Анастасия Головкина
"Не плачь, не жалуйся, не надо…" Диптих Марии Петровых 1942 года

Очерк из серии «Мария Петровых: новейшие факты биографии»

У этой утраты не было лица, не было плоти. Только бумажка, где было сказано, что осужденный В.Д. Головачев скончался от какой-то болезни, о которой прежде никто из близких не слышал.

Когда Мария Сергеевна получила извещение о гибели Виталия Дмитриевича, она не в силах была сдерживать эту боль в себе. Как воздух ей нужны были тогда слова поддержки! И она писала, писала родным и близким в надежде услышать какие-то особенные слова, которые вернут ей силы и волю к жизни. Исполненное отчаяния письмо она отправила своему институтскому другу, поэту Арсению Тарковскому, и даже попросила его приехать к ней в Чистополь, хотя прекрасно понимала, что он находится в действующей армии и вряд ли сможет покинуть военную часть.

«Родная моя Маруся, – отвечает ей Арсений 9 июля 1942 года, – может быть, о Виталии это еще неверно, м.б. он переменил адрес или что-нибудь другое, совершенно нестрашное? Если же с ним действительно так плохо, как ты говоришь, то чем я могу тебя утешить? Будь тверда, не печалься больше, чем можно, чтобы не мучить Аришку. Себя можно перегнуть, скрепиться. Нет теперь легкой жизни, а приехать я никак не могу, потому что я – на войне, и это почти так же, как то, что получилось с Головачевым. Ты пиши стихи, мне всегда становилось легче, написав. Мне теперь не до них, я пишу только для газеты, которая отнимает все, и для себя уже не хватает пороху. Не унывай, родная; ты – поэт. И хоть это не утешает поэтов настоящих, но ты подыми голову, потому что никакой смерти нет, ее выдумали, не верь ей. Я не могу найти нужных тебе слов…» [2]

Слова в такие минуты подобрать трудно. А у человека на фронте и времени нет на раздумья. Тем не менее, Тарковскому удалось найти слова нетривиальные, приводящие душу в движение: «Ты поэт. Не позволяй смерти разрушать свой лирический мир! Это в твоей власти». Вероятно, нечто подобное в виде мимолетных предмыслий уже вертелось в голове у самой Марии Сергеевны. В 20-х числах августа 1942 года у нее рождаются два стихотворения, которые, согласно ее воле, во всех сборниках публикуются как диптих.

            Глубокий, будто темно-золотой,

            Похожий тоном на твои глаза,

            Божественною жизнью налитой,

            Прозрачный, точно детская слеза,

            Огромный, как заоблаченный гром,

            Непогрешимо-ровный, как прибой,

            Незапечатлеваемый пером –

            Звук сердца, ставшего моей судьбой.

Звук сердца золотоглазого лирического героя освобождается от телесных оков, и теперь героиня ощущает его вокруг себя, как пульсацию вселенной. А герой не умер. Он ушел… Где-то там далеко с ним случилось нечто непоправимое или он просто покинул героиню по своей воле. Теперь это уже не так важно. Чувство любви, которое некогда пробудил в ней золотоглазый, не нуждается более в его физической оболочке, становясь самоценным и самодостаточным.

            Не плачь, не жалуйся, не надо,

            Слезами горю не помочь.

            В рассвете кроется награда

            За мученическую ночь.

            Сбрось пламенное покрывало,

            И платье наскоро надень,

            И уходи куда попало

            В разгорячающийся день.

            Тобой овладевает солнце.

            Его неодолимый жар

            В зрачках блеснет на самом донце,

            На сердце ляжет, как загар.

            Когда в твоем сольется теле

            Владычество его лучей,

            Скажи по правде – неужели

                  Тебя ласкали горячей?

            Поди к реке и кинься в воду,

            И, если можешь, – поплыви.

            Какую всколыхнешь свободу,

            Какой доверишься любви!

            Про горе вспомнишь ты едва ли,

            И ты не назовешь – когда

            Тебя нежнее целовали

            И сладостнее, чем вода.

            Ты вновь желанна и прекрасна,

            И ты опомнишься не вдруг

            От этих ласково и властно

            Струящихся по телу рук.

            А воздух? Он с тобой до гроба,

            Суровый или голубой,

            Вы счастливы на зависть оба, –

            Ты дышишь им, а он тобой.

            И дождь придет к тебе по крыше,

            Все то же вразнобой долбя.

            Он сердцем всех прямей и выше,

            Всю ночь он плачет про тебя.

            Ты видишь – сил влюбленных много.

            Ты их своими назови.

            Неправда, ты не одинока

            В твоей отвергнутой любви.

            Не плачь, не жалуйся, не надо,

            Слезами горю не помочь.

            В рассвете кроется награда

            За мученическую ночь.

ИСТОЧНИКИ

Российский государственный архив литературы и искусства

1. Ф. 619. Редакция журнала «Октябрь» (Москва, 1924 – по настоящее время). Оп. 1. Ед. хр. 3090. Л. 52

Личный фонд Марии Петровых

2. Оп. 21.1

Литература

3. Головкина, А.И. Виталий Головачев и Мария Петровых в письмах военных лет 1941 – 1943: к 115-летию со дня рождения М.С. Петровых (1908 – 1979) / сост. Анастасия Головкина. – М.: Издательство РСП, 2024. – 40 с.

4. Мкртчян, Л.М. Так назначено судьбой. Заметки и воспоминания о Марии Петровых. Письма Марии Петровых. – Ер.: изд-во РАУ, 2000 г. –  192 стр. 16 ил.

5. Петровых, Е.С. Мои воспоминания // Моя родина – Норский посад: сборник / ред. и подгот. текстов А.М. Рутмана, Л.Е. Новожиловой; коммент. Г.В. Красильникова, А.М. Рутмана. – Ярославль: Изд-во Александра Рутмана, 2005. С. 7 – 216.

6. Петровых, М.С. Дальнее дерево. Предисловие Л. Мкртчяна. – Ереван: Издательство «Айастан», 1968. – 206 с.

7. Петровых, М.С. Избранное: Стихотворения. Переводы. Из письменного стола/Сост., подгот. текста А. Головачевой, Н. Глен; Вступ. ст. А. Гелескула. – М.: Худож. лит., 1991. – 383 с.