Михаил Афанасьевич Булгаков
Приключения покойника

– Кашляните, – сказал врач 6-го участка М.-К.-В. ж. д.

Больной исполнил эту нехитрую просьбу.

– Не в глаза, дядя! Вы мне все глаза заплевали. Дыхайте.

Больной задышал, и доктору показалось, что в амбулатории заиграл граммофон.

– Ого! – воскликнул доктор. – Здорово! Температура как?

– Градусов 70, – ответил больной, кашляя доктору на халат.

– Ну, 70 не бывает, – задумался доктор, – вот что, друг, у вас ничего особенного – скоротечная чахотка.

– Ишь как! Стало быть, помру?

– Все помрем, – уклончиво отозвался медик. – Вот что, ангелок, напишу я вам записочку, и поедете вы в Москву на специальный рентгеновский снимок.

– Помогает?

– Как сказать, – отозвался служитель медицины, – некоторым очень. Да со снимком как-то приятнее.

– Это верно, – согласился больной, – помирать будешь, на снимок поглядишь – утешение. Вдова потом снимок повесит в гостиной, будет гостей занимать: «А вот, мол, снимок моего покойного железнодорожника, Царство ему Небесное!» И гостям приятно.

– Вот и прекрасно, что вы присутствия духа не теряете. Берите записочку, топайте к начальнику Зерново-Кочубеевской топливной ветви. Он вам билетик выпишет до Москвы.

– Покорнейше благодарю.

Больной на прощанье наплевал полную плевательницу и затопал к начальнику. Но до начальника он не дотопал, потому что дорогу ему преградил секретарь.

– Вам чего?

– Скоротечная у меня.

– Тю! Чудак! Ты что ж, думаешь, что у начальника санатория в кабинете? Ты, дорогуся, топай к доктору.

– Был. Вот и записка от доктора на билет.

– Билет тебе не полагается.

– А как же снимок? Ты, что ль, будешь делать?

– Я тебе не фотограф. Да ты не кашляй мне на бумаги.

– Без снимка, доктор говорит, непорядок.

– Ну, так и быть, ползи к начальнику.

– Драсьте. Кхе… кх!.. А кха, кха!

– Кашляй в кулак. Чего? Билет? Не полагается. Ты прослужил только два месяца. Потерпи еще месяц.

– Без снимка помру.

– Пойди на бульвар да снимись.

– Не такой снимок. Вот горе в чем.

– Пойди потолкуй с бухгалтером.

– Здрасьте.

– Стань от меня подальше. Чего?

– Билет. За снимком.

– Голова с ухом! У меня касса, что ль? Сыпь к секретарю.

– Здра… тьфу. Кха. Ррр!..

– Ты ж был у меня уже. Мало оплевал? Иди к начальнику.

– Здравия жела… кха… хр…

– Да ты что, смеешься? Курьер, оботри мне штаны. Катись к доктору!

– Драсьти… Не дают!

– Что ж я сделаю, голубчик? Идите к начальнику.

– Не пойду… помру… Урр…

– А я вам капель дам. На пол не падай. Санитар, подними его.

Через две недели

– С нами крестная сила! Ты ж помер?!

– То-то и оно.

– Так чего ты ко мне припер? Ты иди, Царство тебе Небесное, прямо на кладбище!

– Без снимка нельзя.

– Экая оказия! Стань подальше, а то дух от тебя тяжелый.

– Дух обыкновенный. Жарко, главное.

– Ты б пива выпил.

– Не подают покойникам.

– Ну, зайди к начальнику.

– Здрав…

– Курьеры! Спасите! Голубчики родненькие!!

– Куда ты с гробом в кабинет лезешь, труп окаянный?!

– Говори, говори скорей! Только не гляди ты на меня, ради Христа.

– Билетик бы в Москву… за снимком…

– Выписать ему! Выписать! Мягкое место в международном. Только чтоб убрался с глаз моих, а то у меня разрыв сердца будет.

– Как же писать?

– Пишите: от станции Зерново до Москвы скелету такому-то.

– А гроб как же?

– Гроб в багажный!

– Готово, получай.

– Покорнейше благодарим. Позвольте руку пожать.

– Нет уж, рукопожатия отменяются!

– Иди, голубчик, умоляю тебя, иди скорей! Курьер, проводи товарища покойника!