложить Отца через сиденье. Теплый воздух хлынул на Рида, словно приветственный ветерок. Из багажника она достала тонкое покрывало. Вместо того, чтобы накрыть им Отца, Рид подложил его под ноги лежавшего, помогая тем самым крови ускориться и не дать возможность сердцу остановиться. Затем он забрался на переднее сиденье и приложил руки к вентиляционным отверстиям.

Фламандка также села в машину и потянулась, чтобы включить печку.

– Подождите, – произнес Рид по-французски. – Лучше медленнее.

Он знал, что если нагреть пространство слишком быстро, даже после малейшего проявления гипотермии, они оба могут впасть в состояние шока. Особенно Отец, если, конечно, этого еще не произошло.

– Я отвезу вас в больницу, – сказала женщина, щелкнув ремнем безопасности. – Это недалеко...

– Никаких больниц, пожалуйста, – он понимал, что люди Отца могут запросто проверить все госпитали в округе. Более того, он не хотел, чтобы его допрашивали. Он сам планировал заняться этим, как только оба будут в состоянии.

– А как же ваш друг? – запротестовала она. – Он может умереть!

– Никаких больниц, – твердо повторил Рид.

Она повернулась и они встретились взглядом. Он видел, как в зеленых глазах промелькнуло непонимание. Внутри женщины шла настоящая борьба между желанием поступить правильно и, в то же время, не навредить самой себе, подвергая опасности.

 Рид быстро осмотрел ее: около сорока, обычные черты, мозоли на пальцах и легкие следы морщин на руках. Фермер. Скорее всего, занимается ячменем, учитывая район.

Далее их разговор шел на французском. Для него было непривычно говорить на нем, неожиданно понимать, что ты знаешь слова, хотя они приходят в голову на английском, слышать, как ты их произносишь и улавливаешь смысл.

– Мы выпивали, – объяснил он. – Не увидели, куда едем и загнали машину прямо в реку...

– Ваша машина в реке?! – воскликнула она. – Вам повезло, что остались живы!

Рид потер грудь. Конечности уже потеплели, хотя одежда все еще оставалась жесткой от морозного ночного воздуха. Сбросив с себя мокрую куртку, он произнес:

– Да, но мы не ранены. Во всяком случае, не сильно. Если мы поедем в больницу, там станут задавать вопросы. И, если они узнают правду, им придется вызвать полицию.

– Вы поступили очень глупо, – покачала она головой.

– Я знаю, но все же, пожалуйста, никаких больниц. Есть здесь какое-нибудь местечко, где мы можем переночевать? Гостиница или хостел?

– Но твой друг, – снова вернулась она к своим тревогам. – Он выглядит так, будто ему нужна помощь...

– С ним все будет в порядке. Он просто сильно пьян, – Рид искренне надеялся, что женщина не заметила пулевое ранение на ноге Отца.

Она вздохнула и покачала головой, пробормотав что-то на родном языке.

– У меня есть ферма недалеко отсюда, – произнесла она по-французски. – Там есть комнатка. Можете переночевать там. Будет прекрасно, если я не пожалею об этом в будущем, – добавила она, снова посмотрев ему прямо в глаза.

– Вы не пожалете, обещаю. Спасибо.

Несколько минут они ехали в полной тишине. Из Отца периодически выходила вода и в какой-то момент он вырвал заметное количество прямо на пол машины.

– Ты американец? – наконец спросила она.

– Да.

– А твой друг?

– Тоже, – Рид не хотел, чтобы она попала под расстрел, если кто-то из окружения Отца начнет прочесывать местность в поисках американца и русского.

Цифровые часы в машине сообщили, что уже час ночи.

– Могу я поинтересоваться, что Вы делали так поздно ночью на дороге? – рискнул он завести разговор.

– Моя мать лежит в больнице в Брюсселе, – ответила она. – Я возвращалась оттуда.

– Соболезную.

– Врачи говорят, все будет хорошо.

Остаток пути прошел в полной тишине. Рид практически физически ощущал, что женщина прекрасно поняла, что он врет, но не стала задавать вопросов. Это было хорошо для нее самой – правдоподобное отрицание. В любом случае, он не собирался делиться с ней своей историей, вне зависимости от того, насколько гостеприимной она была.

Примерно через пятнадцать минут они выехали на грунтовку, которая проходила через поле озимого ячменя. В конце узкой дороги виднелось небольшое здание – одноэтажное строение из камня и дерева с высокой крышей. Женщина припарковалась напротив.

– Помочь занести его внутрь? – спросила она.

– Нет, нет. Я справлюсь. Вы помогли более, чем достаточно, – Рид не хотел выходить из теплой машины, но заставил себя сделать шаг. Неистовая боль пронзила его бедра, словно иглы, но он смог вытащить Отца за плечи и дотащить до домика.

Фламандка прошла вперед, открыв им дверь. Затем она щелкнула выключателем и над головой загорелась единственная лампочка. Рид положил Отца на маленький зеленый диванчик, который, казалось, был старше его самого. В комнатке пахло плесенью и, судя по слою пыли, она очень давно не использовалась. Стоявшая в углу электрическая плита при включении наполнила помещение мягким запахом гари.

– Запах исчезнет, – произнесла она. – В дальней комнате есть кровать, а в ванной несколько полотенец. Возможно, в шкафчиках стоят какие-то консервы. Берите, что пожелаете, – женщина прикусила губу, явно размышляя, стоит ли задавать следующий вопрос. – Уверены, что все будет в порядке? Не каждый день встретишь двух замороженных парней на обочине...

– Да, с нами все будет хорошо, – заверил ее Рид. – Не знаю, как отблагодарить Вас.

«Хотя, мог бы и попытаться», – сообразил он. В кармане все еще лежала пачка евро.  Он достал две мокрые купюры по сто евро и протянул ей:

– За беспокойство.

– Без проблем. Я рада помочь нуждающимся, – покачала она головой.

– Но не должна, – он вложил деньги ей в руку. – Прошу Вас.

Женщина взяла их, благодарно кивнув, а затем указала на окно:

– Видите свет на той стороне поля? Это мой дом. Но я не одна там, – быстро добавила она.

– Мы не вызовем проблем. Даю слово. С утра мы уйдем.

Женщина кивнула и поспешила покинуть домик. Спустя минуту, Рид услышал, как она завела машину и выехала на грунтовку.

Как только она ушла, он закрыл окно занавесками и снял с себя мокрую одежду и обувь. Это было не так уж легко, поскольку обледенелые вещи цеплялись за кожу. Только сейчас он смог осознать, насколько истощены были его мышцы, насколько истощен был он сам. Когда в последний раз он спал, не будучи обколотым наркотиками или же избитым до потери сознания? Рид едва помнил этот момент.

Он забросил свои вещи на полку над электрической плитой и встал перед ней в одних трусах. Затем он начал делать простые упражнения, чтобы согреться и разогнать кровь.

Лишь после этого Рид обратил внимание на Отца.

Первым делом он снял с русского его угольно-серый костюм. Затем в ход пошли ботинки, замерзшие мокрые носки, куртка, штаны и, наконец, белая рубашка. Повернув Отца, чтобы снять ее, Рид увидел, что вся спина была покрыта бледно-розовыми вертикальными шрамами, каждый длиной в десять-пятнадцать сантиметров. Это были либо удары ножа, либо плетью. Наверняка было сказать невозможно. Явным было лишь то, что нанесены они были десятки лет назад, по всей видимости, в молодости.

Отец периодически что-то бормотал. Рид не мог понять, говорил ли тот по-русски или по-английски, но, судя по мимике, это были ругательства. Не раздумывая, он сбросил всю одежду в кучу, а затем перетащил Отца с дивана к электрической плите, уложив его на потертый ковер перед ней.

Кухня в этом домике была чуть больше короткого коридора. В ней располагались лишь стальная раковина, плита, место для разделки и пара ящиков. Рид открыл кран и налил себе стакан воды. Вернувшись, он обнаружил, что Отец уже слегка пришел в себя и лежал, приподнявшись на локтях.

– Ты, – слабо произнес он по-английски. – Ты просто псих. Ты знаешь это?

– Начинаю догадываться, – ответил Рид. – Пей.

Отец не стал сопротивляться и осушил стакан. После этого он с трудом вздохнул и оглядел себя, будто только сейчас обратил внимание, что его раздели до трусов.

– Что ты делаешь? – спросил он.

– Мне нужно, чтобы ты пришел в себя, – возвращаясь к объекту Отца, планом Рида было забрать оттуда русского и передать его властям. Но он должен был узнать, что происходит с ним и, вероятно, со многими другими, если его предположение было верным. Он уже неоднократно слышал о каком-то плане. И, в конце концов, он был Кентом Стилом, агентом ЦРУ. Это он понял и раньше, во всяком случае, часть происходящего. Рид узнает все, что возможно, а затем передаст Отца властям и заживет своей жизнью.

– Я ничего тебе не скажу, – сказал Отец, слегка повысив голос. Его глаза были полузакрыты и слабы. Он не мог сопротивляться, не говоря уже о побеге.

– Посмотрим, – достал Рид Глок из кармана куртки. Беретта пропала. Скорее всего, он выронил ее в реке. Вернувшись на кухню, он поставил стакан в раковину и разобрал пистолет. Он знал, что даже после окунания в реку, оружие все равно выстрелит, но вода в дуле может запустить коррозию. Лоусон разложил части пистолета на кухонном полотенце, а затем открыл шкафчики.

«Ладно, что мы можем использовать?» – спросил он сам себя.

Содержимое ящиков было невелико, но среди прочего он обнаружил старый, но все еще острый, зазубренный нож для стейков. Взяв его, Рид взглянул на свое отражение в лезвии. Желудок воспротивился одной только мысли о том, чтобы использовать его против человека.

Рид решил, что пришло время слегка видоизменить его акроним. С дочками он привык спрашивать себя «как бы поступила Кейт?». Буквы оставались прежними – КПК. А вот имя поменялось.

«Как бы поступил Кент?»

В голове незамедлительно мелькнуло: «Ты уже знаешь ответ».

Он слегка вздрогнул. Было странно слышать в голове чужой голос. Нет, не совсем чужой, раз уж голос Кента был его собственным. Это была другая личность, настолько сильно отличавшаяся от Рида Лоусона, которым он привык быть, что периодами его почти тошнило.

Кент убивал людей.

«В целях самообороны».

Кент под прикрытием вклинился в известные террористические ячейки.

«Это было необходимо для безопасности нашей страны».

Кент вел машину через скалы.

«По необходимости. К тому же, это было весело».

Рид склонился над стальной раковиной, уперевшись обеими руками, пока не прошло чувство тошноты.

«Это просто из-за проглатывания речной воды, а не медленно находящее безумие», – сказал он себе.

Рид отчаянно нуждался в информации, которой владел Отец, или хотя бы той, которую знал сам Кент, но ужасное ощущение, будто он сделал это сам, все не покидало. Казалось, все это не имело никакого смысла, особенно, учитывая то, что ему уже известно, но все же эта мысль не выходила у него из головы. Что если он наткнулся на нечто настолько опасное, что ему нужно было стереть это из памяти? Что если он, будучи Кентом Стилом, имплантировал себе подавитель памяти для собственной безопасности или же для безопасности своей семьи?

– Почему? – тихо спросил он сам себя. – Почему все это произошло?

Никаких воспоминаний или видений не появилось.

Рид вздохнул, а затем собрал найденное. Он достал из ящиков нож для стейков, а также старый коричневый удлинитель на две вилки. Взял чайник и наполнил его водой. Из крошечной ванной комнаты, расположенной в дальней части домика, он принес полотенце. Собрав все воедино, он отнес это в комнату, где находился Отец.

Русский выглядел так, словно потихоньку восстанавливал силы, или, по крайней мере, мысли. Он равнодушно посмотрел на Рида, когда тот выложил предметы на полу между ними.

– Ты планируешь пытать меня, – произнес он по-английски. Это не было вопросом.

– Я планирую получить ответы.

– Делай, что хочешь, – пожал плечами Отец.

Рид долго молчал. Неужели эта информация действительно стоила того, что он собирался сделать?

«Если это означает сохранить жизни людей, особенно, моих девочек, то да».

– Буду честен с тобой, – произнес Рид. Отец удивленно посмотрел на него узкими и подозрительными глазами. – Ты знаешь, кто я. Кент Стил, Агент Зеро из ЦРУ, так? Проблема в том... Что я этого не знаю. Я понятия не имею, что все это означает. Или, по крайней мере, не знал до недавнего времени, – он указал на пластырь на шее, приклеенный к тому месту, откуда иранец вырезал подавитель памяти. – Кажется, я как-то повлиял на собственную память. Не знаю почему. Некоторые вещи мне известны, они возвращаются, словно вспышки, но не все.

«Почему я рассказываю ему все это?»

«Ты знаешь почему. Он не уйдет отсюда живым».

«Я не стану убивать раненного и безоружного человека».

«Тебе придется».

– Я тебе не верю, – твердо произнес Отец. – Это, хм... как вы там говорите... уловка. Обман.

– Нет, – ответил Рид. – И мне не нужно, чтобы ты верил. На самом деле, мне нужно самому разобраться. Я работал с чем-то, точнее, Кент работал с чем-то. Парни, которых мы ловили в Загребе, Тегеране, Мадриде... Я чувствовал, что они были как-то связаны, а теперь понимаю, что они были связаны с тобой. Шейх Мустафа, он что-то знал. Он передал это нам, но он сам знал далеко не все. Я работал над каким-то делом, возможно, пытался остановить нападение, но мне не хватает кусочков пазла, чтобы понять, над чем именно.

– Шейх не знал ничего, – ухмыльнулся Отец наполовину.

– Шейх сказал нам что-то важное, – ответил Рид, вспоминая собственные видения. – Имена, даты, места...

– Шейх знал ровно столько, сколько требовалось, чтобы завлечь его, – его ухмылка расплылась во всю ширь. – Такова изюминка нашей операции. Каждый из нас – всего лишь маленький кусочек головоломки, не более важный, чем следующий. Пытай меня, если хочешь, Агент, но я не смогу поделиться тем, чего не знаю. Я так же знаю ровно столько, сколько требовалось, чтобы привлечь меня.

– Иранцы, которые взяли меня, – продолжил Рид, – и Юрий, тот серб, американец, которого он упоминал, парни с Ближнего Востока на твоем объекте... Все вы работали сообща. Какова ваша связь?

Отец не ответил. Он попросту уставился перед собой, закрыв рот.

Рид небрежно взял удлинитель и измерил его длину локтями.

– Знаешь, для чего мне эти вещи? – он взял нож для стейков и разрезал провод удлинителя на две части.

– ГУЛАГ, – произнес Отец. – Тебе же известно слово «ГУЛАГ»?

– Русский концлагерь, – кивнул Рид.

– Да. Ваше правительство считает, что все подобные лагеря были закрыты с распадом Советского Союза. Но это не так, – Отец указал большим пальцем через плечо на шрамы на собственной спине. – Ты не сможешь сделать мне больнее, чем это.

– Посмотрим, – резким движением Рид схватил собеседника за запястье. Русский попытался выкрутиться, но все еще был слишком слаб. Локтем он нанес удар Отцу прямо в лоб, оглушив его достаточно, чтобы связать руки куском провода. Остатком удлинителя он связал ему ноги.

Уложив соперника на спину, Рид уселся ему на грудь, весом прижав руки к полу.

«А теперь представь, что та женщина сейчас войдет, – произнес Кент внутри него. – Что она решит?»

«Заткнись. Я не хочу делать это», – подумал он, но руки сами потянулись к полотенцу.

«Это единственный способ. Можно еще использовать нож. Или пистолет. Что предпочитаешь?»

Снова возникло чувство тошноты, но Рид сделал глубокий вдох, прогоняя его.

Отец, ничего не предпринимая, уставился на него. У него попросту не было сил для борьбы.

– Делай, что хочешь, – повторил он. – Я ничего не скажу.

Рид обернул его лицо полотенцем, связав за головой, и натянул на себя. Крепко сжав ткань в кулак, он произнес:

– Последний шанс. В чем смысл? Какова связь между тобой, иранцами и шейхом?

Отец не ответил. Его дыхание стало быстрым и сбивчивым.

– Хорошо, – Рид взял чайник и вылил немного воды на полотенце.

Кто-то назвал бы удушение водой техникой допроса. Большинство сказали бы, что это пытка. О ней стало известно в 2004 году, когда в отчетах ЦРУ подробно описали принцип действия в отношении подозреваемых в терроризме. Рид знал о ней и воспоминания снова нахлынули, когда он начал лить воду на лицо Отца.

«Удушение водой имитирует результат утопления. Пористая поверхность, в данном случае полотенце, наполняется водой и перестает пропускать воздух. Пленник не может дышать, вода постепенно заполняет его легкие.

Взрослый мужчина в среднем может задержать дыхание не более, чем на минуту.

Через несколько минут начнется гипоксия, недостаток кислорода скажется на мозге и человек умрет. Конечно же, ты попытаешься уловить этот момент.

Среди побочных эффектов выделяют повреждение легких, повреждение головного мозга, сильнейшую боль, долгосрочные проблемы психики. Иногда смерть».

Мышцы на шее Отца напряглись, вены выделились на фоне его белой кожи. Он попытался дернуть головой, но Рид удержал. Не было шансов сбежать или как-то избежать воды. Он хмыкнул и начал захлебываться. Его связанные конечности рефлекторно извивались.

Рид досчитал до шестидесяти и отпустил полотенце.

Отец отчаянно начал хватать воздух ртом. Его белки были красными и опухшими, несколько сосудов успели лопнуть. Плечи тряслись.

– В чем смысл, – снова спросил Рид. – Какова связь?

Отец взглянул на него, сжал зубы и издал шипящий звук. Он не заговорил.

– Как хочешь, – Рид снова натянул полотенце на его лицо и сжал кулак. Отец замычал и попытался выкрутиться, но был обездвижен. Рид налил воды. Отец издал странный булькающий звук и снова начал задыхаться.

Лоусон принялся считать, глядя на стену. Он не хотел вспоминать пытки, но видение пришло само собой.

«Бункер ЦРУ. Пленник, привязанный к столу под небольшим уклоном. На голове мешок. Льется вода. Без остановки. Пленник вырывается с такой силой, что сам себе ломает руку...»

Он вздрогнул и снова стянул полотенце. Отец сделал глубокий, шумный вдох. Небольшие пятна крови вышли на выдохе. Он прокусил язык.

– Мы оба знаем, – прошептал он, – что я не выйду отсюда живым.

– Возможно, – ответил Рид. – Но до утра у нас еще целая вечность. Мы можем продолжать, и продолжать, и продолжать. При этом будет все хуже и хуже. Ты скажешь мне то, что я хочу знать. Сколько времени это займет, зависит только от тебя.

Отец сглотнул и вздрогнул, уставившись на потолок. Он размышлял и Рид понял, что будь он убийцей или даже террористом, с логикой Отец дружил. Он понимал, что Рид не шутит.

– Юрий использовал слово «конгломерат», – спокойно произнес Лоусон. – Что он хотел этим сказать?

Отец не ответил. Рид снова указал на полотенце.

– Подожди! – хрипло выкрикнул он, пытаясь отдышаться. – Подожди. Нас... много, – наконец, сказал Отец. Он не смотрел на Рида, а продолжал глядеть в потолок. – Когда-то мы были независимы друг от друга, работая в своих регионах и странах. Мы называли себя освободителями или активистами. Вы же зовете нас экстремистами, фанатиками и террористами.

– Что значит много? – спросил Рид. – Ты говоришь о разных фракциях и ячейках, работающих сообща? – Внезапно в голове мелькнули слова шейха: «Были и другие разговоры о планах, но они происходили на немецком и русском... Я ничего не понял!»

– Объединенных, – кивнул Отец. – Под Амоном.

– Амоном? – повторил Рид. – Кто такой Амон?

– Амон – это не кто-то, – посмеялся Отец. – Амон – это что-то. Как я уже говорил, каждый из нас знает ровно столько, сколько нужно, чтобы быть вовлеченным в процесс. Амон обещает новый мир. Нишу для каждого. Амон объединил нас.

Рид потряс головой. Это имя, Амон, вызвало что-то в памяти, но не в части Кента Стила. Это всплыло в подсознании профессора Лоусона.

– Ты говоришь об Амон-Ра? Египетском Боге?

– Ты ничего не знаешь об Амоне, – злобно усмехнулся Отец.

– Тут ты ошибаешься, – он много знал об Амоне, или Амон-Ра, древнем египетском боге, которому стали поклоняться после образования Нового Царства. Сама легенда возникла гораздо раньше. Рид понятия не имел, был ли Амон какое-то связан с тем, о чем говорил Отец, но в голове уже все перемешалось.

– Изначально Амон был местным богом Фив, – произнес Рид. – По мере роста города, росло и влияние Амона. В результате, когда Фивы стали столицей империи, Амон на несколько веков получил признание в качестве Царя богов, создателя, наподобие греческого Зевса. По мере роста Египта, Амон поглощал более мелких богов, таких как Монсу, тибетского бога войны, или же Бога солнца Ра... благодаря чему и получил имя в Новом Царстве как Амон-Ра. Восемнадцатая династия фараонов Египта внесла изменения в режим правления Амона. Аменхотеп IV перенес столицу из Фив и попытался продвинуть культ Атона, приближённый к монотеизму, параллельно внедрив несколько правительственных законов, которые отняли власть у Амона. Это продолжалось недолго. Сразу после смерти Аменхотепа, священники исключили имя фараона из большинства записей, отменив тем самым внесенные им поправки и восстановив почитание Амона. Они также убедили нового фараона, сына Аменхотепа, изменить свое имя на Тутанхамона, что буквально означало «живой образ Амона». На протяжении более двух тысяч лет Амон оставался высшим божеством Египта, но его влияние постепенно уменьшалось, поскольку началась эра христианства, распространявшегося Византийской Империей. А точнее, примерно до шестого века, пока не умер последний почитатель «культа Амона».

Рид слегка ухмыльнулся, проведя школьный урок для Отца. Эта короткая лекция заставила его ощутить себя Ридом Лоусоном, что стало уже почти чуждым. Он сделал в голове пометку разобраться с этим ощущением позже.

– Ну, тебе известны факты, – произнес Отец, лишь сомнительно приподняв бровь. – Но не правда.

– И что есть правда? – спросил Рид.

– Амон объединяет нас, но все мы – лишь винтики. Мы знаем только другие части, но никогда не видели сам механизм.

– То есть ты говоришь, что ты сам, как и другие, работаешь на какой-то результат, но даже не знаешь, каков он? – посмеялся Рид.

 – Гениально, правда? – попытался засмеяться Отец в ответ, но лишь раскашлялся. – Мои люди имеют только одну цель – произвести бомбы и передать их иранцам. Те, в свою очередь, работают с другими, которые контактируют со следующими. Никто не знает план целиком. Мы не знаем ни имен, ни кто еще вовлечен во все это, – его голос захрипел. – Нам известны лишь голоса и цифры. В этом вся разница – удали один винтик из часов и они остановятся. При Амоне ни один винтик не имеет большого значения, его легко заменить.

– Получается, Амон – это группа?

– Амон – это намного больше. Амон – это сила. И скоро весь мир узнает об этом.

– Нет, – произнес Рид. Собрание сектантов со всего мира под одним символом? То, что описывал Отец, просто невозможно. Среди них было бы слишком много разногласий, слишком много разных идеологий. Но... Правдой могло быть то, что он знал всего нескольких человек... – Шейх сказал...

– Я же сказал, шейх практически ничего не знал, – плюнул Отец. – Информация, которой он поделился с вами, уже неактуальна. Он был слаб. Он был для нас не более, чем банковским счетом. Местная фракция охотилась за головой Мустафы. Мы договорились о защите и уничтожили их в обмен на финансирование с его стороны.

Новая идея прокралась в голову Рида.

«А что если именно это я и нашел? Обнаружил ли Кент, что его обдурили, что он нарисовал мишень на собственной спине? Послужило ли это причиной для установки подавителя памяти?»

Еще с того момента, как он выбрался из парижского подвала, его не покидало сильное чувство долга, которое заставляло идти вперед, как-то действовать и найти то, что он уже нашел ранее. Но, если Кент сам сделал это с собой, возможно, он поступил так именно потому, что знал, что не отступит.

– Ты назвал меня Зеро, – продолжил Рид. – Иранцы тоже. Откуда вам известно это имя? О чем оно говорит вам?

– Агент Зеро, – медленно произнес Отец. – Многие из нас знают тебя, как Кента Стила, и абсолютно все, как Агента Зеро. Ты – легенда, миф. Имя, которое заставляет дрожать от страха самых сильных.

– Почему?

– Из-за того, что ты сделал.

– Что я сделал? – Рид начал уставать от кратких ответов.

– Ты правда не помнишь? – усмехнулся русский, обнажив окровавленные зубы. – Пусть это предстоит открыть тебе самому. Продолжай, убей меня. Я не так уж важен во всей этой цепочке.

– Посмотрим, – произнес Рид и бросил мокрое полотенце на пол. – Я не собираюсь убивать тебя. Я позвоню в Интерпол и вызову ЦРУ. Мы подключим тебя. Я передам им все, что ты рассказал. Но сначала я хочу узнать, как иранцы нашли меня в Нью-Йорке. Ты знал, что они поехали за мной. Ты отправил Юрия на ту встречу, чтобы убедиться в моей смерти и узнать, была ли у меня информация на тебя, так?

– Конечно, – прямо ответил Отец. – Я должен был быть уверен, что мой объект не скомпроментирован.

– Но откуда они узнали кто я и где меня искать?

– Подумай внимательно, Агент, – Отец, наконец, посмотрел ему прямо в глаза, злобно ухмыльнувшись. – Ты знаешь ответ. Единственные люди, которые знали, где тебя найти, были твоими.

– Моими? – покачал головой Рид. – Ты имеешь в виду кого-то, кто работал в ЦРУ? С тобой? С Амоном?

– Кого-то? – хрипло усмехнулся Отец. – Нет. Как я уже сказал, нас много.

Память Рида вернулась к моменту встречи с Юрием. «До тебя я встречал лишь одного американца в нашем, хм... как это назвать... конгломерате?»

Рид схватил полотенце и долго держал его в руках, всего в нескольких сантиметрах от лица Отца. Русский инстинктивно дернул головой.

– Имена, – потребовал Агент. – Я хочу знать имена или мы продолжим.

– В кармане моей куртки, – ответил Отец, с неистовым страхом глядя на полотенце.

Рид бросил тряпку в сторону и встал. Подняв мокрый угольно-серый пиджак, он принялся рыться в карманах, но не обнаружил ничего, кроме промокшего насквозь сотового телефона. SIM-карту, скорее всего, можно спасти, если он найдет…

Боковым зрением он уловил движение. Бросив телефон на пол, он обернулся как раз в тот момент, когда Отец напал на него с ножом для стейков.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Рид бросился вправо, чтобы избежать нападение. Кончик ножа прошел всего в паре сантиметров, но он сам компенсировал промах, споткнувшись о зеленый диван.

Ноги Отца были свободны. Пока Рид сидел на нем, он не обратил внимание, что веревочные оковы исчезли. Обеими руками, все еще связанными вместе, русский схватил нож. С широкими, налитыми кровью глазами, будучи в одних лишь трусах, он был похож на маньяка.

Рид подскочил на ноги и вытянул руки ладонями вверх.

– Не стоит, – произнес он. – Ты еще слишком слаб после реки. Просто положи нож. Никто не пострадает.

– Ты так и не понял, – Отец потряс головой, отряхиваясь от воды. – Я же сказал, что не смогу выйти отсюда живым. Если Амон прознает, что я выдал тебе информацию, я в любом случае труп.

– Полиция приставит к тебе охрану, отправит в безопасное место, где никто не сможет добраться до тебя...

– Не будь таким глупцом! – рассмеялся Отец. – Ты правда считаешь, что мы сильно переживали по поводу того, что вам рассказал Мустафа? Конечно же, нет! Нам нужно было лишь его местоположение... Просто чтобы найти его и убить за предательство.

– Подожди...

Отец бросился вперед, влетев прямо в грудь Рида. Тот вывернулся влево и, еще даже не успев понять, что делает, заставил соперника опустить локти вниз и поднять запястья. Двигаясь быстрее собственных мыслей, Рид вогнал нож Отцу прямо в горло его же собственными руками.

Изо рта последнего вырвался булькающий звук. Тонкий фонтан крови обрызгал стену и пол домика. Отец рухнул к ногам Рида, распластавшись на тонком ковре.

Лоусон тяжело вздохнул. Все произошло слишком быстро, его тело действовало на автомате. Он снова ощутил чужую кровь на своих руках. С трудом приземлившись на диван, Рид выставил перед собой обе руки. На этот раз они не дрожали.

Теперь у него не было заложника, чтобы обратиться в полицию, никто не смог бы подтвердить его слова. Объект Отца был разрушен и он очень сомневался, что русский был достаточно глуп, чтобы оставить какие-то доказательства или же бумаги. На нем было четыре трупа в парижском подвале, огромная дыра в землях Бельгии и вероятность того, что кто-то, или даже несколько человек, активно работали против него в ЦРУ.

«Я сделал это не сам, – решил он. – Это сделали за меня. Чтобы заставить забыть то, что я успел узнать... Чтобы я не встал на пути».

Теперь он был уверен в этом. Кент нарыл что-то, чего не должен был узнать. Возможно, Шейха Мустафу. Его же люди имплантировали подавитель памяти. Эта организация, Амон, благодаря утечке в ЦРУ, обнаружила, что он все еще жив. Они узнали, где он живет, и передали информацию иранцам.

Он еще никогда не чувствовал себя так одиноко, как в этот момент, сидя в крошечном бельгийском домике с телом русского террориста у ног. Где для него будет безопасно? Мог ли он доверять властям, да и вообще хоть кому-нибудь?

Рид понятия не имел, что делать дальше, во всяком случае в долгосрочном периоде, зато знал, чем заняться сейчас. Во-первых, он снова одел свои ныне сухие и нагретые электрической плитой вещи. Затем накинул влажные коричневые ботинки и кожаную куртку. На кухне он заново собрал свой Глок и положил его в карман. Взяв телефон Отца, он выудил сим-карту и каблуком разбил сам аппарат. Обломки были смыты в унитаз.

Затем он разложил нож, удлинитель и чайник по своим местам. Проверив карманы брюк Отца, он не нашел ничего: ни кошелька, ни документов, вообще ничего.

Влажным полотенцем Рид вытер кровь со стен и пола, насколько смог, а затем завернул тело Отца в тонкий ковер вместе с его все еще мокрыми вещами.

В прикроватной тумбочке лежала Библия, а в одном из шкафчиков он наткнулся на ручку. Поскольку Рид не смог найти в доме ни единого клочка бумаги, он оставил записку на внутренней стороне обложки.

После этого он прошел в спальню, достал шерстяное одеяло, выключил везде свет, отключил электрическую плиту и оставил Библию на крыльце прямо перед дверью. Утром, когда бельгийка придет проверить их, она должна будет задаться вопросом по поводу месторасположения книги и, как минимум, откроет первую страницу. Там женщина обнаружит еще несколько сотен евро и записку Рида, написанную по-французски:

«Я прошу прощения.

Я дал Вам слово, что мы не вызовем проблем, но мне пришлось нарушить его. Пожалуйста, не заходите в домик. Внутри находится тело парня, который был со мной. Вызовите полицию. Попросите их привлечь Интерпол. Передайте им, что имя данного человека в их кругах – «Отец». У него есть виноградники у Мааса. Его объект был взорван прошлой ночью. Если они копнут глубже, то найдут много интересного.

Мне жаль, что это произошло. Я не хотел Вас привлекать».

*

К моменту, когда Рид прибыл в Брюссель, на горизонте уже пробивались первые лучи солнца. Обмотавшись шерстяным одеялом, он вышел с фермы и направился к дороге. Ткань было колючей и неприятной на ощупь, но позволяла сохранять тепло в морозную ночь. Услышав звук приближающейся машины, он остановился и поднял большой палец, хотя не был уверен в универсальности данного жеста. В памяти Кента тоже ничего не мелькнуло. Но пикап все же остановился. Водитель говорил по-голландски и знал лишь пару слов на немецком, но он точно понял две вещи: Брюссель и пачку евро, предложенных Ридом.

Языковой барьер позволил спокойно провести двухчасовую поездку до города. У Рида было много времени подумать. Он чувствовал себя просто ужасно из-за того положения, в котором оставил фламандку, но у него не было иного выбора. Некуда было спрятать тело Отца. Из-за промерзшей почвы он не мог похоронить его, а даже если смог бы, то тело когда-нибудь нашли бы, а несчастную женщину обвинили в убийстве. Решение попросить ее привлечь Интерпол было вполне логичным, основываясь на том, что успел рассказать этот русский. Скорее всего, взрыв на объекте был замечен и кто-то уже сообщил в полицию. Но Рид сомневался, что местные власти смогут обнаружить следы присутствия бомб среди оборудования и иной техники.

Он прикинул, стоило ли ему оставлять свое имя или, точнее, имя Кента в подписи. Такая небольшая ремарка была бы сделана не в целях заявить о себе или поиздеваться над властями, а в надежде, что это дойдет до ЦРУ и кого-то встряхнет. Предполагая, что Отец рассказал правду и в их отделе завелись кроты, они, скорее всего, занервничают и поступят необдуманно. Сделают ошибку. Более того, он не хотел, чтобы бельгийка пострадала из-за его поступка. Все же Рид решил отказаться от данной идеи. Ему стоило оставаться инкогнито как можно дольше.

Он также не стал упомянать имя Амона в записке, но лишь потому, что не был до конца уверен в том, что это означало. Если не те люди решат, что он в курсе, это вызовет панику, а потребность в ответах у Рида была больше, чем страх получить пулю.

Он попросил водителя высадить его где-нибудь в центре города и, оказавшись на Халленштраат, передал деньги. Рид осмотрелся, но никаких видений в голове не появилось. Никакие воспоминания не пришли. Возможно, Кент никогда не бывал в Брюсселе или же конкретно в данной его части.

Центр города на мгновение сбил его дыхание. Архитектура была просто ошеломляющей. Памятники истории можно было найти буквально в каждом квартале. Когда Рид только переехал в Нью-Йорк, его первое впечатление было похожим. Но в Америке довольно сложно найти много зданий, которым перевалило за двести лет. Здесь же, в Бельгии, он стоял в центре западной цивилизации с тысячелетней историей. Профессор Лоусон внутри изнывал от жажды изучить такой исторически богатый город.

С этой мыслью накатил легкий прилив паники. Он даже не обратил внимание, что, углубляясь в расследование, все реже чувствовал себя профессором Ридом Лоусоном. С каждым новым развитием событий, с каждой опасной для жизни ситуацией, с каждым новым воспоминанием он все больше ощущал себя Кентом Стилом.

Он вытряхнул эту мысль из головы. В Брюсселе у Рида было две цели, каждая из которых могла быть достигнута в одном и том же месте. Он подошел к уличному торговцу и спросил его по-французски, где находится ближайшее Интернет-кафе. Последовав его указаниям, он прошел шесть кварталов до местечка с названием «Кибер-путешественники».

Когда он добрался туда, кафе как раз только открывалось. Продавец, молодой человек в круглых, серебрянных очках, зевнул и что-то спросил по-голландски.

– Английский? – поинтересовался Рид.

– Да, хорошо. Чем могу помочь?

Рид заказал кофе и достал из кармана сим-карту.

– Я выронил телефон на дорогу и по нему проехала машина. Но я достал сим-карту. Сможете вытащить из нее информацию?

– Не проблема, если она не повредилась. Дайте мне пару минут, – парень взял карту и вышел в соседнюю комнату.

Ожидая, Рид отхлебнул кофе и уселся за компьютер, чтобы достичь второй цели. Сначала он создал новую электронную почту с обычным адресом, а затем вошел в Скайп.

«Я создам фальшивую учетку, – сказала вчера Майя. – Под другим именем. Ты найдешь».

Рид сам создал временный аккаунт, используя новый адрес электронной почты и имя «Алан Мун». Это было первое, что пришло ему в голову – имя из настольной игры, за которой он провел время с дочерьми в последний раз, прежде чем его взяли в заложники. Затем он принялся искать.

– Ты найдешь, – пробормотал он, поглаживая подбородок. – Что ж, попробуем... – он вбил в поиск имя «Кейт Лоусон». Оно показалось ему самым логичным для использования Майей. Выскочило несколько аккаунтов, но Рид был уверен, что дочь укажет какую-то деталь, по которой он определит, что это действительно она.

– Слишком очевидно, – разозлился он на себя. – Она умнее, – и попробовал использовать ее девичью фамилию, Шенингер. Снова ничего. Рид набрал «Кэтрин Лоусон» и «Кэтрин Шенингер» – безрезультатно.

Он едва не ударил себя по лбу. Он должен был сразу догадаться. Второе имя и Кейт, И Майи – Джоанн. Рид внес в строку поиска «Кэтрин Джоанн» и с трудом сдержал себя, чтобы не рассмеяться. Среди результатов была аватарка крошечного, пластикового, красного солдатика с винтовкой в руках. Это была фишка из игры «Риск».

Рид нажал на профиль, чтобы отправить сообщение, но слова никак не шли.

«Неужели я становлюсь параноиком?»

Он закрыл глаза.

«Нет. Ты пытаешься обезопасить их. Давай поразмышляем над этим.

Если я прав и ЦРУ решило так поступить со мной, то они прекрасно знают о девочках. И, если Отец не врал и в Управлении действительно есть кроты, они запросто смогут найти бронь в отеле на имя Лоусона».

Он набрал сообщение: «Мне нужно, чтобы вы покинули отель. Не задавайте лишних вопросов. Не сообщайте мне, куда направляетесь. Не говорите тете Линде. Не говорите никому. Не используйте свои настоящие имена».

Рид ощутил комок в горле, когда осознал, что требует от Майи. Он просил свою шестнадцатилетнюю дочь взять младшую сестру и просто уехать куда-нибудь, не сообщив об этом никому. Но они должны были обезопасить себя. Если с детьми что-то произойдет, он никогда себя не простит.

«Помните, – продолжил он. – Никаких телефонов. Никакой полиции. Садитесь на автобус и поезжайте туда, где еще никогда не бывали».

Если они сделали так, как он просил, и сняли наличные с кредиток заранее, то у них будет достаточно денег, чтобы какое-то время перебиться.

«Присылайте сообщение каждые двенадцать часов, чтобы я знал, что вы в порядке. Я буду проверять аккаунт так часто, как только смогу».

Рид хотел рассказать больше. Он хотел сообщить Майе, что с ним все хорошо и скоро он вернется домой. Но он не мог заставить себя написать подобное, понимая, что это не правда. С ним было не все хорошо. Он понятия не имел, увидит ли когда-нибудь их снова.

«Я люблю вас обеих».

Рид не стал дожидаться ответа. Майя сразу сказала, что будет периодически проверять аккаунт с компьютеров отеля, поэтому он не ожидал, что она будет сидеть перед монитором в надежде застать его (в конце концов, он надеялся, что не будет). Он вышел из аккаунта и почистил историю браузера.

Молодой человек вернулся из соседней комнаты, нахмуренно держа сим-картумежду пальцами, словно это какое-то противное насекомое.

– Прошу прощения, – сказал он. – Кажется, есть небольшая проблема.

– Ты не смог ничего достать с нее? – сердце Рида сжалось.

– Почти ничего, – покачал головой парень. – Ни контактов, ни фото... только одно смс. Скорее всего, карта была сильно повреждена и...

– Смс, – перебил его Рид. – Какое именно?

– Там адрес, – сообщил парень, – и все.

– Вот и прекрасно, – быстро ответил Рид. – Можешь переписать его? – Вполне возможно, что сим-карта действительно была повреждена рекой, но, скорее всего, Отец был достаточно умен, чтобы не хранить контакты и важную информацию в телефоне. Скорее всего, где-то под замком у него имелась записная книга (хотя теперь она в любом случае сгорела). Рид внутренностями ощутил боль разочарования. Количество прямых доказательств, которое он уничтожил тем взрывом, могло накрыть всех с головой или, по крайней мере, дать ему лучшую зацепку, нежели адрес в смс. – Номер, с которого оно было отправлено, сохранился?

– Заблокирован, – покачал головой парень. Он нацарапал адрес на обратной стороне чека, сложил его и передал Риду, который, в свою очередь, протянул ему купюру в пятьдесят евро.

– Ты никогда не видел меня, – произнес он. – И уж точно не давал никакой адрес.

– Уже забыл, – довольно кивнул тот, положив деньги в карман.

Рид присел за столик в дальнем углу, чтобы допить кофе, который успел остыть, пока он взвешивал варианты. Он с трудом мог осознать все произошедшее за последние десять часов.

«Соберись, – произнес голос профессора. – Возьми все отдельные кусочки головоломки и объедини их в единую концепцию. Затем проведи логическую цепочку и прийди к заключению».

Первоочередным моментом было то, что если все, что он узнал за это время, было правдой, его девочки не были в безопасности. Остается надеяться, что он достаточно позаботился об этом, отправив сообщение. Но это также означало, что он уже не может просто бросить все и поехать домой.

Убив Отца, он потерял ту ниточку, с которой планировал обратиться к властям. У него не было никаких прямых доказательств, лишь информация о сожженых, расстрелянных или заколотых им трупах. Как это выглядит? Но самым главным, конечно же, оставался тот факт, что он больше не мог доверять властям.

И, в заключение, появился он сам. Не тот, кого он знал, а новая личность, медленно проникавшая в его сознание, словно расплывающаяся по морю нефть. Чувства долга и неотложности лишь усиливались. Кент Стил, сидевший в голове, подталкивал его к продолжению.

И в этот момент другого выбора Рид не видел.

Он развернул счет, который ему передал парень, и проверил адрес, надеясь, что это будет где-то рядом. Глубоко вздохнув, он обнаружил на бумаге Цюрих.

«Как, черт возьми, мне попасть в Швейцарию?»

Полет займет около часа времени, но у Рида не было с собой ни паспорта, ни любого другого документа, удостоверяющего личность. Даже если он заплатит за билет наличными, его не запустят в самолет. То же самое произойдет и с поездом. У него не было машины, хотя, внезапно нахлынувшее видение напомнило ему, что он умеет отключать сигнализацию и взламывать авто. Несмотря на это, далеко не каждый пост будет настолько же лоялен, как граница Франции и Бельгии. А в случае, если машину успеют объявить в розыск, у него возникнет еще больше проблем.

Рид вышел из кафе и направился вниз по кварталу, остановившись, чтобы купить булочку для перекуса. Он присел на лавочку и неспешно поел, размышляя над следующим шагом. Мимо пронесся грузовик, окрашенный в желтые цвета логотипа компании доставки... Это подкинуло ему идею.

Рид вернулся в пекарню и поинтересовался местонахождением ближайшего супермаркета. Продавщица объяснила ему, что примерно в двенадцати минутах ходьбы отсюда он найдет «Карфор Маркет». Он поблагодарил и направился на юго-восток по Рю Гетри. Найти магазин оказалось несложно, он занимал добрую половину квартала. Но вместо того, чтобы зайти внутрь, Рид направился к задней части строения, где были расположены места для погрузки.

Грузовик, потратив примерно сорок пять минут, наконец, подъехал к отсеку и медленно опустил прицеп к стальному пандусу у задней части магазина. Тучный водитель в закатанной шапке выпрыгнул наружу и зашел внутрь на несколько минут. Выйдя оттуда с документами, он подкурил сигарету и принялся ожидать, пока работники загрузят его машину.

– Немецкий? – спросил Рид, с улыбкой приближаясь.

– Да, – несколько подозрительно ответил человек.

– Мне нужно кое-куда добраться, – сказал Рид и показал несколько купюр. – На юг.

– Ты американец? – спросил водитель, затянувшись.

– Да. Я потерял паспорт и не знаю, как вернуться домой.

– Перепил? – ухмыльнулся собеседник. – Закончили в Брюсселе?

«Что не так с американцами, раз каждый говорит об этом?» – подумал Рид. Тем не менее, подобное алиби было приличным.

– Да, – произнес он вслух, стараясь выглядеть застенчивым. – Моя семья ждет меня в Цюрихе.

– Я могу потерять работу из-за этого, – ответил водитель, пуская дым через ноздри.

– А я могу застрять в Бельгии на несколько недель, ожидая помощь от посольства, – пожаловался Рид. – Прошу Вас.

– Я еду на юг, – хмыкнул собеседник и пнул небольшой камень, отправив его скакать по парковке. – Но не настолько далеко. По пути будет грузовое депо. Мы можем остановиться там и я помогу найти попутку.

– Спасибо, – Рид протянул ему несколко купюр.

– За этим зданием есть парковка. Жди меня там, – указал водитель в сторону магазина.

Рид сделал так, как было сказано, поспешив на маленькую площадку перед бизнес-центром, ожидая водителя. Минут через десять подъехал грузовик. Водитель слегка приподнял двери прицепа, чтобы Рид спокойно смог залезть внутрь.

Грузовик имел функцию холодильника, чтобы перевозимые продукты не успели испортиться по дороге. Рид был непротив. У него все еще было с собой шерстяное одеяло, которым он тут же укутался, подтянув колени к груди. Несколько часов назад ситуация была куда сложнее. Более того, такой способ все же был гораздо лучше, нежели быть остановленным на границе без документов.

Как только грузовик выехал на Е411, Рид натянул одеяло на голову, создав своеобразный колпак. Он вдруг осознал, насколько сильно устал, и попытался вздремнуть. Но каждый раз, когда трейлер натыкался на камень, он испуганно подскакивал на ноги. Он пока еще не успел привыкнуть к своим новым инстинктам, когда при малейшей угрозе мышцы наливались сталью, а глаза начинали сканировать периметр. Ему постоянно приходилось напоминать себе, что он едет в прицепе, на юг, один.

Рид прикинул, что может обнаружить по данному адресу в Цюрихе. Если все, через что он прошел, было лишь знаками, то там уж точно не стоит ожидать ничего хорошего. По факту, он никак не мог перебороть ощущение, что данная информация в телефоне Отца хранилась не просто так.

Он чувствовал, что лично направляется в очередную ловушку.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Рид не успел оценить красоту этого чудесного города.

«Забавно, – подумал он, – еще почти две тысячи лет назад это был налоговый центр римских провинций, а теперь – одна из мировых финансовых столиц».

«Если прорвемся, стоит приехать сюда как-нибудь», – раздался голос Кента, точнее, его собственный, но поддразниваемый со стороны Кента.

Дорога в Цюрих заняла около семи часов с единственной остановкой в Люксембурге, где водитель, как и обещал, помог Риду найти попутку в Швейцарию. Вторая фура (к счастью) не была оборудована холодильной камерой, но прицеп сильно продувался. Когда они прибыли в город, он оставил свое шерстяное одеяло внутри.

Снова проверив адрес, Рид остановился, чтобы спросить прохожих, куда ему идти. Нужное ему место находилось всего в двадцати минутах ходьбы от остановки, где его высадили. Воздух был достаточно свежим и Рид засунул руки в карманы куртки, обхватив заодно Глок. Он пытался нарисовать в голове план. Он понятия не имел, что обнаружит на месте, поэтому готовился к худшему. Еще одна террористическая ячейка, наподобие иранцев в Париже? Или же завод для изготовления бомб, как у Отца? Он не мог просто ворваться туда с оружием в руках. Притворство вышло ему боком в прошлый раз. Нет, сначала надо разобраться. Не стоит врываться туда вслепую.

В адресе фигурировала квартира на третьем этаже белого дома, больше похожего на гостиницу, на южной окраине города, с видом на Лиммат. Год, высеченный в краеугольном камне, оповещал, что зданию уже около трехста пятидесяти лет, но стальные ступеньки у северного фасада были явно новее. Прямо с улицы можно было разглядеть входную дверь нужной квартиры с потрескавшейся от времени белой краской.

Рид подошел к берегу реки и уселся на скамейку. Боковым зрением он прекрасно видел и дом, и саму квартиру. Отсюда можно было спокойно наблюдать, кто туда входит и выходит. Ему понравился вид. У реки находился высокий каменный собор с острым ржавым шпилем, пронзающим небо над головой. Стая гусей плескалась в воде. Все это время Рид продолжал наблюдать за квартирой, но никакого движения так и не заметил. Никто не приходил и не уходил. Дверь не открывалась.

Примерно через двадцать минут он поднял флисовый воротник своей куртки. Было холодно. Температура держалась около пяти градусов мороза, возможно, даже ниже. Он заметил всего несколько человек на улице, которые явно спешили по своим делам. Начался снег.

Прошел еще час, прежде чем он не выдержал. Ожидание и морозный воздух сыграли свою роль, тем более, что квартира не подавала никаких признаков жизнедеятельности.

Рид поднялся по стальным ступенькам на третий этаж, придерживая рукой пистолет в кармане.

«У меня есть элемент неожиданности», – сказал он себе. Было проще, чем на объекте Отца. Даже тогда они считали, что держат его на мушке, но он умудрился сбежать.

Несмотря на морозный воздух, Рид ощутил капельки пота на лбу и...

И тут он понял кое-что. Он не был напуган. Он нервничал, волновался, был слегка возбужден, но не боялся того, что может обнаружить там. Это было очень странное осознание, поскольку именно эта мысль напугала его, а не страх зайти в квартиру, не имея понятия, что его ждет.

Мысль о том, что он не был напуган, ужасала.

Рид остановился у двери и приложил к ней ухо. Внутри было тихо. Ближайшее окно находилось в нескольких метрах от входа, слишком далеко, чтобы добраться с лестницы. Теперь было два варианта: зайти внутрь или спуститься обратно вниз по лестнице.

Ему показалось, что он простоял так целую вечность.

«Ты уже знаешь ответ, – вновь раздался голос в голове. – Пути назад нет. Там искать нечего. Внутри может быть что-то важное».

Рид потянулся и дернул за ручку. Дверь была заперта. Он отошел, поднял правую ногу и сильно пнул ботинком прямо в область замка. Косяк раскололся и дверь распахнулась. Он тут же поднял Глок и, крутясь в обе стороны, словно заведенный, вошел в квартиру. 

Рид попал на маленькую, но вполне уютную кухню, в которой находились плита с решеткой для гриля, шкафчики вишневого цвета, белая раковина и тело на полу, лежавшее лицом вниз.

Трупный яд поразил ноздри моментально. Желудок запротестовал и от вида, и от запахов крови и начальной стадии разложения. Тело лишь наполовину находилось на кухне, верхняя часть была скрыта от глаз в дверном проеме, ведущем в следующую комнату.

Рид едва сдержал поток рвоты и поднял пистолет выше.

«Убийцы обычно не крутятся рядом», – сказал он себе.

Не обращая внимание на труп, Рид перешагнул его, осматривая остальную часть квартиры, которая, как оказалось, была однокомнатной. За кухней находилась достаточно просторная гостиная с небольшим обеденным столом в углу и встроенной в стену кроватью. Справа виднелась чистая белая ванная, стоявшая на когтеобразных ножках.

В квартире было пусто. Что ж, в основном.

Рид убрал оружие в карман и опустился на колени рядом с телом. Это был мужчина, одетый в белую рубашку с воротником, черные брюки и черные носки. Он не был обут. И лежал в разлившемся бассейне темной липкой крови.

Запах смерти был достаточно сильным. Убийство явно произошло давно. Рид не хотел трогать тело, поэтому опустился на четвереньки, избегая крови, и заглянул в опухшее, раздутое лицо. Мужчина был мертв уже как минимум сутки, если не больше.

Словно молнии, в голове замелькали воспоминания. Он уже видел это лицо, но живым... мальчишеская улыбка, аккуратно уложенные волосы, слегка полноват в области подбородка и шеи.

Ритц в Мадриде. Ридижер прикрывает с коридора, пока ты выламываешь дверь и ловишь предполагаемого террориста. Мужчина бежит к пистолету, лежащему на тумбочке, но ты оказываешься быстрее. Ты выворачиваешь его запястье... Позже Ридижер сообщает, что слышал щелчок аж из коридора. Хватается за живот. Все смеются.

– Господи, – прошептал Рид. Он знал этого человека, он определенно встречался с ним. Нет, это было даже большим...

Гостиничный номер в Абу-Даби. Два часа утра. Ридижер выглядит замученным, лениво поедая кусочек холодной пиццы. Он предлагает и тебе. Ты занят чисткой пистолета.

«Нет, спасибо».

«Кент, – произносит он. – Я знаю, что это тяжело, но...»

«Нет, – отвечаешь ты. – Ты понятия не имеешь».

«Мы беспокоимся за тебя...»

«Я найду его, Алан. И убью. Если не собираешься помогать мне, то уйди с пути».

Рид шмыгнул носом. Испытываемые им сейчас эмоции путали и подавляли одновременно. В глазах застыли слезы, хотя он едва понимал почему. Этот парень был его другом, но он был не в состоянии вспомнить больше, чем две встречи.

Твоя свадьба. Ты стоишь рядом с Кейт, держа обе ее руки. Она еще никогда не была столь красивой. Вы оба произносите заветное «да». Вы направляетесь к выходу, держась за руки и улыбаясь. Смотрите на толпу, все апплодируют.

Рядом ты замечаешь его. Он не должен был приходить, иначе мог запросто обнаружить себя, но все же сделал это. Он не мог пропустить. Он улыбается и слегка кивает в знак приветствия, прежде чем раствориться в черном выходе...

Рид закрыл лицо обеими руками и вздохнул, пытаясь успокоиться. Этого парня звали Алан Ридижер, он знал его. Он был другом. И он был агентом ЦРУ.

«Тебе нужно осмотреться. Проверь его карманы. Найди что-нибудь. Иначе это тупик».

– Я не хочу прикасаться к телу, – Рид едва осознавал, что разговаривает сам с собой.

«Ридижер, мягко говоря, ненавидел пачкать руки. Проверь раковину».

В кухонном шкафчике под раковиной Рид обнаружил пару желтых резиновых перчаток. Он натянул их по самые локти и затем, слегка поколебавшись, осторожно приподнял плечо Ридижера.

– Боже, – прошептал он. Спереди вся рубашка агента была насквозь пропитана кровью. Он был зарезан и не одним ударом. На бедрах, животе и обеих руках виднелись колотые раны.

«Смерть была не быстрой. Кто-то пытался выбить из него информацию».

Рид быстро встал и прошел в гостиную, глубоко вздохнув, чтобы успокоиться. Остудив нервы, он проверил карманы Ридижера. Они были пусты. Он осмотрел маленькую квартирку, но не заметил ни кошелька, ни ключей, ни телефона или же служебного пистолета. Они забрали все.

Рид застонал от бессилия. Он зашел так далеко, начиная с Франции, затем Бельгии и теперь Швейцарии... И для чего? Чтобы найти старого друга, которого он едва помнил, мертвым на полу собственной кухни без каких-либо документов?

Зазвонил телефон, так сильно напугав Рида в тишине пустой квартиры, что тот резко развернулся и сел в защитную позу. Раздался еще один звонок. Он проследовал за звуком к серому креслу в углу. Приподняв подушку, он обнаружил черный беспроводной телефон.

«Стационарный?»

Телефон продолжал звонить в его руке, пока Рид решался. Маленький дисплей сообщал, что абонент неизвестен. Он понимал, что не стоит этого делать, но других зацепок не было. Некуда идти отсюда.

Нажав зеленую кнопку, Рид приложил трубку к уху, но ничего не сказал.

Сначала он слышал лишь чье-то дыхание. Затем мужской голос произнес:

– Там, должно быть, довольно холодно.

«Ничто не сравнится с этим видом», – слова сами собой возникли в голове, словно фраза «будь здоров», когда кто-то чихнул.

Это была кодовая фраза. Это был звонок из ЦРУ или же кого-то конкретного в ЦРУ. Это был код и он знал его. Но ничего не ответил.

– Ты слышал меня? – голос казался знакомым, но так и не вызвал никаких воспоминаний. – Я сказал: «Там, должно быть, довольно холодно»... Алан, ты на связи?

– Алан мертв, – тихо ответил Рид, не пытаясь замаскировать собственный голос. Он уже ответил на звонок. Теперь он хотел понять, узнали ли они его. Кроме того, он хотел, чтобы они узнали о случившемся.

– Что? Кто это? – требовательно спросил голос в трубке.

– Вам стоит прислать кого-нибудь, – Рид считал, что его друг заслуживает того, чтобы его отвезли домой и похоронили с почестями.

– Господи, – выдохнул голос после продолжительной паузы. – Твой голос... Кент?

Рид молчал.

– Не могу поверить, – продолжил собеседник. – Ты же был убит на задании... Это правда ты? Это невозможно. Послушай, оставайся там, хорошо? Мы отправим людей, чтобы забрать Ридижера и вытащить тебя...

– Я не могу оставаться здесь, – произнес Рид. – И не могу доверять вам.

– Кент, подожди, просто выслушай меня. Не клади трубку. Мы приедем... – Рид повесил трубку. Он выключил звук и бросил телефон обратно на кресло.

Понимал ли этот таинственный незнакомец или нет, но он только что выдал Риду три важных момента. Первое: он узнал Кента по голосу, что подтвердило многое из выведанного ранее. Второе: человек на том проводе, казалось, не столько был шокирован смертью Ридижера, сколько внезапным воскрешением Кента Стила, что лишь утвердило мнение Рида по поводу нечестной игры со стороны Управления. Третье и самое главное: они считали его мертвым. Собеседник сообщил, что он был признан убитым в бою. Неужели они и правда так считали или это очередной обман? Если ЦРУ считало, что он мертв, это означало, что кто-то другой имплантировал ему подавитель памяти.

«Я бы не смог сделать это сам. Просто физически не смог бы, – даже Кент согласился с этим. – Кто-то еще помог».

В голове снова мелькнуло видение. Гостиничный номер в Абу-Даби. Холодная пицца. «Мы беспокоимся за тебя».

Возможно, это было сделано не со зла.

Его взгляд медленно прошелся по комнате к телу, лежащему на полу.

Возможно, это был акт милосердия.

Сердце Рида бешено заколотилось. От неожиданности он даже прикрыл рот. Кто-то еще, кто-то, кроме самого Кента, знает о подавителе памяти. Список людей, которым он мог доверять, должен быть достаточно коротким.

Ридижер был другом. Он заслуживал доверия. Он был бы в этом списке.

Иранцы получили информацию из другого источника. Они пытались получить ее у этого человека, Ридижера. Они пытали и убили его, чтобы раздобыть информацию о месте проживания Кента в Нью-Йорке.

Алан Ридижер был убит из-за него.

Рид ощутил, как что-то внутри воспламенилось. Он не испытывал этого раньше или просто не помнил. Это был жар, разгорающийся, словно пламя. Гнев? Нет. Это было нечто большее. Это была ярость, это была жажда, которая лишь росла от осознания, что он может что-то сделать. Это было не похоже на те холодные, механические рефлексы, с которыми он убивал иранцев и пытал Отца. Как раз наоборот, это была дикая жестокость, смешавшаяся со стремлением схватить этих ублюдков за горло и наблюдать, как огонек жизни медленно тухнет в их глазах.

«Тебе пора убираться отсюда, и как можно скорее», – на этот раз заговорил Рид Лоусон. Теперь, когда ЦРУ прознало, что он был там, они, несомненно, отправят агента, возможно, даже целую команду в квартиру. Но, несмотря на несколько открытий, у него так и не было никаких зацепок. Некуда идти отсюда.

Рид быстро проверил квартиру на предмет нового дела Ридижера, чтобы понять, зачем тот приехал в Цюрих. Он обыскал все шкафы и ящики. Он проверил историю звонков на телефоне и даже снял крышку туалетного бачка. Ничего. Даже сумки с вещами. Убийцы забрали все, кроме тех вещей, в которые Ридижер был одет. Казалось, они стремились усложнить его идентификацию для тех, кто найдет тело, и для самой полиции.

«Но он был Агентом. И при этом умным. Здесь что-то есть.

Будь я на его месте, где бы я все спрятал?»

Рид ощупал руками сплошные стены, пытаясь найти потайное отверстие. Он внимательно осмотрел акустический потолок. Пытался отыскать воздухозаборники или какую-то щель, но ничего.

«Внизу, – подумал он. – Ищи еще ниже».

Он прошелся по всей длине комнаты, осторожно перекладывая свой вес с ноги на ногу на каждой половице. Периодически раздавался скрип и тогда Рид становился на колени, прощупывая каждый край на предмет тайника.

Пусто.

Он начинал расстраиваться. Возможно, кроме беспроводного телефона, здесь ничего и не было.

«Или же телефон положили туда специально».

Рид нашел его в кресле под подушкой. Он не мог понять, становился ли параноиком или же просто более тщательно все проверял, но, в любом случае, он перенес кресло из угла и проверил пол под ним.

«Возможно, твоя паранойя помогает тебе», – подумал он, мрачно усмехнувшись и вытащив гуляющую половицу. Естественно, в образовавшемся пространстве между двумя толстыми балками лежал маленький черный рюкзак. Рид сразу узнал его.

«Сумка ПОМ».

Во время проведения любой долгосрочной операции, каждый агент обязательно будет иметь при себе подготовленную сумку ПОМ – «Покинуть опасное место». Или, как некоторые называют ее, «тревожный чемоданчик». Она нужна на случай, когда приходится хватать первое попавшееся и бежать. Сумка ПОМ содержит в себе все необходимое на семьдесят часов и (в случае агента) помогает быстро добраться до другого места или бункера.

Рид вытащил сумку Ридижера и расстегнул ее. Она была удачно наполнена. Внутри он нашел две бутылки с водой, два сухих пайка, аптечку, термосвитер, пару носков, трусы, фонарик, клейкую ленту, швейцарский армейский нож, длинную нейлоновую веревку, две сигнальные ракеты и мешок для мусора. В отдельном переднем кармане лежали два американских паспорта, большая сумма наличных в евро и в долларах (чему Рид был больше всего рад, поскольку его пачка постепенно подходила к концу) и короткоствольный Вальтер PPK.

Рид вытащил маленький серебристо-черный пистолет. Он был совсем крошечный – менее десяти сантиметров в высоту и двух в ширину.

«Магазин на шесть пуль, калибр .380 ACP, нескользящий съемный затвор». В переднем кармашке также была запасная обойма.

Рид убрал пистолет обратно в сумку и достал два паспорта. Он был уверен, что обнаружит там фото Ридижера и ненастоящие имена. Первый принадлежал бывшему агенту с неоднородной бородой и псевдонимом Карл Фредерикс из Арканзаса. Он открыл второй документ.

От неожиданности Рид отскочил и свалился на пол, глядя на паспорт в полном недоумении. На него смотрело его собственное изображение.

Его лицо, лицо Рида Лоусона, спокойно выглядывало со страницы паспорта. Он был лет на пять моложе, если не больше, но сомнений быть не могло. Это был он. Имя в паспорте гласило: Бенджамин Косгроув.

Бен. Тот же псевдоним, который он назвал Юрию, первое имя, всплывшее в сознании Рида, было указано в паспорте.

Как?

Он пролистал страницы, проверяя наличие штампов других стран, и оттуда выпал сложенный листок бумаги. Рид поднял его и открыл. Это оказалась записка, написанная от руки. Почерк принадлежал Ридижеру.

«Привет, Зеро.

Если ты читаешь это, то наш план сорвался и теперь грозит полным крахом. Я всегда считал, что рано или поздно это произойдет, поэтому всегда носил записку. И, если я сейчас не стою у тебя за спиной, что ж... Надеюсь, все прошло быстро. Бери сумку ПОМ. Делай, что требуется. Я должен был позволить тебе довести все до ума еще тогда. Надеюсь, тебе не придется расплачиваться сейчас. Алан».

Рид снова перечитал записку, затем в третий раз. Что означает «наш план»? Что значит «делай, что требуется?» Очевидно, он, как Кент Стил, работал над чем-то. Он арестовал шейха. Он узнал план действий и, возможно, даже об Амоне. Но что ему было известно тогда, о чем он не знал сейчас? Он отчаянно хотел, чтобы Ридижер был жив и мог поделиться тем, что ему известно, дать подсказку по поводу того, как поступить дальше.

«Возможно он итак сделал это. Ридижер был умен».

Если Алан хоть на секунду предполагал, что с ним что-то произойдет и Кент найдет его мертвым, то понимал бы, что неопределенности явно хватает. Он должен был оставить для Кента что-то еще.

Рид засунул записку с паспортом обратно в сумку и, для ровной меры, вытащил оттуда поддельный паспорт Ридижера. Естественно, что-то выпало и из него. Это была небольшая фотография с потертыми краями и белой складкой посредине от постоянного  разворачивания. На снимке были запечатлены они с Ридижером, стоявшие напротив богато украшенного фонтана. Оба улыбались.

«Почему Ридижер хранил ее? Он всегда был сентиментален. Этот парень запросто нарушил бы протокол ради фото. Или рискнул бы собственным прикрытием, чтобы попасть на свадьбу друга».

«Нет, – решил Рид. – Это было нечто большее. У Алана имелся какой-то определенный мотив сохранить конкретно эту фотографию и оставить именно такую записку».

Он внимательно изучил ее, не обращая внимания на лица...

«Я знаю это место. Фонтане деле Тартаруге. Фонтан черепах на площади Маттеи. Район Сант-Анджело в Риме, Италия».

Рид знал о нем. Он знал о фонтане, как профессор Рид Лоусон, поскольку это был достаточно знаменитый памятник искусства эпохи Возрождения, построенный архитектором Джакомо делла Порта. Но тут скрывалось нечто большее. Он знал его и как Кент Стил. Он уже бывал там, что вполне очевидно, если взглянуть на фотографию. Но что-то здесь имело куда большее значение.

«Это было место встречи. Если кому-нибудь стоило исчезнуть, мы снова объединялсь здесь».

В голове мелькнуло видение. Четыре человека. Он сам, Ридижер, молодой парень с дерзкой улыбкой и таинственная сероглазая Йоханссон. Все собрались на этом месте. Определенно это было хорошее место для конспиративной квартиры.

«Рядом с площадью находится жилой дом. Там тихо и немноголюдно. Приятное место, когда стоит залечь на дно».

Рид снова сложил фото пополам, засунул его в паспорт и положил обратно в сумку. Поместив половицу на свое место, он пододвинул кресло и накинул сумку на плечо.

– Прости, – обратился он к телу Ридижера. – Не знаю, что мы натворили, но уверен, что ты не заслужил этого. Я разберусь. И поступлю правильно.

Рид прислонил выломанную дверь и поспешил вниз на улицу по стальной лестнице. Главный вокзал Цюриха был недалеко. Оттуда можно добраться до Рима.

Фотография была не просто памятью. Это был своеобразный компас. Рид не знал, что обнаружит там, но Ридижер явно хотел, чтобы он поехал туда.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Заместитель директора Шон Картрайт глубоко вздохнул и дважды постучался в дубовую дверь кабинета. Несколько секунд назад он получил довольно резкую смс: «В кабинет директора. ПУЛЕЙ».

Он даже не успел допить свой кофе.

– Директор Маллен? – приоткрыл он дверь. – Сэр, Вы хотели меня видеть?

– Картрайт, да! Заходи. Присаживайся, – Маллен сам уселся за стол и улыбнулся, хотя его ноздри явно раздувались от злости. Это был не самый добрый знак, доброжелательность оказалась уловкой.

Картрайт вошел и закрыл за собой дверь. В свои сорок четыре года он считался слишком молодым для Центрального разведывательного управления. По крайней мере, он еще не успел облысеть, хоть и воспользовался краской в прошлом году, чтобы скрыть появившуюся седину. Пять лет он возглавлял Группу тайных тактических операций, которая (как он любил шутить) помогала ему избавиться от распросов жены по поводу того, как он провел свой день. Полтора года назад его перевели на должность заместителя директора, курирующего Центр специальных операций по всем международным вопросам. Шон был человеком, который построил карьеру, благодаря собственной производительности, в чем предшественник хорошо помог ему, допустив утечку важных документов и гибель оперативников.

Несмотря на продвижение и успехи, Картрайт слегка беспокоился по поводу работы с директором ЦРУ, Малленом. Его босс был настоящим профессионалом, когда дело касалось уловок и обмана, с легкостью скрывая собственные эмоции и будто читая мысли собеседников. Маллен уже давным давно закончил карьеру агента, но все еще поддерживал свой ум на высоте, выполняя ежедневные упражнения. Картрайту приходилось выявлять малейшие особенности и мимику, чтобы определить настроение директора. Именно так он и стал замечать раздувшиеся ноздри и напряжение внутри, когда садился напротив Маллена.

– Доброе утро, – произнес Маллен. Каким-то образом он умудрился сделать приветствие громким и воодушевленным. Он коснулся собственных пальцев. Это был очень проницательный человек пятидесяти шести лет с сияющей лысиной на голове и торчащим полукругом седых волос, растущих от уха до уха. 

– Ты уже в курсе утренних перешептываний, Картрайт?

– Перешептываний, сэр? – он действительно обратил внимание на шепот в лифте и не видел смысла скрывать это от Маллена. – Возможно, слышал кое-какие... слухи. Что-то по поводу взрыва в Бельгии, возможно, на заводе по производству бомб?

– Поджог, – поправил его Маллен. – Во всяком случае, так говорит Интерпол. Черт возьми, люди видели это за несколько километров, спокойно проезжая по шоссе. Объект официально был обозначен, как виноградник...

– Виноградник, сэр?

– Винодельня.

– Ах.

– И это все, что ты слышал? – небрежно спросил Маллен.

– Да, сэр, это все, что я слышал.

– Что ж, – поджав губы, кивнул Маллен, – в таком случае, я расскажу тебе о мертвом русском, найденном в двадцати километрах оттуда. Заколот в горло ножом для стейка.

– Господи, – произнес Картрайт. – Они как-то связаны?

– Несомненно, – ответил Маллен. Картрайт изо всех сил пытался понять, почему босс вызвал только его, а не собрал брифинг. – Есть еще кое что. Алан Ридижер мертв.

– Ридижер? Боже, – Картрайт был шокирован. Пока он был главой Группы тайных тактических операций, Ридижер являлся одним из его лучших оперативников. Алан был не самым подготовленным бойцом в физическом плане, даже не самым умным, но он был симпатичным, любил свою работу и прекрасно маскировался. – Как?

– Рад, что ты поинтересовался, – сказал директор Маллен. Он коснулся экрана на планшете и открыл аудио запись. – Восемь минут назад я получил это от Стива Болтона, нынешнего главы Группы тайных тактических операций. Ридижер не выходил на связь более двадцати четырех часов и тот решил рискнуть позвонить ему. Теперь слушай.

Маллен нажам на кнопку воспроизведения.

– Алан мертв, – произнес высокий, слегка приглушенный мужской голос. – Я не могу оставаться здесь. И не могу доверять вам.

– Сэр, я не уверен, что понимаю, – в замешательстве покачал головой Картрайт.

– Разве? – ухмыльнулся Маллен и снова нажал на кнопку. – Попробуй еще раз.

– Алан мертв. Я не могу оставаться здесь. И не могу доверять вам.

Голос был знакомым, но Картрайт все никак не мог сообразить, кому он принадлежал. Маллен снова запустил отрывок записи, внимательно наблюдая за своим заместителем. Еще раз.

На четвертый раз глаза Картрайта расширились одновременно от понимания и ужаса.

– Нет... – тихо произнес он. – Нет, это невозможно, – он избегал пристального взгляда Маллена. – Он мертв. Зеро мертв.

– Безусловно, так и должно быть, – согласился Маллен. – Проконтролировать это было твоей задачей.

– И я это сделал, – настаивал Картрайт. – Это кто-то другой, кто-то, кто знал его или кто-то, кто хочет, чтобы мы считали, что он жив...

– Сейчас мы производим полный анализ голоса. Хотя, я не вижу в этом особого смысла, – директор сложил руки и наклонился вперед. – Картрайт, знаешь сколько тел уже вытащили после этого пожара в Бельгии? Шесть. И судмедэксперты уверяют, что каждый из них был убит до воспламенения. Также мы нашли следы, которые привели нас к внедорожнику на дне реки на глубине двадцати метров! И последнее, но не менее важное, это мертвый русский с перерезанным горлом. Тебе это никого не напоминает, заместитель директора?

Картрайт смог лишь кивнуть головой и уставился на кружку с кофе на столе Маллена. Это, безусловно, было похоже на того, кого они уже знали, знали ранее. Зеро был легкомысленным, непредсказуемым, даже диким. Начальство зачастую так и называло его – зверь.

– Но он мертв, – только и смог сказать Картрайт.

– Что ж, все просто накрылось медным тазом, – вздохнул Маллен. – Может быстренько пробежимся по фактам? Поскольку настоящее приобретает совершенно иной оттенок, – ранее директор не хотел знать детали. Он хотел, чтобы проблему решили. Сама мысль о том, чтобы пересказывать все, вызвала у Картрайта приступ тошноты.

– Хорошо. Я приставил к нему Морриса и хм..., – вздохнул он. – Морриса и Ридижера...

– Его же парней? – недоверчиво посмотрел Маллен. – Господи, Картрайт.

– Они вызвались! – защищаясь ответил он. – Им прекрасно было известно, что с ним происходит. Оба пришли ко мне с предложением. Правда по отдельности. Он собирался застрелиться или сделать что-то подобное, а его решение могло запросто скомпроментировать и их. А затем, после... ну, Вам известно, что произошло тогда... Зеро стало еще хуже и они снова вернулись. Все понимали, что мы в любом случае поступим правильно, и оба предложили свою поддержку. Они были его друзьями. Они хотели все сделать быстро и чисто.

– И сделали, – произнес Маллен.

– Да, сэр.

– А теперь один из них мертв.

– Да, сэр...

– И у нас есть веские основания полагать, что Зеро был там.

– Похоже на то, сэр, – сглотнул Картрайт.

– Твои агенты... Они предоставили какие-то доказательства того, что уничтожили его? – медленно спросил Маллен.

– Доказательства, сэр? – заместитель резко поднял глаза. Господи, неужели директор предполагает, что он должен был запросить у своих агентов ухо в качестве подтверждения проделанной работы. – С каких пор Группа тайных тактических операций предоставляет доказательства? Нет, они похоронили тело, отправив его на дно реки.

– Это то, что они сказали тебе, – произнес Маллен.

– Я доверяю своим парням, – с директором он говорил или нет, Картрайт начинал злиться.

– Второй агент, Моррис. Он все еще работает на тебя? Где он сейчас?

– Хм... – ненадолго задумался Картрайт. – Моррис сейчас работает под прикрытием недалеко от Барселоны. Он должен выйти на связь в ближайшие шесть часов. Что Вы от меня хотите? Вызвать его?

– Нет, – Маллен погладил свой подбородок. – Но отмени пока его операцию. Я хочу, чтобы он был готов прилететь по первому требованию. Кто-то убил нашего агента и как только этот парень снова проявит себя, Зеро это или нет, ты вызовешь Морриса. Ясно?

– Ясно, сэр.

– На этот раз поработай в полную силу. Я не хочу ставить на это дело Болтона или кого-нибудь еще. Все зависит от тебя. Мы не можем позволить делу выйти за рамки разумного. Мы не можем позволить полиции шариться здесь. И уж точно не можем позволить этой истории просочиться в СМИ.

– Я понял, сэр.

– Хорошо. Иди.

Картрайт встал и застегнул пиджак. Внезапно, он ощутил слабость в ногах... Если Стил все еще был жив... Он даже не хотел думать о том, что могло бы произойти.

– И, Картрайт, – снова позвал Маллен, когда тот уже дотянулся до дверной ручки. – Стрелять надо так, чтобы убить. Понял? Я не позволю ему снова скакать галопом по Европе. Это довольно плохо для меня... как и для тебя.

– Да, сэр.

Картрайт поспешил в свой кабинет, кивая и заставляя себя улыбаться коллегам. Оказавшись внутри, он быстро запер дверь, вздохнул и набрал Морриса по безопасной линии.

– У нас есть все основания полагать, что Агент Зеро все еще жив, – злобно произнес он в трубку, не теряя ни минуты на приветствие. – Я хочу, чтобы ты исправил это.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Рид обратил внимание, что у женщины, сидевшей напротив него через проход, из сумки торчал уголок ноутбука.

– Прошу прощения, – тихо произнес он, наклонившись. – Вы говорите по-английски?

– Да, – кивнула она, подозрительно приподняв бровь.

– Знаю, это выглядит нахально, но могу я ненадолго одолжить Ваш компьютер? Я просто хочу сообщить детям, что все в порядке.

– Конечно, – женщина заметно смягчилась при упоминании детей, вытащила ноутбук из сумки и протянула ему.

– Спасибо, это займет всего пару минут.

Поездка на поезде из Цюриха в Рим заняла почти десять часов. Самолет пролетел бы это расстояние всего за полтора и Рид, получив свой паспорт обратно, мог воспользоваться этим. Но авиаперелет означал также потерю Глока и Вальтера, а он не сильно хотел оставаться безоружным. Поэтому Рид предпочел отправиться на главный вокзал Цюриха и сесть на ночной поезд в Италию.

Сиденья были достаточно удобными для сна, но ему удавалось задремать лишь на двадцать-тридцать минут. Рид не мог успокоить собственные мысли. Найдет ли он что-то у фонтана? Ему стоит проверить квартиру, конспиративную квартиру его группы, но он сомневался, использовалась ли она до сих пор. Он очень хорошо понимал, что его может ждать очередной тупик. Куда идти потом? Бросить все? Отправиться в ЦРУ?

«Точно нет. Во всяком случае, не в тот момент, пока они считают тебя мертвым. Не в тот момент, когда они могут подозревать тебя в убийстве Ридижера. Меньше всего ты хотел бы закончить жизнь как шейх: в бункере, больше похожем на тюрьму. Смерть и то звучит приятнее».

Риду оставалось лишь верить, что у фонтана его что-то ждет. Он постоянно продолжал напоминать себе, что Ридижер был другом, который не просто так хранил эту фотографию.

Он включил компьютер и запустил официальный сайт Скайпа. Там его ожидало сообщение, отправленное Кэтрин Джоанн.

Всего три простых слова: «Мы в опасности?»

Сердце чуть не остановилось при мысли о том, что его девочки сидели в какой-то гостинице, едва понимая, что происходит и почему они там, просто следуя инструкциям отца, в которых говорилось, что им следует покинуть дом, уехать туда, где они никогда не бывали ранее, избегать телефонов и никому не сообщать о своем местоположении. Еще хуже было то, что Рид даже не мог ответить на вопрос Майи, поскольку не был до конца уверен, в опасности они или нет. Единственное, что он мог предположить, это то, что о них известно тем же людям, которые знали и про него, а этого было вполне достаточно, чтобы забеспокоиться по поводу их безопасности.

 Он решил, что честность, в данном случае, будет лучшей политикой. Да, Майе всего шестнадцать, но она достаточно умна и проницательна. Рид уже так много просил у нее. Слишком много. Она заслуживает объяснений.

Он написал: «Возможно. Я не уверен до конца. Прости, что не могу объяснить тебе все сейчас. Я просто хочу быть уверен, что вы в безопасности. Пожалуйста, позаботься о своей сестре. Я люблю вас обеих».

Когда он переместил курсор, чтобы выйти из программы, в углу засветилось окошко, оповещающее о том, что Кэтрин Джоанн зашла в сеть. Появилось новое сообщение: «Ты постоянно это твердишь. Как будто не собираешься возвращаться».

Рид прождал еще несколько секунд, чувствуя, как сжимается горло, но ничего не изменилось.

«Я вернусь. Я обещаю», – отправил он в ответ.

Затем он быстро вышел из программы, прежде чем желание все рассказать ей стало слишком сильным. На самом деле он хотел этого. Обе дочки были достаточно умными и взрослыми, чтобы понять правду, особенно Майя. Тем не менее, он не хотел лишний раз рисковать, делясь с ними информацией. Рид задавался вопросом, знал ли вообще о его детях Амон или же они просто решили не вмешивать их. Если это второй вариант, то сколько времени им понадобится, прежде чем они используют их в качестве приманки? Он надеялся, что дочки поступили так, как он просил, и обосновались где-то за городом. Он так же очень надеялся, что их тетя Линда не стала привлекать полицию. Он надеялся, что девочки не пользуются телефонами. Но больше всего он надеялся, что Ридижер ничего не рассказал о нем, несмотря на все пытки, через которые ему пришлось пройти.

Рид безучастно смотрел на окошко Скайпа для ввода пароля, пока его воображение рисовало поистине ужасные картины. Лишь одна только мысль о том, что за его девочками придут такие же люди, как и за ним, вызывала дрожь по телу.

«Я убью каждого, кто тронет хотя бы волосок на их головах».

Он не знал, была ли эта готовность убить, пойти на невозможное, чтобы защитить свою семью, мыслью Кента или Рида. Это не имело особого значения. Они оба были отцами. Более того, оба они были личностями одного и того же человека. Мысли Кента, мысли Рида... Все это его составные. Чем дальше он шел, тем больше узнавал Кента, и тем меньшей становилась дистанция между его личностями. Они были им, просто и ясно. Теперь он был уверен. Сознание одного пока было более расплывчатым, вот и вся разница.

Было что-то еще, какое-то слабое тянущее чувство постоянно цеплялось за края его подсознания, словно маленький ребенок, дергающий за юбку матери. Рид уже ощущал это раньше. Дежавю. Но он не мог вспомнить, что когда-то раньше ехал на поезде из Цюриха в Рим. Такое ощущение, что его память была переполнена и он уже знал факты, хотя даже не успел добраться до них.

Вдруг он увидел Кейт. Он увидел ее в белом свадебном платье в тот день, когда они поклялись друг другу в верности. Он также увидел ее на пляже в Мексике в их медовый месяц. Он увидел ее улыбающейся, когда она склонилась над кроваткой Майи. Он увидел ее окаменевшей в тот момент, когда был слишком далеко, чтобы прийти на помощь. Ее рот застыл в безмолвном крике...

Образ Кейт размылся, превратившись в пыль. Вены на лбу пульсировали, голова резко заболела. Рид потер виски и несколько раз глубоко вздохнул.

– Вы в порядке? – спросила женщина, сидевшая через проход от него.

– Да, – пробормотал он. – Мигрень.

Примерно через минуту головная боль медленно ушла.

«Странно», – подумал Рид.

Он уже практически закрыл крышку ноутбука и вернул его владелице, когда в голову пришла еще одна идея. Он открыл новую вкладку в браузере и запустил поиск по имени «Амон». Неудивительно, что первые несколько страниц были посвящены египетскому богу.

Рид пока не мог понять, что связывает древнего египетского бога и террористическую организацию. Но он продолжал листать страницы, читая все о возвышении и крахе Амона. Практически все он знал и ранее. Тогда Лоусон сузил поиск до «культа Амона» в шестом веке – последней выжившей группе, поклонявшейся древнему богу до тех пор, пока христианство не стерло все следы язычества в пыль. Информации было немного, а новой практически не имелось. Он просмотрел несколько сайтов, пытаясь найти какие-то детали, какую-то взаимосвязь или возможное объяснение.

И он нашел. Кровь в его жилах замерла.

На веб-сайте, посвященном египетскому наследию и культуре, он обнаружил несколько грубый иероглиф, найденный во время археологических раскопок. Он был похож на перо, за которым шел прямоугольник, а под ними зигзагообразная линия, словно ребенок пытался нарисовать горы.

Рид видел этот символ на шеях трех убитых им людей. Оказывается, это было обозначение Амона.

«Что это? Фанатики? Остатки культа? Но как?»

Рид вытер лицо. Он слишком устал, чтобы четко расставить все по полочкам без диких скачков по догадкам. Более того, ему нужны были реальные зацепки, а не легенды о древних богах и давно умерших фараонах. Он закрыл ноутбук и передал его женщине. Усевшись на место, он урывками дремал весь оставшийся путь.

Они прибыли в Рим на рассвете. Сказать, что Рид хорошо отдохнул, было нельзя, но, по крайней мере, он хоть немного поспал. На вокзале он купил эспрессо и, ожидая, изо всех сил пытался вспомнить, какой сегодня день и сколько времени прошло с тех пор, как его похитили. Прошло всего два дня? Казалось, что намного дольше, будто он не был дома уже на протяжении нескольких недель.

Как и в Париже, воспоминания сами направляли Кента по улицам Рима. Казалось, он хорошо знал местность: уличные знаки и достопримечательности разжигали его память, словно автомат для пинбола. В поисках площади Маттеи и Фонтана делле Тартаруге ему даже не пришлось сбавлять свой темп.

Фонтан был не особо большим. Его даже с трудом можно было назвать красивым по сравнению со всеми остальными в Риме. Он был просто симпатичным. Сооружение состояло из четырех бронзовых мужчин, державших огромную тарелку. Каждый из них одной рукой тянулся к достаточно реалистичным черепахам, расположенным по краям мраморной тарелки.

Рид долго любовался им, борясь с желанием язвительно рассмеяться. Сколько раз уже Рид Лоусон повторял себе, что обязательно приедет сюда? Как часто он обещал, что когда-нибудь они с дочерьми обязательно съездят в Италию, Испанию, Францию, Грецию? И сейчас он стоял здесь не из-за отдыха, а по необходимости, поскольку от этого зависела его жизнь в прямом смысле слова.

В голове мелькнуло видение. Он снова увидел ту четверку, стоявшую вокруг фонтана и наслаждавщуюся им, словно группа туристов. Он был среди них. И Ридижер был там. Моррис, молодой темноволосый парень с дерзкой улыбкой. И Йоханссон, та самая сероглазая блондинка из его воспоминаний.

«Все четверо планировали здесь операцию, в отеле напротив площади. Мы оборудовали здесь конспиративную квартиру и вели наблюдение. Мы встали у фонтана и попросили какого-то азиата сделать фото. Это была идея Ридижера. Моррис сделал вид, что ему это не нравится. Мы знали, что не должны так поступать. Но все равно сделали это».

Рид посмотрел на высокое белое кирпичное здание за фонтаном. Это была бывшая усадьба семьи Маттеи, давно переделенная в роскошные аппартаменты. Он сразу понял, что конспиративная квартира была самой маленькой и находилась на втором этаже в конце коридора, куда можно было попасть, пройдя под каменной аркой во двор и поднявшись по лестнице. Ее окна выходили как раз на фонтан.

Рид посмотрел на окно. Засчет яркого утреннего солнца, он не смог увидеть ничего, кроме белых подвязанных занавесок.

Он раздумывал над тем, стоит ли подниматься туда. Найдет ли он там что-то? Была ли там вообще сейчас конспиративная квартира или он прервет семейный завтрак?

«Зачем я вообще пришел сюда? Глупо было тащиться в такую даль, лишь взглянув на фото. Стоило подумать. Я должен был...»

Внезапно, появилось уже знакомое чувство, наподобие того, которое он испытал в парижском баре. За ним наблюдали. Он был уверен. Инстинкты Кента буквально орали во весь голос. Он постарался не выдать себя и притворился, что любуется фонтаном, обходя его вокруг и внимательно осматривая территорию боковым зрением. На площади он был один, но за ним точно наблюдали из укрытия.

«Я должен идти».

Рид сунул руку в карман и взялся за Глок. Был лишь один выход. Он не мог просто уйти, не мог бросить все, так далеко зайдя. Поэтому он пересек площадь и прошел под куполообразной каменной аркой во двор жилого дома, покидая место, где за ним наблюдали.

Сад во внутреннем дворике был ухожен. В памяти вспыхнуло еще одно воспоминание о весне в Риме, когда яркие цветы начинали пробиваться в безупречные ряды. Но сейчас было еще слишком холодно.

Рид прошел по асфальтированной дорожке к каменным ступенькам, ведущим в дом. Слева в подъезде была еще одна лестница, переходящая в коридор с двумя дверьми по обе стороны. Тихо пробираясь к нужной квартире, Рид провел левой рукой по стене. Штукатурка была жесткой, старой и неровной, но эти стены хранили в себе богатую историю. Когда-то и он был ее небольшой, даже незначительной частью, хоть и не помнил этого.

Рид остановился у последней двери слева. За ней находилась конспиративная квартира, место, которое их группа выбрала для встреч.

Он поправил сумку на плече и снял с предохранителя свой Глок 27. Рид не стал доставать оружие, но направил дуло в сторону потенциальной угрозы по ту сторону двери.

Он хотел верить в то, что Ридижер действительно направил его туда. Он хотел верить в то, что Алан был на его стороне. И он хотел верить в то, что фотография была подсказкой, направившей его в безопасное место, где он найдет намек на то, куда двигаться дальше в этом странном путешествии.

Рид двумя пальцами взялся за дверную ручку и очень медленно повернул ее.

Она поддалась.

Он приоткрыл дверь на несколько сантиметров и осторожно заглянул в квартиру.

Лоусон оказался в маленькой гостиной. Почти все здесь выглядело очень старым, включая сантехнику и торчащие балки над головой. Кто-то слегка изменил интерьер, по сравнению с картинкой, оставшейся у него в памяти. На журнальном столике стояли свежие цветы, а на диване лежали разноцветные подушки. В остальном же все стены и мебель в квартире были серо-белых оттенков. Получался странный контраст, словно нечто яркое и живое пыталось пробиться сквозь безразличную и обыденную серость.

Рид сильнее распахнул дверь, осторожно перешагнул через порог и боком проскользнул внутрь. Казалось, в квартире никого не было.

Вдруг он услышал звон стеклянной чашки. Включился кран. Кто-то зевнул.

Лоусон застыл. Из-за угла гостиной он мог видеть лишь край кухни. Там кто-то двигался. Он затаил дыхание и шагнул, полностью переместившись в квартиру. Медленно и тихо он закрыл за собой дверь. Петли скрипнули.

– Кто там? – раздался приближающийся женский голос.

У нее была нежная бархатистая кожа и светлые взъерошенные волосы, собранные в хвост. Было раннее утро. Майка и штаны от пижамы говорили о том, что она проснулась совсем недавно.

Ее лицо резко изменилось. Серые глаза цвета камня явно указывали на состояние шока, а губы плотно сжались, когда она увидела перед собой Рида.

Чашка выскочила из рук и разбилась о пол.

Это была она. Женщина из его воспоминаний.

Йоханссон.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

«Кент Стил жив».

Эти слова, словно мантра, обрушались на его голову раз за разом.

«Кент Стил жив. Кент Стил жив».

Как странно, что три, казалось бы, простых слова смогли поднять такую невероятную волну ярости, заставили его кровь закипеть и вызвать настоящее рычание.

Раис стоял перед зеркалом в грязной ванной комнате, забросив свою рубашку на душевой шланг. Две из четырех лампочек в шкафчике над раковиной успели перегореть, пока он пластиковой ложкой перемешивал светлую краску с перекисью в маленькой чаше из нержавеющей стали.

Амон приставил его к агенту-отступнику. Раис не знал его имени, между собой они звали его Агент номер Один – достаточно дерзкое кодовое имя, данное ему в честь бывшего коллеги, печально известного Агента Зеро. Раис отказывался называть Кента Стила каким-то иным именем, кроме настоящего. Агент Зеро был страшилкой, чудовищным монстром, который запросто мог раствориться и тут же появиться в другом месте. Это имя произносилось шепотом в страхе и трепете, даже среди членов Амона. Но Раис очень хорошо знал, что Кент Стил был просто человеком из плоти и крови.

До сегодняшнего дня о способностях Агента номер Один ходили легенды. Он помог Амону обойти ЦРУ, накормить их слухами, загнать в тупик, отделаться от других агентов. Но теперь оказалось, что Кент Стил жив.

Двумя пальцами Раис осторожно коснулся темного, рваного шрама, который проходил по диагонали чуть ниже левого соска и спускался по груди почти до самого пупка. Около двух лет назад его лично наняли для убийства Стила. Но все пошло наперекосяк. В результате самого Раиса нашли полуживым и очень долго откачивали. На восстановление ему потребовалось пять месяцев.

Он взял кисть и принялся наносить краску на свои короткие, темные волосы.

Способности Агента номер Один были широко известны, за исключением одного случая, когда он сообщил Амону, что Стил мертв. Он пообещал, что разберется с этим.

Но Кент Стил был жив.

Будь это кто-то другой, даже сам Раис, Амон действовал бы быстро и беспощадно. За подобное нарушение Агент номер Один был бы мертв уже через час. Но он был нужен им и прекрасно знал это.

Он получил звонок менее часа назад.

– Кент Стил жив, – сообщил ему Агент номер Один по телефону, пропустив приветствие.

Раис сильно гордился своим контролем над эмоциями, но понял, что затрясся от шока и ярости после услышанного. Странно, что три простых слова могут вызвать такую сильную жажду крови. Его рука рассеянно коснулась шрама на груди.

– Это невозможно, – ответил Раис после продолжительной паузы, стараясь скрыть пренебрежение в голосе. – Ты же убил его.

– Я так считал, – спокойно произнес Агент, словно считал, что предположение при большом желании становится правдой. – Кажется, ему помог кто-то из тех, кого я принимал за своего. Спасибо твоим парням, этот человек теперь мертв.

– Ты уверен? – спросил Раис, слабо усмехнувшись. – Кажется, у тебя есть небольшие проблемы с пониманием разницы между мертвым и живым.

– Послушай, – ухмыльнулся Агент номер Один. – Твои люди сказали, что ты запросто справляешься с подобными вещами, так? И я слышал, что у тебя есть что-то личное, хм... какая-то связь со Стилом.

– Ты знаешь, где он? – спросил Раис.

– Нет, но уверен, что знаю, где он будет, – произнес Агент. – Есть только одно место и я возьму его там. Но в случае, если у него хватит ума не ехать туда, мне понадобишься ты.

– Как я узнаю, где искать? – поинтересовался Раис.

– Есть способ выманить его. Мне это не по вкусу, но он может не оставить нам выбора.

– Точнее?

– Черт возьми, нет, – резко ответил Агент номер Один. – Это самое последнее средство. Если мне не удастся взять его, я сообщу. Сейчас же я просто сказал тебе подготовиться, – и он повесил трубку.

Просидев двадцать минут на опущенной крышке унитаза и размышляя, Раис заодно дал краске время взяться. Смесь немного зудела, но он не придавал этому особого внимания. После звонка Агента, он тут же принялся менять внешность, чтобы Кент Стил не узнал его сразу. Когда они виделись в последний раз, у Раиса была небольшая борода, которую он заблаговременно сбрил. Он осветлил волосы и, пока ждал результата, достал новые линзы, сменив цвет глаз с изумрудно-зеленого на голубой.

Чего не знал этот наглый Агент номер Один, так это то, что Амон уже передал Раису информацию. Четверо иранцев были найдены мертвыми в парижском подвале после того, как не вышли на связь. Новость о взрыве на объекте русского облетела все каналы, хотя, если верить СМИ, уничтожение виноградников произошло из-за утечки на газопроводе. Не было сказано ни слова по поводу создания бомб или же какой-то связи с экстремистской группировкой.

Раис убрал телефон, открыл старую Нокию и набрал номер. Ежедневно он использовал до пяти разных телефонов, регулярно меняя их. Он полностью понимал, что его запросто могли счесть за параноика. Хотя, он и сам не сильно сомневался в этом.

Человек на другом конце поднял трубку, но ничего не сказал.

– Мы отслеживаем передвижение Агента номер Один? – тихо спросил Раис.

– Да, – раздался в ответ тихий шепот.

– Я хочу знать, куда он направляется, – щелкнул телефоном Раис. Он был уверен, что Агент снова облажается, и тогда к делу подключится он сам, найдет Стила и убедится в том, что тот мертв.

Он дотронулся до метки на правом плече. Она представляла собой прямоугольник размером с монету. Кожа в месте нанесения была слегка выпуклой и более розовой. Невероятная честь получить метку Амона. Все те физические и умственные испытания, которые необходимо было пройти, чтобы стать членом общества, зачастую доводили людей до безумия или самоубийства.

Однако, метка на руке Раиса была не столь заметна, как у остальных. Практически всегда ее ставили на шею, что позволяло с гордостью демонстрировать свой статус. Но работа Риса требовала от него умения сливаться с толпой, скрывать свою принадлежность и оставаться неузнаваемым. Руководство прекрасно понимало это и ему позволили нанести метку на руку, а не на шею.

С другой стороны, некоторые из его собратьев совершенно не поняли причину и зашли так далеко, что стали посмеиваться над ним, подвергая сомнению преданность делу. Раис легко решил проблему. Последнему человеку, который попытался издеваться над ним, он двумя пальцами выдавил глаза.

Как только краска взялась, Раис вымыл голову в грязной круглой ванне. Ему было интересно, куда мог пойти Стил. Невозможно было отслеживать его местонахождение без участия раздражающего агента, стремившегося сделать первый шаг. У Раиса не было иного выбора, кроме как ждать. Он был достаточно терпеливым человеком – черта, которой не хватало большинству в его окружении. Те, кто не признавал культуру и наследие места, где были рождены, просто выкидывали его из памяти и сосредотачивались на настоящем. Но не Раис. Для него было важно помнить, откуда он пришел. Так он напоминал себе о своей цели и укреплял решимость.

Раис заслужил свою метку, хотя его позиция в Амоне предполагала, что придется скрывать ее каждый раз при необходимости. Годы, потраченные на военную подготовку, а также все то время, которое он провел воруя на улицах Египта, одинаково хорошо подготовили его к работе киллера. Он заслужил уважение среди своих собратьев. Он нашел цель.

Затем на горизонте появился Кент Стил.

Это была эпическая борьба. Одни только воспоминания заставляли волосы на руках Раиса становиться дыбом. Он почти превзошел агента, подкравшись сзади и уже направив пистолет. Но промазал. Какой-то стержень спускового механизма, банальный кусочек металла сыграл решающую роль между жизнью и смертью. У Стила в ботинке был нож и он просто вспорол Раиса от груди до пупка, бросив медленно умирать, держа в руках собственные внутренности.

Полное восстановление заняло пять месяцев. Пять мучительных, изнурительных месяцев лечения с вечно падающим давлением, вакуумным дренированием ран, медицинскими корсетами и некрозом тканей.

Раис взглянул на себя в зеркало, проверив гладкие щеки, осветленные волосы и голубые глаза. Для него самого он все еще был собой, был Раисом, но очень надеялся, что этого будет достаточно, чтобы обмануть Стила, хотя бы временно. Достаточно, чтобы приблизиться и вогнать нож между ребер. На этот раз он не облажается.

Натянув черную футболку, он вышел из ванной. Гостиная снова пропахла никотином. Еще трое человек сидели за круглым столом, куря сигареты и играя в домино. Раис нахмурился. Эти парни, эти трое сербов, не входили в Амон. Они были членами какого-то освободительного движения, которое Амон согласился поддержать в обмен на помощь в исполнении их грандиозного плана. Раиса отправили сюда, в этот деревенский, ветхий домик на востоке Испании, чтобы проследить за этой троицей. Они отвечали за трекинг и запись всех рейсов, летящих в или из Сиона, но Амон сомневался в их благонадежности. И, основываясь на увиденном, Раис мог сказать, что не зря.

Эти придурки считали, что принадлежат Амону. В этом была суть обещания: присоединяйтесь к нам, станьте нами и наслаждайтесь плодами нового мира вместе с нами. Получите точку опоры на этой земле. Кусочек для каждого, когда каждый и есть тот кусочек.

Эти парни понятия не имели, о чем идет речь.

Самый крупный из них, внушительный бородач по имени Никола, тут же поднял взгляд и фыркнул по поводу измененной внешности Раиса: гладкие щеки, светлые волосы и голубые глаза.

– Зачем ты это сделал? –спросил он по-английски с сильным акцентом. – Выглядишь как, хм... педик с экрана? – его напарники рассмеялись.

– Собираюсь кое-кого пришить. Поэтому решил воссоздать свои западные корни.

– Что это значит? – нахмурился Никола.

Раис подошел к их маленькому круглому столику и поднял лежавший посередине Зиг Зауэр. Ни капли не колеблясь, он резким движением выстрелил в лоб каждому присутствующему.

– Бесполезны, – пробормотал он. Затем он вытер отпечатки с пистолета и положил его обратно в центр стола. Предварительно достав сим-карты из каждого телефона, Раис разломал их. После этого он принялся убирать следы своего присутствия.

Он связался с Амоном, чтобы сообщить о преждевременной кончине этой троицы, а затем, собрав сумку, покинул дом в направлении Барселоны. Амон следил за агентом, а агент следил за Стилом. Этот раздражающий посредник, Агент номер Один, снова облажается. Последний удар нанесет сам Раис.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

–  Кент?

Разбитые осколки кружки лежали между ними. Рид все еще стоял у входной двери, а эта женщина, сероглазая Йоханссон из его воспоминаний, у маленькой кухни. Ее лицо побледнело, а нижняя губа задрожала.

– Ты... – она потрясла головой, взбалмошив волосы еще больше. – Ты мертв.

«Люди продолжают повторять это», – подумал он, но промолчал. Он не знал эту женщину. Может когда-то они и были знакомы, но не сейчас.

– Я не... Я просто... – бормотала она, не зная, что сказать. – Это правда ты?

Он понятия не имел, что ответить и произнес единственное, что пришло в голову:

– Да, это я.

– Боже. Ты выглядишь, словно дъявол, – издала она краткий смешок. – Кент, я не могу поверить! – она попыталась сделать шаг навстречу, но Рид резко поднял обе руки. Она замерла, приподняв бровь.

– Стекло, – указал он на пол. Она стояла босиком на кафеле.

Женщина вопросительно опустила глаза, словно только сейчас заметила осколки разбитой чашки, и без промедления подошла к нему прямо по ним. Прежде чем он успел вытащить руку из кармана, она обняла его, прижала и уткнулась головой в шею.

– Господи, я не могу в это поверить! Ты живой! Почему ты не сообщил? Почему не попытался связаться со мной? Боже, ты жив!

Рид позволил ей обнять себя, но сам этого не сделал. Странно, но то ли вид, то ли ощущение близости, что-то в ней самой начинало будить его. До этого была просто страсть и возбуждение. На этот раз он ощутил тепло, чувство, граничащее с радостью при встрече старого друга в аэропорту. Возможно, даже больше. Он чувствовал аромат ее волос после фруктового шапмуня, лавандовый лосьон для кожи и...

«Вы вдвоем сидите в баре на Мальте. Вокруг много людей, но это не имеет никакого значения. Свет от неоновой вывески играет в ее серых глазах. Ваши пальцы лишь слегка соприкасаются. Вы наклоняетесь к ней. Она тоже...»

Он хмыкнул, ощутив новый приступ боли. Давление подскочило настолько, что голова готова была вот-вот взорваться.

– Ты в порядке? – тревожно спросила Йоханссон, отстраняясь. – Что-то не так?

– Это... Довольно длинная история, – вздохнул он.

– У тебя какие-то проблемы?

– Да, – просто ответил он.

– За тобой следили? Ты видел кого-то из...

– Подожди, – боль утихла и он слегка встряхнулся. – Просто подожди секунду. Откуда мне знать, что я могу доверять тебе?

– Ты о чем? – нахмурилась она, слегка попятившись назад. – Это же я. Мария. Конечно, ты можешь доверять мне. Ты знаешь меня.

– Нет, не знаю, – покачал он головой. – Прости.

– Я не понимаю.

– Как я уже сказал, это довольно длинная история.

– Что ж, я хочу услышать ее, – настаивала она.

Он внимательно посмотрел на нее. Казалось, женщина была искренней, как в плане заботы, так и в желании помочь ему. Рид Лоусон, возможно, и не был так хорош в психологии, но он знал, что Кент Стил в этом разбирается. В голове не прозвучало ни единого тревожного звоночка.

– Ты говоришь, что я могу доверять тебя, хотя сама сидишь в конспиративной квартире? – все же задал он вопрос.

– Это не то, о чем ты подумал, – ответила она. – Я... Что ж, я живу здесь на попечении правительства США. Разве ты не помнишь? – нахмурилась она.

– Нет, – Рид осматривал ее сверху донизу. На ее тоненькой фигурке не было и сантиметра, где можно незаметно спрятать пистолет. В этот же момент он обратил внимание на безупречность ее кожи, на которой не было ни единого шрама. Ее волосы глянцевыми волнами падали на плечи. Такая яркая и такая светлая. Казалось, она светится изнутри. Снова появилось чувство тоски, желания.

«Притормози», – выругался он сам на себя.

– Ты, – продолжил он. – Ты из ЦРУ.

– Когда-то. Уже нет. Я не так давно уволилась. Вскоре после тебя... Ну, после того, как ты умер, от меня отреклись.

«Отреклись. Она стала изгоем. Управление больше не заступится за нее и не захочет видеть ее среди своих агентов».

– Почему?

Она захлопнула за ним дверь, переступила через осколки и махнула, приглашая внутрь.

– Я пыталась найти то, что ты искал, – тихо произнесла она. – Потом я отказалась вернуться, когда они вызвали меня. Поэтому от меня отреклись.

Йоханссон на мгновение исчезла на кухне и снова появилась с тонкой метлой и пластиковым совком. Она опустилась на колени, чтобы смести разбитую чашку.

Рид решил, что ей можно доверять, по крайней мере, до тех пор, пока она не докажет обратное. Войдя в гостиную, он медленно вытащил руку из кармана.

– Ты уверена, что здесь мы в безопасности? – озираясь поинтересовался он.

– Кроме нас четверых об этом месте больше никому неизвестно.

– Остальные, Ридижер, Моррис... Они не пошли на поиски?

– Нет, Кент, – фыркнула Йоханссон. – Отреклись означает, что все активные агенты забывают как ты выглядишь. Да, они друзья, но они все еще работают там, насколько мне известно. Если Управление прознает, что мы общаемся, их тоже вышвырнут.

Рид покачал головой. Он очень хотел рассказать ей о Ридижере, но чувствовал, что время еще не пришло. Сначала он хотел получить ответы на свои вопросы.

Но она тоже. Снова поднявшись на ноги, Йоханссон спросила:

– Господи, Кент, где же ты был? И что с твоей головой? Почему ты ведешь себя так, словно ничего не помнишь?

– Потому что не помню, – он бросил сумку Ридижера на диван, осторожно приподнял пластырь и повернулся, чтобы показать ей рану, откуда иранец вырезал маленькое устройство величиной с зерно.

– Боже, – выдохнула она. – Кажется, у тебя инфекция. Пойдем со мной. Она взяла его за руку и отвела за кухню, в маленькую ванную комнату с матовыми стеклянными окошками и белыми светильниками. – Садись, – он присел на крышку унитаза, пока она рылась в аптечке. – Я прочищу, но тебе придется все рассказать мне.

– Хорошо, – пообещал он.

*

Рид решил начать с самого логичного места – с начала. Он рассказал Йоханссон о том, как около полуночи сидел в своем кабинете в Нью-Йорке, когда за ним пришли три иранца. Он рассказал, как они вкололи ему что-то и посадили на грузовой самолет до Парижа. Он рассказал о подвале, допросе и том, как из его шеи вырезали какое-то маленькое устройство.

– Он назвал его подавителем памяти, – Рид вздрогнул, когда она приложила к ране теплую влажную ткань.

– О, Боже, – пробормотала она. – Как ты вообще достал его?

– Ты знаешь о нем? – резко поднял он голову.

– Немного. Скорее, слухи, – она вытерла запекшуюся кровь с уголков раны и выжала розовую воду в раковину. – Управление уже давно было буквально помешано на контроле памяти. Подавители памяти, заменители памяти, возвращение памяти... Не сомневаюсь, что в их подвалах и правда можно найти довольно странные вещицы.

– Но это действительно существует, – сказал он. – Правда. Я ни капли не помнил, что был когда-то Кентом.

– И воспоминания не вернулись, когда они вырезали его? – спросила она.

– Нет. Точнее, немного. Сначала они были очень расплывчатыми, потом просто странными, а затем разрозненными. Они возвращались понемногу, чаще, когда я видел что-то или слышал определенные слова. Они вызывали видения в голове. Ощущение, будто ты просто щелкаешь пультом от телевизора, задерживаясь на каждом канале на пару секунд, – он посмотрел ей в глаза. Она этого не сделала. – Что ты слышала об этом?

– Знаю только, что они проводили очень опасные эксперименты, – вздохнула она. – Предположительно, это работает на основе когнитивной терапии...

– Что это значит?

– Это значит, что сначала они внедряют устройство, а затем передают твоему мозгу информацию о том, что необходимо забыть, – объяснила она. – Чем-то похоже на гипноз. Сила внушения и тому подобное, – Йоханссон выдавила на ватный тампон какую-то мазь и приложила к его шее.

– Получается, сам бы я это сделать не смог.

– Нет, – ответила она. – Это невозможно.

– Вся эта ситуация невозможна, – пробормотал он. – Три дня назад я считал себя профессором европейской истории, проживающим с детьми в Бронксе. А теперь оказывается, что я агент ЦРУ, который был убит в бою в попытке раскрыть террористический заговор. Как такое вообще может быть?

– У нас всех есть прикрытие, Кент, – пожала Йоханссон плечами. – Для большинства людей в этом мире, я являюсь сертифицированным бухгалтером из Балтимора. Я даже могу заниматься твоими налогами. Мы хорошо обучены. Мы ведем две жизни. Так было всегда.

– Но у меня оставались бы пробелы в памяти, – покачал он головой. – Раз я был здесь в качестве Кента, то где же был в этот момент Рид?

– Твой разум сам заполняет их, – просто сказала она. – Наш мозг – нечто совершенное. Мы думаем с точки зрения реальности. Ты вроде был где-то, но мозг заполнил все детали сам, – она разорвала бумажную упаковку и достала свежий пластырь. – Это похоже на то исследование по страховым случаям, которое провели много лет назад. Компания опросила с десяток свидетелей аварии, задав вопрос о цвете шляпы водителя. Всего пара человек действительно запомнила его, но ни один не сказал «я не знаю». Их мозг заполнил пробел деталями и каждый был уверен в своей памяти. Страховая компания получила пять разных ответов.

– Выходит, ты говоришь, что у меня проблема не только с воспоминаниями Кента, но также и воспоминания Рида могут быть не настоящими?

«Боже, – подумал он. – Это последнее, что мне сейчас нужно – начать сомневаться в том, в чем был уверен».

– У меня нет ответов на все. Я говорю лишь то, что слышала, – она прижала пластырь к ране на его шее и разгладила края кончиками пальцев. Ее руки были теплыми. Что-то внутри него снова зашевелилось. Он заметил, что она наклонилась к его плечу, глубокий вырез ее майки образовал тени между грудями. Возле уха он ощутил мягкое дыхание.

– Эти видения... Там было что-то обо мне? – спросила она, стараясь придать голосу обыденность.

– Не совсем, – откровенно признался он. – Я лишь знаю, что ты была частью моей команды. Вероятно, даже... другом.

– Вот так?

– Вот так. Прости. Я не знаю почему, но каждый раз, когда в моей памяти всплывает твой образ, видение тут же улетучивается и появляется ужасная мигрень, которая длится около минуты.

– Хм... – она выпрямилась и прикусила нижнюю губу, явно задумавшись. – Возможно, это побочный эффект от того, как они вырезали подавитель. Не уверена, что это хорошо для твоей головы. Надеюсь, вскоре пройдет. Я бы очень хотела, чтобы ты вспомнил меня, – тихо добавила она.

Несколько секунд они молча смотрели на белый кафельный пол. Затем Йоханссон прочистила горло и сказала:

– Снимай штаны.

– Что?

– Снимай штаны, – указала она на его джинсы, которые были измазаны кровью. Видимо, супер-клей, который он использовал, чтобы закрыть ножевое ранение на бедре, не выдержал.

– Ох. Да, хорошо, – Рид снял свою куртку, а затем и джинсы, бросив их в ванную. Затем он снова сел на унитаз, а Йоханссон присела на полу рядом, изучая рану.

– Супер-клей, Кент? – посмеялась она. – Ладно, давай вернемся к Парижу. Иранцы в подвале. Что с ними произошло? Как ты выбрался?

– Убил их, – он внимательно следил за любым физическим проявлением ее реакции, но ничего не произошло. Она была равнодушна.

– Мне понадобится пинцет, – пробормотала она. – Что потом...?

– Потом я пошел в бар, – и он рассказал ей о встрече с Юрием, поездке на машине в Бельгию и побеге с объекта Отца.

– Знаешь, – слегка улыбнулась она, – когда я услышала про это, моя первая мысль была о тебе. Перед глазами словно вывесили баннер «Кент Стил».

– А как ты узнала об этом? – поднял он бровь.

– Прочитала в интернете, – ответила Йоханссон.

«Она прочла о взрыве виноградника и подумала обо мне? Странно».

– Я не видел здесь компьютера, – заметил Рид.

– С телефона. Боже, ты становишься параноиком, – закатила она глаза.

«Не говори ей о Ридижере», – прошептал внутренний голос. Только Амон и ЦРУ в курсе случившегося. Если она сообщит тебе эту новость, значит, все еще работает на них.

– Ладно, откуда ты узнал, как добраться сюда? – спросила она.

– Увидел фонтан в Бельгии, – солгал он, пока она вычищала супер-клей из его раны при помощи пинцета. – Это вызвало видение.

– Странно, – произнесла она. – Ты бы не знал, что я здесь.

– Я лишь знал, что здесь находится конспиративная квартира. Кстати, что здесь делаешь ты?

– Как я уже сказала, живу, – ухмыльнулась она. – Вы с Ридижером так решили, – объяснила она. – Мы были на операции и собирались в Милан. Вы двое подписали пятилетнюю аренду под именем какого-то богача из Калифорнии. В отчете вы отметили расход как использование бронетранспорта и боеприпасов.

– Хорошо, – медленно произнес он. – Я имел в виду, почему ты вообще здесь? Ты же сказала, что отправилась на поиски того, что искал я.

– Думаю, ты не помнишь те дни, – тихо сказала она. – Ты кое-кого искал, члена Братства...

– Братства?

– Так мы называли их. Группу террористов.

«Сказать ей про Амон? Нет. Пока не стоит. Сначала проверь, что известно ей самой».

– Ты нашла его? – спросил Рид.

– Нет, – ответила Йоханссон, не скрывая разочарование в голосе. – Этот парень просто призрак.

– Что в нем такого? – нажимал Рид.

– Для тебя? Он был зацепкой. Для меня? – она ненадолго замолчала. – Он один из тех, кто убил тебя.

– По всей видимости, это не совсем так, раз уж я здесь... ох! – прошипел он, когда она вытащила последний кусочек клея из раны. – И как долго я считался мертвым?

– Хм... – она снова прикусила губу и подняла взгляд к небу. – На следующей неделе будет уже девятнадцать месяцев.

– Девятнадцать месяцев, – задумчиво повторил он. Странно, что она знала дату его смерти вплоть до недели. Подозрение, что они  были не просто коллегами или друзьями, росло, – Я был на задании, точнее, мы были на задании, – продолжил он. – План действий этого Братства прорабатывался... пару лет, может больше. Что тебе известно о нем?

– Лишь то, что мы вместе обнаружили, – пожала она плечами, прочистив рану на бедре.

– Напомни.

– Хорошо, – вздохнула Йоханссон. Она достала еще одну упаковку пластырей из шкафа и открыла ее. – Чуть больше двух лет назад АНБ перехватило подозрительные письма. Они были отправлены в адрес одного инженера из Ирана, проживающего в Вирджинии. Сам парень был чист, чего не скажешь о письмах. Он пытался поговорить с братом, объяснить, что этого не стоит делать, умолял вернуться домой, но его ответы были лишь полны угроз и всякой чепухи по поводу «смерти во имя Аллаха». Мы подключились и отследили IP, который привел нас в Испанию…

– Ритц в Мадриде, – задумчиво произнес Рид. – Чемодан с бомбой.

В голове снова мелькнуло видение: «Ты выламываешь дверь и ловишь предполагаемого террориста. Мужчина бежит к пистолету, лежащему на тумбочке, но ты оказываешься быстрее. Ты выворачиваешь его запястье... Позже Ридижер сообщает, что слышал щелчок аж из коридора. Хватается за живот».

– Да, – произнесла Йоханссон, аккуратно прижимая пластырь к его бедру. – Ты был тем, кто убил его. Парень был молод и сильно перепугался. Он был «кротом» для исламистских радикалов, которые только что вступили в Братство, но мы этого еще не знали. Он выдал нам всего два имени, пару своих коллег. Это заняло немного времени, но мы смогли отследить их до взлетно-посадочной полосы в Загребе...

– Пытавшихся сесть на самолет, – Рид видел это тоже, как они с Моррисом гнались за двумя иранцами по взлетной полосе.

– Правильно... – медленно сказала Йоханссон. – Ты уверен, что потерял память? Кажется, тебе все известно.

– В парижском подвале они спрашивали меня об этих местах, – объяснил Рид. – Что-то всплыло в памяти. Но, как я сказал, все слишком размыто и запутано.

«Но сейчас картина складывается».

– В общем, – продолжила она. – Те двое оказались крепкими орешками. Мы пытались, можешь мне поверить.

В голове мелькнуло еще одно видение. Он уже вспоминал это, когда пытал Отца.

 «Бункер ЦРУ. Пленник, привязанный к столу под небольшим уклоном. На голове мешок. Льется вода. Без остановки. Пленник вырывается с такой силой, что сам себе ломает руку...»

Рид потряс головой, чтобы прогнать этот ужас из мыслей.

– В конечном итоге, сам самолет дал нам следующую подсказку, – сказала Йоханссон. Прочистив рану, она уселась на полу напротив него, подтянув колени к груди. – Он принадлежал одному холдингу, зарегистрированному в Тегеране. Немного порыскав, мы обнаружили корпорацию, занимавшуюся отмыванием денег. Владельцем был богатый шейх...

– Мустафа.

«Знаешь, Шейх... Свист пули звучит одинаково на всех языках», – он лично произнес это в бункере ЦРУ в Марокко.

– Верно. Он финансировал иранцев, которые перенаправляли деньги Братству. Отсюда мы и узнали о них и именно тут они и допустили ошибку. Шейху было, что терять и он быстро раскололся. Он выдал нам имена, места, даты...

– Но они оказались ложными, так? – перебил Рид. – На самом деле шейх не владел никакой ценной информацией.

– Некоторые вещи были абсолютно неактуальны. Братство узнало, что мы добрались до шейха и быстро обрубили все связи, – продолжила Йоханссон. – Мы лишь постоянно натыкались на холодные тела, сужая круг возможных зацепок. Становилось все хуже. Этот первый парень с чемоданчиком в Мадриде? Кто-то добрался и до него. Член Братства умудрился проникнуть в бункер и убить его, – покачала она головой. – Я имею в виду, что парень уже успел поделиться с нами той малой информацией, которой владел. Но они все равно пришли, чтобы убить. Так рисковать, чтобы заткнуть всего одного... Это безумие.

– А двое остальных? – спросил Рид. – Те пилоты из Загреба?

– Аналогично. К тому моменту, как мы обнаружили тело первого парня и сообщили об этом, они уже покончили со вторым. Ты догадался об этом еще раньше.

– Я?

– Все трое были убиты идентичным способом, – кивнула она. – Два выстрела в грудь и один в голову из Зиг Зауэра с глушителем. Мы решили, что это был стандартный метод для убийств в Братстве, но ты изучил пули. Выяснилось, что убийства были произведены из одного оружия. Какой-то парень убил всех троих всего за шесть часов.

У Рида была еще одна догадка, но он не стал делиться ею с Йоханссон. Основываясь на том, что он знал сейчас, по всей видимости, Амон использовал иранцев в качестве козлов отпущения, чтобы сбить ЦРУ со следа. Это имело определенный смысл, учитывая отношения Америки с Ближним Востоком. Возможно, что сам шейх был не более, чем красной тряпкой для быка.

– Ладно, и какова была зацепка, за которой я последовал? Киллер? – спросил он вместо того, чтобы поделиться размышлениями.

– Да. И ты полез туда один, даже не сказав нам. Судя по всему, ты нашел его... Потому что последнее, что я слышала, это то, что он убил тебя.

– Почему я поехал туда без вас? Я имею в виду команду, – вероятно, он уже знал ответ, но хотел услышать ее вариант.

«Потому что я не мог доверять вам».

– Не знаю, – просто сказала она. –К тому моменту у тебя был уже, хм, личный интерес.

– Что ты имеешь в виду?

– Честно? – пожала она плечами. – Ты был одержим. Ты начал сходить с ума. Ты просто убивал всех подряд без объяснений и видимых на то причин. Управление было готово отречься от тебя, но затем проскочила информация, что ты погиб.

– Но я не погиб, – Рид закрыл лицо руками и тяжело вздохнул. – И, как ты уже сама говорила, я не мог этого сделать сам с собой. Кто-то установил подавитель памяти в мою голову.

– Ты считаешь, это были они, – ее слова прозвучали скорее как утверждение, нежели вопрос. – Думаешь, Управление сделало это? Куда проще убить тебя.

– Господи, – моргнул он широкими глазами. – Неужели мы... Неужели они могут так поступить?

– Это не новость.

Рид потряс головой. Он понятия не имел, может ли верить ей. В конце концов, Ридижер, очевидно, был в курсе того, что Кент жив, планировал все это, оставаясь агентом ЦРУ до самой смерти. Йоханссон могла врать, хотя все показатели говорили о том, что в своих ответах она была искренней. Она действительно была потрясена, увидев его живым, и очень хотела помочь.

Но не стоило забывать, что она очень хорошо обучена. Обман, несомненно, был важной частью тренингов.

– После моей смерти, – продолжил он, полностью осознавая, как странно звучит эта фраза, – ты говоришь, что пошла по моим следам. За киллером?

– Да. Но я так и не нашла его.

– Были ли какие-то зацепки? – спросил он.

– Ничего существенного.

Ее глаза, большие серые ирисы, почти незаметно метнулись вправо всего на долю секунды. Почти. Она врала и Рид знал это.

«Если только она не даст какую-то очевидную информацию, после чего ты сможешь доверять. Черт».

Как же все сложно. То ли Йоханссон была асболютно честна в своем рассказе вплоть до нахождения зацепок, то ли чрезвычайно хитра и удачно вводила его в заблуждение. Он искренне надеялся на первое. Она уже помогла ему, слегка восстановив события в памяти. И она знала его намного лучше, чем он ее.

– Дай проверить порез над глазом, – Йоханссон поднялась на ноги, смочила ватный тампон в перекиси водорода и осторожно приложила его к лицу Рида. Он вздрогнул от резкого запаха химиката. – Ты провел в бегах несколько дней. Тебе стоит поспать.

– Я не могу остаться здесь.

«Я даже не могу доверять тебе».

– Ты можешь. Ты же доверял мне раньше. Даже если ты не помнишь этого, уверена, ты чувствуешь. Доверься мне снова, – она коснулась его грубой щеки, приподняла за подбородок и посмотрела прямо в глаза.

– Йоханссон, я...

– Мария, – перебила она. – Меня зовут Мария, – она наклонилась и поцеловала его. Ее губы были мягкими, влажными и... такими знакомыми. В нем поднялась волна тоски, но она не была новой или незнакомой. Рид вспомнил ее губы. Его руки спустились по талии к ее мягким бедрам, а аромат волос...

– Я не знаю тебя, – тихо произнес он, отстранившись.

– Зато я тебя знаю, – она провела пальцами по его волосам, затылку и мягко коснулась шеи. По спине прошла приятная дрожь. Уже довольно долго у него не было никакого интима, во всяком случае, он не помнил. – Просто останься. Давай вместе разберемся с этим.

Она снова поцеловала его, на этот раз более страстно.

Он не уклонился.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Моррис всматривался в прицел своей винтовки. Пока не было никакого движения.

Он зевнул, рассеянно поглаживая гладкий ствол модифицированного HTR 2000. Это было действительно красивое оружие, столь же интересное для него, как и симпатичная женщина. Скользящий затвор, американское производство, семидесятисантиметровый ствол с 0.8 дуговой минутой и дальностью выстрела на 250 метров. Нельзя сказать, что он нуждался в такой дистанции в своей работе, но уж точно не планировал использовать Барретт или Армалит для выстрела в окно.

Он приобрел винтовку у бывшего сотрудника израильского спецназа и сам усовершенствовал ее, добавив супрессор и штатив. Моррис прозвал ее Бетси, в честь своей первой школьной подруги, длинноногой черлидерши, которая лишила его девственности на сиденьях форда F-150.

Ему вдруг стало интересно, как там поживает сама Бетси.

Затем он осознал, насколько скучно ему было.

Моррис прибыл сюда несколько часов назад, пока еще было темно. Как только ему позвонил заместитель директора Картрайт и сообщил, что Кент Стил каким-то образом оказался жив, он тут же прыгнул на самолет, летевший из Барселоны в Рим. Нет, не совсем так. Сначала он разнес свой гостиничный номер в припадке ярости, выкрикивая ругательства и ломая все, что можно сломать. Затем он сел на самолет до Рима. Хотя, снова не так. После своей истерики он позвонил и предупредил Амон.

Вот после этого он и сел на самолет.

Он остановился в номере на четвертом этаже отеля Маттеи и настоял на том, чтобы его окна выходили на Фонтан черепах. Расположившись, он достал напиток из мини-бара и принялся настраивать Бетси, прицелившись в окна квартирки, находившейся на другой стороне площади на втором этаже.

Конечно же, он знал, что там была Йоханссон. Он знал об этом уже на протяжении нескольких месяцев. К тому моменту, как он понял, что она осталась жить в их бывшей конспиративной квартире, Мария уже перестала представлять собой какую-либо угрозу. Она остановилась. По правде говоря, Моррису она всегда нравилась. Йоханссон была достаточно жесткой, профессионально умела врать и, возможно, была умнее любого из них. Более того, она не пользовалась своими навыками без необходимости. Он уважал это.

Когда наступило утро, он вгляделся в прицел и увидел, что Йоханссон проснулась. Он внимательно наблюдал, как она передвигалась по квартире, заваривая себе чай.

Через несколько мгновений появился он. Человек года. Агент Зеро собственной персоной.

Кент Стил поступил именно так, как и ожидал Моррис, необдуманно вернулся в конспиративную квартиру.

У Морриса была идеальная возможность, когда Стил только пришел на площадь и ходил по ней, изо всех сил изображая случайного прохожего. Но Моррис знал его слишком хорошо. Кент почувствовал слежку. Этот парень обладал прекрасным чутьем, инстинктом, граничившим с экстрасенсорными способностями.

Моррис мог запросто пустить Кенту пулю в голову прямо тогда. Он даже успел бы перезарядиться, изменить точку и снять Йоханссон еще до того момента, как она узнает, что Кент был возле ее квартиры.

Но он воздержался.

Спустя пару минут, появилась иная возможность застрелить Кента – через окно квартиры, когда он вошел туда. Йоханссон свернула за угол и замерла в состоянии шока. Она выронила кружку. Прямо за ней в дверном проеме стоял Кент. Красный шарик Бетси смотрел прямо в его, все еще бьющееся каким-то чудесным образом, сердце.

Но Моррис не выстрелил и в этот момент.

Затем они оба исчезли в задней части квартиры, где, как прекрасно было известно Моррису, находилась ванная и маленькая спальня. С тех пор они не появлялись. Вероятно, Кент прилег отдохнуть или же они занялись друг другом.

Моррис очень хотел нажать на курок, но инструкции заместителя директора были предельно ясны: ждать. Наблюдать и сообщать. Отзвониться, когда появится какая-то активность и он будет уверен, что это действительно Стил. Еще по телефону, когда солнце только взошло, Моррис сделал вид, что удивился присутствию Йоханссон в квартире. Он предполагал, что это было истинной причиной, почему Картрайт приказал не стрелять. Если бы Стил был один, он был бы уже мертв.

Этот разговор состоялся несколько часов назад и Моррису уже надоело сидеть здесь.

Он прошел уже через целую кучу долгих, утомительных операций, тратя дни и ночи на наблюдение, ожидание, прослушивание телефонных разговоров, перехват посыльных, но всегда с ним был кто-то еще, кто-то, кто помогал пережить это бесконечно тянущееся время. Если бы его пожелания учитывались, он бы вообще не занимался подобным, а только шел бы по горячим следам, отлавливая преступников, террористов и предателей. Это ему нравилось больше всего. Это была настоящая жизнь тайного агента, о которой он мечтал с самого детства и обещал себе не сдаваться. Он же сделал это реальностью. Все те скептики, которые посмеивались над ним, включая его собственную семью, разом заткнулись в тот день, когда он устроился на работу в ЦРУ.

На самом же деле, реальность сильно отличалась от фильмов о Джеймсе Бонде, но иногда все же совпадала.

Агент Клинт Моррис был самым молодым человеком, когда-либо устроившимся в Группу тайных тактических операций. Почти четыре года назад, когда ему стукнуло двадцать девять, он попал в команду Кента Стила. Как же он был счастлив работать с легендарным Агентом Зеро. Тогда Стил ему безумно нравился. То, что другие принимали за дерзость и высокомерие в характере Морриса, Стил называл уверенностью в себе и компетентностью. Он относился к Клинту, как к равному.

Но затем Моррису пришлось убить его.

После смерти жены, Кент стал слишком импульсивным и безрассудным. Он с головой ушел в расследование, жертвуя своим физическим и психическим состоянием, чтобы отыскать Амон (или «Братство», как его было принято называть в ЦРУ). Он без разбора убивал преступников, нарушал приказы и отказывался от помощи своей команды.

Когда от Лэнгли поступил приказ остановить Кента, чего бы им это не стоило, Ридижер решил подключиться. Моррис всегда прекрасно относился к своему круглолицому веселому коллеге, но также хорошо понимал, что Алан не сможет нажать на курок и застрелить Кента. Тогда он тоже решил принять в этом участие. Картрайт согласился.

Затем наступила та самая ночь на мосту Гогенцоллернов в Германии. Моррис и Ридижер потратили уже целых три недели, вылавливая Стила, и, когда они нашли его, то были очень удивлены.

Они обнаружили его на пешеходной части моста, задумчиво уставившегося на Рейн. Моррису показалось, что он хотел спрыгнуть.

И тогда он, уверенный и компетентный, повелся на уловку Ридижера.

– Я сделаю это, – сказал тогда Алан. – Он мой лучший друг. Я чувствую ответственность. Подожди здесь. Я не хочу напугать его, иначе все пойдет по кругу.

И Моррис согласился. Алан казался таким искренним, таким растерянным из-за того, что ему приходилось сделать, что Клинт остался на месте, примерно в пятидесяти метрах от Кента. Ридижер медленно подошел, вытянув руки, словно пытался обуздать дикого жеребца. Стил даже не подумал бежать. Они с Аланом о чем-то говорили несколько минут. Лишь в тот момент, когда Моррис потерял терпение, Ридижер бросился на него.

Алан всегда был медлителен. Кент запросто мог бы защититься. Он мог спокойно вырвать пистолет из рук друга и выбросить его. Но он не стал. Он даже не шелохнулся.

Раздался выстрел. Моррис поспешил вперед, доставая свой Глок 27. Он не пробежал еще и половину пути, когда тело Кента, качнувшись на перилах, упало в темноту реки.

Когда Клинт добрался до напарника, тот уже стоял у перил, облокотившись на них обеими руками и непрерывно глядя в реку.

– Готово, – выдохнул он.

Официально ЦРУ уведомили о том, что Кент был застрелен убийцей Амона, за которым тот и охотился.

Команда распалась. Йоханссон стала изгоем, поскольку пыталась преследовать убийцу, напавшего на их пленников (она считала, что он же и убил Кента). Ридижер попросил о переводе и был направлен в Швейцарию для расследования дела о работорговле, проходящей через Цюрих. А Моррис остался работать над делом Братства, официально перейдя в Центр специальных операций и пытаясь проникнуть в их ряды.

Прошло уже около полутора лет с тех пор, как Кент Стил упал с моста Гогенцоллернов. А теперь оказалось, что он был жив. Моррис понятия не имел, как они с Ридижером провернули это. Без сомнения, Алан приложил к этому руку, учитывая, что Амон интересовался местом обитания Кента у него лично. Теперь был мертв и он. Моррис ужасно чувствовал себя из-за этого. Алан был хорошим парнем. Но он абсолютно не боялся смерти, которая настигла его слишком рано.

Моррис снова посмотрел в прицел. Никаких движений. Он четко видел белые занавески, подвязанные поясами, раковину из нержавеющей стали на кухне, мраморную столешницу и уголок небольшого обеденного стола. У него была бы возможность сделать выстрел, если бы Картрайт позволил. Он надеялся, что сможет. Моррис и правда не хотел, чтобы к этому подключился Амон.

Киллер был не очень рад услышать новости о том, что Кент жив. Моррис не знал его и никогда не видел. Он даже понятия не имел, как звали этого парня. Ему не хотелось общаться с ним, ведь он знал, что именно этот псих убил их заложников в бункерах. Он был тем, кого вызывал Амон для самой грязной работы. Для того, чтобы разобраться с предателями, перебежчиками или теми, кто не выполнил задачу.

Моррис пожалел о том, что в телефонном разговоре упомянул еще один способ, как выманить Кента Стила. Он на мгновение забыл, с кем говорил: не с агентом, который живет по определенным правилам и протоколу, а с человеком, который убивал, лишь услышав имя. Нет, он никогда не сообщит Амону о детях Кента. Это определенно помогло бы выйти на него, но Моррис не позволит. Он уже выдал слишком много информации, лишь сообщив о наличии запасного варианта.

Хотя, скоро ему не придется беспокоиться об этом. Как только Картрайт даст отмашку, они с Бетси позаботятся о Кенте и Йоханссон, если потребуется, и все закончится. Моррис вернется к своей операции под прикрытием ЦРУ.

Он поставлял новичков в Амон уже на протяжении семи месяцев. Его собственные попытки на протяжении года проникнуть в меньшую фракцию не увенчались успехом. Они не хотели подпускать к себе американца. Когда руководство пригрозило вернуть его в Лэнгли, Моррис отчаялся и согласился на то, чтобы попасть в плен.

Похитители не стали убивать его, к чему он был готов. Они даже не пытали его. Вместо этого, когда они обнаружили, что он ЦРУшник, они привели его к человеку со странной меткой на шее. Этот человек назвал себя самим Амоном и предложил Моррису выбор.

Одним из вариантов было предоставление их группе важной информации и кормление ЦРУ ложными сведениями. В ответ его должны были неплохо наградить.

Вторым вариантом была медленная смерть.

Моррис согласился на первое. Это была беспроигрышная лотерея. Для ЦРУ все выглядело так, словно его операция, наконец, увенчалась успехом. Он выдавал им зацепки в виде тех самых козлов отпущения и меньших фракций, которые, казалось, способны привести к главному. Конечно же, это было не так. Амон, как и обещал, переводил хорошие деньги на его оффшорный счет. В Братстве его прозвали Агент номер Один.

Но Моррис не был Иудой. Он согласился лишь для того, чтобы остаться в живых. У него был план. Он был близок к тому, чтобы вывести Амон на чистую воду. Насколько он знал, игра уже подходила к концу и, как только картинка сложится, он организует массированный удар по террористической ячейке и одним махом разберется с ними. Он остановит их и станет настоящим героем Америки.

Как только это произойдет, он проработает в ЦРУ еще два-три года, чтобы избежать контроля, а затем уволится и в свои тридцать с небольшим переедет на тропический остров, где спокойно проведет остаток дней на свои два с половиной миллиона, накопившиеся в швейцарском банке. Возможно, он прикупит виллу прямо на пляже.

Казалось, план был хорош. Единственной палкой в колесах, шилом в заднице, был тот факт, что Кент Стил оказался жив.

Скоро снова стемнеет. Моррис потянулся и зевнул. Он не спал пол ночи и целый день. Он снова уставился в прицел Бетси, поправляя его по мере движения солнца... И вдруг увидел их. Кент. Йоханссон. Они болтали на маленькой кухне, ожидая, пока она приготовит чай.

Клинт тут же, не отрывая глаз от прицела, достал телефон и набрал номер.

– Картрайт.

– Сэр, – произнес он. – У меня на мушке Стил и Йоханссон. Просто скажите и они оба покроются трупными пятнами еще до того, как вы уточните, во что она была одета.

– Чем они занимаются? – спросил Картрайт.

– Занимаются? – Моррис не ожидал подобного вопроса. – Ну... Они на кухне, разговаривают.

– Продолжай наблюдать.

– Сэр? – удивился Моррис.

– Продолжай наблюдать, – твердо повторил Картрайт. – Кент может иметь информацию о Братстве. Если это так, Йоханссон все разузнает. Дай им время.

«Что? – подумал Моррис. – От Йоханссон же открестились. Разве нет? Если только... – он опешил. Управление не стало бы дурить его, сделав подобное заявление лишь для того, чтобы кто-то следил за агентами. – Мне стоит перестать верить людям».

– Будут какие-нибудь приказы, сэр? – спросил он вместо того, чтобы высказать, о чем думал.

– Оставайся на своей позиции. Наблюдай и докладывай. Если Стил попытается уйти, используй любые средства. На рассвете проникни и вытащи его оттуда.

– Да, сэр, – ухмыльнулся Моррис.

– И тихо, Моррис. Никакой стрельбы из окон отеля. Ясно?

– Да, сэр, – нахмурился он.

– И еще, Моррис, вытащи его оттуда. Только его, – Картрайт повесил трубку.

– Нас ждет длинная ночь, Бетси, – простонал он и погладил ствол винтовки. И тут его озарило. Если Кент владел какой-либо информацией об Амоне, передал ее Йоханссон, а та действительно оставалась агентом... это вызовет гору неприятностей для него самого, касательно всех его ложных зацепок и дезинформации.

Клинт покачал головой. Ему не нравилось такое положение дел и Картрайту это тоже вряд ли придется по вкусу. Но у него не останется выбора, кроме как вытаскивать их обоих. Поэтому придется сделать так, чтобы все решили, будто Йоханссон погибла случайно, попав под пулю во время перестрелки.

У него была вся ночь, чтобы составить план действий. И, хоть он и был достаточно измотан, мысль о том, что с утра он расправится с Кентом Стилом, поддержала.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

«Ты держишь ее на руках. Вдыхаешь аромат ее тела. Чувствуешь ее кожу. Это так естественно, будто часть тебя самого. Будто надеваешь любимый свитер.

Она улыбается. Говорит, что любит тебя.

Кейт.

Ты никогда еще не был так счастлив. Но, когда ты смотришь в ее глаза, то находишь там ужас. Ее рот растягивается в безмолвном крике.

Она ускользает. Она уходит. Ты пытаешься поймать, отобрать ее, но темнота вокруг слишком густа. Ты разбиваешь руками воздух, но еле двигаешься.

Отчаявшись, ты проталкиваешься, ты напрягаешься и достигаешь.... Твои пальцы дотягиваются до ее. Ты крепко берешь ее за руку. Прижимаешь ее. Говоришь, что теперь она в безопасности. Ничто не навредит ей.

Но запах, он другой. Чувство уже не то. Ты смотришь в ее глаза, а они серые, цвета камня.

Мария крепко держит тебя.

«Останься, – мягко говорит она. – Просто ненадолго останься...»

Рид проснулся. На мгновение он забыл где находится. Дневной свет сочился через окна квартиры, поскольку солнце снова взошло над площадью. Точно, Рим. Конспиративная квартира. Остатки сновидения все еще оставались в голове.

«Это просто сон, – подумал он. – Он ничего не значит».

Лоусон сел и потер глаза. Этой ночью он спал на бежевом диване. Было немного тесно, но все же лучше, чем в предыдущие разы. Он проспал всю ночь и половину вчерашнего дня.

Ложка ударилась о керамическую кружку. Мария на кухне помешивала кофе.

– Доброе утро, Агент Зеро, – улыбнулась она. – Ты все еще пьешь тот же кофе? Две ложки сахара, без молока?

– Ага, – ему не нравилось, что она столько знала о нем, когда он о ней практически ничего. – Зеро, – пробормотал он. – Почему меня так называют?

– Это позывной. Кодовое имя. Во всяком случае, так было задумано, – она поставила кружку на журнальный столик. – Ты вел нашу команду и был лучшим в преследовании самых опасных преступников. Нам часто приходилось скрываться. Поэтому у нас были различные коды и имена, что позволяло избежать всякие проверки. Твой был Зеро. И он нагнал немало страха на преступные группировки.

– А какой был у тебя? – Рид отхлебнул кофе, который оказался просто идеальным.

– Мэриголд, –улыбнулась она.

Он не мог не заметить, что Мария уже оделась в джинсы, белую футболку с v-образным вырезом и сникерсы. В ушах у нее были небольшие серебряные кольца, а на правом запястье болтались часы.

– Ты куда-то уходишь? – спросил он.

– Тут недалеко есть рынок, – ответила она. – Я собиралась сходить туда, прикупить пару вещей и что-нибудь поесть... Или, если хочешь, внизу улицы есть славное кафе...

– Я не собираюсь жить с тобой, – сказал Рид. Йоханссон нахмурилась. Он не хотел, чтобы его слова прозвучали настолько резко. Он все еще был слегка дезориентирован своим сном, который лишь добавил хаоса к происходящему. – Я имел в виду, что мне стоит сконцентрироваться на задаче.

– Конечно, – просто произнесла она. – Хотя, тебе в любом случае придется питаться...

– Что было между нами? – спросил он в лоб.

– Что? – моргнула она.

– Я знаю, что мы были коллегами, – сказал Рид, надевая свою футболку. – Сотрудниками. Друзьями. Но было же что-то еще? – он хотел подтверждения. Вчера она поцеловала его. Он сделал тоже самое в ответ. Он остался на ночь, но спал на диване. Он не знал ее. Но ощущение того, что между ними было нечто большее, чем дружба, не покидало его.

– Можно сказать, что между нами всегда была... хм, какая-то искра. Мы оба хотели большего, – глубоко вздохнула Йоханссон.

Рид кивнул. Казалось, каждый раз, когда она приближалась достаточно для того, чтобы ощутить ее аромат или заглянуть в серые глаза, в памяти мелькало короткое видение. Они на пляже. Смеются в баре, заказывая один напиток за другим. Гоняют на веспах по улочкам Италии.

Но каждое такое видение быстро растворялось, вызывая при этом приступ головной боли. Рид заметил, что стал запрещать себе думать о ней, активно стараясь избегать подобных воспоминаний.

– То есть мы никогда не... – ему нужно было задать этот вопрос. Он чуть не сказал «мутили» – слово, которое он подхватил от своих студентов и которое вряд ли подходило для данной ситуации.

– Я этого не говорила, – улыбнулась она.

– Ох, – ответ был нечетким и Риду это не понравилось. Как минимум это объяснило бы, почему Мария казалась такой знакомой. – И когда?

– Ты правда хочешь поговорить об этом? – смущенно пожала она одним плечом.

Рид не был уверен. У него были и другие вопросы. Если это произошло, то где? Была ли Кейт жива на тот момент? Если нет, то сколько времени им потребовалось, чтобы поддаться импульсу? Это произошло случайно под воздействием алкоголя или же взаимность продолжалась длительное время? Подобные вещи кажутся обыденными, но ему вдруг стало очень важно знать детали их интимных встреч. Это дало бы хоть какое-то понимание того, кем был Кент Стил. Каким человеком он когда-то являлся.

В то же время, не зная деталей и не помня отношений, оставалась вероятность, что их никогда и не было. Рид не хотел больше ничего спрашивать. Отчасти потому, что боялся вспоминать то, что могло ему не понравится, а отчасти потому, что не был уверен, что сможет воссоздать в памяти все детали и тогда ему придется поверить Марии на слово. Ответы могли так же быть ему не по душе.

Судя по всему, его внутренняя борьба отразилась на лице, поскольку Йоханссон мягко предложила:

– Ты всегда был ей верен, если вопрос в этом.

Рид не ответил. Он прекрасно понимал, что она могла просто сказать ему то, что он хотел услышать, но все же стало немного легче. Кейт была любовью его жизни. Он не мог принять то, что изменил ей.

Мария присела на диван возле него. Их бедра почти соприкоснулись.

– Ты... Ты помнишь ее, так?

– Конечно.

– А... хм... конец?

– Да. Конечно, – ответил он. Рид боялся произносить это вслух и долго обсуждать. Но сейчас казалось, что это просто необходимо. – Кейт умерла от эмболии, которая вызвала инсульт. Да, я все это помню.

– Да, – пробормотала Мария. – Удар.

Дискомфорт был практически осязаем. Комната, казалось, накалялась. Рид встал, одел джинсы, носки и ботинки.

– Ты права, – произнес он слегка громче, чем стоило. – Нам стоит перекусить. Но сначала я хочу, чтобы ты рассказала мне обо всех зацепках, которые удалось нарыть, преследуя киллера.

– Ты о чем? – нахмурилась Мария.

– Вчера, когда мы разговаривали, ты сообщила, что преследовала убийцу из Братства, но не нашла ничего существенного. Ты обманула меня, – на самом деле он не был уверен, но решил использовать блеф. Он не мог просто сидеть здесь и делиться всем, что знал, пока не удостоверится, что ей можно доверять. А пока он не верил. Не до конца.

– Да, я соврала, – призналась Мария, коснувшись нижней губы. – Но лишь потому, что я не хочу, чтобы ты снова начал преследовать его. Есть причина, по которой я остановилась.

– Ты собираешься назвать мне ее? – нетерпеливо спросил он, немного подождав.

– Я считала, что ты умер, – пробормотала она. – Мы все так считали. А теперь ты здесь. И я боюсь, что если ты продолжишь в таком темпе, то скоро действительно погибнешь.

«Просто останься ненадолго», – эхом разнесся ее голос из сна.

– Говори, – потребовал он.

Она молчала. Ее серые глаза избегали его взгляда. Сон снова мелькнул в голове: Кейт, обезумевшая и перепуганная, растворилась в Марии, держась за него и умоляя остаться...

– Говори! – Рид ощутил, как его лицо краснеет от злости. Его рука, словно сама, дернулась к кружке и сбросила ее на пол. Мария вздрогнула, когда та ударилась о стену, оставив следы черного кофе на белой штукатурке.

– А вот и ты, – тизо произнесла она. – Вот он Кент, которого я знаю. – Ее взгляд медленно остановился на нем. – Клянусь, ты с каждым днем все больше возвращаешься.

Рид быстро отвернулся, скорее от смущения, чем от злости. Он никогда раньше так себя не вел, во всяком случае, будучи Ридом Лоусоном. Она была права. Эта новая личность, или же старая, постепенно возвращалась. Он не знал, как остановить процесс превращения в Кента, и не был уверен, что вообще хочет этого.

Он уставился в кухонное окно. На площади бурлил фонтан черепах. Солнце заходило за отель Маттеи, стоявший напротив их дома.

– Прости, – произнес он. – Это не похоже на меня.

– Да Ты просто пока не понимаешь этого, но снова становишься одержим, – сказала она, подойдя к нему и тоже уставившись в окно.

– Я не могу объяснить, как чувствую себя. Я просто... Я должен сделать это, должен пройти через это. Конец близок. Он вот-вот наступит, я чувствую. Но сейчас, я даже не понимаю, о чем речь, не говоря уже о том, как остановить это.

– Ты не можешь.

– Что ты имеешь в виду? – резко повернулся к ней Рид.

– Хочешь знать, что я нашла? – задумчиво прикусила Мария нижнюю губу. – Я расскажу. Эта история, это Братство... Оно слишком велико, Кент. Слишком огромное, чтобы справиться в одиночку. Я потратила месяцы на поиски зацепок. Половина из них – подделка. Я получала только имена. Имена и места. Если выяснялось, что это не тупик, то я приходила лишь к следующему имени, другому звену в бесконечной цепочке. Они годами объединяли группы со всего мира. Вопрос не только в Европе. Не только в Ближнем Востоке. Даже освободительные движения в Африке подключились. Партизаны из Южной Америки. Даже дома...

– Наши люди, – перебил он. – Да, я слышал.

– Тогда я и остановилась. Я далеко зашла и Братство прознало об этом. Они неплохо постарались, чтобы добраться до меня. Я была уверена, что меня убьют. Я была отстранена. Я стала человеком, которого никто не прикрывал, и я никому не могла доверять, даже Управлению.

– И ты просто плюнула? Спряталась здесь? – снова слова прозвучали слишком резко.

– Я не просто сдалась! – твердо ответила она, явно разозлившись. – Я спасла собственную жизнь! И я осознала, что ты слишком упертый, чтобы понять это! Ты помешался на одном человеке, на следующей зацепке. Но до тебя даже не дошло, что единственное, что ты получишь, найдя его после того, как все сочли тебя мертвым, это разочарование. Все, что он бы дал, это лишь новое имя. Еще одно звено в цепочке. Как бы ни противно признавать это, но Братство проделало потрясающую работу. Никто не знает верхушку. Они общаются лишь с теми, кто непосредственно выше. Все осталось ровно на том же месте, что и два года назад... Мы можем проверять каждую ниточку, но в результате получим лишь новое имя.

– Логично, что цепочка когда-нибудь закончится, – возразил Рид. – Кто-то стоит во главе всего этого. Так всегда. Рано или поздно, мы найдем его.

– Ты неисправимый оптимист, – грустно улыбнувшись, покачала головой Мария. – Верно. Но это будет намного позже, чем думаешь. Будет слишком поздно. Вот, что они сделали, – она ухмыльнулась. – Помнишь тот рекламный ролик из восьмидесятых, который прозвали «Руки вокруг всей Америки»? Шесть миллионов человек образовали цепь вокруг страны, держась за руки. Представь, что ты стоишь в Нью-Йорке. Справа и слева стоят еще двое. И это все, что тебе известно. Это все, что имеет для тебя значение. Ты играешь свою роль. Ты соединяешь цепь. Ты понятия не имеешь, кто стоит вот так в Иллиноисе, Арканзасе или Калифорнии. Тебе плевать на их имена, различия, личности. Ты просто знаешь, что они там и делают то же, что и ты. Соединяют цепь. Все объединены в один процесс. Как-то так. Так они и поступили. И это то, что я нарыла, Кент. Тебе никогда не позволят добраться до верхушки. Тебя убьют задолго до этого.

– Что бы сделал я? – вздохнул Рид, потирая лоб. В голове снова промелькнули ее слова: «Просто останься ненадолго». – Мы не можем просто бросить все. Погибнут люди, Мария. Я продолжу с тобой или без. И это происходит не из-за одержимости Кента или чувства долга. Я делаю это потому, что у меня дома сидят две до смерти перепуганные девочки, которым приходится скрываться. Они даже не знают, увидят ли меня когда-нибудь еще. Так жить нельзя. И, если Амон, решил...

– Амон? – резко подняла глаза Мария.

«Черт!» – выругался про себя Рид. В спешке, пытаясь убедить ее выдать ему информацию, он ляпнул лишнее.

– Откуда у тебя это имя? – требовательно спросила она.

– Я... – он уже облажался, теперь можно было сказать правду. – Услышал от русского в Бельгии. Так они называют сами себя, Братство. Думаю, это своего рода ядро, словно клей, объединяющий всех воедино...

– Боже, Кент, почему ты не сказал это раньше? – Мария ощутимо ударила его по руке.

– Потому что я не уверен, что могу доверять тебе! – выпалил он.

Явно расстроившись, она подняла руки и ушла в спальню.

– Куда ты?

Через минуту она вернулась с телефоном.

– Вот моя последняя зацепка, – объяснила она, прокручивая дисплей. – Получила ее от довольно дешевого бандита в Иордании. Он считал себя волевым, но после того, как я сняла ему несколько ногтей...

– Господи, Мария...

– Он дал мне адрес и имя «Амон». Он сообщил, что я узнаю его по шраму, выжженной метке на шее...

– Метке, – подвердил Рид. – Я уже видел ее несколько раз. Это обозначение древнего египетского бога.

Йоханссон раздраженно посмотрела на него, чтобы показать, как она злится из-за того, что он скрыл информацию, а затем продолжила прокручивать дисплей телефона.

– В любом случае, это место, скорее всего, уже неактуально, поскольку меня перехватили. Тогда они и сообщили мне о кротах в Управлении. Их сеть. Я махнула рукой и поехала сюда. Но если тот парень был Амоном, то... Боже, я была намного ближе, чем думала!

– Из того, что мне удалось нарыть, – произнес Рид, – Амон – не один человек. Это группа. Сродни понятиям американец, католик или республиканец. Что в телефоне?

 – Я сохранила все адреса в контактах под выдуманными именами, – пояснила она. – Он был в Восточной Европе. Вроде в Словении...

Она не успела найти контакт.

Дверь внезапно распахнулась от удара и сильный запах поразил их обоих.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Инстинкты Рида проснулись молниеносно. Он не успел увидеть нападавшего, поскольку отскочил вправо сразу, как только увидел черный ствол пистолета. Мария отпрыгнула в другую сторону, на кухню.

Пушка дважды выстрелила в окно, выходящее на фонтан. Рид прокрутился, едва не врезавшись в стенку маленькой гостиной. Присев на корточки, он увидел все еще валявшиеся на ковре осколки кружки и схватил самый большой из них.

Раздалось еще два выстрела. Рид вовремя упал на пол и пули проскочили мимо, зацепив штукатурку. Он схватился за край журнального столика, перевернул его и укрылся.

«Девятимиллиметровые пули. Ширина стола 6 сантиметров. Дерево должно выдержать», – как только он подумал об этом, пуля расколола столешницу в центре, прямо перед его лицом. К счастью, дерево и правда выдержало.

Нападавший выстрелил еще дважды, но не в Рида. Раздался стон Марии. Рид разозлился.

– Рад снова видеть тебя, Зеро, – прозвучал насмешливый, хорошо знакомый мужской голос. – Выходи и я не стану убивать ее.

Рид выглянул из-за журнального столика. Парень смотрел на него, держа Марию на прицеле. Ему было слегка за тридцать, квадратная челюсть, легкая щетина, дерзкая улыбка.

«Моррис, – подсказала память. – Твой бывший коллега».

Мария левой рукой придерживала правое плечо. Кровь сочилась сквозь пальцы. Кажется, пуля лишь зацепила ее.

– Не надо, – произнесла она.

Рид крепко сжал керамический осколок и вышел из укрытия.

– А вот и он, – еще шире улыбнулся Моррис. – Выглядишь неплохо для мертвеца.

– Почему? – требовательно спросил Рид. Он уже знал ответ, точнее варианты. Либо Моррис был кротом Амона в ЦРУ, либо Управление послало его убить Кента. Он лишь не знал наверняка.

– Да ладно тебе, Кент, – закатил глаза Моррис. – Мы не собираемся стоять и болтать здесь. Я лишь хотел взглянуть на тебя, – он покачал головой и на мгновение его взгляд смягчился, словно он был искренне разочарован. – Алан был таким глупцом. Этого не должно было произойти.

Он навел оружие на Рида.

Как только с нее сняли мушку, Мария сунула руку в задний карман и бросилась вперед, держа в руках тонкое, изогнутое лезвие – разделочный нож с черной рукояткой.

Прежде чем Моррис успел нажать на курок, она взмахнула рукой и нанесла удар по руке, сантиметров на десять выше запястья.

– Ах, сука! – Моррис закричал от злости, выронив пистолет. Йоханссон пнула его, но не в сторону Рида. Оружие прокатилось по плитке и исчезло под кухонным столом.

Моррис здоровой рукой дал ей сильную пощечину. Рид подскочил и локтем нанес удар противнику в солнечное сплетение. Подобный шаг должен был ненадолго вывести его из строя, выбив воздух из легких. Но Моррис был хорошо натренирован. Он наклонился вперед, благодаря чему локоть соперника едва достиг его ребер, и ответил резким хуком справа.

Рид получил кулаком в подбородок. Его голова дернулась в сторону. Перед глазами поплыли звезды. Он с трудом увидел руку Морриса, наносящую следующий удар в горло, и едва успел поставить блок, пошатнувшись. Соперник потянулся к чему-то на поясе, по всей видимости, пытаясь достать еще один пистолет.

«Соберись! – потребовал голос в голове. – Ты можешь быть лучше».

Рид стиснул зубы и снова выскочил вперед. На этот раз он схватил Морриса за правую руку, ту самую, которую порезала Мария, и нажал на рану изо всех сил.

Соперник откинул голову назад и взвыл от боли.

Во второй руке он все еще держал керамический осколок. Повернув его острием, Рид нанес удар прямо в лоб Морриса. Кровь полилась с такой скоростью, что успела попасть в глаза прежде, чем тот ее вытер.

Он схватил бывшего друга за воротник и пояс и опустился на колено, собственным весом придерживая одну руку и разбираясь со второй. Моррис лихорадочно дергался. На доли секунды его тело оторвалось от земли и Рид воспользовался моментом, применив прием из дзюдо.

Моррис вылетел в кухонное окно. От удара стекло разлетелось на тысячи мелких осколков. Каким-то невероятным образом ему удалось схватиться за раму. Он взвыл от боли, держась за стекло. Второй рукой он все еще пытался нащупать пистолет.

Раздался женский крик. На площади внизу пара среднего возраста наблюдала за происходящим: разбитым окном и висящим на одной руке Моррисом. Мужчина в спешке достал телефон, по всей видимости, собираясь вызвать полицию. Рид на мгновение задумался. Он мог бы одним ударом оттолкнуть соперника, тем самым сбросив его из окна. Высота была не более пяти метров. Недостаточно, чтобы убить, но хватит, чтобы переломать ноги. Но ему нужны были ответы. Он хотел знать, кто послал его.

Мария подскочила на ноги. Ее щека уже опухла, а из плеча все еще шла кровь, но было видно, что порез поверхностный.

– Давай же! – быстро сказала она. – Брось его. Он не остановится.

– Я должен знать, почему он пришел и что ему известно... – покачал головой Рид.

– Каков твой план Б? – раздраженно ответила она.

«Увести его отсюда. Подальше от Марии. Туда, где он не сможет начать стрелять».

– Мне пора, – Рид схватил свою сумку и куртку с дивана. – Не иди за мной. Ему нужен я. Я отвлеку его, уведу в другое место...

Выстрел прервал его речь. Оба инстинктивно присели. Моррис добрался до оружия и начал без разбора стрелять по квартире. Он даже не мог видеть, куда стреляет. Туристы внизу закричали и разбежались, спасая собственные жизни.

Мария быстро провела Рида в зал через открытую дверь. Он тут же прислонился спиной к стене.

– Я пойду с тобой, – произнесла она. – Мы продолжим вместе, найдем следующую зацепку...

– Нет, – покачал он головой. – Будет лучше, если я сам...

Еще один выстрел прозвучал словно гром. Мария отскочила за угол и прижалась к стене. Рид заглянул вглубь квартиры в тот же момент, когда из оконной рамы появилась голова Морриса. Тот выглядел, как демон: глаза яростно бегали по помещению, зубы были крепко стиснуты, по лицу текла кровь.

– Стил! – заревел он, пытаясь прицелиться, но ствол дрожал в руках. Пуля снова попала в стену. Рука Марии вылезла из-за угла и выдернула его в подъезд.

– Возьми его, – она вложила в руки телефон с размазанной по дисплею кровью. – Там есть адрес. Словения. Ты найдешь.

– Хорошо, – пообещал Рид. Затем он быстро открыл сумку и досталВальтер Ридижера, протягивая его Марии. – Держи, на всякий случай. Как я найду тебя?

– Я сама найду тебя, – указала она на окровавленный телефон. – Теперь иди!

Рид побежал. Спускаясь вниз и перепрыгивая через две ступеньки, он натянул куртку и схватил черный нейлоновый рюкзак в кулак. Над ним пролетело еще несколько пуль. Если туристы и не успели позвонить в полицию, то кто-то из жильцов уже наверняка это сделал.

Выйдя во двор, Рид не стал сбавлять темп. Пройдя на площадь он оглянулся назад.

Моррис, одной рукой державшийся за раму, тоже оглянулся. Кровь уже пропитала его рубашку. Порез на руке и стекло в ладони говорили о том, что рука заживет нескоро. Во второй он все еще держал оружие, судя по внешнему виду, Ruger LC9.

Он с такой жалостью взглянул на Рида, что тот ощутил ее всем телом. Лоусон ожидал, что Моррис сделает попытку прицелиться и начать стрелять прямо по площади, но этого не произошло.

Он дал ему уйти.

В голове резко возникло новое видение.

«Мост. Ночь. Давление бьет по ушам, поскольку ты уходишь под воду...»

Моррис согнул ноги, спрыгнул на бетон и покатился кубарем. Встав на одно колено, он прицелился левой рукой. Дуло тряслось от усталости в руках, зато не было никаких помех.

Рид отскочил вправо, услышав грохот выстрела. Он уже почти дошел до конца площади, перебегая с одной стороны на другую. Раздался еще один выстрел. Одна из черепах фонтана разлетелась на мелкие кусочки.

Ему нужно было выбраться отсюда, добраться до какого-нибудь места, где будет много людей, и смешаться с толпой. Туда, где Моррис не смог бы открыть огонь.

Прежде чем повернуть за угол, Рид снова оглянулся. Моррис уже был на ногах, пытаясь догнать его.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Рид вышел с площади Маттеи и побежал по Виа де Фунари. Несмотря на холодную февральскую погоду, здесь все же были люди. Большинство из них замерло от звуков выстрелов, остальные же наоборот поспешили найти укрытие. Телефоны были в руках у каждого. Слишком много.

 Он понятия не имел, как Моррис вообще мог двигаться после падения с такой высоты, не говоря уже о погоне. Ему пришлось напомнить себе, что это был не обычный солдат или же шестерка террористов, а хорошо обученный агент ЦРУ. По всей видимости, обученный даже лучше, чем он сам.

Рид замедлил шаг, стараясь не вызывать подозрений. Но его сердце не сбавляло темп. Было ощущение, что оно вот-вот готово выскочить из груди. Моррис оставался действующим агентом, который пытался убить их. Точнее, он пытался убить Кента, вряд ли Мария тоже была его целью.

«Возможно, я привел этого манька прямо к ней», – мрачно подумал он. Рид надеялся, что с Йоханссон все будет в порядке. Мог он доверять ей или нет, она все же боролась в ответ и помогла ему уйти. Она же дала ему телефон с адресом, который мог привести к Амону в Словении.

Но...

Она пнула пистолет под кухонный стол, а не к нему.

«Это был тяжелый момент. Она не успела обдумать».

И она не объявилась, когда Моррис принялся стрелять по площади.

«Вероятно, она была ранена».

Часть Кента очень хотела ей доверять. У них была своя история. Но не Рид. У него все еще было больше вопросов, чем ответов.

Он засунул руки в карманы куртки... и с недоумением притормозил. Он вывернул оба кармана наружу. Глок... Его не было.

– Сука! – злобно выкрикнул он. Она взяла его, сомнений не было. Он отдал ей Вальтер, а Глок она прибрала еще раньше. Он был безоружен.

Рид раскрыл сумку, чтобы проверить, что все остальное на месте: деньги, паспорта, одежда, запасная обоймая для PPK. Все на своих местах, включая швейцарский армейский нож, который он вытащил и положил в карман. Вряд ли он сильно поможет во время перестрелки.

Рид кипел от злости. Как он мог быть так глуп? Он успокоился и она просто вытащила его оружие, пока он спал.

«Она могла запросто пристрелить тебя во время сна. Но не стала».

Может она просто доверяла ему не больше, чем он сам.

Где-то вдалеке завыли сирены вызванных полиции и скорой помощи. Рид понял, что задумался, закинул сумку на плечо и поспешил.

Он предположил, что Моррис не сунется на эту улицу. У него было слишком сильное кровотечение, которое не могло не привлечь внимание окружающих. Молодой агент просто спрячется где-нибудь, залижет раны и нападет на Кента с новыми силами.

Несмотря на это, Рид решил, что лучше уйти отсюда. Он свернул направо на Виа де Амброджио, направляясь на юг к библиотеке, где мог спокойно переждать несколько часов. Как только жара спадет, можно будет продолжить свой путь. Он выступил на дорогу, чтобы перейти улицу и...

Нереально громкий скрежет едва не разорвал барабанные перепонки. Пуля попала в дорожный знак позади него. Рид тут же присел на корточки. Не повернись он в этот момент, в его черепе сейчас зияла бы огромная дыра.

На проспекте тут же воцарил хаос. Люди закричали и бросились в разные стороны, пытаясь найти укрытие. Толпа рассасывалась, словно Красное море, а Рид оглядывался по сторонам.

– Не могу поверить в это, – пробормотал он.

Прихрамывая на левую ногу, Моррис быстро направлялся к нему. На квадратной челюсти замерла зловещая ухмылка. Правая рука просто болталась на боку, проливая кровь на тротуар. В левой все также находился пистолет.

Рид бросился на другую сторону. Светофор горел зеленым и машины завизжали тормозами. Его едва не сбил красный Фиат, остановившись всего в полуметре. Рид притормозил и перепрыгнул маленькую машинку. Он поверить не мог, что Моррис все еще преследовал его, стреляя на глазах у всех.

«Отчаянный парень. Человек, которому есть что терять. Поэтому он еще опаснее.

У Ruger LC9 магазин на семь пуль. Сколько раз он уже выстрелил? Пять? Шесть»

Рид не помнил, сколько выстрелов произвел Моррис в квартире, пока висел не подоконнике.

Он быстро добежал до следующего квартала, обгоняя людей, в панике спешивших покинуть это место. Нужно куда-то зайти, туда, где можно быстро раствориться.

«Метро. Сверни налево».

Рид снова пересек улицу на зеленый. Водители резко тормозили и громко ругались по-итальянски. Он оглянулся. Моррис был похож на злодея из фильмов ужасов восьмидесятых: не бежал, но шел быстро и без остановок. Рид увеличил дистанцию. Агент не стрелял, но не потому, что не мог.

«Возможно, у него закончились патроны. Или же остался всего один».

Он добрался до входа в метро и поспешил вниз. Перепрыгнув через турникет, Рид проигнорировал широко раскрытые от изумления глаза итальянцев, кричавших о картах оплаты. На станции не было поезда, а он не мог просто стоять и ждать.

«Туалет», – подумал он и пробежал чуть дальше по платформе. Найдя уборную, он дернул дверь и убедился, что внутри никого нет. Но не было и замка.

«Я загнал себя в угол, – мрачно подумал Рид. – Нет. Ты завел его самого в ловушку. Слишком близкое расстояние».

– Ладно, – сказал он сам себе. – Хорошо. Успокойся.

Он изо всех сил пытался успокоить дыхание. Моррис был хорошо обучен, как бы не лучше, чем сам Кент. Но он был ранен. У него либо не было патронов, либо оставался всего один. Это были достаточно хорошие шансы.

Рид достал швейцарский армейский нож и щелкнул лезвием. Оно было крошечное, всего семь сантиметров в длину, но могло стать смертельным при правильном использовании.

«Для начала избавься от оружия в его руках. Бей в горло, в яремную вену. Или засади в бедренную кость».

Он прижался к стене за дверью и принялся ждать, держа нож у бедра и готовясь к нападению.

Кто-то медленно толкнул дверь. Она широко раскрылась и чуть не ударила Рида. Он крепче сжал нож, ожидая появление ствола. Но ничего подобного не произошло.

– Ох! – раздался испуганный мужской голос, когда дверь открылась достаточно, чтобы Рида стало видно. – Прошу прощения, не заметил Вас.

Он быстро прикрыл нож, чтобы спрятать его от глаз посторонних. У мужчины не было акцента, точнее, он имел американский акцент. Его волосы были чересчур светлыми, явный результат недавнего окрашивания. Глаза же были холодного голубого цвета. В любой другой день Рид рассмеялся бы. Оставалось лишь взять в руги хот-дог и начать размахивать флагом со звездами и полосками, чтобы сомнений в национальности не осталось ни у кого.

Он еще раз вопросительно взглянул на Рида и направился к писсуару. В его лице было что-то смутно знакомое, словно ты увидел кого-то в толпе и готов поклясться, что это твой друг или брат, но на деле оказывается, что это незнакомец, просто очень похожий на кого-то.

Рид не хотел вызывать подозрений, поэтому он убрал нож обратно в карман, не закрывая его, и подошел к раковине. Включив холодную воду на одном из трех кранов, он осмотрел свое лицо в грязном зеркале. В нескольких местах, куда попадали удары иранцев, оно было еще слегка опухшим. Во всяком случае, Мария успела сменить пластыри, хоть он и продолжал выглядеть ужасно. На его подбородке виднелась двухдневная щетина и он мог поклясться, что появилась седина. Возможно, это все же было плохое флуоресцентное освещение.

Боковым зрением Рид продолжал следить за дверью. Моррис мог и не додуматься заглянуть в туалет.

«Заглянул бы. Он высококвалифицированный агент. Он может быть в отчаянии, но он не идиот. Вероятно, он даже видел, как я шел сюда».

– Эй, дружище, – произнес блондин у писсуара. – Сколько времени?

– А? – Рид едва обратил на него внимание.

– Время, – повторил американец, застегивая ширинку.

– А, хм... Да, – он взглянул на дешевые часы, приобретенные в Париже. Рид почти забыл, что купил их. Стекло треснуло, а сам механизм остановился, вероятно, после купания в ледяной реке с Отцом. – Извини, я...

Если бы он не стоял перед зеркалом и не наблюдал за происходящим, то вряд ли заметил бы. Но он не упустил момент. Рид увидел резкое движение локтя, когда рука достигла кармана.

В этот же момент зеркало разлетелось на мелкие осколки от двух выстрелов.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

«Шевелись!»

Инстинкты заставили Кента двигаться так быстро, словно какая-то неведомая сила оберегала его. Он отскочил назад и прижался к белой стене ровно в тот момент, когда пули достигли стекла. Осколки зеркала с грохотом попадали в раковину и на кафельный пол.

Реакция блондина оказалась такой же, как и у Рида. Он тут же поднял пистолет, держа палец на спусковом крючке.

Рид замер. Незнакомец поймал его.

В эту же секунду в голове замелькали воспоминания из прошлого. Девочки. Новорожденные, спящие у него на груди, пока он лежит на диване. Будучи детьми, играют с Кейт на заднем дворе. Уже подростки, растут так быстро, что он не успевает замечать.

Через полсекунды они станут сиротами. Они никогда не узнают, что их отец умер в туалете в метро Италии, раскидав собственные мозги по белой плитке.

Дверь распахнулась.

Всего на мгновение взгляд вероятного убийцы метнулся ко входу. Это все, что было нужно. Рид пнул частично открытую стальную дверь кабинки, расположенную слева. Она широко открылась и ударила блондина прямо в лицо. Его голова откинулась назад, а из носа полилась кровь.

Вошедшим был странный итальянец в ужасно облегающем костюме с газетой в руках. Он остановился в дверях, в изумлении открыв рот, когда Рид выскочил вперед, схватил блондина за горло и правую руку, вывернув ствол пистолета в пол.

– Убирайся отсюда! – закричал он на итальянца. Этому толстяку не требовалось повторять дважды. Он выронил свою газету и пулей выскочил из туалета.

Рид толкнул американца к стене, зажав его между двумя писсуарами и частично перекрыв дыхательные пути. Тот не стал кричать и даже не подал вид, что испытывает какие-то неудобства. Он просто продолжал смотреть на соперника немигающим взглядом.

«Это лицо, – подумал Рид. – Оно кажется таким знакомым».

Но в памяти так ничего и не мелькнуло.

– Кто ты? – требовательно спросил он. – ЦРУ? Амон?

– Ты знаешь меня, – прохрипел блондин, скривив губы в насмешливой ухмылке.

– Нет, – Рид ударил запястье мужчины о верхний угол писсуара. – Брось пистолет.

– Нет.

Он придавил сильнее, блокируя трахею.

– Я раздавлю тебе горло и ты просто умрешь, – предупредил он.

– Давай, – задыхался незнакомец. Его взгляд не менялся, хотя лицо приобрело малиновый оттенок.

– Просто брось... – Рид замолчал, как только его взгляд упал на оружие. Он узнал его сразу, воспоминания нахлынули рекой. Видения не были новыми, скорее обновленными после разговора с Марией всего день назад, когда она рассказала ему об их пленниках в бункерах.

«Все трое были убиты идентичным способом, – сказала она. – Два выстрела в грудь и один в голову из Зиг Зауэра с глушителем».

– Ты из Амона, – тихо произнес Рид. – Ты... Ты тот киллер, за которым я охотился. Тот, который предположительно убил меня.

Американец попытался что-то сказать. Рид ненадолго ослабил нажим. Убийца отдышался и произнес:

– Это то, что они сообщили вашим людям? Что я убил тебя?

Дверь снова скрипнула, открываясь, но Рид не отвел взгляд от блондина.

– Отпусти его, Зеро, – раздался голос Морриса сзади. – А ты, блондинка, брось пистолет.

– Ты пуст, – нерешительно ответил Рид.

– Хочешь убедиться в этом? – пригрозил Моррис. – Дай ему уйти и медленно отойди или, клянусь Богом, я разорву тебя на куски.

– Ты в любом случае пристрелишь меня, – возразил Рид.

– Верно, – согласился бывший друг. – Но я предпочел бы не стрелять в спину. Давай же. Отпусти его.

Блондин усмехнулся. Ноздри Рида раздулись. Он медленно ослабил давление, а затем отпустил запястье.

– Поднимите руки, оба, – приказал Моррис.

Рид поднял руки до ушей. Киллер этого не сделал. Также он не бросил пистолет.

– Ты оглох? – крикнул Моррис. – Брось пистолет или я прикончу тебя!

– Ты, по всей видимости, Агент номер Один, – еле слышно усмехнулся блондин. – Рад встретиться лично.

– Как ты нашел меня? – пробормотал Моррис, явно занервничав.

– Нас много, – просто ответил американец, бросив на него неудовлетворенный взгляд.

Моррис трясущимися руками все еще держал убийцу на мушке. Рид осознавал, что может что-то сделать, к примеру, прыгнуть и выбить оружие. Но Моррис был меньшим из двух зол. Он потерял слишком много крови. Его руки дрожали. У него была максимум одна пуля и проблема стала очевидной. Он не знал стрелять ли в киллера или же в Кента Стила. Его внимание практически целиком было обращено на убийцу из Амона, поэтому Рид сделал лишь небольшой шаг назад, ничего не предпринимая. 

Блондин тоже все понял.

– Что же делать, Агент? – медленно произнес он. – Ты и я, мы оба находимся здесь по одной и той же причине. Мы оба хотим, чтобы Кент Стил был мертв. Мы, как говорится, в одной команде.

«Моррис работает на Амон».

Теперь это было очевидно. Но также очевидно было, что Моррис не доверял киллеру и уж точно не желал встретиться с ним один на один без оружия.

– Моррис, – повторил Рид. – Все это не имеет значения. Тебе нужно определиться. Я знаю тебя, точнее знал. Ты бы не был в моей команде, будь ты плохим парнем. Если бы не хотел поступать правильно.

На доли секунды взгляд Морриса изменился, словно он вспомнил что-то, о чем давно забыл. Его палец тихонько опустился на курок.

– Моррис, – усмехнулся убийца. – Агент Моррис. Приятно познакомиться.

Моррис заметно напрягся.

«Киллер не знал его имени», – Рид понял, что только что принял решение за него.

Агент нажал на курок.

Убийца был резок. Он заметил движение Морриса и дернулся в сторону, чтобы избежать пули, которая могла попасть ему прямо в сердце. В тот же момент он поднял Зиг Зауэр и трижды выстрелил, не потратив и двух секунд.

Два в грудь. Один в голову.

Кровь и мозги забрызгали остатки зеркала позади него. На мгновение создалось впечатление, будто Морриса поддерживают какие-то невидимые веревки. Его руки поднялись и зависли в воздухе, а голова опрокинулась назад.

Рид выпрыгнул вперед, будто собирался поймать бывшего коллегу, старого товарища из своей же команды. И он это сделал. Он схватил Морриса, немного отступил и использовал его тело, словно щит. Падение подтолкнуло их обоих к двери.

Киллер проворчал и выпустил еще четыре пули. Три попали в Морриса, а четвертая в массивную деревянную дверь, которую Рид как раз открыл. Выбегая на платформу, он услышал, как блондин буквально зарычал от ярости.

На станции стоял поезд.

Двери закрывались.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Рид бросился бежать на максимально возможной скорости, преодолев расстояние всего за шесть больших шагов и буквально проскользнув через узкое отверстие между закрывающимися дверями. Он чуть не влетел в молодую пару, державшуюся за стальные поручни.

Но двери не закрылись. Он задел датчик на входе и они снова распахнулись. Рид поднял голову и его зрачки расширились при виде выходящего из туалета убийцы с окровавленным лицом. Тот держал Зиг Зауэр за собой на уровне талии, скрывая оружие от пассажиров.

Его взгляд задержался на Риде. Он мог сказать, что киллер взвешивал варианты – сесть на поезд и преследовать Рида или же просто выстрелить в открытые двери.

Блондин начал поднимать пистолет. Рид отпрыгнул от двери в сторону, прекрасно понимая, что это не сильно поможет.

«Он может выстрелить в окно, – подумал Рид, – и зацепить невинных людей».

Раздался крик и двое полицейских ринулись на платформу. Полный бизнесмен, который ворвался в туалет, указывал в их сторону и кричал на итальянском: «Там! Это он!»

Блондин в последний раз взглянул на Рида насмешливым, с примесью ненависти взглядом, и засунул пистолет в куртку. Прежде чем поезд скрылся в тоннеле, он успел увидеть сбегающего от полиции киллера.

Усевшись на пустое место, Рид снял с плеча сумку и поставил ее на колени. Вздохнув с облегчением, он вдруг осознал, что трижды был на волоске от смерти всего за несколько минут. Ему стало интересно, неужели жизнь Кента Стила постоянно была такой. Или же это была лишь часть Агента Зеро.

Как только его сердечный ритм начал успокаиваться, Рид обратил внимание, что пассажиры поезда избегают его. Люди по обе стороны покинули свои места и рядом никто даже не стоял. Сначала он решил, что они просто старались держаться подальше от сумасшедшего, в последнюю секунду влетевшего в вагон. Но затем понял, что его куртка была полностью в крови. Не его крови, крови Морриса.

Моррис был мертв. Ридижер был мертв. Мария может быть мертва. Казалось, что всякий, хоть как-то связанный с ним, с Кентом Стилом, быстро погибал. Настоящим благословением было то, что он едва помнил их в качестве друзей. Во всяком случае, ему было проще справиться со всем тем насилием, которое окружало Зеро.

Моррис и блондин были знакомы, это ясно. После увиденного, сомнений в том, что Моррис являлся кротом в ЦРУ, не оставалось. Но и здесь не было доверия. Молодой агент выстрелил в члена Амона, сделал попытку избавиться от него.

«Возможно, он не хотел этого», – подумал Рид. Или это была банальная жадность. Теперь никто не узнает наверняка.

Рид достал из кармана телефон, который дала Мария. Несмотря на все вопросы об их отношениях, как в прошлом, так и в настоящем, он понял, что надеется, что с ней все в порядке. К счастью, после всей передряги, телефон остался целым. Он пролистал контакты. Всего их было больше сотни, но много времени это не займет.

Внезапно телефон завибрировал. Рид чуть не выронил его от неожиданности.

Абонент неизвестен.

«Мария, – подумал он. – Она жива. Она в безопасности. Она выбралась».

Он принял вызов, нажав зеленую кнопку, но не произнес ни слова.

На том конце провода кто-то тяжело дышал. Затем мужской голос произнес:

– Там, должно быть, довольно холодно.

 По спине пробежали мурашки. Это был код, тот же, что и в квартире Ридижера в Цюрихе. Это был звонок из ЦРУ.

«Почему они звонят ей? Откуда у них этот номер?

Она отстранена.

Или нет?»

– Но ничто не сравнится с этим видом, – тихо ответил Рид.

– Привет, Зеро, – вздохнул мужской голос. – Она жива?

– Я не знаю.

– Моррис?

– Нет.

– Черт, – последовал еще один вздох. – Хотя бы скажешь где?

– На полу туалета в метро Рима, недалеко от Виа ди Амброджио, – пока они доберутся до тела Морриса, Рид уже будет очень далеко.

– Боже, если это не позор...

– Он работал на них, – перебил Рид. – Моррис работал на Амон.

– Это невозможно, – ответил собеседник. – Моррис больше года работал под прикрытием, чтобы попасть к ним. Его работой было заставить их считать, что он работает на них. Видимо, он был достаточно убедителен...

– Киллер, которого они отправили за мной, знал, что он агент, – снова прервал Рид. – Он называл его «Агент номер Один».

– А откуда нам знать, что ты сам чист? – поинтересовался мужской голос. – Спустя полтора года, ты внезапно объявляешься, после чего каждый член твоей команды оказывается либо мертв, либо пропавшим без вести. Откуда нам знать, что ты сам на нашей стороне.

– Никак, – он повесил трубку и поставил телефон на беззвучный режим.

Рид понял, что Мария все еще работала на них. Она все еще общалась с Управлением, иначе у них не было бы ее номера. Они бы не использовали код. Она бы не действовала так странно и не спасла бы жизнь Морриса дважды, когда имела шанс добить его. От нее никогда не избавлялись. Она обманула его по поводу зацепок. Она взяла его пистолет. В чем еще она соврала? Были ли они когда-нибудь вместе вообще? Или, что еще хуже, была ли их встреча большим, чем показалось?

Рид не хотел переживать по поводу того, жива Мария или нет. Но он не мог заткнуть свою вторую личность, забыть о близости и странном желании быть рядом. Как и в случае с нахлынувшей волной тоски при виде тела Ридижера, он просто не мог объяснить, как чувствует себя.

Он решил, что все-таки беспокоится о ее жизни не только потому, что их история была не до конца ясна, а потому, что ему нужны ответы.

Рид проехал на метро еще три станции и вышел. По пути он снова достал телефон Марии, вытащил аккумулятор и сим-карту. Выйдя на улицу, он выбросил телефон и батарею в разные мусорные баки, а затем спросил у прохожего как добраться до ближайшего магазина электроники. Рид оставался на чеку и постоянно осматривал окресности на предмет потенциальных угроз. Убийца-блондин все еще был на свободе, а Моррис мог быть не единственным, кого послали за Агентом Зеро.

Рид решил, что первым делом было необходимо достать информацию с сим-карты Марии. Как только он получит адрес, то найдет способ добраться до Словении. Разыщет следующую зацепку, еще одного члена Амона. Заставит его говорить. Получит реальные ответы. Больше никаких подстав и обмана.

«Любыми средствами. И, если Мария все еще жива и найдет нас, если окажется, что она не та, за кого себя выдает, тебе придется убить ее прежде, чем это сделает она».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Заместитель директора Картрайт убрал телефон в карман. Разговор был окончен. Стил просто повесил трубку. Во всяком случае, сомнений не оставалось – Зеро был жив. И он убрал Морриса. Возможно, и Ридижера. Двух человек, которых Картрайт лично послал за ним. Не факт, что Йоханссон еще дышит.

Он потер виски. Последнее, что он хотел бы сейчас делать, это идти к директору Маллену, чтобы доложить о смерти Морриса. Картрайт мог сразу сказать, как отреагирует босс и что он прикажет делать.

Хотя... Может и не стоит идти к Маллену лично.

Через приоткрытую дверь он вызвал своего помощника:

– Линдсей, срочно вызови сюда Стива Болтона.

– Так точно, сэр.

Болтон объявился через четыре минуты. Глава Группы тайных тактических операций представлял собой высокого мужчину с резкими чертами лица и короткой стрижкой. Он всегда стоял так, что большинство людей чувствовало себя неудобно, скрестив руки и выпятив грудь, словно хотел казаться крупнее, чем есть на самом деле. Картрайт всегда считал, что Болтон скорее походил на физрука средней школы, нежели на руководителя отдела ЦРУ. Ему больше подошел бы свисток на шее, чем пистолет на бедре.

– Сэр? – произнес Болтон вместо приветствия, остановившись в дверях и скрестив свои мясистые руки.

– Болтон, заходи. Мне нужно небольшая услуга. Закрой дверь, – Картрайт даже не пытался подбирать слова. Как только дверь была закрыта, он продолжил. – Клинт Моррис мертв.

Скулы Болтона, как и плечи, тут же обмякли.

– Боже, – пробормотал он. – Зеро?

– И я хочу, чтобы ты доложил об этом директору Маллену, – кивнул Картрайт.

– Я? Но Моррис – ваш парень.

– Да, – подтвердил Картрайт, – но у меня нет времени для бюрократии. Я итак знаю, что он скажет. Сейчас я собираюсь отправиться в Цюрих ближайшим рейсом. Если это и можно исправить, то стоит быть на месте, а не сидеть здесь.

Болтон явно не был рад подобным перспективам, но Картрайт был его руководителем, поэтому спорить бессмысленно. Вместо этого, он несчастно вздохнул и спросил:

– Что ты хочешь, чтобы я сказал ему? Кроме того, что Моррис мертв.

– Лишь это, – ответил Картрайт, надевая свой черный пиджак.

– Нужно что-то для продолжения, – вздохнул Болтон. – Какова цель Зеро? С кем он работает?

– С кем? – фыркнул босс. Болтон совершенно не стремился изучить информацию о Кенте. Его повысили до руководителя лишь для того, чтобы заполнить вакантное место после перехода Картрайта на должность заместителя директора. – Готов поспорить на всю зарплату, что он не работает ни с кем.

– Но... – мозг Болтона, казалось, заработал на износ. – Нет. Он же всего лишь человек.

– Да, – пробормотал Картрайт, застегивая портфель. – И в этом проблема. Он всего лишь человек, – выходя из кабинета, он дважды хлопнул Болтона по плечу. – Если Маллен спросит – я в Цюрихе, пытаюсь узнать кто еще жив и почему погибшие мертвы.

*

«Premio Insurance» представлял собой маленький магазинчик, расположенный в старом, узком здании на Виа да Винчи в Риме. Внутри была лишь небольшая зона ожидания и два одинаково крошечных кабинета. Стены были обшиты деревянными панелями, а полы окрашены в белый цвет.

За стойкой регистрации стояла женщина по имени Энн. Ей было тридцать три и она переехала сюда из Омахи. Работа была хорошей – ей платили приличную зарплату, которой вполне хватало для проживания в Риме, за то, что она восемь часов сидела за столом, встречая и провожая посетителей.

Сама она вообще ничего не знала о продаже страховок.

Колокольчик над дверью зазвенел и Энн нацепила свою лучшую улыбку.

– Доброе утро, – произнесла она. – Боюсь, мы не принимаем новых клиентов до.. о, Боже.

Вошедшая женщина была высокой красивой блондинкой с яркими серыми глазами. Ее губы были настолько узкими, что скорее напоминали черту на лице. Она была в белой футболке с v-образным вырезом, которая на данный момент была полностью пропитана кровью, особенно с правой стороны. Черная, подсохшая жидкость также виднелась на ране на ее руке, но, казалось, она даже не замечала этого.

Также женщина не предприняла ни малейшей попытки скрыть небольшой пистолет, Вальтер РРК, торчащий из-за пояса.

– Я хочу поговорить с Картрайтом, – категорично ответила незнакомка.

– Прошу прощения, мэм, – Энн несколько раз удивленно моргнула, – но я не знаю, кто...

– Послушай меня, леди, – перебила посетительница. – У меня было действительно хреновое утро. Я очень зла. В обойме у меня еще целых четыре пули. И я хочу поговорить с Картрайтом. Сейчас же.

Энн медленно облизала губы. Когда люди приходили к ним не за страховкой, то, как правило, звучало банальное: «Прошу прощения, мисс, моя машина сломалась и я хотел бы воспользоваться телефоном». В таких случаях она вежливо кивала и провожала их в кабинет. Это и была ее работа.

Пистолетом ей не угрожали никогда.

– Секундочку... – медленно сказала Энн и подняла трубку. Телефон был похож на антикварный, но без циферблата. Он автоматически соединял с оператором в Лэнгли. Девушка быстро сообщила о странной окровавленной посетительнице, пришедшей в их офис.

– Кто спрашивает? – прошептала она, прижав трубку к плечу.

– Передай, что это Мария Йоханссон, – наклонилась над столом блондинка. – И что Картрайт будет рад принять звонок.

*

Энн проводила Марию в один из кабинетов и вернулась к своему столу. Йоханссон закрыла за собой дверь и поморщила нос от дизайна. Подобное можно было встретить на Среднем Западе, но никак не в Риме: деревянные панели на стенах, поддельные сертификаты о лучшем обслуживании клиентов, ужасный мотивирующий плакат с изображением кота, когтями цепляющегося за бельевую веревку, и надписью «Никогда не сдавайся!»

В кабинете не было ни души. В соседнем, на самом деле, тоже. Здесь работала только девушка на входе и лишь изредка мог появиться какой-то агент, нуждающийся в помощи, которому некуда больше идти. Они называли это «прийти из ниоткуда». Иногда агенту требовалось залечь на дно, если операция шла не по плану и кто-то следил за ним. Это могло продолжаться пару дней или даже недель, но, в конце концов, они появлялись в назначенном месте, нападобие этой страховой компании в Риме, и докладывали о ситуации.

Для всего был свой код, своя метафора. Мария обратила внимание, что большинство из них включали такие понятия, как холод, темнота, тени или тишина.

В центре кабинета стоял простой дубовый стол, заваленный бумагами, ручками и прочей канцелярией для создания вида на случай, если кто-то случайно зайдет во время обеденного перерыва. С одной стороны стоял крутящийся стул без подлокотников, а с другой – два зеленых мягких кресла для посетителей. Мария не стала садиться. Она нервно ходила туда-сюда по трехметровому помещению.

В обычное время она ни за что не приехала бы сюда. До сегодняшнего дня она считала это достаточно опасным, даже безрассудным. Если в Управлении действительно были кроты, они следили за этим местом. Но она должна была разузнать что произошло и почему. И был ли Кент еще жив.

Зазвонил телефон, стоявший на столе. Она быстро схватила трубку, сразу после первого гудка.

Человек на том конце провода долго молчал, лишь дыша в трубку, а затем произнес:

– Тени лишь увеличиваются.

Мария вздрогнула, прикрыв глаза. Она стала ненавидеть все эти коды, метафоры, ложь. Но она прекрасно знала и помнила их.

– Скоро стемнеет, – тихо ответила она.

– Привет, Агент Йоханссон, – голос заместителя директора был не особо довольным.

– Просто Йоханссон, помнишь? – поправила она. – Картрайт, что, черт возьми, это было?

– Извини?

– Не надо, – предупредила она. – Не стоит играть со мной.

Отрицание. Отказ. Изгнание.

Это был их выбор, руководители знали все, но выжидали, пока дерьмо не касалось их самих. Как только это происходило, они тут же переставали понимать, о чем идет речь.

– Кент жив. Или был жив. Ты отправил Морриса следить за нами.

– У нас есть основания полагать, что Агент Моррис работал на Братство... – начал Картрайт после продолжительной паузы.

– Бред, – прошипела она. – Я ни на секунду в это не поверю. Ты отправил его убить... Погоди. Что ты только что сказал? Работал? Моррис мертв?

– Да, – вздохнул Картрайт.

– А Кент?

– Жив и здоров. Фактически, я не так давно говорил с ним по телефону. По твоему телефону.

Йоханссон покачала головой. Моррис был мертв, а Кент жив. Это могло означать лишь одно. Кент убил действующего агента ЦРУ. У него будет много проблем.

– А что было до этого? – спросила она. – Когда Кент был признан убитым при исполнении? Это правда было Братство или ты и тут наврал мне?

– Мария, – мягко произнес Картрайт. – Мы оба знаем почему ты сейчас стоишь там и разговариваешь со мной. Лично мне наплевать на ваши чувства. Меня волнуют факты. И все дело в том, что Кент Стил представляет опасность не только для себя самого, но и для окружающих. Он опасен для нас...

– Он расследует дело с Братством, – возразила она. – Он делает свою работу или то, что должно быть его работой...

– И возвращается к старым привычкам, – прервал ее Картрайт. – Он рассказал тебе об объекте, где изготавливались бомбы, который он взорвал? Или о четырех трупах иранцев, которые он оставил в парижском подвале? Никаких допросов, никаких разборок... просто мясобойня. Он не на миссии. Он на тропе войны. Ему все равно, кто встанет на пути. Теперь у меня на руках два мертвых агента...

– Два?

– Он не сказал? – усмехнулся Картрайт. – Ну, конечно же. Зачем бы? – вздохнул он. – Мария, Алан Ридижер мертв.

– Нет, – она потрясла головой, словно отрицание могло как-то изменить ситуацию.

– Да. Он был убит в Цюрихе. Многократные ножевые ранения. И под многократностью я имею в виду десятки...

– Стой, – выдохнула Мария. Она не хотела даже думать об этом. Только не Алан. – Даже если это так, это был не Кент. Они были друзьями... – она замолчала, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

Он не знал ее. Он потерял память. Возможно, он и Ридижера не помнил. Он мог попытаться выбить из Алана информацию. Все может быть. Она не хотела верить в это. Она отчаянно хотела доверять ему.

«Но ты не веришь, – подумала она. – Не до конца. Иначе ты не вытащила бы пистолет из кармана, пока он спал».

– Он опасен, Мария. И ты это знаешь. Помоги нам достать его. Мы успокоим Кента.

– Нет. Ты отправил Морриса. Ты убьешь его при первой же возможности.

– Я не сделаю этого, – настаивал Картрайт. – Я приказал Моррису не прибегать к крайним мерам. Вероятно, он вышел из себя. Послушай, я сейчас сижу в самолете. Через несколько часов я буду в штаб-квартире в Цюрихе. Давай встретимся там, выслушаем доклад и я назначу тебе команду. Ты можешь запросто получить его. Приведи его в безопасное место. – он ненадолго замолчал. – Разве это не то, чего ты хочешь?

– Я понятия не имею, куда он направился, – солгала Мария. Она наизусть знала тот адрес в Словении. – Мы разбежались, когда появился Моррис. Сейчас он может быть где угодно.

– Ты знаешь его лучше всех, – возразил Картрайт. – Ты нужна мне. Ты лучшая среди моих агентов.

– Я не твой агент, – быстро ответила она.

– Верно, – усмехнулся Картрайт. – Конечно же, нет. Это безопасная линия, Мария. Мы можем говорить свободно. Кроме нас никто не был в курсе. Даже Моррис не знал о тебе.

Естественно, он не знал. Как и Ридижер. Все Управление, за исключением Картрайта, считало, что от нее избавились. Это правда, что история Кента и Братства потрясла ее, но она никогда не была трусихой.

– Ладно, – произнес он. – Так ты за или против?

Йоханссон прикусила нижнюю губу. Варианты были далеки от идеала. Она могла попытаться найти Кента и позволить Управлению взять дело в свои руки. Или же она могла принять предложение Картрайта, возглавить команду и лично убедиться, что все в порядке.

Она знала, что если выберет первый вариант, они расправятся с ним сразу. Если она будет в этот момент с ним, это вызовет проблемы, как в случае с Моррисом.

– Я не приеду в Цюрих, – ответила она. – У меня нет времени. Отправь двух агентов в Любляну.

– А что в Любляне? – спросил Картрайт.

– В аэропорт. Я встречу их в четвертом терминале. Я хочу парней, которых знаю... Дай мне Уотсона и Карвера.

– Карвер на миссии...

– Значит, выдерни его, – отрезала Мария.

– Напомнить, с кем ты разговариваешь?

– Иначе, это пустой разговор, – твердно сказала она. – Уотсон и Карвер. В штатской, но темной одежде.

– Будь благоразумна, – посмеялся Картрайт. – Я не могу отправить двух агентов в...

– Никаких телефонов и слежки, в противном случае, нам не о чем говорить, – продолжила она. – Я найду его, но ты пообещаешь, что не станешь действовать, как в прошлый раз.

– Хорошо, – хмыкнул Картрайт. – Они будут в Любляне к 13:00. Будь там, – и он повесил трубку.

Йоханссон повесила трубку на рукоятку. Она абсолютно не доверяла ему, но это издержки профессии. В этом плане она не доверяла никому в Управлении. И она прекрасно понимала, что это чувство полностью взаимно. Картрайт тоже не верил ей. Она была уверена, что он послал бы к ней парней из разных отделов. Во всяком случае, она сама будет там. И она знала, где будут они. Как бы ни неприятно было признавать, но в одном заместитель директора был прав – Кент был опасен, особенно для себя самого. Мария не хотела, чтобы Картрайт прознал о его потери памяти, ведь они используют это в своих интересах.

Йоханссон знала, куда направился Стил. По указанному адресу находился склад в Мариборе, Словения. Нужно срочно добраться туда. Кент, несомненно, был уже в пути и, если она не начнет действовать, то ее путь будет пролегать по телам.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

– Эй, приятель, – с видом заговорщика склонился над проходом долговязый парень лет двадцати в полукруглой кепке. – Ты американец?

– Да, – пробормотал Рид. – А что?

– Мы только что взяли золото в соревнованиях по сноуборду. Смотрел онлайн, – усмехнулся он.

– Что? – переспросил Рид, просматривая бумаги. Он понятия не имел, о чем говорит этот парень.

– Олимпиада, – пояснил тот. – Мы только что взяли золото.

– Ах, круто, – выдавил из себя улыбку Рид. Он вообще забыл, что игры продолжались. Ему бы очень хотелось сейчас с восторгом наблюдать за какой-нибудь командой. По факту, в своей нормальной жизни, он, скорее всего, следил бы за ними по телевизору со своими девочками, периодически скандируя: «США». Он не был большим фанатом спорта и лишь изредка просматривал баскетбольные матчи. Но в Олимпийских играх было что-то вдохновляющее, что-то вызывающее чувство патриотизма, какими бы краткосрочными они ни были.

Выйдя из метро в Риме, Рид нашел неподалеку интернет-кафе и попросил их достать информацию с сим-карты Марии. Они отправили копию на заранее подготовленный адрес электронной почты и Рид распечатал копию. Имена и адреса заняли несколько страниц. Ожидая, он воспользовался одним из представленных телефонов и запустил Скайп. Там было всего одно сообщение от Майи, подтверждающее, что с ней все хорошо.

«В безопасности, – говорилось в нем. – Вдали от Нью-Йорка. Никому не сообщили».

Сердце екнуло, когда Рид обратил внимание, что сообщение было отправлено почти четырнадцать часов назад. Он быстро прикинул разницу во времени. Она отправила его вчера около 16:00. Он же просил объявляться каждые двенадцать часов.

Паника нарастала. Неужели с ними что-то произошло? Если так, как он узнает об этом? Как он найдет их?

«Успокойся. Там еще раннее утро. Они могут просто спать».

Рид быстро написал: «Прошло уже более двенадцати часов. Пожалуйста, выйди на связь». Он подождал десять минут. Затем двадцать. Продавец уже достал все контакты из телефона и распечатал их, а от Майи все не было ни слова. Он ощутил приступ отчаяния, но, в то же время, прекрасно понимал, что не может больше оставаться там. Не в тот момент, когда по его следам идет блондинистый убийца из Амона. Нужно уехать из Рима как можно скорее.

Испытывая дикое беспокойство за детей, Рид все же заставил себя покинуть кафе и направился в туристическое агентство, находящееся в нескольких кварталах от него. Там он заплатил сто пятьдесят евро за билет на автобус в Любляну, идущий через Венецию.

Среди других пассажиров были американцы, канадцы, англичане, пара французов и пара среднего возраста из Австралии. Они возбужденно болтали друг с другом о своих путешествиях по Европе, что они видели уже и что еще стоит посмотреть, а также о том, как их страны отыграли в зимней Олимпиаде.

Рид держался в стороне, не считая разговора с долговязым парнем по поводу сноуборда, и изучал распечатанные с телефона Марии контакты. Все имена были ему незнакомы. Ни одно не вызвало никаких видений или воспоминаний. Он знал, что Йоханссон умна. Все они, скорее всего, были не настоящими или частично выдуманными, чтобы сбить с толку того, кто случайно получит телефон. Адреса в Словении в телефоне не было, но со второй попытки он наткнулся на улицу и номер дома с аббревиатурой МВХ.

«Код аэропорта Марибор, городок в восточной части Словении».

Имя контакта, к которому был привязан адрес, принадлежало некой Лин Стект.

«Что это за имя? – пытался сообразить Рид. – Венгерское? Голландское?»

В этом имени было нечто знакомое и одновременно странное. Он несколько минут пялился на него, прежде чем сообразил.

 Это была анаграмма его собственного имени, точнее, одного из них. Вряд ли так могло совпасть, что имя Лин Стект состояло из тех же букв, что и Кент Стил.

«Но ведь Мария считала, что я мертв. Зачем ей использовать мои данные для этого контакта?»

Рид пришел сразу к двум выводам. Либо она соврала ему и на самом деле прекрасно знала, что он жив... Либо она сделала это после того, как он объявился. Второй вариант означал, что она заранее намеревалась отдать ему телефон, еще до появления Морриса.

Его мысли были прерваны громким возгласом женщины, которая сидела на два ряда дальше него и внезапно решила пожелать всем пассажирам счастливого Дня святого Валентина. Рид не следил за календарем. В голове снова возникли его девочки, особенно Майя. Она ведь планировала встретиться в городе с каким-то парнем. Казалось, с тех пор, как она приготовила ужин и сообщила, что ей нужно купить новое платье, прошла целая вечность. Сердце снова бешенно заколотилось из-за беспокойства о детях, но Рид заставил себя подумать о чем-то другом.

Мысленно он вернулся в туалет в метро Рима к киллеру Амона. Та стычка напугала его. Блондин был резок, хорошо обучен и бесстрашен. Но более всего Рида напугал тот факт, что убийца был знаком ему. Он уже видел это лицо.

 «Ты знаешь меня», – усмехнулся киллер.

Рид закрыл глаза и попытался представить образ блондина. Светлые волосы, голубые глаза, резкие черты лица, гладкие щеки. Кровь текла из носа после удара стальной дверью. Рев, вырвавшийся из горла, когда он пытался убить Рида. Все казалось каким-то личным, словно этот человек мстил ему. Но картинка так и не вызвала никаких воспоминаний. Вместо этого, она размылась и исчезла, вызвав очередной приступ головной боли, бьющей по вискам.

Рид в отчаянии застонал и потер лоб. Если Мария была права и эти боли с обрывками воспоминаний были побочным эффектом неправильного изъятия имплантата, стоило ли ему начать переживать по поводу более глубокого вреда? Насколько полезен он будет для себя и вообще, если не сможет запоминать важные детали.

Стараясь сконцентрироваться на задаче, Рид вдруг осознал, что его мысли витают между девочками, насмешливым киллером, Моррисом и Марией.

Автобус прибыл в Любляну уже на закате, остановившись на станции, прилегающей к аэропорту Йоже Пучника. Снаружи было всего девять градусов. Рид заскочил в туалет и нацепил на себя термосвитер из рюкзака Ридижера. Затем он прошел к пункту проката в аэропорте и, используя псевдоним, взял мотоцикл на имя Бенджамина Косгроува. Парень у стойки регистрации бегло говорил по-английски и пытался настоять на том, что Риду нужна действующая кредитная карта, чтобы оформить документы, пока не получил пятьдесят евро. Он вписал имя Бена в контракт на условиях, что тот не покинет пределы города.

Затем Рид провел еще полтора часа в пути до Марибора.

Раньше он никогда не ездил на мотоцикле. Точнее, Рид Лоусон не ездил, а Кент Стил был профессиональным водителем. Февральский ветер был холодным и кусающим, но куртка с подкладой из флиса и термосвитер спасли его. Автомобиль лучше подошел бы для подобной погоды, но байк было проще спрятать.

Он въехал в город с юго-запада. Марибор был просто потрясающим местом. Старая часть напоминала сельскую местность и очаровывала своей красотой. Вдоль яркой даже среди ночи реки Дравы простилались хорошо освещенные оранжевые крыши вилл. Здесь находился центр культуры не только Словении, но и Европы как таковой. Повсюду виднелись высокие серые шпили, многовековые соборы, богатая и насыщенная историей архитектура.

Но Рид ехал не сюда.

Прежде чем покинуть Марибор, он остановился в парке и присел на лавочку. Лоусон был голоден. Он ничего не ел уже целый день. Поэтому он достал один из сухих пайков из рюкзака Ридижера и разорвал его. «Еда, готовая к употреблению» представляла собой легкий, но достаточно богатый рацион, как правило, используемый военными при невозможности поесть нормально. В этот раз ему попался снэк, на котором было указано, что это говядина. На самом же деле, еда оказалась просто ужасной. В любом случае, перекусить нужно было обязательно. Он быстро поел, используя пластиковую ложку, и выбросил остатки в урну.

Ужиная, Рид не переставал строить планы.

Он прекрасно понимал, что за исключением небольшого швейцарского армейского ножа, оставался полностью безоружным. Игра обещала быть опасной. Прикинув все возможные варианты и покопавшись в знаниях Кента, он сел на мотоцикл и направился в торговый квартал. Остановившись у хозяйственного магазина, Рид приобрел две банки аэрозоля, европейскую подделку WD-40.

Светловолосый продавец оказался словенцем, практически свободно говорящим по-немецки. Рид сделал вид, что является туристом, путешествующим по Европе на байке. Он показал адрес и уточнил, как можно добраться туда.

– Зачем тебе это место? – нахмурился старик.

– Хочу увидеться с другом, – ответил Рид.

– Следи за своим рюкзаком, – смутно предупредил продавец, пожав плечами. Точный адрес был ему неизвестен, но он смог объяснить, как добраться до указанной улицы.

Он снова уселся на байк и отправился на восток, лишь официально оставаясь в черте города. Величие Марибора растаяло, как только Рид добрался до района, который состоял из трущоб с разрушающимся фундаментом, раскрашенными граффити фасадами и горами мусора. Казалось, завесу сняли и все великолепие старинного Марибора ушло в небытие. Словно все это было лишь подделкой, скрывавшей от глаз туристов бедные кварталы, гетто, грозившие вот-вот развалиться дома. Людей на улице было очень мало и каждый встречный угрюмо смотрел вниз. Несмотря на это, Рид чувствовал, что за ним наблюдают. Возможно, он выдал в себе американца и теперь за ним следили, чтобы обокрасть.

Адрес из телефона Марии привел его к плоскому, широкому, двухэтажному зданию с автоматическими воротами, выходящими на улицу. Неудивительно, что фундамент готов был обвалиться в любой момент и Рид мог поклясться, что восточная часть кирпичного строения сильно провисала. Он оставил мотоцикл в соседнем квартале за ржавым мусорным контейнером и, пользуясь темнотой, незаметно прокрался к опустившемуся фасаду склада.

Прилегающее серое здание напоминало дешевый, ныне заброшенный жилой дом. Рид испытал удачу и зашел через взломанную дверь на первый этаж. Внутри стоял затхлый запах плесени и мочи. В деревянном полу зияли дыры с зазубренными краями. Он с осторожностью направился к ветхой лестнице и, проверив нижнюю ступеньку, аккуратно поднялся наверх.

На втором этаже он обнаружил удачную позицию у разбитого окна и принялся наблюдать за складом, расположенным по ту сторону улицы. Его местоположение находилось всего в десяти метрах и он четко видел горящее окошко. По всей видимости, это был единственный источник света в здании. Рама отсутствовала. Рид перешел к соседнему окну и занял еще более выгодную точку.

В здании напротив два бородача и совершенно лысый парень играли в карты, судя по всему, покер. Еще один, больше похожий на араба, наблюдал за процессом. Они находились в бывшем офисе, который по какой-то причине был переделан под жилую площадь. За ними виднелась кухня и край дивана.

Казалось, отопления в здании не было, поскольку все сидели в куртках, под которыми, скорее всего, скрывалось оружие. Рид не мог сказать, относились ли они к Амону. Даже если у него был бы с собой бинокль, поднятые воротники не позволяли разглядеть наличие меток на шеях.

Игроки явно ощущали себя вполне спокойно. У Рида в запасе был лишь элемент неожиданности. Он расстегнул сумку и достал рулон клейкой ленты, две сигнальные ракеты и банки с аэрозолем, которые приобрел в Любляне. Сняв крышки, он примотал ракеты к каждой баночке и убрал их обратно в рюкзак. Осторожно спустившись обратно на первый этаж, он быстро перебежал улицу и подошел к стальной двери на западной стороне склада.

Взявшись за ручку, Рид решил сделать паузу и передохнуть. Неважно, что произойдет дальше. Он сделает все необходимое, чтобы добыть информацию. Как сказала Мария, он был человеком, которого никто не прикроет и который не доверял никому, в том числе и Управлению.

«Любыми средствами.

Я сделаю это. Я должен».

Рид открыл скрипящую дверь.

Внутри оказалась небольшая площадка, стальная лестница, ведущая наверх, и одинокий хмурый охранник, сидевший на раскладном стуле и читавший газету. Как только Рид шагнул внутрь, головорез все бросил и подскочил на ноги. Он был огромен и слегка полноват. На голове виднелись длинные темные волосы, затянутые в хвост.

– Ты кто такой? – рявкнул он по-русски и потянулся к револьверу на бедре.

Рид не ответил, точнее, не стал говорить. Распахнув дверь, он тут же подскочил к охраннику и нанес удар правым кулаком в подбородок со стороны челюсти, в то место, которое борцы обычно называют «кнопкой нокаута» или «выключателем». Эффектом такого нападения была хорошая встряска мозгов противника. Огромное тело головореза обмякло и он свалился на пол.

В первую очередь Рид забрал оружие – MP-412 REX с переломным затвором, российское производство, патроны .357 Magnum. Пистолет в руке казался слишком громоздким и тяжелым, но выбора не оставалось. Все сработает. Он открыл обойму. Полная.

Он снова наклонился, пытаясь проверить головореза на наличие меток. Тот простонал и зашевелился. Открыв глаза, верзила облокотился на руки и попытался встать. Рид резким движением схватил его за шею, применив удушающий захват. Но русский не сдавался.

Слегка переменив положение руки, Рид проверил шею соперника. Никаких меток. Пока он искал, тот вытащил из кармана нож и раскрыл его.

Схватив соперника за голову, Лоусон быстро выкрутил руки в обоих направлениях до щелчка. Русский, словно в замедленной съемке, свалился на пол с широко открытыми глазами и застывшим в гримасе ртом.

«Требуется давление всего в три килограмма, чтобы сломать подъязычную кость».

Рид успокаивал дыхание.

«Что бы ни потребовалось», – напомнил он себе.

И поднялся по лестнице.

На площадке перед дверью он как можно тише открыл рюкзак и вытащил оттуда одну из самодельных светошумовых гранат – спрей с приклееной сбоку ракетой. Он приложил ухо к двери. Из помещения звучал русский и вроде словенский языки (точно Рид сказать не мог). Периодически раздавался смех и ругань, когда кто-то выигрывал или проигрывал партию.

Они были спокойны. Никто ничего не слышал и даже не подозревал.

Лоусон еще раз убедился в том, что в кармане куртки лежал швейцарский армейский нож наготове, а затем постучался.

Выбив косяк, он первым делом забросил гранату. Вся четверка вскочила на ноги, что-то крича на своих языках и пытаясь переорать друг друга. Брошенная самодельная бомба повисла в воздухе. Мужчины прищурились от внезапной вспышки чистого, ослепительно белого света. Рид нырнул за угол, плотно закрыв глаза и прикрыв уши руками.

Как только балончик коснется стола, он тут же взорвется.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Взрыв был резким и впечатляющим, гораздо громче, чем выстрел дробовика. Оранжевый огненный шар потух уже через доли секунды, успев послать волну пылающей жары по всему помещению. Все четверо либо припали к полу сами, либо были вынуждены сделать это, стараясь прикрыть себя от импровизированной световой бомбы.

Рид завернул за угол и вошел в переделанную квартиру. Облако дыма расплылось по всей комнате. Взрыв разнес игральный стол пополам. Лысый парень, которого он видел через окно, покачивался на ногах. Тонкие струйки крови стекали из ушей. Он даже вряд ли заметил, что кто-то вошел в квартиру, пока Рид не ударил его локтем по солнечному сплетению. Удар коленом в лоб заставил его потерять сознание.

Рид, держа в руках украденный револьвер, осмотрел комнату. Араб неподвижно лежал на полу. Третий парень отчаянно пытался достать пистолет из кобуры, но был дезориентирован. Его глаза были налиты кровью. Лицо блестело алой жидкости, а брови исчезли. Видимо, волна попала ему прямо в лицо.

Он все же достал оружие, но тут же выронил его из дрожащей руки. Он пошатнулся. Рид пнул его в бедро и парень скрючился на полу. Он проверил шею. Никаких меток. Затем он осмотрел двоих человек, потерявших сознание. Тоже пусто.

 Был и четвертый. Он точно видел в окне четверых. Рид быстро направился в дальнюю часть квартиры, подняв пистолет сразу, как только добрался до грязных стен из гипсокартона. На полу находились два матраца и выключенная настольная лампа. Людей внутри не было. За закрытой дверью слева раздался грохот. Рид открыл ее. Там была грязная, пропахшая плесенью с примесью соженных волос ванная.

Четвертый мужчина распахнул окно и пытался вылезти через него, но проем был едва больше фута в ширину. Он пролез уже около трети, вытащив голову и руки на улицу, но живот все еще висел над ванной, а ноги бесполезно болтались в воздухе.

Рид схватил его за пояс и дернул обратно в помещение. Тот упал в пожелтевшую от времени и качества воды ванную. У парня был сильный ожог левой стороны лица и выжженная борода.

Он с ненавистью взглянул на Рида. В этот момент ему удалось четко разглядеть метку, символ Амона, резко выделявшийся на ярко-красной коже мужчины.

– Амон, – произнес Рид.

В глазах соперника мелькнул страх. Этот парень знал, с кем имеет дело.

– Зеро, – пробормотал он.

Рид щелкнул пистолетом в руке и резко ударил мужчину по голове. Тот свалился в ванную, потеряв сознание.

Рид поспешил обратно в гостиную. Единственный уцелевший медленно полз к двери. Лоусон схватил его за лодыжку и затащил обратно в комнату. Послышался визг и ругательства на русском языке. Он достал из сумки клейкую ленту, связал мужчине руки и ноги, а затем, оторвав еще кусочек, заклеил и рот.

Затем он быстро повторил то же самое с двумя остальными. Они могли скоро проснуться и вряд ли долго останутся дезориентированными.

Вернувшись в ванную, Рид длинным куском ленты обмотал руки человека из Амона. Подняв его, он дал несколько пощечин. Мужчина застонал и очнулся.

– Английский? – спросил Рид.

– Иди к черту, – пробормотал он. Акцент было сложно разобрать. Кажется, румынский или, возможно, болгарский. – Я ничего не скажу тебе. Можешь сразу пристрелить меня, – голос был слаб и слова едва доносились.

– Я не собираюсь стрелять в тебя, – покачал головой Рид, положив оружие на бачок унитаза. Затем он достал из кармана армейский нож. – Видишь это? Знаешь, что это за штука? Очень удобная вещица. Пару десятков лет назад, когда я был еще мальчишкой, у меня был такой. Давай-ка посмотрим... Тут есть отвертка. Открывашка. Конечно же, сам нож, – он открывал каждый инструмент, демонстрировал его, а затем убирал обратно. – Щипчики. Маленькое лезвие... Думаю, он предназначается для разделывания рыбы, – Рид нашел штопор и усмехнулся. – Штопор. Разве не смешно? Можно подумать, что люди, пользующиеся армейскими ножами, каждый день откупоривают бутылочку каберне.

Это были слова Кента Стила. Тактика Кента. Менталитет Кента. Его «все средства хороши».

– Давай же, – скривил губы террорист. Его ноздри раздувались. – Я – Амон. Мы обучены. Мы подготовлены для всего.

– Для всего, – тихо повторил Рид. – Но не для меня, – он схватил соперника за связанные запястья и вытянул руки, заставляя его свеситься через край ванной. Кончиком штопора он надавил на левое плечо. Соперник попытался дернуться, но был слишком слаб и Рид тут же его остановил. – Что это ты здесь делаешь?

– Пошел к черту, – выругался тот.

Рид разочарованно вздохнул и надавил на штопор, вкручивая его в плоть. Металл пронзил кожу. Кровь вырвалась наружу и полилась по краю желтой ванной. Мужчина прошипел сквозь стиснутые зубы, брызнув слюной.

– Амон готовит вас к определенным вещам. К таким людям, как я. К другим агентам. К нашим бункерам. К тому, что мы можем сделать, – Кент взял верх и в этот раз сторона Рида Лоусона даже не стала противиться. Он понимал, что это необходимо. Несмотря на то, что пытка человека, как правило, вызывала чувство тошноты, это могла быть единственная реальная зацепка. Либо так, либо невинные люди погибнут. – Но, видишь ли, именно это и заставляет меня быть более креативным.

Он снова прокрутил штопор, вдавливая его в мышцы. Мужчина стиснул зубы, вздохнул и зажмурился.

– Прошу тебя, просто скажи мне то, что я хочу знать, – он прокрутил еще раз, соперник закричал. – У меня гора времени. Пока что некуда идти.

– В таком случае... – задыхался заложник, – это делает тебя... моим узником, – уголки его рта скривились в усмешке, губы дергались от боли.

– Вот тут ты неправ, дружок, – покачал головой Рид. – Скоро я доберусь до кости, – он все глубже засаживал штопор. Мужчина начал задыхаться, заставляя себя молчать. – Чтобы проникнуть в кость, потребуется сильное давление, можешь мне поверить. Кости прочны. Это одна из самых твердых субстанций в мире.

Рид надавил на штопор в очередной раз. Мужчина закричал.

– Это лишь вопрос физики. Давление и угол. Эта штука вонзится в твою кость. Боль станет намного сильнее. Как только она доберется до костного мозга, то ощущения увеличатся в десятки раз. Пройдя свой путь, штопор расколет кость в центре. Даже если каким-то чудесным образом ты сможешь пользоваться этой рукой снова, она все равно никогда не будет работать, как прежде.

Кончик штопора скользнул по кости. Мужчина завыл от боли.

Рид блефовал. Штопор и возможное давление были не настолько сильны, чтобы проникнуть в кость. Но он прекрасно знал, что комбинация из боли и страха, при правильном использовании, окажутся сильнее.

– Пошел ты... – пробормотал пленник. Рид еще немного надавил и слова застряли в горле, трансформировавшись в рыдания.

– У тебя пока еще есть две руки, –продолжил Рид.– Две ноги. И целая куча позвонков... Знаешь, что такое позвонки? У тебя есть тридцать одна пара спинномозговых нервов. Думаешь, сейчас тебе плохо? Станет намного хуже.

– Я слышал... слухи, – прохрипел заложник. – Но я не думал... что это правда.

– Слухи? По поводу?

– Тебя, – он заглянул Риду прямо в глаза. Его зрачки были максимально расширены. Он боялся. – Ты – дьявол.

– Нет, – тихо произнес Рид. – Я не дьявол. Я просто загнан в угол. И это произошло благодаря твоим людям. А теперь... приступим, – он встал и, тяжело вздохнув, оперся одной ногой о ванную, словно готовился максимально надавить на штопор, чтобы тот проник в кость.

– Фуры! – выдавил из себя пленник. – Фуры!

– Какие еще фуры? – остановился Рид.

– Приходят фуры, – его голос дрожал, а дыхание было быстрым и сбивчивым. Кровь стекала по краю ванной. – Они приходят. Мы выгружаем товар. Затем загружаем его в следующую фуру.

– И все? Вы выгружаете одну машину и загружаете другую? – покачал головой Рид. – Что в этих фурах?

– Я не знаю, – прошипел заложник.

Рид снова покачал головой, поднял ногу и приготовился вкручивать штопор.

– Я не знаю! – закричал мужчина. – Не знаю! Не знаю!

Рид поверил ему. Теперь он точно знал, что Амон предпочитал держать всех в неведении.

– Некоторые из тез парней говорили по-русски. Ты когда-нибудь слышал об Отце?

– Да, – слабо кивнул парень.

– Водители этих фур, кто они?

– Я не знаю... – покачал он головой, опустив подбородок. – Ближний Восток...

«Бомбы, – сложил Рид кусочки воедино. – Отец создавал бомбы. Передавал их иранцам. Они везли их сюда. Меняли машины. Зачем? Чтобы скрыться от преследования? Нет... Это слишком легко».

Мария успела рассказать, что Амон стирал любые следы. Они усердно работали над тем, чтобы их члены владели минимальной информацией.

«Они меняли машины для того, чтобы никто вообще не знал, откуда пришел груз и куда он идет».

Рид бы не удивился, узнав о том, что подобных складов было много на каждом используемом направлении.

– Это все, что мне известно, – задыхаясь добавил мужчина. – Клянусь.

– Нет, – сказал Рид. – Ты из Амона. Ты должен знать больше. Где все остальные из твоей компании? Где штаб-квартира?

Пленник не ответил, лишь покачав головой и уставившись в пол.

Рид знал, что дальше с пустыми угрозами он не зайдет. Он слегка притянул руку мужчины и снова принялся вкручивать штопор. Металл проник глубже и проскользил между лучевой костью и локтевым суставом.

Заложник откинул голову и взвыл.

– Где?

– Это... не... одно место, – обрывками произнес он. – Мы... везде...

– Говори, – пригрозил Рид. – У нас много времени, – это было не совсем правдой. Трое его напарников, лежавшие в комнате, были связаны лишь лентой. Они смогут выбраться при желании.

Он снова прокрутил штопор. Мужчина попытался закричать, но это было больше похоже на хриплое шипение.

– Тебе должно быть что-то известно, – сказал Рид.

– Ш...ш...ш, – бормотал пленник.

– Что?

– Шейх...

– Шейх? – нахмурился Рид. – Мустафа? И что?

– Он знает... знает... – заложник испытывал сильнейший приступ шока. Половина его лица была ярко-красной от взрыва, а вторая бледной от боли и потери крови. – Он знает.

«Знаешь, Шейх... Свист пули звучит одинаково на всех языках».

– Ложь. Шейх у нас. Его уже пытали, – ответил Рид. – Он ничего не знает. Он трус. Просто козел отпущения.

– Шейх, – снова повторил он. Его голос был чуть громче шепота. – Он не... он не... – его глаза закатились и он упал вперед. Рид не успел поймать парня и тот ударился лбом о чугунную ванну. Он потерял сознание то ли от болевого шока, то ли от потери крови.

– Шейх не что? – застонал Рид от разочарования.

Не говорил правду? Шейх ничего не знал. Он уже и сам вспомнил это. Он был фальшивкой, они потеряли след. Этот парень был из Амона и, скорее всего, пытался сбить с правильного пути.

«А что, если это не так? – подумал Рид. – Что, если он пытался сказать что-то о Мустафе?»

Парень вынес неплохую пытку. Шейх же находился в бункере ЦРУ в Марокко. У Рида не было шансов пробраться туда, оставаясь незамеченным.

Он медленно встал и смыл кровь с рук в грязной раковине. Оставив штопор прямо в теле пленника, Рид полез проверять карманы. Он достал сотовый телефон. Но, как и в стучае с Отцом, там не было сохранено никакой информации: ни журнала вызовов, ни контактов.

Рид набрал номер экстренной службы – 112. Это был европейский аналог телефона 911. Раздался спокойный женский голос. Снова словенский язык.

– Вы говорите по-английски? – спросил Рид.

– Да, что случилось? – ответила она.

– Тут пожар, – он продиктовал ей адрес склада, а затем повесил трубку и бросил телефон в ванну. Взяв пистолет с бачка, Рид накинул рюкзак на плечо.

В гостиной один из парней уже работал над тем, чтобы снять свои импровизированные оковы с запястий, периодически дергая клейкую ленту на лодыжках. Увидев незнакомца, он потянулся за оружием. Но Рид держал свое наготове. Он выстрелил. Патроны .357 были здоровыми, практически пьянящими. Пуля попала прямо в лоб, оставив впечатляющее отверстие.

Рид заткнул пистолет за пояс. Затем с абсолютно незначительным усилием отодвинул плиту от стены и вырвал газовый шланг.

Еще двое также пришли в себя и лишь молчаливо наблюдали за ним, широко раскрыв глаза. Он знал, что не может оставить их в живых, особенно члена Амона. Они тут же сообщат о нем. И они вычислят путь Агента Зеро.

Рид остановился в дверях и достал из сумки второй баллончик с привязанной сбоку ракетой. Он поджег фитиль, бросил бомбу на пол и быстро сбежал по лестнице. Спустя три секунды раздался первый взрыв импровизированной бомбы. Еще через одну прогремел второй. Вся квартира была сожжена в мгновение ока. Окна вылетели наружу, а стены обвалились. Огненный шар вырвался сквозь открытую дверь на лестничную площадку. К тому времени, Рид уже был на первом этаже, выходя через стальную дверь на холодный ночной воздух.

Он быстро шел по улице, боковым зрением высматривая людей, которые могли обратить внимание на то, как он покинул склад. Казалось, здесь не было вообще никого. Подойдя к мусорному баку, Рид даже не удивился тому, что мотоцикл пропал. Он ухмыльнулся. Скорее всего, кто-то все же внимательно наблюдал за процессом его укрытия и воспользовался возможностью, как только Рид вошел в здание.

Он ускорился и пошел вниз по узкой аллее. Пылающая игральная карта пролетела рядом и приземлилась на землю. Вдалеке послышался вой сирен. Пожарные машины спешили к месту происшествия, пока огонь не перекинулся на соседние ветхие здания.

Дойдя до перекрестка, Рид свернул налево. Засунув руки в карманы, он замедлил шаг, чтобы не вызывать подозрений своей спешкой.

«Просто прогуливаюсь вечером. Нет, офицеры, я не слышал никаких выстрелов или взрывов».

Волосы на затылке резко встали дыбом.

За ним наблюдали.

В этой части города вообще не было фонарей. Улица была темна. Сейчас Рид представлял собой не более, чем силуэт. Услышав приближающиеся шаги, он медленно потянулся за оружием.

Первым делом в голове мелькнул киллер Амона из метро, что каким-то неведомым образом он смог отследить его или выяснить, куда он направлялся. Рид выхватил револьвер и резко обернулся, держа его на уровне плеча. Он был готов стрелять по любому препятствию, возникшему у него на пути...

– Кент! – она застыла, увидев размер пистолета в его руке.

– Мария, – он удивленно моргнул и вдруг понял, что больше шокирован собственной реакцией на нее, нежели на само появление. Внутри появилось чувство облегчения и спокойствия.

Тем не менее, он не стал опускать оружие. Он готов был поспорить на что угодно, что Йоханссон пришла не одна.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Раис был в ярости.

Он был у него в руках. Кент Стил был у него на мушке и снова удрал.

«Чертов итальянский толстяк, который зашел в туалет в самый неподходящий момент. Чертов Агент номер Один, этот Агент Моррис, который встал у меня на пути».

Облегчением было лишь то, что, по крайней мере, в этот раз все не окончилось вскрытым брюхом у Раиса. Но тот факт, что Агент Зеро все еще дышал вызывал такую злость, что она перерастала в сильнейшую мигрень, мешающую мыслить ясно.

«Если бы этот тупой Агент Моррис не встал у него на пути... Если бы не появилась полиция... Если бы этот поезд не стоял там... Одни «если».

Хуже всего (даже хуже, чем упустить Стила, хуже, чем потерять своего в ЦРУ), был тот факт, что Кент, казалось, вообще не узнал его. Не считая перекрашивания волос и голубых линз, Раис не сильно отличался от самого себя в прошлом. Они стояли лицом к лицу. Учитывая их прошлое, было просто невозможно, чтобы Стил не признал в нем своего соперника. Но он не узнал.

Это было странно. Раис мог с уверенностью сказать, что в глазах Стила не было и намека на признание.

Он еще никогда не чувствовал себя таким ничтожеством.

Скрываясь от полиции на станции метро, Раис нырнул в первый попавшийся магазин одежды и быстро прикупил себе зеленую куртку с кепкой, чтобы скрыть свои светлые волосы. Он снял голубые линзы и выкинул их в урну вместе со своим коричневым пальто. Затем он обошел весь город в поисках Кента Стила, проверяя каждую станцию метро. Он понимал, что это бесполезно, поскольку парень был профессионалом. Он уже давно ушел, скорее всего, даже покинул Рим.

Раис также понимал, что у него больше нет ресурсов. Он не имел возможности отследить агента, пока тот не проявит себя. Помимо этого, он должен был отчитаться Амону и сообщить, что они потеряли Агента номер Один. Он принял клятву и не имел права обманывать или предавать своих собратьев. Он был обязан сообщить, что все произошло благодаря ему и принять ответственность.

Раис взял телефон и набрал человека из Амона, который занимался быстрой организацией авиаперелетов. Безымянный человек на том конце провода (у Раиса был лишь его номер) перенаправил его на частный аэродром на севере Рима. Менее чем через час он уже летел на частном самолете Цесна 210 из Рима в Берн, столицу Швейцарии.

Приземлившись, Раис взял такси до отеля «Palais». Он назывался так потому, что в буквальном смысле представлял собой дворцовое поместье с видом на красивейшие сады и леса. «Palais» был практически официальным учреждением, где часто проводились встречи дипломатов и политиков. Его даже внегласно прозвали гостевым домиком швейцарского правительства.

«Дураки, – подумал Раис, заходя в отель и пересекая мраморный холл. – Вы даже понятия не имеете, кто находится среди вас».

Над головой простилался стеклянный сводчатый потолок, что позволяло лицезреть ясное голубое небо прямо изнутри. Все это сильно раздражало Раиса. Это богатство. Высокомерие. Расточительность. Но таков был путь Амона – скрываться на виду у всех, смешиваться с элитой, вольнодумцами и коррупционерами.

Он поднялся на лифте на третий этаж и прошел по богатому алому ковру к угловому номеру, где, как он уже знал, находились несколько представителей Амона, выдающих себя за некоммерческую организацию путешествующих педиатров. Он дважды постучался, а затем, выждав ровно три секунды, стукнул еще трижды. Это был его личный код, его своеобразный идентификатор для братьев. Через мгновение дверь распахнулась и из номера выглянул немец с настолько резкими чертами лица, что даже чем-то походил на крысу.

Не сказав ни слова, он впустил Раиса. Люкс отеля встретил его широкой гостиной с огромными окнами и белоснежной мебелью.

«Какая безвкусица, – с отвращением подумал Раис. – Показуха».

Двое мужчин сидели на диване, еще один в кресле, образовав тем самым треугольник вокруг стеклянного журнального столика, от которого исходил аромат сладкого чая. Все были в костюмах с высокими воротниками, позволяющими скрыть от лишних глаз символ Амона на шеях. Разумеется, и номер, и костюмы, и даже чай были подставными на тот случай, если их вдруг прервет горничная, администратор и даже полиция. Каждый из них мог предоставить любые документы, подтверждающие их причастность к педиатрии. Они даже могли предоставить номера телефонов для предъявления любых претензий и проверки их удостоверений. Если потребуется, каждый сможет обсудить достаточно сложные медицинские вопросы.

Один из этой троицы на самом деле был хирургом. Именно его команда спасала жизнь Раиса после того, как Стил вскрыл ему живот. Он не знал имени врача. Он только знал его национальность. Поэтому в голове Раиса этот человек назывался не иначе как немецкий врач. Похожий на крысу мужчина, который открыл дверь, и был его ассистентом. Вторым присутствующим здесь человеком был непосредственный начальник Раиса, которого он и называл Амоном. Ему было прекрасно известно, что это не Амон, но настоящего имени от также не знал.

Третьего мужчину было несложно узнать, даже несмотря на непривычный западный костюм и галстук. Раньше Раис видел шейха только в мусульманских одеяниях. Довольно странно общаться с ним в обычной одежде и очках, но стиль нужно было строго соблюдать.

– Доктор. Амон. Шейх Мустафа, – по очереди кивнул Раис каждому из них.

Никто не произнес ни слова. Единственный, кто хотя бы взглянул в его сторону, был Амон, медленно поднявшийся из кресла. Он был египтянином с немного смуглой кожей и тонкой, черной бородкой. По факту, он был старше самого Раиса всего на год или два.

– Зеро? – просто спросил он.

Взгляд Раиса упал на пышный ковер. Он покачал головой.

Амон резко ударил его. Гранат в его кольце глубоко впился в губу, а голова одернулась.

Он промолчал.

– Ты хоть представляешь, что нам стоило вернуть тебя? – Амон практически прошептал это. – Напомни мне, почему мы решили потратить столько времени впустую?

У Раиса не было ответа. Вместо этого он произнес:

– Агент номер Один мертв.

– Естественно! – прошипел Амон. – Провал. Американец, – он выплюнул последнее слово так, словно это было грязное ругательство. – Иди. Жди меня. Я решу, что с тобой делать.

Раис сглотнул кровь, отступил в соседнюю комнату люкса и закрыл за собой дверь. Ему было ужасно стыдно. Он потерпел неудачу. Уже дважды. И он очень хорошо знал выбор Амона, поскольку сам исполнял его множество раз. Он был уверен, что эта встреча закончился пулей в его голове.

Когда-то он был американцем. Но не теперь. Он убил в себе эту часть. Теперь он был членом Амона. Он не испытывал никакой эмоциональной привязанности к своей культуре. Первые двадцать лет его грязной жизни не заслужили того, чтобы о них вспоминать.

*

Раис родился и вырос в пригороде Олбани, штат Нью-Йорк, в семье самодовольной, робкой мамаши и периодически работающего отца алкоголика. Его детство было не самым счастливым. Отец был жалким человеком, убежденным, что весь мир настроен против него, особенно в тех случаях, когда из-за своей зависимости он терял очередную работу, на поиски которой уходило несколько месяцев. Этот цикл не менялся годами: устройство на работу, запой, понижение, увольнение, избиения, насилие и провалы в памяти. В эти черные времена его отец мог запросто наброситься на жену и маленького сына с ремнем, палкой, голыми руками и вообще всем, что попадется. Как-то раз он получил даже кожаным ремнем для бритвы.

В восемнадцать Раис вступил в ряды американской армии. Следующие два года он провел на Форте Драм вблизи Уотертауна, всего в двух шагах от канадской границы. По иронии судьбы, это оказался достаточно удачный этап его жизни. Пока большинство парней никак не могли привыкнуть к строгому, четко регламентированному образу жизни в казарме, Раис упивался им. По сравнению с его семьей, армия показалась раем. Он научился драться, стрелять и бегать. Наблюдая, он также получил много полезной информации об оружии, быстром реагировании и радиосигналах. Ему не нужно было приучать себя к исполнению приказов. Это умение быстро укоренилось в нем еще при рождении.

Его ненадолго отправляли в Японию, Германию и Южную Корею, пока не произошел тот самый случай. Когда он отслужил два года по своему шестилетнему контракту, всего в трехста милях от его базы произошли события 11 сентября 2001 года. Через несколько месяцев его перевели в Афганистан. Команда Раиса, состоявшая всего из трех человек, производила разведку в районе Кандагара, который считался последним известным местонахождением известной группировки Аль-Каиды. Раис получил приказ устроить забастовку у здания, где предположительно находилась их штаб-квартира. Он прекрасно видел, что внутри находилось множество женщин, детей и целых семей, которые не имели никакого отношения к конфликту.

Раис отказался.

Бомбы все равно сбросили.

В тот день погибло сто двенадцать человек. Афганский террорист среди них найден не был. Насколько Раису было известно, ни один человек, погибший в том здании, не имел никаких связей с терроризмом.

Раис сбежал. В двадцать один год он покинул армию и ушел на нефтяном бункере через Персидский залив и Красное море в Египет. На протяжении долгих месяцев он скрывался, жил на улицах, выживал засчет подачек. Примерно через год он попал в группу молодых людей, называвших себя активистами, хотя более подходящим термином стал бы «политические диссиденты». Он научился воровать, сливаться с толпой, делать бомбы и сбегать от полиции.

Еще восемь месяцев спустя, в баре Каира он встретил человека, называвшего себя Амоном. Встреча была интригующей. Этот парень искал желающего украсть динамит из соседней шахты. Раис же искал возможности.

Они долго обсуждали предмет. Раис говорил, а человек по имени Амон задавал вопросы и слушал. Раис рассказал о своем опыте, своем мнении о Штатах, о мотивах к дезертирству. Он обратил внимание, что с этим человеком он был честен, как ни с кем и никогда ранее. Амон же очень мало говорил о себе. Казалось, он был очарован рассказом собеседника.

На следующей неделе Раис снова увидел этого мужчину. А затем еще через неделю. Каждый раз, когда они встречались, он называл себя Амоном и практически ничего не говорил. Он дал Раису какие-то книги. Спрашивал его мнение по поводу мировых держав, политиков и так называемой «войны с терроризмом». Затем, наконец, после двух месяцев периодических встреч он пригласил Раиса поехать с ним. Он отвез его в пустыню и познакомил с другими людьми.

Раис сразу заметил, что у каждого из них был шрам на шее в виде странного символа. Иероглиф. После продолжительных бесед с вышестоящим руководством Раиса пригласили вступить в их группу. Он подвергался суровым испытаниям, чтобы доказать свою приверженность. Они тренировали его, знакомили со своими принципами, обучали... но никогда не отдавали приказов. У него всегда был выбор. По крайней мере, так они говорили. Он мог уйти, когда захочет. До того дня он сомневался в этом, но ему было наплевать. Он не хотел уходить.

К тому времени он уже осудил свою бывшую родину, во всяком случае, у себя в голове. И когда подошло время официально заявить об этом и вступить в ряды Амона, он выбрал себе новое имя – Раис, в честь печально известного Мурада-Раиса. Об этом имени ходили легенды. Здесь было замешано несколько человек. Но самым запоминаемым для него стал шотландец Петр Лиль, живший в восемнадцатом веке, который принял ислам, стал оттоманским корсаром и сменил имя на Мурад-Раис. В конце концов Лиль занял позицию адмирала знаменитого флота Триполи.

Свою метку Раис полностью заслужил, хотя его позиция в Амоне предполагала, что придется скрывать ее каждый раз при необходимости. Годы, потраченные на военную подготовку, а также все то время, которое он провел, воруя на улицах Египта, одинаково хорошо подготовили его к работе убийцы. Он довольно быстро заслужил уважение среди своих собратьев. Те немногие, кто знал его имя, были прекрасно осведомлены о том, с какой ответственностью он относится к своим обязанностям: устранять лишних и очищать для нового мира Амона.

А теперь, казалось, настало время устранить его самого.

*

Раис смиренно ждал в спальне номера, пока закончится встреча и решится его судьба. Он не пытался подслушивать, но некоторые фразы разговора между немецким врачом, шейхом и Амоном все же долетали до него.

– Змеи уже начали прибывать, – услышал он голос своего начальника. Раис знал, что «змеи» – это кодовое название глав государств и иных нежелательных лиц в их деле.

Шейх тихо что-то ответил, а немецкий врач промолчал.

– Все уже практически готово. Не хватает лишь одного кусочка, – он перешел на немецкий язык, вероятно, чтобы собеседник лучше понял его. – Иди. Ты знаешь свои обязанности.

– Мы не ждем, – произнес Мустафа. – Мы не колеблемся. Как Амон мы переносим все стойко.

Раис не знал полного плана. Ему были известны лишь кусочки, хотя, стоило признать, что он владел гораздо большим количеством информации, нежели многие члены их общества. Он знал, что план включает в себя целевой удар по месту, где соберутся не только десятки глав государств, но и обычные люди из большинства развитых стран мира. Он также знал, что второй этап включает в себя раздувание разногласий между правительственными организации, благодаря хорошо размещенным агентам Амона.

Американское ЦРУ как раз и являлось одной из таких организаций.

Были и другие этапы, но их подробностей Раис уже не знал. Данный план тщательно разрабатывался на протяжении многих лет. Наконец, он вступит в силу, хотя Раис вряд ли будет еще жив к тому моменту.

Наконец, встреча завершилась. Через дверь Раис услышал, как Амон прощался со своими гостями стандартной фразой: «Как Амон мы переносим все стойко».

Ожидая, он опустился на колени и принялся бормотать молитву, которую выучил в свой первый день в Западной пустыне Египта:

– Амон, услышь молитву нуждающегося, ответь на просьбу бедного и опустошенного... Расскажи о нем сыну и дочери, малому и великому. Перенеси его к поколениям, которые еще не пришли на эту землю, – он прикрыл глаза. – Перенеси его к тому, кто не знает его, и к тому, кто знает его лучше. Хотя, может случиться, что слуга твой будет оправдан в неверном деянии, – дверь в спальню открылась, но он продолжил бормотать, не открывая глаз. – Милостью Амона. Что касается гнева, после содеянного следов не остается. Как Амон мы переносим все стойко».

Воцарилась тишина. Дверь точно двигалась, но Раис не знал наверняка, один он здесь или нет. Он ожидал, что пуля может разорвать его голову в любой момент. Было интересно, услышит ли он ее или мир попросту потухнет.

– Встань, – мягко сказал Амон.

Раис открыл глаза. Египтянин стоял прямо перед ним, уперевшись руками в бока. На удивление, пистолета не было.

– Я потерпел неудачу, – произнел Раис, подняв голову и посмотрев Амону прямо в глаза. – Мне лучше всех известно наказание за подобный проступок. Я готов.

Амон вздохнул. Он протянул руку и большим пальцем вытер кровь из уголка рта Раиса.

– Я не имею права распоряжаться твоей жизнью, – произнес он. – Она принадлежит Амону.

Раис в замешательстве нахмурился.

– Да, ты потерпел неудачу, – сказал Амон. – Агент Зеро все еще дышит, но и ты тоже. Амон выбрал тебя. То, что кажется неудачей сегодня, может вызвать лишь усмешку на более длинном пути. У тебя только одна задача Раис, и она заключается в том, чтобы убрать Зеро из этого мира, – Амон наклонился достаточно близко, чтобы почувствовать запах чая в его дыхании. – Только тогда тебе позволят умереть.

Раис медленно кивнул. Он мысленно уже был готов к темноте, которая наступит после смерти, но теперь пред ним предстали новые возможности и свет.

 – Мир полностью изменится через два дня, – продолжил Амон. – Нельзя позволить Зеро вмешаться. Группа ЦРУ уже была отправлена, чтобы поймать его и привезти сюда, в Швейцарию.

– Как вы... – Раис замолчал. Он отчаянно хотел узнать, откуда Амон получил информацию, но прекрасно понимал, что ему ее не выдадут. С другой стороны он осознал, что Агент номер Один был не единственным кротом в американском ЦРУ.

– Я найду его, – пообещал Раис и встал на ноги. – Я убью его.

Амон открыл ящик комода, достал оттуда одноразовый телефон и передал его Раису:

– Мы будем сообщать тебе по мере поступления информации. Теперь иди.

Раис взял телефон и вышел из комнаты, не сказав ни слова. Покинув люкс, он спустился на лифте на первый этаж и поспешил наружу. Ему дали второй шанс, еще одну жизнь. И на этот раз ничто не помешает ему убить Кента Стила.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

–  Мария.

Она стояла от него на расстоянии вытянутой руки в темноте Марибора. Сирены становились все громче, подъезжая к горящему складу всего в нескольких кварталах от них. Ее лицо стало четким, как только он приспособился к темноте: все те же светлые волосы, фарфоровая кожа и приятный аромат тела.

Кент держал револьвер направленным на нее.

Он хотел знать, как она нашла его, но уже итак начинал понимать.

– Ты знала адрес, – произнес он. – Ты запомнила его. Ты отдала мне телефон лишь для того, чтобы они могли отследить меня.

– Нет, – ответила она. – Я дала тебе его, чтобы сама смогла отыскать тебя.

– Я выбросил его.

– Я это предполагала, – она ухмыльнулась и указала на MP-412 REX в его руке. – Это достаточно серьезная штука. Ты не мог бы опустить его?

– Я так не думаю, – он продолжал держать ее на мушке. – Ты забрала мой пистолет...

– Говорили, что ты погиб. Я не могла быть уверена, что тебе стоит доверять...

– А я до сих пор не уверен, что могу доверять тебе, – парировал Рид. – Ты обманула меня. Ты с ними.

– Все не так просто, – ответила Йоханссон.

– В таком случае, объясни.

– Я сказала тебе правду, – вздохнула она. – Практически всю. Я действительно нашла след Амона и они прознали. На меня открыли травлю. Я трижды сталкивались с убийцами. Казалось, они всегда были в курсе того, где я нахожусь или куда собираюсь. Но... От меня никогда не отрекались. Я выискивала кротов в Управлении. Поэтому я залегла на дно, обосновавшись в конспиративной квартире. Все устроил Картрайт. Именно он распространил информацию, что меня выгнали. Я даже и не знала, что меня перестали искать. Каждый день я ждала, что вот-вот придет кто-то из них, – она надолго замолчала. – Но нет. Пришел ты.

– Это был Моррис, – ответил Рид. – Он работал на них.

– Картрайт сказал тоже самое, – покачала Мария головой. – Я не могу в это поверить.

– Это правда. В Риме, после того, как я ушел, я наткнулся на киллера. Они с Моррисом были знакомы.

– Этот киллер, он... или ты...?

– Он, – кивнул Рид. – Он убил Морриса. Не я.

– А что насчет Алана? – опустила она глаза.

Рид вздохнул. Конечно, она узнала бы. То, что он скрыл от нее данный факт, выглядело не лучшим образом.

– Это был не я. Я нашел его мертвым в Цюрихе. Боюсь, эти уроды из Амона пытали и убили его, чтобы добраться до меня.

– Почему?

– Потому что он... – Рид резко замолчал. Он был практически полностью уверен, что Ридижер помог ему вставить имплантант, но не хотел делиться этим с ней. Во всяком случае, пока не удостоверится, что может доверять ей. Он опустил пистолет до уровня бедра, но не стал убирать палец со спускового крючка. Это странное ощущение, от которого волосы на затылке встали дыбом, никак не покидало его. – Ты пришла не одна.

– Со мной еще двое, – прямо ответила она. – Уотсон и Карвер. Ты знаешь их. Или знал.

– И зачем они здесь? Скрываются в ночи в ожидании удачного шанса подстрелить меня?

– Нет, – сказала Мария. – Я забрала у них оружие, – она медленно протянула руку и достала два стандартных Глока 27. Затем Йоханссон подняла их так, чтобы Рид смог рассмотреть, а затем осторожно положила на тротуар. – Они наблюдают, чтобы ты не причинил мне вреда. И было бы очень глупо пытаться что-то сделать, – громче добавила она. – Они знают тебя и знают, на что ты способен.

Рид боковым зрением заметил какое-то движение в темноте и медленно повернулся к выходящему из темноты высокому афроамериканцу в длинном пальто.

«Уотсон», – подумал он.

В арке многоквартирного дома, находящегося дальше по улице, стоял еще один парень в бейсбольной кепке – Карвер. Оба обозначили себя, но не двинулись с места.

– Зацепка, – продолжила Мария. – Ты нашел что-нибудь?

– Ничего, – солгал Рид. – Очередной тупик.

– Поэтому ты сжег все вокруг? – она подозрительно подняла бровь.

– Скорее они сами. Там была бомба. Я еле успел выбраться.

– Хмм, – она явно не поверила ему, но решила продолжить.

– Ты поэтому здесь, Мария? Пришла проверить новую зацепку? – спросил он. – Или ты пришла за мной?

– Я приехала, чтобы помочь тебе, – слегка неопределенно ответила она.

– Помочь мне? – усмехнулся он. – Помочь мне как? Снова будем командой? Ты, я и эти двое?

– Нет, Кент. Я хочу помочь тебе... как бы странно это ни звучало, я считаю будет лучше, если ты пойдешь со мной. Выйди из тени.

– То есть ты считаешь, что лучшим способом для меня избежать людей, которым я не доверяю, будет направиться прямо в их логово? – чуть не рассмеялся он.

– Да, – она медленно шагнула к нему. – Потому что сейчас я знаю тебя лучше, чем ты сам. Я знаю, что ты можешь больше никогда не довериться им. Уж точно не до конца, – Мария сделала еще один шаг. Он сильнее сжал оружие. – Но у нас есть ресурсы. Ты можешь восстановиться. Мы можем помочь тебе, – она еще раз шагнула, остановившись достаточно близко, чтобы он мог дотянуться до нее.

С этого расстояния он мог видеть всю энергию в ее сланцево-серых глазах. Казалось, она говорила искренне. Риду снова пришлось напомнить себе, что она очень хорошо обучена. Ложь была ее второй натурой.

Но если он планировал пойти по пути, о котором рассказал ему член Амона, то нужно было как-то добраться до шейха. Возможно, и даже скорее всего, впереди его ждал новый тупик, но больше идти было некуда. И поскольку Мустафа находился в бункере ЦРУ, Рид не смог бы подобраться к нему ближе, чем на полкилометра, не будучи подстреленным.

Но ничего из этого онвслух не сказал.

– Мне нужно больше, – ответил Рид. – Ты права, я не могу доверять им. И, на самом деле, мне потребуется хорошая причина, чтобы начать доверять тебе.

– Ты не помнишь меня, – сказала Йоханссон после длительных раздумий. – Но я помню тебя. Я забочусь о тебе, Кент... Больше, чем ты думаешь. Я не хочу, чтобы ты страдал.

– Без воспоминаний это всего лишь слова, – покачал он головой.

– Ладно, – она заговорила так тихо, чтобы Уотсон, стоявший в трех метрах справа от Рида, не смог расслышать их. – Как насчет этого: у тебя дома сидят две дочки. Думаю, ты достаточно умен, чтобы отправить их куда-нибудь на время, но это не может продолжаться вечно. Управление знает о них и, скорее всего, Амон тоже. Мы можем приставить к ним охрану. Я не знаю, от кого ожидать подставы, но знаю тех, кто очень хорош в наблюдении. Людям, о которых я говорю, мы можем доверять.

– Что значит ты не знаешь, от кого ожидать подставы? – нахмурился Рид.

– Не думаю, что Моррис работал один, – практически прошептала Мария. – У меня никогда не было причин подозревать его. То же можно сказать и о Картрайте. И Моррис не мог знать о моем местоположении до конспиративной квартиры. У него не было доступа к этой информации. Но Амон как-то получил ее. Есть кто-то еще, скорее даже не один человек. И гораздо выше рангом. Давай, подключайся и помоги мне найти их. Мы не сможем сделать это сами.

– Если ты права и это кто-то из верхушки Управления, то, скорее всего, именно они и сделали попытку убить меня, – предположил Рид. – Что остановит их сейчас?

– Мы продолжим работать официально, – ответила она. – Мы перепрыгнем через Картрайта. У меня есть связи, я позвоню. Ты расскажешь все, включая попытку убийства, подавитель памяти, Париж, Бельгию, Рим... и  мы передадим все это выше, минуя даже директора Маллена. Сделаем так, чтобы все узнали, что Кент Стил не просто жив, а воскрес из мертвых. Подключим Совет национальной безопасности. Черт, да если они попытаются сделать что-то подобное мы дойдем до прессы. Сделаем это достоянием общественности. Мы защитим твоих девочек. Мы уберем Амон. Мы найдем кротов.

Рид долго размышлял. Выйти из тени казалось самым глупым вариантом, который только можно было придумать, но аргументы Марии были достаточно разумны. Это поможет выйти на кротов в Управлении. Его девочки будут под защитой.

И самое важное, он сможет добраться до шейха. В противном случае, каковы его варианты? Получится либо погоня за недостижимым, либо ему придется открыть себя и попытаться вывести Амон на чистую воду. И даже в этой перспективе...

– Это рискованно, – произнес он.

– Ты справишься, – усмехнулась Мария. – Ты справлялся с гораздо худшими вещами, чем обычная бюрократия.

Рид обернулся. Агент Уотсон даже не пошевелился. Карвер тоже. Если бы Управление так сильно желало его смерти, то они снабдили бы этих парней не только парой служебных пистолетов. Он был как на ладони, стоя на темной улице среди трущоб Словении. Они бы уже сделали попытку.

«Девочки будут в безопасности. Ты сможешь добраться до шейха».

– Хорошо, – произнес он наконец. – Ты говоришь, что заботишься обо мне. Говоришь, что я могу доверять тебе. Это твой шанс доказать, – он перевел курок в безопасное положение и сунул револьвер за пояс. – Я пойду с тобой. Но я не отдам оружие.

– Я и не планировала просить об этом, – Мария наклонилась и подняла два Глока. Затем она подала жест головой и оба агента, Карвер и Уотсон, поспешили со своих позиций. Не произнеся ни слова, все четверо направились к черному внедорожнику, припаркованному в следующем квартале.

– Куда мы собираемся? – уточнил Рид по пути.

– В Цюрих, – ответила Йоханссон, слегка улыбнувшись. – В европейскую штаб-квартиру ЦРУ.

– Что в этом смешного?

– О, ничего такого, – пояснила она. – Я просто представила лицо Картрайта в момент, когда он увидит тебя. Он не поверит своим глазам.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Заместитель директора Картрайт в полном шоке всматривался в двухстороннее стекло комнаты для допросов. Агент Зеро воскрес из мертвых.

Йоханссон сидела рядом с ним на жестком пластиковом стуле. Оба тихонько разговаривали друг с другом.

Это была проблема. Он не ожидал, что Йоханссон действительно приведет сюда Зеро. Он дал четкие указания Уотсону и Карверу – не предпринимать никаких шагов, если Зеро не сделает попытку сбежать. Картрайт был уверен, что так и произойдет. Йоханссон как-то повлияла, это было ясно.

Заместитель директора Шон Картрайт находился в Цюрихе даже менее шести часов, когда получил известие о том, что Йоханссон убедила Кента Стила выйти из тени без единого выстрела (к его большому сожалению, поскольку она отобрала служебное оружие у агентов Уотсона и Карвера). К тому моменту Картрайт спал в гостинице «Hilton» возле аэропорта. Приняв звонок, он вскочил с кровати, оделся и потребовал, чтобы за ним срочно прислали машину.

Европейская штаб-квартира ЦРУ находилась на пятом этаже американского консульства в Цюрихе в современном серо-белом здании, которое больше походило на небольшой отель, нежели на правительственное учреждение. Во дворе развивался огромный американский флаг. Весь периметр был окружен стальным забором с круглосуточной охраной, через которую можно было пройти только с электронным ключом.

Картрайт показал охраннику свой значок и ворота разъехались в сторону. Было почти два часа утра. Йоханссон и Стил сели на самолет в Словении и долетели прямым рейсом до Цюриха, где их встретил водитель и довез до консульства. Они были уже внутри. Картрайт не сильно беспокоился по этому поводу. Йоханссон позвонила как только самолет выпустил шасси для посадки, чтобы сообщить о том, что едет к ним со Стилом. Картрайту удалось поспать менее двух часов, когда на подушке рядом зазвонил телефон.

Добираясь до пятого этажа, ему трижды пришлось показать свое удостоверение личности: первый раз на входе в здание, второй раз у лифтов и третий – сидевшему у дверей охраннику, который и впустил его.

Они знали его лично, но этого требовал протокол. Подобное сильно раздражало.

Ассистент провел его в комнату для совещаний, где он и увидел Йоханссон и Стила через двухстороннее стекло. Он попросил помощника включить камеру и записать все происходящее.

Затем он вздохнул, натянул свою лучшую улыбку и вошел в помещение. Двое агентов резко замолчали и посмотрели на него. Сначала появилось ощущение, будто Зеро не узнал его, но, спустя несколько мгновений, его глаза сузились и он кивнул.

– Заместитель директора, – произнес он.

– Рад видеть тебя, Зеро, – улыбка Картрайта расширилась. Лицо Агента было избитым и опухшим. На шее и лбу виднелись пластыри. Он был похож на дьявола.

– Не называйте меня так, – покачал головой Кент.

– Хорошо, – Картрайт опустился на стул напротив Кента и положил руки поверх стола. – Привет, Кент, – затем он обернулся к Йоханссон. – Оставь нас ненадолго, пожалуйста.

Она взглянула на Кента, будто ждала одобрения, и вышла из комнаты, когда он кивнул.

«Неужели она забыла, кто здесь босс?»

Как только дверь за ней закрылась, Картрайт прочистил горло и начал.

– По сути, ты знаешь, как это работает. Ты рассказываешь нам все от начала до конца и мы ищем подтверждение твоим словам. Но у меня есть некоторые вопросы, с которых мы, пожалуй, и начнем, – он указал на камеру в верхнем углу напротив своего места. – Все сказанное здесь будет записано. Мы не собираемся проверять тебя на полиграфе, поскольку, честно говоря, знаем, что ты может обойти его. Мы просим тебя говорить только правду. Относись к этому месту как к суду. Штраф за лжесвидетельствование – тюремное заключение. Тебе хорошо известно, куда мы отправляем агентов, которые пытаются обойти нас.

Кент снова кивнул, не сказав ни слова. Картрайт с трудом мог прочитать его. Знал ли Стил, что за ним были посланы Ридижер и Моррис? Если да, то он никак это не демонстрировал.

– Хорошо, – слишком громко произнес Картрайт. – Думаю, итак прекрасно видно, что вопреки нашей убежденности по поводу твоей смерти, ты все еще жив. Итак, где ты находился на протяжении последних девятнадцати месяцев?

– На Ривердейл, в Бронксе, – ответил Кент. – Преподавал историю Европы.

– Это шутка? – моргнул от неожиданности Картрайт.

– Нет.

– Под каким именем?

– Рид Лоусон.

– Интересно, – ухмыльнулся Картрайт. После того, как Зеро был официально признан погибшим в бою, ЦРУ проверило данные на каждый из его псевдонимов. Но они не потрудились проверить его настоящее имя. Даже сам Картрайт никогда бы не подумал, что все будет настолько очевидно. Выходит, он все это время скрывался на виду. – А твои девочки? Как они?

– Не в Нью-Йорке, если ты об этом, – глаза Стила сузились.

– Хорошо, – мягко произнес Шон. – Я бы не хотел, чтобы с ними что-то произошло, – он никогда не видел дочерей Стила, но прекрасно знал о них. Было сложно представить холодного, казалось бы, абсолютно бездушного Агента Зеро в качестве любящего отца.

– Мне тоже нужны ответы, – Кент наклонился вперед и посмотрел на него немигающим взглядом. – Это ты послал Агента Морриса убить меня?

– Нет, – нахмурился Картрайт. – Конечно нет. По факту, в ходе дальнейшего расследования, кажется, ты оказался прав. Агент Моррис действительно работал на Братство. Мы немного поискали и наткнулись на банковский счет на Каймановых островах с более чем двумя миллионами долларов. Он был открыт на поддельный холдинг. Генеральным директором значилась бабушка Морриса, которая покинула этот мир семь лет назад, – Картрайт на самом деле был потрясен, когда обнаружил, что Моррис вступил в Братство. Но теперь это было удобно, поскольку тот провалился при попытке убить Зеро. – Моя очередь. Ты убил Клинта Морриса?

– Нет, – ответил Кент. – Но я был свидетелем. Он был убит человеком из Амона.

– Амона?

– Так Братство называет себя.

– Что это означает? – нахмурился Шон.

– Амон был древнеегипетским богом, – пояснил Кент. – Мне пока не на что опереться, но я считаю, что эта группа фанатиков основана на культе, который распался еще в шестом веке.

– И какова их цель?

– Пока я не уверен. У них какое-то смутное представление о «возвращении к старым традициям».

– Фараоны и пирамиды? – хмыкнул Картрайт.

– Не будь педантом, – ответил Стил. Ухмылка исчезла с лица собеседника. – Я не могу сказать наверняка, к чему они стремятся, но знаю из истории, что в самый разгар их величия служители Амона были очень влиятельными людьми. Они контролировали режимы правления. Они шептали на ухо фараонам и те прислушивались. Скорее всего, они хотят достичь чего-то подобного, власти. Но, как и в случае с восемнадцатой династией Египта, если они решатся взять полный контроль в свои руки, им сначала придется уничтожить уже существующую иерархию.

Картрайт никогда бы не произнес это вслух, но он был впечатлен. Этот Агент Зеро, сидящий напротив него, был очень далек от того самоуверенного, надменного Кента Стила, которого он знал раньше.

– И когда они планируют сделать это? У нас есть какие-нибудь данные?

– Это я и пытаюсь понять, – пожал плечами Кент. – Именно поэтому я сейчас сижу здесь. Мне нужна помощь.

– И мы ее предоставим, – ответил Картрайт. Это была полная ложь. Он намеревался выслушать полный доклад Стила, повесить на него убийства Ридижера и Морриса, а затем бросить его в камере бункера до конца дней, которые наступят довольно быстро, поскольку они организуют для него несчастный случай. – Но, для начала, еще пара вопросов. Это ты убил Алана Ридижера?

– Нет. Он был уже мертв, когда я нашел его в квартире в Цюрихе.

– А зачем ты вообще пошел туда?

– В телефоне русского террориста был адрес Ридижера. По всей видимости, кто-то отправил ему сообщение, а он переслал его иранцам, тем же парням, которые вытащили меня из дома в Нью-Йорке четыре дня назад.

– И кто же этот кто-то? У Морриса не было бы доступа к этой информации, – глаза Картрайта сузились, когда он осознал, что Кент пытается намекнуть на что-то. – Ты предполагаешь, что этот человек из ЦРУ...

Прежде чем он закончил вопрос, в дверь дважды постучались, а затем, не дожидаясь ответа, открыли ее. Это была ассистентка – девушка в сером костюме со стянутыми в пучок волосами.

– Прошу прощения, сэр, – вежливо произнесла она. – Там...

– Это ты извини, – резко прервал Картрайт. – Здесь проходит закрытая встреча и мы еще не закончили.

– Но Вам звонят, сэр, – девушка протянула телефон. – Это директор Маллен. Говорит, это срочно.

Горло Картрайта пересохло.

– Стоит переговорить с ним, – Кент откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

– Спасибо, – кротко бросил Шон и взял телефон. Он дождался, пока девушка покинет помещение, а затем приложил трубку к уху. Кент лишь приподнял бровь, не проявляя никаких эмоций.

– Директор, – произнес он.

– Картрайт, – рявкнул Маллен в телефон. – Тебе нравится твоя должность?

– В основном, сэр.

«Хотя, уж точно не в данный момент», – подумал он.

– В таком случае, тебе стоит потрудиться и объяснить, какого черта мне только что напрямую позвонил директор Национальной разведки? – заорал Маллен.

«Директор Национальной разведки? Но как?» – лицо Картрайта побледнело.

Маллен был непосредственным директором ЦРУ, а его боссом являлся директор Национальной разведки. И единственным человеком, на чьи вопросы он отвечал, был сам президент.

– Сэр, я... Я не знаю... – в недоумении пытался что-то выдавить из себя Картрайт.

– Короче, – перебил Маллен. – Директор только что созвал экстренное совещание... – он продолжал что-то говорить, но Картрайт практически не слышал его, поскольку в этот момент Кент Стил встал со стула и направился к двери.

– Куда ты собрался? – прошипел Шон, опустив трубку. – Мы еще не закончили! Сядь!

– Уверен? – спросил Кент. – А мне кажется, что мы договорили.

– Картрайт? Картрайт! Ты слушаешь меня? – голос Маллена звучал приглушенно.

– Сэр, да, – приложил он трубку к уху, когда Стил все-таки покинул комнату. – Прошу прощения. Экстренное собрание. Когда?

– Прямо сейчас, – Маллен отключился.

Картрайт сглотнул.

Он быстро выскочил из комнаты, чтобы узнать, куда направился Стил. Но в холле снаружи, прислонившись к гладкой стене, сложив руки на груди и довольно ухмыляясь, его ждала Мария Йоханссон.

– Экстренное собрание? – обыденно поинтересовалась она. – Прогуляюсь с тобой.

Картрайт кипел от злости. Он сжал кулаки, но все же сохранил спокойствие на лице, пока они шли бок о бок по коридору.

– Как? – тихо спросил он. – Как, черт возьми, ты напрямую вышла на директора Национальной разведки?

– Вы не следили за назначениями, заместитель директора? – пожала плечами Йоханссон.

– Какое отношение это имеет к делу?

– Мой отец, – просто сказала она, – был переведен в Совет национальной безопасности полгода назад. Кажется, рекомендация поступила непосредственно от Джона Хиллиса.

– Твой отец? – Картрайт был ошеломлен. Она права. Он не уделял этому должное внимание. Его глаза расширились от внезапного осознания происходящего. Ее отец некогда был сенатором в Министерстве внутренней безопасности. И пока Картрайт добирался из своего отеля, она успела связаться с директором Национальной разведки. Что означало...

Это означало, что допрос Стила был не более, чем попыткой растянуть время, пока организовывали совещание. Они обыграли его, просто и быстро.

– Не могу поверить, – пробормотал он.

– А стоит, – снова ухмыльнулась Йоханссон. – Боюсь, что следующий час станет довольно познавательным для многих.

*

В самом маленьком конференц-зале «С» зажегся свет. Здесь осбрались шесть человек: Картрайт, Стил, Йоханссон, два заместителя и директор Центра специальных операций в Цюрихе, который курировал ежедневную деятельность европейских штаб-квартир. На обоих краях длинного стола поспешно установили два широких экрана. На одном из них был директор ЦРУ, Маллен. В ярком свете личного кабинета его лысина сияла даже больше, чем обычно. На втором экране был человек лет шестидесяти пяти. Кожа под его подбородком уже начинала провисать, но взгляд оставался таким же резким и проницательным, словно у ястреба. Директор Национальной разведки, Джон Хиллис, выглядел не особо довольным.

– Молодой специалист технической поддержки подключил два кабеля к монитору с изображением Хиллиса.

– Сэр, – произнес он. – Вы нас слышите?

– Да. Спасибо, сынок.

– Я буду рядом, если понадоблюсь, – он в спешке ретировался.

Прежде чем начать, Хиллис оглядел всех собравшихся.

– Я вызвал вас на это экстренное собрание, чтобы обсудить жалобы, которые стали поступать ко мне слишком часто, – сурово произнес он. – Эти жалобы связаны с потенциальным наличием предателей в Центральном разведывательном управлении. Я нахожу это серьезным обвинением и считаю, что стоит перейти прямо к сути, – его пронизывающий взгляд упал на Кента. – Агент Стил.

– Да, сэр.

– Тебе слово. Хочу напомнить, что все сказанное здесь будет официально записано и передано как в Совет, так и в Министерство национальной безопасности.

– Понял, сэр. Спасибо, – Кент Стил поднялся со своего места. – У нас не было времени на обсуждение до того, как вы собрали нас, поэтому хочу сделать это сейчас, официально. Некоторые вещи из того, что я сейчас расскажу вам, могут показаться странными. Все, о чем я прошу сейчас, это дослушать до конца. Учитывая наш выбор профессии и все то, на что мы успели насмотреться, думаю, многие согласятся, что события последних четырех дней просто невероятны, – он глубоко вздохнул. Картрайт обратил внимание на то, что Йоханссон одобрительно кивнула ему. – Девятнадцать месяцев назад Кент Стил, также известный как Агент Зеро, был признан погибшим при исполнении. Тем не менее, я здесь. Последние полтора года я проживал в Нью-Йорке со своими дочерьми и преподавал историю Европы в Колумбийском университете. Не считая последних четырех дней, я и понятия не имел, что когда-то был агентом ЦРУ.

«Не имел понятия? – Картрайт удивленно моргнул. – К чему он клонит?»

Стил поведал им обо всем. Он начал с собственного похищения из дома в Бронксе тремя иранцами. Рассказал о том, как очнулся в парижском подвале. О том, как из его головы достали подавитель памяти. К этому моменту Картрайт уже находился в состоянии полного шока. Подавитель памяти... Он слышал, что подобные вещи существуют. Если это правда, то они блестяще сыграли свои роли. И несомненно, Алан Ридижер приложил к этому руку. Алан дважды надурил Картрайта, начиная с того дня, когда вызвался убить своего лучшего друга, и заканчивая собственным убийством.

Кент также рассказал им об объекте в Бельгии, где изготавливались бомбы. Он рассказал, как наткнулся на тело Ридижера в Цюрихе и о фотографии, которая привела его в Рим. Он поведал о том, как они встретились с Йоханссон и как на них напал Моррис.

Мысли Картрайта неслись семимильными шагами, пока Стил продолжал свою речь.

«Если он говорит правду и сейчас действительно ничего не помнит, то, возможно, он не помнит и того, кто пришел заним девятнадцать месяцев назад».

Если Зеро и знал это, то не стал уделять внимание. В этом тоже был определенный смысл. Глупо было бы звонить Картрайту прямо тогда. Если он помнил ту ситуацию, то у него был козырь на руках. А если нет, то заместителю директора в любом случае придется впредь вести себя намного осторожнее.

– Агент Йоханссон приехала за мной в Марибор, – произнес Стил, заканчивая речь. – Она убедила меня, что лучшим вариантом сейчас будет прийти сюда, даже несмотря на то, что я не доверяю вам. Вместе мы пришли к выводу, что эта группировка, Амон, не смогла бы получать всю информацию только от Агента Морриса. Он понятия не имел, где проживали агенты Ридижер и Йоханссон и уж точно не был в курсе, что Ридижер знал, где искать меня. Поэтому у нас есть все основания полагать, что кто-то на уровне выше рядового агента ЦРУ снабжает Амон информацией.

Стил сел. Тишина поглотила конференц-зал. Судя по выражениям лиц, Картрайт мог сказать, что остальные присутствующие испытывали не меньший шок. Даже Маллен, который, как правило, полностью контролировал свои эмоции, был явно сильно удивлен.

– Еще один момент, господа, – прервал тишину Кент. – Я понимаю, что мои действия за последние дни не были утверждены ЦРУ или правительством США. За последние двадцать четыре часа я, вероятно, нарушил не менее десятка законов. Я полностью осознаю это и соглашусь с любым наказанием, которое вы сочтете необходимым. Спасибо, – пробормотал он и снова занял свое место.

– Извини, Аген Стил, – директор Хиллис прочистил горло, – но, я думаю, нам всем требуется пара минут, чтобы осознать услышанное, – он поднял руку перед собой и зевнул. – Если сказанное является правдой, то все это действительно чересчур странное стечение обстоятельств, но, как ты уже сказал, не так уж невероятно. Обвинения довольно серьезны и мы обязаны внимательно рассмотреть их.

Взгляд директора Национальной разведки упал на изображение Маллена на другом конце стола.

– Директор Маллен, с этого момента я привлеку АНБ для проверки коммуникации каждой руководящей позиции в ЦРУ. Это также касается личной почты и телефонов.

– Сэр, – осторожно сказал Маллен. – Я не совсем уверен, что это разумный шаг...

Хиллис бросил на него злобный взгляд и Маллен замолчал. Картрайт был уверен, что директор ЦРУ хотел оспорить решение, но не посмел.

– Да, сэр, – кратко кивнул он.

– А ты, Агент Стил, – продолжил Хиллис, – ты сказал, что считаешь, будто террористическая атака должна произойти в ближайшее время. Как скоро и почему ты так решил?

– Боюсь, у меня нет ответов ни на один из этих вопросов, сэр, – покачал головой Стил. – Это больше ощущение. Я уже начал привыкать к подобному, когда я что-то знал до установки подавителя памяти, но еще не вспомнил.

«Ощущение», – Картрайт чуть не вскрикнул.

– Хорошо, Агент, – кивнул Хиллис. – В таком случае, лучше бы тебе вернуться назад и все разузнать.

– Сэр, если я... – Картрайт щелкнул пальцами, чтобы привлечь внимание. Он поднялся быстрее, чем осознал это.

Начальник снова грозно посмотрел на него. Сердце Картрайта буквально ушло в пятки от яростного взгляда Хиллиса.

– Хм, прошу прощения, сэр. Заместитель директора Картрайт, Центр специальных операций. Агент Стил работал в моем отделе, когда я возглавлял Группу тайных тактических операций до официального признания его погибшим. Я хорошо знал его и знаю сейчас. Я считаю, что, учитывая потерю памяти и личную заинтересованност в деле, его следует признать скомпроментированным.

– Картрайт, не так ли? – директор Хиллис долго смотрел на него молча. – Центр специальных операций. Хмм... Исходя из того, что этот человек поведал нам пару минут назад, выходит, что он добился большего прогресса за четыре дня, чем весь твой Центр за два года. Какого черта мы должны отстранять его?

«Потому что он нароет информацию обо мне. О нас. То, что мы пытались сделать с ним».

– Что ж, сэр... Думаю, он может представлять опасность для...

– Ты несешь чушь, Картрайт. Сядь.

– Да, сэр, – смиренно выполнил приказ Шон.

– Директор Маллен, я хочу, чтобы вы немедленно восстановили Агента Стила и предоставили ему полный доступ к ресурсам ЦРУ. Он должен получать все то, что требует.

– Сэр, если есть такая возможность, я хотел бы получить Агента Йоханссон в качестве напарника, – произнес Стил, глядя на Марию через стол. – Она единственная, кому я сейчас могу доверять.

– Договорились, – ответил Хиллис. – И пока ты выполняешь свою работу, можешь быть уверен, что мы делаем все возможное, чтобы найти крота, который передавал этим экстремистам всю информацию. Давайте приступим. Разойтись. Кроме тебя, Маллен. И тебя, Картрайт. Я хочу поговорить с вами двумя, – добавил директор Национальной разведки, как только заместители и агенты поднялись.

Картрайт ощутил легкий приступ паники и медленно опустился обратно на стул. Лицо Маллена стало мертвенно-бледным, когда четверо остальных вышли из конференц-зала.

Хиллис раздраженно коснулся переносицы.

– Подавители памяти? Подставные агенты? Кроты? И мы ничего из этого не знали? – он покачал головой. – Сейчас у вас есть возможность рассказать мне все, что считаете важным.

Воцарилась тишина. Картрайт уставился на деревянную столешницу.

– Хорошо, – произнес Хиллис. – К счастью для вас, для начала мы должны устранить утечку и разобраться в этом деле. Но, как только все это завершится, начинайте молиться, поскольку мы проведем полное расследование того, что произошло с этим парнем девятнадцать месяцев назад. Если вскроется, что вы оба имели к этому хоть малейшее отношение, вопрос наличия работы станет для вас самым простым. Ясно?

– Да, сэр, – пробормотали они.

– Отлично. Можете идти, – директор Хиллис выключил камеру и экран потух.

Маллен взглянул на Картрайта и презрительно покачал головой. Не сказав ни слова, он также наклонился вперед и отключил камеру, оставив Шона в комнате одного.

Он сильно напортачил. Дело не только в том, что Стил оказался жив, теперь еще и ЦРУ село ему на хвост. За ним пристально наблюдал сам директор Национальной разведки. Все его звонки, письма и даже смс будут отслеживаться и проверяться.

У него не было иного выбора, кроме как начать работать с Агентом Зеро и предоставить ему все, что тот захочет. Оставалось лишь надеяться, что тот никогда не вспомнит, что именно Картрайт и Маллен заказали его двум агентам ЦРУ.

Наконец, он поднялся со стула и вышел из конференц-зала. Конечно же, Стил и Йоханссон ждали его снаружи. Картрайт хотел высказать им многое, но заставил себя выдавить улыбку.

– Отличная работа, Агенты. Просто блестящая. Хочу сказать, что вне зависимости от продолжения расследования, я представлю вас обоих к наградам за героизм и...

– Я хочу, чтобы к моим детям приставили охрану, – прервал его Кент. – Прямо сейчас.

– Уотсона и Карвера, – добавила Йоханссон. – Они перевезут девочек в конспиративную квартиру.

– У нас есть ресурсы, которые мы можем... – начал было Картрайт.

– Странно. Уверена, я только что слышала, как директор Национальной разведки приказал, что Кент должен получать все, что запросит, – Йоханссон приподняла бровь.

– Конечно. Где твои девчонки? – крепко сжав зубы улыбнулся Картрайт.

– Нет, – покачал головой Кент. – Посадишь агентов на самолет и я скажу, куда отправить их после того, как урегулирую вопрос со своей стороны.

– Договорились, – челюсть Картрайта начинала ныть от искусственной улыбки. – Уотсон и Карвер сядут на ближайший рейс, – он мысленно сделал пометку, что организацией транспортировки должен заняться Стив Болтон в Лэнгли.

– И нам потребуется реактивный самолет, – добавил Стил. – Быстрый. Мы хотим добраться до Марокко сегодня ночью.

– А что в Марокко? – удивилась Йоханссон.

Картрайт нахмурился.

– Шейх Мустафа.

– Мы уже допросили его, – ответила она. – Он просидел в бункере более полутора лет. Ты же сказал, что помнишь это.

– Я помню, что он сказал нам, – сказал Кент. – Теперь я хочу узнать, чего он нам не сказал.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

– Забавно, – произнесла Мария. – Помню, ты сказал, что не нашел никаких зацепок в Словении, – она сидела напротив Стила в мягком кресле кремового цвета. Они были единственным пассажирами на борту Гольфстрима G650, самолета стоимостью в шестьдесят пять миллионов долларов, направлявшегося в Марокко на скорости около тысячи км/ч.

«Я не был уверен, что могу доверять тебе», – подумал он.

Рид и до сих пор не был уверен в этом, хотя, после того, что она сделала для него, связавшись с директором Национальной разведки и позволив сделать заявление, доверие постепенно возвращалось.

– Прости, что не сказал, – просто ответил он. – На самом деле, я должен поблагодарить тебя. Без твоей помощи мне бы не удалось провернуть все.

– Твои дети будут в безопасности, – пообещала она. – Уотсону и Карверу можно доверять. Даю слово, – Йоханссон слегка рассмеялась. – Заметь, немного иронично, что мы наняли такой роскошный самолет, чтобы добраться до одного из худших мест на Земле.

– Хмм. Не думаю, и правда ирония. Не стоит ожидать сверхъествественного. Вряд ли, приехав туда, мы обнаружим, что бункер давно разрушен, а на его месте отстроили пятизвездочный отель.

– Ох, примите мои извинения, профессор, – улыбнулась Йоханссон. Рид поднял голову и заметил, что она рассматривает его.

– Ты о чем?

– Ты изменился. Ты в курсе?

– Нет. Не в курсе. В чем я изменился?

– Трудно сказать, – Мария задумалась. – Кент всегда был так уверен в себе, даже зачастую высокомерен. Он был очень умен, как и ты. Он был смел. Бесстрашен. У него был дико сложный характер, – она снова мягко рассмеялась. – Я как-то странно выражаюсь. Ты все еще являешься им. Мне не стоит говорить так, будто он где-то в другом месте... Но ощущение, будто так оно и есть.

– Выходит... Изменения к лучшему?

– Да. Изменения к лучшему. Точнее, хорошо, что не настолько самонадеян, – улыбнулась она. – Ты просто, кажется, нашел баланс. Ранее, получив дело, Кент становился... буквально одержим им. Он концентрировался только на нем. Имела значение лишь работа. Для ЦРУ это хорошо, но, помимо службы, есть еще и сама жизнь. И сейчас ты словно лучше стал это понимать.

Рид кивнул, но не ответил. Мария говорила о Кенте (старом Кенте) с каким-то почтением, но в то же время в ее голосе было небольшое напряжение, говорившее ему о том, что характер Стила оставлял желать лучшего.

– Агенты, мы достигли крейсерской высоты, – раздался голос пилота из шипевшего интеркома.

Рид тут же включил ноутбук. Он стремился как можно скорее связаться со своими девочками.

Менее получаса назад они находились в консульстве в Цюрихе и разговаривали с Картрайтом. Им выдали сменную одежду, хотя Рид решил оставить ботинки и куртку. Они понравились ему. Также он заменил здоровенный REX на более удобный Глок 29 и LC9, привязав последний к лодыжке. Все свои вещи, оружие и сумку он убрал в личный шкафчик. Швейцарский армейский нож остался в кармане. Он сохранил его не на всякий случай или по необходимости, а лишь из-за того, что это была вещь его старого друга, которого он едва помнил.

Затем их с Йоханссон быстро проводили на взлетно-посадочную полосу к самолету, который отправился в Марокко.

Рид зашел в свою учетную запись и увидел сообщение от Кэтрин Джоанн: «С нами все в порядке. Прости, не смогла добраться до компьютера вовремя».

Он с облегчением вздохнул. Майя поздно объявилась, но ее сообщение успокоило его. Он поднес руки к клавиатуре, но не знал, что сказать. Он хотел быть честным, не будучи конкретным. Наконец, он написал:

«Слушай внимательно. Ты заслуживаешь объяснений, но сейчас я не могу их тебе дать. Я могу сказать следующее: я в другой стране. Я помогаю одним хорошим людям выполнить очень важную работу и должен дойти до конца. Это очень серьезно. Но моя главная забота – быть уверенным в вашей безопасности. Я отправляю двух человек, чтобы защитить вас. Они отвезут вас в безопасное место. Мы можем им доверять».

Рид сделал паузу и посмотрел на Марию, которая читала транскрипцию своего последнего допроса шейха. Она доверяла тем агентам, которых Картрайт отправлял за детьми. В данный момент этого было достаточно. Рид решил, что он тоже может верить им. В любом случае, это лучше, чем если бы они сидели где-то одни и он даже не знал, что прозойдет дальше.

Он продолжил: «Не говори мне, где вы находитесь. Просто дай какой-нибудь ориентир в общественном месте, где эти двое смогут вас найти. Он должен быть далеко от места, где вы живете, но достаточно близко, чтобы добраться туда без проблем».

Прежде чем он успел нажать клавишу ввода, чтобы отправить свое длинное сообщение, в углу всплыла иконка, оповестившая его о том, что Майя зашла в сеть. Рид дождался, пока она прочитает и ответит.

Майя написала: «Скажи мне что-то такое, чтобы я убедилась, что это ты».

Тонкая улыбка растянулась на его лице. Она была не только осторожна, но и достаточно умна. Рид невероятно гордился дочерью и лишь надеялся, что в ее голове никогда не возникнет идея вступить в ряды ЦРУ.

«Мне жаль, что ты пропустила свидание в День святого Валентина», – отправил он в ответ.

Прошло целых две минуты, прежде чем он получил новое сообщение.

«Вандерланд Пир, – говорилось в нем. – Возле обезьянок. Помнишь это место?»

Рид практически рассмеялся. Вандерланд Пир был небольшим парком развлечений в Джерси, рядом с Оушен-Сити. Он возил девочек туда, когда они были совсем маленькими. У входа в парк, рядом с колесом обозрения, стояла конструкция из обезьянок, играющих на музыкальных инструментах. Сара, которой тогда было всего десять лет, испугалась настолько, что расплакалась.

Он тут же набрал номер Картрайта:

– Я уточнил место: Вандерланд Пир, Оушен-Сити, Нью-Джерси, на входе в парк.

– Понял, – ответил тот. – Уотсон и Карвер прибудут туда через одиннадцать часов. Там будет, подожди... Сейчас десять вечера? Скажи детям прийти туда к девяти утра. Пусть не паникуют, если парни не покажутся сразу, но не дай им ждать больше часа.

– Договорились, – ответил Рид. Затем, хоть это и показалось странным по отношению к Картрайту, добавил. – Спасибо.

– Не за что. Как их узнать?

– Да, точно. Саре четырнадцать, блондинка, волосы до плеч, рост примерно метр пятьдесят. Майе шестнадцать, брюнетка, длинные волосы, рост метр шестьдесят. Пусть агенты используют имя Кэтрин Джоанн, когда подойдут, тогда они поймут, что это за ними.

При упоминании Кейт Мария подняла голову, но ничего не сказала.

– Отлично. Не волнуйся, мы заберем их, – подытожил Картрайт. – Я лично сообщу тебе, когда они встретятся, – он повесил трубку.

Рид передал сообщение Майе: «Будьте там к 9:00. Не ждите больше часа. Не ищите их. Они сами найдут вас. Их имена – Уотсон и Карвер. Они уточнят твой логин в Скайпе. Если кто-то другой подойдет к вам, бегите и найдите помощь».

«Хорошо», – ответила Майя.

«Я люблю вас обеих».

«Мы тоже тебя любим».

Рид вышел из программы и закрыл ноутбук. Несколько минут он смотрел в иллюминатор, вспоминая своих детей и Кейт в том парке. Они гуляли по пирсу, играли в мини-гольф и катались на каруселях.

Он даже не заметил, как замечтался, пока не ощутил на себе пристальный взгляд Марии.

– С ними все будет хорошо, – успокаивающе сказала она. – Если они хоть каплю похожи на тебя, то смогут перенести гораздо больше, чем ты думаешь.

– Да, – неопределенно ответил он и переключился на разговор. – Давай сосредоточимся на деле. Я тоже хочу полистать эту расшифровку, когда закончишь. Тогда и увидим, что именно наш дружище шейх не договаривает.

*

Мария была абсолютно права по поводу двух вещей: Гольфстрим, севший у бункера в Марокканской пустыне, выглядел смешно. И это действительно было одно из худших мест на Земле.

Когда они вышли из самолета, было уже семь утра по местному времени. Бункер выглядел как американская ПОБ – передовая оперативная база. Территория была полностью огорожена кривым, поспешно возведенным забором с колючей проволокой. Земля была усеяна рядами брезентовых палаток, прерывающихся лишь стальными конструкциями с куполообразными крышами. Казалось, все от грузовиков до палаток было в желтоватых тонах, сливаясь с песком вокруг.

На самодельной взлетно-посадочной полосе их встречал член спецназа в солнцезащитных очках и оливковой бандане. AR-15 на плече отлично гармонировал с толстой черной бородой на лице.

– Агенты, я сержант Джек Флагг. Добро пожаловать в Ад 6, – пожал он обе руки и добавил, обращаясь к Риду, – Кажется, из вас выжали все соки, сэр.

 Рид проигнорировал данный комментарий, поскольку понимал, что его лицо сейчас выглядит не лучшим образом. Вместо этого он спросил:

– Почему вы называете это место Адом 6?

– Это место обозначается как А-6, – пояснила Мария.

– Думаю, вы поймете, почему мы его так прозвали, – сказал Флагг с легким техасским акцентом. – Мне уже сообщили, зачем вы приехали. Сюда.

Пока Флагг вел их по лагерю, подул приятный ветерок. Рид застегнул куртку. Ему всегда казалось, что в пустыне должно быть ужасно жарко и сухо. Сложно поверить, что сейчас он замерз.

Сержант открыл стальную дверь одной из многих удручающе тусклых конструкций и провел их внутрь. Там не было ни окон, ни каких-либо иных выходов, а освещалось помещение единственной сорокаватной лампочкой, висящей на трехметровом потолке. Пол был залит глиной, перемешанной с песком.

Людей внутри не оказалось, зато Рид обратил внимание на квадратную железную решетку в центре пола, а также цепи с наручниками у восточной стены, намертво прикрепленные к стальному фасаду толстыми железными шипами.

– Одну секунду, – произнес Флагг. С небольшим усилием он снял железную решетку, которая оказалась всего лишь люком. За ним находилась сложенная деревянная лестница, ведущая в небольшое подвальное помещение с грязными стенами и двухметровыми потолками. Сержант снял автомат и передал его Риду. – Не подержите минутку? – затем он сбросил наплечную кобуру с песочным Зиг Зауэром XM17 и опустил лестницу

– Давай, – услышали они его голос. – Проснись и пой. К тебе посетители.

Прошла почти минута, прежде чем снова появился Флагг. Одной рукой он держал пистолет, а другой что-то тащил. Или кого-то.

Шейх был далек от того, кто всплывал в видениях Рида, относящихся к периоду полутора лет назад. В те времена он был сильно напуган, но выглядел здоровым: хороший цвет лица, небольшой животик, сильные руки и ноги.

Унылый овощ, который Флагг вытащил из дыры, был каким-то другим существом. Руки и ноги были настолько костлявыми, что напоминали корявые ветви деревьев. Щеки впали, а скулы заметно выступили, что сделало его глаза слишком большими для лица. Голову побрили налысо, а седая борода выросла еще сильнее. Шейх был одет в коричневую тунику без рукавов, перевязанную длинной веревкой, и такие же шорты, которые комично смотрелись на его сильно похудевших ногах.

Поднявшись по лестнице, сержант отпустил шейха и тот упал к их ногам. Рид обратил внимание, что его стеклянные глаза не могли сфокусироваться ни на чем конкретно.

– Что с ним? – спросила Мария. – Такое ощущение, что он в прострации.

– Ох, не дайте ему обдурить вас, – ответил Флагг. – С ним все в порядке. Он часто ведет себя подобным образом. Мало двигается, мало ест. Большую часть времени он просто спит или сидит и смотрит по сторонам таким вот взглядом. Но мы слышим, как он что-то бормочет себе под нос каждый день.

– Что он говорит? – спросил Рид.

– Как правило, это сложно разобрать, – признался Флагг. – Но когда все это только началось и он был более адекватным, я слышал его речь вполне четко. Он все повторял и повторял одно и то же. Сейчас уже не помню, но звучало, как молитва. Она не была похожа на стандартную, но это точно была молитва.

– Хоть что-то помнишь? – спросил Кент.

– Немного, – признался Флагг. – Вроде «что касается гнева, после содеянного следов не остается» или что-то наподобие этого. Говорит о чем-то?

– Нет, извини, – покачал головой Рид. Он никогда не слышал ничего подобного, ни в христианской, ни в мусульманской религии. – Оставите нас на пару минут?

– Конечно, – Флагг указал на свой AR-15 в руках Рида. – Оставишь у себя? Кажется, ты умеешь обращаться с ним.

Он уже и забыл, что держал в руках оружие. Винтовка легла в руку как родная. Опустив взгляд, Рид заметил, что идеально взял ее, направив дуло вниз под углом в сорок пять градусов и разместив палец на спусковом крючке.

– Ах, нет, спасибо. Обойдемся и без него, – он вернул сержанту оружие. Вряд ли Мустафа вызовет какие-то проблемы. Шейх сейчас и в мокром состоянии вряд ли весил бы более сорока килограммов.

– Хорошо. Я буду снаружи, если понадоблюсь.

Как только Флагг вышел, Рид присел на корточки рядом с шейхом. Мустафа стоял на коленях прямо в грязи, мысленно витая где-то в облаках.

– Шейх Мустафа, – громко произнес он. – Ты узнаешь меня?

– Пуля... – голос шейха был хриплым и грубым. Он резко кашлянул, а затем слегка отдышался. – Свист пули звучит одинаково на всех языках.

– Да, это мои слова. Выходит, помнишь.

– Агент Зеро, – тихо произнес он, очень медленно повернув голову, пока не встретился глазами с собеседником.

– Верно. Я пришел, чтобы задать тебе пару вопросов.

– Ты уже задавал их, – прошептал шейх и уселся на корточки. Затем он поднял руку и распрямил ладонь. – Ты задавал вопросы и получил ответы, – медленно он развернул ладонь так, чтобы она смотрела обратной стороной на Рида и Марию.

На ней не было ногтей, только сухая, потрескавшаяся кожа.

– Ты задавал вопросы, на которые у меня не было ответов. Затем сделал это. За чем пришел сегодня? – широко улыбнулся Мустафа. Он потерял уже больше половины зубов.

Рид отвернулся. Если он и сделал это с шейхом, то не помнил об этом.

«Все, что потребуется. Помнишь?»

Он заставил себя вновь взглянуть на мужчину и его улыбку, больше напоминавшую тыкву на Хэллоуин.

– У тебя еще много чего есть. Можешь мне поверить, когда я говорю, что стоит быть честным, – Рид встал и обошел Мустафу. – Недавно я допрашивал человека, который уверяет, что тебе известно многое. К сожалению, он умер и не успел сообщить мне, что именно ты знаешь. Он называл себя Амоном.

Рид внимательно следил за реакцией шейха, хоть за минимальным проблеском. Но ничего не произошло.

– Что, по его мнению, ты можешь знать?

Шейх не ответил.

Рид воспроизводил в памяти тот разговор.

«Он знает», – именно так сказал человек Амона в Словении.

Еще он успел выдавить из себя следующее: «Он знает. Шейх... он не...»

– Я повторю свой вопрос, – продолжил Рид. – Что, по его мнению, ты можешь знать?

– Откуда нам знать, что тот парень из Словении не решил сбить нас с пути, чтобы выиграть немного времени? – покачала головой Мария.

– Нам это неизвестно, – ответил Рид. – Но мы здесь и я собираюсь выяснить это.

Шейх продолжал молчать. Он уставился в грязный пол и принялся что-то бормотать.

– Что? Что ты говоришь? – требовательно спросил Рид. – Произнеси это громче.

Шейх снова ухмыльнулся и замолчал.

– Плоскогубцы? – предложила Мария.

– Плоскогубцы и что-нибудь острое, – кивнул Рид, не сводя глаз с Мустафы.

Пока она ходила к двери, чтобы принести инструменты, он снова воспроизвел в памяти сцену допроса члена Амона на складе.

«Он знает, – сказал тогда парень.

Он знает.

Шейх...

Он не...

Ш..ш...ш...

Он не...»

– Сукин сын, – рявкнул Рид. – Мария, подожди, – остановил он ее у двери. – У меня появилась одна мысль, – он потянулся к бороде шейха.

Внезапно, Мустафа дернулся, да так резко, что никто из них не мог ожидать подобной прыти в его состоянии. Он отдернул голову назад, подальше от руки Рида, едва не зарычав своим беззубым ртом.

– Йоханссон, – позвал Рид. – Подержи его.

Мария шагнула вперед, чтобы схватить заложника. Шейх взмахнул рукой, собираясь ударить, но она легко перехватила ее, вывернув за спину. Он вскрикнул от боли. Йоханссон стиснула его в оковы и заставила замереть.

Рид схватил Мустафу за седую, грязную бороду и дернул наверх, заставив того посмотреть в потолок.

– Где она? – прорычал Рид. Он повернул голову пленника влево и вправо, внимательно осматривая.

– Что ты делаешь? – спросила Мария.

Рид не ответил.

«Он не...шейх», – вот что пытался сообщить ему член Амона, прежде чем потерять сознание.

Двумя большими пальцами Рид разделил толстые, грязные, седые волосы и, наконец, увидел то, что искал. Прямо под подбородком, где начиналась челюсть, находился удачно скрытый символ. Символ Амона.

«Он не шейх».

Они побрили голову шейха, но не тронули бороду. Многие мусульмане считали своей обязанностью отращивать бороду. И даже несмотря на то, что он был заключенным, охрана уважала эту традицию. Даже в Гуантанамо исламским заключенным были выданы молитвенные коврики, направленные к Мекке.

Амон знал это. И они использовали религию в своих интересах. Чтобы скрыть метку.

Рид отступил.

– Отпусти его, – Мария послушалась и мужчина упал в кучу грязи. – Ты не он. Ты не Мустафа.

– О чем ты говоришь? – она широко раскрыла рот. – Мы же сами взяли его. Мы же сами нашли и притащили его сюда...

– А они были на шаг впереди нас, – разочарованно вздохнул Рид. – Крот в Управлении, скорее всего, прознал, что мы отправились за шейхом. Он проинформировал Амон, который подменил шейха двойником. Этот человек не Мустафа. Он из Амона.

– Не могу поверить, – пробормотала Мария.

– Сама подумай. Реальный Мустафа богат и могущественен, но он не входил в Амон. Если бы мы притащили его сюда, он бы тут же сломался под давлением. У него было что терять. Кроме того, он для них словно инкассатор. Шейх спонсировал замысел Амона. Они не могли так рисковать, учитывая все, что ему известно. И они не могли так просто отказаться от своей бездонной копилки.

– Господи, – Мария дважды обошла небольшую бетонную комнатку. – Но у нас все еще есть этот парень. Он из Амона. Он должен что-то знать.

– Вряд ли, – покачал головой Рид. – Учитывая, что мне уже известно о них, ему бы не дали никакой действительно важной информации. Они бы знали, что мы начнем пытать его.

Отец был прав. «Шейх» был всего лишь козлом отпущения. Он ничего не знал. Просто все оказалось не так, как рассчитывал Рид.

– Ведь так? – опустился он на колени, практически встав лицом к лицу с подставным шейхом.

В ответ мужчина лишь рассмеялся.

– Что смешного? – огрызнулась Мария. – Ты ведь проведешь остаток своей короткой, никчемной жизни в этой дыре.

Его смех перешел в хохот, который перерос в явную истерику. Шейх принялся кататься по полу, смеясь, словно безумец. А затем, внезапно, закричал:

– Хотя, может случиться, что слуга твой будет оправдан в неверном деянии милостью Амона! – он сделал паузу и снова рассмеялся. – Что касается гнева, после содеянного следов не остается. Как Амон мы переносим все стойко!

Мария резко ударила его по ребрам. Мужчина ахнул и перевернулся, держась за грудь.

– Кент, это снова был тупик, – пробормотала она. – Нам нужно продолжать, найти еще одну зацепку.

Рид не просто ощутил приступ уныния. Он буквально пал духом. Он чувствовал себя побежденным. Они так стремились сюда лишь за тем, чтобы узнать, что допустили огромную ошибку более года назад.

– Ты права. Идем, – он направился в сторону двери, чтобы позвать Флагга, когда валявшийся на земле подставной человек из Амона окликнул его своим хриплым голосом.

– Агент Зеро, – грубо позвал он. – Подожди минутку.

Рид остановился и медленно обернулся.

– Этот парень, с которым ты говорил. Он не врал. Я действительно знаю кое-что.

Рид осторожно подошел. Он был уверен, что это уловка. Ни один из членов Амона не  поделится с тобой информацией просто так.

– Что тебе известно?

– Они сказали, что в один прекрасный день ты можешь вернуться. Но я не поверил... – произнес подставной шейх, перевернувшись и со стоном встав на ноги.

– Что тебе известно? – требовательно спросил Рид.

– Они сказали, что если ты все-таки вернешься, мне стоит рассказать тебе...

– Говори! – заорал Рид прямо в грязное лицо мужчины, схватив его за ворот туники и приподняв над землей.

Пленник широко улыбнулся, обнажив дыры на месте зубов, и сказал:

– Я знаю, Агент Зеро, что у тебя есть две дочери. И мы знаем, как найти их.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Перед глазами Рида была лишь кровь. Он потерял самоконтроль.

Позже, когда его просили пересказать события, он не мог вспомнить, что же именно произошло. Это был не просто Кент, взявший верх над сознанием. Это была слепая ярость, которая затмила все. Сила и опыт Стила, характер защитника Рида, их общая любовь и преданность детям переросли в жгучую, неподдельную ненависть к изнуренному, злобному, хохочущему узнику.

При упоминании дочерей, Рид дернулся и правым кулаком нанес тяжелый удар прямо в челюсть подставного шейха. Зубы этого смеющегося подонка полетели в грязь. Коленом он изо всех сил пнул пленника под дых. Раздался треск сломаных ребер.

Противник почти упал, но Рид схватил его за горло, поднял в воздух и головой нанес жесткий удар. Из носа «шейха» Амона рекой полилась кровь. Рид отпустил его, поднял локоть и обрушился на его яремную ямку, разломив ключицу.

Обеими руками он схватил противника, смутно слыша крик за спиной и ощущая знакомый запах. Его сознание не работало. Он, как зверь, набросился на того, кто пытался навредить его семье.

Мария схватила его за руку, оддернула и, используя инерцию его же тела, повалила Рида на землю. Он упал на спину, тяжело дыша.

Она встала над ним. Выражение ее лица было одновременно и суровым, и тревожным.

– Остановись, – твердо сказала она. – Это не поможет.

Рид закрыл глаза и попытался успокоиться.

«Мы знаем, как найти их».

Он хотел подскочить на ноги и убить человека, валявшегося перед ним.

– Не надо, – добавила Мария, словно прочитав его мысли. – Его смерть никак не поможет твоим девочкам. Нам пора уходить.

«Она права. Вставай. Найди их».

Йоханссон помогла ему подняться. Подставной шейх лежал в пыли, пытаясь дышать через сломанный нос и полный рот крови. Риду пришлось заставить себя оторвать от него взгляд, прежде чем желание размозжить ему череп стало слишком сильным.

Он открыл дверь стальной конструкции в поисках Флагга.

– Твоему пленнику требуется медицинская помощь, – пробормотал Рид.

– Спасибо, сержант, – ответила Мария. – Мы очень спешим.

Как только оба агента поспешили к ожидающему их самолету, Флагг заглянул в тусклую комнатку, чтобы проверить, о чем речь.

По пути к Гольфстриму, Мария набрала Картрайта и перевела телефон в режим громкой связи.

– Это не шейх, – быстро сказала она. – Узник, которого мы держим, это не Мустафа. Они знали, что мы шли за ним и заменили его парнем из Амона, который был готов принять все пытки в качестве искупления. Он сказал, они знают о местоположении девочек Кента...

– Стой, стой, – прервал Картрайт. – Он не шейх?

– Не тормози! – разозлилась она. – Амон приказал ему, что если Кент когда-либо еще вернется в бункер, сообщить, что им известно, где находятся девочки. Они не в безопасности, Картрайт.

Они поднялись по короткому трапу и вошли в самолет. Пилот ожидал их в кабине с запертой дверью. Рид принялся ходить по небольшому салону, спрятав лицо в руки. Все, о чем он сейчас мог думать, это Сара и Майя. Если с ними что-нибудь произойдет, что угодно, он никогда не сможет простить себя. Если бы он только мог как-то предупредить их. Он мог бы отправить сообщение, но на восточном побережье США сейчас четыре часа утра. Кроме того, он не мог понять, лучше им было находиться там, где они живут или же в пути. Наблюдал ли Амон за ними прямо сейчас? Неужели все это время к ним был приставлен их человек? Кровь застыла в жилах от подобной перспективы.

– Этот парень просидел в дыре двадцать последних месяцев, – произнес Картрайт. – Откуда бы ему знать, где находятся дети? Он блефует.

– Нет, – внезапно произнес Рид. – Я так не думаю. Даже если это так, я не хочу лишний раз рисковать.

Они все это время знали о его девочках. Но они не тронули их, когда пришли за ним. Им нужен был лишь Кент Стил. Предполагалось, что он умрет в парижском подвале.

«Но почему сейчас? – думал он. – Если они не взяли девочек раньше, чтобы использовать их в качестве рычагов давления, то зачем делать это сейчас, когда я узнал, что узник не был настоящим Мустафой?»

– Это их козырь в рукаве, – сказал он, затаив дыхание. – Они не рассчитывали, что я заберусь так далеко, но на всякий случай заранее спланировали и это.

– Слушай, Уотсон и Карвер уже в пути, – перебил Картрайт. – Примерно через пять часов...

– За пять часов может произойти все, что угодно! – воскликнула Мария.

– У Амона должны быть люди в США, кто-то поблизости, – кивнул Рид.

– Да как они их найдут? – спросил Картрайт.

– Возможно, они следили за ними все это время. С тех самых пор, как взяли меня. Они могли пойти за ними... – Рид замолчал. Зная преданность людей Амона, они запросто могли оставить наблюдателей, проследовать за девочками в отель, а теперь и туда, где они остановились. Одна лишь мысль об этом переворачивала внутри все.

– Ты сказал, что общался с ними через онлайн-чат, так? – спросил Картрайт. – Вот, что мы можем сделать: дай мне данные аккаунта. Я поручу своим парням отследить IP по последнему сообщению. Мы предупредим местную полицию и немедленно отправим к ним людей. Они будут в безопасности уже через полчаса. Договорились? Просто успокойся.

«Успокойся». У Рида внутри все кипело. Он был практически в шести с половиной тысячах километров от США и понятия не имел, где находятся его дети. Оставалось лишь надеяться, что они спокойно спят в своих кроватях. Его сознание невольно рисовало зловещие тени, бродившие по коридорам отеля, где остановились девочки.

Он потряс головой, отгоняя подобные мысли.

– Кент? Ты слышал меня? Мне нужны данные аккаунта.

– Да. Прости. Мы пользовались Скайпом, – он продиктовал Картрайту логин и пароль. – Это единственный контакт, который у меня там есть. Зарегистрирован на имя Кэтрин Джоанн.

– Будь у телефона. А пока возвращайтесь в Цюрих, чтобы мы смогли оценить ситуацию с шейхом и продумать наш следующий шаг, – произнес Картрайт и повесил трубку.

Рид закрыл лицо руками. Он почувствовал приступ тошноты. Он не мог думать ясно.

Мария сообщила пилоту о том, что им необходимо вернуться в Цюрих, уселась рядом с Ридом, положила ему руку на спину и мягко погладила.

– Они найдут их, – уверенно сказала она. – Я знаю это. Просто надо немного подождать.

– Немного подождать, – тихо повторил Рид. Он никогда еще не чувствовал себя таким бессильным.

Следующие полчаса тянулись, словно вечность. Как только самолет снова поднялся в воздух, Рид встал с места и прошелся по салону. Он сел, затем встал, затем снова сел. Он сходил в туалет и умылся холодной водой. Каждый раз, когда он пытался мыслить четко, его разум попадал в темные уголки сознания. Он размышлял над всем, что пережил за последние несколько дней – пытки в подвале, объект с головорезами Отца, туалет метро с убийцей Амона, грязный склад в Словении. И каждый раз он представлял себе девочек в этой ситуации. Ужасающие картинки сменялись одна за другой. Как только он ни пытался, но не мог выбросить их из головы.

Он попытался войти в свой аккаунт в отчаянной надежде на то, что каким-то чудесным образом Майя проснулась и решила сесть за компьютер, ожидая от него новостей. Но аккаунт был заблокирован, скорее всего, технической командной ЦРУ, которая пыталась отследить местоположение источника.

Полчаса прошли. Сорок пять минут. Рид дважды пытался дозвониться до Картрайта, но заместитель директора не отвечал.

Наконец, когда прошел уже почти час, телефон зазвонил. Рид тут же схватил его:

– Картрайт? Ты нашел их?

Продолжительная пауза все сказала сама за себя.

– Кент, – осторожно начал он, – мы оследили IP до отеля «Holiday Inn» в Нью-Джерси. Местная полиция и пожарники эвакуировали здание под предлогом пожарной тревоги. Они проверили всех гостей, обыскали каждую комнату. Кент... Их там нет.

Руки Рида задрожали. В животе словно разверзлась темная дыра, угрожающая поднятсья до горла. Он не мог говорить.

– Кент? – голос Марии казался отдаленным и каким-то пустым. – Кент...

– Нам надо идти, – резко сказал он. – Нам надо вернуться. Нам надо идти. В Нью-Джерси, – это была единственная мысль, которая имела для него смысл на данный момент. Добраться до девочек. Как-то найти их. Спрятать в безопасном месте. Он передал телефон Йоханссон и быстро прошагал к кабине пилота, постучав ладонью. – Нам необходимо вернуться!

– Кент, нам не хватит топлива на такой перелет, – мягко произнесла Мария.

– Значит, найдите его! – злобно закричал он.

– У них фора, как мимимум на восемь часов... – сказала она.

– А что нам делать, Мария? Сидеть в конференц-зале в долбанном Цюрихе, пока моих девочек пытают или убивают? – он кричал, его лицо покраснело.

– Я уже отправил людей, – добавил Картрайт, остававшийся на громкой связи. – Мы проверяем всех гостей отеля, которые останавливались там за последние три дня, а также тех, кто все еще живет там. Мы проверим каждую вероятность...

– И пока вы ищите, моих девочек будут увозить все дальше и дальше оттуда! Эти люди не теряют время зря, Картрайт! Они отвезли меня во Францию на гребаном грузовом самолете! Я не могу... – его сознание зацепилось за картинку сидящих в грузовом отсеке Сары и Майи с капюшонами на головах и связанными руками.

– Эй! – снова постучал Рид по двери кабины. – Я знаю, что ты там! – он даже не обратил внимание, что достал свой Глок и держал его в правой руке.

– Кент, убери пистолет, – осторожно произнесла Мария.

– Господи, – вздохнул Картрайт, – именно этого я и боялся. Йоханссон... Протокол Дельта.

– Сэр... – начала она.

– Это приказ, Йоханссон, – прошипел Картрайт.

– Что за протокол Дельта? – обернулся Рид.

– Это... временная мера, – вздохнула Мария.

– Что, черт возьми, это значит?

– Это мера для предотвращения того, что уже случалось, – медленно произнесла она.

– Что? О чем ты говоришь? – Рид слишком запутался. Им надо было добраться до девочек, почему никто не понимал это? – Что случилось в прошлый раз?

– Кент, – покачала она головой, уставившись в пол. – Когда твоя жена умерла, ты... Именно тогда ты озверел. Ты стал изгоем. Ты оставлял за собой ужасный, кровавый след. Мы не можем позволить этому повториться.

– Что за протокол Дельта, Мария? – закричал Рид, его ноздри раздулись.

– Вот, посмотри сам, – она достала папку с файлами из бокового кармашка своего сидения.

Он выхватил папку и открыл ее. Она передала ему стенограмму допроса шейха двадцать месяцев назад. Он нахмурился.

– Что это? На что я...

Рид ощутил резкий укол иглы в шею.

Он инстинктивно набросился на Марию, вращаясь и пытаясь ударить. Ее голова отскочила в сторону. Она даже не вскрикнула. Лишь посмотрела на него печально и вытерла кровь со рта.

Зрение Рида стало размытым. К горлу подступил ком. Дыхание стало более ровным и замедлилось. Она вколола наркотик.

– Прости, – сказала Мария. – Мне так жаль, Кент.

В глазах потемнело. Его колени ослабли и он обмяк.

Последнее, о чем он успел подумать перед тем, как упал на ковер, были его девочки, их улыбающиеся, красивые лица, и тот факт, что он больше никогда их не увидит.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Зазвонил телефон.

– Мм... – промычала Майя в трубку, перевернувшись в огромной кровати.

– Мисс Беннетт? – произнесла молодая девушка, слишком веселая для столь раннего утра. – Звоню разбудить вас, уже семь утра.

– Спасибо, – пробормотала она и отключилась. Рядом проснулась Сара.

– Давай, Пискля, – поддразнила Майя. – Пора вставать.

– Не называй меня так, – проворчала Сара, спрятав голову под подушку.

Майя встала и прошла в ванную, прищурившись от резкого света флуоресцентных ламп. Сходив в туалет, она помыла руки и умылась. Затем она вернулась в спальню и попыталась растормошить сестру.

– Давай. Вставай. Нам скоро пора выходить.

– Мы же только приехали, – простонала Сара.

Предыдущей ночью, около десяти часов, они были в отеле «Holiday Inn» в шести милях отсюда. Перед тем, как лечь спать, Майя решила еще раз проверить компьютер и не зря. Она получила странное сообщение от отца по поводу встречи с двумя мужчинами, которые отвезут их в безопасное место.

Хоть папа и подтвердил, что это был он, что-то показалось ей подозрительным. Она итак не чувствовала себя в безопасности, а после сообщения о том, что им нужна защита, инстинкты Майи взяли верх, заставив переехать еще раз. Она собрала сумки, взяла сестру и вызвала такси в «Hampton Inn». Заплатив наличными, Майя зарегистрировалась по поддельным документам на имя восемнадцатилетней Миранды Беннетт. Она сделала их несколько месяцев назад из-за подколов и давления со стороны друзей, но никогда не пользовалась. Если бы еще на прошлой неделе папа узнал, что у нее есть поддельный паспорт, он бы просто сошел с ума и запер бы ее дома на месяц. Но, учитывая текущие обстоятельства, скорее всего, он был бы рад.

– Пискля, если ты не встанешь через тридцать секунд, я выдерну тебя за ногу, – пригрозила Майя. – Я хочу, чтобы ты искупалась, оделась и собралась. Давай, – Майе не нравилось вести себя как мама, в конце концов, она сама была всего на пару лет старше Сары, но это было необходимо.

Вандерланд Пир находился в получасе езды от отеля. Майя уже уточнила это на ресепшене, когда они регистрировались. Метрах в трехста была автобусная остановка, откуда они могли запросто попасть в интересующее их место. Там они и будут ожидать двух парней, Уотсона и Карвера, как сказал отец.

Она лишь могла предположить, что эти два парня были полицейскими, но понятия не имела, во что вляпался их папа. Сначала он сильно напугал ее, особенно в то первое утро, когда, спустившись, она обнаружила, что все двери дома открыты нараспашку, а его самого нет.

Но она не вызвала полицию. Вместо этого она позвонила тете Линде.

Майя не была глупой, скорее наоборот. Она с детства отличалась сообразительностью, сильно выделявшей ее среди других детей. Она знала, что отец часто ездил в командировки, говоря им, что он профессор... а потом возвращался со свежими шрамами, повязками, даже шинами. Он обманывал их чем-то вроде «Папа просто такой неуклюжий и снова упал с лестницы». Однажды он сказал, что его сбил атомобиль.

Но Майя была не глупой. Она не знала, чем именно занимается отец, зато прекрасно понимала, что правду он не расскажет. Работа явно не была связана с посещением семинаров и проведением лекций. Затем, после смерти мамы, они переехали из Вирджинии в Нью-Йорк. Он перестал ездить в командировки и начал преподавать в университете. Жизнь была неплоха. Конечно, она ужасно скучала по матери, но в Нью-Йорке ей нравилось. Во всяком случае, до пропажи отца четыре дня назад.

Тем не менее, она каким-то чудом сообразила, что вызывать полицию не стоит. Тетя Линда же до этого не догадалась.

Практически все последние дни Майя просто смотрела телевизор. Они с Сарой последовали указаниям отца, оставив свои телефоны и планшеты дома. Без Интернета, кроме телевизора, заняться было особо нечем. Хорошо, что проходили зимние Олимпийские игры и хотя бы на некоторое время они были отвлечены. Майя также внимательно смотрела новости, надеясь получить хоть какую-то информацию об отце, но ничего.

Зато она заметно удивилась, увидев пару дней назад в вечернем выпуске новостей собственное лицо и лицо сестры. Тетя Линда прислушалась и не стала вызывать полицию, когда пропал без вести их отец. Но, как только Майя с Сарой сбежали из первого отеля, ничего не сказав ей, она, кажется, немедленно сообщила властям. Линда предоставила им фотографию обеих девочек с предыдущего лета, где они сидели за столиком на барбекю.

Майя и ее сестра официально считались пропавшими без вести.

Сначала это напугало ее. Они обе были подростками, все еще детьми, по сути, в бегах и никто не знал, где они. Теоретически они были в опасности, но не знали, что представляет собой угроза. Но потом Майя подумала о родителях, чтобы сделали они. Отец, скорее всего, обратился бы в полицию, вне зависимости от просьбы. У него была склонность к чрезмерной опеке (хотя, до того как он исчез, он пытался работать над этим).

С другой стороны, мама... Мама бы проявила максимальную сдержанность в данной ситуации. Она бы делала то, что необходимо. Поэтому Майя решила, что так и поступит. Она должна была взять на себя ответственность, быть взрослой и заботиться о безопасности своей младшей сестры.

Наконец, Сара вылезла из постели и ушла в ванную, потратив около получаса на то, чтобы искупаться, одеться и подготовиться.

– Куда мы идем? – спросила она. Майя старалась не рассказывать сестре больше необходимого. – И когда мы поедем домой?

– Скоро, – заверила она Сару. Мы скоро поедем домой, обещаю. Но сначала нам стоит встретиться с парочкой людей, которые помогут нам. Их отправил папа. Они отвезут нас в безопасное место.

– Почему папа отправил их? И в безопасное место от чего? – нахмурилась Сара.

«Хотела бы я знать», – подумала Майя.

– В безопасное вообще, чтобы мы не были одни. Все будет хорошо, Пискля... Ой, Сара, – выдавила она улыбку, скрывая истинные чувства.

Еще через полчаса они уже были готовы полностью. У каждой девочки был рюкзак, в спешке набитый сменной одеждой. Выехав из отеля, они оплатили счет наличными и пошли в сторону автобусной остановки, откуда должны были добраться до парка.

Майя прекрасно понимала, что Вандерланд, маленький парк развлечений у пирса, будет закрыт в феврале, но какие-то магазинчики и аттракционы должы были работать. Она бы предпочла выбрать другое место, если бы подумала об этом раньше. Пирс идеально просматривался со всех сторон, но людей там было мало. Хотя, этим парням будет проще отыскать их.

Девочки вышли из автобуса в конце Шестой улицы в Оушен-сити и примерно в трех кварталах от назначенного места. Майя проверила часы. Было без четверти девять. Мужчины скоро объявятся.

Она была права. Людей оказалось мало. Не только потому, что они выбрали утро буднего дня, но больше из-за мороза и ветра, дующего со стороны океана, благодаря чему воздух казался еще более влажным и густым. Майя обняла сестру за плечо и быстро направилась к пирсу. Практически все ларьки у тротуара, включая сувенирные лавки, фаст-фуд, холодильники с мороженным и мини-гольф, были закрыты. Работала лишь пара мест. Осознание того, что рядом, в пределах слышимости, будут находиться хотя бы несколько человек, вызвало у Майи небольшое облегчение.

Когда она увидела его, они уже практически дошли до входа в Вандерланд. Человек быстро шел по пирсу, засунув руки в карманы черной кожаной куртки. Он был высоким, белым, широкоплечим, с бородкой и примерно того же возраста, что их папа. Его волосы были темными и коротко подстриженными.

Майя обняла Сару за плечи и сбавила темп, как только он приблизился. Он определенно смотрел прямо на них, хотя время от времени поглядывал и по сторонам.

– Привет, девчата, – произнес он, подойдя к ним. – Рад, что вы добрались. Меня зовут Уотсон. Думаю, вам сообщили, что я заберу вас.

Майя не ответила. Было нечто странное в его голосе. Он говорил на чистом английском, но как-то не так, словно иностранец... Будто он пытался совладать с акцентом. С другой стороны, отец и не говорил, что мужчина обязательно будет американцем.

У нее была прекрасная память и Майя помнила инструкции отца слово в слово: «Будьте там к 9:00. Не ждите больше часа. Не ищите их. Они сами найдут вас. Их имена – Уотсон и Карвер».

– Вас должно быть двое, – произнесла Майя.

– Да, – спокойно улыбнулся парень, назвавший себя Уотсоном. – Мой напарник задержался. Но могу уверить, что для него это нормально. Мы скоро встретимся с ним. А сейчас нам стоит поспешить. Идем, – он жестом указал в ту сторону, откуда пришел. – Моя машина стоит там, – и он отправился к пирсу, оглядываясь и проверяя, чтобы девочки следовали за ним.

Майя засомневалась. Как и в предыдущую ночь в отеле, что-то было не так, но она не могла понять, что именно.

«Они уточнят твой логин в Скайпе, – говорилось в сообщении папы. – Если кто-то другой подойдет к вам, бегите и найдите помощь».

Майя вяло последовала за ним, подталкивая Сару и преднамеренно замедляя темп.

– Вы должны сообщить нам имя, – произнесла она.

– Я же назвал. Уотсон, – остановившись, улыбнулся он.

– Нет, Вы должны сообщить мне мое имя.

– Твое? – усмехнулся Уотсон. – Ты Майя, а это Сара. Так? Теперь мы можем идти?

В горле пересохло. В голове тревожно зазвонили колокольчики. Он говорил не то.

– А мой отец? Его имя?

Мужчина нетерпеливо вздохнул, но продолжил поддерживаь свою беззаботную (и полностью фальшивую) улыбку. Майя также обратила внимание, что он специально не доставал рук из кармана.

– Твоего отца зовут Кент, – сообщил он.

– Хорошо. Ведите, – Майя также выдавила из себя улыбку, хотя ее челюсти сжались так сильно, что она испугалась, что может сломать себе пару зубов.

Им нужно было сбежать от него и как можно скорее.

– Стойте, стойте. Извините, но мне нужен туалет, – произнесла она, когда они подошли к пирсу.

– Там, куда мы едем, будет и туалет, и... – не смог Уотсон сдержать раздражение.

– Это срочно, – настаивала Майя. – Вот же они, – она указала на соседнее здание, где находились общественные уборные. – Мы быстро, хорошо? Всего минуту.

Она схватила сестру за руку и потащила внутрь еще до того, как мужчина смог что-либо ответить. Он заворчал, но спорить не стал. Вместо этого, он беспокойно огляделся.

Как только дверь за ними закрылась, Майя сразу проверила кабинки, чтобы убедиться, что они одни.

– Майя, мне это не нравится, – тихо произнесла Сара.

– Я знаю. Мне тоже. Сара, ты должна выслушать меня очень внимательно, – она взяла сестру за плечо и заглянула ей прямо в глаза. – Ты вылезешь через окно...

– Что? – глаза девочки расширились.

– Просто слушай! Я помогу тебе вылезти через окно. Затем ты должна убежать на два квартала вниз так быстро, как только сможешь. Помнишь тот мини-гольф с инопланетянами, НЛО и прочей фигней?

Сара кивнула, слегка приоткрыв рот.

– Хорошо. В прошлом году в заборе была дырка. Если они не отремонтировали его, то ты сможешь проскользнуть внутрь. Иди к двенадцатой лунке и спрячься там. Не выходи, кто бы ни звал и что бы ни происходило, пока не приду я. Поняла? Беги туда, спрячься и сиди, пока я за тобой не приду.

Сара побледнела. Майя могла сказать, что сестра окаменела от страха.

– Что происходит? – робко спросила она. – Кто этот человек?

– У нас нет на это времени. Тебе пора идти. Жди меня...

– А что, если ты не придешь?

– Приду, обещаю, – Майя прикусила губу. – Будь там. Договорились?

Сестра не ответила.

– Сара, ты поняла меня?

– Поняла, – чуть ли не шепотом ответила девочка.

Майя поцеловала ее в лоб, а затем помогла подняться к окну, где та открыла щеколду и распахнула раму. Все заняло почти минуту, но она все же выбралась наружу.

– Хорошо, – сказала Майя сама себе. Она понятия не имела, что делать дальше, но теперь хотя бы была уверена, что Сара будет в безопасности. Нацепив свою лучшую улыбку, она направилась обратно к ожидающему их «Уотсону».

– Прошу прощения, – с беспокойством сообщила она. – У моей сестренки проблемы с животом. Она слегка напугана. Вернется через минутку и...

– У нас нет минуты! – прорычал человек. – Ты понимаешь, в какой опасности вы находитесь?

– Да, понимаю, – пробормотала Майя.

Мужчина сузил глаза. До него начинало доходить. Вытащив левую руку, он схватил девушку за плечо и подтолкнул в сторону туалета.

– Эй, выходи! – крикнул он. – Что ты там делаешь?

Он что-то пробормотал себе под нос. Что-то злобное, плохое и непонятное для нее. Это не был английский язык. Он распахнул дверь и дернул Майю к себе, когда обнаружил, что кабинки пусты.

– Где она?! – брызжа слюной прошипел он, отругавшись на другом языке.

– Подожди, подожди, я скажу, – отчаянно закричала она. – Не трогайте меня. Она сбежала через окно.

– Окно? – он вопросительно оглянулся на маленькое прямоугольное отверстие, возможно, удивляясь тому, как Сара умудрилась протиснуться туда.

Майя слегка отодвинулась и сделала резкий выпад, изо всех сил пнув мужчину между ног.

Воздух вместе со слюной на бешенной скорости вылетели из его рта. Он тут же сложился пополам, лицо побагровело и мужчина упал на колени. Майя этого уже не видела, поскольку от удара он выпустил ее руку и она вырвалась на свободу. Распахнув двери туалета, она выскочила на пирс и ринулась бежать.

Последние два года она состояла в команде по бегу. Не звезда, конечно, но все же подавала неплохие надежды. Большие расстояния ей не давались, но с короткими дистанциями она справлялась легко. Длинные ноги увеличивали скорость при каждом касании земли.

Услышав тяжелое дыхание, Майя оглянулась. Паника накрыла ее с головой. Преследовавший мужчина то ли быстро отошел от боли, то ли бежал, не обращая на нее внимание. Его лицо все еще было красным, но уже от гнева. Он выглядел как настоящий демон.

Он оказался быстрее и вскоре сократил промежуток между ними.

Майя смотрела только вперед, стараясь не оглядываться на него и пытаясь ускориться. Она ощутила чужие пальцы в волосах. Она не могла обогнать его...

«Тогда и не пытайся», – прозвучал внутренний голос.

Девушка резко остановилась и присела на корточки. Преследователь не мог предугадать данный маневр. Он влетел прямо в нее, споткнулся и перелетел. Какое-то мгновение он парил над ней.

Затем, с ужасающим грохотом, прямо лицом он упал на деревянные доски пирса.

Майя подскочила. Ее ребра в том месте, о которое он споткнулся, сильно болели, но, стараясь не обращать на это внимание, она побежала в обратном направлении.

«Я не могу больше бежать, – сказала она себе. – Нужно найти место, где спрятаться».

Магазин подошел бы идеально. Преступник не станет нападать на нее в присутствии людей... Или станет?

«Я не могу поступить так, – поняла Майя. – Из-за меня может пострадать невинный человек».

Она замедлила бег и взглянула налево. Девушка была возле входа в Вандерланд... Возле механизированных обезьянок. Она оглянулась и увидела, что мужчина все еще был на пирсе метрах в пятидесяти от нее. Только сейчас он начал шевелиться, пытаясь встать. Он даже не смотрел в ее сторону.

Майя резко подбежала к конструкции из обезьянок, играющих на инструментах, и спряталась за ней. Он решит, что она побежала за кем-нибудь, чтобы вызвать полицию. Вряд ли она станет прятаться в месте, где была назначена встреча.

Она изо всех сил пыталась успокоить свое тяжелое дыхание и рискнула выглянуть из-за края игрушечной эстрады. Мужчина прошел мимо буквально в метре от нее. Его лицо по-прежнему было красным. Правда теперь темно-красным засчет крови, которая стекала по щекам и шее из широкого пореза в районе линии волос. Его глаза излучали ярость и дикость. В правой руке он держал...

Майя замерла от ужаса. На мгновение она даже забыла о том, что нужно дышать. В руках у мужчины находился серебристый пистолет. Он прижимал его к боку, держа палец на курке.

До этого она никогда не встречала настоящее оружие и один лишь вид пистолета вызвал дрожь по всему телу. Она не могла двинуться с места, не смела дышать...

Внезапно чья-то рука схватила Майю за волосы. Она завизжала и инстинктивно попыталась одернуться, но противник яро тащил ее к себе.

Оказывается, был и второй человек, метис. Она увидела тело, но не лицо. Силой он вытащил Майю за волосы, она поддалась и, спотыкаясь, выскочила из своего укрытия.

– Я взял ее, – выкрикнул он первому нападавшему. Тот развернулся, частично спрятав пистолет за телом. Отворот его белой рубашки был пропитан кровью. Он злобно смотрел на нее. – Где вторая? – спросил новый парень.

– Сбежала, – сказал человек с окровавленным лицом. – Я найду ее. Можем заставить эту красавицу говорить и...

– Нет, – ответил второй. – Мы потеряли достаточно времени. Нам пора уходить. Одна есть. Ее хватит.

«Хватит для чего?» – запаниковала Майя, извиваясь. Голова отчаянно болела, когда от его хватки вырывались волосы. Мужчина потащил ее по пирсу вниз, туда, где по его словам находилась машина. Она понимала, что как только попадет внутрь, обратной дороги больше не будет. Она не видела иного выхода.

– Помогите! – закричала она так громко, как только могла. – Меня пытаются украсть!

Мужчина, который держал ее, потянулся в карман и показал ей содержимое. Затем он приложил ей к горлу нож с изогнутым лезвием.

– Заткнись, дура, – прошипел он. – Если только не хочешь, чтобы я тебя вскрыл.

Майя втянула воздух и замерла. Она не решилась кричать снова, но этого и не потребовалось. Из ближайшего магазинчика, торгующего оригинальными футболками, выскочила явно обеспокоенная женщина. Спасаясь от холода, она обняла себя обеими руками и уставилась на двух мужчин, силой тащивших подростка за волосы.

– Боже! – воскликнула она. – Немедленно отпустите девушку или я вызову полицию! – сказав это, она достала телефон из заднего кармана и приложила палец к клавиатуре.

Мужчина с пистолетом снова выругался на каком-то языке. Он поднял пистолет...

– Нет, подожди! – Майя услышала собственный крик.

Два последовательных выстрела, оказавшихся намного громче, нежели она ожидала, рассекли воздух. На груди женщины появились быстрорастущие кровавые пятна. Телефон с грохотом упал на пирс, а следом и тело бедной женщины. Но Майя этого не слышала. В ушах стоял оглушительный звон.

– Идиот! – прошипел державший ее парень.

– Она собиралась позвонить в полицию! – оправдываясь, сказал второй.

– Теперь они в любом случае приедут! Пошли. Надо спешить! – он снова потянул Майю за волосы, заставляя двигаться вперед. Но она едва чувствовала это. Ноги стали ватными и перестали слушаться.

Она только что стала свидетелем убийства. Невинной жертвы. И все это из-за нее.

В горле пересохло, скулы словно окаменели. В глубине души мелькнула мысль, что эти двое готовы на все, лишь бы увести ее. Полиция за ней не собиралась. Никто не стремился спасти ее.

Единственная утешающая мысль заключалась в том, что хотя бы Сара сейчас в безопасности. Майя надеялась, что сестренка все же останется там, спрячется в огромном пластиковом НЛО у двенадцатой лунки...

– Шевелись! – заорал мужчина прямо ей на ухо. Ноги беспощадно путались по пути к пирсу. – Иди, иначе я....

Еще два неожиданных выстрела разнеслись над пирсом Вандерланда. Тело парня, державшего в руках пистолет, дернулось и упало назад. Майя шокированно моргнула. Она понятия не имела, что произошло, но мужчина, тащивший ее вперед, казалось, прекрасно понял. Он махнул ножом, агрессивно оглядываясь.

– Не стоит! – закричал он. – Я вскрою ее, я... – он потянулся, чтобы прижать нож к горлу Майи, но прежде, чем лезвие коснулось ее, раздался третий выстрел. Голова мужчины дернулась назад. Пальцы в волосах судорожно затряслись, вырывая еще несколько... Затем его рука расслабилась и он упал.

Дыхание Майи снова участилось. На глаза накатились слезы. Расплывчатая фигура поднималась по пирсу со стороны пляжа. Она вытерла глаза. Это был афроамериканец. Держа пистолет обеими руками и направив дуло вниз, он поспешил к ней, периодически оглядываясь по сторонам.

– Кэтрин Джоанн, – прошептал он.

– Ч-что? – пробормотала она. Казалось, в голове закоротило.

– Майя, я Агент Уотсон. Кэтрин Джоанн – аккаунт, через который ты связывалась с отцом. Еще кто-то есть?

– А-агент?

«Какой еще агент?»

– Майя, – Уотсон посмотрел ей прямо в глаза. – Еще кто-то есть или ты видела только двоих?

– Двоих, – произнесла она дрожащим голосом. – Только двоих.

– Хорошо, – Уотсон опустился на колени рядом с телом метиса, который держал ее. Он отогнул воротник мужчины и проверил шею. Затем Уотсон прижал палец к уху. – Майя у меня. Двое нападавших. Убрал. Это не Амон. Возможно, одна из их фракций, – он снова посмотрел на девочку. – Где твоя сестра?

– Она... прячется...

– Где?

– Там, – указала Майя. – Двумя кварталами далее.

– Хорошо. Мне нужно, чтобы ты показала место, – он снова прижал палец к уху и Майя заметила провод, прозрачную нить, тянувшуюся к вороту. – Карвер, подгони машину к выезду на Девятую улицу. Встретимся там, – он мягко взял Майю за плечо. – Покажи мне, хорошо? Не волнуйся. Теперь ты в безопасности.

Майя вздрогнула от его прикосновения. Снова появились слезы. У нее на глазах всего за минуту застрелили троих человек. Этот новый парень, Агент Уотсон (если это вообще он), сказал, что с ней все будет в порядке, но пока он держал в руке пистолет, она этого не чувствовала.

Резко раздался стон и они обернулись. Первый нападавший, у которого было оружие, не был мертв. Он лежал на спине, истекая кровью и извиваясь от боли. Он кашлянул кровавым мессивом.

– Все равно, – пробормотал он. – Ты все равно опоздаешь.

Агент Уотсон направил пистолет на лежавшего мужчину, хотя вряд ли тот собирался вставать.

– Опоздаю к чему? – требовательно спросил он.

– От рева его земля раскололась, – ухмыльнулся тот каким-то чудным образом, а затем вздрогнул от боли. – Пред ним я пал на колено... Но схватил...

Майя наблюдала за тем, как мышцы мужчины ослабевали. Он перестал двигаться. Глаза так и остались широко раскрытыми, а на губах застыла мертвая улыбка.

Она задрожала и отвернулась.

– Пойдем, – тихо произнес Уотсон. – Покажи мне, где твоя сестра, и уедем отсюда.

Майя кивнула и направилась вниз к мини-гольфу, где пряталась Сара. Она еще не до конца осознавала, что происходит. Но, как только мозг снова запустился, оправившись от шока после увиденного, она вдруг более-менее начала понимать, во что ввязался ее отец.

Безусловно, им будет о чем поговорить при встрече. Хотя, учитывая через что ей пришлось пройти с этими двумя похитителями, девушка начала сомневаться, что вообще увидит отца в будущем.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Рид медленно приходил в себя. Сильно болела голова и он не до конца осознавал, где находится. Он спал, если это можно было так назвать. Он слышал счастливые, смеющиеся голоса своих дочерей. Он слышал звуки волн, разбивающихся о побережье. Он слышал легкий, заразный смех Кейт и тревогу в голосе, когда она позвала его посмотреть на то, как Майя оседлала волну. Он слышал все звуки семьи, когда они приехали туда много лет назад, но ничего не видел. Просто темнота. Словно он ослеп. Он отчаянно хотел увидеть радостные лица своих девочек, играющую улыбку на губах Кейт. Но он не видел ничего, только темноту.

Затем он очнулся. Голова болела так сильно, что на мгновение он забыл, где находился. Он сидел в кремовом кресле возле узкого иллюминатора справа. Он был на Гольфстриме. Они все еще летели, что было ясно из-за давления в ушах. Он попытался коснуться головы, но его правая рука поднялась лишь на пару сантиметров.

Он был пристегнут наручниками к плюшевому креслу.

Зрение Рида было нечетким и его слегка тошнило. Несмотря на гору вопросов, мелькнувших в голове, он ненадолго откинулся и прикрыл глаза, ожидая, пока пройдет чувство тошноты.

– Вот, – раздался голос Марии. Он приоткрыл глаза и увидел протянутую бутылку воды. – Тошнота пройдет, – тихо сказала она, явно немного стыдясь своего поступка.

Свободной рукой он взял воду, открыл ее и осушил половину бутылки.

– Зачем? – спросил он.

– Можешь поверить, – ответила она, – это было последнее, что я хотела сделать. И, хоть мне и абсолютно наплевать на Картрайта, он все же был прав. Мы не могли снова позволить тебе потерять контроль. Протокол Дельта был необходим.

Во рту пересохло. Рид допил воду до конца. Сознание постепенно прояснялось и вдруг он вспомнил причину, по которой Марии пришлось его вырубить. Он быстро сел, не обращая внимание на приступ мигрени.

– Девочки? Есть какая-нибудь информация?

– Они в безопасности, Кент. Мы нашли их.

– Расскажи мне, что произошло, – вздохнул он с облегчением.

– Они встретились с Уотсоном и Карвером, где и договорились. Были... осложнения, но никто не пострадал, – пояснила Мария. – Сейчас они в конспиративной квартире на северо-востоке Мэриленда.

– Я хочу поговорить с ними.

– Я только что сообщила Картрайту о том, что ты пришел в себя, – сообщила она. – Он должен выделить безопасную линию через Лэндли. Это займет всего минуту. Но они в безопасности, Кент.

Рид несколько раз глубоко вздохнул. Тошнота уходила. Зрение прояснялось. Он хотел бы злиться на Марию, но на это не было ни сил, ни, честно говоря, желания.

– Я не терял контроль, – просто сказал он. – Я больше не тот парень. Я просто вел себя так, как повел бы любой родитель на моем месте, – он заглянул ей прямо в глаза. – У тебя есть дети? В твоей... другой жизни?

– Нет, – покачала она головой.

«Тогда ты не поймешь», – едва не выпалил он.

– Как долго я спал? – спросил он вместо этого.

– Около пяти часов, – сообщила Мария. – Мы все еще в пути, возвращаемся в Цюрих. Скоро сядем.

Зазвонил телефон. Мария подняла трубку, что-то пробормотала, а затем протянула ее Риду:

– Кое-кто хочет поговорить с тобой.

Он приложил телефон к уху.

– Пап?

Рид прикрыл глаза, стараясь скрыть поток слез. Это простое слово, лишь звучание голоса Майи как будто выдернуло из него все беспокойство и душевную боль.

– Я так рад слышать твой голос, милая. Все хорошо?

– Я... не знаю, – ответила она после паузы. – Надеюсь, что да. Я... видела некоторые вещи.

– Прости, малышка, – он хотел спросить, о чем она говорит, но времени не было. Они поговорят позже, когда снова будут вместе. Она полностью заслужила это.

– Когда ты вернешься домой? – ее голос дрогнул и сердце Рида снова облилось кровью.

– Не знаю, – честно ответил он. – Надеюсь, что скоро. Но вы в безопасности и это главное для меня. Можешь передать трубку сестре?

– Она спит, – ответила Майя. – События утра, хмм... сильно истощили ее.

– Тогда пусть спит, – согласился Рид. – Передай трубку Уотсону.

– Хорошо, – сказала она. – Я люблю тебя, пап.

– Я тоже люблю тебя, Майя.

– Это Уотсон, – раздался глубокий голос.

– Что расскажешь? – поинтересовался Рид.

– Двое нападавших, – понизил голос Уотсон, чтобы не травмировать Майю. – Оба мертвы. Мы проверили их. Один турок, второй из Афганистана. Не входят в Амон, но уверен, они работали на них.

– Знаешь, как они вышли на девочек? – спросил Рид. – Наблюдали все это время или их отправили за ними?

– Это довольно странно, – ответил Уотсон. – Первый подошел к детям и попытался завоевать доверие... представившись мной.

Рид сразу понял, что это означало. У Амона были люди в США, но что еще более важно, кто бы не передавал информацию из ЦРУ, он все еще делал это. Это единственное объяснение тому, как Амон мог прознать о том, что Карвера и Уотсона отправили на пирс сегодня утром.

– Понял, – произнес он. – Будьте наготове. Раз они узнали об этом, то, скорее всего, узнают и о расположении конспиративной квартиры.

– Никто не зайдет, – заверил его Уотсон. – К месту приставлена целая группа.

– Спасибо, что заботитесь о них, – кивнул Рид.

– Подожди, Зеро, есть еще одна вещь, – сказал Уотсон. – Турок, прежде чем умереть, что-то сказал. Я бы не обратил внимание, не будь это так странно. Он сказал «от рева его земля раскололась... пред ним я пал на колено... но схватил...» Для тебя это что-то значит?

Рид моргнул. Слова были знакомы, словно он уже где-то слышал их, но не мог понять где.

– Не совсем, – ответил он. – Но я подумаю. Еще раз спасибо, Уотсон, – он повесил трубку, нахмурив лоб.

– Что-то ты не очень выглядишь для парня, который только что узнал, что его дети в безопасности.

– Дело не в этом, – покачал головой Рид. – А в... – он замолчал. Где он слышал эту странную фразу? От рева его земля раскололась... пред ним я пал на колено... но схватил... Кажется, он читал ее или даже цитировал в классе.

В руке снова зазвонил телефон и он ответил.

– Это Картрайт, – поздоровался заместитель директора. – Все хорошо, Зеро? Успокоился?

– Я в порядке, – кротко бросил Рид. Он хотел бы высказать Картрайту по поводу протокола Дельта, но вовремя прикусил язык. – Слышал отчет Уотсона?

– Да, – удрученно сообщил тот.

– Выходит, ты в курсе, о чем речь. Кто-то продолжает снабжать Амон информацией. АНБ уже начало отслеживать переписку ЦРУ?

– Думаю, что да, – усмехнулся заместитель директора. – Но вряд ли они поделятся с нами: «Эй, мы тут начали прослушивать твои личные разговоры».

– Ну, кем бы этот человек ни был, он нашел иной способ передачи информации. Необходимо сообщить об этом Маллену и Хиллису. Нам стоит сильнее потрясти верхушку. Возможно, нам с Йоханссон придется залечь на дно.

«От рева его земля раскололась... пред ним я пал на колено... но схватил...» Он не мог выкинуть фразу из головы. От точно слышал ее. Но где?

– Давай пока не будем спешить, – вздохнул Картрайт. – Возвращайтесь в Цюрих и выясним, что делать дальше.

– Нам нечего делать в Цюрихе, – покачал головой Рид. – Нам нужно искать следующую зацепку.

Единственная проблема заключалась в том, что они провалились с подставным шейхом Мустафой и Рид понятия не имел, куда идти теперь. Он не хотел возвращаться в Цюрих с пустыми руками и начинать все с нуля. Он не хотел сидеть в конференц-зале и обсуждать различные варианты с начальством. Он хотел найти Амон и раскрыть их план, но единственной возможной зацепкой был убийца, тот белокурый незнакомец, который напал на него в метро Рима. Если существует какой-то способ вытащить убийцу из укрытия, то Рид готов был рискнуть. Но у него не было ни малейшего понятия о том, где этот человек мог скрываться и откуда он получал информацию.

«Видимо, крот из ЦРУ», – подумал Рид. Если Картрайт поможет распустить слухи о его местонахождении, вполне может быть, что киллер объявится сам. Это очень рискованно и достаточно безрассудно.

«От рева его земля раскололась... пред ним я пал на колено... но схватил...» – снова прозвучало в голове.

– Агент Стил, – прервал его размышления строгий голос Картрайта. – Я отдал вам прямой приказ вернуться в Цюрих. И пока вы не дадите мне вескую причину...

– Хочешь вескую причину? – перебил Рид. – Потому что я не до конца уверен, что утечка исходит не от тебя, – и повесил трубку.

– Готова поспорить, ощущения потрясающие, – моргнула Мария от неожиданности, слегка усмехнувшись. – Правда считаешь, что это может быть он?

– Полагаю, что это возможно, но пока не складывается, – покачал головой Рид. Он определенно не доверял Картрайту, но заместитель директора рьяно пытался отстранить его от дела, даже сказал Хиллису, что Зеро был скомпроментирован. Вряд ли бы он так играл, работай Шон с Амоном.

От рева его земля раскололась... пред ним я пал на колено... но схватил...

Это какая-то ссылка на Бога или титана... вроде что-то из мифологии.

– Что-то не так? Ты задумчивый, – нахмурилась Мария.

– Мне просто нужно время подумать, – Рид снова принялся ходить по маленькому салону, бормоча. – От рева его земля раскололась... пред ним я пал на колено... но схватил...

«Боги. Титаны. Божества, – он искал ассоциации, пытаясь победить провал в памяти. – Полубоги. Герои. Легенды...»

Внезапно картинка сошлась.

«...он меня. И пока они кружили, гора Хермон и Ливан раскололись».

– Гора Хермон, – пробормотал он.

– Что?

– Гора Хермон! – едва не закричал он. – Слушай, скажи мне, сходится ли все. Один из этих головорезов, которых Амон отправил за моими девочками, умирая, сказал: «От рева его земля раскололась... пред ним я пал на колено... но схватил...» Мне показалась эта фраза знакомой, – на безумной скорости тараторил Рид. – Это фраза из «Эпоса о Гильгамеше», шумерского сказания... Дальше идет: «он меня. И пока они кружили, гора Хермон и Ливан раскололись». Речь идет о битве Гильгамеша с Хумбабой.

«Спасибо, профессор Лоусон», – подумал он. Причина, по которой фраза казалась ему настолько знакомой, заключалась в том, что много лет назад, когда он был приглашенным профессором Университета Джорджа Вашингтона, он читал лекцию об этом сказании.

– Прости, но я не понимаю, – покачала головой Мария.

– Это была насмешка, – возбужденно продолжил Рид. – Умирая, террорист читал строки из Эпоса, возможно те, которые он услышал от члена Амона. Прозвучало как угроза, но это всего лишь насмешка. И она указывает на гору Хермон, которая находится на границе Сирии и Ливана. На ее верхушке расположена, хм, буферная зона ООН, форпост...

– Думаешь, они планируют напасть на пост ООН?

– Не знаю. Но уверен, что это зацепка. Нам стоит добраться туда, сейчас же.

– В Сирию? – засомневалась Мария. – Звучит натянуто, но... ладно. Сначала нам нужно будет дозаправиться, – она быстро подскочила к передней части салона и сняла пластиковую трубку, связующую их с кабиной пилота. Объяснив ему их план, он внимательно выслушала его ответ.

– Он сказал, что мы сможем сесть и заправиться не раньше, чем через полчаса, – передала она Риду. – Мы находимся рядом с запретной зоной и придется обойти ее. Затем мы сядем в Берне дозаправиться и...

– Что еще за запретная зона?

– Над Сьоном, сейчас же зимние игры.

– А, хорошо.

Зимние Олимпийские игры проводились на юго-западе Швейцарии в городке под названием Сьон. Рид совершенно забыл о них.

– Подожди-ка секунду...

Сьон. Название повисло в голове, словно его прибили молотком. Рид снова принялся быстро ходить по салону, а Мария безучастно смотрела, даже не пытаясь понять.

– Что на этот раз? Мы садимся или...?

Рид застыл с открытым ртом, когда осознание происходящего поразило его словно удар молнии.

– Олимпийские игры в Сьоне, – тихо произнес он.

– Да, я в курсе, – Мария теряла терпение. – И что?

– В оригинале еврейской Библии, – медленно начал объяснять он, – гору Хермон называли иначе. Она звучала как гора Тсион, но переводчики отбросили первую букву и прозвали ее просто Сион. А на иврите это звучит как...

– Как Сьон, – Мария ощутил ком в горле.

– Точно. Насмешка не была намеком на гору Хермон. Мария, это была прямая наводка на предстоящую атаку. Сьон и есть цель. Зимние Олимпийские игры.

Он схватил белый телефон, висевший в начале салона.

– Подожди! Как мы можем быт уверены в этом?

– Мы не можем, – ответил он. – Но подумай сама. Это просто конфетка в красивой упаковке. Тысячи людей каждой нации на планете. Это может быть самым крупным террористическим актом в истории.

– Боже, – выдохнула Мария. – Мы должны были догадаться раньше.

– Не садитесь в Италии, – быстро сказал он. – Нам нужно приземлиться в Сьоне.

– Агент, я не смогу посадить самолет в Сьоне, – ответил пилот. – У нас нет разрешения на...

– Значит, получи его, сейчас, – потребовал Рид. Террорист, который напал на его девочек, никогда не дал бы им такую подсказку, если бы атака еще не началась. – Вот-вот случится что-то ужасное и мы, возможно, уже опоздали.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

– Мы должны сообщить Картрайту, – быстро сказала Мария. – Вызвать всех агентов, которые находятся неподалеку, заблокировать город, проверить и оценить все угрозы...

– Нет, – перебил ее Рид. – Не стоит действовать так резко, – он был абсолютно уверен, что Картрайт не тот, кто сливает информацию, но понимал, что крот в ЦРУ поднимет тревогу сразу же после закрытия игр. – Амон знал о том, где находятся мои девочки, а также имена агентов, которых отправили за ними. Даже если это и не Картрайт, то кто-то приближенный к нему, кто-то настолько близкий, что сразу узнает обо всех наших планах. Если Управление прознает, то рано или поздно это произойдет.

– Мы говорим о вероятности гибели сотен, а то и тысяч человек на международном уровне, – покачала Мария головой. – Мы должны сообщить кому-нибудь. Мы должны предупредить.

– Интерпол, – неожиданно заявил Рид. – Мы предупредим Интерпол и попросим их связаться со швейцарской полицией и Олимпийским комитетом. Пусть начинают эвакуацию. Мария, позвони им.

– И что мы им скажем? Мы два агента ЦРУ, которые не могут сообщить об этом своему начальству, поскольку подозреваем его в измене?

– Нет... – ответил Рид, подумав. Его глаза бегали взад-вперед. – Мы переступим через голову. Свяжись с отцом и Советом национальной безопасности. Просто объясни, что кто бы ни передавал информацию в Амон, он все еще как-то делает это. Нам потребуется разрешение от начальника разведывательного управления.

– В этом случае ЦРУ потеряет всякое доверие и... – начала Мария.

– Ты сама сказала, что мы говорим о сотнях и тысячах жизней. Боюсь, это стоит временной потери доверия.

Рид мог с уверенностью сказать, что Марии не нравилась идея обхода ЦРУ, но она кивнула и все же достала свой телефон. Она сделала два звонка. Первый в Интерпол, чтобы сообщить им о возможной угрозе и поставить в известность службу безопасности Олимпийских игр. Рид слышал напряженность в ее голосе, когда она говорила о том, что ЦРУ может быть скомпроментировано. Второй звонок был отцу, чтобы тот связался с Советом национальной безопасности и директором национальной разведки, которые могли дать им разрешение на последующие действия.

Как только она повесила трубку, в салоне захрипел интерком.

– Нам дали разрешение, – сообщил пилот. – Пристегните ремни, Агенты. Десять минут до посадки.

Мария села рядом с Ридом и пристегнулась.

– Итак, – она попыталась сохранить спокойствие в голосе, но не удалось. – Проясним ситуацию. Сейчас мы собираемся прервать самые крупные спортивные соревнования в мире, остановка которых приведет к потере миллионов долларов, чтобы найти иглу в стоге сена, основываясь на словах предполагаемого террориста, погибшего в Нью-Джерси. И мы делаем это без оповещения Управления, которое, по сути, и должно выдать нам на это санкцию.

– Именно, – кивнул Рид. – Так и выходит.

– Как и в старые добрые времена, – Мария коснулась пальцами его руки. Она была такая теплая и родная, хоть и чужая в то же время. Он чувствовал себя немного странно рядом с ней. Было ощущение близкой дружбы и какого-то возбуждающего покалывания.

Он уже почти начал доверять ей.

Гольфстрим быстро снижался и Мария схватила его за руку.

– Прежде чем мы начнем, – сказал он, – есть кое-что, о чем я хотел спросить. Это касается того, что произошло сегодня, причина, по которой вы с Картрайтом решили, что протокол Дельта необходим.

– Ты хочешь поговорить об этом сейчас? – недоверчиво спросила Мария.

– Для меня это важно, – настаивал он. – Все, что я знаю, это то, что Кент сошел... нет, не совсем так. Я сделал это. Ты сказала, я одичал. Что я оставил за собой ужасный, кровавый след. Но я не помню этого и не знаю почему так поступил. Ощущение, будто есть что-то, о чем мне не говорят, – он заглянул ей прямо в глаза, все еще держа за руку. – Я доверяю тебе, Мария. Теперь я могу это сказать. Пожалуйста, расскажи мне, что произошло.

– Я правда не думаю, что это подходящее время Кент... – покачала она головой.

– Послушай, если я и научился чему-то, преподавая историю, так это тому, что все мы обречены наступать на те же грабли, пока не начнем учиться на собственных ошибках. А я не могу это сделать, поскольку не помню. Но точно знаю, что не хочу быть тем парнем. Я не хочу никому навредить и не хочу ставить под угрозу кого-либо. У нас всего пара минут до посадки и я понятия не имею, что произойдет дальше. Возможно, это последний шанс узнать, почему я перестал быть Кентом Стилом.

– Хорошо, – вздохнула Мария. – Я расскажу, – она слегка отдышалась после того, как Гольфстрим резко снизился на несколько сотен метров. – Когда умерла Кейт, ты не мог взять себя в руки. Ты был на деле, когда это случилось. Ты не был с ней и винил себя в этом. Более того... ты был уверен, что в этом как-то замешан Амон.

– Она ведь умерла от эмболии, – нахмурился Рид. – Это вызвало инсульт. Никто не мог ничего сделать, даже врачи скорой помощи.

– Мы пытались объяснить тебе, что ты ничего не смог бы изменить, но ты не слушал. Ты начал охоту на Амон. Затем стал одержим этим. Управление пыталось вернуть тебя обратно, но ты залег на дно. Они отправили меня, Морриса и Ридижера за тобой. Я отделилась от них, чтобы проверить другую зацепку...

– И нашла меня?

– Да, – ответила она. – Именно тогда мы... провели какое-то время вместе. Как только Управление узнало об этом, они пригрозили убрать нас обоих. Я вернулась, а ты нет. И через несколько недель ты был объявлен погибшим в бою.

В голове вспыхнуло новое видение. Мост. Темнота. Всплеск воды внизу. Ощущение падения...

Гольфстрим снова резко сбросил высоту. В окно Рид смог разглядеть взлетную полосу и сам Сьон. Там не было ни небоскребов, ни стеклянных зданий или же ярко освещенных проспектов. Сьон был похож на древнюю деревушку, которая, словно озеро, обогнула подножие горы.

 Вдали, на противоположной стороне городка, он увидел знаменитую Олимпийскую деревню, построенную специально для проведения игр. В огромных куполообразных конструкциях проводилась основная часть соревнований, а лыжные трассы аккуратно разместились между двумя небольшими склонами. Вокруг всей этой красоты возвышались старинные каменные замки, стоявшие на своих местах уже на протяжении нескольких столетий. Контраст поражал воображение.

У Рида все еще было впечатление, что Йоханссон рассказала ему не все, но было уже поздно продолжать беседу. Через пару мгновений они приземлятся.

– Спасибо, – произнес он. – За то, что была честна со мной.

Она отвела взгляд.

– Шасси выпустим через две минуты, – раздался из интеркома голос пилота.

– Боже, надеюсь, мы не опоздали, – пробормотала Мария.

– Если есть, что искать, мы найдем это, – сказал Рид. Он старался звучать уверенно, но голос дрогнул.

Люки Гольфстрима открылись еще до того, как самолет произвел полную остановку. На асфальтированной взлетно-посадочной полосе аэропорта Сьона их ожидали три местные полицейские машины с включенными мигалками. Рида и Марию посадили в заднюю часть одной из них и кортеж спешно покинул полосу, выехав на шоссе в сторону Олимпийской деревни.

Мужчина в угольно-сером костюме обернулся к ним с пассажирского сидения.

– Меня зовут Агент Винсент Бараф, Интерпол, – сообщил он, демонстрируя значок. У него был итальянский акцент и тонкие черные усы. – Директор национальной разведки США связался с моим руководством. Мы понимаем ситуацию и получили указание не связываться ни с кем из ЦРУ, кроме вас двоих.

– Мы высоко ценим это, Агент Бараф, – дипломатично ответила Мария. – Можете сообщить, какие меры уже приняты?

– Интерпол перенаправил сюда десятки наших агентов с экономического форума в Давосе, – сказал он. – Но даже на самолете они доберутся не раньше, чем через пару часов. А пока нам стоит поработать с тем, что имеется. Служба безопасности Олимпийского комитета и полиция Швейцарии эвакуируют всю деревню. Стоит понимать, что мы говорим о тысячах людей и это достаточно медленный процесс.

– Это плохое решение, – ответил Рид. – Не хотелось бы, чтобы Амон забеспокоился и предпринял необдуманные шаги.

Зазвонил телефон Марии. Она не стала отвечать и даже не взглянула на дисплей. Они оба понимали, что скорее всего, это Картрайт. ЦРУ, вероятно, уже догадалось, что происходит. По факту, учитывая широкое освещение темы Олимпийских игр в СМИ, большая часть цивилизованного мира следит за ними.

– Я хочу подключить вас к брифингу, – сообщил Агент Бараф, возившийся с сенсорной панелью, установленной в машине. – У нас нет времени на личные встречи, поэтому через минуту вас подключат к встрече с агентами Интерпола, службой безопасности Олимпийского комитета и Департаментом полиции Швейцарии, – он включил блютуз и из динамиков внезапно раздалась целая куча голосов. – Всем внимание, – громко произнес Бараф. – Я встретил агентов ЦРУ, Стила и Йоханссон. Они поделятся с вами тем, что им известно, поэтому слушайте внимательно.

Голоса утихли. Рид взглянул на Йоханссон. Она кивнула. Он вдруг осознал, что никогда раньше не устраивал подобные встречи (во всяком случае, не помнил о них), и был очень рад, что не присутствует там лично.

– Агент Стил, ЦРУ, – громко сказал он, прочистив горло и наклонившись к динамику. Как только он открыл рот, слова полились рекой, словно он делал это уже сотни раз. Опыт не пропал. – Как вы знаете, у нас есть веские основания полагать, что террористическая группировка планирует произвести атаку во время проведения зимних Олимпийских игр. Выяснилось, что она планировалась давно, а значит, мы говорим не о каком-то изолированном месте. Скорее всего, целью будет самое посещаемое место с огромным охватом аудитории.

Он вспомнил об объекте Отца и всех тех бомбах, которые они производили.

– Все саперы и собаки должны сконцентрироваться на поиске динитротолуола, который используется в качестве активного химического соединения. Каждая из бомб имеет радиус поражения от двенадцати до восемнадцати метров, но, как я уже сказал, место применения вряд ли будет изолированным. Я предполагаю, что они создадут цепочку, детонация которой поразит сразу большую площадь. Агент Бараф сообщил нам, что эвакуация уже началась. Продолжайте процесс, но будьте осторожны. Мы не хотим поднимать панику или дать террористам повод сделать это раньше.

– Сэр, есть ли какие-то ориентировки по национальной принадлежности членов группировки, чтобы мы смогли начать искать? – раздался из динамика мужской голос.

– К сожалению, нет, – ответил Рид. – Эта организация имеет людей во всем мире и они очень хорошо обучены. Маловероятно, что они будут вести себя вызывающе или как-то выделяться.

 Мария тронула его за плечо и указала на шею.

«Точно, – подумал Рид. – Метки».

– Эвакуируя людей, проверяйте лица и шеи каждого из них, – сообщил Рид. – Данная организация зовет себя Амоном и у всех членов имеются метки в виде египетского символа в прямоугольнике. Задерживайте подозреваемых, – он был уверен, что Амон запросто может отправить не своих людей для детонации. Логичнее нанять группу смертников. Но иных вариантов у них не было.

– Готовность через восемь минут, – объявил Бараф.

– И последнее, – сказал Рид, обращаясь ко всем агентам. – Будьте предельно осторожны. Эти люди, люди Амона, не колеблясь убьют и себя, и других, ради дела. Они чрезвычайно опасны. Если наткнетесь на явное совпадение, не рискуйте и ликвидируйте сразу.

– Спасибо, Агент, – произнес Бараф. – У всех есть задания. Разойтись, – он отключил микрофон.

Перед ними показался Олимпийский парк Сьона: высокие искусственные склоны, крученые трассы, огромное куполообразное здание, в котором, скорее всего, находился каток. Несмотря на мигающие огни и орущие сирены, кортеж из трех полицейских машин вынужден был замедлить ход, приблизившись к невероятной толпе людей.

Бараф был прав. Здесь находились тысячи людей из всех стран мира. Большинство из них обмотались флагами и разрисовали лица в их национальный цвет. Огромными толпами они бродили за пределами Олимпийской деревни, преграждая улицы и полностью забивая тротуары. Многие находились в смятении и не понимали смысл эвакуации. Некоторые даже вели себя агрессивно, размахивая руками и угрожая вызвать полицию.

– Агент Бараф, – начала Мария, – мы должны перевезти этих людей на безопасное расстояние от деревни и зданий. Амон достаточно умен, чтобы не обратить внимание на эвакуацию. Они могут принять соответствующие меры.

Бараф кивнул и повторил все то же самое по рации.

– Проблема, – обратился он к ним, – заключается в количестве рабочей силы. У нас в наличии все сотрудники службы безопасности, а также агенты, но людей слишком много.

Снаружи Рид заметил по крайней мере десяток новостных фургонов, снимающих Олимпийские объекты за их спинами в прямом эфире. Он был прав. Мир должен был осознавать опасность проведения теракта на подобных соревнованиях... чем и планировал воспользоваться Амон.

Вдруг в голове мелькнула мысль, что они могут запустить процесс удаленно. В конце концов, ведь именно так поступил он сам на объекте Отца, использовав чемоданчик. Им необязательно был нужен человек в центре событий. Но главным вопросом был не тот, как они сделают это, а тот, почему они не сделали это до сих пор. Стадионы и достопримечательности опустевали. Казалось, большинство болельщиков уже покинули территорию. Спортсмены и главы государств будут первыми, кого выведут наружу.

«Чего ждал Амон? – подумал он. – Иллюзию безопасности? Или они плюнули на план, поскольку о нем стало известно? Нет. Они бы не бросили все на полпути. Они потратили слишком много времени на это. Они планировали событие от и до. Но как?»

Взглядом он сканировал толпы людей, здания, новостные фургоны, все, что могло показаться странным, пока кортеж приближался к центру деревни.

– Чем мы можем помочь? – спросила Мария Барафа.

– Для начала, – ответил агент Интерпола, – нам следует убрать отсюда СМИ. Они могут освещать события и из другого места. Их присутствие заставляет людей верить в безопасность. Затем мы сможем заблокировать...

Бараф продолжал говорить, но Рид уже не слышал его. Он пристально осматривал территорию, сузив глаза и пытаясь найти хоть малейшую подсказку.

Пусто.

– Агент Стил? – Бараф развернулся на сидении, уставившись на него. – Насколько широк радиус поражения по вашим расчетам?

– Ох, прошу прощения. Примерно от двенадцати до восемнадцати метров, если это те вещества, производство которых я видел.

– Выходит, минимум на двадцать пять метров, – обратился он к Марии. – Баррикады установят на всех трех улицах, окружающих вход в Олимпийскую деревню....

Снова голос агента Интерпола ушел на задний план. Рид погрузился в собственные мысли.

«Здесь что-то есть. Нет, не что-то, а кто-то. Амон не доверит финальный аккорд какой-то фракции. Они не станут управлять бомбами удаленно. Они отправили сюда кого-то, возможно, не одного. Чтобы убедиться, что все будет сделано правильно».

– Мне нужно попасть в деревню, – произнес он вслух.

– В деревню? Но зачем? – удивилась Мария. – Там работают саперы. Мы больше нужны здесь...

– Остановите машину, – настаивал он. У них не было времени пробираться сквозь переполненные улицы.

Бараф кивнул водителю и кортеж остановился прямо посреди улицы в полуквартале от входа в Олимпийскую деревню. Рид открыл дверь и вышел. Какое-то время он стоял возле машины, внимательно рассматривая людей.

– Кент? – Мария тоже вылезла из машины. – Каков план?

Он не ответил, уставившись в центр толпы.

Он мог поклясться, что на долю секунды увидел знакомое лицо с угловатым подбородком и светлыми волосами.

– Кент, что-то не так? – настаивала Мария.

– Не знаю, – покачал он головой. – Могу поклясться, что видел...

«Киллера Амона из метро Рима». Но вполне возможно, что сознание играло с ним, заставляя видеть то, что хотелось. Если он на самом деле заметил его, то убийца уже скрылся, растворился в толпе.

Рид смутно слышал голос Марии.

– Кент? Ты в курсе, что я еще здесь?

– Извини, – он отвлекся, уставившись на толпу людей в поисках светловолосой головы.

– Я говорю, что нам стоит разделиться, выйти на разные стороны и...

«Там».

Рид внимательно уставился в какую-то точку. Он вообще не мог ни о чем думать.

Прислонившись к телефонному столбу, в пятидесяти метрах от него, явно ухмыляясь, стоял киллер Амона.

Как только Рид нашел его взглядом, блондин развернулся и пошел обратно в Олимпийскую деревню, пробираясь сквозь толпу.

Он словно зазвал Кента Стила проследовать за ним.

И Рид это сделал.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

– Оставайся с Барафом! – крикнул Рид Марии. – Помоги ему!

– Куда ты... Кент, подожди! – Мария закричала вслед, но ее слова были заглушены снующей туда-сюда толпой, через которую на максимальной скорости пробирался Рид.

Он увидел киллера. Он был уверен в этом.

Единственным общественным входом в Олимпийскую деревню служила двухполосная дорога, которая проходила через весь ее центр, разделив в самом начале высокую современную скульптуру небесно-голубого цвета, воздвинутую по случаю, и туристический центр. Рид заметил светлую голову, скрывшуюся за скульптурой, и помчался туда. Правая рука инстинктивно потянулась к пистолету, спрятанному под курткой, но он вовремя напомнил себе, что находится в центре толпы, где нельзя вызывать панику.

Прямо перед входом было установлено четыре контрольно-пропускных пункта, в спешке организованных Департаментом полиции и Интерполом. У каждого простилалась длинная очередь выходящих людей. Офицеры быстро проверяли лица и шеи каждого гостя. Большинство людей явно были недовольны.

«Он бы не стал проходить через КПП с вооруженными охранниками», – подумал Рид.

Слева, возле огромной голубой скульптуры располагался вход для сотрудников на катки. Он мог направиться только туда.

Рид быстро подбежал к двери и навалился на нее. Она оказалась открытой, но за ней была темнота. Он рискнул зайти внутрь. Как только дверь закрылась, он вытащил Глок 27 из кобуры и осторожно шагнул в тусклый коридор. По сравнению с дневным светом снаружи, здесь было довольно темно, но аварийные огни на полу освещали проход более чем достаточно.

Возгласы недовольных болельщиков были едва слышны. В здании стояла практически идеальная тишина. Рид сообразил, что тяжелым дыханием выдает собственное местоположение. Каждый шаг звучит как настоящий топот для убийцы в засаде.

«Стоило взять Марию. Мне нужно прикрытие. Не надо было заходить одному».

Здесь была сотня мест, где спрятаться, чтобы подстеречь свою жертву.

Несмотря на все эти мысли, Рид продолжил идти по коридору, пока не вышел в основное помещение. По обеим сторонам находились ряды сидений, расположенные вокруг катка. Сам же каток освещался мощными люминесцентными фонарями, которые окрашивали его в жуткий синий цвет. Однако, все остальное было поглощено тьмой.

На катке никого не было. Во всяком случае, Рид не видел. Единственный путь уходил наверх. Он медленно стал подниматься по лестнице, держа пистолет на уровне груди.

– Достаточно, – прорычал голос, эхом разлетевшийся по рядам. Рид не мог определить, откуда говорят. – Опусти пистолет.

Он переборол в себе желание оглядеться и отследить местоположение убийцы. Вместо этого он замер, пытаясь взглядом уловить малейшее движение.

– Зачем бы мне это делать? – крикнул он в ответ. – Чтобы ты застрелил меня?

– Я мог бы это сделать прямо сейчас, – безразлично произнес голос. – У меня четкая видимость.

– Тогда почему же не делаешь? – бросил вызов Рид.

– Потому что я уже дважды пытался убить тебя при помощи пистолета, – раздался слабый смешок. – И каждый раз какая-то нереальная фортуна спасала тебя, – киллер замолчал. – Ты вспорол меня и оставил умирать. Думаю, я должен отплатить тебе тем же.

– Ты псих, – усмехнулся Рид.

– Нет, Агент. Все намного хуже. А теперь... опусти оружие.

Рид тихонько выругался. Он не видел иного выхода. Либо он оставляет пистолет у себя, пытается вычислить убийцу и получает пулю... Либо он кладет пистолет на пол и получает пулю.

Он медленно опустился на корточки и положил Глок на ступеньку.

– И второй, – эхом разнесся голос.

– У меня нет второго...

– Не ври мне! – зарычал убийца. – Ты задолжал мне куда больше.

– Я не должен тебе ничего, – грозно ответил Рид.

– Где он? – засмеялся убийца. – На лодыжке? В кармане куртки? Вытаскивай.

Рид что-то проворчал, снова присел и вытащил второй пистолет, маленький LC9 из кобуры на лодыжке. Он бросил его рядом с Глоком и встал.

– Хорошо. Теперь поднимайся по лестнице.

Рид поплелся наверх, пока не дошел до широкого центрального прохода примерно в середине рядов.

– Стой там, – произнес голос.

Из тьмы появился силуэт. Сначала, при тусклом освещении, это был просто образ, но по мере того, как глаза Рида привыкли к темноте, он перешел в человека, а затем и мужчину со светлыми волосами, острым подбородком и квадратными плечами. Он что-то держал в руках. Пистолет.

Риду не нужно было долго рассматривать его, чтобы понять, что это Зиг Зауэр с глушителем. Киллер застал его врасплох уже второй раз. Если он нажмет на курок, то путаница между Ридом Лоусоном и Кентом Стилом мгновенно прекратится, поскольку оба они перестанут существовать.

– Я раскусил вас, – произнес Рид, стараясь говорить уверенно. – Ваш план, считай, провалился. Как долго ваши люди думали над ним? Два года? Больше?

– Ничего не провалилось, – спокойно ответил убийца.

– Думаешь? Тогда почему вы еще не подорвали здесь все?

– Ох, не переживай, – ответил блондин. – Уже скоро. Просто... не там, где ты думаешь.

Рид опешил. Он ощутил как страх взбудоражил все внутри.

– О чем ты говоришь?

Рид не видел улыбку на лице преступника, но слышал ее в голосе.

– Ты клюнул на удочку. Мы привели тебя сюда. Амон передал тебя мне.

«Я ошибся. Сьон не является целью».

Слова террориста, умирающего в Нью-Джерси, не были намеком. Это была отводка, способ вызвать панику на международном уровне, в то время, как реальная угроза полностью игнорировалась. Ловушка для Кента Стила.

Он облажался. Болезненное ощущение провала лишь усилилось, когда он услышал хриплый смех киллера.

– Что, складываешь картинку? – произнес блондин. – Видишь ли, Агент, Амон учит нас тому, что у каждого человека есть своя цель. Мы делаем много вещей в своей жизни, но у всех есть свой личный смысл. Мы можем проигнорировать его, но это невозможно при служении Амону. Передо мной поставили цель. И она заключается в том, чтобы убить тебя.

«Этот парень больной, – подумал Рид. – Или же поддался внушению».

– Если я умру, то и ты тоже, – медленно покачал он головой. – Тебе отсюда не выбраться. Это место кишит агентами, полицией и сотрудниками службы безопасности. Даже если ты убьешь меня, то никогда не доведешь дело до конца.

– Агент, видишь ли в чем вся суть. Я убиваю тебя. И умираю в ответ. Я не соглашусь сесть в тюрьму. Я буду служить Амону до самого конца, – убийца поднял пистолет, демонстрируя его Риду, а затем прицелился в ближайшее кресло. – Разве не понимаешь? Ты моя судьба. А я... я твоя расплата, – он достал из куртки изогнутый охотничий нож. Лезвие сверкнуло в тусклом свете.

Теперь, когда пистолета не было, первой реакцией Рида было бежать, броситься ко входу, предупредить Барафа и Марию, что Сьон не является целью. Но Зиг Зауэр все еще находился в руках у этого мерзавца. Рид не пробежит и пяти метров, как получит пулю в спину. Ему нужно увести этого психа от оружия настолько, чтобы хватило времени.

– Моя расплата? Так ты себя видишь? – Рид выдавил смешок. – Я даже не помню тебя. Чтобы ни произошло между нами, ты не особо впечатлил меня. Ты не моя расплата. Ты лишь еще одно тело, которое мне придется оставить по пути.

Насмешка сыграла свою роль. Киллер выпустил дикий вопль и бросился на Рида. Он щелкнул ножом и попытался нанести удар головой. Рид инстинктивно заблокировал его, выкрутился, присел на корточки и бросил соперника через плечо.

Блондин приземлился на одно колено и резко отскочил назад, широко размахивая ножом. Рид отпрыгнул, едва избежав лезвия, и споткнулся, опрокинув целый ряд сидений у прохода. Он сильно ударился о землю, повредив локоть.

Убийца снова налетел на него, запустив пальцы в волосы. Голова откинулась и Рид понял, что через мгновение нож перережет его горло. Он поднял руку, чтобы заблокировать удар, и поймал лезвие ладонью.

Он закричал от боли, но подобная травма была гораздо лучше, нежели смертельный удар. Едва увернувшись, Рид уперся обеими руками о пол и изо всех сил отскочил назад.

Блондин охнул от неожиданного сопротивления. Его тело на мгновение повисло в воздухе, а затем с силой обрушилось на два ряда жестких пластиковых сидений. Он застонал, медленно поднимаясь на ноги.

Рид получил свой шанс. Он бросился вниз по лестнице, проскакивая сразу через две ступеньки. Ему нужно было вырваться наружу, в общественное место, вернуться к Марии, сообщить, что он узнал...

Он оглянулся ровно в тот момент, когда стоявший у кресел киллер прицелился в него охотничьим ножом.

Рид отскочил в сторону.

Нож пролетел чуть выше головы, но, не учтя крутизну лестницы, Рид потерял равновесие и упал. Ребра попали прямо на край одной из ступенек, вызвав нехватку кислорода.

Охотничий нож вылетел на лед и, немного прокатившись, остановился.

Рид вздрогнул от боли, но попытался вскочить на ноги. Убийца лишился ножа, но все еще мог быть вооружен. Он обернулся и увидел, как блондин, прихрамывая, спускается к нему. Удар о сидения явно нанес ему определенные повреждения.

«Отлично. Это замедлит его. Хотя, я сам чувствую себя не намного лучше».

Ребра болели, из ладони лилась кровь, левое колено сильно пульсировало. Рид не был уверен, что успеет сбежать от убийцы по коридору, через который вошел, но иного пути он не знал.

«Нож. Доберись до ножа».

Рид заставил себя подняться, сделал несколько шагов и выскочил на лед. Он прокатился на коленях по недавно очищенному катку и схватил охотничий нож с рукояткой из слоновой кости.

Киллер явно колебался, стоя у выхода на лед. Рид решил, что тот недостаточно уверен, что сможет устоять на скользкой поверхности, не говоря уже о том, чтобы бороться. Балансируя, он осторожно поднялся на ноги, насмехаясь над соперником.

Блондин сделал маленький шаг навстречу, немного пошатнувшись и помогая себе руками найти равновесие. Сейчас Рид четко мог видеть его лицо под мощными лампами, освещающими каток. Он снова почувствовал, что знает его, но не мог понять откуда.

Он заглянул убийце прямо в глаза. Странно. Рид мог с уверенность сказать, что в метро Рима они были холодного синего цвета. Но сейчас они были темно-зелеными, цвета густого леса.

Воспоминание словно пронзило его током. Мелькнуло видение. Лицо, то же лицо, на которое он сейчас смотрел, но с темными волосами, бородой, угловатым подбородком и зелеными глазами.

«Железнодорожная станция в Дании».

– Раис, – пробормотал он вслух, когда в памяти всплыло и имя.

Убийца широко улыбнулся, но нельзя сказать, что это была неприятная или же угрожающая улыбка. Нет. Скорее она была ликующей.

– Ты помнишь, Агент.

«Раис».

Еще одно видение: убийца стоит над ним, радостно прицелившись прямо в лоб Рида.

– У меня был слегка иной вид, – сказал Раис. – Но я знал, что ты вспомнишь.

– Ты тот, кого я искал, – тихо произнес Рид. – Когда я... когда...

Когда он находился на тропе войны, сразу после смерти Кейт. Когда скорбящий и отчаявшийся агент Кент Стил охотился за ним, оставляя за собой кровавый след. Воспоминания нахлынули и тут же появилась резкая головная боль. Он пытал каждого, у кого могла быть хоть какая-то информация. Он обещал отпустить их, но все равно убивал.

Управление пыталось отозвать его обратно. Но он просто игнорировал всех.

Он преследовал убийцу и...

Еще одно видение: железнодорожная станция в Дании. Он все же отследил убийцу и выловил его прямо перед посадкой на поезд в Мюнхен. Они боролись. Оба потеряли много крови, избили друг друга до полусмерти. В конечном счете, Раис напал со спины, целясь в голову.

Убийца нажал на спусковой крючок, но произошла осечка. Кент выдернул нож из ботинка, пырнул своего убийцу-неудачника и дернул в сторону, вспоров ему живот.

Он оставил Раиса умирать.

– Я же нашел тебя... я убил тебя.

Но тогда это не принесло ему ни ответов, ни чувства удовлетворения. Более того, Раис остался жив.

Довольная ухмылка заиграла на губах террориста. Это все, чего он хотел, чтобы Рид вспомнил его.

– Как Амон мы переносим все стойко, – произнес Раис. – И, как я уже сказал, мое предназначение – убить тебя.

– Попробуй.

Рука Рида крепко сжала охотничий нож, когда убийца бросился на него. Он ожидал, что ноги соперника заскользят по льду, но его сапоги каким-то образом предоставили ему преимущество на гладком льду.

Рид слишком поздно понял это. Раис все спланировал. Он специально заманил его сюда, на каток. У него была подходящая обувь, а Рид лишь безнадежно терял равновесие. Он взмахнул ножом при приближении киллера, но его движения выходили резкими и прерывистыми. Раис с легкостью заблокировал удар. Кулак соперника со всей силы врезался в челюсть Рида. Перед глазами поплыли звездочки. Он едва заметил надвигающийся удар, стараясь устоять на ногах.

Второй кулак попал в щеку. Раздался стук выпавшего из рук ножа.

Рид качнулся в сторону и поддался инерции тела, отлетев назад. Он сильно ударился об лед и проскользил около трех метров. Раис был готов нанести третий удар, но соперник отскочил. Он пошатнулся вперед и упал на колени.

«Нужно выбраться на устойчивую поверхность и получить контроль над ситуацией».

Рид перевернулся, встал на ноги и, словно бейсболист, ринулся с катка. Раис только поднимался. Рид врезался в него и оттолкнул на платформу, где начиналась лестница. Двое мужчин упали, запутавшись в собственных ногах.

Раис оказался сверху. Он оседлал Рида и началодин за другим наносить удары кулаком. Рид поднял обе руки, пытаясь заблокировать поток, но не удалось. Лицо киллера было красным и яростным. Кулак переместился с плеча на губу. Следующий попал в правый висок. Перед глазами все поплыло. Если ничего не сделать, Рид вот-вот потеряет сознание. Он попытался отползти, но убийца, сжав бедра, удержал его.

Обеими руками соперник схватил Рида за голову, пытаясь выдавить ему глаза большими пальцами. Рид изо всех сил дернулся, заставив того потерять равновесие. Киллер пошатнулся и Рид двинул ему прямо в горло. Из рта террориста вырвался тяжелый свист. Рид сбросил его с себя и перевернулся.

Он вздрогнул, ощутив, как что-то тупое и жесткое впилось ему в бок.

Он совсем забыл, что в кармане лежало спасение.

Рид быстро вытащил швейцарский армейский нож, щелкнув трехдюймовым лезвием. Раис, пытаясь восстановить дыхание, медленно поднимался на ноги.

Прежде чем он успел сделать это, Рид вогнал ему в бок нож по самую рукоятку.

Раис дернулся и закричал от боли. Лезвие пронзило почку. Рид вытащил нож и снова ударил, на этот раз в спину. Террорист взвыл, упав на четвереньки. Он попытался отползти, но Рид схватил его за пояс и оттащил назад, снова пырнув клинком в бок.

Киллер вскрикивал от каждого удара. Его конечности ослабели. Он уже не мог ползти. Он едва двигался. Рид нанес еще один удар в поясницу, прокрутив лезвие.

– Передай Амону пламенный привет, – прошипел он в ухо преступнику. – Возможно, в этот раз он позволит тебе умереть.

Раис больше не мог кричать. Его рот медленно открывался и закрывался в агонии.

Внезапно Рид почувствовал себя опустошенным. Он уселся на пластиковое сидение, наблюдая за корчившимся соперником. Он был изранен. Он не был уверен, что сможет восстановить силы, не говоря уже о том, чтобы добить этого парня.

«Мы обречены наступать на те же грабли, пока не начнем учиться на собственных ошибках».

Менее получаса назад он сказал это Марии. Теперь он знал ошибки прошлого, по крайней мере, некоторые из них. Убийство Раиса в предыдущий раз, точнее уверенность в этом, никак не приблизило его к цели, даже не вызвало чувство удовлетворения.

Но речь здесь шла не об удовлетворении. Он собирался убить киллера. Нельзя было оставлять такого человека в живых.

Тем не менее, он понял то, чего ему не удавалось осознать ранее.

– Ахх... – тихо застонал террорист, беспомощно дергая рукой в попытке отползти. Но он был слишком слаб и потерял много крови. Некуда было двигаться дальше. Тяжело дыша, он перевернулся на спину и уставился полными страха зелеными глазами на Рида.

– Теперь я понял, – произнес Рид. – Я понимаю. Ты... ваши люди... вся эта организация, Амон... вы боитесь меня. Вы боитесь Агента Зеро. Дело не касалось лишь плана.

Амон выяснил, что Кент Стил был жив и отправил иранцев, чтобы найти и убить его. Они отправили даже Морриса. Потом Раиса. Они попытались похитить его девочек. Теперь фальшивый намек на терракт во время проведения Олимпийских игр.

Смысл был не в плане. Смысл был в нем самом. Большая часть того, через что ему пришлось пройти, планировалась лишь для того, чтобы он не добрался туда, куда не стоит. Они боялись Агента Зеро, поскольку знали, что он способен остановить их. У них уже был опыт. Они хотели убить его или же как следует напугать. Агент Зеро был призраком, преследующим фантомом, от которого они никак не могли избавиться.

Рид продолжал смотреть в глаза Раиса. Он хотел убедиться, что на этот раз тот умрет.

– Какой же ты идиот, – тихо произнес он. – Это никогда не было твоим предназначением. Ты для них просто пешка. Кто-то должен делать грязную работу.

Вздохнув, он сполз со стула и опустился на колени. Затем он наклонился вперед, приблизившись к лицу своего убийцы. Тот пропах свежей кровью, залившей все под ними. В глазах противника он видел страх перед смертью или же неудачей.

– Прежде чем ты умрешь, – сказал Рид, – я хочу, чтобы ты понял следующее: вне зависимости от того, что произошло между нами, вне зависимости от того, что ты веришь в свое предназначение или всякие расплаты, для меня ты все равно остаешься лишь телом, которое я оставлю на своем пути. Ты должен уйти с него.

И он протолкнул лезвие меж ребер Раиса, попав прямо в сердце. Соперник издал последний вздох, его глаза расширились и налились кровью. Как только воздух покинул легкие, веки закрылись навсегда.

Рид оставил нож в груди Раиса и встал. Он не знал, был ли этот террорист тем, кто убил Ридижера, но чувствовал, что справедливость восторжествовала.

Сам он был в ужасном состоянии, повредив все, что только можно. Но пора было идти.

Тот факт, что по ложной наводке они прилетели на Олимпиаду, означал не только то, что нападение произойдет в другом месте, но также говорил о неизбежности его наступления. Вот-вот должно было что-то произойти, если, конечно, не произошлоеще.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

–  Боже, Кент, что случилось? – Мария заметила Рида, когда он, хромая, выходил из стальной двери, ведущей на каток. Она подбежала и обняла его за плечи, стараясь поддержать.

– Это не Сьон, – затаив дыхание, ответил он. Убив Раиса, Рид забрал оружие и поспешил по темному коридору на улицу, хотя еле мог передвигаться. С каждым шагом колено болело все больше. Скорее всего, он повредил связку, упав с лестницы. Правый глаз снова распух. Обе губы были разбиты. Левая разрезанная рука истекала кровью. Но все это были лишь видимые синяки и ушибы. Он знал, что под одеждой дело обстоит гораздо хуже.

Он распахнул дверь служебного выхода с катка и прищурился от яркого солнечного света, стремясь быстрее рассказать все Марии и Барафу.

– Это не Сьон, – повторил он. – Они надурили нас, еще одна фальшивка. Они пытались заставить нас поднять панику, создать сенсацию. Отвлечь людей...

– Это никак не объясняет того, что произошло с тобой! – удивленно моргнула Мария.

– Что ж, меня пытались убить, – он застонал от боли, когда она попыталась помочь ему дойти до выхода из деревни.

Мария быстро достала телефон и свободной рукой нажала на кнопку вызова.

– Бараф, – резко произнесла она. – Я нашла его. Встреть нас на входе.

– Только подумай об этом, – продолжил Рид, как только она повесила трубку. Все СМИ развитого мира сейчас обсуждают игры. Никто больше никуда не смотрит. Мария, теракт произойдет сегодня, но не здесь.

– Как мы остановим его, если не знаем цель? – разочарованно вздохнула она.

Впереди показался бегущий итальянец Бараф. Приблизившись и увидев состояние Рида, он нахмурился.

– Ох, Дио, – пробормотал он. – Что случилось...

– На катке лежит тело, – объяснил Рид. – Стоит сообщить службе безопасности до того, как туда направятся люди.

– Что? – глаза Барафа расширились от ужаса.

– Теракт произойдет не здесь, – сообщила Мария. – Это липа.

– Это не совсем в стиле Амона, – вклинился Рид прежде, чем агент Интерпола успел что-либо спросить. Он был зол на себя за то, что не подумал об этом раньше. Он был настолько убежден в своей правоте, что он решил головоломку, что это обязательно будут Олимпийские игры, что не стал задумываться над тем, что же было в планах у Амона вообще. – Теракт здесь стал бы довольно крупным, но им нужен не банальный подсчет тел. Если их идеология завязана на культе Амона, который существовал в древнем Египте, то смысл заключается далеко не в убийстве людей. Они стремятся развить смуту в политическом мире, чтобы захватить контроль. Они хотят убрать конкретных людей для достижения конкретной цели. Это главы государств, сенаторы...

«Но где же место?»

– То есть все это было сделано просто так? – Агент Бараф разочарованно поднял руки. – Я не могу в это поверить! Мы эвакуировали тысячи людей! Уже весь мир считает, что террористы нацелились на Олимпийскую деревню!

– Эй! – прервала его Мария. – Мы несем ответственность за подобные вещи! А если бы была атака, но мы бы ничего не сделали?

Их рассерженные голоса ушли на второй план, пока Рид пытался понять суть плана.

«Почему приманка была в Швейцарии?»

Олимпийские игры, скоре всего, были бы самыми зрелищными для Амона. С сотнями СМИ новость разлетелась бы молниеносно. Но дело было не в этом. Они запросто могли установить несколько бомб где угодно и заманить его в совершенно иное место.

Сьон был подставой, предназначенной для того, чтобы запутать его, увести от реальной цели. Рид упрекал себя за то, что не додумался до этого раньше. Подобная тактика обмана использовалась на протяжении многих веков. Его разум перенесся во времена Второй мировой войны, в Нормандию 1944 года. Операция Бодигард – крупнейший военный обман всех времен. Союзные войска сделали вид, что Па-де-Кале является их главной целью, вынудив врага стянуть туда все силы для защиты, а затем застали страны «оси» врасплох, начав вторжение во Францию с северного побережья.

– Та же страна, – пробормотал Рид. Парни планировали операцию Бодигард, ссылаясь на место, которое было не просто в той же стране, а даже вблизи от точки наступления. – Это происходило в той же стране, – Мария и Бараф не услышали его в перепалке.

– ... вытащил более дюжины агентов с международного саммита! – кричал Бараф, когда Рид вернулся к реальности. – Не говоря уже о швейцарской полиции и...

– Бараф! – перебил его Рид. Агент Интерпола удивленно отшатнулся от неожиданного оклика. – Какой международный саммит? Ты сказал, что вытащил агентов прямо с форума?

– Да! Всемирный экономический форум в Давосе.

Рид слышал о нем ранее. Это было ежегодное собрание мировых лидеров и ведущих производителей, проходящее на горнолыжном курорте в Швейцарских Альпах в Давосе.

– Вы не верите, что... – Бараф, казалось, не думал ни о чем от злости.

– Сколько людей приглашено туда, – требовательно спросил Рид. – И кто именно?

– Ох... Всего около двух тысяч человек. Примерно семьдесят из них главы государств, а остальные – бизнесмены со всего мира. А также около четырех или пяти сотен представителей СМИ.

– Мы должны добраться туда прямо сейчас, – Рид повернулся к Марии.

– Ты думаешь это форум? – покачал головой Бараф. – Глупо для Амона пытаться провернуть это там. В свете недавних событий, безопасность многократно...

– Амон планировал это более двух лет, – перебил его Рид. – В истории было множество подобных прецедентов. Они перевели все внимание с форума, убрав большую часть охраны со швейцарского собрания. Неужели ты этого не видишь? Амон вовсе не глуп. Они хорошо подготовились.

Мария продолжала поддерживать его за одно плечо, когда они поспешили с территории Олимпийской деревни через турникеты с ожидающими болельщиками к патрульной машине, доставившей их сюда с взлетно-посадочной полосы. Колено Рида безумно болело и пульсировало, но он изо всех сил старался не обращать на него внимание.

– Агенты, подождите! – выкрикнул Бараф, бросившись вслед за ними. – Форум не начнется до завтра. Мы должны предупредить персонал службы безопасности. Они оценят ситуацию и...

– У нас нет времени на оценки, – рявкнул Рид. – Амон не станет ждать. Пока все взгляды обращены на Олимпийские игры, у них есть прекрасная возможность начать атаку, – мысли бежали впереди паровоза. Амон отвлек людей и поднял панику в той же стране, на территории которой собирался произвести теракт. Это было достаточно смело и он, наконец, понял причину. Все ресурсы, выделенные в Давос, были перенаправлены в Сьон. Всемирный экономический форум еще не начался и никто не ожидал угрозы. Амон вот-вот атакует, скорее всего, сегодня, когда большинство президентов уже прибыли на альпийский курорт.

– Даже если форум начнется только завтра, – продолжил он, – ты говоришь о двух тысячах человек. Готов поспорить, что большинство из них уже прибыло или находится в пути.

– Ну, да, – подтвердил Бараф. – Скорее всего, они уже на месте, в своих номерах и... – он замолчал, как только осознание мелькнуло в глазах.

– Точно.

Ни одиг человек, предполагающий, что на Всемирном экономическом форуме может быть произведен теракт, не подумает о том, что он будет совершен не во время трех дней действия собрания, а за день до его старта.

Агент Бараф держал в руках оружие, Рид и Мария спешили за ним.Они добрались до патрульной машины и забрались внутрь.

– Отвези нас обратно на взлетно-посадочную полосу как можно скорее, – попросил Рид водителя.

– Агент, это не принесет нам особой пользы, – сказал Бараф. – В Давосе нет аэропорта, а ближайший находится в Цюрихе, в четырехста километрах от пункта. Даже если мы долетим туда, перелет на вертолете займет минимум час.

– Просто отвезите нас на взлетно-посадочную полосу, – настаивал Рид.

Водитель включил сирены с мигалками и полетел в сторону Гольфстрима.

– Агент Бараф, ты можешь связаться с Интерполом и попросить их отправить агентов обратно?

– Конечно, – ответил тот. – Стоит ли предупредить службу безопасности в Давосе?

– Да, немедленно, – кивнул Рид. Затем ему пришла в голову неожиданная мысль. – Но... не указывайте людям реальную причину.

Бараф удивленно моргнул.

– Уверен, у них есть свои протоколы для подобных случаев, – пояснил Рид. – И, скорее всего, они немедленно начнут эвакуировать людей. Нам нужно, чтобы все прошло незаметно. В противном случае, их действия вызовут подозрения и Амон может начать атаку раньше запланированного срока. – Рид понимал, что это очень рискованно, даже смертельно опасно, но у Амона был план и они будут придерживаться его, пока не получат иных указаний. В этом он был уверен. – Если они будут обязаны начать эвакуацию, то пусть делают это неспеша. Надо чтобы все выглядело естественно. Сажайте людей в машины и увозите. Нельзя показывать, что происходит на самом деле.

– Я отмечу это, – согласился Бараф.

– Мария, – повернулся к ней Рид. – Нам нужно быть во всеоружии.

Она кивнула, достала телефон, набрала номер и переключилась на режим громкой связи.

– Вам двоим лучше бы постараться объяснить, какого черта вы творите, – голос Картрайта был одновременно злым, напряженным и сильно расстроенным. – Директор Маллен хочет, чтобы я принес ему ваши головы на тарелочке из-за того, что позволяете себе скакать через головы. Я уже молчу о том, что вы подняли такую панику на пустом месте! Она войдет в историю как самая крупная! О чем вы думали...

– Картрайт, сейчас проблемы куда серьезнее, – перебил его Рид и быстро рассказал о своем предположении по поводу новой цели: гости Всемирного экономического форума.

– На основании чего ты так решил? – спросил Картрайт. – Нам нужны доказательства, а не догадки. Мы уже подняли на уши все мировое сообщество. Теперь ты хочешь повторить это?

– Все идеально сходится, – твердо ответил Рид. – Мы говорим не только о политиках, но и руководителях бизнесов, глав ведущих предприятий... мы говорим о возможности уничтожения сотен самых влиятельных людей мира.

Картрайт замолчал. Рид прекрасно знал, о чем думает заместитель директора. Если он проигнорирует все, назвав лишь догадкой, а угроза окажется настоящей, последствия будут немыслимыми.

– Господи, – прошептал он. – Зеро, лучше бы тебе быть правым...

– Я уверен в этом, – Рид постарался звучать максимально убедительно. – Это не какая-то зацепка от Амона. Это результат обучения на собственных ошибках. Сьон был приманкой. Давос – вот где цель.

– Что тебе нужно? – простонал Картрайт.

– Цюрих находится всего в часе полета на вертолете, – ответил Рид. – Я хочу, чтобы ты немедленно отправил туда всех свободных агентов. Мы встретим их там.

– Кент, – вклинилась Мария. – Мы не доберемся до Давоса менее, чем за час.

– Разберемся, – ответил Рид. – И, Картрайт, никому об этом не сообщай. Если Амон прознает о том, что мы все поняли, они могут принять опрометчивое решение.

– Опрометчивое решение теперь звучит как нереальное преуменьшение, – ответил Картрайт. – Ладно, Зеро. Они вылетят туда уже через десять минут.

Мария повесила трубку.

– Ты же не думаешь о том, о чем думаю я, что ты думаешь... или?

– Да, – ответил Рид. – Думаю, ты права.

Бараф повернулся к ним. За ним, через лобовое стекло, уже виднелась взлетная полоса.

– Агенты Интерпола уже возвращаются в Давос, – сообщил он. – Мы можем отправиться прямо в Цюрих и я сообщу, чтобы нас встретили и доставили в...

– Мы не летим в Цюрих, – сообщил Рид.

– Что? – Бараф вопросительно взглянул на Рида, затем на Марию, затем снова на Рида. – А куда?

Патрульная машина выскочила на взлетно-посадочную полосу, где их ожидал пилот в белой летной форме. Однако, улыбка быстро испарилась с его лица, когда он заметил трех спешивших к нему агентов.

– Ты заправился? – спросил Рид.

– Да, сэр, можем лететь, куда пожелаете.

– Хорошо, тогда в Давос.

– Сэр, в Давосе нет аэропорта, – нахмурился пилот.

– Я знаю, – Рид поднялся по трапу в Гольфстрим, а за ним Мария и Бараф. Смущенный пилот проследовал за ними.

– Какова максимальная скорость G650? Около тысячи километров в час? – уточнил он.

– Тысяча сто, – пилот, кажется, догадывался, что хочет Рид, поскольку выглядел не очень хорошо.

– Выходит, ты можешь доставить нас туда через... полчаса?

– Сэр...

– А какая площадь тебе потребуется, чтобы приземлиться?

– Я... Мне нужна полоса. Сэр.

– А если ее не будет?

– Сэр, Вы же не серьезно? – побледнел пилот.

– Мария, телефон, – она передала его Риду и тот указал на трубку. – Тебе был отдан приказ доставить нас туда, куда мы скажем. Если хочешь, я могу прямо сейчас связаться с директором Национальной разведки и передать ему, что ты тратишь наше время, а также потенциально рискуешь тысячами жизней в прямом смысле слова. Или же ты просто доставишь нас туда, куда надо.

– Э-э... – сглотнул пилот. – Сто... Примерно сто двадцать метров, плюс-минус. Можно накинуть еще тридцать, чтобы наверняка.

 – Спасибо. Что ж, поехали.

Как только пилот убежал, Рид вернул телефон Марии. На ее лице играла ухмылка, но она попыталась скрыть ее.

– Что? – улыбнулся он.

– Знаю, время неподходящее, но... сейчас ты стопроцентный Агент Зеро.

Он не стал произносить это вслух, но странным было то, что он не был совсем Зеро. Если бы не профессор Лоусон, он бы никак не смог распознать слова умирающего террориста о Сьоне. И он сомневался, что догадался бы до Всемирного экономического форума. Он был обоими, точнее, оба были им.

И Рид прекрасно понимал, что ему придется жить с этим.

Мария достала аптечку из верхнего отсека и разложила ее на откидном столике перед ним.

– Дай мне проверить твою руку, – сказала она. Рид положил окровавленную ладонь, рассеченную клинком Раиса, который пытался убить его. – Я не смогу решить проблему целиком, но хотя бы перевяжем.

– Спасибо, – тихо произнес он, пока она прочищала рану. От ее прикосновения появилось приятное покалывающее ощущение, расползающееся по обе стороны от пореза и практически затмевая боль.

– Не думай об этом.

– Нет, я имею в виду за... – он не знал, как точно сформулировать мысли, главным образом потому, что не мог собрать их воедино сам для себя. Еще пару дней назад он совершенно не мог ей доверять, а сейчас чувствовал как партнера. Друга. Нет, даже больше. По крайней мере, он понял, что это возможно.

Она взглянула на него своими прекрасными серыми глазами, ожидая, пока он определится с фразой.

– За все, – наконец, выдал он. – Я бы не зашел так далеко без тебя.

– Как я и сказала, – улыбнулась она. – Не думай об этом.

Как только Гольфстрим поднялся в воздух, телефон снова зазвонил.

– Агенты вылетели, – сообщил Картрайт. – Но, Боже, Зеро, я смотрю на список гостей и он просто ошеломляющий. Кент, там наш вице-президент. Наш. Не говоря уже о президенте Китайской Национальной Республики. Премьер-министр. Более сотни миллиардеров со всего мира, – он вздохнул. – Это не просто вопрос национальной безопасности. Я должен сообщить об этом.

– Заместитель директора, – напомнил Рид. – Я прекрасно понимаю Вашу позицию, но если проскочит информация, если это дойдет до СМИ, если Амон осознает, что их план не сработает...

– Бомбы взлетят... – закончил за него Картрайт со вздохом проигравшего.

– Амон наблюдает. Можешь мне поверить, – он подумал о личном опыте. Амон был на каждом шагу. В подвале с иранцами он впервые увидел символ на шее головореза с Ближнего Востока. На объекте Отца было еще двое членов группировки, каждый с выженным на коже клеймом. Когда Моррис не смог убить его, появился террорист Раис.

– Амон наблюдает, – повторил он. – Это их основной план. Если, не дай Бог, они заметят, что мы на хвосте, то тут же поймут, что нам все известно. Если в Давосе начнут поспешную эвакуацию или какой-то журналист оповестит...

– Кент, речь идет не о нашей работе, – попытался оспорить Картрайт. – АНБ, скорее всего, записывает звонок. Если информация куда-нибудь попадет, то они итак поймут, что нам известно. Знаешь, куда отправляют людей вроде нас за подобный проступок?

– Да, – он подумал о бункере Ад-6, дыре в земле до конца жизни. – Просто успокойся и оставайся на связи, – он перевел Картрайта в режим громкой связи и положил телефон. – Бараф, ты сказал, что в Давосе была усилена безопасность. Как долго эти парни работают там?

– Точно не уверен, но пару недель точно, – покачал головой Агент Бараф.

– Хорошо. Значит, Амон установил бомбы еще раньше и на них вряд ли стоят таймеры, – бомбы, которые он видел на объекте Отца имели возможность установки времени, если дело касалось часов, минут и даже секунд, но никак не дней. И Амон не стал бы рисковать открывать места их установки для того, чтобы добавить таймеры. – Также маловероятно, что это смертник, поскольку никто не сможет удерживать палец на кнопке в течение двух недель. Выходит, они срабатывают через удаленное управление. Из того, что я успел увидеть, это абсолютно не сложные устройства. Они изготовлены довольно простым способом и подключены к телепередатчику.

– А его диапазон не так уж широк, – добавила Мария. – В пределах... четырехста метров?

– Может даже меньше, – кивнул Рид, – если они хотят, чтобы все прошло без сучка и задоринки. Но, учитывая размеры курорта, стоит искать недалеко от номеров. Это наш периметр, – он повернулся к агенту Интерпола. – Бараф, передайте службе безопасности в Давосе, что им нужно сосредоточиться на поиске бомб. Если они планируют начать эвакуацию, то только медленно и незаметно. Паники возникнуть не должно.

– Они внимательно исследовали все еще до прибытия гостей, – огорченно кивнул Бараф. – Вполне вероятно, что нам не хватит времени обнаружить места, где Амон спрятал взрывчатку.

– Знаю.

«Куда бы их спрятал я?» – Рид пытался встать на место Амона.

Он вспомнил о квартире Ридижера в Цюрихе, когда нашел сумку в тайнике под половицами. Прежде чем он додумался, пришлось проверить все стены.

– Перед приездом гостей, – вдруг сообразил Рид. – Держу пари, что служащие отеля вносили некоторые изменения, так? Ремонтировали всякие мелочи...

– Естественно, – ответил Бараф. – На самом деле, ремонт был завершен всего несколько недель назад.

– В этом все дело. Бьюсь об заклад, что они отправили своих людей в виде строителей, которые и установили все бомбы. У них был доступ в любую часть курорта.

– Факт, – сказала Мария. – Но ведь любая сданная работа была потом проверена? В Давосе должны иметься какие-то записи...

– И, если повезет, они выдадут нам план расположения всех бомб! – глаза Барафа расширились.

«Скрывать на виду у всех», – подумал Рид. Если все так, то это жестокая издевка. Если теракт произойдет, то лишь спустя время Давос осознает, что у них было все, чтобы избежать этого.

– Бараф, можешь передать это службе безопасности Давоса? – спросил Рид.

Агент Интерпола кивнул, уже приложив телефон к уху.

– Картрайт, ты еще с нами?

– Да, – голос заместителя директора был уставшим.

– Нам нужно одолжение. В Давосе нет аэропорта. Я хочу, чтобы ты связался с Департаментом полиции Швейцарии и проверил, могут ли они перекрыть около ста пятидесяти метров шоссе за городом минимум в полутора километрах от курорта. Я не хочу, чтобы нас заметили слишком рано.

– Как и в прежние времена, – вздохнул Картрайт. – Ладно, я договорюсь.

Спустя двадцать три минуты, Гольфстрим G650 приземлился на прямом участке шоссе Парсенбан, который временно заблокировал Департамент местной полиции. Как только три агента выскочили наружу, небольшой самолет развернулся и снова взлетел, чтобы избежать паники со стороны СМИ. Они были достаточно далеко от знаменитого альпийского курорта, чтобы быть замеченными, но Рид понял, что кто-то запросто мог обратить внимание на их срочные действия. Было довольно странно видеть низколетящий самолет над Давосом, где нет аэропорта.

Оставалось лишь надеяться, что Амон не заметил.

Рид, Мария и Бараф были сопровождены в патрульную машину.

– Никаких сирен и мигалок, – приказал Рид водителю. – Если есть какой-то дополнительный въезд на курорт, едем через него.

Им потребовалось менее двух минут, чтобы добраться с Парсенбана на горнолыжный курорт. Рид не мог не залюбоваться открывшимся видом. Всемирный экономический форум в Давосе скорее напоминал разросшуюся деревушку с небольшими коттеджами и виллами, крыши которых были завалены снегом. Само место было окружено высокими елями, закрывая домики от всеобщего обозрения. Курорт находился в швейцарских Альпах. Живописный, спокойный участок, скорее всего, будет стерт с лица земли.

Когда они выскочили из машины, их тут же встретил худощавый мужчина в хорошо сидевшем черном костюме, с черными волосами и пронзительным взглядом. Он не стал тратить время, сразу же выразив свое недовольство.

– Агенты, – произнес он с резким немецким акцентом, – я Буркхалтер, главный менеджер курорта. Мне не нравится, что мне ничего не сообщают по поводу безопасности моих гостей.

– Мы искренне сожалеем, сэр, – дипломатично ответил Бараф. – Но у нас сейчас нет на это времени. Если я могу пообщаться с вашей службой безопасности, мы тут же оценим...

– Я настаиваю, чтобы вы немедленно рассказали мне подробности и сообщили о любых потенциальных угрозах! – прервал его Буркхалтер, подняв руку вверх.

– И мы сделаем это, – отрезал Рид. – Мы можем обсудить все по дороге. Можете показать нам ближайшие здания, где недавно производился ремонт?

Менеджер открыл было рот, по всей видимости, чтобы поспорить с Ридом, но в этот момент зазвонил телефон. Он достал его из внутреннего кармана и поднял палец, прося их подождать.

– Буркхалтер, – ответил он. Раздражение на его лице медленно спадало, а взгляд становился все более ошарашенным. – Я... я понимаю, – пробормотал он. Следуем инструкциям, – убрав телефон от уха, он снова взглянул на Рида. – Кажется, вы правы, Агент. Моя служба безопасности обнаружила взрывное устройство.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Желудок Рида инстинктивно сжался. Они нашли бомбу, но только одну. У него было слишком сильное ощущение, что на курорте их спрятано много.

– Где? – требовательно спросил он.

– В гостевых комнатах, – ответил Буркхалтер, побледнев. – В недавно отремонтированном шале.

– Это Агент Кент Стил, ЦРУ, – произнес Рид, взяв телефон в свои руки и переведя его в режим громкой связи. – С кем я говорю?

– Капитан Хегг, начальник службы безопасности, – раздался в ответ грубый голос.

– Что вы можете сообщить нам?

– Устройство было размещено внутри стены, как и предполагалось, – сказал Хегг. – По всей видимости, они использовали не штукатурку, а какой-то легкий, полудревесный материал.

– Максимальный урон, – со знанием дела произнесла Мария. – Выходит, радиус поражения определен неверно.

– Это неважно, – нетерпеливо махнул рукой Буркхалтер, отойдя от шока. – Это абсолютно чрезвычайная ситуация, которая ведет к полной эвакуации по протоколу.

– Подождите, – перебил Рид. Буркхалтер удивленно моргнул. – Просто подождите и выслушайте меня. Люди, которые установили бомбу, планировали это в течение многих лет. Я не сомневаюсь, что они уже получили информацию о том, как и где разместились президенты. Если мы дадим им понять, что в курсе происходящего, они могут начать действовать незамедлительно.

– В таком случае, что вы от нас хотите, Агент? – горько усмехнулся Буркхалтер. – Обычная ступенчатая эвакуация может занять несколько часов. Некоторые гости настоят на том, чтобы им сообщили о природе угрозы. И, если вы ошибетесь и эти террористы начнут атаку, мы ответим за сотни потерянных жизней, – покачал он головой. – Давос не станет прогибаться под каких-то фанатиков. Мы должны обеспечить безопасность людей.

– Думаю, он прав, Агент Стил, – тихо согласился Бараф. – Это, как вы говорите, ловушка-22.

Рид провел рукой по волосам, размышляя о возможных вариантах. Он понятия не имел, сколько бомб могло быть установлено на курорте. Могут потребоваться дни, чтобы отыскать их все. И они не могут эвакуировать людей так, чтобы Амон не заметил вообще. Устройства были где-то здесь, по крайней мере, одно. В любой момент могло наступить время теракта. Бомбы могут находиться где угодно...

– Подождите, – пробормотал Рид.

«Вот оно, – подумал он про себя. – Кто-то держит бомбы наготове, но он не может прятаться там, где душа пожелает».

– Так, достаточно, – заворчал Буркхалтер. – Мы немедленно начнем вывозить людей...

– Буркхалтер! – резко прервал его Рид. – Вы продолжите осторожно эвакуировать гостей. Не поднимайте панику. Не привлекайте внимание СМИ. Террорист находится где-то на территории и у него не так много вариантов расположения. Если вы начнете с расчистки конкретно этого места, то все смерти будут на вашей совести. Ясно?

Буркхалтер крепко сжал челюсть. Казалось, он хотел возразить Риду, но вместо этого просто кивнул.

– Капитан Хегг, – произнес Рид в трубку. – Ваша команда в настоящее время продолжает поиски бомб?

– Так точно, сэр, – подтвердил Хегг. – Мы вызвали саперов для помощи...

– Боюсь, у нас нет на это времени, – перебил Рид. – Я понимаю, что все это очень опасно, но мы должны постараться найти столько бомб, сколько успеем. Эти устройства активируются специальной кнопкой. Она представляет собой небольшой черный механизм размером со спичечный коробок с синим проводом. Если удалить его, то бомбы Амона, по идее, не взорвутся...

– По идее? – уточнил Хегг.

– Это лучший вариант из возможных. Проинформируйте свою команду: необходимо удалять механизмы с каждого найденного устройства. Отчитывайтесь Буркхалтеру.

– Хорошо, – Хегг повесил трубку и Рид передал телефон обратно менеджеру.

– Не хочешь поделиться с нами своими соображениями? – спросила Мария.

– Тот, кто детонирует бомбы, должен оставаться неподвижным, – произнес Рид. – Они должны были где-то обустроиться. Эти парни не мобильны.

– С чего ты взял? – поинтересовался Бараф.

– Для каждой бомбы требуется отдельный детонатор, – пояснил Рид, вспоминая устройства, которые он видел на объекте Отца. – Если только они не связаны физически, но курорт слишком огромен для подобного. Если даже представить себе дистанционное управление и все бомбы при этом будут подключены к единому детонатору, то степень сигнала снизится до такого уровня, что сведет на нет все старания.

– Сколько бомб они могли установить? – Буркхалтер выглядел так, словно был болен.

– Мы понятия не имеем, – покачал головой Рид.

– Ладно, – влез Бараф. – Значит, ищем того, кто обустроил себе временную базу в тихом месте.

– Может комнаты для персонала? – предположил Буркхалтер. – В подвалах?

– Мест, где они могут засесть, слишком много, – презрительно сказал Бараф.

– Подождите, – внезапно влезла Мария. – Мы ведь у подножия Швейцарских Альп, – она указала на огромную гору, нависающую над Давосом. – Горы перекрывают радиосигнал.

– Ты права, – согласился Рид. – Чем толще материал, тем выше вероятность, что он попросту поглотит радиоволны... Это означает, что террористу нужна какая-то возвышенность, место с достаточно сильным сигналом для управления на территории всего курорта, – он обернулся к Буркхалтеру. – Где возможно остаться в уединении и при этом иметь четкий сигнал?

– Я... хм... – худощавый менеджер потер подбородок. – Может «Воронье гнездо»?

– Что это?

– Мы так называем бывшую диспетчерскую в конференц-зале, – быстро объяснил Буркхалтер. – Оборудование устарело много лет назад. Сейчас мы используем его лишь для трансляций, поскольку оттуда можно подать изображение и звук на экраны главной аудитории...

– И пока форум не начался, никто ею не пользуется, – закончила Мария.

– Я знаю, как туда добраться, – быстро произнес Бараф. – Следуйте за мной. Мистер Буркхалтер, пожалуйста, соберите всех сотрудников службы безопасности, которые не заняты поиском бомб с капитаном Хеггом и отправьте их проверить все изолированные помещения. Нам потребуются все доступные люди.

– Но опять же, – напомнил ему Рид, – удостоверьтесь, что они не создают панику. Нельзя делать поиски очевидными.

– Хорошо, – снова кивнул главный менеджер курорта и поспешил в служебные помещения, чтобы осуществить их план и набрать людей для своевременного обнаружения террориста. Трое агентов удалились в обратном направлении, следуя за Барафом. Итальянский агент поспешил вперед, Мария и Рид следовали за ним по пятам. Впечатляло, как быстро Бараф передвигался в кожаных ботинках по достаточно скользкой земле. Они пересекли заснеженный дворик, прошли ряды арочных шале и трехэтажные люксы.

Колено Рида беспощадно пульсировало, но он хромал так быстро, как только мог. Несмотря на все усилия, его скорость упала и Мария с Барафом ушли вперед.

– Кент! – окликнула она. – Ты в порядке?

– Продолжайте идти, – задыхаясь, ответил он. – Не ждите меня. Мы должны... – боковым зрением он уловил какой-то объект между шале. – Бараф, подожди. Что это? – указал он на горизонт.

Бараф притормозил и посмотрел в том же направлении, что и Рид, на белый шпиль возвышавшегося здания за арочными шале.

– Это? Это, ох, как же объяснить... шпиль башни. От церкви.

– Она используется?

– Это памятник многовековой культуры, – совсем остановился Бараф и явно нахмурился. – Курорт изначально был отстроен вокруг нее и... – он вздохнул, – Нет. Не используется.

Рид перевел дыхание, взвешивая варианты. Теория Буркхалтера по поводу «вороньего гнезда» идеально подходила. Но также идеально подходило неиспользуемое здание древней церкви.

– Разделимся, – сказал он. – Бараф, проверишь диспетчерскую?

– С удовольствием, – кивнул агент.

– Мария, иди с ним. Я проверю церковь.

– Ты пойдешь один, еще и с такой ногой? – усмехнулась она. – Ни за что. Я нужна тебе куда больше, чем ему.

– Бараф? – обернулся Рид.

– Не позволяйте внешнему виду обманывать себя, – засмеялся тот. – Я вполне способен работать один. Удачи, Агенты, – он побежал дальше по направлению к конференц-залу.

– Пошли, – сказала Мария, взяв Рида за руку и обняв за плечо. – Быстро ты не добежишь, а я не собираюсь ждать на месте.

– Так и было раньше? – он не смог сдержать усмешку, пока она помогала ему идти. – Ты пользовалась моей слабостью?

– Да, именно так. Пользовалась твоей слабостью, убирала весь хаос... Ты понятия не имеешь, насколько задолжал мне.

– Если я не помню, значит, ничего не было, – тихо проворчал он, приближаясь к церкви. Боль в колене усиливалась.

Бараф был прав. Церкви явно было несколько сотен лет, но она выглядела вполне крепкой. Каменный фасад был едва поврежден. Ясно, что жители Давоса с почтением относились к этому памятнику.

Мария достала Глок и распахнула двери. Проверив помещение, она подтолкнула Рида.

– Вряд ли тебе это понравится, – произнесла она.

Церковь оказалась совсем крошечной. Вряд ли тут поместилось бы одновременно более пятидесяти человек. В дальней части, сразу за поперечным нефом, виднелось начало башни, из которой торчал шпиль, а также вертикальная деревянная лестница.

«Конечно же, – подумал Рид. – Ступеньки».

Спеша поймать террориста, он даже не подумал о том, что между ним и верхушкой башни находятся четыре этажа. Сейчас он выбрал бы диспетчерскую, но было уже поздно.

Взглянув наверх, он не смог ничего разглядеть, поскольку лестница закрывалась деревянным потолком, одновременно служившим полом маленькой круглой комнатки сверху. С другой стороны, это было хорошо. Ведь если террорист здесь, он не увидит их сразу.

Мария, по всей видимости, думала о том же, поскольку с сомнением смотрела наверх.

– У нас только один способ подняться туда, – тихо произнесла она. – На самом деле мы могли бы сделать отвлекающий маневр.

 – Некогда, – ответил Рид, хотя был согласен, что продвижение вслепую не совсем то, что им нужно. – Кроме того, любое отвлечение может заставить их действовать. Если он там, то не заметит нас сразу. Давай сделаем это.

Он начал подниматься. Даже первые деревянные ступеньки вызвали сильнейшую боль в колене. Он приложил палец к губам, сообщая Марии, что теперь нужно молчать. Малейший звук эхом разносился по башне. В ответ она закатила глаза, поскольку уже и сама поняла это.

Пока они осторожно продвигались вперед, стараясь не издавать ни звука, чтобы не предупредить вероятного террориста об их приближении, нога Рида словно полыхала в огне. Сначала он думал, что сильно потянул мышцу, но теперь, казалось, он повредил саму кость. Даже не достигнув середины пути, его нога начала дрожать так, что Рид не смог сдвинуться с места.

«Иди сквозь боль, – говорил он своему телу. – На карту поставлены жизни».

Рид не мог позволить себе сильно опереться на перила, поскольку они были слева, под рукой, которую порезал Раис. Мария обогнала его.

Пройдя примерно две трети по винтовой лестнице, ведущей к шпилю, нога стала подводить его, грозя перестать слушаться совсем. Рид схватился за перила, едва удержавшись от падения.

– Ты в порядке? – Мария инстинктивно потянулась и схватила его за руку.

– Иди без меня, – прошептал он. – Я пойду следом.

– Уверен?

– Все будет хорошо. Просто... будь осторожна.

Она недолго сомневалась, а затем кивнула и поспешила наверх, ускорив темп и стараясь идти на носочках, чтобы не создавать лишнего шума. Рид пытался не отставать, но вскоре она пропала из поля зрения, пройдя на пролет вперед. Он подумал о том, что через мгновение она уже окажется в маленькой круглой комнатке в верхней части башни.

– Давай же, – прошептал он сам себе, поднявшись еще на одну ступеньку.

Раздался резкий треск, эхом разнесшийся по всему зданию. Выстрел.

«Это Мария, – сказал себе Рид, затаив дыхание. – Она взяла его. Она подстрелила террориста и сейчас выкрикнет, что там чисто».

Но последовала тишина. Затем он услышал грохот от падения чего-то тяжелого на деревянный потолок.

Ошибки быть не могло. Чье-то тело приземлилось на пол.

Рид стиснул зубы и заставил себя подняться. Он даже не заметил, как достал Глок правой рукой, стараясь не обращать внимание на безумную боль в руке и ноге. Половину своего веса он все же перенес на перила.

«Держись», – умолял он сам себя.

Слава Богу, он вынес испытание. Добравшись до конца лестницы, он увидел арочный дверной проем, переходящий в маленькую круглую комнатку. Держа пистолет наготове, он отдышался и ворвался в помещение, оглядываясь.

Ситуация была непроста. Мария лежала на полу в крови. Недалеко от нее стоял светловолосый мужчина с нацеленным на Рида пистолетом.

У него не было времени подумать. Рид прицелился и тут же выстрелил.

Террорист поступил также.

В этот же момент колено Рида решило, что с него хватит. Прежде чем он нажал на курок, левая ногла подогнулась и он свалился на пол. Рука дернулась и он попал в потолок.

Пуля террориста просвистела буквально в паре сантиметров от его головы.

Рид вздрогнул от боли, упав прямо на больную ногу. Преступник тут же оказался рядом, обогнув комнату всего двумя широкими шагами. Топнув ногой по руке Рида, он выбил Глок, который отлетел в сторону деревянной лестницы.

Соперники переглянулись. В руке светловолосого террориста находился уродливый черный пистолет – Лагер Р08. Сам он был достаточно низким. Темные глаза, запоминающийся неправильный прикус и острый нос, который слегка искривлялся у кончика, делали его чем-то похожим на крысу. На шее отчетливо виднелся символ Амона.

– Агент Зеро, – прошипел он. – Должен сказать, что эта встреча горьковата, – в его речи едва заметно мелькал немецкий акцент. – С одной стороны, большая часть лично повстречаться с легендой. Тем не менее, стоит признать, что наш общий друг потерпел неудачу в Сьоне.

Рид проигнорировал его и повернулся к Марии, которая стонала от боли, приподнявшись на локте. Другой рукой она прикрывала огнестрельную рану.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Этот ублюдок подстрелил меня, – проворчала она. – Но выживу.

– Вот как? – насмешливо произнес похожий на крысу террорист.

– Сейчас сбегутся охранники, – ответил Рид. – Они должны были услышать выстрелы.

– Несомненно. И я буду наблюдать, как они подходят, – он указал на стол позади них, где было установлено три плоских монитора с черно-белым изображением. Одна из камер висела на входе в церковь, а вторая внутри. Третья была направлена на винтовую лестницу, ведущую к шпилю.

– Ты видел нас, – пробормотал он. – Ты наблюдал все это время.

– Камеры скрытого видеонаблюдения. Очень маленькие и незаметные. Амон продумал каждую мелочь, Агент Зеро. Времени, которое потребуется, чтобы подняться сюда, вполне хватит для детонации, если понадобится.

Возле мониторов лежал пистолет Марии, а также трапециевидная черная коробочка толщиной в несколько сантиметров с более чем двумя десятками хромированных тумблеров, расположенных рядами. Возле каждого переключателя находилась маленькая красная лампочка. Из самой коробки также торчала целая куча проводков, каждый из которых вел к маленькому черному прямоугольному механизму. Это были детонаторы для каждой отдельной бомбы, установленной на территории Давоса.

«Он следил за нами, – подумал Рид, – но не запустил процесс. Почему?»

– Ты же видел, что я ранен, – произнес он вслух.

– Да, я решил рискнуть, – усмехнулся преступник. – Мои братья вряд ли бы одобрили это. Но я увидел возможность и не смог устоять. Скоро, Агент Зеро, ты умрешь. Но перед этим я позволю тебе посмотреть на взрыв Давоса и сотен мировых лидеров, – он указал на единственное окно башни, большой проем в форме замочной скважины с темным стеклом. – У нас тут идеальная точка обзора.

Рид с трудом уселся. Террорист отскочил, взмахнув Лагером. Он не был намерен рисковать и дальше. Колено пронзил очередной приступ боли при движении. Рид не мог даже шелохнуться.

«Может и не придется», – подумал он.

На его лодыжке все еще висел маленький черный LC9. Агент Бараф уже наверняка добрался до диспетчерской и понял, что там пусто. Либо он отправится к церкви, либо попытается связаться с ними по телефону. Когда его попытка провалится, он поднимется наверх.

Как только агент войдет в церковь и террорист отвлечется, Рид быстро вытащит оружие. У него будет всего мгновение, но он должен рискнуть.

– Боюсь, наш план изменился на несколько часов, – вздохнул преступник, взглянув на часы. – Но на это повлиял именно ты, Агент Зеро. Теперь, прошу вас обратить внимание на курорт... – его рука опасно повисла над тумблерами.

– Подожди! – выкрикнул Рид. – Амон учел не все, – нужно было как-то протянуть время и единственное, что пришло ему в голову, это доказать террористу, что операция не так безупречна, как кажется.

– В нашем плане нет прорех, – поднял бровь похожий на крысу парень.

– Есть одна. Ты недооценил меня. Я нашел местоположение ваших бомб.

– Ты блефуешь, – губы преступника растянулись в широкой ухмылке.

– Нет. Вы направили людей под видом строителей во время проведения ремонта. Они установили бомбы в стены и прикрыли их легким материалом, который не снизил бы силу взрыва.

– Как... – ухмылка сошла с лица террориста.

– Вы не настолько умны, как думаете, – просто ответил Рид.

– Они уже... нашли несколько, – медленно добавила Мария. Рид заволновался по поводу того, что она побледнела. Йоханссон быстро теряла кровь.

«Где же ты, Бараф».

– Нет, – уверенно покачал головой член Амона. – Их не нашли, – его губы задрожали от злости. Он снова шагнул назад и потянулся к переключателям. – Если так, то, выходит, ничего не произойдет, – он уставился на Рида и коснулся первого попавшегося тумблера.

– Нет, не... – Рид услышал собственный крик.

Террорист щелкнул переключателем.

Рид затаил дыхание, ожидая услышать взрыв, почувствовать встряску, увидеть через окно оранжевый огненный шар, поднявшийся в небо.

Но ничего не произошло.

Красная лампочка потухла вместе с щелчком и в маленькой круглой комнатке башни воцарилась полная тишина.

Рид вздохнул с облегчением. Выбор, по всей видимости, пал на ту бомбу, которую уже обнаружила и обезвредила команда Хегга. Но радость было недолгой.

Руки террориста затряслись от ярости, а лицо буквально побагровело. Он обернулся к Риду и посмотрел на него звериным взглядом.

– Ты все испортил! – закричал он, направив дрожащий Лагер на Марию.

– Выбирай, – прошипел он. – Либо я застрелю ее на твоих глазах, либо переключу следующий тумблер. Выбирай.

– Что? – в ужасе воскликнул Рид. – Я... нет. Я не могу. Я не буду.

– Выбирай! – заорал террорист. Он вытянул левую руку, положив палец на курок.

Рид недоверчиво уставился на него. В то время, как Раис и тот поддельный шейх были просто опасными фанатиками, этот парень оказался настоящим психом. Он никак не мог сделать подобный выбор. И отказался.

– Выбирай.

– Послушай меня, – быстро сказал Рид. – Выбор есть именно у тебя. План Амона провалился, понимаешь ты это или нет. Ты все еще можешь избежать наказания. Дай информацию и мы предоставим тебе защиту. Даю слово.

– Как Амон, – тихо ответил он, покачав головой, – мы переносим все стойко.

Он щелкнул переключателем.

Рид поморщился.

Ничего не произошло. Бомба не взорвалась.

«Слава Богу», – подумал он.

– Я повторяю, – сказал террорист. – Выбирай.

«Ты явно издеваешься».

В коробке находилось два десятка переключателей. Вряд ли Давосу повезет еще раз.

– Я не стану, – ответил Рид. – Я не буду выбирать.

– Тогда я сделаю это, – голос Марии был очень слаб, глаза полузакрыты, а лицо побледнело. Рид с удивлением посмотрел в ее сторону. Большая часть блузки была пропитана кровью, но она больше не держалась за рану. Ей не хватало сил поднять руку. – Я выберу.

– Мария... – начал он.

– Все в порядке, Кент, – ее губы расползлись в легкой улыбке. – У нас с тобой все получилось, – в глазах Йоханссон мелькнули слезы. – Я правда любила тебя. Ты знаешь это?

Рид кивнул, ощутив, как его глаза намокли. Он хотел сказать что-нибудь, но просто уставился в пол. Он не мог наблюдать за тем, как умирает Мария.

– Этот выбор не для тебя, – язвительно произнес террорист, наклонившись к ней. – А для него.

Он хотел пристыдить Агента Зеро, помучать его перед смертью. Но Рид прекрасно осознавал, что этот монстр убьет и его, и Марию, а также детонирует все бомбы. Вопрос был лишь в очередности.

И вдруг он осознал, что Йоханссон тоже прекрасно понимала это. Не было причин жертвовать собой.

– Я знаю, – слабо ответила она террористу. – Я просто... блефую, – она кивнула в сторону мониторов.

На центральном экране были Бараф и три других офицера, поднимающиеся по винтовой лестнице. Изображение перешло на правый монитор.

– Нет! – заорал террорист. Он бросил Лагер на пол и дернулся к рычагам.

Увидев возможность, Рид ощутил сильный прилив адреналина, заглушивший боль. Он вытянулся, выдернул свой LC9 из кобуры на лодыжке и направил его в сторону террориста. К тому моменту, как преступник дотянулся до тумблеров, Рид успел дважды выстрелить ему в спину.

Тело ублюдка дернулось от спазма. Он перелетел через распределительную коробку и упал на стол, кашлянув прямо в окно в виде скважины. Его ноги ослабели и разъехались. Он отчаянно пытался ухватиться хоть за что-то, чтобы устоять.

Нащупав один из рычагов, он потянул.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Рид ощутил как от волны взрыва затрясся деревянный пол. Звук был поразительно громким. Он закрыл глаза, чтобы не смотреть на завесу серого дыма, поднявшуюся в голубом небе над Давосом. Но это было ничто, по сравнению с криками, раздавшимися снаружи.

Он облажался. Даже одна детонация уже была терактом. Он не смог остановить это.

Когда он снова открыл глаза, Мария не двигалась. Рид подполз к ней и проверил пульс. Она была жива, но дыхание постепенно замедлялось.

– Держись, – сказал он ей. – Просто держись.

Раздался топот. Через пару секунд с оружием в руках в комнату ворвались Бараф и три офицера. Они были шокированным происходящим.

– Ей срочно нужна помощь, – требовательно сказал Рид.

Никто не шевельнулся. Казалось, они пытались сообразить, что произошло в церковной башне.

– Помогите ей! – рявкнул Бараф. Двое офицеров тут же подскочили к Марии, осторожно подняв ее и устремившись наружу.

– Он жив, сэр, – произнес третий офицер, глядя на террориста.

– Хорошо, – безразлично ответил Рид. – Удостоверьтесь, что не умрет. Я хочу получить всю информацию, которая у него есть. Замечу, он прекрасно понимает, что натворил сегодня.

Офицер тут же передал по рации о необходимости медицинской транспортировки.

Бараф протянул руку и осторожно помог Риду встать на ноги. Тот вздрогнул от безумной боли в колене и оперся на плечо итальянского агента. На мгновение они так и замерли, глядя в окно в виде замочной скважины на то, как густой серый дым продолжает подниматься в воздух.

– Конференц-зал, – тихо произнес Бараф. – Мы потеряли людей. – Затем он посмотрел на Рида. – Но вы должны гордиться тем, чего достигли. Сегодня вы спасли сотни, если не тысячи жизней.

– Но этого недостаточно, – пробормотал тот в ответ.

Он не чувствовал себя героем и уж точно не хотел стоять там, смотреть на дым и слушать вой приближающихся машин различных служб. Несмотря на все то, что он пережил и что сделал, хотя со стороны это казалось мелочью, Амон победил.

«И в самом деле, Агент Зеро», – подумал Рид с горечью. Затем он повернулся и, не обращая внимание на боль, медленно похромал вниз по лестнице.

*

Заместитель директора Группы специальных операций, Стив Болтон, был на обеде, когда услышал новости. Менее чем в десяти минутах ходьбы от Лэнгли находился спорт-бар, где подавали потрясающие бифштексы с сыром. Минимум раз в неделю он баловал себя, предпочитая это место кафетерию ЦРУ.

По телевизору, установленному за барной стойкой, шел повтор ночного хоккейного матча. Вашингтон Кэпиталз выигрывали у Баффало Сейбрз со счетом 4:1, когда трансляция была прервана новостями из швейцарского Давоса.

Болтон перестал жевать и тупо уставился на экран.

План провалился. Скорее всего, Зеро приложил к этому руку. Взорвалась лишь одна бомба.

Стив ощутил приступ паники в груди. Наполовину съеденный бифштекс угрожал вернуться. Он слишком хорошо знал, что Амон делает с теми, кто подвел их.

«Они не посмеют», – подумал он. Как ни крути, а он был сотрудником ЦРУ. Он был нужен им. Кроме того, разве не он выдал им Алана Ридижера?

Алан совершил серьезную ошибку. Несколько месяцев назад он воспользовался базой данных ЦРУ, чтобы отследить кого-то по имени Рид Лоусон. Болтон же проверял работу всех своих агентов. Сторонний наблюдатель решил бы, что он просто хороший руководитель, но на самом деле, подобная слежка являлась результатом его паранойи. Тем не менее, тогда он так не думал. Ридижер занимался расследованием дела, связанного с работорговлей. Это никак не было связано с Амоном.

Но, спустя несколько месяцев, Алан вдруг снова проверил то же имя. Болтон почувствовал неладное. Ридижер так и не указал имя в отчете, хотя уже дважды проверил человека. Более того, в базе данных на него ничего не было: никаких записей, ни адреса, ни телефона, вообще ничего. Просто имя.

Само по себе странным было то, что в ЦРУ хранился пустой файл на человека, но не менее удивительным стал тот факт, что Алан продолжал следить за ним, никак не помечая. Когда еще через несколько недель Ридижер проверил странного парня в третий раз, Болтон решил пробить информацию. Поиск в Интернете Рида Лоусона выдал множество результатов. Нельзя было сказать наверняка, кто скрывался под Лоусоном Ридижера.

Затем до Болтона дошел смысл происходящего. Алан использовал базу данных не для того, чтобы найти Рида Лоусона. Он проверял файл для того, чтобы удостовериться в отсутствии информации. Кто-то менял файл и стирал данные. Болтон был точно уверен, что это дело рук Ридижера. Удаление информации из баз ЦРУ точно заставило бы руководство напрячься, но файлы менялись и исправлялись каждый день.

Стиву было не по душе, что кто-то из его агентов таил от него секреты. Иронично, поскольку из-за его поступков могли убить и его самого, и других. Именно поэтому он углубился в архивы ЦРУ, пытаясь найти некоего Рида Лоусона.

И он нашел.

Заместитель директора Стив Болтон был шокирован собственным открытием, что Рид Лоусон было настоящим именем Агента Зеро. Мало того, что Кент Стил был жив, он умудрился скрыться от ЦРУ под именем, которое никто никогда не догадался бы проверить... Он жил под своим настоящим именем. И Ридижер знал это.

Болтон сдал собственного агента Амону. Они долго пытали его, стараясь выяснить информацию о том, где живет Кент Стил, а затем просто убили.

Заместитель директора сделал все, о чем они просили. Они не посмеют тронуть его.

Достав ручку из кармана пиджака, он убрал с подставки свой холодный чай, перевернул ее и быстро написал что-то. Картрайт проболтался, что АНБ проверяло все руководящие должности ЦРУ, поэтому стоило быть осторожным с передачей информации.

«Я не знал, – написал он. – Они залегли на дно».

Оправдание было ничтожным, но тем не менее, было правдой. Только это он и смог понять. Картрайт и Зеро залегли на дно. Будучи руководителем Группы специальных операций, он должен был быть в курсе проведения операции в Давосе, но последнее, о чем ему сообщили, было потенциальной угрозой теракта на зимних Олимпийских играх.

Где-то в баре находился член Амона. Болтон понятия не имел кто это и был ли он один, но он прекрасно знал, что за ним наблюдают и забирают оставленные сообщения. Они перехватят подставку и увидят записку. Тогда... Что ж, он понятия не имел, что будет дальше.

Он лишь знал, что оставил свой пистолет в ящике стола, когда отправился на обед.

Телефон зазвонил, но Стив не ответил. Вместо этого он бросил двадцатку на бар, встал со стула и надел пальто. Дойдя до двери и толкнув ее, он боковым зрением увидел какое-то движение. Но не стал оглядываться. Он знал, кто это.

Кто-то пошел за ним. Они проигнорировали подставку с запиской и пошли за ним средь бела дня. Преследователь даже не пытался скрыться.

В горле пересохло.

«Они не посмеют», – напомнил он себе.

Стив Болтон вышел из бара на солнечный свет, а следом за ним и человека из Амона.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

– Агент Стил? Вы слышали меня?

Рид оторвался от собственных мыслей и посмотрел на молодого агента, сидящего у его кровати. Эта девушка была одной из тех, кого Картрайт отправил на вертолете на помощь в Давос. Ей вряд ли было более двадцати пяти лет. Скорее всего, это была ее первая крупная операция.

Она уже дважды называла свое имя, но он так и не запомнил. Не из-за отсутствия уважения. Просто слишком многое обрушилось на него за раз.

– Ох, прошу прощения. Я... отвлекся. Можете повторить?

– Я сказала, что Агент Йоханссон идет на поправку, – сообщила агент. – Ей сделали переливание крови и теперь она стабильна.

– Отлично. Когда я смогу увидеть ее?

– Скоро, – пообещала агент. – Она пока еще не пришла в себя.

Рид благодарно кивнул. После взрыва на Всемирном экономическом форуме в Давосе их с Марией сразу же отправили на вертолете в больницу Цюриха. Ее забрали в реанимацию, а его отправили в общую терапию. Он был прав по поводу своей ноги – мениск оказался сильно поврежден. На восстановление уйдет несколько тяжелых недель.

Но он витал в облаках не поэтому. Он не смог уснуть ночью, даже выпив снотворное, по другой причине. Это касалось других новостей, доклада, о котором он настаивал, несмотря на то, что находился совершенно в другом городе, вдалеке от всего происходящего.

Одиночный взрыв на альпийском курорте унес жизни девяти человек и ранил еще семнадцать. Среди погибших были делегаты из Бразилии, Японии и Мексики, руководитель некоммерческой организации по охране природы и три представителя СМИ.

После их с Марией поспешного отъезда, Бараф, совместно с Интерполом, взял расследование в свои руки, пользуясь при этом помощью агентов, отправленных Картрайтом. Обезвредив кнопку, они быстро разыскали и разминировали все остальные бомбы. Всего насчитали двадцать три.

По большому счету, теракт Амона провалился. Им удалось взорвать лишь одно устройство. Но для Рида это звучало иначе: они упели взорвать целую бомбу.

Рано утром Картрайт сообщил ему, что паника в СМИ поднялась еще до того, как осела пыль и сотрудники службы безопасности завершили полную эвакуацию. Мир узнал о случившемся уже через несколько минут после взрыва. Ожидаемый теракт на зимних Олимпийских играх был отвлекающим маневромот реальной цели, от экономического форума в Швейцарских Альпах, где собрались десятки президентов и лидеров промышленности.

– Что с террористом? – поинтересовался Рид у молодого агента.

– Он жив, – сообщила она. – И говорит.

– Что сообщил? – Рид усердно пытался сесть в своей больничной койке.

– Заместитель директора предупреждал, что Вы спросите, – отвела она взгляд. – А также сказал, что Вам следует сначала прийти в себя...

– Пожалуйста, – настаивал он. – Для меня это очень важно.

– Хорошо, – медленно кивнула она. – Его допрос привел нас к трем мужчинам, выдававшим себя за врачей в швейцарском отеле. Правоохранительные органы прибыли как раз в тот момент, когда они пытались бежать. Двоих задержали. Один был немецким хирургом, которого лишили лицензии засчет уголовных обвинений, а второй оказался шейхом Мустафой из Тегерана.

Рид удовлетворенно вздохнул. Шейх, настоящий шейх, несомненно проведет остаток своих дней в аналогичной дыре, что и его сумасшедший подельник в Ад-6.

– А третий? – уточнил он.

– Третий умудрился вырвать на крышу, – сообщила агент. – Он... прыгнул.

– Прыгнул? – безучастно посмотрел на нее Рид. – Боже. Он мертв?

– И не просто, – кивнула она. – Полицейский квадракоптер успел заснять весь процесс, а также его последние слова. Перед прыжком он сказал: «как Амон, мы переносим все стойко». Эта запись просочилась в прессу.

– Выходит, мир теперь знает об Амоне, – медленно произнес он. – Или же узнает совсем скоро.

 – Да. И Вы знаете, как работают средства массовой информации. Это будет сенсацией. Поэтому... Управление решило начать открытую борьбу. Символ Амона разослали по всем правоохранительным органам мира с предупреждением задерживать всех, у кого будет замечено похожее клеймо на коже.

Рид знал, что стоит хоть немного разобраться с результатами. Скоро все узнают о террористической группировке и ее членам некуда будет бежать. Но все же основной замысел Амона, а именно поддержание всех в страхе, продолжал работать, несмотря на провал в конкретном, хоть и крупном случае.

– Я попрошу медсестер сообщить Вам, когда можно будет навестить Агента Йоханссон, – сообщила девушка, поднявшись на ноги.

– Спасибо, – бросил он в ответ.

– Ах, еще одна вещь, – остановилась она в дверях. – Это как-то затерялось в круговороте событий, но думаю, вам стоит знать. Этот парень, из Сьона, был найден живым.

– Парень из Сьона? – Риду потребовалось время, чтобы понять, о чем она говорит. Казалось, Сьон был уже сто лет назад. – Какой парень из... – он замолчал, осознав сказанное. – Террорист? Блондин?

– Наверное, – пожала она плечами. – Он не в лучшем состоянии, но все еще жив. Хотя, можете не волноваться. Он находится под стражей и будет переведен в тюрьму, как только позволит здоровье.

Рид не мог поверить в то, что слышал. Он был уверен, что пронзил сердце киллера, но каким-то образом Раис выжил.

– Агент, – обратился он к ней. – Прошу сделать мне одолжение и передать сообщение. Этого человека нельзя недооценивать, несмотря ни на что. Он чрезвычайно опасен.

– Я передам им, Агент Стил, – улыбнулась она. – Но можете мне поверить, в ближайшее время он никуда не денется.

*

Раис не мог пошевелиться.

Он не мог говорить и даже дышать без посторонней помощи. Он был беспомощен, побежден и совершенно одинок.

Киллер лежал на больничной койке в швейцарском Сьоне. Из его горла торчала дыхательная трубка, в желудок была вставлена еще одна, а катетер отводил мочу. В его состоянии тело не могло выполнять даже свои основные функции. Врачи вкололи ему столько обезболивающих, что первые двадцать четыре часа он спал без перерыва.

Но в нем все еще теплилась жизнь. Все еще была ярость.

Кент Стил трижды уходил от него. В первый раз, когда Стил вскрыл его и бросил умирать, немецкий хирург восстановил переломанные ребра Раиса несколькими винтами и небольшой стальной пластиной. Теперь же эта маленькая пластинка шириной в пять сантиметров спасла ему жизнь. В первых двух случаях удача была на стороне Стила. В этот раз она хоть как-то улыбнулась и Раису. Когда Зеро вонзил свой нож меж его ребер, целясь прямо в сердце, этот узкий кусочек металла сдвинул лезвие вбок. Еще полсантиметра и он зацепил бы левое предсердие.

Когда там, в темноте ледового катка Олимпийской деревни Раис пришел в себя, он обнаружил, что Стил оставил его с торчащим из груди красным ножом. Зеро не думал, что соперник выживет, но и отдавать его на попечение судьбы не стал.

Убийца знал, что нужно делать, если появится шанс выкарабкаться и сбежать. Пока силы окончательно не покинули его, он вытащил нож и вырезал у себя символ Амона. Прижав руку к телу и сморщив кожу, он срезал клеймо тремя резкими движениями.

Через несколько минут раздались голоса. Два сотрудника службы безопасности зашли на стадион по наводке ЦРУ, чтобы забрать тело. Раис слабо окликнул их, скорее застонав, нежели что-то сказав, но, благодаря хорошей акустике, они сразу услышали его.

– О, Господи! – воскликнул один из них. – Он жив?

Затем Раис снова потерял сознание.

Проснувшись в следующий раз, он обнаружил себя в больнице, подключенным к различным аппаратам. Повсюду торчали трубки. Голова кружилась от обезболивающих. Правая рука была прикована наручниками к стальным перилам кровати.

Мысли едва складывались воедино, словно разлетаясь от дуновения ветра. Он был жив. Швейцарская полиция дежурила за дверьми. Каждый раз, когда он просыпался, он видел разные лица, новые смены.

Раис понимал, что как только сможет связно говорить, полиция захочет допросить его или, что еще хуже, передаст в ЦРУ. Нельзя было позволить этому случиться. Как только он ощутит хотя бы малейшую силу, то попытается сбежать отсюда.

Он получил все интересующие его новости за два дня, сложив информацию, подслушанную из разговоров копов в холле и медицинского персонала.

План Амона провалился.

Подрыватель был под стражей.

Египтянин, который связывал его с Амоном, мертв.

Шейх и немецкий врач находятся под арестом.

Все, ради чего Раис трудился последние несколько лет, пропало. Все, кроме одного решающего фактора – Кент Стил все еще был жив.

Но и он сам тоже.

На третий день госпитализации его лечащий врач, невысокий белый мужчина в очках и с блестящей лысиной, вошел в палату, чтобы проверить раны Рида. Он аккуратно снял повязки, прочистил и обработал повреждения, а затем проверил швы.

– Ты быстро восстанавливаешься, – равнодушно сообщил он Раису. Врач было хорошо осведомлен о том, кем являлся его пациент и его участии в произошедшем. – Уверен, ты мало что помнишь из последних нескольких дней. Мы удалили одну из почек и провели операцию по извлечению рваной части печени, – заявил он. – Поврежденные нервы потребуют много времени на заживление, но это никак не повлияет на качество жизни, – он замолчал, соображая, что только что сказал. – Хотя, думаю, что теперь тебе в любом случае будет не хватать «качества».

Из-за трубки в горле Раис не мог ничего ответить.

– Как только твое дыхание полностью восстановится, мы уберем трубки, снизим количество лекарств и ты покинешь отделение интенсивной терапии, – продолжил доктор. – Но полное восстановление все равно займет немало времени. А потом... – он посмотрел на двух копов, стоявших за дверями палаты. Не было необходимости продолжать. Раис итак знал, что его «а потом» означало, что он будет задержан или, скорее всего, попадет под допрос с пытками, после чего его перенаправят в какую-нибудь дыру, где он и сдохнет.

Он не мог этого допустить.

Наступила ночь, но Раис не мог уснуть. Конечности не слушались, а раны начинали ныть при малейшем движении. Доктор снизил количество медикаментов то ли для того, чтобы не возникло привыкания, то ли в качестве мести. Он не знал наверняка, но теперь боль усилилась. Раис попытался проигнорировать ее, но, понимая, что не выходит, решил использовать собственные страдания для увеличения силы гнева и разработки плана побега. Все должно произойти ночью, когда нет посетителей, а количество работников минимально. Он был на четвертом этаже, поэтому прыжок в окно отпадал. Раису нужно будет воспользоваться эффектом неожиданности и, не привлекая внимания, тихо разобраться с двумя охранниками. Затем ему потребуется одежда, поскольку он был полностью раздет. Вряд ли стоит бродить в форме офицера, это слишком подозрительно.

У него было время спланировать свой побег, даже если это означало собственноручное снимание катетера и капельниц, а также борьбу за свободу. Раис мог лишь надеяться, что успеет достаточно восстановиться для этого. Пока он не был уверен, куда пойдет и что будет делать. В его сознании мелькала лишь одна мысль: избавить мир от Кента Стила было не просто его предназначением.

Теперь это была необходимость.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

– Эй, – Мария дважды щелкнула пальцами перед его лицом. – Вернись на землю, Кент.

– Извини. Я просто задумался, – моргнул он от неожиданности.

– Пенни за твои мысли?

– Люди погибли, Мария, – сказал он после продолжительной паузы. – Мы старались изо всех сил, сделали все, что могли, но люди все равно погибли.

Они оба сидели друг напротив друга в конференц-зале штаб-квартиры ЦРУ в Цюрихе, ожидая Картрайта и разбора полетов. Первое, что сделал Рид, вернувшись в штаб, это запросил безопасную линию с конспиративной квартирой и убедился, что его девочки в полном порядке. Несмотря на то, что он находился в тысячах километров от экономического форума и взрыва, переживания не давали ему покоя. Амон почти победил.

Но с дочерьми было все хорошо, не считая того, что они были вынуждены находиться под охраной и очень хотели вернуться домой. Впервые с момента его исчезновения из Нью-Йорка, он смог честно сказать им, что все хорошо и он скоро вернется домой.

Мария провела остаток вчерашнего дня и ночь в больнице. После того, как рану обработали и сделали переливание крови, ее уже могли отпустить, хотя, предупредили сразу, что правая рука будет зафиксирована повязкой еще пару недель.

– Ты прав, – она потянулась через стол и взяла его за руку. – Люди все же погибли. Даже не только в Давосе. Мы потеряли друзей. Невинные прохожие попали под перекрестный огонь. К сожалению, Кент, это наша работа. Люди будут умирать, пока существуют ублюдки наподобие Амона, стремящиеся сотворить нечто ужасное, чтобы удовлетворить свои желания. Как бы цинично это не звучало, но положить конец подобным вещам – слишком идеализированная цель. Наша работа заключается в том, чтобы контролировать это, душить на этапе задумки и стараться предотвратить, когда возможно. Иногда... иногда это просто нереально.

– Смешно, – ухмыльнулся он. – Я бы сказал, что ты, как из той шутки – наполовину заполненный стакан, – улыбка исчезла с лица Рида. – Еще на прошлой неделе я и предположить не мог, что буду вырван с привычного места для подобной работы. Я и сейчас не особо уверен в этом, – вздохнул он. – Думаю, меня ожидает длинный путь. Я слишком многого не помню.

– Может это не так уж и плохо, – предположила Мария. – Может без некоторых воспоминаний ты станешь новым человеком. Может ты возьмешь лучшие части и от Кента, и от Рида.

– Да, возможно, – улыбнулся он. – И можешь не сомневаться, я не забыл, что ты сказала в той башне.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, – сдержанно произнесла Йоханссон.

– Нет? Мне стоит напомнить?

– Я сбивала с толку террориста, Кент, – пошутила она. – Это называется уловкой. Ты должен знать, что это означает.

– Да, и по всей видимости, ты полюбила меня.

– Я... да. Возможно, – Мария покраснела. – Хотя, я думаю... Думаю, мы оба тогда были другими.

– Да, – тихо согласился он. В воздухе повисло явное напряжение и Рид быстро сменил тему. – Но больше никаких тайн, хорошо? Не между нами. Думаю, теперь я могу сказать, что, не считая своих девочек, ты являешься единственным человеком в этом мире, которому я могу доверять. И я хочу, чтобы так оно и оставалось.

– Договорились, – слегка поморщилась Мария. – Но... могу я поделиться еще одним небольшим секретом?

– Что еще? – ухмыльнулся Рид.

Она потянулась к заднему карману и достала сложенный белый конверт.

– Я не сказала раньше, поскольку не была уверена, что ты говоришь правду. Затем мы разбежались, а потом... Ну, ты знаешь.

– Что это?

– Несколько недель назад этот конверт бросили в почтовый ящик конспиративной квартиры в Риме. Он был отправлен Аланом Ридижером. Он не знал, что я живу там, – она бросила конверт на стол. – Это для тебя. Я не вскрывала.

Рид развернул конверт. Естественно, письмо было адресовано ему. Вместе с адресом римской квартиры в поле «получатель» стояло «Риду Лоусону». Он перевернул конверт и увидел всего четыре слова, аккуратно написанных мелким шрифтом: «На случай моей смерти».

Мария сказала правду. Конверт все еще был запечатан.

– Держу пари, ты сможешь найти некоторые ответы внутри, – произнесла она.

Рид перевернул конверт в руках. Он очень хотел получить ответы на все вопросы, но в то же время не был уверен, что они ему понравятся. Сейчас было не самое подходящее время для этого, не в конференц-зале.

Хотя, Рид вообще не был уверен, что подходящее время наступит.

Дверь распахнулась и в помещение вошел заместитель директора Картрайт с коричневой папкой в руках. Рид сложил конверт и засунул его в карман.

«Позже», – подумал он.

– Агенты, – поздоровался Картрайт кивком, – сегодня мы хорошо поработали, – даже при этих словах он выглядел недовольным.

– Вы как-то противоречите сами себе, сэр, – Мария приподняла бровь.

– У нас все еще очень много путаницы, – пояснил Картрайт. – Куча людей хотят задать вам вопросы. Не только ЦРУ, но и МВД, правительство Швейцарии, Совет национальной безопасности, возможно, даже Интерпол. Самое важное, что мы сейчас можем сделать, это честно рассказать все о событиях пяти последних дней.

Оба агента согласно кивнули.

– Есть еще кое-что, – добавил Картрайт. – У меня есть веские основания полагать, что кротом в ЦРУ оказался Стив Болтон.

Имя не вызвало никаких ассоциаций у Рида. Он лишь слышал о нем в пределах ЦРУ. А вот Мария резко подняла голову.

– С чего ты взял? – спросила она.

– Подозрения появились еще тогда, когда мы отправили Карвера и Уотсона за девчатами, – пояснил Картрайт. – Болтон был единственным, кому я сказал это, а потом террорист назвался именем агента Уотсона. Но тогда я не предпринял никаких действий. Я не был до конца уверен, а подобное обвинение с таким невесомым доказательством вряд ли сыграло бы мне на руку, окажись это неправдой, – он покачал головой. – Я должен был довериться своей интуиции.

– Еще не слишком поздно... – начала Мария.

– Болтон исчез, – сообщил заместитель директора. – Он ушел на обед еще перед терактом в Давосе и больше не вернулся. Его телефон был найден примерно в квартале от бара, куда он заглядывал. Никто о нем ничего не слышал и не видел.

– Выходит, так и есть, – произнес Рид. – Если он сливал им информацию, то поток должен прекратиться.

– Нам остается лишь надеяться на это, Зеро, – покачал головой заместитель директора. – Я бы и правда хотел отметить сегодняшний день победой и во всех смыслах это так и есть. Но у нас еще могут возникнуть проблемы в Управлении, а Амон все также остается на свободе.

– Верно, – согласился Рид. – Но Амон сделал фатальную ошибку, – он повернулся к Марии. – Помнишь аналогию, которую ты провела в Риме по поводу их цепочки? Кто-то слева, другой справа. Мы сломали ее. У нас на руках подрыватель, немецкий врач и шейх. Раис полумертв, египтянин погиб. Линия нарушена. Не знаю, сколько это продлится, но надеюсь, что времени нам хватит.

– А? – удивилась Мария.

Рид прикусил губу. Учитывая все случившееся, он совсем не думал о том, что будет дальше. Странно, что инстинкты не останавливались и продолжали работать. Если бы он хоть на мгновение подумал, то понял бы, что очень хочет вернуться домой к дочерям.

– Йоханссон, можешь оставить нас на минутку? – спросил Картрайт.

– Конечно, – Мария встала и вышла из конференц-зала.

Как только дверь за ней закрылась, заместитель директора пересел на ее место напротив Рида. Он положил между ними свою коричневую папку, а сверху сложил руки.

– Я не люблю ходить вокруг да около, – произнес он. – Ты был восстановлен для этой операции. Я переговорил с директорами Малленом и Хиллисом, и в свете того, через что ты прошел, мы можем добиться полного восстановления, пройти психоанализ, МРТ и другие тесты. Ты можешь вернуться на полную ставку, – Картрайт умолк ненадолго. – Или можешь отказаться, – он стукнул по папке указательным пальцем. – Здесь находится твой полный доклад по этому делу. Как только все уляжется, файлы Зеро нужно будет куда-то передать. Либо в архивы... либо в действующую базу данных.

Рид долго молчал. Он сильно скучал по своей спокойной жизни с девочками, их вечерам игр, лекциям и занятиям… Но с другой стороны, он обнаружил, что жаждет острых ощущений, тех чувств, которые испытывает, держа в руках холодное оружие, ту радость, которая поглотила его, когда вернули пистолет.

– Спасибо, – сказал Рид. – Но мне нужно время. Я пока не уверен, что готов к этому. Мне еще предстоит выяснить, кто я есть на самом деле.

– А ты еще не понял? – усмехнулся Картрайт и наклонился вперед. – Не думай, что ты какая-то большая загадка, Зеро. Все довольно просто. Ты Рид Лоусон. Ты родился под именем Рид Лоусон. Это не псевдоним. Именно поэтому мы не смогли найти тебя после твоей предполагаемой гибели. Мы думали, что ты достаточно умен, чтобы не пользоваться реальным именем. Ведь кто так поступит? Оказывается, ты все время прятался на виду.

Рид ощутил, как волна облегчения накрыла его. Он был Ридом Лоусоном. Его жена была Кейт Лоусон. Его детьми были Майя и Сара Лоусон. Вот, кто они и кто он.

– Но параллельно ты еще и Кент Стил, – продолжил Картрайт. – Да, это псевдоним, созданный для защиты данных, но это не меняет тебя.

– Я понимаю это, – кивнул Рид. – Но пока я не вспомню и не разложу все по полочкам, будет ощущение, что есть сторона Рида и отдельная сторона Кента. В моей голове царит хаос.

– Мы... можем выделить человека, который поможет тебе, – задумчиво произнес заместитель директора. – Он... Ну, я даже не уверен, как описать его. Вообще он из отдела IT, по крайней мере, так звучит в его договоре, но он настоящая находка. Немного странная, но находка. Я знаю, что мы говорим о твоей голове, но если кто-то и сможет разобраться, то это он. Если вернешься, пообщайся с ним. Скорее всего, он сможет пролить свет на то, что творится в твоей башке, – поскольку Рид молчал, он продолжил. – Подумай. Определись. Но не тяни. Предложение не будет вечным, а я не хотел бы терять такого агента, как ты.

– Еще вчера ты сказал директору Хиллису, что я скомпроментирован, – ухмыльнулся Рид.

– Да, но я тоже человек и могу ошибаться, – пожал плечами Картрайт. Затем он встал и застегнул пиджак. – Теперь приготовься, Зеро. Тебе придется ответить на миллион вопросов, прежде чем мы отвезем тебя домой к девочкам.

– Зеро, – задумчиво повторил Рид. – Полагаю, им я тоже являюсь.

– Да, – согласился Картрайт. – Вне зависимости от того, под каким именем ты будешь жить, или кем бы тебя не считали, ты навсегда останешься Агентом Зеро. Кроме маленькой кучки людей, никто не узнает, чего ты добился сегодня. Ты работал и раньше, но никто не знал. Ты будешь менять мир и дальше, но никто не узнает об этом. Это часть твоей работы. Зеро – это ничто и никто. Зеро – призрак, – он дошел до двери и тихо добавил. – На самом деле, мы все таковы.

ЭПИЛОГ

Через три дня после взрыва в Давосе, Цессна Цитайшн Х совершил трансатлантический перелет из Цюриха в международный аэропорт Даллеса, Вирджиния. Во время полета, Рид нетерпеливо барабанил пальцами по кожаному подлокотнику. Последние несколько дней были очень изнурительными: бесконечные конференции, встречи, отчеты, рассказ и пересказ его истории разным людям в костюмах, чьи лица и имена состыковывались в голове лишь спустя некоторое время.

Наконец он летел домой.

– Кент, все в порядке? – Мария сидела рядом с ним в соседнем ряду. – Ты выглядишь, словно ребенок, ожидающий Рождество.

– Да, – улыбнулся он. – Все прекрасно. Мне просто не терпится увидеть их снова, – даже скорость в более чем тысячу километров казалась ему слишком медленной, когда дело касалось возвращения к девочкам. Теперь же, когда они практически были на месте, нетерпеливость выросла до пределов. – Знаешь, это забавно. Я вроде... нервничаю. Кажется, прошло столько времени.

Мария засмеялась. Она открыла было рот, чтобы ответить, но вдруг зазвонил телефон.

– Это отец, – произнесла она. – Наверное, хочет узнать, насколько мы близко. Извини, – она встала и отошла в заднюю часть салона, чтобы спокойно ответить на звонок. – Привет, пап. Да, почти дома...

Пальцы Рида снова забарабанили по подлокотнику. Он даже не заметил, что подергивает левым коленом в такт.

«Мне стоит отдохнуть», – сказал он себе.

Подняв черный нейлоновый рюкзак, ПОМ Ридижера, стоявший у ног, он открыл его, чтобы достать бутылку воды, которую заранее положил туда.

Его пальцы коснулись чего-то. Это был все еще запечатанный конверт, отправленный Аланом ему и помеченный на случай смерти.

Рид до сих пор не вскрыл его. Было столько всего и... если бы он был честен с собой, это оставалось единственным объяснением, почему он так и не прочитал письмо. Он боялся узнать содержимое. Рид считал, что может узнать нечто такое из своего прошлого, о чем потом пожалеет. Также он хотел быть один, когда дело дойдет до последнего послания друга, а все эти дни были чересчур переполнены событиями.

Рид слышал как Мария, стоя недалеко от него, общается с отцом, рассказывая ему о прошедших встречах и конференциях. У него было немного времени на себя.

«Хватит искать оправдания, – подумал он. – Свободного времени больше не будет».

Он просунул большой палец под бумагу и разорвал конверт.

Он не знал, чего ожидал, но был немного удивлен единственным листом бумаги. Там было достаточно короткое письмо, написанное знакомым почерком, тем же, который он обнаружил на записке в паспорте Ридижера.

«Привет, Зеро.

Если ты читаешь это, то, скорее всего, я уже мертв (или же ты просто нетерпелив). В любом случае, это означает, что ты добрался до конспиративной квартиры, поскольку все пошло по наклонной. Прости меня. Я хочу, чтобы ты знал, что я поступил так, потому что не видел иного выбора.

Прежде чем ты продолжишь читать, я хочу напомнить кое-что. Я хочу, чтобы ты вспомнил о мосте Гогенцоллернов. В инструкции говорится, что если подавитель когда-нибудь достанут, придется многое рассказать, чтобы вернуть все на свои места. Поэтому приступим. Произноси все вслух, это поможет. Попытка номер один. Возможно, после этого, остаток письма приобретет для тебя больший смысл».

Рид несколько секунд просто смотрел на страницу. Он знал это место, это был железнодорожный мост в Германии, проходящий над Рейном. Он был открыт в 1911 году Кайзером Вильгельмом. Рид знал факты, но не понимал значения.

– Мост Гогенцоллернов, – пробормотал он вслух.

В голове тут же мелькнуло видение.

«Ночь. Ты стоишь на пешеходной части моста, прислонившись к перилам и уставившись вниз в темноту бегущей реки. Падение с высоты в двадцать пять метров, несомненно, нанесет урон, если не убьет человека. Но не тебя.

Если только...

Звук шагов. Ты медленно поднимаешь голову, не сильно удивившись приближению Алана Ридижера. Он осторожен, медленно двигается и явно опасается.

– Привет, Зеро, – говорит он, стараясь звучать веселым, но в голосе чувствуется напряжение. – Ты явно был занят.

За ним, примерно в сорока пяти метрах, стоит Агент Моррис. Алан пришел не один.

– Планируешь убить меня, Алан?

Ридижер облокачивается на перила, смотря туда же, куда и ты.

– Да, – отвечает он.

Это произошло девятнадцать месяцев назад. Все происходило после смерти Кейт, после кровавого похода Кента, после того, как он был отозван ЦРУ, но проигнорировал это. Ридижер нашел его в Кельне, Германии, и договорился о встрече на мосту. Он сообщил, что пришел убить его.

– Да, – ответил он.

Они оба надолго замолчали, уставившись на воду.

– Я нашел его, – наконец сказал Кент. – Тот террорист из Амона, за которым охотился. Его зовут Раис. Я вскрыл его и оставил умирать, – он посмотрел в небо. – Знаешь, что произошло потом?

Ридижер понятия не имел.

– Ничего, – ответил он.

– Верно. Ничего. Я ничего не почувствовал. Я ничего не получил. Ни удовлетворения. Ни чувства наступившей справедливости. Никаких новых зацепок. Никаких подсказок о том, куда двигаться дальше, – Кент надолго замолчал. – Алан, я так далеко зашел. Я не уверен, что оттуда можно вернуться, – он заглянул в глаза друга и продолжил. – Я предполагал, что Управление направит кого-то. Но и представить себе не мог, что это будешь ты.

– Я сам напросился, – сказал Алан. – Если кто-то должен это сделать, то пусть это буду я.

–  А Моррис?

– Он здесь на всякий случай, если понадобится.

– Не понадобится, – заверил Кент. – Я не стану драться с тобой.

– Кент, ты ведешь себя чертовски глупо, ты понимаешь это? – вздохнул Алан. – Ты был ослеплен горем. Неужели ты забыл, что тебя дома ждут две дочки? Они любят тебя. Их мать только недавно умерла, а они уже несколько недель как не видели отца. Ты нужен им. И, честно говоря, они нужны тебе.

– Ты сказал, что пришел убить меня, – Рид посмотрел на него в замешательстве.

– Да, – кивнул Алан. – Так сказать. Я здесь, чтобы убить Кента Стила.

– Я не понимаю.

– Ты говоришь, что оттуда нельзя вернуться, но я в это не верю, – пояснил Алан. – Выслушай меня внимательно. – ЦРУ разработало экспериментальное устройство – микрочип, способный подавлять память. Уверен, я смогу получить экземпляр.

– Подавление памяти? Алан, что, твою мать, ты несешь?

– Перед тем, как я стал спецагентом, я успел поработать в отделе исследований и разработок. Повидал много интересного. У меня еще есть там связи. Этот чип совсем крошечный, не больше зерна риса. Если мне удастся достать эту штуку, мы попросим одного нейрохирурга в Цюрихе установить ее. Он не станет задавать лишних вопросов. Мы сотрем твою память, Кент. Ты забудешь об этом террористе и Братстве. Ты забудешь, что вообще работал в ЦРУ. Ты забудешь, что когда-то был Зеро. Ты заживешь тихой и спокойной жизнью с дочерьми где-нибудь подальше отсюда. В общем, я объяснил. Но мне нужна будет твоя помощь и, что вполне очевидно, твоя голова.

Кент просто потерял дар речи. Конечно, до него доходили всякие слухи. Согласно легендам, ЦРУ на протяжении многих десятилетий проводило эксперименты с человеческим мозгом. Но он никогда не слышал о факте подтверждения. Это больше было похоже на городской миф.

Но если то, что говорил Ридижер, было правдой, тогда... могла быть возможность сбежать от всего этого.

– Тебе нужно решиться, – произнес Алан. – Уверен, что через пару минут максимум Моррис потеряет терпение. Он спустится сюда и единственное, что у него есть для тебя, это пуля.

– А что, если не сработает? Что если они все поймут?

– Не знаю, Кент, – слегка улыбнулся Алан. – Я же сказал, что это эксперимент. Если Управление узнает, то скорее всего, они убьют тебя. И меня заодно. Нам некогда прорабатывать варианты, – нетерпеливо сказал он. – Единственной альтернативой сейчас является твоя смерть на этом мосту.

Кент подумал о своих девочках. Странно, но казалось, будто он уже давно не вспоминал о них, а сайчас внезапно осознал, как они нуждались в нем, как сильно были напуганы. Он отправил их в Нью-Йорк к сестре Кейт и пратически не виделся с ними. Они нуждались в нем, а он в них.

– Спасибо, Алан.

– Поблагодаришь потом. Найди меня в Цюрихе. Ты знаешь где, – сказал Алан. – В таком случае, есть еще одна вещь.

Алан достал пистолет и прицелился в Кента.

– Ты должен упасть, – и он выстрелил.

Пуля проскочила всего в паре сантиметров, настолько приблизившись к его уху, что он ощутил дуновение ветра. Кент облокотился на перила и перевернулся.

Мост. Темнота. Внизу бежит вода. Ощущение падения...»

Рид глубоко вздохнул. Воспоминание было настолько ярким и четким, будто он только что пережил его. Ему пришлось напомнить себе, что он находится в самолете на пути в США к его девочкам.

Он коснулся шрама на шее, где ранее находился подавитель памяти. Он сознательно сделал это, ради девочек и ради себя, чтобы окончить саморазрушительный путь. Внезапно,  слова из записки Ридижера, которую он нашел в Цюрихе, приобрели отчетливый смысл: «Если ты читаешь это, то наш план сорвался и теперь грозит полным крахом. Я всегда считал, что рано или поздно это произойдет, поэтому всегда носил с собой записку».

Ридижер предполагал, что подавитель может перестать работать или кто-то обнаружит, что Кент Стил жив. Поэтому он все спланировал заранее. Он рисковал собственной жизнью, чтобы помочь другу. Он умер ради друга. И даже погибнув, все равно продолжал поддерживать Зеро.

Рид снова открыл письмо. После упоминании ситуации на мосту было еще два абзаца. Он продолжил читать.

«Надеюсь, ты помнишь это, поскольку то, что я скажу дальше, очень важно. Кент, прежде чем они отправили меня за тобой, ЦРУ хотело отозвать тебя, но ты игнорировал их. Причина была не только в выбранной тобой войне. Было что-то еще, что-то, к чему ты приблизился максимально. Я не могу конкретизировать, потому что ты не рассказал даже мне. И ты не собирался это делать, поэтому я предполагаю, что все совсем сложно.

Чем бы это ни было, оно все еще там, заперто в глубине твоего сознания. Если захочешь, есть способ достать все воспоминания. Нейрохирурга, который установил имплантат, зовут доктор Гайер. В последнее время он работал в Цюрихе. Он может вернуть все на свои места, если пожелаешь. Или же снова стереть. Выбор за тобой. Удачи, Зеро. Алан».

Рид долго смотрел на письмо, дважды перечитав его, пока полностью не осознал, что сообщил ему Ридижер. Он мог все вернуть, если только захочет. Он мог вспомнить абсолютно все. Или же может стереть до конца.

Ни один выбор не казался идеальным.

Ранее он стер память по необходимости и из-за отчаяния. Теперь, после случившегося, он не мог просто проигнорировать все, особенно, если это могло навредить девочкам.

Но возвращение памяти было не менее страшным вариантом. Если он вернет воспоминания Кента Стила, станет ли он снова тем человеком с его старыми привычками и повадками? Неужели Рид Лоусон, его личность, перестанет существовать?

И самым неприятным был неопределенный намек Ридижера на «что-то еще». Что-то, к чему он был близок. Что, если он вспомнит то, чего не стоит вспоминать или нечто опасное, что Кент Стил стремился забыть?

– Ладно, пап, – услышал он голос Марии позади. – Увидимся совсем скоро. Я тоже тебя люблю.

Как только она повесила трубку, Рид сложил письмо и засунул его обратно в конверт. Мария уселась рядом.

– Все хорошо? – спросила она, заметив знакомую вещь.

– Да, – он выдавил из себя улыбку. – Все прекрасно.

Первым порывом было рассказать ей о том, что было в письме, но подсознание говорило, что этого делать не стоит. Все это было важно для него, а не кого-то еще. Более того, они итак только что прошли через настоящий ад, разгадывая тайну Амона. Не было необходимости тут же пускаться во все тяжкие.

– Это прощальное письмо, – ответил он. – По всей видимости, он знал, что Амон вышел на него. Жаль, что я не помню его. Кажется, он был хорошим парнем.

– Лучшим, – тихо согласилась Мария.

Прежде чем убрать письмо обратно в сумку, Рид достал кое-что еще – их совместное с Ридижером фото на фоне фонтана в Риме. Оно было сильно помятым, со сгибом прямо по центру. На фото оба они улыбались и, казалось, наслаждались компанией.

«Надеюсь, я когда-нибудь вспомню тебя», – подумал он. Алан был для него куда лучшим другом, нежели он сам мог отплатить. Поэтому Рид хотел почтить память этого человека, насколько вообще было возможно. Он убрал фотографию в конверт с письмом и положил его обратно в сумку.

– Мы приземлимся уже через несколько минут. Пристегнитесь, Агенты, – ожил интерком над их головами.

С этим объявлением к Риду тут же вернулось возбуждение по поводу предстоящей встречи и он забыл о письме. Через считанные минуты он снова увидит своих девочек.

– Что ж, ты вернешься в Балтимор? – Рид прочистил горло, как только самолет прекратил снижение.

– Да. На время. До следующего задания, – улыбнулась она. – Это прекрасно. Я уже сто лет не была дома. А ты? Тебе сообщили, что дальше?

Директор Маллен сообщил, что вне зависимости от того, примет он их предложение или нет, ЦРУ заставит его с девочками переехать в другое место. Остальные члены Амона могут также знать его адрес в Нью-Йорке, поэтому рисковать не стоило.

– Александрия, – ответил он. – Я займу приглашенную позицию в Джорджтауне.

– Вирджиния? – пожала она плечами. – Ты же знаешь, что это всего в часе езды от меня.

– Я, хм... да. Это близко, – ухмыльнулся он и посмотрел прямо в ее серые глаза, радуясь теплой улыбке. Сейчас она была ему гораздо более близка и не только из-за того, что им пришлось пережить за последние несколько дней. Это было больше похоже на воссоединение с другом детства через множество лет. Воспоминания оставались нечеткими, местами утерянными, но близость, родство душ и нечто еще оставались на своих местах. Что-то, граничащее с тесной связью.

Рид явно видел, что она ждала от него продолжения.

«Просто спроси», – подталкивало сознание.

– Буду, хм, рад снова видеть тебя, – произнес он.

Мария склонилась над проходом и поцеловала его. Кратко, но многообещающе. Ее губы казались не просто приятными, а явно призывающими.

– Определенно буду, – смущенно повторил он.

– Ах, да... – задумалась она. – Знаю, тебе предстоит многое, включая девчонок. Но будет круто, если ты вернешься.

Рид посмотрел на пол и кивнул. Она была права: его ждало много дел и о многом стоило подумать. Но сейчас в мыслях было лишь одно. Точнее два момента. И оба они сейчас направлялись в аэропорт на задних сиденьях черного, служебного автомобиля, чтобы встретить его. Позже будет достаточно времени взвесить все и как следует разобраться.

А сейчас пора возвращаться домой.

*

Майя даже не обратила внимание на то, что ее левое колено буквально скакало от нетерпения. Она сидела рядом с сестрой на задних сидениях черного роскошного седана сразу за агентами Карвером и Уотсоном. Они ехали прямо по небольшой взлетно-посадочной полосе Даллеса. Параллельно им двигалась такая же черная машина, стекла которой были затонированы настолько, что Майя не могла разглядеть, кто находится внутри. Она этого не знала и, если честно, ей было наплевать. Сейчас они встретят отца и наконец-то вернутся домой.

– Волнуешься, Пискля? – спросила она у сестры.

Сара широко улыбнулась и нетерпеливо кивнула. Если ее младшая сестра и была напугана событиями прошедшей недели, то никак это не показала. Она не унывала, хотя и не видела того, через что пришлось пройти Майе.

За рулем был практически всегда молчаливый Агент Карвер, а Уотсон сидел на переднем пассажирском сидении. В последние несколько дней, которые девочки провели в конспиративной квартире, он был к ним очень добр. Он проверял, хорошо ли они питаются и имеют ли все необходимое. По правде говоря, Майя чуть не сошла с ума, находясь там. Им пришлось соблюдать правила, касающиеся сотовых телефонов, компьютеров и планшетов. Слава Богу, там был телевизор и она хотя бы могла следить за новостями.

Майя не могла не обратить внимания на два главных международных события. Сначала на зимних Олимпийских играх объявили ложную тревогу, затем, в этот же день, произошел взрыв в Давосе. И практически сразу им сообщили, что папа возвращается домой.

Этот факт, совместно с конспиративной квартирой, вооруженной охраной, двумя головорезами, напавшими на них в парке, а также отношение Уотсона к понятию «Агент», помогли Майе хорошенько обдумать, сложить воедино и понять то, чем занимался ее отец и куда он уехал. По крайней мере, она так считала, но не стала произносить это вслух или задавать вопросы. Тем более, девушка прекрасно понимала, что ни один из охраняющих их парней, не скажет правды.

Однако, единственный вывод, который стал окончательным для Майи за время, проведенное в конспиративной квартире, заключался в том, что у нее не все так хорошо. Ее практически выкрали, угрожая пистолетом и приставив нож к горлу. Затем она стала свидетелем убийства двух мужчин и смерти невинной жертвы.

Несмотря на то, как сильно она радовалась тому, что отец возвращался домой живым и здоровым, были вещи, которые им стоило обсудить в ближайшее время. Майя чувствовала, что он должен объясниться.

– Эй, взгляните-ка! – Агент Уотсон указал наверх, где через лобовое стекло виднелся маленький белый двухмоторный самолет, идущий на посадку.

– Это он? – Сара вытянула шею, улыбнувшись еще шире.

– Это он, – подтвердил Уотсон.

Майя ощутила, как по телу пробежали мурашки. Колеса Цесны мягко коснулись асфальта в нескольких сотнях метров от них и самолет покатился по взлетно-посадочной полосе. Два черных седана подъехали к нему и притормозили.

Двери распахнулись изнутри и парень в белой униформе, предположительно, пилот, спустил небольшой стальной трап. Агент Карвер полностью остановил машину у ступенек.

Никто не выходил. Девочки оставались на своих местах, а Сара нервно задышала. Затем в дверях появился силуэт... Но это был не их отец. Это была высокая, красивая женщина со светлыми спадающими на плечи волосами и перебинтованной рукой в повязке. Она вышла из самолета и быстро направилась ко второй ожидающей машине. Открыв заднюю дверь, но не садясь в машину, она обернулась к ним и  тепло улыбнулась. Майя сомневалась, что незнакомка могла увидеть хоть что-то сквозь тонированные окна.

Она все же залезла внутрь, закрыла дверь и черная машина тут же уехала. Майя настолько задумалась, увидев эту красивую девушку со странной улыбкой, что даже не заметила, что из самолета вышел еще один пассажир, пока Сара не дернула ее за плечо и не указала пальцем.

– Майя, смотри! – чуть не закричала она, а затем обернулась к Агенту Уотсону. – Можно мы...

– Конечно, – усмехнулся тот в ответ. – Чего же вы ждете?

Девочки выскочили из машины, оставив обе двери открытыми нараспашку.

– Папа! – Сара прыгнула в объятия и Рид, крепко сжав ее, принялся раскачивать дочь туда-сюда.

– Господи, как же я рад снова обнять тебя, – приглушенно произнес он, прижавшись щекой к ее голове. Несколько секунд он держал дочь в объятих, затем поставил ее и повернулся к Майе.

Ее широкая улыбка тут же исчезла.

Она побежала к нему вместе с сестрой, но остановилась в нескольких шагах, шокированно уставившись. За последние дни она множество раз представляла себе их встречу, особенно по ночам, когда пыталась уснуть. Иногда ей это даже снилось. Но Майя не ожидала увидеть подобное.

Одна сторона его лица была вся в синяках, глаз сильно опух и вырисовывался хороший фингал. На лбу виднелся пластырь, а на шее бинты. Рид явно хромал на одну ногу, а левая рука была перевязана целиком. Выражение его лица смягчилось еще больше. Он прекрасно понимал, о чем думает дочь.

– Майя... – начал было он.

Было явно, что он прошел сквозь настоящий ад, а это означало, что они также были в реальной опасности. Вид его перевязок, ушибов, ран и даже хромота сильно повлияли на нее.

Майя попыталась сдержать слезы, но не смогла. Все эмоции вырвались наружу одновременно: не только радость от встречи с отцом, но и тревога от того, в каком состоянии он находился, страх, который она давила в себе, чтобы оградить от всего сестру, ужас от сцены в парке. Все это настигло ее, словно фейервек, как будто мозг осознал, что теперь они в безопасности и можно расслабиться. Слезы потекли рекой.

Папа обнял ее и прижал к себе. Он ничего не говорил, да и не стоило. Он просто держал дочь, пока она рыдала, уткнувшись ему в плечо.

– Эй, – произнес он наконец. – Я же здесь, – его голос дрогнул. Он снова сжал ее и продолжил. – Все будет хорошо.

Майя хотела высказать ему, что все это не нормально, что больше никогда не будет хорошо... но в тот момент вдруг показалось, что это чистая правда.

Дочка шмыгнула носом, отшагнула и вытерла глаза, слегка рассмеявшись. Она всегда начинала стесняться, если плакала у кого-то на виду, даже перед отцом.

– Нам есть, о чем поговорить, – произнесла она.

– Да, – согласился Рид. – Мы поговорим.

Он обнял ее одной рукой, а второй прижал к себе Сару, направляясь к машине. Наконец, они возвращаются домой.

ДОСТУПНО ДЛЯ ПРЕДЗАКАЗА

ЦЕЛЬ ЗЕРО

(Шпионский триллер о Кенте Стиле—Книга №2)

«Один из лучших триллеров за этот год», – издание Books and Movie Reviews (о книге «Все средства хороши»).

Следом за книгой № 1 («АГЕНТ ЗЕРО») шпионской серии о Кенте Стиле, «ЦЕЛЬ ЗЕРО» (книга №2) переносит нас к новой, насыщенной событиями поездке по Европе спецагента ЦРУ Кента Стила. Все еще борясь с пробелами в памяти, он стремится остановить запуск биологического оружия, способного стереть с лица Земли весь мир.

Жизнь Кента только начинает возвращаться в русло, когда ЦРУ снова вызывает его выследить террористов и остановить очередной международный кризис. В этот раз все намного опаснее. Имея за спиной охотящегося за ним киллера, заговоры внутри Управления, кротов повсюду и любовницу, которой он едва может доверять, Кент уже настраивается на провал.

К счастью, память быстро возвращается и он раскрывает секреты того, кем являлся, что успел обнаружить и почему за ним охотятся. Выходит, что самой опасной тайной является его собственная личность.

«ЦЕЛЬ ЗЕРО» – шпионский триллер, который заставит вас листать страницы до поздней ночи.

«Триллер, из которого выжато все», – издание Midwest Book Review (о книге «Все средства хороши»).

Книга № 1 («Все средства хороши») из серии-бестселлера Джека Марса о Люке Стоуне (7 книг) набрала более 800 наилучших отзывов, доступна для бесплатного скачивания!

ЦЕЛЬ ЗЕРО

(Шпионский триллер о Кенте Стиле—Книга №2)

Джек Марс

Сегодня Джек Марс – автор серии-бестселлера о Люке Стоуне, которая содержит семь книг (серия продолжается). Благодаря высокому интересу со стороны читателей, он также создал приквел о становлении Люка Стоуна и новую серию шпионского триллера о Кенте Стиле.

Джек будет рад услышать ваше мнение, поэтому заходите на www.Jackmarsauthor.com, подписывайтесь на e-mail рассылку, получите бесплатный экземпляр, узнавайте о распродажах. Подписывайтесь на него на Facebook и Twitter и оставайтесь в курсе новинок!

КНИГИ ИЗ СЕРИИ ТРИЛЛЕРОВ О ЛЮКЕ СТОУНЕ

ВСЕ СРЕДСТВА ХОРОШИ (Книга №1)

ПОД ПРИСЯГОЙ (Книга №2)

КНИГИ ИЗ СЕРИИ ШПИОНСКИХ ТРИЛЛЕРОВ О КЕНТЕ СТИЛЕ

АГЕНТ ЗЕРО (Книга №1)

ЦЕЛЬ ЗЕРО (Книга №2)