bannerbannerbanner
Название книги:

Королевство пустых зеркал

Автор:
Андрей Арсланович Мансуров
полная версияКоролевство пустых зеркал

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Мансуров Андрей

Королевство пустых зеркал

Роман

Все имена, названия и события вымышлены. Любые совпадения являются случайными.

Предисловие автора.

Эта трилогия, возможно, одна из самых моих страшных и пессимистичных социальных антиутопий. И в первой её части почти нет традиционного для меня «экшэна». Зато много почти назойливого реализма – да, я действительно считаю, что именно так всё и может случиться, если…

Если, как, собственно и во всех антиутопиях – прямо сейчас не начать противодействовать сложившейся глобалистской Системе управления человечеством.

И пусть мир альтернативной реальности показан глазами модельера – то есть, с весьма специфической точки зрения – от этого вряд ли становится меньше ужас свершённого теми, кто взял на себя смелость решать за миллиарды людей, какими им быть.

И как жить.

Часть 1. Крючок.

Объявление ничем не отличалось от стандартного.

«Работа за рубежом. В филиал крупной международной корпорации, специализирующейся на выпуске элитной одежды, требуется молодой креативный дизайнер. Стаж работы по специальности – не менее пяти лет. Производственные навыки и владение ангальским языком обязательны. Подробности после собеседования. Зарплата – от 3 500 у.е. С собой иметь резюме и…» И прочие казённо-бюрократические атрибуты.

Далее шёл «контактный телефон» и «адрес головного офиса». Блин…

Отшвырнув газету в кучу остальных, Алексей встал с постели. Щека дёрнулась.

Нет, так не пойдёт. Кипа мятой и рванной бумаги в углу у изголовья кровати доходит уже почти до колена. Босая ступня наступила на что-то острое, он даже подпрыгнул, зашипев. Зар-раза, что это так колется?! А-а, закаменевший чипс. В кухню так вообще стыдно зайти: гора немытых тарелок и кастрюль с безобразно шелушащимися корочками и разноцветными пятнами, на ладонь торчит из мойки. А уж запах…

Что же он – свинья, что ли? Или – отчаялся?.. Запустил до безобразия свой «быт», и не следит за состоянием квартиры? Вон: на книжной полке пылюки, оказывается, наросло – можно рисовать. Пальцем. Или записывать всё те же телефоны. Телефоны…

Нет, он уже их не записывает и не выписывает.

Бросив сердитый взгляд на будильник – тот не испугался, и упорно продолжал показывать девять сорок две – Алексей прошёл на кухню.

Холодильник ему попался тоже не из пугливых. Поэтому крепкие слова и комментарии по поводу отсутствия еды перенёс стойко. Впрочем – скорее, просто равнодушно. Слыхал и не такое…

Алексей, выудив из недр ослепительно ярко сверкающего пустотой пространства, пакет с недоеденной позавчера булкой. Хмуро взглянул на чайник. Тот как раз закипел.

Ну, хоть на этом спасибо.

Он долил в кружку позавчерашней же заварки. Разбавил её кипятком. Сахар кончился ещё на той неделе. Так что кушать остатки уже слегка попахивающей плесенью сдобы пришлось без «подслащения жизни», как любила говаривать бывшая…

За завтраком он задумчиво смотрел в одну точку: на кран мойки. Из носика каждые пять секунд капала жирная, словно издевательски сверкающая в лучах включённой у раковины лампочки, прямо-таки лучащаяся оптимизмом и толстенькими наливными боками, капля.

Зараза! Нет, не капля, а кран – сам он без инструментов прокладки поменять точно не сможет, а денег – не то, что на сантехника, а и на новую булку… Катастрофически.

Доев и ополоснув чашку, (Чтоб была хоть одна чистая!) он подошёл к окну.

Чуть отодвинул посеревшую от пыли занавеску. За окном всё так же серо и неприглядно: пасмурно, смог. Видно лишь унылые коробки корпусов промпредприятий, да и то – не дальше пары километров: всё тонет в сизо-голубой дымке. Столица. Мать её…

Ночью из окна его дешёвой квартиры даже «огней большого города» не видать – окраина. Сравнить вид отсюда после заката можно было лишь с картиной из далёкого детства, когда они с матерью ехали ночным поездом в гости к тётке.

На одном из полустанков он нарушил строжайший запрет родительницы, привстал с нижней полки, и упёрся носом в стекло: чернота за окном купе подавляла… Но и притягивала, как магнит.

Зловещей неизвестностью эта, словно клубящаяся, как туман, темнота, притаилась за краями залапанного чужими жирными пальцами, стекла. И только в центре как бы картины в рамке из массивных брусьев, кое-что сглаживало, смягчало ощущение опасности: подвешенная к кривоватому деревянному столбу лампочка с жестяным плоским колпаком сверху, отбрасывала, качаясь на ветру, режуще-пронзительный свет на кусок покосившегося забора, ворота какого-то лабаза и отблёскивающую чёрной водой огромную лужу.

Валики выдавленной колёсами грязи, обрамляющие лужу, и начинавшиеся словно нигде, и уходящие в никуда, всё равно навевали мысли о чём-то тревожном и тоскливом.

А больше ничего видно не было…

Кусок чьей-то жизни. Довольно унылой и беспросветной. Без разъяснений.

Он, отлично осознавая, что смотреть не на что, и незачем, всё равно упорно вглядывался во всё это, пока состав, поскрипывая, и подёргиваясь, не вывез его в уже абсолютную черноту башкарских степей. Рассеиваемую лишь мерцанием звёзд, плохо различимых через грязное стекло – кажется, было новолуние. Он тогда ещё подумал, что лучше уж абсолютная чернота и неопределённость, чем – вот так, сиротливо-убого…

И вот, почти так же, как на том забытом Богом полустанке, сейчас и у него всё: прошёл кусок жизни. Все усилия и мечты тонут (или – уже утонули) в глубокой чёрной луже безысходности.

Город оказался ничуть не приветливей бесплодных степей. А люди – просто…

Равнодушные. Или, что чаще – злобные завистливые твари. Любящие только себя!

И стремящиеся любой ценой стащить на себя всё одеяло.

Впрочем, трудно их за это винить. Жизнь здесь учит помогать лишь ближайшим родичам. И то – не всем. И не всегда.

А он… Считал себя способным на большее, чем преподавать историю в областном ремесленном училище. Ну вот и «попал» он с этими своими амбициями, и детско-наивным стремлением «строить жизнь самостоятельно»… Как кур в ощип.

Банально? Да.

Повторение миллионов чьих-то несостоявшихся судеб? Да.Недаром же после «Мосма слезам не верит», явно по заказу Высоких Чинов отсняли и «Карнавал»: чтобы убедившись, что ловить в столице нечего, миллионы наивно-восторженных и амбициозных девиц и парней не ломились, как мухи на… Н-да.

А что: он не стеснялся самому себе признаться, что вот этот, явно подходящий к логическому завершению, «кусок» жизни – отправлен псу под хвост!

Это только в слезливых дамских романах… Или в фантастике – главный герой в полной ж…пе, и как раз решает, с какой стороны к люстре лучше прицепить верёвку с петлёй. И тут вдруг!.. «Судьбоносный» звонок в дверь… Или хотя бы – по телефону.

Враки. Рассчитанные на то, чтобы другие миллионы полуотчаявшихся идиотов читали, и сопереживали: вот, сейчас у героини… или героя – всё «круто изменится»! Наследство. Интересная новая работа. Другой Мир. Словом – сказка о Золушке на новый лад!

А не удастся самому разобраться так, как «герои» книги со своей Судьбой – так получишь удовольствие от того, что хоть у кого-то, пусть и придуманного, всё сложилось так, как надо. Как хотелось бы и им…

«Покупайте эту замечательную книгу», обозлённые, разочарованные, трезво-прагматичные, но в глубине души «ранимые и сентиментальные» идиоты, отдыхайте душой, и наслаждайтесь иллюзиями Мира Грёз и Фантазий, и обогащайте!..

Если не свой внутренний мир, так хотя бы автора этой лабуды…

Ага – смешно.

Юмор висельника.

Да и кто к нему придёт или позвонит?!

Но вот вешаться – не дождётесь!..

А может, ну его на фиг, и просто – вернуться? Мать ждёт – не дождётся: двору нужны руки, как она всегда любит повторять… Крыша течёт, планки из забора выпадают, двор зарос бурьяном. А огород копать приходится нанимать соседа-алкаша, за традиционный магарыч – пузырь «самоката», который мать достаёт у тёти Агафьи…

Негативное мышление. Так думать нельзя: он читал у Генри Олднера в его «Теории НЛП», что нужно всегда… Вот именно: знать, и быть железобетонно уверенным, что человек может добиться всего, чего пожелает.

И – что?

Получается, он «пожелал» работать на жайтайский подпольный цех одежды?!

С одной стороны, он вроде бы рад, что его обнаглевших в последнее время хозяев «прихлопнули». Те, видать, воображали, что теперь-то они надёжно «прибрали к рукам» Жернизовский Рынок. Повезло ему, что при облаве оказался дома. А имени его ни в одной «бумаге», захваченной в «конторе» (двухъярусном огромном подвале под одним из ларьков) не значилось…

С другой стороны, теперь и денег взять неоткуда.

Вернувшись в комнату, Алексей заправил кровать. Простыня и наволочка превратились в грязно-серые и сырые от ночного пота мятые тряпки – что же делать, если последние три недели хозяину не спится! А постирать всё недосуг.

Впрочем, кого он обманывает? Времени у него теперь – море… Хочешь – гуляй по квартире. Хочешь – ходи по улицам, разглядывая деловито-каменные серые лица спешащих навстречу, и озабоченных своими проблемами, женщин, мужчин, и даже детей. (Впрочем, большинство проблем детей сейчас сводится к более или менее престижной пластиковой коробочке, которую они тащат в руке, сосредоточенно вперившись в неё. И натюкивая что-то пальцем – «общаются!»)

А хочешь – сиди, как идиот, на кровати, обводи кружками отобранные объявления, и звони по номерам… Где тебе весьма вежливо ответят, что «Вакансия уже занята…», «Извините, набор временно приостановлен…», и, козырное: «Оставьте, пожалуйста, ваш телефон. Мы сами перезвоним вам».

Ну правильно: новое законодательство запрещает печатать в объявлении «дискриминирующие» градации, типа «мужчин и женщин старше сорока просят не беспокоить».

 

И теперь из-за этого приходится как придурку, таскаться по всем этим, расположенным, согласно закону подлости, на других, самых дальних, концах города, конторам, и выслушивать всё то же: «Мы вам перезвоним…»

Перезвонят, как же… И то, что после него на стул для собеседования садятся сотни задов таких же непристроенно-озабоченных, а когда-то – энтузиастов, вовсе не улучшает настроения: конкуренты. И все, как и он, стараются выглядеть уверенно, и деловито…

Поскольку читали и Карнаги и того же Олднера.

Собирая в чёрный пластиковый пакет груду мятых газет, и собираясь вытряхнуть туда же и огромную кучу склизко-зелёных очисток и кожурок из вазочки у мойки, он приостановился на мгновение.

А может?.. Чем чёрт не шутит – позвонить-то никто не запрещает… Пока телефон не отключили за неуплату!

Оставив на кровати верхнюю, последнюю, газету, он вышел в коридор, затем на лестничную площадку.

Никого. Отлично. Он положил пакет на пол, и походил по нему, придерживая горловину. Ну вот: теперь должно влезть.

Пакет всё равно затолкался в трубу мусоропровода с трудом. Но вниз уехал. Алексей не без интереса прислушался, чуть склонив правое ухо к трубе.

А, нет – не до подвала. Ну, ничего – кто-нибудь наверняка бросит что-нибудь тяжёлое, с кухонными отходами например, и прочистит трубу… А не прочистит – так и ладно. Живя на шестом этаже можно особенно не волноваться за «засор» на втором. Вот к чему его приучила жизнь в этом городе: к ехидному наплевательству на проблемы других.

Вернувшись в квартиру, он тщательно вымыл руки. Хотя дотрагивался только до крышки люка. Всё равно – лучше чувствовать себя чистым, и знать, что не притащил домой никакой заразы. Вот и этой «мании» к чистоте рук и тела ему, в числе всего прочего, тоже не могла простить драгоценная «кошечка».

В половине одиннадцатого он снял трубку, и стал крутить старомодный диск номеронабирателя. (Как нагло соврала хозяйка квартиры, «не напасёшься на вашего брата телефонов-то». А, скорее, ей вот так квартира и досталась – со всеми «аксессуарами»…)

– Здравствуйте. Я звоню по вашему объявлению. – он постарался говорить не бодро, а просто – равнодушно. Эти бодрость и деловитость уже сидели у него в печёнках.

– Здравствуйте. – стандартно приятный нейтрально-вежливый женский голос на том конце линии не спешил продолжить… Хм. Странно. Ну ладно. Ему не стыдно представиться. И спросить.

– Вас беспокоит Липгард Алексей Семёнович. Я хотел узнать – вакансия на должность дизайнера одежды для зарубежного филиала… ещё не занята?

– Ещё нет. Если желаете, можете подъехать на собеседование. Наш адрес указан в объявлении.

– Да-да, благодарю, я… Когда у вас обед?

– У нас нет обеда, Алексей Семёнович. Вы можете подъехать в любое удобное для вас время, до восемнадцати ноль-ноль. В холле назовётесь, скажете секьюрити, что на собеседование в «Юниверсал дизайн инк.», и вас пропустят.

– Благодарю. До свиданья. – только и нашёлся сказать Алексей.

– До свиданья. – ответил мягкий голос. В трубке запикал сигнал отбоя.

Странно. Хотя нет – ничего странного. Почти всё почти как всегда.

Но…

Что же тогда показалось ему каким-то… Ненормальным? Пугающим?..

Да, именно это слово – пугающим.

Что-то не так с этой «Крупной международной корпорацией»! Но – что?!

Голос в трубке? Вроде, нет. Ничуть не менее безлико-вежливый, чем у всех прочих «специалисток» по связям с…

Текст объявления?

Нет – не подкопаешься, всё стандартно.

Может, напрягает то, что столь лакомая должность ещё не занята?.. Хм…

Да, пожалуй это и подозрительно: только в его выпуске было сорок восемь «дизайнеров современной стильной одежды», а до него, и после… Не менее полутысячи. И это – только одного Центра обучения. А таких – только по столице – с десяток!

Что же, остальные не хотят бросать места, где закрепились?! Ох, не верится…

Снова пришлось вернуться в ванну. Облупленный кафель мутно-голубого окраса взор взыскательного колориста точно никогда бы не усладил… Раковина фаянсовая, старая. Впрочем, как и всё здесь, в безликой квартире, приобретённой явно только для того, чтобы пускать «дойных коров» – квартирантов, не слишком заботясь о создании подлинного «уюта». Временное жильё – не больше! Ладно, хоть вода текла исправно.

Брился он тщательно, как всегда. Вот только лезвие тупое. Надо купить… Мозг снова прошёл традиционным маршрутом: «надо купить – нет денег – обязательно куплю, когда устроюсь – не устроишься, пока не будешь выглядеть достойно – не устроишься, соответственно, пока аккуратно не выбреешься!». Чёрт.

Галстук Алексей решил одеть тонкий серый. В нём он хотя бы мог ворочать головой, и не чувствовать себя «упакованным». Зная, что лифт в очередной раз «не работает», вниз, особо не торопясь, спустился пешком. Хмыкнув, мстительно прикинул: вот, где-то между вторым и первым и должен торчать сейчас его пакет…

На улице, для разнообразия, почти распогодилось. Только дуло от души. Ерунда.

До указанного адреса добрался на автобусе. Маршрут 1078 проходил как раз по нужной улице. Заняла поездка всего тридцать пять минут.

А что ему – пожар, что ли? Куда спешить?

Здание не поражало ни красотой, ни высотой. Безликая многоэтажка таталинской застройки. Однако войдя внутрь, он переменил мнение: холл оказался отделан почти на уровне… Пятизвёздочного отеля. Причём – не местного, а такого, что горделиво высится где-нибудь на побережье Ривьеры!.. Понятно, что тут кого попало не впустят.

Из будки вышел поджарый, и всё равно – косая сажень в плечах! – огромный охранник. Второй остался на месте, спокойно наблюдая.

– Здравствуйте. Вы – к кому? – тон очень вежливый. Никакого пренебрежения, или злобы, что Алексей иногда подмечал у «наделённых полномочиями» холуёв.

– Я – Алексей Семёнович. В «Юниверсал дизайн инк.». На собеседование. Мне назначено.

– Прошу вас, Алексей Семёнович. – вежливый (!) жест рукой в глубину коридора, – Лифт – слева. Четвёртый этаж.

– Благодарю – только и смог выдавить слегка опешивший Алексей.

А его Корпорация-то, похоже, и впрямь – корпорация, а не прикрывающаяся броским названием фирма-однодневка. Для отмывания денег. Хотя…

Работал он и на такие.

Ага – теперь стыдно. Но – в его Резюме они проходят под многозначительными помпезными названиями: можно чувствовать уверенность. Вроде бы.

Лифт оказался на первом этаже. Он нажал клавишу. С приятным тихим звонком дверцы плавно разъехались. Ого! Дьявольщина – в таком под стать ездить и Президенту! Алексей вошёл, чувствуя, как возрастает его желание потрудиться на этих «работодателей», и нажал кнопку с горящей четвёркой.

Когда двери вновь раскрылись, он даже не смог сразу решиться наступить на шикарную ковровую дорожку коридора. Это ж надо! Из кусков персидского ковра, что ли, они её составили?! Ворс чуть ли не до щиколотки! Уже двигаясь по ней, он автоматически поглядывал вниз: нет! Швов не видно – значит, сделано на заказ!!!

Уже одно это сказало бы ему почти всё необходимое о корпорации «Дизайн Инк», даже если б не висело по стенам шикарных полотен авангарда и классиков, мирно соседствующих со стоящими в большом холле консервативными кожаными креслами.

В холле, у начала куда более делового, и с нейтрально-светло-бежевыми пустыми стенами, коридора, стоял и стол. За ним, оторвавшись при звуке его шагов от стационарного компьютера, сидела девушка, сейчас с вежливой, – а не натянуто-заученной, и презрительной, как он ощущал у некоторых! – улыбкой, ждала, когда он приблизится. Лицо и фигура поразили его – уж не с конкурсов ли красоты её «отобрали»?!

Чувствуя, как противный червячок – да нет, скорее – червячище! – сосёт в кишках, он поздоровался:

– Здравствуйте! Это я звонил по вашему объявлению, и мне сказали, что я могу подойти в любой…

– Здравствуйте. Да, я узнала ваш голос. Алексей Семёнович?

– Верно.

– Прошу: проходите. Вторая дверь направо. – блондинка указала на коридор за спиной.

– Благодарю. – Алексей чуть поклонился, не посмев, впрочем, улыбнуться. Ему даже в голову не пришло обычных пошлых мыслей насчёт взаимоотношений секретарши и Босса, а уж тем более – закрутить с ней самому! Что-то в этой женщине, несмотря на все её «убийственные» внешние данные, казалось…

Отталкивающим. Холодным. Безлико-аморфным. Словно она – равнодушный и вышколенный, безотказный неизменно вежливый винтик в неумолимо эффективной Машине. Системе. Нет, он конечно встречался и с такими, но эта… Нечто особенное.

Хм-м…

Он прошёл, куда ему указала холёная рука с нежно-розовыми, лакированными под естественный цвет, ногтями. Да, в том числе и эта крошечная деталь о многом говорит.

На двери висела полированная латунная табличка с выгравированными и залитыми чёрным лаком буквами: «Приёмная». И – всё. Лаконично, конечно, но… Ладно, увидим.

Постучав, он вошёл.

Небольшую комнату украшали только две двери, справа и слева.

Стол напротив входа. С неизменным лаптопом и работающей за ним женщиной. Шкаф с многочисленными файловыми папками за её спиной. Женщина, оторвавшая странно красные глаза от экрана, не сердито, но и не приветливо взглянула ему в лицо. По виду ей явно перевалило за сорок. Значит, точно – ценный работник. Раз шеф позволяет обходиться почти без косметики…

И традиционно-обязательных для «типовых» женщин-служащих, колготок.

– Здравствуйте. – Алексей не мудрил, и просто повторил всё снова, – Я по вашему объявлению. На собеседование.

– Здравствуйте. Алексей Семёнович?

– Совершенно верно.

(А то по нему не видно – что он – Алексей Семёнович?!)

– Минуту. – женщина щёлкнула рычажком в пульте сбоку стола, и глянула в экранчик, установленный на столе так, чтобы с места, где стоял посетитель, не было видно лица хозяина кабинета, – Виктор Михайлович. Пришёл Алексей Семёнович.

Возможно, Виктор Михайлович что-то ответил – Алексей только сейчас, когда голова женщины повернулась чуть в профиль, заметил крошечный наушник в раковине её уха – но не услышал ни звука. Его уважение к организации, если только это было возможно, поднялось ещё выше!

– Прошу вас, Алексей Семёнович, проходите. – женщина указала на дверь справа от него.

Ощущая странное волнение, и в то же время абсолютно ничем, вроде, не вызванную приподнятость духа, он постучал и повернул ручку. Вошёл. Аккуратно прикрыл дверь, и только после этого позволил себе повернуться и осмотреться.

Вот это интерьерчик! Одни только драпировки окон стоили наверное, не меньше… А уж настоящие дубовые панели на стенах! Н-да.

Ничего не скажешь – производит… Впечатление. Однако он поторопился пройти в дальний угол непривычно большой комнаты. Невежливо пялиться. А ещё – глупо делать вид, как у барана, увидавшего новые…

Сидевший за массивным – в пол-комнаты! – светло-коричневым (Чёрт! Тоже – настоящий орех! Уж Алексей-то в этом деле понимает!) столом мужчина приподнялся, и вежливо – То есть, не с видом снулой рыбы, а вполне заинтересованно поблёскивая хитрущими глазками! – пожал ему руку.

– Здравствуйте, Виктор Михайлович! – Алексей оценил шикарный костюм: от Дуора, точно! И сидит прекрасно. Точно – инд. заказ! То есть – стоит даже дороже стола!..

– Здравствуйте, Алексей Семёнович. Прошу, присаживайтесь. – вежливый жест в сторону ближайшего стула.

Не без трепета отодвинув его (на примерно таком же – как он видел в программах новостей! – сидел, раздавая указания, Президент страны), Алексей сел.

– Алексей Семёнович, мне придётся задать вам несколько вопросов. Если ответы на них устроят вашего нанимателя, далее вами будет заниматься Медицинский Отдел. И лично, – Виктор Михайлович воздел очи к потолку, не забыв, впрочем, сразу же вернуть их цепкий взор обратно, – директор по кадрам. То есть, он так же будет задавать вам… Некоторые вопросы. Вы согласны на такой порядок наших… контактов?

Мысль в голове Алексея словно раненная куропатка, потыкалась во все уголки черепа. Нутром он чуял – что-то здесь не так! Хотя внешне, вроде, почти стандартная процедура.

Наверное, для больших и солидных Корпораций имеет смысл и четырехступенчатый отбор, и мед. обследование (Ну, надо же отсеять хилых и… э-э… людей с неустойчивой психикой!), и, возможно, и без его жалкого Резюме, покоящегося в папке, они всё про него уже узнали… Для этого и существует интернет, и всякие шпионско-информационные Программы… Но – надо что-то уже ответить. Работа ему… Всё равно нужна!

– Да, я согласен. – он постарался придать себе и голосу как можно более деловой и нейтральный вид и тон, хотя понимал: сидящий напротив человек не может не заметить его колебаний и сомнений. А если то, что он слышал про крупные Корпорации (Ну, насчёт датчиков потоотделения в подлокотниках кресла, дистанционного съёма энцефалограммы, и отслеживания дыхания и пульса, и проч.) – правда, то все его теперешние «показатели» могут сыграть против него же…

 

– Отлично. – в тоне не проскользнуло ничего, кроме вежливой деловитости, – Тогда, с вашего позволения, приступим. И, если вы не против – на ангальском.

Алексей только кивнул – уж за язык-то он…

Виктор Михайлович достал из нагрудного кармана, и водрузил на нос старомодные очки в черепаховой оправе, и вынул из верхнего ящика и положил на стол лист бумаги.

Зачем он ему понадобился, Алексей так и не понял – в бумагу его интервьюер не заглянул ни разу. А то, что от Алексея не укрылось, что линзы в очках практически без диоптрий, заставляло думать, что очки нужны лишь для какого-то психологического эффекта. (который, правда, от Алексея ускользнул) Или они – являются ещё каким-то прибором. Рентген?

– Алексей Семёнович. Вы женаты?

– Разведён. Уже три года. – ангальским он не пользовался всего пару месяцев. Так что за произношение и правильность фраз не боялся.

– У вас есть дети?

– Нет.

– Извините, если следующий вопрос покажется вам слишком личным. Вы поддерживаете отношения с бывшей женой?

– Нет. Мы даже с днём Рождения друг друга не поздравляем. (И это была чистая правда. Щека Алексея при упоминании бывшей снова чуть было не дёрнулась. Усилием воли он сдержался.).

Если Виктор Михайлович и заметил его состояние, виду он не подал, вежливо «зачитав» следующий вопрос:

– Ваши родители живы?

– Мать жива. Отец умер в 20.. году.

– Братья, сёстры?

– Нет. Я единственный ребёнок. Мать родила меня, когда ей было тридцать шесть, а отцу – сорок четыре. Врачи запретили ей рожать ещё.

– Благодарю за столь исчерпывающее прояснение вашего семейного положения. Теперь вопросы, собственно, касающиеся непосредственно работы. Что и когда вы кончали? И где работали?

Отвечая буквально наизусть заученными казёнными фразами из резюме, которое ему было нужно примерно так же, как чиновнику его листок, Алексей уже старался сам незаметно наблюдать за собеседником.

Точно – тот слушал вовсе не его, а, похоже, такой же крошечный наушник, чуть отблеснувший у мужчины в ухе, когда голова чуть повернулась. Переводчик? Вот уж вряд ли… Такой чиновник наверняка владеет и «дойтчем» и ещё парой языков! Начальство? Данные детектора лжи?..

Проклятье! Похоже, попал он.

Но чем же здесь занимаются на самом деле?!

Шпионаж? Промышленный шпионаж?! Он слышал, что крупные компании в мире «высокой Моды», занимающиеся кражей новейших идей и разработок, имеют доход больше, чем иные страны – бюджет…

Что же делать? Извиниться и сказать, что передумал?

Глупо. Работа ему всё равно нужна. А у этих было указано, что за рубежом. То есть – даже если ему и предстоит «похищать» промышленно-дизайнерские секреты – не у своих уж точно! Патриотические чувства, вроде, не должны пострадать… Однако вот его скетч окончен.

Виктор Михайлович снял очки, спрятал в карман. Убрал в стол листок. Приветливо улыбнулся, встал.

– Благодарю вас, Алексей Семёнович. Я узнал всё, что необходимо нашей фирме для знакомства с вами. Теперь же, если вы ещё не передумали сотрудничать с нами, прошу пройти в кабинет сорок восемь – это в конце коридора! – и подвергнуться небольшому, но крайне важному для нашей, – чиновник выделил это слово. – Корпорации, медицинскому обследованию. Всех благ!

Алексей снова пожал весьма плотную и тёплую руку, и попрощался.

Да-а, похоже, что вляпался он… Недаром же была вроде как вскользь брошена фраза о том, что «если ещё не передумали…». Точно – непростая Корпорация. Вычислили его сомнения… И наверняка – через наушник передавали что-то вроде данных о его подлинных эмоциях, или… Сомнениях.

Ну, а если вот так разобраться – что ему терять?!

Что его удерживает – пусть даже и от промышленного шпионажа?! Ведь там – идёт игра интеллектов, и «агенты» предпочитают элементарный подкуп. Ну, может, ещё шантаж… А вовсе не убийства и прочий криминал с погонями-стрельбой-похищениями-вскрытиями-сейфов, как это любят показывать в фильмах!

Он фактически одинок. С матерью теперь живёт её младшая сестра – тоже вдова. Два-три года они без него самого – но с присылаемыми им деньгами! – уж точно проскрипят! А он в свой тридцать один, если не устроится сейчас на солидную должность в солидной же Компании, рискует остаться навсегда «за бортом!»

На двери кабинета сорок восемь, любезно указанному «деловой» секретаршей, висела только табличка с этими самыми цифрами.

Постучав, он вошёл. Ого-2! (А, похоже, будет и «Ого-3», и «Ого-возвращается»!)

Типично медицинский, до половины отделанный блестящим белым кафелем, кабинет. Сквозь открытую дверь видно ещё одну комнату – тоже старильно-казённую, и залитую ослепительно-голубоватым сиянием ксеноновых ламп. За столом у стенки сидит девушка в накрахмаленном зелёном халатике. (когда она встала, оказалось, что халатик-то не столько скрывает, сколько открывает стройные ножки…)

– Здравствуйте. Алексей Семёнович? – он вежливо поздоровался в ответ, автоматически отметив, что хотя для Подиума ножки всё же коротковаты, но… Да, впечатляют. Особенно его мужское естество! – Прошу, проходите.

Его провели в соседнюю комнату.

Точно. Ого-три! И «Ого-возвращается!..» Да уж сразу – и «Дети Ого!»

В первом углу торчала здоровенная махина томографа. Во втором – ещё какого-то странного устройства. УЗИ? Рентген? Так сразу и не поймёшь…

За столом, еле вписывавшемся между аппаратами, его поджидал мужчина в оптических очках (Тут уж точно без дураков: как пить дать – минус шесть!) с аккуратной бородкой, лет пятидесяти. Он, как бы в предвкушении, что сейчас удастся снова пустить любимые игрушки в действие, встал, потирая маленькие, пухлые и розовые, словно у ребёнка, ладошки. Алексею приветливо улыбался:

– Здравствуйте, больной! Сейчас мы постараемся доказать вам… Да и окружающим тоже… Что вы, собственно, здоровы!..

Алексей пожал протянутую руку, (А она-то, несмотря на обманчивую пухлость, оказалась ничего себе – ещё жёстче, чем у Виктора Михайловича! Качаются они тут всё, что ли?!) поздоровался и представился. Во время рукопожатия же узнал, что доктора зовут Викентий Константинович. Заметно было, что тому не терпится:

– Прошу, Алексей Семёнович. Нет-нет, не нужно ничего снимать! – предупредив попытку Алексея, уже сидящего на столе томографа, снять обувь, доктор нежно придал его телу горизонтальное положение, сестра подложила под обувь квадрат зелёной материи, – Больно не будет. Честное слово!

Лучезарная улыбка, по идее, должна была сказать пациенту, что это шутка. Пришлось улыбнуться в ответ.       Но – молча.

Полный самыми нехорошими предчувствиями, он постарался расслабиться, пока стол с ним бесшумно въезжал под круглый толстенький бублик, и выезжал обратно.

Затем пришлось отдаться «в руки» второго, совершенно непонятного агрегата, а затем и раздеться до пояса. И подвергнуться уже вполне традиционным измерениям давления, осмотру роговицы, простукиваниям и прослушиваниям с неизменными «Дышите-не-дышите! Покажите-ка язык…».

У Алексея крепла уверенность в том, что эта, последняя, часть программы «изучения» его организма, нужна только для усыпления его беспокойства – особенно это подозрение подогрели крошечные блестящие капсулы: в ушах и доктора, и медсестры…

– Прошу вас, Алексей Семёнович, присаживайтесь. – стол Викентия Константиновича стоял у стены второй комнаты, между приборов, и шкафов со сверкающими девственно-хромированной сталью инструментов, занимавших больше половины её пространства.

Пока Алексей делал вид, что расслабленно изучает интерьер, доктор внимательно изучал что-то на мониторе ноутбука перед собой. Оторвав свой всё так же лучезарный взор от экрана, он внезапно спросил:

– Скажите, Алексей Семёнович, у вас в семье никто диабетом не болел?

– Нет. Вот этого уж точно не было. – он прикусил болтливый язык, но было поздно. Викентий Константинович ухватился:

– А вообще – у кого-нибудь из родителей были какие-нибудь наследственные болезни?

– Ну-у… У отца – артрит коленок… Правда, не знаю – наследственное это или нет. У матери – повышенное давление. Вот, вроде, и всё.

– Понятненько… А вот, скажем, склонности к… э-э… назовём это – неадекватному поведению? Мышлению? Алкоголю? Ни у кого?

– Нет. Пьяниц и психов у нас точно отродясь не попадалось. И – поэтов тоже… Все на редкость адекватные, прагматично-приземлённые, и… вменяемые. – Алексей позволил себе чуть улыбнуться.


Издательство:
Автор
Метки:
Самиздат