Майя Кладова
Мое имя знает море…

Глава 1

Темные тени скользили по стене, неожиданно обрываясь и вновь накатывая со стороны окна.

«Только не останавливайся», – попросила я поезд. Хотелось еще заснуть и проснуться вместе со всем вагоном часов в девять.

Но поезд зашипел и остановился. Без стука колес сразу стали слышны звуки в вагоне: кто-то храпел, кто-то вздыхал, переворачивался на другой бок, что-нибудь роняя со своей полки.

Я отодвинула занавеску: за окном была маленькая станция. Зевающая проводница проверяла билеты у мужчины со спортивной сумкой. По платформе в поисках своего вагона бежала женщина, волоча за руку ребенка с рюкзаком в виде пингвина. Эта ранняя суета передалась и мне. Я поняла, что уже не засну. На часах было семь утра. Я достала книжку, устроилась поудобнее на своей полке, подложив под спину подушку, и постаралась погрузиться в чтение.

Занятие увлекло меня только на полчаса: книга попалась скучная, действие в ней никак не разворачивалось, хотя я уже дошла до середины. Устав читать перечисление ежедневных дел героини, я закрыла книгу и стала смотреть в окно. Поезд снова набрал скорость, и пейзаж за окном стал радовать разнообразием.

Я любила смотреть на лес из окна: казалось бы, везде деревья и трава, но каждую секунду перед глазами что-то меняется: узоры листьев, изгибы веток деревьев, краски цветов, которые уже открылись утреннему солнцу. Время от времени показывалась равнина с разбросанными домиками, и я представляла, как там сейчас просыпаются люди, греются на лавочках коты.

А завтра рано утром пейзажи будут другими: девчонки из отряда обещали, что из окна мы увидим море. Хотелось бы поскорее. Лерка все уши прожужжала о своих планах «наотдыхаться на три года вперед», потому что уже в начале следующего года собиралась стать идеальной старшей сестрой для того, кто родится у родителей. Я была рада и за подругу, и за себя.

Путевка в детский лагерь на море стала призом за лучшее видео среди школьников к празднованию Дня Победы. Я понимала, что еду не вполне заслуженно: в создании видеоролика на конкурс я не принимала почти никакого участия, всего лишь уговорила своего старшего брата организовать съемку с помощью квадракоптера. Но Лерка сказала, что без меня не поедет. Так как наш друг Леха, которого подруга также обозначила в списке создателей ролика, тоже отказался ехать из-за сомнений врачей – он недавно перенес сложную операцию – я отказать подруге не могла.

Лера обижалась на Леху, и я время от времени выслушивала ее недовольные комментарии по поводу его отказа. Общаться с подругой в пути мы решили с помощью записок: вагон был плацкартный, и разговоры друг друга было слышно. Увлеченные письменной беседой друг с другом, мы пока не успели познакомиться с соседями по отряду, но и не очень к этому стремились. Нам было о чем поговорить даже с помощью бумаги и ручки.

Вчера вечером я все-таки рассказала Лерке об июньском письме Анны Кирилловны и дала ей его почитать с экрана своего смартфона. Наша бывшая учительница истории, прося прощения за то, что они с ее братом незаконным образом стремились завладеть драгоценностями, которые им не принадлежат, упомянула об еще одном кладе. Предки жениха сестры моей прабабушки когда-то зарыли фамильные сокровища под дубом возле Черного моря, а название улицы, где этот дуб рос, был вышит на подоле платья моей куклы. Все это казалось красивой сказкой. И все же меня будоражила мысль о том, что название улицы знаю только я, и если сокровища есть, то только я могу их найти.

«А вдруг они все же сохранились, лежат в земле впустую, ведь их можно направить на важные дела!» – написала я Лерке в записке.

«Майя, прошло сто лет!!!» – ответила мне подруга.

«Но они же зарыты!» – не унималась я.

«Дуб давно спилили, на том месте наверняка что-нибудь построили и сокровища нашли», – не уступала Лерка.

«А вдруг не нашли? Вспомни, как мы с тобой спасали жизни! И про Леху вспомни!» – упорствовала я.

Лерка вздохнула, посмотрела по сторонам и помахала на себя листком бумаги, на котором велась наша разгоряченная беседа.

«Как название той улицы?» – спросила подруга, снова взяв ручку и бумагу.

«Федоровская», – написала я.

Мы открыли карту на смартфоне, нашли улицу, потом отыскали место нашего лагеря. Лерка ткнула пальцем в эту точку и посмотрела на меня, вытаращив глаза.

«Это очень далеко от лагеря! Тебе никто не разрешит туда ехать, да еще и что-то раскапывать!» – написала она.

Я вздохнула, написала на бумаге «Да, я понимаю. Ладно, забыли».

Лерка прочитала, показала большой палец в знак одобрения, скрутила листок бумаги в трубочку и выбросила в щель чуть приоткрытого окна.

Я взяла новый листок под неодобрительным взглядом подруги и написала: «Покажи свой купальник».

Лерка обрадовано закивала и принялась рыться в своем рюкзаке.

Больше в тот день к теме сокровищ мы не возвращались. Поужинали, поиграли в «быков и коров» на бумаге и легли спать. Спала моя подруга всегда крепко и долго. Вот и сегодня она проснулась самая последняя в вагоне.

– Лерка, я соскучилась, – проворчала я, – как у тебя получается столько спать?

– Не завидуй. Что еще делать в поезде? Все равно выходить гулять на станциях нам не разрешат.

– Разрешат днем один раз выйти, – тут же послышался голос откуда-то из глубины вагона.

Лерка цокнула языком и закатила глаза.

– Спасибо за информацию! – смеясь, сказала я и полезла за блокнотом и ручкой, чтобы снова общаться письменно на более личные темы.

Глава 2

После обеда наш сопровождающий объявил о прибытии на долгую остановку, во время которой мы можем пойти погулять, все в вагоне закричали «Ура!» и стали собираться.

Я вышла из поезда и почувствовала, что уже отвыкла стоять на неподвижной земле: ноги плохо слушались.

– Майка, скорее вставай за мороженым, а я куплю журналы! – крикнула Лерка и за руку подтащила меня к очереди, которая стремительно увеличивалась.

Подруга тут же куда-то скрылась, а я, зажав в руке деньги, стала ждать в предвкушении холодного лакомства.

– Мне в шоколаде! – послышался откуда-то голос Лерки.

Когда дошла моя очередь, я протянула продавщице деньги и взяла два эскимо в шоколаде.

– Ах ты, паразитка! – вдруг я услышала возле своего уха.

Кто-то выхватил у меня из рук эксимо, сунул обратно удивленной продавщице, а из ее рук забрал деньги. Затем этот кто-то вытянул меня за руку из очереди, и я оказалась лицом к лицу с незнакомой женщиной. В следующую секунду я узнала проводницу из соседнего вагона. Низкого роста, полная, с крашенными в желтый цвет замученными кудряшками волос, она смотрела на меня злыми глазами. Постепенно ее взгляд менялся, становился сначала удивленным, затем – испуганным и виноватым.

– Ой, простите, господитыбожемой, – сказала скороговоркой проводница, – обозналась. Ох, надо же! Как со спины на Мурку мою похожа! Прости, пожалуйста, детка, иди, еще успеешь мороженое себе купить.

Проводница сунула мне деньги обратно в руку, подтолкнула к очереди и побежала к вагону, на ходу причитая: «Ох, надо же, ох ты ж».

Я снова встала в очередь, еще до конца не очнувшись от произошедшего. Через минуту вернулась Лерка, размахивая журналами, и удивленно посмотрела на меня.

– Ничего себе, ты все стоишь? Что там, от жары совсем развезло продавщицу? Ну ладно, еще пятнадцать минут у нас есть, уж должны успеть.

Мне было неловко рассказывать подруге о произошедшем, потому что последующие возмущения Лерки могла услышать проводница. Похоже, ей и в правду было стыдно.

Листая журнал, мы дождались своей очереди, и вдруг услышали откуда-то сбоку: «Девчонки, купите мне эскимо, а?»

Мы повернулись и увидели возле себя девушку лет шестнадцати. Она протягивала нам деньги и смотрела умоляющим взглядом.

– Ладно, давай, – Лерка вскользь глянула на девушку, взяла деньги, купила три эскимо в шоколаде и одно отдала девушке.

Мы сели на скамейку и принялись за мороженое. Девушка расположилась рядом, пригнулась, спрятавшись за широкую спину продавщицы, и стала быстро поглощать эскимо.

Лерка ткнула меня в бок, показав глазами на девушку, а я улыбнулась. Тут до меня дошло, с кем меня спутала проводница: именно с этой поедательницей мороженого. Девушка была чуть выше меня, но тоже в черной футболке и джинсовых шортах. Тоже русые волосы до лопаток. Лицо, конечно, немного отличалось: у девушки глаза были побольше, а нос и губы тоньше, чем у меня. Еще, пожалуй, в груди она была попышнее, чем я.

– Ох, девчонки, какое блаженство! – воскликнула девушка. – Вы меня спасли. Тетя не разрешает мне покупать эскимо в шоколаде.

– Ваша тетя – проводница? – спросила я.

– Ага. Она и есть. Тетя Люба. Везет меня к другой тете. Житья мне от них нету.

Мы смущенно промолчали.

– А вы куда едете? – поинтересовалась девушка.

– В лагерь, – ответила я.

– Ааа… везет вам. А я пахать еду.

– Пахать? – удивилась я.

– Да, у другой моей тетки кафешка в Севастополе, вот меня и отправила мама на заработки. У тамошней тети вообще-то есть сын, но он весной в армию ушел. А кому-то надо помогать в кафе. Сначала мою старшую сеструху отправили, да она сбежала в Ялту. Потом меня снарядили. Знала бы я сразу, на что подписываюсь, отказалась бы. Финка только перед моим отъездом позвонила, рассказала мне, как ее там мучили, продыху не давали.

– Финка? – переспросила Лера.

– Финка – сестра моя. Вообще-то ее зовут Жозефина.

– Красивое имя, – сказала я.

– Ага, – усмехнулась девушка. – Особенно с фамилией прикольно сочетается: Жозефина Пенькова. Мама у нас еще та шутница. Говорит, у девочек должны быть красивые имена. Меня, кстати, зовут Марианной.

– Очень приятно, – отозвалась я. – Майя.

– Лера, – проговорила моя подруга с набитым ртом, не отрываясь от эскимо.

– Ну, а дома у нас еще Клеопатра на горшке сидит и Афродита слюни пускает. И все Пеньковы.

Лерка фыркнула и стала кашлять, чтобы скрыть смех. У меня получилось сохранить лицо.

– Только когда родился долгожданный сын у мамы, папа на редкость оказался дома и пошел сам его записал Иваном. Мама хотела Кристианом назвать, но папа сказал, что не позволит испортить сыну жизнь таким именем. Жаль, папы не было рядом, когда мама нас называла.

– Марианна – очень даже неплохое имя, – возразила я.

– Ну, в принципе, да, мне больше всех повезло, – согласилась Марианна. – Я обычно Машей представляюсь, а тетя Люба меня Муркой зовет.

– Мурка! – тут же услышали мы окрик со стороны вагона.

Марианна встала и помахала в том направлении. Потом вышла на видно место, подняла руки и покрутилась на месте, показывая, что у нее в руках ничего запретного нет.

– А почему тебе мороженое-то не разрешают? – подала голос Лера.

– Ой, да у нее много странностей. Чтобы жизнь мне испортить. Мало мне. Хорошо вам, будете в лагере отдыхать, есть по расписанию, купаться, развлекаться.

Нам стало неловко.

– Но не весь же день ты будешь работать? Может, будут тебя отпускать на море? – спросила я.

– Не знаю, Финка сказала, что тетка там – просто зверь. Живет на Северной стороне, в Бартеньевке, ездит рано утром на Южную в кафе. Возвращается поздно вечером. И никакого права на отдых. Я эту тетку, честно говоря, последний раз видела лет восемь назад, вообще не помню ее. Да и она меня вряд ли помнит. Почему я должна работать на родню, с которой не вижусь?..

Тут поезд зашипел, и мы поспешили к вагону.

– Ладно, девчонки, спасибо, пока! – прокричала Марианна и заскочила в соседний вагон.

– За что это «спасибо»? – подозрительно спросила нашу новую знакомую проводница.

Мы с Леркой поспешили заскочить в свой вагон, что-то промычав в ответ.

– Вот жесть, мороженое не разрешают покупать, – проговорила Лерка.

– Да уж… – вздохнула я.

Глава 3

Когда поезд поехал, я рассказала подруге о том, как меня вытащила из очереди за мороженым тетя Марианны. Лерка похихикала, потом задумалась и согласилась, что сходство меня и нашей новой знакомой, действительно, имеется.

Мы попили чай, поделились друг с другом планами на предстоящий отдых и постепенно забыли об этой истории на станции и о Марианне.

Поезд вновь разогнался, и многих стало клонить в сон. Лерка уснула на своей верхней полке, я тоже задремала.

Разбудило меня то, что меня трясли за плечо.

– Майя, – услышала я голос, и не сразу поняла, чей он.

– А? – спросонок спросила я.

– У тебя тоналка есть какая-нибудь?

– Что? – все еще не понимая, пробормотала я.

– Тональный крем, мне очень нужно. Или, может, у Леры есть?

Я со вздохом открыла глаза, села на своей полке, потянулась и вскрикнула. Передо мной было опухшее лицо в каких-то красных пятнах.

– Да не кричи ты так, – шепотом сказала гостья из соседнего вагона, – сейчас всех перебудишь, и меня отсюда выгонят.

«Марианна», – вспомнила я имя новой знакомой.

– Боже, что у тебя с лицом? – не смогла сдержаться я от некорректного замечания.

– Аллергия. На шоколад, – зло ответила Марианна, – я думала, что она уже прошла, целый год шоколад не ела. У многих же проходит с возрастом. А у меня вот такая подстава.

Тут я поняла, почему тетя Марианны так среагировала, подумав, что у ее племянницы, то есть у меня в руках эскимо в шоколаде.

– Так значит, тебе нельзя было есть эскимо в шоколаде? Зачем же ты его ела?

– Ой, ну хоть ты не читай мне нотаций, – раздраженно ответила Марианна. – Мне тоналка нужна, чтобы тетя Люба не заметила. А то придется слушать ее вопли до конца пути.

Я взяла косметичку, порылась в ней, достала тональный крем и протянула Марианне.

«Сказать ли ей, что крем мало поможет? – думала я, наблюдая, как моя новая знакомая замазывает красные пятна на щеках, – что она будет делать с опухшими глазами и носом? Ладно, не буду, пусть сама разбирается».

– Вот блин, – ворчала Марианна, глядя в зеркало. – Ладно, хоть другая тетка не будет мне морали читать, она все равно не знает, как я должна выглядеть.

С верхней полки свесилась голова Леры. Как долго она наблюдала за происходящим, я не знала. Только заметив на моем лице волнение, тут же строго посмотрела на меня и сказала:

– Даже не думай.

Я вопросительно подняла на нее глаза.

– Не вздумай, говорю, – повторила подруга.

«Как же хорошо она меня знает», – удивилась я, глядя на Лерку.

Я достала блокнот, ручку и стала писать. Мы передавали друг другу лист и ручку, обмениваясь выразительными взглядами. Лерины глаза метали молнии, а мои, наверное, были виноватыми. Но я ничего не могла с собой поделать.

«Я просто посмотрю и успокоюсь, честное слово. Это место близко к кафе», – писала я.

«Не так уж близко, на другой стороне города!» – возмущалась Лерка.

«Тетка живет недалеко», – возражала я.

«Это не твоя тетка!» – отвечала Лера.

«Я буду очень осторожна!» – обещала я.

«Девчонки из отряда заметят», – писала подруга.

«Мы даже не познакомились! Скажешь, что у меня аллергия, Марианна наденет очки и т.п. А когда вылечится, мое лицо уже совсем все забудут».

Лерка вздохнула и покачала головой.

Марианна тем временем закончила гримироваться, особо в этом не преуспев, взглянула в зеркало и горько вздохнула.

– Ну что за жизнь?.. – с досадой произнесла она.

Я снова стала писать.

«Хочешь вместо меня в лагерь?» – написала я и протянула листок Марианне.

Она прочитала и недоверчиво посмотрела на меня.

– Ну да. А кто не хотел бы? – ответила она вслух.

Я поднесла палец к губам и показала на лист и ручку.

«Давай меняться», – написала я и подвинула к ней бумагу.

«Давай», – с радостным лицом ответила Марианна.

«Завтра перед посадкой в автобус. Приготовь свою одежду, где-нибудь поменяемся. Напиши мне адрес твоей тети».

Марианна покивала и стала писать. Лерка тем временем уже слезла с верхней полки и озабоченно смотрела на меня.

Я взяла другой листок бумаги и написала: «Все будет хорошо!»

Лерка лист не взяла.

Тогда я нарисовала на бумаге «смайлик», аккуратно сложила села рядом с подругой, засунула сложенный лист ей в карман и обняла ее.

Марианна вдохновенно переписывала адрес на мою бумажку из своего телефона.

– Перепиши все контакты на лист и положи в карман, – сказала Лера вслух.

Я вспомнила, в какой ситуации оказалась месяц назад, когда осталась без мобильного телефона и не могла вспомнить ни одного нужного номера.

Достав лист бумаги, я стала переписывать контакты. Сделав три экземпляра и рассовав по карманам разной одежды, я удовлетворенно кивнула и козырнула подруге.

Она горько вздохнула, но промолчала.

Глава 4

Утром я старалась поменьше попадаться на глаза соседям по вагону. Встала я позже всех, когда поезд уже замедлил ход перед конечной остановкой.

Выйдя из вагона, мы построились, чтобы сопровождающая нас пересчитала. Я встала в конце, надев капюшон и очки от солнца. Когда мы пошли к автобусу, специально предоставленному для перевозки нашего отряда к причалу, я шмыгнула за угол магазина «Продукты».

Там меня уже ждала Марианна. Мы одновременно сняли худи и поменялись. Я отдала ей свое серое, она мне – розовое. Затем в несколько секунд обменялись рюкзаками. Марианна надела капюшон и очки и поспешила к автобусу. Я смотрела в ее спину, сердце взволнованно билось в груди. Затем я надела рюкзак и побрела к остановке троллейбуса. В уже отъезжающем автобусе я увидела лицо Леры. Она смотрела обеспокоенно и пристально. Я подняла руку и помахала ей, но подруга не ответила.

Я вздохнула. Назад пути не было.

Вскоре подошел мой троллейбус, я зашла и на всякий случай попросила кондуктора сообщить мне, когда доедем до нужной мне улицы.

Выйдя на остановке, я еще раз сверилась с адресом и пошла вперед. Буквально через несколько секунд я увидела нужный номер дома, а над входом вывеску «Tik Тоник».

«Ничего себе, а тетя в тренде», – с улыбкой подумала я, глядя на вывеску с белым текстом на черном фоне. Первая буква «Т» и буква «о» были обведены оттенками синего и красного примерно так, как это выглядело на логотипе известного приложения.

«И не придерешься, название-то отличается. Но и внимание прохожих привлекает», – еще раз удивилась я находчивости своей «тети».

Дверь кафе была открыта, я вошла. Тут же из служебного помещения вышла симпатичная невысокая женщина. Ее крашенные ярко-каштановые волосы были уложены в косу вокруг головы, карие глаза смотрели дружелюбно и с интересом. Она была полновата, но на ней хорошо смотрелось черное хлопчатобумажное платье и белый кружевной фартук.

– Здравствуйте, – произнесла хозяйка с улыбкой, – проходите, мы уже открылись.

Я подумала, что представляла свою «тетю» немного не такой после рассказов Марианны о зверствовании в отношении ее старшей сестры.

– Здравствуйте, я приехала из… – тут я вдруг поняла, что доподлинно не знаю, откуда Марианна. Ведь она могла ехать не из Петербурга, а сесть где-нибудь на промежуточной станции.

– Постой, ты – Марианна? – воскликнула женщина.

Я кивнула.

– Ты ж моя дорогая, так располагайся, снимай рюкзак, сейчас принесу тебе холодный компотик, – засуетилась «тетя».

Это слово «компотик» окончательно расположило меня к хозяйке: я сразу почувствовала, что здесь меня ждали и что обо мне волнуются. Мне стало приятно.

– Зови меня тетей Тоней, – послышалось с кухни, – ох, как же давно я тебя не видела, совсем не помню тебя. Где-то была фотография…

Я замерла.

– Но там так мелко, и ты совсем маленькая, – продолжала тетя Тоня.

Я выдохнула.

– Конечно, я же расту, – наконец произнесла я.

– На кого же ты похожа? На сестру мою вроде не очень, – сказала, всматриваясь в мое лицо, тетя Тоня.

– Говорят, что на папу похожа, – соврала я, снимая с плеч рюкзак.

– Ручки вон там помой, – кивнула головой в сторону туалета тетя Тоня.

Когда я вернулась, на столе стояли тарелка с блинчиками и запотевший стакан с компотом, в котором на дне лежала аппетитная ягода клубники.

– Может, и на папу, – продолжала гадать тетя Тоня. – Но вообще я его видела-то только на свадьбе. Он все время в рейсах, пятерых детей все-таки кормить надо.

Я кивнула и подумала, что зря не уточнила у Марианны подробности о ее семье. В каких рейсах «все время» ее папа, я не знала: моряк ли он или летчик?.. или дальнобойщик?..

«Ладно, тему папы не поднимаю», – решила я.

– А как ноги у Нади? – не унималась «тетушка».

– Хорошо, – наугад сказала я, жуя вкуснейший блинчик с сыром и ветчиной.

– Да? – с сомнением спросила тетя Тоня.

– Ну как, конечно, не идеально, – спохватилась я. – Но все-таки чуть лучше.

Такой ответ тетю Тоню удовлетворил, и она направилась в кухню.

– Ты доедай, а потом переоденься, скоро посетители начнут заходить. Я платьице постирала, нагладила, тебе хорошо будет.

Пройдя в туалет с выданным тетей Тоней пакетом на «плечиках», я вытащила из него черное платье, которое оказалось на ладонь выше колен. Линия талии была немного ниже, чем нужно, но повязанный белоснежный фартук скрыл этот недочет. На голове я сделала высокий «пучок», подумав, что работа в кафе не позволяет ходить с распущенными волосами. Да и голову я мыла последний раз почти два дня назад, еще в Петербурге. В целом я осталась довольна своим образом.

Тетя Тоня тоже посмотрела на меня одобрительно.

– На тебе смотрится куда лучше. Это Жозефина попросила меня сшить ей платье. Но она выше, и ей оно еле прикрывало пятую точку, что ее вполне устраивало: длиннее она не хотела. А на тебе смотрится очень даже прилично. Внешне ты не похожа на нее. Надеюсь, что и по характеру тоже, – сказала тетя Тоня.

А я впервые задумалась о том, что Жозефина вполне могла приврать о своей тете. Может, она сама вела себя так, что тете ничего не оставалось, как расстаться с ней.

Тетя Тоня рассказала мне о моих обязанностях, я постаралась все запомнить.

– Заготовки я сделала. Все, что обычно заказывают посетители, я уже знаю. Даже то, в каких количествах. Поэтому совсем авралов у нас не бывает. Но посетителей в определенные часы бывает много, будь к этому готова.

Я кивнула.

– А кто придумал такое название кафе? – поинтересовалась я.

– Ох, название… – тетя Тоня махнула рукой. – Сначала ведь кафе называлось «У Тони». Это еще мой покойный муж делал вывеску. Он, кстати, и купил это помещение: зарабатывал он много, был капитаном дальнего плавания. Ему очень нравилось, как я готовлю.

Потом буква «У» стерлась, Илюха, мой сын, дописал в конце «к». Получилось «Тоник». И название вполне подходило. У нас секретный тонизирующий напиток на лимоннике: бодрит лучше, чем кофе. Этим отчасти привлекает в кафе и отдыхающих, и местных. А потом Илья заявил, что нужен какой-то брединг.

– Ребрендинг, – поправила я.

– Что? – переспросила тетя Тоня.

– Ребрендинг – это комплекс действий для изменения части внутренних бизнес-процессов и внешнего восприятия бренда целевой аудиторией, – вспомнила я определение.

Тетя Тоня задумчиво посмотрела на меня.

– А в каком ты классе? – спросила она озабоченно.

– В девят… том… закончила учиться, перешла в десятый, – вовремя поправилась я.

– А… ну да. Дай Бог, чтобы тебе мозги-то папины достались, не в обиду моей сестре будет сказано, – вздохнула тетя Тоня.

Я не стала уточнять, что тетя имела в виду.

– И что, помог ребрендинг? – спросила я.

– Удивительно, но помог, – кивнула тетя Тоня – посетителей прибавилось. Пришлось осваивать готовку наггетсов, картошки-фри и кисло-сладкого соуса, потому что к нам еще больше детей и подростков стало наведываться. Но мы справились. Только вот сын мой Илюшка название поменял и сразу в армию ушел. А я одна теперь зашиваюсь с потоком посетителей. Жозефинка поначалу помогала, а потом…

Тетя Тоня вновь махнула рукой куда-то в сторону.

– Так что ты уж не подведи, Марианна. Зарплата будет хорошая, будешь маме отправлять. Чаевые все твои. Ну а на море будем ходить вечером, по пути домой. Это тоже полезно, и уже не так жарко. Витаминов наешься, здоровья наберешься.

Я покивала. Пока озвучивать свои хотения по поводу «прогуляться по Федоровской улице» я, конечно, не стала.

«Найду время», – уверила я себя.

Я коротко написала Лерке сообщение о том, что добралась хорошо, приняли меня замечательно, и мне все очень нравится. От подруги пришел короткий ответ «ок». Я вздохнула. Еще через десять минут от Лерки пришло сообщение: «Будь осторожна». Я обрадовалась, что подруга все-таки не очень сильно злится и послала ей несколько смайликов.

Глава 5

Постепенно кафе стало наполняться посетителями. Я записывала все пожелания, оперативно сообщала о них на кухню и старалась со всеми быть милой и вежливой. Через пару часов у меня кружилась голова от непрерывного потока информации о блюдах, их количествах и отдельных пожеланиях клиентов. В глазах двоились и троились тарелки и стаканы.

– Отдохни немного, – смилостивилась тетя Тоня и сама пошла в зал.

Я налила в стакан компот из стеклянного кувшина, выпила залпом и через пять минут почувствовала необычайную бодрость.

«Напиток по секретному рецепту, – поняла я, посмотрев на кувшин, – да, тонизирует отлично. Надо бы выведать, из чего он делается».

К вечеру мои ноги гудели и требовали отдыха. Посетителей в кафе немного поубавилось, и около семи часов я вышла посидеть на лавочку, стоящую возле входа.

Через дорогу был парк, в котором жизнь все еще кипела: ходили парочки в обнимку, дети бегали возле фонтана. На каждом шагу стояли люди с обезьянками, огромными птицами и змеями и предлагали прохожим сфотографироваться. Я улыбнулась, вспомнив свою недавнюю работу в центре Петербурга в пышном платье с кринолином. Несмотря на ситуацию, в которой я тогда была, сейчас то время вспоминалось мне почему-то с теплотой.

«Потому что тогда рядом был Ден», – с легкой грустью сказала я себе.

Я задумчиво смотрела на прохожих и наслаждалась вечерним ветерком. На другой стороне проезда я услышала шум. Серебристый «Мерседес» подъехал к входу в соседний бар. Дверь машины открылась, из нее вышел мужчина. Повернув голову в мою сторону, он заинтересованно оглядел меня с головы до ног.

Мне стало неуютно. Но надо было признать, что мужчина был очень красив: ярко-голубые глаза, которые оттенял южный загар, коротко стриженые светлые волосы, спортивная фигура. Одет он был в белые брюки модного кроя и футболку – поло. Под футболкой угадывались бицепсы, трицепсы и все то, что обычно нравится девушкам. На вид ему было около тридцати лет. Мужчина снова посмотрел на меня, а потом зашел в бар.

Поднявшись, я вошла в кафе. Тетя Тоня вытирала столы.

– Тетя Тоня, а что за мужчина на серебристом «Мерседесе», не знаете? Наверное, таких машин в городе не так много: видно, что очень дорогая.

– Так, не засматривайся-ка на мужиков, – неожиданно рявкнула на меня тетя Тоня.

Я удивилась: в таком тоне она со мной еще не разговаривала.

– Да я не засматриваюсь… – промямлила я. – Просто привлекла внимание машина, вот и все. А мужик вообще старый там за рулем.

– Так уж и старый, – сказала тетя Тоня, – твой сестре был нормальный. Это Климов, владелец бара по соседству. Держись от него подальше. Тебе шестнадцать лет, если что увижу, тут же в полицию пойду. И матери твоей все расскажу.

Мне стало обидно за такие слова: я успела проникнуться симпатией к тете Тоне. Неужели у нее обо мне такое плохое мнение?

– Хорошо, я больше ничего у вас не буду спрашивать, – пробубнила я и принялась старательно вытирать чайное пятно на столе.

Тетя Тоня вздохнула и ушла на кухню.

Закрыли кафе мы около восьми вечера и пошли на пристань. Это место меня очень впечатлило: выглядела пристань торжественно: широкая лестница, статуи каменных львов по бокам, а впереди – море. У меня захватило дух.

– Красиво, – сказала я.

– А мы, местные уже привыкли к этой красоте, – задумчиво ответила тетя Тоня, – кочуем каждый день с Северной стороны Севастополя на Южную на пароме. А вот туристы, конечно, в восторге.

Мы перебрались на другую сторону города, сели в автобус и через пять минут вышли на остановке. А еще через десять минут мы плавали в море, и я поняла неоспоримые плюсы вечернего купания: на пляже нет визжащих детей, а вода теплая, как парное молоко.

Тетя Тоня жила примерно в восьмистах метрах от моря. Домик моей «родственницы» был небольшим, одноэтажным. Он состоял из двух просторных комнат, кухни, совмещенного санузла и веранды. Веранда сразу показалась мне самым уютным местом: она была обвита виноградом с трех сторон. В центре стоял большой деревянный стол и две лавки. Над столом висела лампа с большим розовым абажуром.

– Сейчас огород полью, и будем чай пить.

– Как же вы будете поливать, уже совсем темно, ничего не видно.

Тетя Тоня посмеялась, нажала кнопку выключателя, и весь участок осветился десятками фонарей. Было сказочно красиво, и я ахнула.

– Вообще я знаю на ощупь, где что у меня растет, но свет не помешает, – сказала тетя Тоня, взяла лейку и пошла в огород.

– Давайте я вам помогу, – неуверенно предложила я, понимая, что буду только мешать.

– Отдыхай, ты сегодня молодец, – похвалила меня тетя, – или иди пока помойся. Во второй комнате я тебе постелила и все приготовила.

Определенная для меня комната была оформлена в бело-зеленых тонах. На стенах висели медали за какие-то спортивные соревнования и фото в рамках. Я подошла поближе, с одного фото на меня смотрел темноволосый молодой человек: чуть длинноватый нос с горбинкой, смеющиеся глаза с лучиками, пухлые губы. В целом он выглядел очень обаятельным. «Сын тети Тони, который сейчас в армии», – поняла я.

Взяв оставленное на кровати полотенце и чистый махровый халат с розочками, я направилась в ванную.

Чай у тети Тони оказался необыкновенно вкусным, с какими-то травами. После чаепития я еле нашла силы помыть чашку, поблагодарить и дойти до кровати. Засыпала я полностью довольная жизнью и принятым решением поменять лагерь на такую уютную домашнюю обстановку.

«Ну и что, что я буду на море только вечером. Зато я приношу пользу, и для меня самой это интересный опыт. Кто знает, как бы работала настоящая Марианна. Ну а Лерка меня потом простит», – решила я и заснула.

Глава 6

Тетя Тоня разбудила меня около шести утра.

– Маша, вставай! Нужно листьев нарвать, – сказала она, раздвигая шторы.

Я потянулась в кровати: выспалась я великолепно.

– Сейчас, тетя Тоня, – ответила я, зевая, и стала одеваться.

На улице «родственница» вручила мне пластмассовое ведерко и проинструктировала:

– Рви в равных объемах: листья малины, смородины, лимонника. Лимонник там – показала она рукой на вьющееся растение возле дорожки. Я пойду в сад, вишни нарву.

Я принялась выполнять поручения.

Когда ведерко было полным, я вернулась в дом и увидела, что тетя Тоня уже собрала две большие сумки с урожаем для готовки.

Около девяти часов мы уже были в кафе. Тетя Тоня пошла замешивать тесто на пельмени, отбивать и прокручивать только что привезенное свежее мясо.

Я мыла и измельчала овощи для салатов, чистила картошку.

«К концу моего отпуска я стану асом в готовке и смогу открыть собственное кафе», – думала я с улыбкой.

– Тетя Тоня, а почему Жозефина не захотела работать? – спросила я на свой страх и риск и приготовилась выслушивать возмущения.

– Это я не захотела, чтобы она здесь дальше работала, – сказала тетя Тоня, раскатывая тесто.

– Она сделала что-то плохое? – осторожно спросила я, ссыпая порезанный огурец в большую миску.

– Она спуталась с Климовым и подложила в салат для посетителей дохлых тараканов, – с деланным равнодушием ответила тетя Тоня.

Я замерла с ножом в руках и удивленно посмотрела на свою «родственницу».

– Что?! Тараканов? Зачем? – непонимающе воскликнула я.

– Наверное, ее Климов подговорил. Обещал место получше. Он давно мечтает стереть мое кафе с лица земли. Я мешаю процветать его бару по соседству. Хорошо, что в тот день моя подруга зашла пообедать и первая взяла это салат. Зашла на кухню и сказала мне, что нашла в салате дохлого таракана. Жозефинки как раз не было, я стала смотреть салат, который она сделала, и нашла в миске еще нескольких.

– Вы точно знаете, что ее подговорил этот Климов?

– Она с ним все время любезничала на углу, и их пару раз видели ночью в баре.

– Ничего себе, – поразилась я. – Как же так можно?

Тетя Тоня ничего не ответила.

– А куда она потом подевалась? – спросила я.

– Говорят, поехала в Ялту, где-то там работает. Ей уже есть восемнадцать, и я не могу вернуть ее силой. Да и мать ваша не может.

– Тетя Тоня, я так никогда не сделаю, можете быть уверены на все «сто», – пообещала я.

– Ты другая, это сразу видно, – улыбнулась тетя Тоня. – Как будто вы вообще не сестры.

Я опустила глаза и стала резать лук. Потом украдкой посмотрела на тетю Тоню. Она ласково выкладывала на стеклянную доску слепленные пельмени и вареники, чтобы отправить их в морозилку. Похоже, последнюю фразу она сказала мне без всякой задней мысли.

В десять часов тетя Тоня со словами «Иди, позагорай» протянула мне пульверизатор с водой и два ключа. Я непонимающе уставилась на нее.

– Я договорилась с местным дворником, Петровичем, что он будет пускать мою племянницу загорать на крышу этого дома. Жозефина жаловалась, что ей некогда загорать. Зайдешь в подъезд со двора, поднимешься на пятый этаж, потом – на крышу. Там лежит надувной матрас. Но первый раз загорать можно только десять минут. А то как отдающие делают: приедут, улягутся на пляже на полдня, а потом ходят красные и облезлые до конца отпуска. Иди, пока посетителей мало.

– Но я же не взяла купальник, – засомневалась я.

– Да кто там тебя увидит. Залезешь и закроешь защелку.

Я поблагодарила тетю Тоню и пошла на улицу.

Даже вид с крыши пятиэтажного дома на город открывался сказочный. Именно такими мне представлялись города, описываемые в детских книжках. Небольшие домики тесно, но дружно расположились на разной высоте. Крыши соборов, зеленые верхушки деревьев, а впереди – бескрайнее синее море.

Сняв платье, я легла на матрас и закрыла глаза. Похоже, что тетя Тоня изо всех сил старалась сделать пребывание Жозефины комфортным, но та не оценила стараний. Выручка у кафе была приличная, эти деньги были бы не лишними семье Марианны. На чаевые вполне можно было покупать себе мороженое и что-то из мелочи. На еду тратиться не нужно: ели мы то, что оставалось из заготовленного в предыдущий день, а посетителям предлагали приготовленное сегодня.

Тетя Тоня обещала дать мне два выходных дня в самом конце августа, чтобы я смогла поехать на экскурсию или провести весь день на пляже.

«Хватит ли мне двух дней на то, ради чего я затеяла этот обмен? – размышляла я, – наверное, должно хватить».

Либо дуб есть, и я смогу хоть все возле него раскопать за один день, сказав любопытным прохожим, что планирую, например, похоронить там хомячка. Либо дуба нет, тогда и неделя была бы мне не нужна. А сейчас я все равно не могу туда поехать: сюда и обратно еду с тетей Тоней, среди дня не могу уйти из кафе и поехать на Северную сторону. Вечером, когда освобождаюсь, уже непроглядная темень. Это не Петербург с белыми ночами.

Отведенные на загар десять минут прошли, я оделась и пошла обратно на работу.

Посетителей кафе тетя Тоня называла «гости». Мне нравилось такое определение: сразу становилось понятно, что каждый вошедший в «Tik Тоник» будет встречен вниманием и теплотой.

Ну и еще это определение, пожалуй, помогало мне психологически справляться с подчас подступающим раздражением, например, на выходки маленьких детей.

Бывало, что какой-то ребенок опрокидывал стакан с морсом на белую скатерть, которую я вчера стирала, утром отглаживала и буквально пять минут назад постелила на стол. В такие моменты я сжимала за спиной руки в кулаки, затем говорила себе: «Он – гость». А ведь гостям нужно все прощать и стараться, чтобы им было хорошо, несмотря ни на что.

Я подходила, улыбалась, говорила «ничего страшного» и стелила другую белоснежную скатерть, ласково глядя на «маленького ангелочка».

Доставляли неудобство и бегающие под ногами «ангелочки», когда я несла поднос с заказом. Отдельным искусством было не споткнуться, уронив на голову ребенка пять тарелок и стаканов, ласково, но настойчиво попросить его сесть так, чтобы это услышали родители и угомонили свое чадо.

Пожалуй, это были еще полезные навыки в мою копилку.

Чаевые мне оставляли хорошие, но брать их себе мне неловко, и я складывала купюры и монеты в одну из баночек в закутке перед кухней, где мы вешали нерабочую одежду.

На второй день перед наплывом посетителей я снова пошла позагорать. Я полежала десять минут на матрасе, регулярно переворачиваясь и опрыскиваясь водой из пульверизатора, потом встала, натянула платье, спустилась по лестнице на верхний этаж и пошла вниз. Проходя мимо лестничного окна на втором этаже, во дворе дома я увидела хозяина бара по соседству, Климова.

Рядом с ним стояла высокая яркая брюнетка лет тридцати в бардовом обтягивающем платье с открытыми плечами. Женщина то и дело пыталась обнять Климова за шею, но тот скидывал ее руки и что-то тихо, но резко говорил. Женщина отвечала таким тоном, как будто старалась в чем-то его убедить. Она снова подняла руки, чтобы обнять его, и на ее запястье я увидела татуировку. Из интереса я присмотрелась: татуировка была в виде изящно изогнувшейся черной пантеры.

Климов взял женщину за запястья, опустил ее руки вниз, развернулся и быстро пошел по направлению к своему бару.

Я отошла от окна, чтобы женщина случайно не увидела меня, наблюдающую за этой неприятной для нее ситуацией, немного постояла на лестнице и через полминуты снова стала спускаться.

Уже перед входом в кафе я увидела колоритную пару: полного мужчину в цветастой рубашке и худенькую женщину в ярком летнем платье. Они перешли дорогу, мужчина увидел «VIP-бар» Климова, и радостно было направился к нему, но женщина строго посмотрела на спутника и указала на «Tik Тоник». Мужчина вздохнул и направился в кафе.

Вернувшись, я предложила тете Тоне положить к заказу этого мужчины одно безе как подарок от заведения и рассказала об увиденном на улице. Тетя Тоня рассмеялась и положила на блюдце десерт.

– Эти обычная картина, Маша, – сообщила она, – Климов думал, что все как один отдыхающие пойдут за алкоголем в его бар. Да вот не срослось: кому из женщин хочется наблюдать пьяного спутника, которого еще и развезет на жаре?.. Вот он и злится.

Я отнесла заказ, понаблюдала, как обрадовался мужчина «подарку» и осталась довольна собой.

«Все-таки хорошо, что вместо лагеря я приобретаю еще и такой опыт», – снова подумала я, раскладывая на соседнем столе чистые салфетки.

Глава 7

В течение трех дней я познала, наверное, все секреты успеха кафе моей «тети» и, действительно, смогла бы работать где-нибудь поваром. Еще я загорелась идеей попробовать вырастить у бабушки лимонник китайский, главный компонент тонизирующего напитка «Tik Тоник» в одноименном кафе.

В четверг утром тетя Тоня собралась на рынок за рыбой.

– Ну что, Маша, оставляю тебя на хозяйстве, – говорила она, складывая пустые пакеты в свою сумку. – Пока посетителей не очень много, и ты уже все знаешь и умеешь.

Я покивала и обещала стараться «не посрамить честь заведения».

В течение пятнадцати минут в кафе побывало несколько человек, заказавших блинчики и наш фирменный напиток. Для детей заказали домашнее мороженое, которое всегда было в наличии у нас в морозилке.

Попрощавшись с первыми посетителями, я вытерла стол, и тут увидела на пороге молодого человека в костюме и с небольшим чемоданчиком.

– Здравствуйте, – широко улыбаясь, сказал посетитель, – я на обслуживание вашей плиты.

– Плиты?.. Но хозяйка мне ничего об этом не говорила, – растерялась я.

– Ох, Антонина Егоровна, так привыкла к нашему профилактическому еженедельному обслуживанию, что уже не обращает на это внимание, – рассмеялся молодой человек.

Он достал из кармана бахилы, одноразовый белый халат и одноразовую шапочку. Надев это все, он вопросительно посмотрел на меня.

Я попросила подождать и набрала номер тети Тони. Ее телефон не отвечал.

Молодой человек смотрел на меня вопросительно, расставив руки в перчатках, как делают хирурги перед операцией, чтобы не дотрагиваться до посторонних предметов и не пачкать руки.

– Ну, решайтесь, – сказал с улыбкой молодой человек, – или тогда я прихожу в следующий четверг, и вы остаетесь без необходимого обслуживания. Но тогда я не уверен, что ваша новая плита будет в должном состоянии, все-таки объемы готовки в вашем кафе огромные, столько посетителей…

То ли последние слова подействовали на меня, то ли я прониклась доверием к санитарной экипировке молодого человека, но я отступила в сторону и пропустила его на кухню.

В кафе пришли две девушки и заказали кофе с безе. Я принесла заказ и посмотрела на работу молодого человека. Он как раз встал, улыбнулся, сказал: «Готово, до следующей недели» и пошел к выходу. Я посмотрела на плиту: вроде ничего не изменилось.

Через двадцать минут вернулась раскрасневшаяся тетя Тоня с пакетами в руках и прошла на кухню. Мы положили часть рыбы в морозильную камеру, часть – в холодильник.

Новые посетители заказали вареники с вишней, я передала заказ на кухню и стала протирать соседний стол. Вдруг я услышала хлопок. Из кухни повалил дым. Я вбежала в кухню и увидела тетю Тоню, которая распахивала все окна и махала полотенцем. Дым шел от плиты – той самой, которая не так давно была «на обслуживании».

Я опустилась на стул. Голова закружилась, и на глазах выступили слезы.

– Машка, ну что ты сидишь, беги открывать полностью дверь и извинись перед посетителями.

Я выполнила то, что сказала мне тетя Тоня.

Потом возле входа мы поставили стул и поставили табличку со словами «Извините, кафе не работает».

Тетя Тоня осматривала плиту, со слезами в голосе приговаривая: «Как же так, она же совсем новая».

Я стояла рядом, ощущая свою вину и никак не решаясь рассказать тете, что предшествовало поломке плиты.

– Тетя Тоня, к вам кто-нибудь ходил проводить профилактическое обслуживание этой плиты?

– Что? – удивилась та. – Какое обслуживание? Я ее купила две недели назад. Она, конечно, на гарантии, но старую плиту я уже сдала на утилизацию. Теперь и не знаю, как долго будут в сервисе разбираться и менять. Придется закрывать кафе недели на две.

Тетя Тоня опустилась на стул и стала смотреть на плиту, как на раненого в бою солдата.

Мне стало нестерпимо стыдно, но я все-таки рассказала о недавнем визите молодого человека в костюме.

– Ох, господи, ну понятно. Зачем же ты его впустила? – спрашивала тетя Тоня, плача. – Что же он никак не угомонится-то?..

– Я вам звонила, а вы трубку не брали, – тихо проговорила я.

– Да на рынке так шумно, я никогда там звонков не слышу, – ответила тетя Тоня с отчаянием в голосе.

– Тетя Тоня, давайте заявим в полицию. Я узнаю его, если увижу. Можно составить фоторобот.

– Да что его искать, понятно, что это Климов его прислал.

– Тем более, давайте заявим в полицию, – еще раз предложила я и прикусила язык.

Мне вдруг представилось, как я протягиваю полицейскому паспорт Марианны Пеньковой при даче показаний, а там, мягко говоря, совсем не мое фото. Конечно, похожее, но не мое. Уж они-то должны уметь различать лица.

– Но, если вы говорите, что это бесполезно, тогда даже не знаю, – пошла я на попятную.

– Тоня, что у тебя произошло? – услышала я голос из зала.

– Проходи, Лен, – устало ответила тетя.

В кухне появилась румяная светловолосая женщина средних лет. На ней был красный сарафан до пола в белый цветочек, в ушах в такт ее движениям весело качались сережки с красными камнями, а на голове красовалась широкополая шляпа. В руках у женщины была газета, которой она размахивала остатки дыма.

– Ох, ничего себе! Это твоя новая плита? – спросила женщина, закашлявшись.

– Да. Была, – горько ответила тетя Тоня.

– Она же на гарантии, пусть чинят! – возмущенно сказала женщина.

– Кстати, Лена, познакомься, это моя племянница, Марианна. Я зову ее Машей, – кивнула в мою сторону тетя Тоня.

Я встала.

– Ой, какая хорошенькая, – сказала женщина. – Можешь звать меня тетей Леной. Смотри, не подведи Антонину, а то твоя старшая сестрица оказалась не ахти помощница.

Я посмотрела на свою тетю и по моим щекам потекли слезы.

«Да, помощница из меня еще та», – думала я, вытирая глаза.

– Ну что ты, девочка, не расстраивайся, – сказала тетя Лена. – И ты, Тоня, выше нос. Зато отдохнешь, сколько же можно пахать. И помещение твое, не надо впустую за аренду платить.

– Это тебе хорошо говорить, Лена, – отозвалась тетя Тоня. – У тебя работа круглогодичная, а у меня четыре месяца год кормят, пока есть отдыхающие.

– Да ты уже заработала на три года вперед! – воскликнула женщина. – Скоро свалишься от усталости.

– Я же хотела на эти деньги второй этаж дома построить, – вздохнула тетя Тоня. – Илюшка женится, дети пойдут, где он будет жить?..

– Твой Илюшка – здоровый лось, – рявкнула тетя Лена, – сам заработает. К тому же тебе, может, уже через неделю починят плиту. За неделю не обеднеешь. А то вон, газету я купила, хочешь, найдем тебе работу? – шутливо предложила женщина.

Тетя Тоня вздохнула и встала.

– Пойдем, девочки, в зал, что тут гарью дышать.

Мы переместились в зал и сели на стол со стаканами холодного компота.

– А зачем тебе газета с объявлениями о работе? – спросила тетя Тоня, – у тебя же все было хорошо с работой.

– Да это не мне, – махнула рукой тетя Лена. – Хозяйка моя молодая сказала купить. Уже все нервы вымотала языковым школам города. Говорит мне, купи газету, там найду репетитора.

Я заинтересовалась:

– А что за репетитор нужен?

Тетя Лена помотала головой и закатила глаза.

– Французский язык она решила выучить, причем на это дело у нее осталось три дня, – усмехнувшись, ответила тетя Лена.

– Три дня? – удивилась я, – но это же невозможно.

– Вот ей все так и ответили, куда она звонила. Но она вбила себе в голову, что ей перед поездкой в Париж обязательно нужно выучить язык. Что ты докажешь человеку, если человек глупый?

– Лена, – укоризненно покачала головой тетя Тоня.

– Так, может, она хочет выучить только необходимые фразы, чтобы общаться в гостинице, что-нибудь заказывать? Пусть купит разговорник.

– Ох, там другой какой-то у нее заскок.

– Давайте я к ней схожу, и хотя бы выясню, что она хочет? – неожиданно для себя самой сказала я.

Женщины удивленно посмотрели на меня.

– А ты что, знаешь французский? – спросила тетя Тоня.

– В общем-то, знаю. Я недавно работала переводчиком в одной туристической фирме, меня даже хвалили.

– Ничего себе, – пробормотала тетя Тоня.

– Думаю, хуже все равно уже не будет, поехали со мной, – хмыкнув, сказала тетя Лена. – Все равно работы здесь тебе пока нет. Только давай прямо сейчас, а то она там и так извелась, названивает мне каждые пять минут. Спрашивает, где газета с репетиторами.

Я вопросительно посмотрела на тетю Тоню.

– Езжай, – махнула рукой та.

Я сняла фартук, надела через плечо сумку, и мы с тетей Леной пошли на Графскую пристань.

– А где вы работаете? – спросила я тетю Лену, когда мы ждали паром на Северную сторону.

– На Федоровской, это недалеко, – ответила она, показав рукой куда-то в море.

Мое сердце быстро застучало.

«Вот так повернулись дела», – взволнованно подумала я. Потом вспомнила, что по моей вине моя «тетя» минимум на неделю осталась без выручки, и снова стало стыдно.

– Не переживай, Машка, прорвемся! – сказала бодро тетя Лена.

Глава 8

Впервые с моего приезда я плыла на пароме днем, когда было светло. Я сидела и любовалась морем. Оно переливалось на солнце и искрилось, над нами летали чайки. Вдали виднелись высокие скалы. У меня захватило дух. Ветер обдувал мои разгоряченные от волнения щеки и я снова думала, что жизнь прекрасна, что бы там ни происходило.

Выйдя из маршрутки, мы направились вверх по дороге. Минут через пять мы остановились перед высоким забором. Тетя Лена открыла калитку и пригласила меня войти. Я залюбовалась открывшейся мне картиной. Большой белоснежный дом с колоннами переносил на страницы старинных английских романов. Слева – сад с плиточными тропинками, справа – большой бассейн. К входу в дом вела каменная дорога, и пока мы шли, с обеих сторон до меня доносились благоухания розовых кустов.

Интерьер дома был выдержан в бело-серо-розовых тонах: уютно, стильно, но не приторно. Было заметно, что у хозяев хороший вкус и, конечно, угадывалось, что первое слово при оформлении было за женской половиной.

– Лена, ну что же ты так долго! У меня каждый час на счету! – с лестницы сбежала девушка. На ней был белый спортивный костюм, состоящий из шорт и футболки на молнии. Лицо девушки было идеально-кукольным: голубые глаза, пухлые губы, густые ресницы. Последнее, скорее всего, было результатом ухищрений салонов красоты, как и аккуратные брови вкупе с идеальными волосами цвета блонд.

– Виктория, не волнуйтесь, я привела вам репетитора и на всякий случай принесла газету. Знакомьтесь, это – Марианна, знает французский в совершенстве, работала в ведущей московской туристической компании переводчиком, имеет массу положительных отзывов.

Я засмущалась от такой лестной характеристики.

Виктория мельком глянула на меня.

– Давайте тогда скорее начнем, пойдемте со мной. Лена, принесите нам, пожалуйста, кофе.

Я пошла вслед за девушкой. В смежной с гостиной комнате стоял большой стол с компьютером и два стула. На стене висело фото в рамке: Виктория в свадебном платье в обнимку с взъерошенным худым молодым человеком в очках.

– Давайте сразу приступим. И сразу договоримся общаться на «ты». Зови меня Викой.

Я кивнула и села на предложенный стул.

– Вы изучали французский в школе или в ВУЗе? – спросила я.

– Нет, в школе мы изучали английский, но он у меня не очень шел.

– А почему сейчас вы решили учить именно французский?

– Он красиво звучит, – удивленно ответила Вика так, будто я спросила большую глупость, – и хватит уже мне «выкать».

– Хорошо. У вас… у тебя есть какие-нибудь учебники, словарь?

– Так. Маша, я сразу скажу: у меня на это осталось только три дня.

– Но… за три дня практически невозможно выучить иностранный язык, – сказала я с улыбкой.

Вика закатила глаза.

– Да что же вы мне твердите одно и то же? Куда ни звоню, мне это отвечают. Мне нужно, значит, я выучу.

Я вздохнула. Похоже, подработать у меня не получится.

Опустив глаза, я собралась отказаться работать с Викой, и она, должно быть, это поняла.

– Послушай, – сказала она. – Я уже почти все сделала сама. Смотри.

Она развернула ко мне ноутбук. На экране были стихи.

– Поль Элюар. «Мы двое», – прочитала я. – Хорошие стихи.

– Вот их мне нужно выучить и рассказать по-французски. Через три дня мы с мужем улетаем в Париж отмечать годовщину свадьбы. Я уже заказала столик в ресторане с видом на Эйфелеву башню. Купила платье. Пошли! – Вика вскочила и потянула меня за руку.

Мы поднялись на второй этаж, моя новая знакомая толкнула меня в одну из комнат и приказала сесть в кресло, а сама пропала в гардеробной. Я понимала, что мы находимся в спальне и старалась из приличия не оглядываться по сторонам.

Через минуту Вика вышла в облегающем красном платье. Она приподняла волосы над головой и сказала:

– Вот так я уложу волосы, надену еще сережки, цепочку с брюликами. Правда, классно?

– Конечно, очень красиво, – согласилась я.

– Во время ужина я зайду на сцену и прочитаю Пашке стихи на французском в микрофон. Это будет сюрприз.

Вика ждала от меня восторгов по поводу своей идеи, и я постаралась их выдать.

– Понимаешь, он меня любил с первого класса, – улыбаясь и глядя в окно, говорила Вика. – А я на него внимания не обращала, а в подростковом возрасте еще и прикалывалась с девчонками. А он всегда отличником был, он у меня очень умный. Только когда школу окончила и узнала, что он уже давно работает в какой-то фирме и зарабатывает большие деньги, поняла, какое он сокровище.

Мне стало неприятно слышать такие признания.

«Нашла, чем гордиться, – подумала я. – Узнала, что у него деньги, и сразу влюбилась».

– Да нет! – Вика как будто прочитала мои мысли. – Я просто его разглядела, понимаешь? Я думала, он маньяк какой-то. Он всегда ходил какой-то весь «в себе», ни с кем не общался. Только меня из школы провожал. А оказалось, что он просто был на несколько уровней выше всех одноклассников, ему просто были неинтересны наши тусовки, он в это время занимался любимым делом и зарабатывал деньги.

Я сперва покивала из вежливости, а потом подумала: «Да какая из меня судья? Разные истории бывают в жизни. Главное, что сейчас она ради него пытается сделать невозможное. Хотя они и так уже женаты».

– Хорошо, – вздохнула я. – Но нам придется заниматься постоянно, с раннего утра до позднего вечера. Если в ресторане будут французы, которые тоже будут слушать стихи, тебе нужно выработать хорошее произношение. Французский язык – далеко не самый легкий в этом смысле.

– Да! – обрадовалась Вика. – Я согласна. Заплачу тебе по высшему тарифу. Давай, в день я буду тебе платить десять тысяч? Но ты будешь все время со мной.

Я собралась отказаться от такой явно завышенной зарплаты, но потом вспомнила лицо тети Тони, сидящей возле взорвавшейся плиты в дыму и слезах.

– Ладно, – согласилась я, пряча глаза. – Начнем прямо сейчас.

Глава 9

К вечеру я уже знала стихи Поля Элюара наизусть. Хорошо, что они состояли всего из десяти строчек. Но с произношением у моей ученицы была большая беда. Да и с памятью тоже.

Я пошла на крайние меры, надеясь, что о них никогда не узнает моя учительница французского: написала французский текст стихов русскими звуками, так как учить транскрипцию с Викой времени уже не было.

Хуже всего давалась моей ученице французская грассирующая «р». Я объясняла ей, как управлять языком, произнося этот звук, после чего лицо Вики вытягивалось, как будто она подавилась сухарем. Мы вместе набирали во рты воду и булькали ею, запрокинув головы. Вошедшая с обедом во время такого упражнения Лена поставила поднос и, оглядываясь, поспешила удалиться.

Я прочитала на диктофон стихи под восторженным взглядом Вики, наказав ей слушать по десять раз и повторять точь-в-точь все звуки.

В девять часов вечера с работы вернулся Викин муж, и я отправилась домой на такси, которое она мне вызвала и даже оплатила.

– Ой, Маш, спасибо тебе за советы, обязательно посещу место, о котором ты рассказывала, – щебетала Вика, выпроваживая меня за дверь.

Когда такси съехало с горки, я попыталась разглядеть в окно места, мимо которых мы проезжали, но уже было совсем темно.

Приехав домой, то есть в дом «моей тети», я протянула ей десять тысяч.

– Бог ты мой, ты там что, душу дьяволу продала? – испуганно посмотрела на деньги тетя Тоня.

– Почти так и есть, – сказала я, еле ворочая языком.

– Переведу их твоей маме. Иди, поужинай на веранде.

Я с удовольствием села в самом уютном месте участка тети Тони.

«Вилла с колоннами – это замечательно, но и здесь очень даже неплохо», – думала я, сидя под огромным абажуром и наслаждаясь вкуснейшим салатом. Пели сверчки, густой сад освещали фонарики.

Я достала телефон и принялась всем близким по очереди писать сообщения о том, что у меня все прекрасно. Бабушка, мама, Димка, Лера…

– Машка, ты же так и ходишь в рабочем платье, – заглянула тетя Тоня, – я там привезла твою одежду из кафе.

– Ой, спасибо, тетя Тоня, – улыбнулась я.

– Надо же, никогда бы не подумала, что у моей сестры такая умная дочь. Особенно, если сравнивать с Жозефиной.

– Ну что вы, тетя Тоня, у каждого человека есть какие-то свои таланты, – пробормотала я.

– Это да, у сестры твоей таланты выдающиеся, – вздохнула она.

– А что сказали в сервисе? – переменила я тему.

– Будут разбираться, – пожала плечами тетя Тоня. – Наверное, не оставит меня в покое Климов. Надо достраивать второй этаж и сдавать отдыхающим. А кафе продам. Конечно, на аренде заработаю я меньше, от моря далековато…

– А кто он вообще такой, этот Климов? Почему вы считаете, что он такой безнаказанный?

– Да связи у него везде. Вообще он раньше работал управляющим в большом ресторане на воде, туда только элита ходит, цены там заоблачные. Климов, видимо, тоже мечтает развернуться так, как его бывший хозяин, да кишка тонка, – усмехнулась тетя Тоня. – Купил бар, а наладить в нем ничего нормально не может… еще и наркотой по-тихому торгует, Лена говорит.

После последней фразы тетя Тоня поняла, что сказала лишнее и поспешила пойти по делам в сад.

Мне стало неприятно, что у нас по соседству промышляет торговец запрещенными веществами – от такого я всегда старалась держаться подальше. «Клиентов» таких дельцов я иногда видела в центре Петербурга, когда мы с Деном поздно вечером возвращались с работы. Скрюченные, трясущиеся, с безумными глазами, их вид заставлял меня обходить Дена и идти подальше от стен домов.

Я вдруг подумала, что очень даже хорошо, что я пока не буду работать в кафе. Да и тетя Тоня уже запланировала столько дел по хозяйству в свой вынужденный «отпуск», что, похоже, он и ей пойдет на пользу.

«И с чего я решила, что Марианна на моем месте не пустила бы этого парня, сломавшего плиту? – думала я, пытаясь утешить себя. – Может, она вообще половину посетителей распугала бы».

Решив, что хватит казнить себя за то, что произошло в кафе, я приняла душ и устроилась на уютной веранде с чашкой чая.

Тетя Тоня принесла кастрюлю с глянцевыми ягодами вишни и три миски, я полезла в шкафчик за приспособлениями для вытаскивания косточек, и вечер мы провели весело, смеясь над «кровавыми» руками друг друга.

На следующий день я проснулась с твердым намерением поискать тот самый дуб возле моря.

Вике я обещала прийти в девять утра, поэтому приехала на нужную остановку в восемь. Берег моря еще был пустой, и мне никто не мешал ходить вдоль него и осматривать прибрежную растительность. Ни одного дуба я не увидела.

Я перешла дорогу и пошла вдоль улицы, внимательно вглядываясь, но нужного дерева не встретила.

«А ведь тот дуб может быть на чьем-то участке, – разочарованно подумала я, – тогда я и близко к нему не подойду».

Я пошла к дому Вики, попутно смотря поверх заборов, и почти сразу увидела дуб. Его ветви с кружевными листьями простирались над значительной частью участка. Над высоким забором было видно лишь верхушку дерева. Еще виднелась красная черепичная крыша большого дома. На заборе не висели объявления об аренде, но зато я заметила камеру. Я опустила голову и пошла дальше. Больше ни одного дуба в окрестностях в относительной близости к морю я не увидела.

К Вике я пришла вовремя. Сегодня моя ученица была с небрежным пучком на голове и совсем без макияжа, и я поняла, что ей всего-то лет девятнадцать.

«Может даже это самая первая годовщина их свадьбы», – подумала я.

Уже к вечеру второго дня Вика стала делать успехи в произношении французских звуков и почти выучила стихи наизусть. Сперва я поправляла ее в каждом слове, потом – через слово, к концу дня – через строчку.

Около восьми вечера Вика угостила меня пиццей, которую приготовила тетя Лена. Мы сидели на балконе с видом на море и поглощали калорийный, но вкусный ужин.

– Ох, надо мне завтра поголодать денек, а то не влезу в свое красное платье, – жаловалась Вика.

– Вика, а кто живет в том доме с красной черепичной крышей, не знаешь? – спросила я максимально равнодушным голосом.

Вика посмотрела в указанную мной сторону, прищурившись.

– А, там живут Салтыковы. Хозяин – ресторатор, у него шикарный ресторан на Южной стороне, мы с Пашкой иногда ходим туда. Жена третья или четвертая по счету. Еще есть сын, ему лет шестнадцать. Сын, насколько я знаю, от второй жены, а она сама где-то в США. Сына зовут вроде Андрей. Кстати, симпатичный парень, ты поэтому заинтересовалась? – хитро посмотрела на меня Вика.

Я постаралась смутиться.

– Ох, Машка, у него, конечно, много подружек. Но ты, в принципе, тоже ничего, – поспешила добавить Вика.

– Да я просто так интересуюсь, – сказала я с улыбкой. – Не знаешь, им репетитор не нужен? Я еще владею английским и итальянским.

– Нет, не знаю, – озабоченно ответила Вика. – Я вообще-то с ними почти не общаюсь, только здороваюсь при встрече. Жена эта, честно говоря, так себе особа. А с Андреем нигде не пересекаюсь, я девушка замужняя. Видела, что он в волейбол играет на пляже, но я этим не интересуюсь. Могу поспрашивать у других знакомых насчет твоих услуг.

– Хорошо, спасибо. Давай продолжим, – сказала я.

В девять возле дома Вики меня снова ждало такси.

Приехав домой, я отдала тете деньги, посидела с ней на веранде и пошла спать.

«Завтра что-нибудь придумаю», – пообещала я себе.

Глава 10

Половину следующего дня мы с Викой провели в салоне красоты. Пока над ней трудились массажист, маникюрша и парикмахер, мы продолжали заниматься. Вика снова и снова читала стихи на французском, делая уже всего пару ошибок в произношении. Но в целом я была довольна ученицей.

Уже вечером Вика прочитала стихи почти идеально. Я взяла с нее обещание слушать в наушниках мое прочтение и повторять про себя, пока она будет лететь в самолете.

Перед тем, как мы попрощались, ей позвонила знакомая, которая присутствовала в этот день в салоне.

– Маша, я нашла тебе клиента! – обрадовано сообщила Вика. – Это Регина, ты ее сегодня видела, такая брюнетка в теле. Она хочет выучить песню на итальянском.

– Тоже для мужа? – спросила я.

– Нет, она в разводе. Она хочет спеть на своем дне рождения, оно у нее осенью. Так что времени у вас много.

– Хорошо, спасибо большое! – обрадовалась я.

– Это тебе спасибо, – улыбнулась Вика. – Только ты там следи за своими вещами. У Регины дочка подворовывает.

– Как? Зачем? – удивилась я.

– Ой, там беда с девочкой. Похоже, она подсела на наркотики, но ее ни разу родители не поймали. Но вещи из дома иногда пропадают. Моя знакомая была у них в гостях, плавала в бассейне, а потом не смогла найти свои часы.

– Хорошо, спасибо, что предупредила.

Вика дала мне контакты моей новой ученицы, зарплату за день, на прощание меня обняла и проводила до такси.

Когда я ехала в машине, то в окно увидела парня возле дома с красной черепичной крышей. Он шел к калитке, засунув руки в карманы камуфляжных шорт. Перед тем, как войти, он достал руки из карманов, взъерошил свои мокрые волосы и засунул в уши наушники.

«Да, симпатичный, – согласилась я с мнением Вики, – только мне от этого ни жарко, ни холодно. Ладно, завтра пойду на соседний участок, а там посмотрим».

***

Знакомая Вики, Регина, была готова брать уроки только два часа в день и платила за это время две тысячи рублей. Песню на итальянском она выбрала не очень сложную.

«Может, даже успеем за неделю», – подумала я.

Уже в час дня я была свободна. Я отправилась на пляж и впервые за последние дни окунулась в беззаботную отпускную атмосферу. Регину я попросила отдать деньги за занятия в конце недели, что ее устроило.

Замотав телефон в шорты и футболку, я пошла купаться. После трех заплывов я решила немного погреться и села на берегу, обхватив колени руками. Я смотрела на визжащих плескающихся детей и представляла, что где-то за несколько километров на этом же берегу, может, сейчас плавает моя подруга Лерка. Я поняла, что очень соскучилась и слегка загрустила.

– Мое имя знает мооореее… но хранит его в секреееете…

Я вздрогнула, как только до меня дошел смысл пропетой рядом фразы, и повернулась направо. Возле меня сидел мальчик лет шести и бросал камни в воду.

– Что? – переспросила я с колотящимся сердцем.

– Мое имя знает море, но хранит его в секрете, – повторил улыбающийся мальчик, – песня такая.

– А… я никогда не слышала такую песню, – выдохнув, сказала я.

– Ты что, не ходишь в «Графский» ресторан? – спросил мальчик.

– Нет. А ты ходишь?

– Был пару раз, – важно ответил мальчик, – меня зовут Матвей.

– Очень приятно. Май… Маша, – представилась я с запинкой.

– Там красиво, в том ресторане. И певец поет очень круто. Эту песню знают все, кто ходит в «Графский» ресторан.

– Понятно, – кивнула я.

– Это ресторан папы моего друга. Вон мой друг. – Матвей показал в сторону волейбольной сетки. Среди играющих я увидела вчерашнего парня в камуфляжных шортах, живущего на участке с дубом.

– Правда? Ему же много лет.

– Подумаешь. Всего шестнадцать. А мне – почти семь, я скоро в школу пойду.

Я уважительно закивала.

– А во что ты играешь со своим другом?

– Ну… мы пока не играем, мы с ним здороваемся. Его зовут Андрей.

– А, понятно, – улыбнулась я.

– Но он обещал научить меня играть в волейбол.

– Здорово. А я вот тоже не умею играть в волейбол. Но никто не обещал меня научить, – вздохнула я.

– Ну ладно, я поговорю с Андреем, может, и тебя научит, – важно заявил мой новый знакомый.

– Хорошо. Спасибо, – поблагодарила я.

Тут мальчик вскочил и побежал к играющим. Я растерялась, огляделась по сторонам, поправила волосы. Тем временем Матвей уже стоял возле Андрея и показывал на меня пальцем.

– Вот блин, – пробормотала я.

«Ты же все равно думала, как с ним познакомиться», – сказал мой внутренний голос.

– Ну не ТАК же, – пробормотала я ему в ответ.

Я заметила, что игра остановилась. Андрей держал в руках мяч и смотрел на меня. Матвей подбежал ко мне и радостно сообщил: «Иди, я договорился».

Я встала, отряхнулась, надела шорты и пошла.

– Привет, – сказал мне Андрей. Глаза у него были серые и с каким-то хитрым прищуром. С темно-русых волос капала вода – видимо, он недавно нырял, – ты хочешь играть с нами?

– Я не умею, – произнесла я и почувствовала себя очень глупо.

– Тут ничего сложного, – ответил Андрей и коротко объяснил мне правила.

Мы играли около получаса. Потом все отправились купаться, что было весьма кстати: все успели зажариться на солнце.

Парни ныряли, топили друг друга, а я плавала в стороне. Выйдя, я легла на песок и стала смотреть на воду.

«Начало положено», – поздравила я себя.

Что делать дальше и как мне проникнуть на участок Андрея, я не знала, но предпочла подумать об этом завтра. Сейчас мне хотелось просто наслаждаться солнцем и морем. Настроение улучшилось.

– Пока! – сказал мне Андрей, проходя мимо, взял свою футболку и пошел в сторону своего дома.

– Пока, – ответила я тихо, хотя никто меня уже не слышал.

Стало сразу грустно и как будто пусто на многолюдном пляже. Матвея тоже нигде не было.

Я почувствовала, как мне хочется сейчас оказаться с кем-нибудь, кто мне не чужой. Чтобы кто-то обо мне позаботился, спросил, как мои дела и предложил чаю.

«А вдруг тетя Тоня тоже скучает по мне, привыкла ко мне?.. Ведь она думает, что я – ее родная племянница».

Я взяла футболку и пошла на остановку маршрутки.

– Маша, как хорошо, что ты уже вернулась, – обрадовалась тетя Тоня, когда я вошла в калитку, – давай чай пить. Сейчас хороший фильм будет по телевизору.

Я поняла, что правильно сделала, приехав раньше, чем изначально планировала.

«Ну и что, что тетя Тоня мне не родная. Зато она мне рада. Она заботится обо мне, а я помогаю ей не так сильно скучать по сыну», – думала я, перебирая ягоды.

– Тетя Тоня, а расскажите о своей семье, – попросила я.

– Ох, ну что рассказать, Машенька, – вздохнула она. – Я сама из многодетной семьи, нас было три дочки у родителей. Люба – старшая, я – средняя, а Надя – младшая. Старшему ребенку в многодетной семье всегда непросто: его слишком рано начинают считать взрослым, просят помогать с младшими. Может, поэтому Люба не завела детей. Да и работа у нее такая не домашняя. Я вот только на Илюшку решилась, хотя иногда жалею, что дочку не родила. Была бы такая, как ты, умненькая, помощница.

– Ну, сын ваш женится, будете его жену любить, как дочку, – постаралась утешить я тетю Тоню.

– Надеюсь, – улыбнулась тетя Тоня. – Только ты обязательно приезжай гостить каждое лето.

– Спасибо, – ответила я, хотя знала, что никогда больше не приеду. К сожалению, тетя-то не моя, а настоящей Марианны…

Захотелось сделать что-нибудь полезное, и я вызвалась прополоть огород, чем очень обрадовала тетю Тоню. Я работала до самого вечера под восхищенным взглядом моей ненастоящей родственницы, пытаясь оправдать себя перед самой собой.

Глава 11

Утром я тщательно уложила волосы, подкрасилась, надела купальник, шорты и свой нарядный красный топ.

Подходя к дому Регины, я увидела, как из машины с открытым верхом вышла девушка с коротко остриженными и покрашенными в белый цвет волосами. Девушка пнула ногой колесо, произнесла ругательство, вошла в калитку и хлопнула дверью. Машина уехала.

«Видимо, это та самая дочка Регины, о которой рассказывала Вика», – поняла я.

Немного подождав, я позвонила. Регина впустила меня и попросила подождать на улице. Последующие минут пятнадцать из дома доносились крики, потом все стихло, хлопнула дверь.

– Извини, Маша, – обратилась ко мне вышедшая Регина, протягивая деньги за вчерашний день. – Сегодня я заниматься не смогу. Я тебе позвоню, хорошо?

Я кивнула, произнесла «ничего страшного» и пошла к выходу.

Пляж постепенно наполнялся людьми. Я постелила на песок полотенце и стала медленно заходить в воду, постепенно привыкая к разнице температур.

Вдруг мимо меня молнией кто-то влетел в воду, обрызгав меня с головы до колен. Я возмущенно посмотрела вперед. Над гладью воды показалась голова Андрея. Он то выныривал, то снова показывался на поверхности. Плавал он хорошо: было видно, что море – его родная стихия.

Я все-таки вошла в воду по пояс и поплыла.

– Привет! – голова Андрея показалась рядом со мной.

– Привет. – Сухо сказала я и хотела отплыть подальше, но тут вспомнила, что вообще-то я собиралась с ним подружиться.

«Ладно, пусть плавает рядом», – решила я.

– Будешь сегодня играть? – спросил Андрей.

– Наверное, да. Но пока хочу поплавать.

– Хорошо, – мой новый знакомый снова нырнул и где-то пропал.

Я вышла и села на песок.

Через минуту Андрей сел рядом.

– Ты здесь живешь или приехала отдыхать? – спросил он.

– Я приехала… работать у тети в кафе. Но у нее случились неприятности, и теперь я работаю репетитором иностранных языков. Тебе, кстати, не нужен репетитор?

– Ох, нет, спасибо. У меня каникулы, – сказал Андрей, смеясь.

– Жаль.

– Если хочешь, я поспрашиваю у знакомых.

– В принципе, еще я могу готовить, я много умею.

– Этого тоже не надо. У моего отца свой ресторан, и у нас в доме всегда есть еда: ее привозит курьер, чтобы я не голодал.

– Понятно, – разочарованно сказала я.

Все мои планы рушились в одну минуту.

– Может, вам нужен садовник? – спросила я неожиданно для себя.

Андрей засмеялся, потом замолчал и внимательно посмотрел на меня.

– Это уже что-то интересное, – задумчиво произнес он.

– Правда? – обрадовалась я. – Я много чего умею делать, у моей бабушки загородный дом, и здесь я тете помогаю.

– Хорошо, я поговорю с отцом. Думаю, он согласится. Приходи завтра в час дня.

– Договорились, – сказала я с улыбкой.

Тут я увидела, что Андрей как-то странно смотрит на меня.

«Вот дура, – мысленно стукнула себя по лбу, – я же не спросила, куда приходить. Как будто я за ним наблюдала и знаю, где он живет».

– Ой, а куда приходить-то? – спросила я, сделав испуганное лицо.

Андрей достал телефон.

– Давай я пришлю тебе адрес, говори номер.

Мы обменялись контактами. Потом пришли друзья моего нового работодателя, я для приличия поиграла в волейбол около десяти минут и сказала, что мне пора домой.

«Все сложилось даже лучше, чем я думала, – радовалась я по пути домой, – репетитор, копающий землю на участке ученика – это выглядит странно, а так мне не нужно будет ничего придумывать. Садовник на то и садовник, чтобы копать, рыхлить и возиться в земле».

Вечером позвонила Регина и сообщила, что пока не сможет заниматься. Я выразила притворное сожаление, и мы попрощались.

На следующий день ровно в тринадцать ноль-ноль я была возле дома Андрея. Он открыл мне и стал показывать участок.

– Отец не против. Правда, у нас ничего не растет, кроме травы на газоне и шести деревьев. Это все поливается автоматически. Но можешь посадить какие-нибудь кусты или цветы.

Меня удивило такое равнодушие к работе нанятого садовника.

– То есть твоей семье вообще все равно, что я здесь буду делать? – спросила я.

– Нет, ну конечно, приятнее, если есть что-нибудь красивое возле дома. Просто отец здесь почти не бывает. Его жене все равно. Да и я не особо интересуюсь всем этим.

Я снова удивилась.

«Ладно, у богатых свои причуды», – подумала я так, как говорила моя бабушка.

– Там, – Андрей показал вправо, – хозяйственный блок. В нем есть туалет, душ и еще какие-то помещения для персонала. Там же в кладовке всякие лопаты и тяпки.

Потом он залез в карман, вытащил три купюры по пять тысяч рублей и протянул мне.

– Вот, возьми, здесь деньги на саженцы и твоя зарплата за неделю вперед. Ты распредели сама, сколько куда. Я в этом не разбираюсь.

Я снова удивленно уставилась на него.

– А твой отец точно в курсе, что я здесь буду работать? – уточнила я, с сомнением глядя на Андрея.

– Естественно! – он посмотрел на меня так, как будто я сказала ужасную глупость. – Только в шесть вечера тебя здесь быть не должно, в это время возвращается Яна. Это моя мачеха. Она не любит посторонних на участке.

– Хорошо, – согласилась я.

– Все, я пошел, – Андрей закрыл дом и пошел к калитке.

Как только калитка закрылась, первым моим желанием было броситься к дубу и начать раскапывать вокруг него землю.

«Майя, держи себя в руках», – строго сказала я.

Я прошлась по всему участку, представила, что и в каких местах будет лучше смотреться и стала звонить в питомник и в магазин строительных товаров.

Заказав для начала несколько кустов роз и саженцы ночной фиалки, я, наконец, отправилась за лопатой.

Осмотрев землю вокруг дуба, я зрительно разделила ее на четыре части.

Спустя два часа я стала закапывать землю обратно: на двух обозначенных мною частях в земле ничего не было.

Позвонили в калитку, и я пошла открывать: приехали из питомника.

Через час слева от прохода в дом появилась клумба с ночной фиалкой, которая издавала нежный приятный аромат по вечерам на участке мой бабушки. Я подумала, что даже избалованные обитатели дома должны оценить толк от этого невзрачного на первый взгляд растения. Также с двух сторон от входа я посадила розы.

Понимая, что особого вкуса у меня нет в оформлении загородных участков, я успокаивала себя тем, что и хозяевам все равно.

Вскоре вернулся Андрей, поблагодарил меня за работу и напомнил, что в шесть вечера меня здесь быть не должно.

Я собралась и поехала домой, приказывая себе не унывать.

«Завтра снова буду копать, остались еще две части, еще не все потеряно», – утешала я себя.

Я не представляла, в каком виде и в какой емкости были закопаны фамильные драгоценности семьи жениха моей родственницы, копала примерно на метр.

«Если тогда, сто лет назад, отец Владимира спешил спрятать сокровища от вошедшей в Севастополь Красной армии, то вряд ли он смог выкопать очень глубоко», – размышляла я.

Дома я долго отмывалась от земли и пота. Потом мы с тетей Тоней налепили вареников и с удовольствием поужинали на веранде.

Глава 12

В свой следующий рабочий день я уже запаслась старой одеждой сына тети Тони, которую было не жалко пачкать.

Я осмотрела посаженные накануне кусты и принялась пропалывать землю вокруг деревьев.

Через час из дома снова вышел Андрей, закрыл дверь на замок, помахал мне и направился к калитке.

Я помахала в ответ и, как только закрылась дверь, поспешила к хозяйственному блоку за лопатой. Выходя через пару минут, я услышала негромкие голоса возле калитки.

«Странно, – подумала я, – Андрей говорил, что в это время никого не бывает дома».

Я на всякий случай спряталась за растущую у дома березу, сев на корточки.

– Да нет никого, Андрей только что ушел, – сказал женский голос, и к входу в дом процокали каблуки.

Я видела, что возле калитки остался стоять еще кто-то.

Через минуту дверь дома открылась, и женщина прошла обратно.

– Только ты мне обещал, – немного истерично сказала женщина.

– Не ори, – резко оборвал мужской. – Будет так, как договаривались. Главное, чтобы он не изменил своей традиции.

– Он не изменит. Уже все заказал для торжества.

– Я все сделаю. У меня есть отличный парень, просто гений-технарь. Все будет нормально. Поехали.

Они пошли к калитке, и перед моими глазами мелькнула женская рука. На запястье была выбита татуировка в виде изгибающейся черной пантеры.

Калитка закрылась.

Я перевела дух.

«Похоже, что это была хозяйка дома, – подумала я, – и явно не с мужем. И, наверное, тогда во дворе дома, где расположен «Tik Тоник» я тоже видела ее с Климовым. А может, с ней и сейчас был Климов?..»

Затем я напомнила себе, что пришла сюда вовсе не за тем, чтобы выведывать тайны отношений обитателей дома.

Я снова принялась копать землю вокруг дуба там, где вчера не успела. Через полчаса я почувствовала, что мне нужно передохнуть. Пот заливал глаза, руки болели от непривычной нагрузки.

– Там уже давно ничего нет, – услышала я голос сверху.

Меня окатило ледяной волной. Я подняла глаза и увидела Андрея.

Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на меня, наклонив голову набок.

Я отряхнула руки и села на землю.

– О чем ты? – спросила я, стараясь не выдать своего волнения.

– У тебя очень странный интерес к этому дубу, это невозможно не заметить.

– Я просто решила порыхлить землю вокруг него, – пожала я плечами и встала.

– Ты рыхлила ее вчера три часа. И должен заметить, чересчур усердно.

Я устало села на скамейку.

– Откуда ты знаешь? – спросила я, снимая с головы косынку. – Тебя же здесь не было.

– Я был в гостях у своей бывшей няни Полины. Она живет через участок, и ее балкон выходит сюда.

– Ты за мной следил? – спросила я и почувствовала почти ненависть к этому мажористому наглому парню, который смотрел на меня сверху и усмехался, – мог бы тогда вчера вечером мне сказать.

– Я хотел удостовериться в твоих намерениях, – улыбнулся он.

– Деньги за саженцы я верну позже, остальное принесу вечером.

Я взяла косынку и пошла к калитке.

– Маша! Подожди, – услышала я голос Андрея, – или ты не Маша?

– Да какое это имеет значение, – вздохнула я. – Извини.

– Да подожди, пойдем в дом, – Андрей подошел, взял меня за руку и повел к входу.

Я не стала упираться: мне уже было все равно, что он скажет.

– Садись, – сказал Андрей, указав на стул с коваными ножками, стоящий возле двери. – Подожди меня здесь, не убегай.

Я послушно села, наслаждаясь прохладой дома, которую здесь обеспечивал кондиционер.

Через минуту Андрей вернулся с небольшой потрепанной книгой в руках и сел рядом.

«Шекспир», – прочитала я на обложке.

Андрей открыл книгу и вытащил из страниц старую пожелтевшую фотографию. С нее смотрела старшая сестра моей прабабушки Зоя.

– Откуда у тебя это? – удивилась я и взяла фото в руки.

– Осталось от моего дедушки.

Я внимательно посмотрела на Андрея и меня осенило:

– Твоего дедушку звали Владимиром?

Андрей кивнул.

– Ты на нее похожа, – сказал он, кивнув на фото. – Я это заметил сразу, когда ты подошла в первый день поиграть с нами в волейбол.

– И ты все это время за мной наблюдал?! – возмутилась я и вскочила со стула.

– Сядь, – примирительно сказал Андрей. – Я же не мог знать наверняка, имеешь ли ты какое-то отношение к этой девушке. Мало ли в мире похожих людей. Подожди, я принесу что-нибудь перекусить. Или, может, ты хочешь переодеться?

Я кивнула и пошла к двери.

– Да подожди, я принесу твои вещи. Можешь переодеться в комнате моей няни, она пустует уже три года. Там есть душ.

Глава 13

После душа мне стало легче. Легче физически и, наверное, легче душевно. Я же хотела хотя бы удостовериться, что драгоценностей нет и успокоиться. Все, я могу быть спокойна.

В гостиной меня ждал Андрей, на столике стояли чашки с чаем и тарелка с бутербродами. Я почувствовала, что очень голодная.

«Ладно, не обеднеют, если я съем бутерброд», – решила я.

Поблагодарив, я помогла Андрею убрать со стола. Мы отнесли все на кухню и там же сели за большой стол. Почему-то кухня в этом доме меня успокаивала. Может тем, что в отличие от других помещений, была небольшой и без новомодных интерьерных решений: деревянный стол, занавески в цветочек и мягкие широкие стулья.

– Как ты здесь оказалась? Ты приехала сюда специально, чтобы найти драгоценности? – наконец, спросил Андрей.

Я понимала, что после того, как меня застали на чужом участке в процессе раскопок, я уже не имею морального права юлить и отнекиваться. Да и сил на это у меня не было.

– Да, – вздохнула я. – То есть изначально это была просто поездка в летний лагерь, которую мы с подругой выиграли в конкурсе. А в поезде мы познакомились с девушкой, которая ехала работать у тети в кафе.

Я рассказала Андрею о нашем «обмене» и о том, что случилось у тети в кафе.

– Климов… мерзкий он тип, – произнес задумчиво Андрей. – Хорошо, что у отца он больше не работает.

– Потом я стала работать репетитором, потому что чувствовала себя очень виноватой перед тетей… перед чужой тетей.

Андрей кивнул.

– А потом я познакомилась с тобой. Дальше ты знаешь.

– Да. Дальше я знаю. А зачем ты хотела найти эти драгоценности? Мне просто интересно.

Я снова вздохнула и стала рассказывать про то, как в начале лета обнаружила часть драгоценностей у себя.

– И ты все потратила на лечение детей? – с сомнением спросил Андрей.

– Да. А ты бы на что потратил?

Андрей молчал.

– Да. Теперь я понимаю своего дедушку, – произнес он. – Наверное, у вас по наследству передается что-то такое, что в корне отличает от других.

Я непонимающе уставилась на него.

– Мой дедушка был военным врачом, – начал рассказывать Андрей. – Он уходил на фронт, мечтая, как вернется и женится на девушке Зое, которую очень любил. Он даже отдал ей часть фамильных драгоценностей. А когда вернулся в Ленинград, узнал, что девушка погибла.

– Зоя – это сестра моей прабабушки, – сказала я.

Андрей кивнул и продолжил рассказывать:

– Когда дедушка узнал о ее смерти, первым делом хотел куда-нибудь уехать подальше. Но затем стал работать в больнице, преподавать, писать диссертации одну за другой. Хотел уйти с головой в науку, чтобы не думать о той, которую потерял. И только когда ему было лет пятьдесят, он женился на медицинской сестре, которая в него давно была влюблена. Может, просто пожалел ее. Это была моя бабушка.

А потом у них родился сын, мой папа. Его бабушка тоже назвала Владимиром в честь любимого мужа. Папа в детстве часто болел простудами, и они решили переехать в Крым.

Дедушка, конечно, помнил легенду о том, что на этой улице недалеко он моря его отец когда-то зарыл фамильные драгоценности. В двадцатом году прошлого века тот хотел эмигрировать из России, так как был княжеского происхождения. Но не успел. Закопал здесь сокровища и сдался красноармейцам. Он был хорошим хирургом, и его не тронули. Он женился, у него родился сын, мой дедушка.

Только через пятьдесят лет мой дедушка решил переехать из Петербурга в Севастополь с женой и своим сыном, тогда были семидесятые годы. Здесь, на этом месте, была дача кого-то из партийной верхушки. Дедушка постепенно втерся в доверие к этой семье, врачи среди знакомых всегда ценились. А дедушка был очень хорошим врачом. Он был вхож в их дом около двадцати лет, практически стал их семейным доктором.

Однажды эта семья полетела отдыхать и оставила под присмотром дедушки свою престарелую родственницу. Тогда он и смог раскопать землю вокруг дуба. Можешь себе представить, что он при этом чувствовал.

– Да уж, – усмехнулась я, – могу. – Но он все же нашел драгоценности?

– Нашел, – кивнул Андрей, – уже было начало девяностых годов, в стране был бардак. Он быстро смог получить за драгоценности деньги, потом купил этот участок и построить дом. В то время ему было уже за семьдесят лет, его жена давно умерла, но сам он был еще полон сил.

Дедушка очень хотел, чтобы его сын, то есть мой папа, пошел по его стопам и стал врачом. Только у папы была другая мечта: купить ресторан. Он просил у дедушки денег на начало бизнеса, но тот не дал и отправил учиться в Петербург на врача.

Мой папа отучился, там же женился. У него родился сын.

Я удивленно посмотрела на Андрея.

– Да, у меня в Петербурге есть единокровный брат, которого я никогда не видел. Через три года после этого папа приехал сюда в отпуск и познакомился с моей мамой. Она была из обеспеченной семьи. Мой отец понял, что если женится на ней, то сможет попросить денег на открытие ресторана у отца своей новой жены.

Так и вышло. С первой женой он развелся, женился на моей матери и открыл ресторан. А моя мама быстро наигралась в домохозяйку и решила уехать в Америку. Она обещала забрать меня, когда там обустроится, но постепенно как-то забыла об этом.

Меня растила няня, Полина. Когда мне было двенадцать, я заявил, что уже слишком взрослый, чтобы у меня была няня. Полина расстроилась, а потом взяла и вышла замуж за одного из начальников местной полиции. Я, конечно, потом понял, как ее обидел и стал скучать. Она живет недалеко, и я теперь почти каждый день хожу к ней в гости. Эти два дня я наблюдал за тобой с ее балкона, поедая блинчики, – улыбнулся Андрей.

– А… твой брат? – спросила я.

– Про то, что у меня есть брат, мне сказал перед смертью дедушка. Незадолго до этого дедушка ездил в Петербург и купил бывшей жене моего папы квартиру: все-таки там у него тоже рос внук. Папа об этом, наверное, не знал. А может, не хотел знать. Весной я случайно нашел адрес квартиры, которую купил дедушка в Петербурге и написал письмо. Но мне никто не ответил. Я могу представить, как должна ненавидеть моего папу и меня та семья.

– А сейчас на ком женат твой отец?

– Яна – его четверная жена. Третью я даже не успел запомнить. У Яны салон красоты на Южной стороне, отец его купил, чтобы ей было не скучно.

Мне стало жаль Андрея. Получается, что у него практически нет ни одного родного человека рядом. Только та самая няня Полина.

– Ты очень расстроилась, что не нашла драгоценности? – спросил Андрей.

Я удивилась: надо же, я жалею его, а он жалеет меня.

– Нет, – помотала я головой. – Правда, нет. Просто я подумала, вдруг они до сих пор лежат в земле в то время, как еще многим могут пригодиться и даже спасти чьи-то жизни.

– Дедушка оставил мне немного, – тихо сказал Андрей. – Он знал, что я мечтаю быть врачом, а мой отец хочет в будущем передать мне свое дело. Дедушка меня подстраховал, чтобы мне было, на что жить в Петербурге, когда я поеду туда учиться. А я хочу учиться именно там. Так что я надеюсь, что тоже в каком-то роде смогу помогать людям, когда выучусь.

Ну а пока я веду идейную борьбу со своим отцом. На следующий год я записался в химико-биологический класс, а отец узнал и переписал меня в экономический. С тех пор я с ним почти не разговариваю.

– А как же ты обсуждал мое трудоустройство, если не разговариваешь с ним? – удивилась я.

– Да ничего я с ним не обсуждал, ему все равно.

– Понятно, – сказала я с улыбкой. – Ну ладно, мне пора. Когда будешь учиться в Петербурге, приезжай в гости, я пришлю тебе адрес.

– Подожди. Ты что, вот так уйдешь? – вскочил Андрей.

– Ну а что мне еще делать? Что садовник, что ландшафтный дизайнер из меня никакие, – засмеялась я. – Но все равно считаю, что пара розовых кустов и ночная фиалка, которые я посадила, будут поднимать тебе настроение. Оставшиеся деньги я тебе верну.

– Не надо, – ответил резко Андрей, – я не бедствую. Отдай их своей тете.

– Хорошо, спасибо.

– Как все-таки тебя зовут?

– Майя, – ответила я с улыбкой.

– Послушай, – Андрей догнал меня уже у калитки. – Давай пойдем завтра в ресторан моего отца?

– Ты что, зачем?

– Давай! Пусть это будет такой прощальный вечер. Это самый лучший ресторан, увидишь. И нам ни за что не надо будет платить. Там живая музыка, и певец очень красиво поет. Ресторан на Южной стороне, но специально для гостей организован катер, чтобы они ночью могли возвратиться на эту сторону.

Я задумалась. В самом деле, что я потеряю?

– Хорошо, – сказала я с улыбкой.

– Пришли мне адрес, я заеду за тобой.

– Договорились, – ответила я.

Андрей вызвался проводить меня до остановки маршрутки.

Когда мы шли туда, рядом притормозила черная машина с открытым верхом, которую я вчера видела возле дома Регины. Рослый парень в темных очках просигналил.

Андрей оглянулся и сказал: «Иди в …»

Машина поехала дальше.

Я вопросительно посмотрела на своего спутника.

– Это кто? – все же не сдержала я свое любопытство.

– Тебе лучше даже не интересоваться и держаться от него подальше. Одна уже заинтересовалась, моя одноклассница. Теперь ее родители выискивают по всему побережью по ночам и следят, чтобы из дома вещи не пропадали.

Я снова вспомнила слова тети Тони о незаконном «бизнесе» Климова и о дочке Регины, которую видела с этим парнем в машине. Но за рулем был не Климов.

«Видимо, его подельник», – подумала я.

Андрей проводил меня до остановки, мы попрощались, и он пошел домой.

А мне вдруг захотелось искупаться.

Я поплавала в море, посидела на берегу, а потом решила сходить туда, куда меня давно тянуло: к белоснежной часовне на самой вершине холма. Я перешла дорогу, свернула на параллельную улицу и пошла в горку. Идти мне пришлось около двадцати минут. Я осмотрела часовню, но заходить не стала: мне было нечем прикрыть голову, моя косынка для работ была совсем грязная. Я присела на скамейку и стала любоваться открывшимся видом на поселок и на море, понимая, что вряд ли еще окажусь здесь в ближайшие годы.

Снова вспомнился рассказ Андрея, и мне подумалось, как это странно, что я оказалась вплетена в их семейную историю. Еще вдруг стало неловко, что Андрей мог заподозрить меня в корысти: конечно, я выглядела малопривлекательно, пытаясь раскопать чужие сокровища на чужом участке. Оставалось надеяться, что он поверил в мое желание направить найденные драгоценности не на себя.

«Да какая разница, что он подумал, – сказала я себе, – я его все равно больше никогда не увижу. Схожу завтра с ним в ресторан, если не передумаю, и все. Ну а с тетей Тоней все равно нужно будет провести остаток каникул, как мы договаривались с Марианной».

Глава 14

Оставшийся день я помогала тете Тоне по хозяйству, а следующим утром мы с ней пошли на местный пляж. Вернувшись домой, я вдруг поняла, что мне совершенно не в чем идти в ресторан. Шорты, пара топов, хлопчатобумажный пляжный костюм, джинсы – вот и все мое богатство.

Я открыла шкаф и снова посмотрела на свои вещи. Еще на плечиках висело черное платье, в котором я работала в кафе. Я достала его и повертела в руках, потом надела. Совершенно простое, с прямоугольным вырезом, тремя пуговками наверху, на ладонь выше колена. Только оно более-менее подходило под случай.

Я достала один из коротких топов, на котором были пуговки со стразами, отрезала и перешила их на платье: теперь оно выглядело более нарядным. Можно надеть к нему черные балетки и делать вид, что я предпочитаю минимализм.

Затем я попросила у тети термобигуди, решив, что главным моим украшением будут волосы.

Когда тетя Тоня пошла в душ, я вскипятила бигуди, накрутила их, выключила свет и легла на диван в своей комнате, накрывшись с головой.

Через минут двадцать дверь в комнату немного приоткрылась и снова осторожно закрылась. Видимо, тетя решила, что я уже сплю.

В половину девятого вечера я встала, накрыла одеялом ворох своей одежды, уложила свои локоны, взяла сумочку изумрудного цвета на длинном ремешке и вылезла в окно.

Чуть подальше от калитки меня ждало такси, в котором сидел Андрей.

– Ничего, что я не очень нарядная? – спросила я. – У меня нет более подходящей одежды.

– Ты выглядишь очень круто, – ответил Андрей вроде бы искренне.

В пути таксист сообщил Андрею, что впереди авария и большая пробка, поэтому он поедет через яхт-клуб. Тот согласился.

Когда мы проезжали мимо набережной, я увидела возле берега в свете прожекторов несколько яхт.

– Вон та вторая, кстати, яхта моего дедушки, а теперь отца. Дедушка назвал ее «Зоя», но когда он умер, отец закрасил название.

Я снова вгляделась в окно и сказала, что яхта очень красивая.

– Отец нечасто ею пользуется. В основном по праздникам. Завтра он собирается уйти на ней в море, чтобы в свой день рождения встретить рассвет где-нибудь среди скал. Он каждый год так празднует, называет это мероприятие мальчишником. Берет с собой только самых близких друзей, ему заранее накрывают на палубе стол сотрудники ресторана, забивают холодильник разными вкусностями, и они отрываются два дня.

Я подумала, что по-хорошему человек должен праздновать свой день рождения в кругу семьи. Или хотя бы вместе с родным сыном. Хотя, если он ничего не хочет знать о первом сыне и не особо интересуется вторым, видимо отцовские чувства – это не про него.

Мы подъехали к ресторану. «Графский», – было написано огромными золотыми буквами на фасаде.

С Андреем вежливо поздоровался швейцар, тут же подошел администратор, и нас проводили к столику. Я оглянулась вокруг. Интерьер ресторана чем-то напоминал мне декорации к фильмам о морских путешествиях принцев и принцесс в прошлые века. На стенах висели старинные географические карты и шпаги. Сама стены были обиты гобеленом. Деревянная мебель тоже была винтажная, под старину. Но скатерти сверкали белизной, на столах горели свечи.

Я посмотрела меню и, испугавшись цен, заказала себе мороженое. Мой заказ Андрея развеселил, и он заказал нам двоим «графскую уху», какие-то салаты и десерт.

Наш столик стоял в уютном уголке, и мне нравилось, что нас не очень видно: иначе мне было бы неуютно в моем простом платье среди сверкающих бриллиантами и нарядами посетительниц.

Андрей, похоже, чувствовал себя здесь вполне раскованно. Поле того, как мы съели уху, посетители вдруг стали аплодировать. Сидящая недалеко от нас шумная компания притихла. Я увидела, что на сцену вышел оркестр в небольшом составе, а в углу сцены поставили стул и микрофон.

– Сейчас будет петь друг моего отца, – пояснил Андрей, – многие ходят в ресторан специально, чтобы послушать его. Он и сам сочиняет песни, и ему заказывают.

Заиграла незнакомая мне музыка, и я услышала низкий бархатный голос:

Мое имя знает море, но хранит его в секрете.

Может, там, в морском просторе, то секрет узнает ветер,

Принесет его на берег и расскажет местным чайкам,

И тогда смогу узнать я про себя все без утайки…

Я почувствовала, что моя голова закружилась. Я посмотрела на сцену в тот угол, где сидел поющий человек. Угол был затемнен, я увидела лишь темные очки, в которых отражались свечи на столиках.

– Кто… это? Андрей, кто это? – спросила я охрипшим голосом.

– Я же говорил, папин друг. Вообще говорят, что он – сын шеф-повара ресторана, Валентины, но это секрет. Тебе нравится?

Между тем человек пел:

Ты пойми мою усталость, поспеши, бродяга ветер:

Вдруг недолго мне осталось жить и петь на этом свете?..

Я постаралась выровнять дыхание. В своей жизни я знала только одного человека с таким голосом. Но он погиб в Алтае год назад, точнее, его убили. Только у моего папы был такой бархатный низкий голос, больше ни у кого.

Я почувствовала, что моим щекам текут слезы.

– Это точно сын повара? – спросила я.

– Да, он вообще-то бывший заключенный, но отец его очень ценит, видишь, как тут все кайфуют.

За столиками все подпевали мужчине в темных очках, а потом долго аплодировали и кричали «бис».

Затем к мужчине подошел посетитель из шумной компании возле нас и что-то ему сказал.

Зазвучала песня: «Ну что же ты, фраер, любовь свою оставил…»

Я вздохнула и постаралась унять бешеное сердцебиение. Мой папа никогда не стал бы петь тюремный шансон. Достав из сумочки зеркало, я увидела, что от слез моя тушь потекла.

– Андрей, извини, где здесь туалет? – спросила я.

Он показал в сторону коридора справа. Я снова извинилась, взяла сумочку, пообещала скоро вернуться и проследовала в указанную сторону.

Помыв лицо с мылом, я обнаружила, что над раковиной полотенца закончились, и вошла в кабинку, чтобы промокнуть лицо хотя бы туалетной бумагой.

– Я сказала, поехали, дура ты такая, – услышала я до боли знакомый голос, – ты понимаешь, с кем связалась? – Говорила кому-то моя подруга Лера.

– Отстань, никуда я не поезду, – возмущенно ответила Марианна.

Я вышла из кабинки и удивленно уставилась на подруг.

– Майя? – в один голос произнесли они.

– Ты-то что тут делаешь? – спросила меня Лерка.

– Я здесь со знакомым, – ответила я.

– Вот и я со знакомым, – возмущенно воскликнула Марианна, – а Лерка завидует.

– Я с ума с вами сойду, – выдохнула Лерка. – Пришла забрать ЭТУ дурочку, а встретила еще одну.

– Вот спасибо, – отозвалась я, – я, кстати, свободна в передвижениях, а вот вы сейчас должны спать в лагере.

– Заснешь тут, когда эта малолетка с взрослым мужиком гуляет, – Лерка кивнула в сторону Марианны.

– А что мне, в заточении сидеть? – возмутилась Марианна, – так и вся жизнь пройдет мимо.

– Вот я сейчас пойду и скажу ему, что тебе шестнадцать лет, – угрожающе пообещала Лера Марианне.

– Не надо, – испугалась та, – он тогда больше не позвонит. Он думает, что мне восемнадцать.

– Тогда шагом марш на выход! – скомандовала Лера.

Потом подруга повернулась ко мне.

– А ты-то здесь с кем? – подозрительно осмотрела меня Лерка.

– Да я с другом, он хороший, честное слово, ему шестнадцать, зовут Андрей, – скороговоркой стала оправдываться я.

– А ничего, что уже одиннадцать вечера? Твоя тетя, тьфу, то есть не твоя, тебя не контролирует?

– Она думает, что я сплю, – виновато ответила я.

Лерка шумно вздохнула.

– Ладно, только позвони или напиши, когда будешь дома.

Я согласно покивала.

Мы направились к двери. Тут Марианна вытащила из сумочки телефон в чехле с апокалипсическим рисунком и попсокетом с лицом девушки-зомби.

– Девчонки, подождите, хоть селфи сделаю в таком шикарном туалете. Никогда не бывала в таких.

Мы остановились и стали ждать. Дверь открылась, и кто-то прошел к кабинке. Я повернулась и увидела коротко стриженную белую голову. На мгновение я подумала, что парень перепутал туалет, но потом поняла, что вошедшая – девушка. Девушка притормозила у кабинки и уставилась на Марианну. В ее глазах были злость и как будто даже ненависть.

– Пойдем, – потянула Марианну Лерка, глядя на девушку. Мы вышли из ресторана. Я это сделала автоматически, идя за подругами и все еще находясь под впечатлением от взгляда той девушки. Вскоре я вспомнила, что меня за столиком ждет Андрей, но разворачиваться уже не хотелось: я поняла, что безумно соскучилась по Лерке и решила поехать с ними на пароме на Северную сторону.

«На пристани напишу Андрею сообщение, извинюсь», – решила я.

Глава 15

Мы немного постояли возле ресторана, с наслаждением вдыхая свежий ночной воздух, посмотрели карту города на телефоне и отправились искать пристань. Когда мы свернули за угол, то разом в испуге остановились. Нам преграждал дорогу какой-то мужчина.

– Телефоны на землю положили, развернулись и пошли отсюда, – сказал он тем голосом, который не предполагал каких-либо возражений.

Я полезла в сумочку за телефоном.

– Ага, щас! – вдруг воскликнула Марианна, – девочки, пойдем!

Она развернулась и пошла, а мы, оглядываясь, поспешили за ней.

– Куда? – зарычал мужчина и вмиг оказался перед нами.

Марианна достала газовый баллончик, прыснула ему в лицо и ударила коленом в пах.

– Бежим! – скомандовала она и побежала в другую сторону. Мы побежали за ней. В паре метров стояла заведенная машина с открытым верхом. Марианна прыгнула в нее со словами «быстро сюда!». Мы тоже запрыгнули, видя, что мужчина уже разогнулся и, покрывая нас матом, почти добежал до нас.

Марианна нажала на педаль, и машина поехала.

– Ты водить-то умеешь? – крикнула ей Лерка.

– Конечно, не волнуйся, – ответила Марианна, – меня сеструхин ухажер научил.

– Девочки, мы вообще-то машину угнали, это уголовно наказуемо, – напомнила я, пытаясь разглядеть, есть ли за нами погоня.

– Майя, не нагнетай. Сейчас доедем до пристани и сядем на паром, – крикнула Марианна.

Мы стали кружить по улицам, ища пристать. Через минут десять мы поняли, что заблудились.

– Так, останавливай, – скомандовала Лерка. Сейчас нас полиция догонит и арестует. Так добежим.

– Девочки, тут какая-то большая сумка на заднем сиденье, сказала я, отодвигаясь.

– Ничего не трогай, – ответила подруга, – а то еще и в воровстве обвинят.

Марианна остановилась, мы выпрыгнули из машины и побежали вперед.

– Ой, девчонки, я телефон в машине уронила, – вдруг воскликнула Марианна и побежала обратно.

– Вот ненормальная, – простонала Лера.

Через полминуты Марианна вернулась. Тут мы услышали звук сирены и вжались в стену дома. Я тут же почувствовала, что что-то острое колет мне бок, засунула руку в карман платья и вытащила ключи. Это были ключи от подъезда и от крыши дома, в котором на первом этаже располагалось кафе тети Тони.

Я огляделась и поняла, что нахожусь рядом с дорогой, по которой мы с тетей Тоней несколько дней ходили на работу.

– Так, – сказала я, – все за мной.

Через минуту мы вбежали в чужой подъезд и стали подниматься вверх.

Я открыла люк и пригласила подруг туда, где у меня был солярий, когда я работала у тети.

Когда мы все оказались на крыше, я закрыла ее на защелку.

Мы перевели дух.

– Здесь матрас – сказала я шепотом, и мы втроем плюхнулись вниз.

– Майя, ну ты прямо как спецагент, – восхитилась Марианна.

– А ты точно официанткой работала? – спросила Лерка.

– Между прочим, сюда я ходила загорать. Марианна, у тебя тетя – просто супер. Зря ты считала ее монстром.

– Мне сестра сказала, что она монстр, – ответила Марианна.

– Твоя сестра сама хороша, – парировала я.

– Какие звезды! – вдруг восхищенно проговорила Лера.

Мы втроем легли поперек матраса и стали смотреть на звезды.

– Кстати, паромы на Севеоную сторону уже не ходят, – заметила я. – В эти минуты ушел последний. Теперь только утром пойдут.

– Значит, будем до утра на звезды любоваться, – вздохнула Марианна.

– Давайте только тише разговаривать, вдруг нас услышат, – попросила я.

– А могла бы сидеть сейчас в ресторане и есть десерт, – сказала Марианна.

– Смотри, как бы тебя кто не съел – рявкнула на нее Лера. – Где ты взяла этого мужика? Ты что, не понимаешь, что ему от тебя надо?

– На пляже познакомились, – ответила Марианна.

– Нечего на чужой пляж ходить. – На пляже нашего лагеря самый лучший и чистый песок.

– И самые скучные и занудные парни, – отозвалась Марианна.

– А как вы вообще с территории лагеря ушли? Его что, не охраняют? – поинтересовалась я.

– Охраняют, – ответила Лера. – Но в заборе есть две секретные рейки, которые можно отодвинуть. И знают об этом только избранные.

– Мне Дашка из другого отряда рассказала про забор, она каждый год в этом лагере отдыхает, – похвасталась Марианна.

– Понятно, – ответила я.

– Парни ей скучные, – проворчала Лера. – А этот твой лысый, видимо, очень веселый.

– Ничего он не лысый. И он мне последний «Айфон» подарил, – снова похвасталась Марианна.

– А, ну понятно, – вздохнула Лера, – ты представляешь, сколько он стоит?

– А он его не покупал, – ответила Марианна. – Он его у дочери отобрал.

Мы с Лерой повернулись и уставились на Марианну.

– Что?.. – спросили мы хором.

– Ну что вы так смотрите, – отозвалась Марианна, – у него дочка, похоже, на наркоту подсела, наверное, курит что-то запрещенное. А чтобы купить, вещи тырит из дома, это же недешево. От нее все прячут. А Петя с женой в разводе.

– Петя – это ее мужик, – пояснила мне Лера. – Сорок лет, а он у нее «Петя».

– Да не сорок, ему немного за тридцать – возразила Марианна. – Когда он последний раз с дочкой встречался, они поругались, и он у нее забрал «Айфон», который до этого подарил на день рождения. Чтобы она его не продала и не купила опять эту гадость. Взамен принес ей старый дешевый телефон, по которому только звонить можно. Ну не выбрасывать же добро, вот он его мне отдал.

Когда Марианна упомянула про «Айфон», мне снова вспомнилась девушка в туалете, смотревшая с какой-то ненавистью на Марианну. Мне показалось, что я ее видела раньше, только вот где?..

В памяти всплыла картина: я подхожу к дому Регины, которая хотела выучить песню на итальянском языке. У ворот – машина с открытым верхом, в которой ругаются девушка с белыми коротко остриженными волосами и парень. А потом эту машину я увидела, когда шла с Андреем к остановке. Он же мне и рассказал, чем промышляет хозяин машины.

«Хорошо, что нам хватило ума не трогать лежащую в машине сумку, – подумала я. – Можно себе представить, что там за содержимое, если в машине ездит торговец наркотиками».

В переулке было темно, но мне показалось, что именно этот парень преградил нам дорогу: он был такой же рослый и широкоплечий.

– Ведь именно его машину мы угнали, – произнесла я вслух, а девчонки удивленно посмотрели на меня.

– Чью? – спросила Лерка.

– А бывшую жену твоего Пети случайно не Региной зовут? – спросила я у Марианны.

– Вроде да, Региной. Она ему звонила, когда мы были в ресторане, жаловалась, что дочь опять куда-то убежала из дома.

– Все понятно – вздохнула я. – Это его дочь была в туалете, когда мы выходили. Видимо, она узнала свой смартфон в твоих руках. А потом позвонила своему знакомому и сказала, чтобы он его у тебя отобрал. Видимо, она ему кое-что задолжала, и хотела с ним таким образом расплатиться.

– Да ладно? – поразилась Марианна ходу моих мыслей.

– Отдала бы ему «Айфон», не пришлось бы тогда машину угонять. И здесь целую ночь сидеть.

– Ага, щас, – возмутилась Марианна. – Сама сказала, что он стоит кучу денег.

Мы с Лерой одновременно вздохнули.

Я постаралась перевести разговор на что-нибудь хорошее.

– Слушайте, а все-таки звезды необыкновенные, – сказала я.

– Да… – отозвалась Лерка. – Когда мы с тобой еще вот так будем сидеть на крыше, смотреть на звездное небо и на ночное море?..

Мы снова замолчали и стали любоваться видом, открывающимся с крыши.

Глава 16

Так мы просидели до утра. Потом осторожно вышли и пошли к пристани, оглядываясь по сторонам.

На Северной стороне нам пришлось расстаться: девчонки пошли к своему автобусу, а я – к своему.

К дому я направилась обходным путем, чтобы случайно не столкнуться со знакомыми тети с соседних участков. Я дошла до угла и осторожно выглянула. Возле ворот сидел Андрей, положив голову на руки. Я про себя выругалась. Про него я совсем забыла и никакого сообщения не отправила после того, как ушла из ресторана.

Андрей меня увидел, вскочил и подбежал.

– Майя! С тобой все в порядке? Где ты была?

– Да… слушай, прости, пожалуйста, я забыла тебе написать, что решила уйти пораньше, – я почувствовала, что покраснела от стыда.

Андрей постоял молча, потом развернулся и пошел к дороге, засунув руки в карманы.

Я смотрела в его спину во вчерашней синей рубашке и чувствовала почему-то жалость к нему. В один момент мне захотелось догнать его и рассказать о наших ночных приключениях, о моих подругах, семье. О том, как меня выбило из колеи пение в ресторане, как я соскучилась по своей лучшей подруге, о том, что вообще здесь я нахожусь незначительную часть жизни, что для меня жизнь «До» и «После» намного важнее, чем жизнь сейчас. О том, что я скоро уеду, и он забудет обо мне, как будто меня и не было. Но я просто стояла и смотрела, как он уходит.

Потом я тихо отворила калитку, прокралась к дому и влезла в окно. Мое фальшивое «тело» из одежды под одеялом лежало нетронутым, значит, тетя не обнаружила подмены.

Я стянула платье, надела пижаму и легла спать.

Проснулась я от звука открывшейся двери. В комнату заглянула тетя Тоня.

– Маша, ты не заболела? – спросила она.

Я с трудом разлепила веки и что-то промычала в ответ.

Тетя подошла и приложила руку ко лбу.

– Температуры вроде нет, – задумчиво проговорила она, – что-то ты много спишь. Легла вчера в восемь вечера, а сейчас уже одиннадцать.

– Да, сейчас встану, – пообещала я и проспала еще час.

Когда я вышла на веранду, тетя Тоня куда-то собиралась.

– Завтра плиту обещали привезти, – радостно сообщила она, – сказали, что это заводской брак, поэтому мне поменяют на новую.

– Заводской брак?.. – задумчиво проговорила я. – Значит, плохие у них там эксперты, если не распознали намеренную поломку. Но нам это только на руку.

– Я поезду наводить порядок в кафе. Если хочешь, оставайся здесь.

– Да нет, я с удовольствием съезжу с вами, – сказала я и пошла собираться.

Когда мы выходили с парома, я вдруг увидела на набережной Лерку.

– Лера! – крикнула я обрадовано, совсем забыв о конспирации.

Подруга обернулась, подошла ко мне и поздоровалась со мной и тетей.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я и вдруг спохватилась, – а, ты же собиралась с родителями отдохнуть к Крыму. Тетя Тоня, знакомьтесь, это моя одноклассница Лера.

Лера улыбнулась, кивнула и озабоченно посмотрела на стоянку автобусов.

– Маша, если хочешь, можешь погулять с подругой, – предложила мне тетя Тоня, – я сама управлюсь, а ты хоть немного развлечешься.

– Правда? – обрадовалась я. – Ой, тетя Тоня, спасибо, вы звоните, если что!

Мы попрощались, и я взяла Леру за руку.

– Куда направляешься? – спросила я ее.

Лера вздохнула, достала мобильник, нажала кнопку и показала мне экран.

«Лера, я на яхте, Петя ушел, а я повредила ногу и не могу выбраться», – прочитала я. – Это от Марианны?

Подруга кивнула.

– Это она про ту самую яхту, на которой Петя обещал ее покатать?

– Видимо, – снова вздохнула Лера, – на звонки она не отвечает.

– Пойдем вместе, – предложила я, – у тебя есть адрес? Яхта на стоянке или где?

– На стоянке, она прислала адрес, – проворчала Лера. – Пойдем, там как раз идет нужный нам автобус.

Мы проехали около двадцати минут, потом пошли пешком и вышли на пристань.

– Вон она! – указала Лерка рукой на вторую по счету яхту.

– Постой. Это яхта отца моего знакомого, и его зовут не Петя.

– Петя обещал покатать ее на яхте своего друга, значит, отец твоего знакомого и есть его друг.

Мы прошли по деревянному настилу, ступили на борт яхты. На палубе никого не было.

– Марианна! – позвала Лера.

Никто не ответил.

Мы подошли к люку, откуда должна была быть лестница в каюту и снова позвали.

– Я здесь! Спускайтесь! – услышали мы голос Марианны.

Мы спустились, прошли по коридору к открытой двери. И вдруг кто-то сильно толкнул меня, и я почти влетела в темное помещение.

Лерка закричала, и я поняла, что с ней поступили так же, как и со мной.

Меня усадили на какой-то ящик, спиной я почувствовала еще одну спину, и скоро поняла, что меня и Леру связали одной и той же веревкой. Сидя спина к спине, мы пытались освободиться от веревки, но она была туго затянута: чем больше мы делали движений, тем больнее было рукам.

Я услышала скрежет по полу и поняла, что к нам подвинули какой-то ящик. На ящик положили большой включенный фонарь, и его свет в первое мгновение ослепил меня.

Повернувшись вправо, я увидела на другом ящике связанную Марианну.

– Отлично, все в сборе, – сказал мужской голос где-то возле входа. Я вгляделась туда, но в темноте не смогла различить даже силуэт. Голос показался мне смутно знакомым. Я напрягла память, но не смогла вспомнить, где я его раньше слышала.

– Эти? – спросил голос.

– Да, – ответил другой, тоже мужской.

– Итак, девочки. Времени у меня мало. Говорим внятно и честно. Если не согласны, то отправитесь по очереди кормить прекрасных морских рыбок. Надеюсь, вы понимаете, о чем я.

Я снова попыталась рассмотреть говорившего, но опять не получилось.

– Кто из вас говорит, где сумка, тот первый отсюда выходит и живет счастливо всю оставшуюся жизнь. Или не очень счастливо. Но живет.

Мы молчали.

– Какая сумка? – спросила Лера.

– Сумка из машинки, на которой вы катались ночью. Меня интересует именно она.

– Мы ничего не брали, – сказала я.

– Не брали… тогда даже не знаю, что делать. Кто первый пойдет нырять?

– Честное слово, мы вышли из машины и побежали на крышу, – стала говорить я, – у меня был ключ от крыши. Мы просто испугались, потому что у нас хотели забрать телефоны, Марианна не хотела отдавать, заскочила в машину и мы тоже… потом просто вышли и побежали. Мы ничего не брали!

– Где-то я эту версию уже слышал. А время идет, девочки. Придется кого-то из вас отправить плавать. Правда, не обещаю, что этот кто-то выплывет.

– Подождите, – снова попыталась вразумить я. – Сумка была в машине, я еще об этом сказала девочкам. Лера, Марианна, помните?

– Мы не брали сумку, – сказала Лера.

– Кто же тогда ее взял? – притворно-ласково спросил мужчина.

– Марианна, ты не брала сумку? – спросила Лера.

– Нет, – проныла Марианна. – Девочки, мы же все время были вместе.

– Зачем ты меня сюда позвала? – спросила Лера.

– Они приказали, – всхлипнула Марианна, – они мне не верят. Скоро Петя придет, и всем вам покажет! – сказала она, видимо, связавшим нас мужчинам.

– Твой Петя тебя и подставил, – усмехнулась Лера, – не придет он сюда. Ключи им дал и передал тебя в их распоряжение.

– Нет! – воскликнула Марианна, – он не мог!

– Хватит! – рявкнул мужчина у двери. – Где сумка? Вы вообще понимаете, во что вы вляпались? Вас не учили, что брать чужое нехорошо? Когда вы садились в машину, сумка была, а когда из нее вышли, уже не было. Что-то не сходится, дорогие мои. Считаю до трех. Если не говорите, где сумка, одну из вас кидают за борт.

– Подождите, – волнуясь, стала вспоминать я. – Мы выпрыгнули из машины, добежали до дома, Марианна сказала, что уронила телефон, сбегала обратно, потом вернулась. Но в ее руках не было сумки, честное слово.

– Так. Сбегала и вернулась. Это уже интересно, – сказал мужчина. – Ну что, Марианна, придется тебе узнать, как дают признательные показания особо опасные преступники. Начинай, – сказал мужчина кому-то.

Темный силуэт отделился от стены, в его руках я разглядела что-то вроде бейсбольной биты.

– Нет! Я покажу! – закричала Марианна.

– Стой, – сказал мужчина. – Что ты нам покажешь, дорогая?

– Где спрятала сумку, – сказала, плача Марианна.

– Вот дура, – пробормотала Лера.

– А зачем ты ее спрятала? – вкрадчиво спросил голос.

– Я подумала, если в такой дорогой машине лежит большая сумка, значит, в ней что-то очень ценное, – ныла Марианна, – я ее засунула кое-куда во дворе, чтобы потом посмотреть, что там.

Лерка вздохнула вслух.

– Вот же угораздило связаться, – пробормотала подруга.

– Ну что, поехали, дорогая, – произнес мужчина.

– А мы? – спросила я несмело.

– А вы, девочки, пока посидите здесь. Уж не серчайте, рано вас отпускать. Сначала сумка, потом – остальное, – с деланным сожалением произнес голос.

Темный силуэт приблизился к Марианне, сгреб ее в охапку и поволочил к двери.

Дверь захлопнулась, и мы остались с Леркой вдвоем, связанные.

– Вот дура-то, – снова застонала Лера.

– Лер, прости меня, – тихо сказала я.

– Да я не про тебя. Про эту. Шестнадцать лет, а мозги пятилетней.

– Прости, что втянула тебя в это, – сказала я. – Как ты думаешь, за нами вернутся? Кто-нибудь нас выпустит?

– Не знаю, – пробормотала подруга.

– Подожди… Мы же на яхте отца Андрея… Он рассказывал, что каждый год накануне своего дня рождения он отправляется в путешествие на яхте по Черному морю. Он должен прийти сюда к вечеру! – обрадовано воскликнула я.

– И увидит здесь два наших трупа, – добавила Лерка, – если, конечно, нас не кинут за борт, как обещали.

– Давай верить в лучшее.

– Может, он вообще сюда не пойдет. Так и умрем тут с голоду, – предположила Лера.

– Давай стучать в дверь и кричать! – предложила я.

Мы стали отталкиваться ногами в направлении двери. Ящик поддавался с трудом. Ноги болели. Когда мы продвинулись примерно на полтора метра, то решили сделать передышку.

Глава 17

Мы сидели и пытались выровнять дыхание после нагрузки.

«Каждый год… традиция… каждый год отправляется в путешествие», – стучали в моей голове фразы.

Вдруг до меня дошло, где я раньше слышала голос, который недавно угрожал бросить нас за борт.

«Я все устрою, если он не изменит традициям», – вроде это говорил тот же самый голос, когда я пряталась на участке Андрея. Разговаривали мужчина и женщина, предположительно Яна, мачеха Андрея, и… Климов. Ведь, наверное, все-таки Яну я видела тогда возле кафе, и она обнимала Климова…

«Ты же обещал», – говорила ему Яна.

«Я все сделаю, у меня есть умелец-технарь», – отвечал этот голос.

«В сервисе сказали, что это заводской брак», – тут же вспомнила я слова тети Тони про ее взорвавшуюся в кафе плиту после «обслуживания».

«Испортить плиту так, чтобы никто не доказал, что это сделано специально, прислал того парня в кафе Климов, – вспоминала я, – а потом он говорил про какого-то умельца-технаря, обещая мачехе Андрея, что-то сделать. Что сделать? Что-то подстроить? На яхте?»

Я похолодела.

«Климов мечтает о своем собственном успешном ресторане, а для этого нужны деньги. У мачехи Андрея есть деньги. А если отца Андрея не станет, то эти деньги станут ее, мачехи. И тогда она сможет дать их Климову, – пронеслось в моей голове, – сегодня отец Андрея придет на яхту и отправится в плавание, как делает всегда накануне дня своего рождения. Что-то должно случиться. С помощью «умельца-технаря» что-то должно случиться.

Меня снова окатило волной ужаса.

– Лера, нам нужно выбираться отсюда, – сказала я твердо. – Давай толкать, а потом громко кричать и стучать в дверь. Иначе мы можем больше никогда не увидеть ни моря, ни звезд.

Лерка послушно стала помогать мне двигаться.

Следующие часа два мы стучали и кричали, пока обе не охрипли. Потом устроили себя получасовую передышку. Очень хотелось пить, хотя в помещении было прохладно. Затем мы снова собрались с силами и стали кричать.

Тут дверь подергали.

– Помогите! – закричала Лера.

Через несколько минут в замке повернулся ключ, и дверь распахнулась. Мы одновременно зажмурились от ударившего в лица света.

На нас смотрел мужчина с седой бородой и в темных очках. Его щеки были покрыты глубокими шрамами.

– Вы кто? – спросила Лера.

– А вы кто? – удивленным эхом отозвался мужчина, – вы как сюда попали?

Он достал из кармана нож, перерезал веревки, Лерка сразу вскочила и со словами «Где здесь туалет?» побежала по коридору, заглядывая во все двери.

А я смотрела на мужчину в немом ступоре. Это голос я узнала сразу.

«Мое имя знает море, но хранит его в секрете», – пел этот голос вчера в ресторане, где я была с Андреем. Это был голос моего папы. Передо мной стоял человек такого же роста и фигуры, как у моего папы, под бородой и очками угадывались черты его лица.

– Кирилл! Я к штурвалу! – крикнул какой-то мужчина сверху, с палубы.

«Кирилл, – разочарованно сказала я себе, – это не он».

Моего папу звали Романом.

Вернулась Лерка, а в моей голове что-то щелкнуло.

– Бежим! – закричала я, схватив за руку сначала Леру, а потом и мужчину. Я потянула их наверх к люку. – Сейчас что-то случится! Нужно выбираться отсюда!

Лерка послушно кинулась наверх, а я продолжала тянуть за руку мужчину. То ли от удивления, то ли от растерянности, мужчина поддался и тоже последовал за мной.

Мы выбежали на палубу, я громко закричала: «Прыгаем в воду!», забралась наверх, перелезла через перила и прыгнула вниз. Через несколько секунд я ударилась животом об воду. Сильная боль заставила открыть рот, и вода хлынула мне в горло. Я стала задыхаться и погружаться вниз. Через мгновение кто-то вытянул меня на поверхность воды, и я увидела рядом Лерку.

Тут же сверху прыгнул в воду еще один человек, подплыл и подхватил меня. Яхта набирала скорость и удалялась от нас. А через несколько секунд прогремел взрыв. Языки пламени и черный дым взметнулись над белоснежным судном. Потом – еще взрыв и еще. Я потеряла сознание.

Очнувшись, я поняла, что полулежу в каком-то помещении.

– Майя, – услышала я голос.

– Папа, – отозвалась я в каком-то полусне, – где ты был, папа?

Мужчина снял очки и погладил меня по щеке.

– Все хорошо, – сказал он, – все будет хорошо.

Лерка взяла меня за руку, а папа отошел к каким-то мужчинам. Я прислушалась: с улицы доносился вой сирен. Мимо бегали люди. Я почувствовала, что замерзла: меня укрыли пледом, но одежда на мне была мокрая. Как и на Лерке.

– Лера, это мой папа, – сказала я.

– Я поняла, – ответила она, улыбаясь, и погладила меня по руке.

Папа подошел к нам.

– Сейчас я вас отвезу к себе, а потом ненадолго уеду. Вам нужно обсохнуть и согреться.

Я вскочила и тут же почувствовала головокружение. Папа подхватил меня и повел на улицу к стоящему такси.

Через десять минут мы вошли в старый дом и поднялись на второй этаж.

– Так, девочки, в шкафу полотенца, халат, еще какая-то одежда. На кухне чайник, в холодильнике колбаса и сыр. Мне нужно уехать. Я вернусь, – сказал он, увидев, что я вцепилась в его руку.

Он обнял меня и сказал: «Все будет хорошо». Потом развернулся, вышел и закрыл дверь на два замка. Лерка подошла и задвинула на двери засов.

Мы переоделись в большие папины футболки и напились горячего чаю, постепенно согреваясь.

Лера включила телевизор, и я увидела на экране то, что недавно видела наяву: белоснежную яхту, с которой в небо поднимался черный дым.

– … на яхте известного ресторатора Владимира Салтыкова прогремели взрывы, – говорила диктор, – хозяин яхты погиб. Предварительная причина – сильный износ механизмов…

Почувствовав, что голова снова закружилась, я присела на кресло. Рядом на тумбочке зазвенел телефон. Лера взяла трубку.

– Да, хорошо, да, – говорила подруга, косясь на меня, – хорошо. – Подруга взяла лежащую рядом газету, что-то записала на ней фломастером и положила трубку.

– Кто это? Что случилось? – снова попыталась встать я, но ноги подкосились.

– Все хорошо, успокойся, Майя. Твой папа звонил. Сказал, что минут через пятнадцать сюда приедет его знакомая, Валентина, чтобы нас накормить. На газете я записала телефон, куда мы можем звонить, если что. Он сам приедет через пару часов. Я пойду, поищу кофе, – сказала она, – посиди спокойно.

Я осмотрелась. Мы находились в маленькой однокомнатной квартире. В комнате, где я была, стояла старая мебель: потрепанный диван, немного облезлый шкаф, телевизор модели прошлого века.

«Папа здесь живет? – с удивлением подумала я, – почему?..»

Глава 18

Вскоре в дверь позвонили, и Лера пошла открывать.

Через минуту в комнату вошла темноволосая женщина лет шестидесяти. Она была достаточно стройная, но какая-то сгорбленная. Ее лицо было в морщинах, но смотрела женщина молодо и бодро.

– Кто тут у нас дочь Майя? – спросила она.

– Я, – отозвала я.

– Очень хорошо, – прокомментировала женщина. – Меня зовите тетей Валей.

Женщина ушла на кухню и стала там греметь кастрюлями и тарелками.

Вскоре мы сидели за столом и под внимательным взглядом тети Вали ели борщ.

– Тетя Валя, – позвала Лерка, – можно, я пойду? Я вообще-то здесь отдыхаю в лагере, там, наверное, уже на ушах стоят.

– Подожди, тебя отвезет мой знакомый на машине, – отозвалась тетя Валя. – Кирилл сказал беречь вас, как зеницы ока.

Женщина достала телефон, набрала номер, потом передала Леру из рук в руки поднявшемуся в квартиру высокому парню и наказала, чтобы с Лериной головы не упало ни одной волосинки. Парень кивнул, подруга мне помахала и ушла.

– Почему Кирилл? – спросила я у женщины, – я ничего не понимаю.

Женщина присела рядом на диван.

– Если бы ты видела, в каком состоянии я нашла твоего папу на берегу реки в Алтае, ты бы поняла, что имя – это не главное. На тот момент, как его ни назови, он был почти на том свете.

– Вы его нашли?.. Почему вы не отвезли его в больницу?..

– Деточка моя, там за несколько километров не было больниц, – вздохнула тетя Валя. Там была турбаза, где в отпуске снимал коттедж Володя, – женщина перекрестилась.

– Володя – это Владимир Салтыков? – догадалась я.

Женщина кивнула.

– Я – шеф-повар в его ресторане. Он всегда берет меня с собой в отпуск, потому что привык есть только то, что я готовлю. Брал… – поправила себя тетя Валя, и на ее глазах выступили слезы.

– Кто-то едет в отпуск на море, а он живет… жил на море, – продолжила женщина. Поэтому ездит… ездил в другие места, и везде снимал коттедж и привозил меня, чтобы я ему готовила, были это Альпы или Техас. Его жены не разделяли такого досуга. Им подавай Эмираты, Мальдивы…

Твоего папу я нашла случайно на берегу реки и сразу подумала, что он – сбежавший заключенный. Там недалеко находится колония поселения. Мой сын отбывал срок в одной из таких колоний, и при попытке побега был расстрелян. Не уберегла я своего сына, не уследила.

А твоего папу мы выходили. Володя его обнаружил в моей комнате, а я умоляла помочь и никому не сообщать. Владимир, кстати, когда-то учился на врача. Он, как мог, оказывал медицинскую помощь, ездил за километры в аптеку. Мы вытащили из твоего папы две пули, потом кололи антибиотики.

Папа твой пришел в сознание, но ничего не помнил. Я назвала его именем своего сына, надо же было его как-то называть. У Володи был знакомый доктор, свой человек. Он осмотрел Кирилла, то есть твоего папу, организовал рентген. Кирилл постепенно вылечился, но память к нему не вернулась.

А однажды мы услышали, как твой папа поет. Его голос ведь просто душу выворачивает наизнанку. Володя его взял в свой ресторан, и ресторан зажил второй жизнью: в него снова хлынул народ послушать Кирилла. Он стал писать песни, которые в скором времени пели все. Иногда заказывали ему что-то из репертуара других исполнителей, он не отказывал, находил текст и музыку и пел.

Он стал лучшим другом для Володи. Они играли в шахматы, ходили в море, – тут глаза женщины наполнились слезами, она махнула рукой и пошла в ванную.

Я сидела и пыталась переварить все, что узнала.

«К людям, потерявшим память, она может возвращаться после какого-то сильного потрясения, – вспомнила я, – встреча со мной стала этим потрясением. А может, взрыв на яхте…»

Тут я вспомнила про Владимира Салтыкова и про Андрея. Я сегодня нашла папу, а Андрей его потерял.

Мои мысли постепенно возвращались к действительности и к прошлым дням. Мой телефон остался на яхте, и позвонить я никому не могла. Несколько раз я порывалась поехать к тете Тоне или к Андрею, но вспоминала, что сюда должен вернуться папа.

Он пришел вечером, очень уставший. Тетя Валя сразу поспешила домой.

– Давай все завтра, – сказал он коротко, положил себе матрас на кухне и лег спать, – только никуда не уходи.

Я укрыла его пледом и поцеловала в щеку, которую вдоль и поперек пересекали шрамы. Просидев рядом около двух часов, я поняла, что голова моя тяжелеет. Я проверила на двери замки, закрыла на засов и легла в комнате на диване.

Глава 19

Половину следующего дня мы с папой провели в квартире, которая оказалась съемной. Несколько часов мы сидели на диване. Я рассказывала ему о том, как мы нашли маму, он несколько раз уходил на кухню «попить воды», а я терпеливо ждала в комнате, когда он справится с эмоциями от моего рассказа.

Папа гремел чашками, снова и снова наливал кофе, приходил с чашкой и опять забывал пить. Потом он стал рассказывать о том, что случилось с ним.

– Прошлым летом, когда мы ехали с твоей мамой на базу отдыха, нас остановил человек и попросил помочь ему с машиной. Мы зашли за поворот, и он выстрелил в меня два раза, а потом толкнул с обрыва. Пистолет был с глушителем. Я стал падать вниз, ударяясь головой и обдирая лицо и руки. На мне была толстовка с капюшоном. Этим капюшоном я зацепился за скалу и повис на ней.

Потом у меня получилось спрыгнуть на ровную поверхность. Там я на какое-то время потерял сознание. Очнулся, снял толстовку, разрезал ее и перевязал раны, как смог. Затем спустился и передвигался вдоль берега, вышел к другой реке. Снова потерял сознание, зашел в воду, чтобы умыть лицо и прийти в себя, поскользнулся, упал, но успел ухватиться за сухое бревно. Помню, как плыл куда-то на этом бревне. Приходил в себя, снова терял сознание. Потом очнулся в незнакомой комнате и увидел Валентину. Что было дальше, она тебе рассказала.

– Да, – сказала я хрипло. – Рассказала. Верхова, твоего друга, арестовали месяц назад. Ты ведь понимаешь, что это он распорядился тебя убить?

– Я подозревал, что он творит что-то незаконное, но не хотел в это верить. Поэтому отправился сам на Алтай. Пошли-ка мы с тобой погуляем? – вдруг предложил папа. – Уже становится душно. С другой стороны дома есть отличный дворик в тени.

Я с радостью согласилась, надела уже высохшие шорты и топик, и мы устроились на лавочке во дворе.

– А ты совсем ничего не помнил? – спросила я папу.

– Помнил, как чистить зубы, как есть и одеваться. Помнил, что ночью нужно спать, а днем что-то делать. Больше ничего. Валентина и Володя стали моей семьей, другой я не знал. Иногда во сне я видел людей, которые мне смутно кого-то напоминали. Но я просыпался и тут же забывал лица.

Когда ты прыгнула в воду и пошла ко дну, я испугался и прыгнул, чтобы тебя спасти. А пока вытаскивал и нес на берег, вспомнил все.

Я снова вспомнила вчерашний день, и меня передернуло.

– Хочешь мороженое? Здесь за углом магазин, давай схожу.

– Хочу, – согласилась я.

– Никуда не уходи, – сказал папа. Я кивнула.

«Нужно рассказать о том, кто подстроил взрыв, – подумала я. Об этом я совсем забыла на радостях».

Я ждала папу, сидя возле песочницы, в которой возились дети. В тени было хорошо.

Когда прошло около пятнадцати минут, я заволновалась.

«Куда он пропал?» – я встала и пошла за угол, увидела вывеску «Продукты», зашла в магазин.

– Извините, вы к вам не заходил мужчина? Такой, средних лет, с бородой, в темных очках? – спросила я продавщицу.

– А… да, заходил, – продавщица нахмурилась, – а вы кто ему будете?

– Дочка, – ответила я, уже почувствовав, что произошло что-то плохое.

– Он купил два эскимо. Потом вышел, и его задержала полиция.

– Полиция? Это точно? – спросила я. Сердце тревожно забилось.

– Ну да, полиция, вместе с нашим участковым. Его посадили в машину и увезли.

Глаза защипало, я постаралась глубже дышать, чтобы не расплакаться прямо здесь.

– Да вы не волнуйтесь, – участливо сказала продавщица, – может, просто какая-то проверка. Он часто к нам заходит, видно, что хороший человек. Отпустят.

«Не для всех достаточно факта, что человек хороший, к сожалению», – подумала я, а вслух спросила:

– А вы не знаете, как отсюда пройти к кафе «Tik Тоник»?

– Конечно, знаю, сейчас вам на бумажке нарисую, – обрадовалась продавщица.

Подойдя к кафе, я поняла, что оно закрыто. Значит, тетя Тоня еще не все сделала для возобновления его работы. Тут же я увидела через проезд бар Климова, отшатнулась назад и быстро пошла на площадь Нахимова. Порывшись во всех карманах моих шорт, я нашла чуть больше шестидесяти рублей монетами и поспешила за билетом на паром.

Сойдя на Северной стороне, я вспомнила, что на маршрутку у меня денег уже нет. Я пошла пешком в ту сторону, куда мы обычно ехали с тетей Тоней. Потом побежала. Сердце стучало где-то в висках, пот лился по мне потоком.

Наверное, прошло больше часа, когда я подошла к воротам Андрея. Я стала звонить, но мне никто не открывал.

Уже уходя, я увидела, как к воротам подъехала машина, за рулем которой сидел мужчина в полицейских погонах. Из машины вышел бледный Андрей и, качаясь, пошел к калитке. За ним последовала женщина средних лет.

– Слава, я позвоню! – крикнула она мужчине за рулем.

Мужчина кивнул и поехал дальше в горку.

– Простите, вы – Полина? – спросила я, когда калитка почти закрылась.

Женщина вышла и посмотрела на меня.

– Да. Что вы хотели? – спросила меня бывшая няня Андрея.

– Мне нужно с вами поговорить. – Я оглянулась. – У меня важная информация о том, что случилось вчера с папой Андрея.

Женщина посмотрела по сторонам, открыла шире калитку и впустила меня. Андрея возле дома уже не было.

– Ваш муж работает в полиции? – спросила я.

– Да. Подождите меня здесь, я посмотрю, как там Андрей.

Я стала ждать и мельком посмотрела на кусты роз, которые недавно посадила. Они чувствовали себя прекрасно: было видно, что за ними ухаживают.

«Неужели Андрей?» – подумала я.

Полина вскоре вышла и пригласила меня зайти в хозяйственный блок.

– Извините, в дом не зову. Андрей плохо себя чувствует.

– Я понимаю. А где его… где жена его папы?

– В больнице. Она вызвала «скорую», сказала, что ей плохо с сердцем после известия о гибели мужа.

Я поразилась двуличности Яны.

Мы сели за стол, и я начала рассказывать. Конечно, я рассказала не все о моем пребывании в Севастополе, а только то, что относилось к делу. Разговор мачехи Андрея предположительно с Климовым я вспомнила и пересказала дословно. А еще рассказала про моего папу: именно ради него я пришла сюда.

– Я хочу попросить, чтобы ваш муж узнал про моего папу. Я боюсь снова потерять его.

Полина сидела, положив голову на руки.

– Я всегда видела, какой она гнилой человек, – сказала она, видимо, про мачеху Андрея.

Потом Полина достала телефон и нажала кнопку.

– Слава, можешь вернуться? Это очень важно. Касается вчерашнего. Хорошо. Жду.

Я попросила разрешения умыться, а Полина сходила проведать Андрея, потом она вернулась и стала заваривать чай.

В ее руках все спорилось: она ловко обжигала дно керамического чайника, наливала воду, выливала, засыпала крупные листья, снова залила. Чай заваривался по всем правилам.

Андрей говорил, что Полине сорок девять лет, но на вид ей было не больше сорока. У нее были отличная для ее возраста фигура, аккуратно уложенные светлые волосы, внимательные серо-голубые глаза.

Наверное, она была хорошей няней. Была и есть, раз продолжает заботиться об Андрее и тогда, когда уже здесь не работает. Но теперь у нее есть муж, а он, наверное, тоже хочет внимания. Получается, что Андрей практически остался сиротой. У меня защемило сердце, когда я вспомнила, как он уходил от моего дома, подчеркнуто равнодушно, засунув руки в карманы.

– Ну, что тут у вас? – в кухню зашел грузный мужчина около пятидесяти лет, которого я недавно видела в машине в полицейской форме. Он уже успел переодеться в обычную футболку и джинсы.

– Слава, послушай, пожалуйста, девочку, – мягко сказала Полина, поставив перед мужем чашку с чаем, – а я пойду к Андрею.

– Вячеслав Олегович, – представился мужчина.

– Ма.. Майя, – вздохнув, сказала я.

Я снова стала рассказывать о том, что случилось в кафе у тети Тони, о зависти Климова ее успеху, о подслушанном мною разговоре мачехи Андрея. Потом попросила помочь моему папе, которого, по словам продавщицы магазина, сегодня забрали в полицию.

Вячеслав Олегович достал телефон, нажал одну кнопку и сказал: «Саша, с чем забрали Колесникова, посмотри, пожалуйста». Затем он нажал «отбой», положил в чашку сахар и молча стал размешивать. Я ждала.

Телефон зазвонил. Вячеслав Олегович слушал около полминуты. Затем сказал: «Охохох… ладно, спасибо».

Я сидела, боясь произнести слово.

– Значит, так, – вздохнув, сказал Вячеслав Олегович и вытащил из кармана ветровки, висящей на стуле, блокнот и ручку. – Теперь ты мне рассказываешь все с самого начала, вот прямо с самого и абсолютно все. Если что-то будешь скрывать, я ничем не помогу твоему папе. Да и к тебе самой возникнут вопросы уже не у меня. Ты понимаешь, что я имею в виду?

Я понимала. Мой папа жил больше года под чужим именем, причем, возможно, по поддельным документам. У меня у самой тоже рыльце в пушку.

– Это будет долго, – сказала я.

– А я никуда не тороплюсь, – ответил Вячеслав Олегович.

Глава 20

Через час мой язык уже еле ворочался. Несколько раз в кухню заглядывала Полина, но мой собеседник делал ей знаки, чтобы она закрыла дверь. Я рассказала все, и только одно утаила: факт участия в истории с моим папой тети Вали, которая нашла и выходила его вместе с Владимиром Салтыковым. Тетю Валю хотелось уберечь от каких-либо обвинений. Пусть в деле будет значиться, что погибший при взрыве Салтыков нашел папу, вылечил и сделал ему поддельные документы. Ему уже все равно, как бы цинично это ни звучало.

Вячеслав Олегович во время моего рассказа делал себе какие-то пометки. Когда я закончила, он вздохнул.

– Видишь ли, очень трудно поверить в показания человека, который выдавал себя за другого. Это касается и тебя, и твоего папы. У него, допустим, уважительная причина, хотя и ее еще нужно доказать.

Но сегодня случилось неожиданное. В полицию обратилась некая Вершкова Любовь, проводница поезда Севастополь – Санкт-Петербург. В заявлении она рассказала, что две недели назад под ее присмотром в Севастополь приехала племянница, Пенькова Марианна на отдых к своей другой тете, Бугровой Антонине. Сегодня между рейсами Вершкова Любовь решила проведать свою племянницу и отправилась в кафе, где работает ее родная сестра.

По дороге к кафе она увидела, как на обочине остановилась машина. Когда пассажир с переднего сиденья открыл дверь, она услышала с заднего сиденья крики своей племянницы. Недолго думая, Вершкова Любовь схватила с земли палку, нанесла удары вышедшему из машины человеку, залезла в машину и то же самое проделала с сидевшим за рулем Климовым.

Вся эта потасовка привлекла внимание прохожих, вокруг машины столпился народ, и Климову ничего не оставалось, как выйти и попытаться убежать. Но Любовь Вершкова с криками «держите маньяка, он похитил мою несовершеннолетнюю племянницу», привлекла к погоне за Климовым нескольких прохожих, и его поймали.

Я слушала это, и мне неожиданно стало смешно. Мне преставилась картина, которую описал Вячеслав Олегович, а потом вспомнилось, как тетя Марианны за шкирку вытаскивала меня из очереди за мороженым на станции. «Да, она может», – сказала я про себя.

– Имеется также заявление самой Марианны Пеньковой, – продолжал Вячеслав Олегович. – Она утверждает, что ее обманом заманили на яхту, где над ней морально издевались и угрожали физической расправой. Она требует с Климова компенсацию морального вреда в размере миллиона рублей.

«Да уж, Марианна в своем репертуаре», – подумала я.

– Вот только благодаря этому странному случаю мы смогли на законных основаниях задержать Климова с поличным. До этого он ни разу не попадался, хотя рыльце у него о-го-го в каком пушку. Теперь я сделаю все, чтобы вытащить на поверхность все его дела. Главное, что он к нам попал, а выйти ему будет уже не так просто.

Но это все нужно раскручивать. А по взрыву в настоящее время у следствия есть три версии. Первая – несчастный случай, вторая – случившееся спланировал твой отец, потому что он вовремя выпрыгнул из яхты. Есть еще один фигурант, Петр Анисимов, местный чиновник. Он был другом Салтыкова, тоже собирался праздновать на яхте его день рождения, и у него тоже были ключи от яхты, как и у твоего папы. Он вообще не пришел к отправлению яхты, это тоже будем выяснять.

– Про этого Петра все понятно, – сказала я. – Наверное, Климов выяснил, с кем была Марианна в ресторане в ту ночь, там же есть камеры. Марианне шестнадцать лет, и, видимо, Климов пригрозил Петру, что станет широко известно о его встречах с несовершеннолетней, а это повредит его карьере. Поэтому Петр заманил Марианну на яхту, обещав ее покатать, и пустил туда Климова.

Вячеслав Олегович как будто даже уважительно посмотрел на меня.

– Неплохая версия, – сказал он. – Но, понимаешь ли, у Анисимова много связей, и он по возможности все использует, чтобы отвести от себя подозрения. Он уже дает показания, и они не в пользу твоего отца.

Я в ужасе посмотрела на Вячеслава Олеговича.

– Нет! – воскликнула я. – Это Климов! Вы же можете вызвать в свидетели тетю Тоню, и она подтвердит, что Климов делал ей подлянки. Я ведь вам рассказала, что видела, как Яна, жена погибшего Салтыкова обнимала Климова во дворе дома, где расположено кафе. Ведь это логично: Салтыков погибает, Яна, как его жена, получает наследство и отдает его Климову, который давно мечтает купить ресторан в хорошем месте.

И потом, ведь если докажут, что Яна была в сговоре с убийцей, то наследство она не получит, и тогда все достанется сыну Салтыкова, Андрею. А если не докажут, то она, убийца, получит половину. Разве это справедливо? Ведь Андрей – не чужой вам человек.

– Успокойся, – сказал Вячеслав Олегович. – Пока еще никто не предъявил никому обвинения. Просто будь готова, что это дело может длиться долго и нудно, наберись терпения. Я сделаю все, что от меня зависит. Все, теперь спать. Тебя кто-нибудь где-нибудь ждет?

– Вряд ли, – ответила я.

Если поднялась такая шумиха вокруг Марианны, то, скорее всего, тетя Тоня уже знает, что я ей не родная. Ехать к ней я не решусь.

– Полина, нужно устроить девочку на ночлег, – сказал Вячеслав Олегович, приоткрыв дверь.

– Хорошо, Слава. Я останусь на ночь здесь, если ты не против, – Полина подошла к мужу и поцеловала его в щеку.

– Ну что с тобой сделаешь, – вздохнул он и пошел к выходу.

Глава 21

Мне постелили в гостевой комнате. Окно выходило на море, и я полночи смотрела в манящую бездну горизонта, безуспешно пытаясь уснуть. Заснула я только под утро и проспала до одиннадцати.

Когда я спустилась на первый этаж, то ни в гостиной, ни на кухне никого не обнаружила. Затем я увидела приоткрытую дверь в комнату Полины и постучалась туда.

– Заходи, Майя, – пригласила Полина.

Она сидела за столом возле открытого ноутбука.

– Мне неловко, что я так поздно встала, – сказала я извиняющимся тоном. Я полночи не могла заснуть.

– Все в порядке, – ответила Полина и повернулась ко мне. – Андрей уже позавтракал и захотел прогуляться по берегу. На кухне есть сырники, иди, поешь. Потом, если хочешь, приходи сюда.

Я поблагодарила, позавтракала, помыла посуду и снова пошла в комнату Полины. Она разговаривала по телефону.

– Молодой человек, прекратите названивать. Я уже определилась с выбором фирмы ритуальных услуг. Мы будем делать гроб на заказ по индивидуальным размерам, – говорила кому-то Полина.

По моей спине прошла дрожь. Разговоры на такие темы всегда вгоняли меня в ступор. Я было хотела найти предлог, чтобы уйти, но Полина закончила разговор.

– Налетело воронье, – сказала она зло. – Только прознали, сразу принялись звонить с предложениями услуг по организации похорон. Нужно поискать номер конторы, которую мне рекомендовали друзья для заказа гроба. Владимир был очень высокого роста, почти два метра.

Я опустила глаза, надеясь, что продолжения эта тема не получит.

Полина тем временем щелкнула мышкой в ноутбуке и подозвала меня.

– Как ты думаешь, какое фото лучше выбрать для некролога в газете? – она развернула ко мне экран, и я увидела несколько открытых файлов с изображениями.

– Я не знаю… нужно подумать.

Полина встала и предложила мне сесть, чтобы лучше посмотреть фото.

Я стала листать в обратном порядке.

– Ну, там он совсем молодой, – комментировала Полина. – Это мы когда-то готовили поздравительное видео к его дню рождения, сканировали все фото, начиная с детских.

Под разговоры Полины я машинально щелкнула дальше мышкой, и меня словно обожгло. С экрана на меня смотрел… Ден. Моя первая и несчастная любовь, мой напарник, мой спаситель.

– Кто… это? – спросила я.

– Как кто? – не поняла Полина. – Владимир Владимирович.

– Это папа Андрея?

– Да, только совсем молодой, ему здесь восемнадцать.

– Вы говорили, он был высокого роста?

– Около двух метров. Андрюша-то, наверное, в мать, будет среднего роста. Да и похож он на нее лицом. А может еще и вытянется, ему же только шестнадцать…

Мои руки ослабли, я встала и пересела на диван.

– Мне кажется, самое первое фото, которое вы мне показывали, лучше всего подойдет.

– Да? Ну ладно, отправлю его.

– Скажите… Андрей говорил, что у него в Петербурге есть единокровный брат…

Полина оторвалась от экрана и посмотрела на меня.

– Да уж… это не самая хорошая страница биографии Владимира…

– Страница… – эхом повторила я за ней. – А Владимир Владимирович никогда не пытался наладить связь с тем сыном?

Полина сняла очки и потерла переносицу.

– Понимаешь, Майя… об умерших принято говорить либо хорошо, либо ничего. На эту тему я вообще не представляю, как теперь говорить. С той семьей Владимир ни разу не виделся после того, как развелся. Вот его отец, дедушка Андрея, ездил несколько раз в Петербург и даже помогал им: купил квартиру, давал деньги.

С сыном он пытался об этом говорить, но тот пресекал любые разговоры. Наверное, все-таки были у него какие-то муки совести, но он их заталкивал подальше и просто старался забыть тот период жизни и свой некрасивый поступок с разводом и другим браком ради денег для открытия ресторана. Собственные подлости, как правило, люди не любят вспоминать. Прости, Господи.

После самого последнего посещения дедушка Андрея слег и больше не вставал. Я не знаю, что такое он увидел там, в Петербурге. Перед смертью, уже в бреду, он говорил о какой-то девочке. Я не поняла, при чем там девочка. У Владимира точно там родился сын, сейчас ему семнадцать лет. А дедушка Андрея шептал «все сходится, она тоже». Я так и не поняла, о чем он. Что сходится, и кто это «она».

– Она – это, видимо, внучка. У Андрея есть не только брат, но и сестра.

Полина уставилась на меня.

– Что? Откуда ты это знаешь? – спросила она и снова надела очки, как будто они могли помочь ей что-то разглядеть в моей фразе.

– Я думаю, что знаю этого молодого человека. И у него есть сестра, Ксения. Ей в мае исполнилось шестнадцать лет.

– А Андрюше в июле исполнилось шестнадцать, – пробормотала женщина, а потом ахнула и прижала руку ко рту, – значит, когда Владимир разводился с первой женой, она уже была беременная, но не знала. Или не захотела говорить ему об этом.

– Не так давно они оказались в детском доме, потому что их мама уже несколько лет больна алкоголизмом, она лишена родительских прав. Они так жили несколько лет, но органы опеки узнали об этом только в начале мая.

Они выросли очень достойными людьми, я близко знакома с… Денисом. Он собирается в армию в октябре. А Ксения живет в детском доме, только очень часто болеет, у нее слабый иммунитет. Половину времени она проводит в больницах с осложнениями после простуд. А это все очень плохо влияет на сердце.

Я говорила это, чувствуя практически ненависть к тому, о ком нельзя было говорить плохо, потому что он умер. И тут же ругала себя за эти чувства: ведь этот же человек спас моего отца. Я ему обязана. Почувствовав, что мой голос начинает дрожать, я замолчала.

– Полина, – произнес у двери голос Андрея, и мы обернулись. Андрей стоял, прислонившись к косяку. Никто из нас не заметил, как он вошел.

– Полина, – повторил Андрей, – мы должны забрать ее.

Полина вскочила и подошла к Андрею.

– Мальчик мой, ты как себя чувствуешь? Ты очень бледный.

– Полина, – повторил Андрей, – обещай мне, что мы заберем эту девочку. Мой папа тоже часто болел в детстве простудами, климат Петербурга не всем подходит. Море пойдет ей на пользу, мы должны ее забрать. Она же моя сестра.

– Андрюша, ну конечно, мы сделаем так, как ты говоришь. Ты только не волнуйся, – говорила Полина, нежно глядя на него. – Мой Слава – не последний человек в городе, мы все организуем. Оформим опеку, или вообще удочерим эту девочку. Слава зарабатывает хорошо, у нас большой дом, и ты будешь с ней видеться, когда захочешь.

– Я буду платить за нее, раз я теперь такой богатый наследник. Ты только обещай мне, что заберешь.

– Ну что ты такое говоришь, – Полина всплеснула руками, – при чем тут деньги? У меня же нет детей. А Слава сделает так, как я попрошу.

Я встала и тихонько вышла из дома. Сейчас им не до меня. Они окрылены планами оформить попечительство над Ксенией, сестрой Дена. Или даже удочерить ее.

Небо внезапно потемнело, и стал накрапывать дождь, поднялся ветер. Я обхватила себя руками и подняла лицо к небу, поняв, как соскучилась по дождю.

– Майя! – закричала с порога Полина, – иди скорее в дом, сегодня обещали грозу.

Я еще немного постояла и зашла.

– Майя, – сказала мне Полина, – Слава утром привез ключи от квартиры, которую снимает твой папа. За нее заплачено на полгода вперед, ты можешь там жить, Валентина согласна там пожить вместе с тобой, а еще она предлагает тебе пожить у нее. Но мне кажется, тебе будет лучше всего в моем доме или здесь, Андрей только «за». Живи, сколько хочешь.

Я поблагодарила и решила переночевать в доме, а к утру решить, где буду жить. Грозу я переждала в выделенной мне комнате: хотелось побыть одной и решить, что делать дальше. Так и не придя к какому-то решению, я заснула.

После обеда вновь светило солнце. Воздух был наполнен озоном, и хотелось есть его ложкой. Полина ушла домой, чтобы приготовить ужин для мужа.

Я сидела в саду на качелях и любовалась розами. Вышел Андрей, сел на ступеньках и посмотрел в мою сторону.

«Подойти к нему или нет? – думала я, украдкой глядя на него, – вдруг он не хочет, чтобы я его жалела?..»

Я иногда ловила на себе взгляд Андрея, но он сразу отводил глаза. Так мы и просидели около часа, каждый на своем месте. Я раскачивалась на качелях, он копался в своем смартфоне. Таких нас и застала Полина, принесшая в сумке кастрюлю с котлетами, и позвала нас ужинать.

***

К тете Тоне мне все же поехать пришлось: у нее остались мои вещи, а я не могла вечно ходить в одних и тех же шортах и топе. Я проснулась в шесть утра и сразу отправилась к ней, чтобы застать ее дома.

Я постучала в калитку.

«Войдите», – услышала я и прошла к дому. Тетя Тоня стояла на веранде и заваривала чай.

– Простите меня, тетя Тоня, – набравшись смелости, сказала я и посмотрела на нее.

Тетя Тоня немного помолчала.

– За что же мне тебя прощать? О такой племяннице, как ты, можно только мечтать. Почему ты не пришла ночевать?

– Мне казалось, вы не захотите меня видеть.

– Что за ерунда. Живи здесь, сколько хочешь. Ты же знаешь, как я к тебе привязалась. Твоя комната в твоем распоряжении. Садись пить чай.

– Спасибо, – с улыбкой сказала я. – А как же Марианна?

– Мы с сестрой посидели, подумали. Решили, если ты вернешься, то не будем ничего менять. Марианна написала заявление в полицию на этого Климова. Значит, ее будут вызывать для дачи показаний. Если ее вызовут, я ей сразу позвоню.

Уехать вместе с отрядом домой она все равно не сможет: это дело будет длиться какое-то время. Придется вам к поезду что-то придумать: загримировать тебя как-то, чтобы другие дети не поняли еще одну подмену. Что-то придумать: краснуху, ветрянку, уж не знаю.

Или сказать, что ты больна, и всю дорогу спать. Сами думайте. Но скандала с лагерем не хотелось бы. Да и мне это не нужно. И потом, как будет выглядеть эта история с вашим обменом, если Марианна решила добиться компенсации морального вреда и предстать перед судом добродетелью…

– Мне тоже пока придется остаться, тетя Тоня, – вздохнула я. – Но мне есть, где жить.

Я рассказала в общих чертах о своем папе.

Тетя Тоня охала и прикладывала руку к сердцу.

– Бедная моя девочка, – сказала она после завершения моего рассказа. – Послушай, живи здесь, я Марианне постелю у себя, у меня есть раскладушка.

– Лучше уж я буду спать на раскладушке в одной комнате с Марианной, – засмеялась я. – Все-таки это она – ваша родная племянница.

– Ох, да. Я успела понять, что у меня за племянница. И, наконец, все сошлось: вот по ней сразу видно, что она – сестра Жозефины, – тетя Тоня усмехнулась. – Кстати, в полицию Марианна ходила со своим паспортом, уж извини, пришлось залезть в твои вещи. А твой паспорт – у Марианны в лагере: если тебе понадобится, я сразу за ним съезжу. Только тебе придется на суде сказать, что из лагеря ты сбегала: как иначе объяснить, что ты делала на участке Андрея, когда слышала разговор Яны и Климова?.. Или в кафе?..

Мы допили чай, и я по собственному желанию поехала с ней работать в кафе. Моя униформа – черное рабочее платье и белый фартук – висела в шкафу, постиранная и отглаженная.

Глава 22

Когда в лагерь пришел запрос на мое участие в заседании суда, срочно позвонили моей маме, чтобы не оставлять Марианну, то есть меня, здесь одну. К тому моменту отряд уже собирал вещи для возвращения в Петербург.

Мы с тетей Тоней встретили маму в аэропорту, и я всю дорогу убеждала ее, что не случилось ничего страшного: я просто прохожу свидетелем по одному делу.

В тот же день я приехала на вокзал проводить уезжающую на поезде в Петербург Леру. Близко подходить я опасалась, но подруга меня увидела, и мы друг другу помахали.

Вячеслав Олегович, муж Полины, организовал для мамы свидание с папой. Когда мы ехали с ним в машине, мама не знала, с кем ей предстоит встретиться: думала, что с ней будут общаться о деле, по которому я проходила свидетелем.

Я ждала маму в кабинете Вячеслава Олеговича. Она пришла через час, бледная и с опухшими от слез глазами.

– Мам, все будет хорошо, – сказала я ей, – уж теперь-то точно!

Мама покивала. Мы весь день гуляли по Севастополю. Жара уже немного спала: наступил сентябрь. Жить мы решили в квартире, которую снимал папа. Мама рассматривала вид из окна, переставляла книги, посуду, перекладывала папины вещи в шкафу. В такие моменты мне хотелось сидеть, смотреть и глупо улыбаться, поэтому я сразу начинала хлопотать по хозяйству.

***

Обвинительный приговор Климову все-таки вынесли, причем по нескольким статьям. Перед ним открывалась перспектива провести в местах лишения свободы долгие годы. Досталось и его подельнику в торговле наркотиками, а также Яне и «гению-умельцу», подстроившему взрыв на яхте. Бывшему ухажеру Марианны, Петру, тоже не удалось «замять» свое, хоть и не значительное, участие.

Много сделал для раскрытия дела муж тети Полины, в том числе благодаря моим показаниям. В суде представили видео с камеры, установленной для сохранности своего автомобиля жильцом дома, где располагалось кафе «Tik Тоник». На видео были запечатлены объятия Яны и Климова, которые я когда-то наблюдала из окна подъезда. Также в суде представили видео с камеры, установленной на воротах дома Салтыкова: на кадрах Яна и Климов входили в калитку, а затем Яна вынесла из дома пакет. Обвинитель сообщал, что в тот же день Климов внес задаток за помещение в Ялте под ресторан.

Марианна на суде плакала и рассказывала о зверствованиях Климова на яхте. Про сумку, которую она украла из машины, она упомянуть «забыла», да и про нас с Лерой тоже. Я была не в обиде: на суде присутствовала моя мама, и я не хотела, чтобы она еще и из-за этого переживала.

Тетя Тоня была рада вынесенному приговору, понимая, что теперь может спокойно работать в кафе. Хотя посетителей становилось все меньше, у нее было накоплено на жизнь в достатке в «не сезон».

Папу в тот же день отпустили.

Провожать меня, маму и папу в аэропорт приехали тетя Тоня, Валентина и Полина. Все трое пытались взять с нас обещание приехать следующим летом в Севастополь и остановиться у них. На этом моменте женщины чуть не поссорились, обсуждая, у кого именно мы остановимся. Мы звали их погостить в Петербург.

Полина рассказала мне, что она уже начала собирать документы для оформления попечительства над Андреем и Ксенией, и что при помощи ее мужа это представляется вполне возможным.

«Не было всю жизнь детей, а теперь сразу двое, – счастливо говорила она, – Слава не против».

Я искренне порадовалась, что все так сложилось.

Сидя рядом с родителями в самолете и смотря на полуостров сверху, я любовалась морем, бухтами и скалами.

Наверное, со стороны мы смотрелись так, как будто обычная семья возвращается после отпуска в Петербург.

Перед моими глазами проносились недавние воспоминания: история с моей куклой Лизой в поселке на Ладожском озере, встреча с Лерой, моя работа в фирме отца в Петербурге, погони, жизнь на туристическом судне с Деном, возвращение мамы, поезд в Севастополь, моя авантюра с обменом.

Какой-то немыслимый водоворот, магический круг. В центре которого – старенькая потрепанная кукла, талисман, передающийся из поколения в поколение. И каким-то странным образом моя семья все время переплетается с семьей Андрея.

«Не только Андрея, но и Дена, как выяснилось», – вспомнила я.

Каждый раз мысли о старом кладе, о сокровищах, приводили меня к тому, что я обретала намного больше: то, что не измеряется в денежном эквиваленте. Как будто кто-то решил показать мне, что имеет настоящую ценность в жизни, что есть главное.

Мои мысли вернулись к Андрею. Мы так и не сказали друг другу ни слова: какая-то стена встала между нами в то утро, когда он прождал меня возле калитки после моего бегства из ресторана.

«Зато теперь у него будет сестра, – успокаивала я себя, – для Ксении это станет спасением. Она будет круглый год дышать морем и быстро пойдет на поправку. А с Андреем рядом будет родной человек. У него ведь больше никого не осталось».

«Только Ден никогда тебе этого не простит», – сказал мне мой внутренний голос, который редко был настроен оптимистично.

«Не простит, – согласилась я, – никогда… хотя… кто знает, что ждет нас завтра?..»

В оформлении обложки использована фотография автора Şule makaroğlu с https://unsplash.com/photos/JkFRPFqgCpY.