# Аквамарин. Часть 1

Наталия Александровна Матвеева

Оливия Мартинес жила скучной и однообразной жизнью в закрытом пансионате для девочек на Сицилии, вдали от родных и близкий ей людей, но после ее возвращения в родной Нью-Йорк, эта жизнь резко закончилась. И еще бы! Разве у дочки самого влиятельного и могущественного крестного отца нью-йоркской мафии может быть спокойное, обыденное существование? Событие за событием приводит к тому, что между кланами двух мощнейших мафиозных семей начинается противостояние и, неизвестно, кто из них сможет победить, и скольким еще предстоит пасть в этой бойне, не совсем случайно развязанной этой молодой девушкой с ангельской внешностью, но с дьявольским характером, упорно движущейся к своей единственной цели…

Наталия Матвеева


АКВАМАРИН

Роман


Natali-100@pochta.ru


Я разломана, порвана в клочья,

Мое сердце иссохлось от злости,

Одиночества холод колючий

Прогрызает внутри меня кости;

И не вспыхну, не стану звездою

Я на чьем-нибудь небосклоне,

Но как будто фонарь на перроне,

Осветит он листок в сухой кроне.

И сожжет в моем сердце ненастье

Теплый луч, что был рядом со мною,

Но не станет отменой неверию

И не вспыхну в его небосклоне.

И в момент, когда ненависть к миру

Улетит, как орел, к горизонту,

Вдруг откроется жизнь среди смерти,

Освежит теплым ливнем сухое,

То сухое, то самое сердце,

Что испил люцифер одиночества,

И смогу засиять ярче солнца я,

Фонаря свет служил мне пророчеством.


Глава 1

Она в последний раз окинула взглядом серую комнату, чувствуя и грусть, и одновременно угрюмое злорадство. Наконец-то ее заточение подошло к концу и впереди ее ожидает большой и волнующий внешний мир, о котором девушка знала очень немного, в основном из фильмов, книг и рассказов соседки по комнате, которая, в отличие от нее, могла каждые выходные выходить в город, потому что была примерной девочкой и слушалась преподавателей.

Раньше комната была немного другой. Когда ей было шесть, на стенах красовались зеленые обои с крупными ромашками, а пол был вечно усыпан разными игрушками (которые являлись собственностью пансионата, между прочим) и фантиками от сворованных у своей же воспитательницы конфет. В десять эти же ромашки были с успехом запрятаны под красочные глянцевые плакаты героев диснеевских мультфильмов и непонятно как затесавшийся в эту компанию одинокий плакатик с Бивисом и Батхедом. В четырнадцать со стен взирали красавцы из когда-то популярных групп N Sync и Backstreet Boys, а вот в восемнадцать, кажется, девчонкам захотелось почувствовать себя взрослыми – Nirvana и Sex Pistols смотрели буквально с каждого сантиметра стен.

Сейчас она окидывала взглядом пустую комнату, в которой прошла практически вся ее жизнь, оглядывая серые голые стены, две железные кровати на пружинах, стол посередине у небольшого окна, вид из которого разбавляли две белые березы и серая кирпичная стена соседнего общежития, и зловеще улыбалась, сжимая в руках белый конверт.

Ее звали Оливия Абрамс. И она провела шестнадцать лет свой жизни в закрытом пансионате для девочек-сирот и девочек из неблагополучных семей «Санта Лючия» на Сицилии, в Италии. Хотя сама родилась в Нью-Йорке. В семье самой известной и самой устрашающей в городе – в семье главаря мафиозного клана Эйдена Мартинеса, уроженца Сицилии. И да, ее настоящая фамилия – Мартинес – была под строжайшим запретом. О ней никто не должен был знать здесь, в Италии. У отца везде было много врагов.

Оливия попала в приют, когда ей было всего шесть лет. Это случилось сразу после гибели ее матери от рук заклятого врага отца – мафиози Рико Карелли по кличке «Аркан». С того ужасного вечера в жизни Оливии и ее старшей сестры Джессики произошли серьезные перемены. Отец, ни на секунду не замешкав, принял решение отослать Оливию в закрытый пансионат на Сицилию, а Джессику (на тот момент ей было десять) благополучно забрал с собой как старшую и как единственную наследницу его дела, так как сыновей у него не было. Оливия умоляла оставить и ее, спрятать на окраине Нью-Йорка вместе с Джесси, но отец был непреклонен, и девочка, совсем недавно потерявшая мать (которую убили прямо на ее глазах выстрелом в голову), осталась одна.

Наверное это, да и многое другое, повлияло на становление своенравного, злого и склочного характера Оливии. Она была холодной и решительной, язвительной и саркастичной, бесстрашной и упрямой, как черт. И у нее были серьезные проблемы с контролем гнева. Очень серьезные. Но насмешливо отмахиваясь от всего и вся, Оливия жила так, как ей нравится, не слушаясь никого, хоть и была единственной вечно наказанной студенткой с самого детства.

Но сейчас был конец мая. Оливии исполнилось 22 года, а это значит, что программа пребывания в пансионате завершена, и теперь она свободна! Лив язвительно усмехнулась. И Боже! Как эта усмешка не вязалась с ее внешностью! Любой, встретивший ее на своем пути, мог поклясться, что эта девочка – ангелочек во всех смыслах.

Лив была яркой блондинкой с густыми, чуть вьющимися волосами до талии, пышными прядями спадающими на ее нежные плечики и спину, ее рост не превышал 160 сантиметров и фигурка была такой стройной и элегантной, будто специально созданной для того, чтобы противоречить коварным и злобно-насмешливым фразочкам, вылетающим из ее милого ротика. Ее личико, на которое то и дело падали более короткие, волнистые светлые прядки, было воистину прекрасным: большие, ярко бирюзовые, светящиеся внутренним и каким-то обманчиво невинным светом глаза, обрамленные пышными, темными, в разрез с волосами, ресницами и такими же странно темными, но аккуратными дугами бровей, небольшой носик, румянец на бархатистых щечках и алые нежные губки… О, да, Лив была обворожительна.

С детства переживая за свой небольшой рост, Лив занялась спортом и стала ходить в секцию по художественной гимнастике, открывшуюся при пансионате. Нагрузки были невероятно тяжелыми, но Лив, в отличие от многих других девочек, уперлась, как ослица, и преодолевала все трудности с завидным упорством, тренируясь и утром, и днем, и вечером, выплескивая свою бешеную, но все по-прежнему негативную энергию. Она наращивала силу внутри себя, не желая признавать слабость, и это трансформировалось в идеальную фигурку с очаровательно подтянутым животиком и невероятно стройными ножками.

Конечно, в пансионате для девочек красоваться было не перед кем, так что Лив не обращала внимания на свою, светящуюся, белую и хрупкую красоту и в ее больших зелено-голубых глазах на смену невинному сиянию чаще приходила ледяная насмешка и жестокость. Девочки сторонились ее, но у Лив все же были подруги, аж целых три: соседка по комнате Ника и две девочки из соседней комнаты – Мэри и Рэй, которые не только примирились с взрывным нравом Оливии, но и научились весело смеяться над ней и парировать ее словам, не принимая всерьез богатые эпитетами и метафорами ругательства. Девочки не знали, что отец Оливии – босс мафии. Не смотря на презрение к отцу, Лив очень много знала о жизни в мафиозной семье и понимала, что, озвучив настоящую фамилию, она поставит на себе мишень для какого-нибудь дурацкого покушения с целью выкупа, либо просто для пули в лоб. Она не боялась смерти, потому что считала жизнь никчемным подарком Всевышнего, который, шутки ради, испортил все, что могло бы у нее быть, но оставил ей существование, чтобы она конкретно помучилась. Так зачем бояться? Смерть так смерть… Но тогда, когда она сама решит. Именно поэтому Оливия гордо носила фамилию Абрамс и без конца нарывалась на неприятности своим хулиганским поведением и острым языком.

И сейчас, прекращая нудное описание блондинистой выскочки, возвращаемся в пустую комнату, посередине которой эта вышеупомянутая особа и стояла в уверенной позе и нежно розовой, с белыми горошинками, пижамке, состоящей из майки на тонких лямках и коротких шортиков, открывавших ее стройные ножки. Оливия сдула прядь волос, упавших на лицо, и крепче сжала письмо отца в кулаке. Он знал, что ее учеба заканчивается, и приказал немедленно вылетать в Нью-Йорк. Для серьезного разговора. Так было написано в письме. Лив ухмыльнулась. В конце была приписка: «Я люблю тебя, моя девочка, хоть знаю, что вернуть твое доверие будет непросто. Но знай – я очень-очень-очень скучал. Вылетай ближайшим рейсом и не вздумай опаздывать, иначе я пришлю своих людей, чтобы они помогли тебе собраться и при этом не забыть голову в этом чертовом пансионате! Билет в конверте. Пока, крошка».

О, да. Ей определенно было о чем поговорить с отцом. Но сначала нужно успокоить внутри себя порыв врезать ему чем-нибудь тяжеленьким… Да, она отвыкла от семьи, которой у нее практически не было.

– Ну и что дальше? – услышала она позади себя веселый голос, и в комнату легко влетела высокая брюнетка с короткими, прямыми волосами, тонкой талией и невероятными ногами «от ушей». Она плюхнулась на свою кровать, где лежал матрац и подушка без наволочки, и счастливо улыбнулась, посмотрев на Лив.

Лив перевела серьезный ледяной взгляд в окно и жестко сказала:

– Полечу в штаты. Папочка ищет встречи. – язвительно проговорила она.

Ника изогнула брови и мило улыбнулась.

– Только прошу: не убивай его прежде, чем он все объяснит! И не бей по голове, ты же понимаешь…

Лив усмехнулась.

– Успокойся, подруга, этот сморчок засушенный будет жить. У меня было несколько дней, чтобы возненавидеть его снова, а затем остыть. – сказала она, бросая на стол письмо. – Вылетаю сегодня вечером.

Ника вздохнула и, закинув руки за голову, грустно посмотрела в потолок.

– Вот и все… Не могу поверить, что продержалась около тебя шестнадцать лет! Хотя… это было незабываемо! Мы еще увидимся? – с надеждой спросила она, посмотрев на Лив.

Лив улыбнулась, не излучая при этом уничижительного взгляда, а наоборот, с тоской и невероятной привязанностью посмотрев на Нику. Эта девочка стала ей ближе всех в жизни… Она и Мэри, и Рэй… Оливия села на край ее кровати и вздохнула:

– Ты мне как сестра. Если я не приеду к тебе в ближайшие пару месяцев, значит меня пристрелили в пьяной драке.

Девчонки рассмеялись. Ника села и хитро посмотрела на Лив.

– Можно я тебя обниму? Ну пожа-а-а-алуйста!!!

Ника знала, что Лив терпеть не может объятия, потому что считает их признаком слабости, хотя подруга была уверена, что Лив просто живет под маской Снежной Королевы, а на самом деле просто пытается избежать очередной привязанности… И она конечно была права. За шестнадцать лет жизни в одной комнате с человеком узнаешь его как облупленного.

Лив хихикнула, удрученно вздохнув. Она вдруг почувствовала, что тоже хочет обнять Нику и действительно будет по ней ужасно скучать…

– Ла-а-адно…. Только быстро! – разрешила она, и Ника, взвизгнув, бросилась ей на шею. Обнимая Лив, Ника весело и боязливо спросила:

– А поцелуйчик?..

– А в репу схватить не хочешь?

– Ну Лив! Малюсенький!! Ты даже не заметишь! И я никому не скажу, обещаю…

– Исключено.

– Ну пожалуйста!!!

– Нет.

– Sei così bella, non posso resistere! – сказала Ника и захихикала («Ты такая красивая, я не могу устоять!» – с итал.)

Оливия тоже хихикнула и ответила:

– Оk, ma allora hai promesso di venire da me a New-York. («Ладно, но тогда ты обещаешь прилететь ко мне в Нью-Йорк» – с итал.)

– Заметано! Ура-а-а! – и Ника кинулась на смеющуюся подругу, повалив ее на кровать и зацеловывая в обе щеки. Лив отбивалась, тоже хохоча. На шум прибежали Мэри и Рэй из соседней комнаты и застыли в дверях:

– Что тут происходит? – спросила Рэй, выпучив глаза.

– Ух ты! Да это же запретный ритуал целования нашей снежной королевы! Ника, мы с тобой!!! – и подруги, захохотав, бросились на кровать, присоединившись к Нике.


Глава 2

Аэропорт гудел вокруг нее, как рой разъяренных пчел, и голова Лив подпевала ему в унисон. Шестнадцать часов! Шестнадцать часов она и другие пассажиры борта 727 «Аэроатлантик» просиживали штаны в зале ожидания из-за невероятно сильного ливня и ветра за окном. Рейс задерживали, и по шкале от 1 до 12 Лив чувствовала себя где-то на 11 баллов, еле сдерживаясь, чтобы что-нибудь не разгромить. Внутри нее все пылало, внутренности как будто плавились, и девушка хорошо знала это чувство, которое легко может скинуть ее с тормозов.

Она сидела на жестком кресле, развалившись как можно более удобно и закинув обе ноги на гигантский чемодан с колесиками. Запрокинув голову назад и сложив руки на груди, Оливия дремала, вполуха слушая объявления холодного женского голоса из динамиков. На ней была простая белая майка с широкими лямками и легкие тряпичные цветастые штаны, не обтягивающие ноги, но сидящие на ее миниатюрной фигурке с милым изяществом. Образ завершали босоножки без каблука на тонких лямках и растрепанная грива светлых волос, спадающая в щель между спинками сидений и волнистой прядью закрывающая ей половину лица. Лив никогда не волновалась насчет того, как она выглядит, одеваясь только так, как нравится ей, но при этом у нее был какой-то свой неповторимый милый стиль нежной и мягкой леди, коей она, конечно, не являлась.

Рядом с собой она уловила осторожное движение, и раздражение начало выплескиваться из чаши терпения. Она отчетливо почувствовала мужскую энергетику и еле уловимый запах одеколона и сигарет и выдохнула, пытаясь держать себя в руках.

– Если ты сейчас же не освободишь это место, я подожгу твою куртку и намотаю ее тебе на голову, а затем разрешу всем остальным курить твои сигареты, поджигая их от получившегося факела! – ледяным, гневным тоном быстро проговорила она, не оборачиваясь и не открывая глаз.

В ответ ей прозвучал удивленный вздох и тихий мужской голос по-итальянски затараторил:

– Простите, я не хотел вам мешать, просто думал составить компанию, пока…

Лив открыла один глаз, который от гнева из ярко голубого превратился в насыщенно синий. Чувствуя, как стрелка на ее внутреннем котле переползает через красную отметку, она посмотрела на молодого, черноволосого и очень милого мужчину, сидящего рядом и с опаской, но и восторженным любопытством разглядывающего Лив с ног до головы.

– Предупреждаю, обезьяна, если я открою второй глаз, и ты будешь еще здесь, я начну приводить приговор в исполнение! Усек, придурок?

Видимо мужчина почувствовал волну гнева, исходящую от маленькой и хрупкой блондиночки с эротично растрепанными волосами, и немного подался назад, смутившись и неприятно удивившись еще больше.

– Простите, леди, но…

От смерти парня спас громкий металлический голос, заполнивший зал ожидания:

– Внимание пассажирам, рейс 727 «Аэроатлантик» Кальтаджироне – Нью-Йорк США отправляется через пятнадцать минут, выходы 1А и 3А, повторяю…

– Повезло тебе, брюнетик! – злобно, но весело проговорила Лив, легко вскакивая на ноги и хватая чемодан.

– Может вам помочь?.. – крикнул парень вслед стремительно уносящейся к вышеуказанным выходам на посадку девушке, но услышав ответ: «А кто тебе поможет, когда я переломаю обе твои ноги?», – юноша влюбленно улыбнулся и, подхватив свой багаж, бросился следом, загоревшись желанием во что бы то ни стало познакомиться с этой блондинкой с ангельской внешностью и дьявольским характером.


Глава 3

Семь часов полета и Лив, жутко усталая, злая на весь мир и невероятно голодная, наконец, прибыла в солнечный Нью-Йорк, где лето только начинало качать свои права на жаркую погоду. Отвязавшись, наконец, от надоедливого Федерико, того самого черноволосого, что пытался подружиться с ней в зале ожидания Кальтаджироне (пришлось воткнуть ему вилку в колено, банально, конечно, но зато эффективно!), Лив замотала свои густые, непослушные волосы в торчащий во все стороны пучок и закрепила его небрежно воткнутым оранжевым карандашом, который Лив незаметно свистнула у стюардессы, и, подхватив чемодан, направилась к выходу, чувствуя, наконец, что гнев проходит, а на смену ему внутри начал растекаться адреналин и любопытство…

Внешний мир и американцы совсем не такие омерзительные и приставучие, как она себе представляла…

Пройдя через раздвижные стеклянные двери, Лив оказалась за пределами аэропорта и увидела перед собой толпы встречающих и провожающих, обнимающихся, смеющихся и плачущих, ругающихся и, наоборот, нахваливающих друг друга людей… Среди этого моря разговоров и тел, Лив увидела обширную парковку с огромным количеством автомобилей, дорогу на выезд в город и вдали: сам город – чудо-громадину с нереально высокими зданиями, мигающими рекламой и неоном… Ностальгия накатила на Лив, и она на секунду замерла, вспоминая те дни, когда видела родной город последний раз. Ее сердце сжалось, а перед глазами встал образ мамы, которой ей так не хватало, что, казалось, будто Лив дышит одним легким, и воздуха так мало…

– Лив. – услышала она вопросительно-утвердительное восклицание и моментально вернулась из воспоминаний на землю. Секунда ушла на то, чтобы заметить прямо перед собой черный «Кадиллак», блестящий, огромный и, видимо, бронированный, с устрашающей тонировкой и не менее устрашающими на вид двумя здоровяками в дорогих черных костюмах, черных рубашках, с микрофонами в ушах и явно вооруженных, так как их левые руки синхронно подрагивали около талии, судя по всему, в надежде за секунду вытащить оружие и спасти дочку Мартинеса от внезапного покушения… Или дочек…

Лив быстро посмотрела в сторону голоса, окликнувшего ее.

Джессика. Ну конечно. Оливия чуть наклонила голову, разглядывая сестру, которая с не меньшим любопытством, а также с невероятным волнением пялилась на Лив, оглядывая ее с ног до головы.

Джессика тоже была красивой. В отличие от Лив, она была выше, ноги были длиннее и такие же стройные, как у сестры, а на голове, вместо светлой, пышной гривы, падающей на лицо, красовалась аккуратная прическа из прямых, до середины спины, каштановых волос с косой челкой, которая, между прочим, тоже вечно падала на один глаз. Глаза у нее были тоже голубые, но ближе к серому, а не зеленому, а личико сражало своей нежностью и аккуратностью. Сестры были похожи внешне, не считая кардинально разного цвета волос и стиля одежды… Лив успела заметить на Джессике черное, облегающее платье, подчеркивающее ее стройную фигурку, и замшевые туфли на высоком каблуке. Она выглядела как шикарная бизнес-леди с отличным вкусом.

– Джесси. – утвердительно произнесла Лив, и ее сердце бешено забилось. Секунду они стояли друг напротив друга, а затем бросились обниматься.

Джесси мелодично засмеялась.

– Лив! Мне так тебя не хватало! Я…

Они оторвались друг от друга и Лив заглянула в полные слез глаза Джессики.

– Не надо, Джесс. Все в прошлом. – жестко сказала Лив и глаза Джесс расширились от удивления: она явно не ожидала такого тона.

– Ты изменилась. Я предполагала это. – спокойно сказала Джесси, с интересом разглядывая сестру. – Как перелет?

– Весело. – чуть прищурившись, проговорила Лив. – Шестнадцать часов в зале ожидания на жестком кресле, в желудке только сэндвичи с беконом и дешевым сыром, какой-то кретин пытался приставать, но я воткнула ему вилку в ногу, и, наконец, ужасная турбулентность, но моя мечта, чтобы мы упали где-нибудь над Атлантикой, не сбылась.

Джессика шокировано уставилась на сестру и попыталась что-то ответить, как вдруг Лив почувствовала, как на них налетел и окружил своим невероятным, стремительным вниманием до ужаса веселый, немного сумасшедший, но при этом обаятельно-брутальный мужской голос:

– Эй, Джесси, клубничных леденцов на палочке не было, так что я взял мармеладных улиток, думаешь ей понравятся?..

Джессика саркастично улыбнулась и проговорила, обращаясь к юноше, налетевшему на них, как вихрь:

– Джонни, ты забыл, что ей уже не шесть? Думаю теперь она предпочитает…

– Шоколадный пудинг. – закончила Лив, уставившись на юношу, который с не меньшим интересом разглядывал ее. Внутри ее сердца что-то дернулось, и воспоминания вместе с яркими эмоциями детства нахлынули на нее. – Но клубничные леденцы для меня по-прежнему на первом месте… Джооонни… – протянула она, улыбнувшись и вспоминая, вспоминая…

Джонни весело улыбался и жевал мармелад, глядя на Лив. Он был невероятно красив: высокий, темноволосый, волосы спускались на затылок слегка волнистыми прядками, правильный нос, трехдневная щетина, темные брови и… ярко зеленые глаза. Лив несколько секунд пристально смотрела в них, думая, что утонула навсегда. Они сияли игривым огнем, веселым обаянием, страстью и жаром, он проницательно, с любопытством и игривым восторгом оглядывал без стеснения Лив с ног до головы, при этом девушка буквально физически ощущала невероятную, стремительную энергию и мужскую силу, исходившие от него и окружившие ее в вихре эмоций… Джонни-красавчик улыбнулся сияющей, обольстительной улыбкой, продемонстрировав потрясающие ямочки на щеках и сражая наповал своим притяжением, так что Лив долго не могла оторвать глаз от его лица, искорок в глазах и нереального огня, и, конечно, не сразу заметила идеальную, мускулистую фигуру, облаченную в потрясающую черную, идеально сидящую, футболку, джинсы, декоративно рваные на коленках и залихватские синие «найковские» кеды с характерной красной галочкой по бокам. О да, она помнила того мальчишку, который учился с ее сестрой в одном классе и постоянно бегал с ними гулять, развивая невозможную скорость… Этот вихрь остался, а вместо мальчика Лив разглядывал очаровательный и сексуальный молодой мужчина… жующий мармелад.

– Чтоб мне провалиться на этом месте… Это что – Оливка? – присвистнул Джонни и медленно обошел вокруг стоящей Лив, откровенно, не стесняясь, разглядывая ее фигуру с ног до головы, уделив особое внимание ножкам, попке и груди, с любопытством глянув на цветастые штаны и рыжий карандаш в волосах. Оливия поморщилась, услышав свое детское прозвище, но страстный и откровенный взгляд Джонни смущал ее и сбивал с толку. Она не привыкла к такому вниманию – главным минусом всей ее жизни было отсутствие какого бы то ни было опыта взаимоотношений.

– Ладно, за то, что ты качал меня в детстве на качельке, я прощу тебе «Оливку» … сейчас. Но в следующий раз, Джонни, ты получишь такого грандиозного пинка, которого тебе еще никто не отвешивал, обещаю! – гневно прищурившись, произнесла Лив, однако через секунду ее лицо вновь стало милым.

Джонни весело расхохотался и игриво, со страстным огоньком, подмигнул:

– Я учту это, малышка Лив! – он тут же обаятельно наклонился к ее уху и горячо шепнул:

– А ты красивая, Оливка. – и тут же отскочил, увидев, как загорелись ядерным гневом глаза Лив, и двинулся к машине со смехом: – Пора ехать! Папочка заждался.

Джессика закатила глаза и проговорила с шутливым раздражением:

– Не обращай внимания, Лив, он все такой же придурок.

Лив ухмыльнулась и вдруг физически ощутила на себе оценивающий и до неприличия похабный мужской взгляд. Как она чувствовала, когда на нее смотрят? Она не знала. Но понимала, что это можно использовать в свою пользу. Прищурившись, она повернулась.

Один из охранников у «Кадиллака» пошло оглядывал ее с ног до головы, но заметив, что Лив на него смотрит, поспешно увел глаза в сторону. Оливия коварно улыбнулась и быстро подошла к нему. Он возвышался над ней чуть ли не на три головы, но Лив это нисколько не смутило. Она посмотрела на него снизу вверх и, мило улыбнувшись, спросила:

– Привет, громила. Как погода в Нью-Йорке?

Охранник ужасно смутился и глухо проворчал:

– Хорошая, мисс Мартинес.

Оливия чувствовала, как внутри нее лопается небольшой, но весомый шарик гнева. Она холодно улыбнулась.

– Отлично, тогда наслаждайся погодой, дылда, или я сломаю тебе глаза. – и с улыбкой она сама открыла дверь «Кадиллака» и влезла внутрь. Охранники остолбенело посмотрели на нее, но очнувшись, вспомнили, что нужно придержать дверь, и вежливо обслужили Джессику и Джонни, севших с другой стороны.

Джонни обнял Джесс за шею и посмотрел на нее… Лив смутилась. Он посмотрел на нее, как на свою женщину, как на… вкусный тортик. Она вдруг поняла, что у них отношения, и ощутила внутри странный толчок. Джонни быстро перевел взгляд с сестры на Лив и снова игриво подмигнул ей:

– А ты прикольная! Вообще ничего не боишься! Это классно. Мармеладную улитку?

Лив с удовольствием взяла угощение, потому что сладости – это единственное, что приносило ей истинное наслаждение в жизни. Джесс укоряюще посмотрела на Джонни и проговорила, стараясь скрыть нотки ревности в голосе:

– Ты идиот, ничего не боятся только такие, как ты, тоже идиоты. И это совсем не классно…

– Ревнуешь, милая? – обаятельно и притягательно спросил Джонни, сражая своей сияющей улыбкой. Джессика покачала головой и посмотрела на Лив:

– Некоторые вещи не меняются, сестра.

– Эй! Я не… – хотел было возразить Джонни, но Лив, пересиливая любопытство, ровным голосом спросила:

– Вы встречаетесь?

– О, это очень увлекательная история! – начал было Джонни, но тут же посмотрел в окно и, нахмурившись, – на водителя. – Эй, Бобби! Почему не едем? Думаешь, не ту девочку забрали?

Лив триумфально улыбнулась, увидев, как растерянно тот самый охранник, что рассматривал ее, шарится по карманам и оглядывает асфальт около машины.

– Простите, мистер О-Конелл, не могу найти ключи! Черт… – и добавив пару крепких выражений на сицилийском он испуганным взглядом посмотрел на него и Джессику.

Лив саркастично улыбнулась и проговорила:

– А под сиденьем смотрел?

Охранник послушно сунул голову под себя, и тут Лив разжала ладонь, показывая ошалелым Джонни и Джессике ключи, которые она незаметно стащила из кармана охранника, пока говорила с ним о погоде, и резко кинула их в массивную, нагнувшуюся спину со словами:

– Запомни, дубина Бобби, глаза тебе еще понадобятся! А вот зажигалочку, пожалуй, оставлю себе… – задумчиво проговорила она, разжав вторую руку и показывая всем серебристую, с черепами и гравировкой, зажигалку, которая лежала в другом кармане Бобби. Тот в шоке и испуге смотрел на Лив, затем сглотнул и завел машину, глухо проворчав:

– Спасибо, мисс Мартинес, как вам будет угодно. – и шепотом добавил:

– Чтоб ты в аду поджарилась вместе со своим папашей, стерва…

Лив услышала и это, хотя кроме напарника и самого Бобби этого никто не слышал, и громко расхохоталась:

– Я все слышу, громила! Ай-яй-яй! – она поцокала языком и погрозила совсем струхнувшему и как-то вжавшемуся в сиденье мужику пальчиком.

Джессика и Джонни шокировано смотрели на Лив, а затем разразились громким смехом.

– Оливка! Ну ты даешь! И как у тебя это получилось? – хохотал Джонни.

– Лив, ты что, воруешь? – удивленно и немного строго спросила сестрица, но снова глянув на пришибленного Бобби, расхохоталась.

Оливия пожала плечами, играя с новой зажигалкой.

– Слушай, малышка Лив, ты точно прибыла сюда, чтобы дарить мне сказочное настроение! – обаятельно проговорил Джонни и Лив ощутила прилив удовольствия, но, конечно, не показала этого. – Да еще и красотка, похожа на Белоснежку! Можно я тебя…

– Джонни! – остановила его Джессика, уже не скрывая ревности, и тут же поспешила сменить тему. – Оливия, расскажи о себе?

Лив посмотрела вперед, увидев гигантскую автомобильную пробку на выезд из аэропорта, и поморщилась. Она вообще не любила говорить о себе… Тем более рассказывать особо было нечего… Шестнадцать лет в пансионате для девочек, одиночество, злость… Но сестра так тепло смотрела на нее, а Джонни с таким восхищением пялился на ее ноги, впрочем, с тем же восторгом он потом слушал ее рассказ, так что она, продолжая играть с зажигалкой, скороговоркой заговорила:

– Всем привет, я Оливия Эйден Мартинес, мне двадцать два и родилась я в Нью-Йорке. До шести лет у меня была нормальная семья, как, впрочем, и я сама, ну если считать нормальным папу мафи-барона и маму мафи-королеву, а потом случилось убийство моей мамы, и отец послал меня куда подальше, а дальше Сицилии он видимо стран просто не знает, хотя в Сибири мне понравилось бы куда больше! Я провела шестнадцать лет в закрытом пансионате для девочек-сирот, девочек – малолетних преступниц и просто девочек, проживая в комнате с токсикоманкой, которая не могла жить без запаха чужого мыла. Да, именно чужого, а не своего! Так что я научилась в совершенстве тырить вещи именно у нее, и моя карьера началась с клубничных конфет моей наставницы леди Франчески… Но это довольно скучно. В детстве я была похожа на маму, а сейчас больше напоминаю разъяренную кобру. Я угрюмая, нелюдимая, терпеть не могу дружбу и постоянно влипаю в неприятности. Мой пятый психотерапевт сказал, что у меня большие проблемы с контролем гнева после того, как я захотела отрезать ему уши ножичком для бумаг. Из-за того, что я вечно была наказана, по выходным мне, как неуравновешенной злючке, в основном, было запрещено выходить с территории пансионата, так что вещи себе я заказываю по интернету… Я могу врезать, могу обмануть, могу сломать шею, и моя шкала гнева насчитывает от одного до двенадцати баллов, после которых я уже за себя не отвечаю. Мой шестой психотерапевт сказал, что у меня душевная травма на почве гибели матери и отсутствия рядом родных людей, отчего я никак не могу отойти… Дальше его речь прервалась, потому что я проткнула ему ладонь ручкой. Я ненавижу поп корн и обожаю сладости… И, да, я занималась художественной гимнастикой все эти годы, чтобы, в случае чего, одним ударом прибить любого ублюдка. Конец!

Джессика смотрела на Лив с невероятной грустью, а Джонни, наоборот, сиял открытым восхищением и невероятным мужским магнетизмом. Оливию снова кольнуло чувство обиды, что они вместе, встречаются, у них любовь, а ведь в детстве все было одинаково, что у нее, что у Джессики по отношению к нему… Но она отмела это чувство.

– Оливка, да по тебе книжки можно писать! А сколько всего было психотерапевтов? – с любопытством спросил Джонни, а Джесс шикнула на него.

– Прекрати, Джонни! О таком не спрашивают! – она посмотрела на Лив и грустно тронула ее за руку. – Прости, сестричка, мне так жаль! Если бы я могла что-то изменить… Но мне нельзя было общаться с тобой, писать тебе, приезжать… Ты сильно злишься на отца?

Лив задумалась.

– Раньше злилась. А сейчас я сама могу о себе позаботиться, так что мне на него плевать… Хотя, думаю, я с удовольствием превращу его в мокрое место.

Джессика вздохнула.

– Лив… – тихо и тяжело сказала она. – Ты думаешь, он тебя бросил… Но это не так… Он спас тебе жизнь!

Оливия ощутила, как внутри нее все закипает. Видимо ее взгляд заискрился, потому что Джонни вдруг легонько дернул Джессику за руку и проговорил:

– Осторожно, Джесси… Она может ударить током.

Оливия медленно посмотрела на сестру. Джесси слегка испуганно отпрянула, увидев полыхающий гнев в ее глазах, но Лив еще могла держать себя в руках.

– Спас жизнь? – тихо, но очень жестко проговорила она. – Но зачем? Зачем вообще было ее спасать? Ради вот такого существования? – она сделала акцент на слове «такого». – Да лучше умереть, чем быть брошенной одной в шесть лет! Лучше знать, что у тебя вообще не осталось никого, чем понимать, что твои родные преодолевают трудности вместе! И Джесси… Еще немного – и я на ходу выскочу из этой машины, если ты захочешь продолжить разговор.

Джесси виновато опустила глаза, а Оливия резко остыла.

– Джесси. Я не обижаюсь на тебя и ни в чем не виню. Ты была ребенком, когда нас разлучили, и ты до сих пор живешь под давлением этого старого уголовника! Даже не думай грустить. – спокойно закончила речь Лив, рассеяно посмотрев на дорогу впереди.

Джонни улыбнулся, взглянув на Джесс.

– Ну вот. Дерьмовая жизнь у малявки, а утешать приходится тебя. Малышка Лив! – он перевел веселый взгляд на Оливию. – Отныне, я обещаю скрасить все оттенки черного в твоей жизни! Ну или хотя бы попытаюсь. – закончил он, увидев скепсис в глазах Лив.

Оливия ухмыльнулась и спросила:

– Ну а вы? Как давно вы вместе?

Джессика взглянула на Джонни и слегка замялась.

– Понимаешь, тут отчасти дипломатическое решение…

– Наши семьи решили объединиться. – просто сказал Джонни, весело жуя мармелад. – Отцы захотели соединить сферы влияния и скрепить многолетнюю дружбу узами брака своих детей…

– Короче они решили, что нам надо пожениться. – улыбнулась Джесси и бросила влюбленный взгляд на Джонни, тайком улыбнувшись так, чтобы он не видел.

Лив усмехнулась, догадавшись о ее чувствах, но тут же перевела удивленный взгляд на Джонни, вытаращив свои и без того огромные бирюзовые глаза. Джонни внимательно и, чуть прищурившись, заглянул в них и медленно, страстно улыбнулся:

– Вау.

Джесси посмотрела на него, но он успел отвести взгляд, а Лив, тем временем, воскликнула:

– Вы серьезно??? И… и когда… свадьба?

– Где-то через месяц. – ответила Джесси. – Отец должен официально передать мне половину своего бизнеса. Многие из дел я веду уже несколько лет. И отец Джонни сделает то же самое. Для оформления необходимых бумаг потребуется время и, когда все будет готово, мы поженимся.

Оливия задумалась, глядя в окно. Принцип мафии в том, что это в первую очередь семья. Босс мафии решает все, и его приспешники слушаются его безоговорочно. Что касается членов его кровной семьи, то они пользуются своим особым положением в качестве родственника Дона, но также во всем подчиняются ему – это непреложно. Джессике повезло, что отец решил выдать ее за друга детства… Тем более она явно любит его, в этом нет сомнений. Отец Джонни – Оливер О-Коннел, был также известным мафиози Нью-Йорка, заправляющим в районах Нижнего Ист-Сайда и имеющим большие связи только благодаря дружбе с Эйденом Мартинесом, с которым они общались уже более тридцати лет. Для Оливера войти в семью Эйдена – это открыть самый большой подарок на день рождения или выиграть в лотерею счастливый билет. Его люди смогут беспрепятственно работать на территории Мартинеса (а это практически весь город, за исключением района Южного порта и еще парочки, не столь стратегически важных) и получать часть прибыли от его сделок. Но и Эйдену это было на руку, поскольку он подминал под себя один из оставшихся двух, неподконтрольных ему, районов и мог считаться почти королем Нью-Йорка. Почти…

– Как поживает мистер О-Коннел? – спросила Лив.

Джонни хмыкнул.

– Разводит бультерьеров и отстраивает вторую усадьбу… видимо для молодоженов. – съехидничал он. – Он держит сеть самых роскошных ресторанов в Нью-Йорке и несколько оружейных магазинов, в которых ведется подпольная торговля наркотиками.

– А что делает папочка? – съязвила Лив, глянув на Джесси (видимо замечтавшуюся о вилле для молодоженов). Сестра очнулась и пожала плечами.

– Он… делает все. Рестораны, ночные клубы, казино, отели, магазины, сутенерство, торговля наркотиками, рэкет, похищения… Политика… Полиция…

Лив замахала руками.

– Все, все! Я поняла. И чтец, и жнец, и на дуде игрец…

Джонни захохотал, заражая своим невероятным обаянием и игривым весельем, и даже Джесс хихикнула, хотя она знала отца слишком хорошо и понимала, что если бы он знал, что над ним смеются…

– Приехали, леди и мистер О-Коннел. – прошуршал Бобби, и оба охранника кинулись открывать перед дорогими персонами двери.

Лив бросила на слишком услужливого Бобби испепеляющий взгляд и вышла на улицу, очутившись перед… роскошным отелем под названием «Пантеон». Шикарные стеклянные двери, шикарная красная дорожка, шикарные портье…

– Это что еще за прототип «Плазы»? – с усмешкой спросила Лив. – Я думала, мы поедем домой.

– Э-э-э… Мы поедем. Но чуть позже. – сказала Джесси. – Это отель отца, и здесь ты… то есть мы, мы будем в безопасности. Отель кишит охраной и закрыт для обычных посетителей.

Лив вдруг ощутила такую невероятную усталость и дикое желание спать, что расспрашивать и спорить ей совсем не хотелось. Она пожала плечами и первой двинулась внутрь.

Через десять минут более чем радушного приема («Носятся, как собачки», – зло проговорила Лив, глянув на услужливых людей Эйдена) Лив уже входила в номер Люкс на третьем этаже, смежный с номером Люкс для Джессики и Джонни, и, бросив чемодан у двери, как зомби прошла сразу в спальню, не имея сил даже осматривать шикарные апартаменты.

Увидев огромную (четырехспальную?) кровать, Лив, не раздеваясь, упала лицом в подушку и стала медленно погружаться в сон…

– Оливка! Ты совсем охренела? – услышала она возмущенный голос Джонни в дверях. – Кто же спит на пустой желудок?

– Исчезни, вихрь. – буркнула она, но Джонни не послушался и, стремительно подлетев к ней, аккуратно сел на краешек ее кровати и вытащил карандаш из ее волос, совершенно напрочь там забытый.

– Тогда может почитать тебе сказку на ночь, малышка Лив? – огненно проговорил он, и Лив буквально физически ощутила его страстный мужской взгляд на своей пятой точке. Ее сердце сжалось, а кровь закипела… Слава Богу, пышная копна волос закрывала ей лицо, а то он мог увидеть, как краска залила ее щеки!

– Проваливай, Джонни, или я голыми руками вытащу твои мозги из черепной коробки и вышвырну в окошко! – уже более грозно проговорила она в подушку.

– Ладно, ладно, ухожу! – рассмеялся он. В соседней комнате послышался голос Джесси, звавшей его. Напоследок он обернулся и Лив все-таки услышала этот горячий шепот:

– М-м-м, какие сладкие ножки!

– Джонни!!! – крикнула она, но тут подоспела ее сестра:

– Вот ты где, придурок? Идем, дай ей отдохнуть! – и она вытащила сопротивляющегося Джонни из комнаты.


Глава 4

– Лив… Лив, просыпайся… Лив! – последний раз имя прозвучало уж слишком громко, и Оливия с трудом разлепила глаза и застонала. Она лежала на спине, раскинув конечности в разные стороны, и, когда сознание вернулось, она вдруг резко села.

Она была в номере Люкс… Шикарном и потрясающем… Темно-красные стены с переплетающимися розами, золотой декор дверей и разной фурнитуры, темно-красное постельное белье с теми же желтыми вкраплениями, огромное окно во всю стену, зеркало, шкафчики, благоухающий аромат цветущих деревьев из открытого окна… Лив будто попала в сказку… Которая, впрочем, омрачилась тем, что она сидела на застеленной постели в измятой уличной одежде, а на ее голове творилось черт знает что.

Взлохматив свои белокурые волосы и сделав себя копией чучела из мультфильма, Лив потянулась и посмотрела на Джесси, стоявшую посреди ее комнаты в элегантном, светло-бежевом костюме, состоящим из аккуратного пиджака и юбки до колена, а на ее длинных стройных ножках красовались черные замшевые туфли на шпильке. Джесси разбирала вещи Лив, раскрыв ее чемодан и копошась в нем.

– Наконец-то ты проснулась! Ты в курсе, что спишь уже четырнадцать часов? Джонни решил, что ты умерла. – хохотнула Джесс, и в ее глазах снова мелькнуло влюбленно-ласковое выражение при упоминании о нем.

Лив зевнула и встала, подойдя к окну и раздвигая плотные золотистые портьеры. Солнце ворвалось в комнату, и девушка зажмурилась.

– Который час? И… что ты делаешь? – удивленно спросила она сестру, которая развешивала ее вещи в шкаф.

Джесси улыбнулась.

– Два часа дня, сестричка. Чтобы тебе было проще, скажу: ты прилетела вчера, а сегодня в восемь папа ждет тебя у себя… Он, между прочим, все время звонил и узнавал, как ты!

Джессика задумчиво повертела в руках симпатичную розовую сорочку и посмотрела на Лив. Лив безразлично пожала плечами и проговорила:

– Я встречусь с этим старым маразматиком, чтобы напомнить, что у него есть младшая дочь, послушаю его трескотню и выскажу все, что я хотела с ним сделать за эти шестнадцать лет, и кое-что я даже могу воплотить в жизнь, потому что…

Джесси замахала руками.

– Все, все, я поняла, Лив, ты его ненавидишь! – она рассмеялась и перевела взгляд на чемодан. – Это весь твой гардероб? Хм.

Оливия спокойно обвела взглядом свои вещи и подняла брови.

– А что с ним не так?

Джессика задумчиво посмотрела на сестру.

– Не хватает вечернего наряда. Ты же понимаешь, у отца всегда очень важные гости, так что…

– Плевала я на них с высокой колокольни! – раздраженно сказала Лив. – Как хочу, так и одеваюсь!

Джесси хотела что-то возразить, как ее наглым образом прервал стремительно ворвавшийся в спальню Джонни с коробками в руках. На нем была белая рубашка, расстегнутая на верхние пуговицы и с закатанными до локтей рукавами, черные потрясающие брюки и туфли. Он выглядел великолепно, и был невероятно красив… Лив не удержалась и еще раз взглянула на его идеальное мускулистое тело, темные волосы и милые ямочки на щеках. Глаза Джонни горели зеленым огнем игривого обаяния, мужества, силы, страсти и безудержного веселья. В комнате разом стало тесно, Лив ощутила, как его горячая энергетика охватывает ее со всех сторон, а сексуальный красавчик с замашками заправского бабника подлетел к Джесс и нежно поцеловал ее в щечку, по дороге громко вещая:

– Подъем, подъем, подъем! Оливка, выглядишь так, будто каталась в жару на американских горках! Прическа – отпад!

Лив схватила подушку и гневно запустила ею в смеющегося Джонни, вдруг осознав, что не может на него по-настоящему злиться.

– Джонни, катись туда, откуда пришел! – недовольно воскликнула Лив, а Джессика шутливо пригрозила жениху.

– Джонни! Что ты здесь забыл? У тебя же сделка с поставщиками, помнишь?

Джонни махнул на нее рукой и кинул на кровать две объемные коробки:

– Уже все сделано, Джесс! Они поддались на мое природное обаяние и…

– Ты еще не ходил… – тут же раскусила его Джесси, начиная злиться. – Джонни, отец убьет тебя, если узнает…

Джонни махнул рукой и, подбежав к Лив, вдруг схватил ее поперек туловища и, закинув на плечо, донес до кровати и усадил рядом с коробками. Стоит отметить, что Лив при этом кричала ему всевозможные изысканные обзывательства и била кулачками по спине.

– Джонни, павлин ты щипаный, еще раз меня схватишь, я сломаю тебя пополам, затем еще пополам и еще, и еще, пока ты не начнешь помещаться в этой коробке!.. – кричала Лив, пока Джонни с хохотом усаживал ее на кровать, и тут она переключилась на коробки и мгновенно остыла. – А, кстати, что здесь?

Джонни обаятельно улыбнулся и открыл обе коробки: в одной была гигантская, ароматная пицца, а в другой – шоколадный пудинг! Лив вытаращила глаза и совсем по-детски улыбнулась, глядя на еду.

– Я подумал, что за пару дней ты могла проголодаться, малышка Лив, и решил накормить тебя, поскольку когда человек сыт, он не хочет никого убить! – весело произнес он и подмигнул. – А ты совсем маленькая и такая легкая, боюсь, тебя в форточку сквозняком снесет, так что кушай, детка, поправляйся, а для повышения уровня доброты в твоей соблазнительной груди, – Джессика и Лив одинаково (ну, не совсем одинаково) возмущенно посмотрели на него, – я приготовил для тебя дождь из клубничных леденцов!

И Джонни стал вытаскивать из карманов такие любимые Оливией конфеты и подбрасывать их в воздух над Лив, осыпав ее всю желто-красными леденцами. Лив захохотала и, тут же набив конфетами рот, с трудом проговорила, глядя на сияющего огнем и обаянием Джонни:

– О, это так мило, Джонни! А теперь выметайся, мне нужно принять душ.

– Так я могу составить тебе…

– Джонни! – и Лив запустила в него конфеткой. Тот уверенно поймал ее и, сунув в рот, глянул на часы «Роликс» на руке, присвистнув:

– О, уже два! Я же должен быть на Манхеттене, надеюсь, они не пристрелят меня за опоздание!

– А я говорила! – начала было Джесси, но Джонни уже летел на крыльях ночи к выходу, на ходу поцеловав девушку в лоб:

– До вечера, Джесс! Ты сегодня такая красивая… – и он исчез за дверью.

Джессика по привычке закатила глаза, но бросила на дверь мечтательный взгляд, задумавшись. Лив с набитым ртом проговорила, подняв брови и глядя на сестру:

– А ты его любишь, Джесси. Хоть он и редкостный идиот и псих.

Джесс очнулась от своих мыслей и улыбнулась ей:

– Да… Я до ужаса люблю его… Иногда мне хочется его убить, потому что он заигрывает с другими девушками… Ну ладно. Оливия, в восемь тебя будет ждать отец. Оденься прилично! Если, конечно, не хочешь выслушивать проповеди полчаса. Я уезжаю в казино «Золотой фазан», там сегодня розыгрыш пресловутого «Порше Кайена», а раз я хозяйка, то и приз вручать мне. – Джессика вздохнула и откинула волосы за спину. – Не волнуйся, я постараюсь забрать тебя после встречи, и мы пойдем ужинать в одно неплохое местечко.

Лив пожала плечами и, все еще активно жуя, пробормотала:

– Не беспокойся, сестра, можешь назвать адрес, и я доберусь сама. Встретимся на месте.

– Нет! – жестко воскликнула Джесси, так что Лив удивленно на нее посмотрела. – Ты… это может быть… В общем, я приеду за тобой и точка. Только попробуй смыться! – она посмотрела на часы и резко нахмурилась. – Черт! Опаздываю. Увидимся вечером и не зли отца! Это добром не кончится. Ариведерчи!

Лив осталась одна. Она чувствовала внутреннее напряжение из-за встречи с отцом главным образом из-за того, что боялась слететь с катушек и наделать бед… Но и сохранять спокойствие в ее планы не входило.

Она решила оставить раздумья об отце и вспомнила лица Джесси и Джонни. Лив улыбнулась. Сестра оказалась такой, какой она ее и представляла: спокойная, теплая, добрая, живая и заботливая, красивая и милая… Лив была рада, что вновь обрела ее. Теперь у нее есть семья и можно не бояться одиночества. Жаль, что они не встретились раньше! А Джонни… Лив вспомнила его игривые зеленые глаза, обаятельную улыбку и нереально стремительную мужскую энергию и улыбнулась, слегка покраснев. Он заботится о ней, делает комплименты и… Лив не могла отрицать, что он чертовски красив и сексуален! Но она быстро остановила развитие каких-то новых ощущений внутри себя и вспомнила, что он женится на Джесс. И он ее друг детства!

Успокоившись, девушка с удовольствием предвкушая свое представление, стала собираться в гости к отцу.

Лив приняла душ, высушила свои длинные и густые светлые волосы, сделала красивый макияж (она научилась этому у Мэри, которая посещала курсы визажистов), подчеркнув свои большие бирюзовые глаза, алые губки и нежный румянец и, отбрасывая с лица волнистую прядку, задумалась над гардеробом.

– Нет, папуля… Ты увидишь меня такой, какая я есть, во всей красе! – язвительно и злорадно прошипела Лив и стала одеваться.

Ровно в половину восьмого Лив вышла из номера отеля. На ее маленькой, но невероятно красивой и стройной фигуре красовалась темно-синяя обтягивающая майка на широких лямках, подчеркнувшая упругую, аккуратную грудь, поверх была одета легкая полупрозрачная голубая туника с рукавом «летучая мышь» в три четверти, широким вырезом на шее, в котором то и дело оказывалось то одно, то другое плечо, и обтягивающая широкой эластичной тканью попу и верхнюю часть бедра. На стройных ножках Лив красовались черные, обтягивающие капри длиной ниже колена и синие туфли с открытым носом на высоченной шпильке, которая немного, но приближала девушку к росту нормальных людей.

Выход из отеля ей преградили двое уже знакомых нам охранников, один из которых, Бобби, снова не удержался и плотоядно оглядел Лив с ног до головы, а второй попытался глупо улыбнуться.

Увидев перед собой Бобби, Лив поморщилась и, встряхнув копной пышных, вьющихся локонов, бесцеремонно, слегка толкнула его в грудь, пытаясь пройти к выходу:

– Эй, верзила Бобби! Ты мне свет загораживаешь! Дай пройти. – жестко и повелительно потребовала она, глядя на возвышающуюся над ней фигуру в черном костюме.

– Э-э, мисс Мартинес… Я… Мы должны… Босс… – вдруг жутко смутившись, невнятно забормотал Бобби, а его напарник обреченно вздохнул и приятным, бархатистым тембром заявил:

– Мисс Мартинес, у нас приказ от вашего отца – доставить вас к нему лично. Прошу вас пройти в машину.

Лив подняла брови (в глубине души она сходила с ума, с ней никогда не обращались, как с какой-то королевой, и она не могла прийти в себя от этого), но внешне продемонстрировав скептицизм и недоверие, проговорила:

– О, красавчик! А я и не знала, что ты умеешь говорить! Потрясная новость! Жаль, что я не в курсе, где прячется мой папаша тире король мира, а то я бы продемонстрировала прекрасную способность ориентироваться в пространстве. А так – придется ехать с вами. Только скажи по секрету – твой дружок, – Лив заговорщически приложила ладонь ко рту и прошептала так, чтобы Бобби ее слышал, – он что, слабоумный? Жаль, а ведь он мне почти понравился… – с сарказмом протянула она и двинулась к выходу, триумфально улыбаясь. Она слышала, как Бобби тихо шепнул:

– Змея. Ее скоро кто-нибудь пристрелит.

И как напарник ответил:

– Да ты втюрился в нее, тупица! Смотри, чтобы Эйден не прознал…

– Что ты несешь, Ларри… – начал активно спорить шепотом Бобби, но Лив резко остановилась и повернулась, глядя на чуть отставших охранников:

– Эй, слабоумный и милашка Ларри! – оба охранника вздрогнули и потупились. Поняли, что она их слышала. Опять. – Ну так что? Едем к папочке или нет?

Оба наперебой бросились открывать ей дверцу «Кадиллака». Всю дорогу до трехэтажного ночного клуба (и по совместительству публичного дома) под названием «Иль чьело стелато» («Звездное небо» – с итал.) Оливия ехала в раздраженном и угрюмом молчании. Ее злило буквально все: необходимость видеться с отцом и ворошить прошлое, которое она так хотела переступить и жить дальше; приставучая охрана; дорогой автомобиль и шикарные апартаменты, без которых девушка умела прекрасно жить и не нуждаться в этом тупом пафосе… Решив для себя окончательно разорвать какие-либо связи с отцом после этой встречи и начать собственную жизнь, Лив немного успокоила растущий внутри гнев.

Ночной клуб мерцал и переливался украшенной светящимися звездами вывеской. Громкая музыка, множество автомобилей, строгий фейс-контроль и длинная очередь желающих попасть внутрь. Клуб считался элитным и дорогим, и только вип-гости знали, что в комнатках на втором этаже можно было получить приват-танец с продолжением от танцовщиц заведения.

Бобби и Ларри встали по обе стороны от Лив и, озираясь по сторонам и держа руки на пистолетах под пиджаками, повели ее за угол, в неприметную черную дверь. Дверь, как оказалось, вела на кухню, где суетились и готовили повара в белых халатах и фартуках, а затем уши Лив чуть не завернулись от оглушительной танцевальной музыки. В зале яблоку было негде упасть, и Лив заметила, что и столики с уютными диванчиками, и танцпол, и бар были переполнены, темнота подсвечивалась разноцветными лучами, и в зале было накурено. Охранники провели Лив вдоль стены, стараясь прикрывать телами, и они снова вошли в незаметную серую дверь, за которой была лестница вниз.

Внизу была еще дверь, около которой дежурили двое похожих здоровяков, и Лив закатила глаза. Без разговоров они посторонились, с любопытством разглядывая девушку, и вот теперь Лив наконец-то попала в Святая Святых: убежище неуловимого мафиози Эйдена Мартинеса.

Помещение было просторным и удобно обставленным: посередине стоял ярко освещенный стол, заваленный бумагами, оружием и какими-то пакетиками с белым порошком, вдоль стен располагались черные, мягкие кожаные диваны, видимо, для посетителей, стеллажи с книгами и оружием и еще несколько дверей, одна из которых отворилась, и сердце Лив вздрогнуло: в комнату вошел ее отец в сопровождении худого высокого мужчины лет сорока, в черном пиджаке, клетчатой рубашке в синюю полоску и черных брюках и туфлях.

– Оливия. – громыхнул отец жестким, металлическим голосом, и девушка на секунду замерла, чувствуя, как воспоминания накатывают на нее разрушительной волной, заставляя дрогнуть ее пальцы… Она постаралась взять себя в руки и смело, с вызовом, посмотрела на папу.

Он изменился за эти шестнадцать лет. Черные волосы тронула седина, лицо покрывали хмурые морщинки, которые появляются только у слишком занятых серьезной работой людей, постарели его руки, но в остальном… Та же высокая и плотная подтянутая фигура, облаченная в дорогущий черный костюм, белую рубашку и темно-бордовый галстук, те же зеленые глаза, сияющие сталью и мощью, уверенностью и превосходством, силой и решимостью, тот же нос, чуть впалые, хорошо выбритые щеки и тонкие губы… От него исходил запах холода и влияния, но, увидев дочь, он подошел к ней и остановился напротив, внимательно ее разглядывая. Лив выдержала его взгляд с достоинством и триумфом и гневно улыбнулась, потихоньку отпуская тормоза:

– Привет, отец. Как поживаешь? А, впрочем, я и сама вижу: миленький публичный дом! Наверное один из лучших в городе? – Лив прошла и нагло уселась в его мягкое кожаное кресло за столом, заметив, что мужчина, вошедший с отцом, расширенными от ужаса глазами наблюдал за ней, как и оба охранника, Бобби и Ларри, послушно замершие у дверей. – А ты изменился. Определение «старый козел» теперь подходит тебе больше, чем раньше. И что твоему козлиному величеству от меня понадобилось через шестнадцать лет забвения?

Лицо отца окаменело, в его глазах заплясали бешеные круги (и Лив вдруг поняла, как она выглядит, когда слетает с катушек, видимо, получила эту черту по наследству), и он поджал губы. Затем вдруг нахмурился, ухмыльнулся и, присев на край стола, с горечью и болью, которых Лив никак не ожидала услышать, проговорил:

– Для начала, позволь мне обнять тебя, дочь… Я…

Лив чуть-чуть откатилась от него на колесиках, приделанных к ножкам стула, увеличив между ними расстояние, и гневно и жестко проговорила:

– Потише, папуля. Обнимать себя я не позволяю никому, даже своей бывшей соседке по комнате Нике, а с ней я прожила долгие шестнадцать лет и она мне стала гораздо ближе чем ты. Перейдем к делу.

Отец вздохнул и сложил руки на груди, жестко, но с оттенком вины и боли блеснув глазами.

– Ладно. Я понимаю, что ты злишься на меня и не можешь простить то, что с тобой произошло. Я не жду, что ты сразу поверишь мне, но я должен рассказать тебе правду… Или ее часть. Это поможет нам в дальнейшем избежать недоразумений…

– В дальнейшем?!? – перебила его Лив, возмущенно и раздраженно уставившись на него. – Отец, ты что, выпил мышьяк и закусил цианистым калием? Это наша первая и последняя встреча, после которой я начну устраивать свою жизнь без неожиданно обретенных родственников!

Эйден резко встал и ударил кулаком по столу. Лив увидела дикую злость в его глазах, ощущала сталь и мощь, исходившие от его крепкой фигуры, но… не боялась. Она никогда никому не позволит себя обидеть.

– Оливия! – громыхнул он. – Ты можешь ненавидеть меня, не верить мне и обзываться… хотя с последним я попробую побороться, но ты член семьи! Ты дочь крестного отца и по законам семьи обязана делать то, что я скажу! Это не подлежит обсуждению! Ты и сама это знаешь, это не я придумал!

Оливия прищурилась, злясь все больше и больше.

– К чему эти твои пафосные речи? Рассказывай и я пойду ужинать.

Эйден посмотрел на тощего, высокого мужчину и жестко, приказным тоном, проговорил:

– Брайан, стул. – он повернулся к Бобби и Ларри и резко приказал:

– Пошли вон. Я позову.

Охранники испуганно испарились, а Брайан поставил перед Эйденом удобный на вид, дорогой кожаный стул, принесенный из соседней комнаты, и, чуть отойдя назад, спокойно произнес:

– Вот, мистер Мартинес. Организовать ужин? Выпивку?

– Нет, не нужно, Брайан. Она слишком упертая, чтобы остаться на ужин. – недовольно проговорил Эйден и внимательно посмотрел на Лив сильным, проницательным взглядом. Лив слегка подняла брови и кивнула. Эйден продолжил:

– Я думаю, ты хочешь узнать, почему мне пришлось отправить тебя, а твою сестру оставить рядом с собой… Это непростая история, Лив, и очень, очень нелегкое решение, самое сложное из тех, что я принимал в жизни…

– Подожди-ка. – остановила его Лив и посмотрела на Брайана. – А этот попугай так и будет здесь стоять? Может сбегать ему за поп корном?

Отец раздраженно закатил глаза и, теряя терпение, проговорил:

– Это мой консильери, Брайан Клаусон, и он останется, это не обсуждается! Позволишь продолжить?

– Валяй.

– Мне пришлось отправить тебя на Сицилию, Лив… – заговорил он с большой долей боли и горечи в голосе, опустив глаза и вспоминая события тех давних лет… – Когда вы с Джессикой были маленькие, у меня был один заклятый враг, его звали Рико Карелли по прозвищу «Аркан». Он был боссом чикагской мафии и вечно лез на мою территорию… но у него была причина. – Эйден вздохнул. – Ты прекрасно знаешь, что у каждого Дона должен быть наследник… потомок-мальчик, который возьмет в свои руки весь бизнес после смерти отца. Мне нужен был сын… А твоя мама… В силу своих особенностей, она могла рожать только девочек…

Эйден замолчал, угрюмо глядя перед собой сияющими зелеными глазами. Лив чувствовала, как к горлу подкатывает тошнота… Злость сменялась шоком и невероятным стрессом, который захватывал мандражом ее конечности, и она нервно затрясла коленом, стуча каблуком по полу.

– Что дальше? – срывающимся голосом спросила она.

– Дальше… – Эйден на мгновение завис, глядя в одну точку и как-то еще больше постарев. – Дальше моя жена договорилась со своей лучшей подругой, Алисой Фелбс, чтобы та родила от меня сына и отдала его в нашу семью… Это был огромный секрет, никто не должен был знать об этом. Алиса забеременела. Ультразвуковое исследование все время показывало мальчика, и мы ждали его с нетерпением… Но родилась девочка. Ты.

Отец выдохнул и, подойдя к бару, достал себе бутылку виски и, плеснув в бокал щедрую порцию, залпом выпил. Лив чувствовала, как у нее кружится голова… Она не могла поверить в то, о чем он говорит… Хотели мальчика? Договорилась с подругой? Отец намеренно изменил матери с ее лучшей подругой? Как такое вообще возможно? Они с мамой так похожи…

Лив чувствовала, как бессилие и гнев заполняют все внутри нее, ей хотелось разнести всю комнату в щепки, хотелось кричать, придушить кого-нибудь, если уж на то пошло… Она не хотела верить в это, но видела, что отец не врет, видела по его глазам… Преодолевая дрожь и отчаянно сдерживая котел гнева внутри себя, Лив прошипела сквозь зубы:

– Это что, шутка такая? Ты хочешь сказать, что мама – мне не мама? Ты вообще нормальный?!?

Эйден снова вздохнул и сел напротив дочери.

– Лив. Твоя мама всегда будет твоей мамой. Несмотря на то, что она тебя не рожала. Она всегда любила тебя, как родную, и не вспоминала о том, что ты не ее… В общем, через пару месяцев после того, как ты родилась, Алиса вышла замуж за Рико Карелли.

Лив кивнула. Она уже догадывалась о том, что он скажет дальше.

– Мы хранили секрет долгие шесть лет, но кое-кто из моего окружения узнал и проболтался Рико. Рико был в ярости. Он знал, что все это произошло по договоренности твоей мамы и Алисы, и решил отомстить. В ночь, когда я водил Джессику в цирк на вечернее представление, он пришел к нам домой с одной целью – убить ее и тебя. Она заперла тебя в шкафу, но ты выбежала в гостиную в тот момент, когда он выстрелил ей в голову… – отец сильно сник, и его голос сорвался. – Он наставил на тебя пистолет, но в этот момент подъехала моя машина, и он увидел, как мы с Джесс идем к дому… Дальше я погнался за ним, но он сумел уйти от меня и моих людей. Я подключил все свое влияние, чтобы найти этого подонка и убить самым мучительным способом за то, что он посмел посягнуть на мою семью.

– А тот, кто сдал секрет? – шепотом спросила Лив.

– О, с ним тоже по-особому разобрались. – мстительно произнес отец. – Как и со всей его семьей.

Лив выдохнула и встала. Ее трясло от гнева, непонимания и какого-то зачарованного страдания. Сердце как будто пронзили тысячи кинжалов, она хотела сделать что-нибудь, что угодно, лишь бы выплеснуть пар… Она ненавидела весь свет за правду, за ложь, за то, что ей пришлось пережить…

Отец посмотрел на нее.

– Теперь ты понимаешь, почему я отослал тебя? Пока Рико был жив, ты находилась в серьезной опасности! Нужно было спрятать тебя, чтобы он не нашел…

– На шестнадцать лет? – злобно спросила Лив.

– Ты и сейчас в опасности, дурочка! Его семья пытается мстить до сих пор, и они не успокоятся, пока не совершат свою вендетту! Поэтому я воюю с ними, чтобы уничтожить последнего Карелли и снять угрозу! Лив, я бы никогда не бросил тебя…

Лив махнула рукой и проговорила:

– Я верю тебе, отец. Но это не отменяет моей ненависти к тебе. Я не виновата, что родилась девчонкой, но поверь, я покруче любого парня могу отметелить того, кто мне угрожает. Так что, милый папуля, мне не нужна твоя протекция и твои черти из табакерки. – она махнула рукой на дверь, за которой топтались Бобби и Ларри. – Теперь я могу идти? Мне нужно разбить какой-нибудь симпатичный комплект посуды.

Она отправилась к двери, и Брайан угрюмо проговорил:

– Я вас предупреждал, босс. У нее было восемь психотерапевтов…

– Я знаю, Брайан, но мы это исправим. – угрюмо проговорил отец, догоняя Лив и преграждая ей путь.

– Отвали от двери, сморчок. – грубо и жестко, но спокойно сказала Лив.

– Не хами мне, дочь! Что за манеры?! Мы еще не закончили. – не менее жестко проговорил он, излучая силу и влияние.

Лив раздраженно закатила глаза и сложила руки на груди. Внутри нее все пульсировало огнем, а голова разрывалась.

– Ах да. Ты еще не озвучил, что же тебе все-таки от меня нужно. – она вернулась и села на один из диванов.

Отец закурил и уверенно опустился рядом в жесткой, развязной позе.

– Оливия. Ты – моя дочь. Так как у меня нет наследника, я должен передать свой бизнес Джессике и тебе.

– Что??? – захохотала Лив. – Да мне даром не нужен твой идиотский бизнес! Угрожать людям, открывать публичные дома, казнить ублюдков и подчинять себе город вместе с его верхушкой??? Что может быть дебильнее этого? Ни за что на свете.

– Лив…

– Никогда. Лучше змею проглотить. Или дай ей проглотить себя.

– Оливия!

– Нет, нет и еще раз…

– Босс, вы уверены, что нужно это делать? – спокойно спросил Брайан, слушая перепалку отца с дочерью. – У вас есть Джессика, она легко потянет на себе все дела, а эта девочка еще слишком мала и у нее вряд ли хватит сил и знаний…

Лив гневно посмотрела на Брайана.

– Послушай ты, вермишель высохшая, замолкни, если не хочешь, чтобы ножка вон того стула торчала в твоем животе, понял?

Отец снова нахмурился и грозно проговорил:

– Лив, хватит! Мой советник имеет право высказывать свое мнение! Прекрати свои угрозы и обзывательства, дочь! Прекрати немедленно!

Лив ухмыльнулась и пожала плечами.

– Я подумаю, папаша. Подумаю, должна ли слушаться тебя или нет… Хм… – она язвительно изобразила задумчивое лицо, а Эйден стал терять терпение.

– В любом случае, Оливия, ты не имеешь права меня ослушаться. А значит, возьмешь себе часть бизнеса и будешь делать то, что я тебе говорю.

Лив хотела было резко возразить, как в этот момент дверь открылась, и в комнату мягко и грациозно вошла Джессика. Улыбнувшись, она подошла к отцу и чмокнула его в щеку:

– Привет, пап! Привет, Оливка! Привет, Брайан, отличный костюм! – сказала она ему, мило подмигнув. Брайан улыбнулся и кивнул в знак благодарности. – Ну как продвигается беседа? Ты рассказал ей? – взволнованно спросила она, посмотрев на Лив, которая угрюмо смотрела в пол, сложив руки на груди и закинув ногу на ногу.

Отец вздохнул.

– Как видишь. Она злится.

– Я не злюсь. – прошипела Лив. – Я в зверском бешенстве!

Джессика грустно поджала губки.

– Я помогу тебе пережить это, Лив, обещаю.

– Как прошел розыгрыш в казино? – жестко спросил отец.

Джессика вмиг посерьезнела.

– Нормально. Выиграл Билли Глоус, как и планировали. Теперь его очередь обеспечить нам доступ к информации министерства финансов. И кстати, я говорила с торговцами антиквариатом… Похоже, что у них не настоящие вещи, а подделки низкого качества… Терри уже внес предоплату, но, конечно, возвращать они ничего не собираются…

Эйден нахмурился и посмотрел на Брайана.

– Брайан, займись. Пошли людей к ним домой и пусть возвращают деньги. Если нет… сам знаешь, жестокая расправа не повредит моей репутации.

Лив поморщилась, услышав, как бездушно и холодно отец говорит об убийстве людей, как легко, но жестко и повелительно, дает указание уничтожить их… И Джессика выглядит так спокойно…

Брайан кивнул.

– Сейчас сделаю, мистер Мартинес. – и он исчез за дверью.

Джессика посмотрела на Лив и улыбнулась.

– Ну что, идем, сестричка? Я обещала тебе ужин.

Лив с нетерпением подскочила.

– Наконец-то! Идем скорее! Прощай, папуля, рада была повидать тебя в последний раз и, наконец, узнать правдивую историю своего плена! Ариведер…

– Лив, завтра вечером будет важная сходка. Придут очень влиятельные мафиози, с которыми я веду сотрудничество. – он встал и выдохнул дым сигареты. – Ты и Джессика должны быть без разговоров.

Лив выдохнула.

– Отец, не прикидывайся тупым! Я ни за что в жизни не ступлю больше своей ногой в твои «изысканные апартаменты», даже если мне отрубят голову и принесут…

– Лив! – громыхнул отец. – Я предупреждаю, ты обязана быть! Так я приказал! А если ослушаешься – мои люди притащат тебя и в цепях и тебе это вряд ли понравится! Так что прекрати спорить! Джессика, завтра в семь. Жду вас на полчаса раньше, переговорить. – обратился он уже к старшей дочери, и та весело кивнула:

– Хорошо, без проблем, пап.

– Тогда до завтра. – махнул рукой отец. – И оденьтесь прилично, Лив, это тебя касается! – крикнул он им вслед.

– Я тебя не слышу, отец! Прием-прием! – зло воскликнула Лив, не оборачиваясь.

На улице их ждал неизменный «Кадиллак» и Бобби с Ларри за рулем. Когда машина отъехала, Лив, чувствуя внутри, что сейчас лопнет от разрывающих ее ядерных эмоций, спросила:

– Куда едем?

Джессика мягко и немного игриво улыбнулась:

– В бар «Аквамарин». Это недалеко от нашего отеля… Отличное местечко!

– Никогда не была в баре, но что такое «выпивка» я в курсе. – зло, с усмешкой в голосе проговорила Лив, глядя в окно.

– Ты злишься? – по-детски осторожно спросила Джесс.

– Еще как.

– Я думаю, мы сможем поднять тебе настроение. – таинственно улыбнулась Джессика. Лив хмуро посмотрела на нее.

– Кто это: «мы»?

Но сестра хитро промолчала.

Бар «Аквамарин» действительно был в двух кварталах от отеля «Пантеон» (Что за названия? У отца совсем нет фантазии…) и сиял лазурно-голубой вывеской в одном из четырехэтажных серых строений недалеко от Бруклинского моста.

Судя по шуму, слышному даже с улицы, и потрясающей рок-музыке, внутри было многолюдно и совсем не скучно. Пробравшись среди бесконечного моря машин на единственное свободное место прямо у входа (как пояснила Джесс, это их личное вип-место, и тот, кто посмеет его занять, скорее всего будет сброшен с крыши) и Лив с Джесси направились внутрь, равно как и Бобби с Ларри.

– А эти двое носорогов везде будут за нами ходить? – недовольно спросила Лив, даже не потрудившись понизить голос, чтобы мужчины ее не слышали.

Джессика улыбнулась.

– О, да! Они – твоя личная охрана. Если потеряют тебя из виду – отец их четвертует.

– Отлично. – язвительно проговорила Лив.

Они вошли внутрь бара. Помещение было узким и вытянутым, вдоль одной стены располагались столики с мягкими, удобными диванчиками, которые сейчас были все заняты, в конце зала стояли автоматы с музыкой, небольшая сцена и группка рок-музыкантов, играющих вживую и поющих, с точки зрения Лив, очень классно, а с правой стороны тянулась барная стойка.

Ларри и Бобби отстали, сразу заняв один невзрачный, но свободный столик, а Джесс просияла и, расталкивая народ, потащила Лив прямо к барной стойке.

– Оливка! Шикарно выглядишь! Ты в таком прикиде гоняла на встречу к отцу? Представляю его лицо! – услышала Лив знакомый веселый, наполненный жизненным огнем, голос и, присаживаясь на высокий стул за стойку, увидела и стремительно подлетевшего к ним его обладателя Джонни в потрясающей, обтягивающей его великолепное мускулистое тело, аквамариновой футболке, джинсах (только уже не рваных, но очень модных) и синих «найковских» кедах. На нем был фирменный фартук заведения, черный, повязанный на поясе, а в руках он держал бокал, протирая его тряпкой. Лив ощутила, как ее напряжение немного уходит, чувствуя его мужскую уверенную, но легкую и стремительную, как порыв ветра, энергетику, обволакивающую ее со всех сторон, создавая обаятельный и горячий круг вокруг нее, и слегка ухмыльнулась. Джонни подлетел к девушкам, горячо и нежно поцеловав Джессику в губы, отчего Лив почему-то стеснительно отвела глаза (хотя на самом-то деле понятно, почему) и перевел сияющий игривый взгляд ярко-зеленых веселых глаз на Лив, буквально пронзив ее насквозь своей откровенностью и страстью. Он, не стесняясь, огненно осмотрел ее с ног до головы, задержав обаятельные и чертовски сексуальные глаза на ее растрепанных длинных волосах, локонами падающих ей на спину и грудь, на груди и, особо, на ножках, получив в результате неодобрительный хлопок со стороны Джессики по руке.

– Джонни? Ты что, бармен? Это заведение твоего отца? – спросила Лив, немного шокировано оглядываясь вокруг.

Джонни горячо рассмеялся.

– Нет, это просто бар. Он находится на нейтральной территории, сюда приходят люди из всех мафиозных кланов… ну и просто люди тоже. А я – лучший бармен в городе! – нагло подмигнув, заявил он, просто сияя своей мужественной развязностью и брутальной красотой.

Джессика хмыкнула.

– Хватит болтать, лучший бармен, моей сестре нужно поесть. Она потеряла много нервных клеток.

Джонни понимающе кивнул и, облокотившись о стойку и сияя тревогой, все равно весело спросил:

– Как прошла встреча? Эйден жив?

Лив испепелила его взглядом и снова ощутила, как в ней все закипает от гнева, при воспоминании об отце и том, что он ей рассказал. Ответила Джессика:

– Жив, и, как ни странно, Оливия тоже, хотя она легко обозвала крестного отца самой могущественной группировки в Нью-Йорке старым козлом, ненормальным и сморчком, его бизнес – идиотским и дебильным, а бедный Брайан удостоился звания попугая и сушеной вермишели.

Джонни дьявольски горячо и притягательно расхохотался и игриво посмотрел на Лив с ноткой гордости во взгляде:

– Вот это моя подруга детства! Узнаю девчонку, которая отметелила меня в пять лет за то, что я закопал ее куклу в песочнице! Малышка Лив, я горжусь тобой! Извините… – и Джонни весело умчался готовить заказы толпящихся у стойки посетителей (в основном, девушек).

Лив и Джессика наблюдали, как он флиртует и игриво оглядывает всех женщин у стойки, как галантно обхаживает их и готовит им напитки, как делает комплименты и игриво шепчет что-то им на левое ушко… Джессика при этом старалась скрыть свою ужасную ревность, царапающую ее душу при виде его страстно горящих глаз, смотрящих и оценивающих не ее, а Лив снова задумалась об отце, его словах и об ужине, на который она не собиралась идти завтра…

– А как ты узнала? Ну то, что я наговорила отцу… Ты что, подслушивала под дверью? – как в тумане слыша свой голос, проговорила Лив.

Джессика с горечью ухмыльнулась.

– Нет, конечно! Брайан – мой друг, он тайком слал мне смс-ки, пока вы говорили… Я так хохотала!

Дальше она заказала им по вкуснейшему жареному бифштексу, но Лив было так жарко внутри, что еда никак не хотела проглатываться, хоть и была невероятно вкусной.

Джесси пыталась поднять ей настроение, хотела было поговорить о маме, но Лив только покачала головой – она не могла говорить, звук ее имени как будто застрял внутри огромного пузыря гнева, который она пыталась удержать от бешенного и бесконтрольного взрыва.

Джонни был все время занят, но изредка поглядывал на Лив, о чем-то думая и слегка улыбаясь. Когда, наконец, все поклонницы были удовлетворены и оставили его в покое, он быстро подлетел к девушкам и весело проговорил:

– Кажется, кому-то нужна помощь эксперта по человеческим чувствам?

Джессика с сарказмом хмыкнула.

– Вообще-то она не хочет говорить о том, что сегодня произошло и что она узнала о маме… эксперт.

Джонни, не обратив внимания на сарказм, обаятельно улыбнулся и подмигнул:

– Я знаю, милая. И мы не будем ничего обсуждать. Так-так, малышка Лив, что-то ты совсем плохо кушаешь, думаю, надо тебе помочь… идем!

Он вдруг схватил ее за руку своей сильной ладонью, и Лив сначала смутилась от того, что ни один мужчина к ней никогда не прикасался до этого, но, быстро опомнившись, в тот момент, когда она уже слетела со стула и неслась вдоль стойки, подгоняемая огненным вихрем обаяния Джонни, попыталась сопротивляться с криками:

– Джонни, черт бы тебя побрал, придурок, куда ты меня тащишь? Пусти меня немедленно, или ты – труп!! Живо, Джонни!

Но юноша не обращал внимания на ее верещания, а только втащил ее в проход между стеной и барной стойкой и повел вдоль полок с многочисленным алкоголем к просторной белой двери, за которой находилась… всего лишь кухня.

Среди пара, шума жарки и кипения кастрюль суетились мужчины и женщины в белых униформах поваров, готовя разнообразную еду и закуски. Лив с удивлением уставилась на них, забыв даже о своем сопротивлении Джонни, и позволила ему подвести себя к невысокой, но довольно широкой фигуре в темно-синей униформе, с круглым большим лицом и улыбающимися глазами. Мужчина обернулся и с интересом посмотрел на Лив, оценивая ее восторженным взглядом.

– Какая прекрасная леди! Как небесное облачко, такая светлая и милая… – начал было он, но Лив нахмурилась:

– Милая, говоришь? А если я тебе пальчики откушу… – начала было она закипать, но Джонни быстро прервал ее:

– Эндрю, дружище, она злюка, как ты любишь, но, к сожалению, не для тебя. Я пришел попросить тебя об одном одолжении… Кстати, Оливка, это наш лучший повар Эндрю, он настоящий шеф! Эндрю, это Оливия, моя подруга детства. – представил их друг другу Джонни и триумфально улыбнулся, показывая свои очаровательные ямочки.

Лив прищурилась, испепелив Эндрю сокрушительно злобным взглядом, но тот только ярче засиял, снова уставившись на ее миниатюрную (особенно на его фоне), стройную и нежную фигурку.

– Конечно, Джонни, дружище, я ничего не скажу о ней твоей невесте. – уверенно махнул рукой Эндрю, и Джонни сначала вытаращил глаза, затем нахмурился, глядя на него, в то время, как Лив шокировано и гневно пихнула его в плечо.

– Да я совсем о другом одолжении! – сказал он спокойно и подмигнул. – Моя невеста знает об этой девочке… – и он наклонился к ошалелому повару и стал быстро-быстро что-то объяснять ему на ухо, активно подкрепляя свои слова жестами. Повар сначала хмурился, затем улыбнулся и кивнул, весело проговорив:

– Без проблем, братишка! Все, что ты пожелаешь! А девочка хороша… – тоскливо и немного пошло протянул он, снова окинув взглядом Лив.

Оливия нахмурилась.

– Даже не мечтай, толстозадый!

Эндрю поцеловал кончики пальцев.

– Пока, моя конфеточка!

Джонни захохотал и потянул Лив за руку дальше, пока она не успела ничего ответить.

– Я его убью! – кипела Лив. – И о чем он говорил? О чем он говорил, Джонни??? Ты изменяешь моей сестре??? Джонни, отвечай, или…

Джонни подвел ее за руку к еще одной двери и резко и сильно развернул к себе, сияя мужеством и наглым обаянием. Игриво глядя на Лив, он с нажимом проговорил:

– Стой, стой, остановись. Оливка! Он просто шутил! Никому я не изменяю. Сейчас речь не об этом. – он проницательно заглянул ей в глаза, и Лив утонула в его, сияющем уверенностью, взгляде зеленых глаз, и замерла. – Ты все еще не хочешь есть? – вдруг неожиданно спросил он.

Лив нахмурилась и прислушалась к себе. Внутри нее все ходило ходуном, внутренности жгло, но она даже думать не могла о еде… После того, что она узнала…

– Фу, конечно, нет! – поморщилась она.

Джонни улыбнулся.

– За этой дверью комната, в которой стоит промышленная посудомоечная машина. Зайди туда и разбей столько тарелок, сколько захочешь, идет?

Лив опешила.

– То есть… как? Это же собственность бара…

– Когда тебя это волновало? – воскликнул он. – В общем, зайди туда и сделай это, а потом возвращайся к Джесс и больше никаких вопросов, малышка Лив! – теряя терпение, проговорил он, резко открыв дверь и втолкнув туда девушку, запер ее за ней.

Лив удивленно обернулась. Перед ней работал посудомоечный конвейер, дышащий паром, по которому кружились многочисленные тарелки, стаканы, бокалы и другая столовая посуда. Лив ощущала, что ей срочно нужно выплеснуть пар из своего котла гнева, иначе она может натворить бед, обидеть сестру или Джонни, или просто впасть в депрессию… Шестнадцать лет одиночества… Лив схватила тарелку и швырнула ее в стену со всей силы. Та с громким звоном разбилась на мелкие осколки. Куча проблем… Неумение нормально общаться… Боязнь сблизиться хоть с кем-нибудь… Вранье отца… Мама не рожала ее… Охота на маму и на нее… И все из-за одержимого желания получить наследника сына… В итоге – множество поломанных судеб, в том числе и ее…

Тарелка, тарелка, тарелка…

Лив бросала и бросала, пока слезы не брызнули из ее глаз. Никто не видел никогда, как она плачет, и она никому не продемонстрирует свою слабость. Никогда. Но сейчас, разбив груду посуды и проплакав, Лив вытерла размазавшийся по щекам макияж и улыбнулась. Гнев ушел, и она ощутила, что начинает принимать правду и сможет жить дальше. Резко почувствовав голод, Лив удивленно уставилась на дверь. Джонни. Он ведь знал, что именно ей нужно! Но как? Они знакомы всего пару дней… Или всю жизнь… Лив тепло ухмыльнулась, ощутив прилив симпатии и благодарности. К ней еще никто не был таким чутким… Но тут же взяв себя в руки и вспомнив, что не собирается ни к кому привязываться, Лив вышла за дверь.

Джессика сидела за стойкой, попивая какой-то коктейль и болтая ножкой в такт музыке. Джонни обслуживал посетителей, все так же озорно улыбаясь и притягательно подмигивая. Лив плюхнулась на стул рядом с Джессикой и увидела свой стейк. Схватив нож и вилку, она набросилась на него, запихивая в рот огромные куски и с трудом прожевывая. Джессика чуть не захлебнулась выпивкой, ошарашено глядя на нее:

– Лииив??? Где ты была?? Тебя там что, перезагрузили???

Лив подняла брови и спокойно посмотрела на сестру, проговорив с набитым ртом:

– Я в порядке, Джесс. Ничего не ела с самого утра!

Джесс вытаращила глаза и подозрительно посмотрела на подлетевшего Джонни, который просиял, увидев, как Лив уплетает мясо с гарниром.

– Джонни?!? – потребовала объяснений Джесси.

Джонни только обаятельно подмигнул ей и посмотрел на Лив:

– Вкусно, Оливка?

– Бесподобно! – снова старательно жуя, пробормотала Лив. Джонни весело расхохотался.

– Это еще не все, малышка Лив.

В этот момент дверь кухни отлетела, и в зал вплыл Эндрю, светясь улыбкой и держа в руках тарелку, накрытую специальной крышкой. Он внимательно вгляделся в толпу у бара со словами:

– Так, ну и где тут моя конфеточка? Где мое сахарное облачко?.. – увидев Лив, которая предчувствовала, что он ищет ее, и грозно прожигала его взглядом, он засиял восторженной улыбкой и двинулся к ней. – Вот ты где! – тут он заметил рядом Джессику и его лицо стало серьезным и немного напуганным. – О, мисс Мартинес! Добрый вечер! Понравился стейк? А вы знакомы с этой милой конфеточкой? – промурлыкал он, поклонившись Джессике.

Джонни, наблюдавший за этой картиной, еле сдерживал распирающий его хохот, а Лив угрожающе начала:

– Эй, пончик, я тебе не конфеточка! Е se ancora una volta, così mi ha chiamato, ho saldare te nella tua pentola! – («А если еще раз меня так назовешь, я сварю тебя в твоей кастрюле!» – с итал.)

Эндрю ошарашено, но восхищенно, уставился на нее.

– Ох, какая ты горячая! А что она сказала? – спросил повар у хохочущего Джонни. Тот хитро прищурился.

– Нууу… Что ей понравился стейк.

Лив бросила на него злой взгляд, но промолчала, а Джессика улыбнулась.

– Да, моя сестричка умеет придумывать изысканные методы расправы! Она тебе понравилась, Эндрю?

Повар вытаращил глаза и отступил на шаг назад, испуганно и шокировано глядя на Лив:

– С-с-сестра? В смысле она… она…

– Да. – кивнула Джессика и хихикнула.

Лив нахмурилась. Эндрю затрясся и поклонился ей:

– П-простите, мисс Мартинес, я не знал, я прошу, не сердитесь на меня… Я вот для вас приготовил… ваш друг сказал, что вам это понравится…

Он поставил перед ней тарелку и ловким движением снял крышку. Глазам Лив предстал потрясающей высоты невероятный шоколадный пудинг, на котором кремом было написано: «Моей дорогой конфеточке от Эндрю». Эндрю испуганно сглотнул, посмотрев на надпись и заметив, как Лив со скепсисом читает ее, и попятился. Джессика и Джонни хохотали навесь бар, даже на улице наверняка было слышно.

Лив ухмыльнулась и взяла ложку.

– Ну, пончик, тебе повезло! Это мне действительно нравится, так что сегодня я не буду жарить твою задницу на одной из тех великолепных плит в твоей кухне.

Эндрю сглотнул.

– Простите, мисс Мартинес, умоляю, я не знал, что это вы, я бы никогда не назвал вас…

Лив хмыкнула, жуя сказочно вкусный десерт.

– Конфеткой? Ладно, проехали. Пока, пончик! – и она помахала ему, намекая, чтобы он проваливал.

Джонни и Джессика не переставали хохотать.

– Да хватит уже! – ругнулась на них Лив и запустила в Джонни кусочком пудинга с ложки. Тот ловко увернулся и, подбежав к Лив с другой стороны, огненно и очень игриво оглядел ее очаровательными и невероятно сексуальными глазами, горячо шепнув:

– Il tuo italiano è semplicemente meravigliosa, tu dici molto… сексуально. – добавил он по-английски и Джессика, услышав это, опустила глаза и помрачнела («Твой итальянский просто потрясающий, ты говоришь очень сексуально» – с итал.)

– Отвали, Джонни. – отмахнулась от него Лив, но внутри нее вдруг закипела кровь, а сердце пропустило один удар. Это обаятельный идиот знает, как зацепить женские гормоны! Слегка покраснев, она добавила спокойным тоном:

– Пудинг изумительный!

Остаток вечера они болтали, Лив все больше узнавала о сестре и ее жизни в мафиозном мире Нью-Йорка, а Джонни очаровывал их своим мужским обаянием и игривым огнем.


Глава 5

Утро следующего дня настало удивительно быстро (точнее был уже полдень, но Лив легла только в половину третьего утра, они с Джессикой болтали, а Джонни им мешал) и с громкого телефонного звонка. Лив оторвалась от подушки и, с трудом продрав один глаз, сфокусировала свой мобильник на шикарной тумбочке возле шикарной кровати, в которой она спала на животе в розовой полупрозрачной комбинации с белым, кружевным верхом и низом, отделанным мягким пушком, очень короткой, открывающей ее стройные, аккуратные ножки.

Откинув спутавшиеся, кудрявые пряди с лица и понимая, что сейчас начнет сильно злиться, Лив взяла трубку, снова упав лицом в подушку:

– Алло? – глухо пробурчала она.

– Оливия! – раздался звонкий и жесткий голос отца. – Ты что, еще в постели?

– Отец! Какого черта ты названиваешь? Я думала сохранить мобильник, чтобы еще через 16 лет ты мог снова вспомнить обо мне и набрать мой номер.

– Лив. Прекрати. Я звоню напомнить о сегодняшнем ужине. Я жду тебя и Джессику.

– О-о-о… – раздраженно протянула Лив. – Отец, ты что, думаешь, я тупая? Я помню о том, куда НЕ собираюсь сегодня идти. А теперь дай поспать, передавай привет своему попугаю, пока.

Она собиралась положить трубку, но, кажется, отец начал потихоньку выходить из себя.

– Лив!!! Честное слово, ты меня с ума сведешь! Я еще раз говорю – это не просьба! Ты приедешь и точка! Потому что я так сказал! Я – твой отец, ты не смеешь мне…

– Папуля, мне пора, меня ждет сладкий сон, в котором тебя не будет! Ариведерчи! – и она положила трубку, швырнув телефон в стенку.

– Лив! – услышала она в дверях голос Джессики и поморщилась. – Зачем ты так с ним? Он хочет наладить с тобой отношения, чтобы мы снова стали семьей! – Джессика вошла и села на кровать к Лив. Та неохотно развернулась и, сдув белокурую прядку с лица, посмотрела на нее. Джессика уже была одета в белый костюм, состоящий из модного, укороченного пиджачка, под которым виднелась черная майка, белых, обтягивающих ее длинные стройные ножки, брючек и черных, лакированных туфель на шпильке. Она была причесана, ее прямые, темно-каштановые волосы блестели на солнце, а на лице красовался нежный деловой макияж. Джессика улыбнулась. – Я понимаю, что прошло много времени, и ты ненавидишь его, но он действительно хотел сохранить тебе жизнь.

– Джессика! – жестко воскликнула Лив. – Вчера я узнала, что мой отец переспал с другой, чтобы сделать мальчика! А родилась я! Моя мама, которую я помню, которую я люблю, оказывается, мне не родная, и ее убили из-за этой идиотской сделки отца с женой Рико Карелли. На меня охотились, и сейчас охотятся, по его словам, да мне плевать на это, но он не захотел защитить меня сам! Он отправил меня в этот пансионат, а мог бы просто охранять меня, держа поближе к себе, но он не сделал этого! Он во всем виноват, и мне нужно время, чтобы хотя бы перестать чувствовать искры в своей груди, когда я его вижу.

Джессика вздохнула и тепло похлопала Лив по одеялу, под которым явственно вырисовывался контур ее ноги.

– Я понимаю это, милая. Но ты же знаешь… Он крестный отец. Мы обязаны прийти. Это мафия.

Лив разозлилась и стукнула кулаком по кровати, психуя от бессилия.

– Я знаю. Ладно. Пойдем на эту сходку.

– И ты будешь выбирать выражения в присутствии его гостей?

– Еще чего!

Джессика закатила глаза.

– Ладно, мне пора в банк. Нужно проверить счета по отмыванию доходов. Вернусь к пяти, будь дома, подберем тебе подходящий наряд.

– Угу. Только через мой…

– Я тебя не слышу! – весело крикнула Джессика, выходя из комнаты. Лив злобно упала в подушки.

Весь оставшийся день ей пришлось без толку слоняться по своему шикарному номеру в одиночку, потому что ни Джессики, ни Джонни, который написал ей смс: «Розовая комбинашка? М-м-м!!!», – и опять смутил ее, не было. Лив заказала себе три пиццы и с наслаждением их уплетала: в спальне, в гостиной, в смежном номере сестры и друга детства, в который она могла легко входить без ключа, также, как и они к ней. Она посмотрела телевизор, изучила вещи сестры, нашла несколько фотографий на полках у нее в спальне и с интересом их разглядывала, проявила какое-то странное любопытство к вещам Джонни, небрежно разбросанным по всему номеру, и вдохнула аромат его одеколона, который слегка ощущался от его одежды, и снова почувствовала себя странно…

И, наконец, около пяти, дверь отворилась, и вплыла Джессика, устало скинув пиджак и улыбнувшись.

– Боб и Ларри говорят, ты весь день шастала по нашим номерам и заказала кучу пиццы! Я горжусь твоим смирным поведением, сестричка! Кстати, где пицца?

Лив виновато заглянула в одну из коробок, где лежали два последних кусочка.

– Вот она… У меня не было настроения гулять.

Джессика увидела две пустые гигантские коробки и рассмеялась.

– Как в тебя вмещается столько еды? Ты же такая маленькая!

– Я трачу много энергии на ненависть к врагам. – невозмутимо заявила Лив, засовывая в рот клубничный леденец.

Джессика покачала головой.

– Ладно. Об этом потом. Сейчас решим, что ты наденешь.

Ли возвела глаза в потолок. Вскоре Джессика, просмотре каталог какого-то модного магазина и, выбрав платье, выглянула за дверь и дала срочное указание громилам-охранникам немедленно привезти ей платье и туфли как на картинке в ноутбуке. Ровно через полчаса (а времени было уже шесть), Ларри влетел в номер с двумя коробками и, положив их на кровать перед Лив, тут же испарился.

– Одевай! – радостно воскликнула Джессика. – Это из последней коллекции Версаче.

Лив вытаращила на нее глаза и сморщила носик.

– Ты серьезно потратила кучу денег на тряпочку для тела? А чем плохи мои цветастые штаны? – ворчала Лив, открывая коробку и доставая наряд.

Через пять минут она уже крутилась перед зеркалом в потрясающем, облегающем ее подтянутую, стройную и аккуратную маленькую фигурку, персикового цвета платье без лямок, подчеркивающем ее небольшую, но пухлую грудь, и достаточно открывающем восхитительные ножки, на которых красовались замшевые туфельки такого же нежного персикового оттенка на невероятно высоченной и супер-тонюсенькой шпильке, которая выглядела гораздо более хрупкой, чем оказалась на самом деле. Волосы Лив были распущены и струились волнами по спине, их светло-русый оттенок сиял на фоне нежного цвета платья. Откинув непослушные пряди с лица, Лив заметила прекрасно наложенный макияж, подчеркивающий морского цвета глаза, темные брови и алые губки.

Джессика, на которой было белоснежное, тоже довольно короткое платье, завязывающееся на шее и струящееся от талии до колен, а также белые, лакированные туфельки на каблуке, захлопала в ладоши.

– Круто, круто! Ты красотка!

Лив хмыкнула и посмотрела на сестру.

– Это платье не дает сделать нормальный шаг, но ни в какое сравнение не идет с пьедесталами у меня на ногах. Может я все-таки останусь дома?

– Еще чего! – Джессика подскочила. – Нам уже пора! Едем!

Они вышли из отеля, сопровождаемые восторженным и невероятно пошлым взглядом охранников и других служащих, а Бобби не мог исподтишка не взглянуть лишний раз на Лив, которая, как он думал, просто не замечала этого. Но его глаза на ее ножках или шее так досаждали девушке, что, когда они приехали в «Иль чьело стелато», выйдя из машины, она гневно улыбнулась и прошипела, глядя на него снизу вверх:

– Бобби, если ты не прекратишь на меня пялиться, то клянусь, я подожгу тебя твоей же зажигалкой, пока ты будешь спать ночью! Усек, дубина?

Бобби испуганно вытаращился, глядя на девочку втрое меньше себя, но с таким грозным лицом (и не менее грозным папочкой), что он залепетал:

– Простите, мисс Оливия, я случайно, обещаю больше не смотреть на вас никогда… в смысле не смотреть так… я…

Лив махнула ему рукой, устав от его надоедливых извинений, и двинулась за сестрой. Из-за пробок на дорогах, они подъехали как раз к семи часам.

Войдя в убежище Эйдена, Лив и Джессика прошли в сопровождении людей отца из его кабинета в соседнюю комнату, которая оказалась просторным залом для совещаний, наполненным людьми.

Посреди стоял длинный-предлинный стол из красного дерева, за которым сидели и переговаривались около десяти человек. Все они выглядели достаточно представительно в дорогих костюмах, подчеркивающих их достаток. Позади всех этих людей толпились бугаи с оружием наготове, похожие на Бобби и Ларри, и Лив сразу догадалась, что это охрана.

Во главе стола (на столе, между прочим, теснилось бесконечное множество бутылок дорогого алкоголя и невероятное разнообразие закусок) сидел Эйден, в идеальном черном костюме, синей рубашке и темно-синем галстуке. Он курил дорогую сигару и разговаривал с каким-то полуседым, сморщенным мужичком в синем костюме. Увидев дочерей, он поднялся, довольно улыбнувшись. Все присутствующие услужливо повскакивали со своих мест, и воцарилась тишина. Лив ощутила десятки глаз, с любопытством изучающих ее с ног до головы, и начала злиться.

Отец подошел к дочерям, раскинув руки в приветственном жесте:

– Джессика, Оливия! Хорошо, что вы пришли, будем начинать. Присаживайтесь.

Он подвел их к двум черным кожаным креслам по обе стороны от его места, и девушки сели. Джессика вежливо поздоровалась в ответ на приветствия гостей, а Лив с сарказмом проговорила:

– Отец, а ты не предупреждал, что это будет вечеринка в костюмах! Ну ничего, все равно никому из этих старикашек не переплюнуть тебя по стоимости прикида!

Гости ошарашено уставились на нее, Джессика умоляюще шепнула: «Лив!», а Брайан (тоже, кстати, в костюме, только коричневом) зашикал на нее из-за спины босса. Отец ледяным тоном проговорил:

– Оливия, не оскорбляй моих гостей. Что за манеры.

Лив проигнорировала его слова, заметив Брайана и саркастично ухмыльнувшись:

– О, вермишель, и ты здесь! А я и не знала, что подхалимов тоже приглашают! – она глянула на закуски перед собой. – М-м, креветочки, обожаю!

И, не обращая внимания на осуждающие и, мягко говоря, шокированные взгляды гостей, Лив аккуратно подцепила креветку с тарелки и сунула себе в рот. Джессика расширенными глазами буравила ее из-за отцовской спины, а сам Эйден ничуть не взбесился, напротив, был холоден и жесток. Он сложил руки на груди и, невозмутимо выдохнув дым, громовым голосом заявил на весь зал:

– Это моя дочь Оливия. Она шестнадцать лет жила в закрытом пансионате, и это определенно испортило ей характер. Не обращайте внимания на ее поведение. Обсудим более важные вещи.

Дальше Оливия с веселым скепсисом поедала закуски со стола, запивая их белым вином и, вполуха, без интереса слушала речи отца про бизнес, разглядывая людей за столом. Слева от нее сидели двое совершенно одинаковых мужчин лет сорока, в модных одинаковых костюмах, но разного цвета рубашках и галстуках. Они оказались торговцами оружием из Северного Ирана, которое они каким-то запутанным способом провозили в Америку.

Рядом с ними жевал трубку носатый старик в темно-красном клетчатом костюме и гангстерской шляпе, который был управляющим сети самых элитных казино города, имевших подпольную торговлю наркотиками (за которую отвечал мужчина в синей, как у отца Лив, рубашке, сидящий справа от нее).

Дальше Лив не очень поняла, трое мужчин, сидящих рядом с наркоторговцем, кажется, были политиками из разных партий, они все время спорили о чем-то сложном, во что девушке вслушиваться было лень, а вот последние два гостя, сидящие на почетных местах напротив отца и его дочерей, оказались очень интересными.

Это были мужчина и юноша, при чем Лив сразу определила, что они приходились друг другу отцом и сыном. Мужчина выделялся густой седой шевелюрой, худым, вытянутым лицом и такой же белой щетиной, так что при первом взгляде он напоминал обыкновенного старика, потягивающего белое вино. Но Лив как будто физически чувствовала его отличие от безобидных стариканов-пенсионеров, главным образом, потому, что его ясные голубые глаза смотрели на окружающих с надменностью и холодным презрением, оценивая окружающих ниже уровня подошв собственных дорогих лакированных туфель. А может потому, что на его руке был массивный золотой перстень с фамильным вензелем. Ну и может из-за модного темно-серого костюма и черной рубашки, не обремененной галстуком.

Хотя нет. Из-за того, что он не отрывал пронзительного и невероятно ледяного взгляда от самой Лив, как будто на ее коже была напечатана интересная книга. Оливии не было страшно, но она недоумевала, почему этот немолодой тип так уставился на нее. Другое дело его сынуля. Явно высокий, худоватый в отца, блондин с немного резковатыми, выпирающими скулами, вытянутым горбатым носом и светло-карими глазами, в модной черной куртке, серой рубашке и джинсах с туфлями, он мерзко и пошло ухмылялся, тоже не отрывая взгляда от Лив. Оливия видела в его глазах уверенность в себе и в том, что лучше и круче его нет никого на этой земле, а все вокруг – это просто мелкие, презренные, недостойные внимания его Высочества людишки. В общем, он нагло ухмылялся, оглядывая Лив оценивающим взглядом из-под прищуренных век.

Наконец, отец свернул тему бизнеса и вдруг резко заговорил, поглядывая на дочерей:

– Есть еще одна тема, которую нам нужно сегодня обсудить. Все вы прекрасно понимаете, что рано или поздно мне придется оставить бизнес. К сожалению, у меня нет наследника, который мог бы взять власть в свои жесткие руки, но зато есть две дочери. И именно они будут вести мои дела после того, как я умру.

За столом воцарилась тишина. Присутствующие с огромным любопытством слушали, затаив дыхание. Только Лив триумфально улыбнулась и спокойно проговорила:

– Это ты так думаешь, папочка.

– Не встревай, Лив. – жестко, но тоже спокойно осадил ее Эйден. – Я уже передал почти половину своих дел Джессике и она неплохо справляется. Через месяц будет заключен ее брак с сыном Оливера О-Коннела и он тоже получит половину бизнеса отца. Так мы объединим семьи под одну крышу, а заодно и земли Нью-Йорка, вдвое увеличив наш общий доход. Но все вы знаете, что уже десять лет я сотрудничаю с еще одним боссом мафиозной семьи – Генри Уолшем. – отец посмотрел на пышущего важностью седого дедка, который, наконец, оторвал глаза от Лив и удостоил Эйдена своим вниманием. – Генри контролирует район Бронкс и мы оба пришли к мнению, что наши семьи тоже необходимо соединить.

Лив прыснула.

– Папа, только прежде, чем ты сделаешь предложение мистеру Уолшу, убедись, что он не женат.

Эйден раздраженно посмотрел на дочь, а Джессика попыталась махнуть сестре, чтобы та остановилась, но Лив только с интересом наблюдала за отцом. Эйден глубоко вздохнул и произнес жестким тоном:

– Оливия, думаю, ты и сама догадываешься о том, что я собираюсь сказать. Я передам тебе пятьдесят процентов своего бизнеса, а Генри сделает то же самое в отношении своего сына Блейка, после чего вы поженитесь.

И снова тишина. Блондин Блейк криво ухмыльнулся, а Лив на минуту потеряла дар речи. В ее голове вдруг застучал шум собственного сердца, и она, вытаращив и без того большие бирюзовые глаза на отца, не могла вымолвить ни слова от шока и неожиданности. Блейк вдруг мило улыбнулся, хотя его глаза при этом оставались холодными и явно не такими искренними, как улыбка. Он спокойно проговорил:

– Я буду очень рад, мистер Мартинес. У вас прекрасная дочка.

В этот момент «прекрасная дочка», наконец, очнулась от шока и гневно воскликнула:

– Отец!!! Ты с какой сосны свалился??? Тебе что, вместо человеческого, мозг обезьяны вживили??? Что значит «поженитесь» ??? Нет, ты точно не в своем уме!!! Да никогда в жизни!!!

Оливия вскочила и, схватившись за волосы, взлохматив свою пышную гриву еще больше, стала носиться из стороны в сторону, восклицая:

– Я не могу поверить! Он решил окончательно превратить мою жизнь в дерьмо!

– Оливия! – громыхнул отец. – Не говори ерунды! Блейк – прекрасный молодой человек, деловой, уверенный, и мне известно, что он очень ловко ведет некоторые предприятия отца, увеличивая прибыль семье. Это отличная партия для тебя.

Оливия остановилась напротив отца, кипя злостью и негодованием. Грозно сложив руки на груди, она вскричала:

– Ты серьезно, папаша?!? Мы же не в Средневековье, чтобы идти под венец с теми, кто «якобы» представляет отличную партию!!! Да ты из ума выжил, старик!

– Лив! Прекрати немедленно! – грозно прикрикнул Эйден. – Таковы традиции мафиозных семей, ты прекрасно об этом знаешь! Вот и Джессика тоже…

– Джессика выходит за Джонни! – закричала Лив. – Это не одно и то же! Он наш друг детства!

Джессика во время всей этой перепалки все пыталась схватить Лив за руку и как-то успокоить, но когда всплыла тема ее свадьбы с Джонни, она села на свое место и поникшим голосом проговорила:

– Она права, папа…

– Эйден. – вдруг тихо, но очень значимо и властно прошелестел Генри Уолш, закуривая сигару. – Ты уверен, что сможешь гарантировать выполнение своей части сделки?? Твоя дочь…

– Моя дочь сделает то, что я ей говорю. – жестко прервал его Эйден, бросив на Лив испепеляющий взгляд. – Я никогда не нарушаю обещаний.

– Что ж. – все тем же тихим, но влиятельным тоном проговорил Генри. – В таком случае условимся, что через полтора месяца мой сын возьмет в жены твою дочь и мы сможем объединить семьи и наш бизнес. Ты получишь влияние над всем Нью-Йорком, а я – дополнительную мощь.

– Так и будет, Генри. – кивнул отец.

Лив скептически ухмыльнулась и, увидев, что Генри снова пронзил ее взглядом, злобно проговорила:

– Обломись, старый хрыч.

Генри сощурился, и его взгляд обледенел. Лив увидела, как в нем поднимается волна оскорбленного самолюбия, и улыбнулась себе.

– Оливия, немедленно извинись! – грубо крикнул отец, взяв непослушную дочь под локоть и развернув лицом к Генри, но тот спокойно встал и проговорил:

– Не волнуйся, Эйден. Твоя дочка просто еще не преодолела кризис подросткового возраста, и в любом случае мучиться с ней буду не я, а Блейк. Если мы закончили, то можем расходиться?

Эйден вздохнул.

– Да, мы все решили. Давайте прощаться.

И началась долгая и муторная церемония прощания, которая включала в себя звонкие чмоканья в обе щечки и очередь за тем, чтобы расцеловать Эйдена Мартинеса и сказать ему теплое «до свидания, спасибо за ужин».

Лив стояла в сторонке, дергая коленом и сложив руки на груди, злясь от бессилия и отчаяния и одновременно разрываясь от желания вскочить на этот длинный обеденный стол и со звоном и дребезгом раскидать ногами посуду и остатки еды, пританцовывая с бутылочкой виски в руке.

В этот момент она явственно ощутила на себе пристальный взгляд, скользящий по ее фигуре сверху вниз, и обернулась. Блейк действительно разглядывал ее с ног до головы, и в его глазах блестела животная похоть. Он приблизился к ней и тихо прошептал так, чтобы никто не слышал, кроме Лив:

– А ты горячая штучка, Лив… В скором времени мы познакомимся поближе, обещаю… – он снова пошло оглядел ее с ног до головы и мерзко осклабился.

Лив затрясло от злости и омерзения, этот парень внушал ей ужасное отвращение и ей совсем-совсем не нравилось, что он так на нее смотрел.

– Соблюдай дистанцию, ушлепок. Или наше «близкое знакомство» окончится тем, что я свяжу в морской узел некоторые твои конечности. Надеюсь, ты хорошо понимаешь английский? – гневно улыбаясь, прошипела она.

Блейк только шире улыбнулся, облизнув губы, пожирающе глядя на Лив.

– М-м-м, да ты чертовски сексуальна! Мне пора, детка, но знай, я очень скоро найду тебя и сделаю с тобой все, о чем ты мечтала в своих сладких эротических фантазиях! – и он послал ей воздушный поцелуй двумя пальцами и удалился, а Лив, испытывая злобное напряжение, прошипела ему в спину:

– Только попробуй, извращенец! Увидишь, что будет…

Наконец, в помещении остались только Лив, Джессика и Эйден. Ах да, и, конечно, Брайан. Джессика села за стол и налила себе вина со словами:

– Сейчас начнется. Брайан, выпьешь со мной?

Брайан вздохнул и, сев рядом с Джессикой, плеснул себе виски. Оливия все так же злилась, прожигая отца обиженным взглядом. Внутри нее постепенно тлели угли. Эйден стремительно подошел к ней:

– Оливия! Как ты могла так унизить меня перед моими гостями? Ты вела себя совершенно бестактно и отвратительно, как маленькая глупая девчонка!

Лив вскипела.

– Как?!? Ну, даже не знаю, может потому, что ты резко объявился в моей мерзкой жизни и тут же решил с моей помощью прибрать к рукам Бронкс, а заодно и весь Нью-Йорк? И ты, не спросив моего согласия, и тем более не снизойдя до того, чтобы просто попросить меня о помощи в этом деле, решил связать мою судьбу с гнусным, пошлым мерзавцем, умеющим преподнести себя, как дорогой одеколон??? Ну и, конечно, ты не утруждал себя в том, чтобы предупредить меня заранее о своей гениальной идее!!! Может из-за этого всего я и выставила тебя полным идиотом, кем ты, кстати, и являешься???

Эйден всплеснул руками и закинул ладони за голову. Глубоко вздохнув, он вернул своим бешеным эмоциям равновесие и более спокойно проговорил:

– Прости, что испортил тебе жизнь, дочь. Я еще долго буду расплачиваться за то, что сделал с тобой. Но сейчас необходимо принять важное решение касательно нашего семейного бизнеса. Нам нужны деловые и влиятельные мужчины, члены других мафиозных семей, которые смогут управляться с делами и держать город под контролем. Ты и Джессика – всего лишь женщины. Вам не справиться с этим в одиночку, нужна твердая мужская рука. Вот почему твоя сестра выйдет замуж за Джонни О-Коннела, а ты – за Блейка Уолша. Да, он не красавец, и ты наверняка мечтала немного о другом…

Лив захохотала.

– О другом??? Запомни, отец, я не собираюсь замуж вообще никогда, ни через неделю, ни через полтора месяца, ни вообще в этой и любой другой параллельной реальности, ни даже после смерти, уверяю тебя! Так что твой Блейк в пролете, так ему и передай, потому что если этот извращенец еще раз ко мне подойдет, я переломаю ему каждую косточку его отвратительного тела!

Отец нахмурился, смерив дочь остекленевшим взглядом.

– Оливия, Блейк обидел тебя? Если да, то я…

– Брось, папуля! – махнула рукой Лив. – Я прекрасно могу позаботиться о себе сама, так что защищай лучше этого ушлепка.

– Папа, а обязательно выдавать Лив за Блейка? У него действительно не очень чистая репутация… – начала рассудительно Джессика, но Эйден махнул рукой:

– Глупости, Джесс. Ты веришь выдумкам врагов. Блейк – прекрасный деловой и серьезный молодой человек, ему 28 лет, он взрослый и уверенный в себе. Оливия, у тебя нет выхода. Ты будешь делать то, что я тебе говорю. – жестко и очень властно проговорил он, сделав особое ударение на последней фразе.

– Иначе что? – хмыкнула Лив.

Эйден нахмурился.

– Иначе мне придется устроить тебе публичную порку. А я этого очень не хочу. Не вынуждай наказывать тебя, Лив!!

– Да пошел ты!!! – процедила в сердцах Лив и, сгорая от гнева, вылетела из помещения.

Внутри нее все кипело негодованием и обидой. Эмоции зашкаливали, Лив ощущала гнев и злость каждой клеточкой своего тела, и ее била истеричная дрожь.

Она вылетела на улицу и быстро огляделась. Полно машин, где-то стоял «Кадиллак» отца, но ей вдруг стало так мерзко использовать что-то, что принадлежит ему, что Лив просто выскочила на проезжую часть и поймала первое попавшееся такси:

– В бар «Аквамарин». – распорядилась она, мечтая о каком-нибудь убойном коктейле с виски, желательно состоящем на две-трети из виски.

Через двадцать минут она уверенно распахнула двери бара и, привлекая к себе (точнее к своей фигуре в пикантном наряде) чрезмерное мужское внимание, пронеслась к барной стойке и плюхнулась на стул.

Джонни был здесь, по обыкновению одетый в бирюзовую футболку, драные джинсы и синие кеды, обвязав вокруг талии черный фартук. Он готовил какой-то синий коктейль с участием рома и огненного фитиля и, не отвлекаясь на свое увлекательное занятие, обаятельно и очень горячо смотрел в глаза двум милым девушкам у бара, улыбающихся ему самыми игривыми улыбками, на которые они только были способны.

Джонни явно говорил что-то интересное и одновременно горячее, его сияющая улыбка и игривый блеск зеленых глаз, как магнитом, притягивали к себе, и Лив снова почувствовала эту ауру обаяния, тепла и страсти, которая исходила от него и обволакивала ее со всех сторон… В прочем, не только ее. Почти все девушки бара поглядывали в его сторону, в надежде хоть на какой-то знак внимания.

Чтобы привлечь Джонни, Лив нетерпеливо и громко хлопнула ладонью по стойке и властно воскликнула:

– Джонни!

Джонни резко повернулся и, увидев Лив, просиял веселой и обаятельной улыбкой, через секунду подскочив к ней. Его зеленые глаза восторженно разглядывали тело Лив с тем озорным и игривым блеском, с каким он всегда заигрывал с девушками, но Лив сейчас не могла думать о том, как он откровенно страстно пялится на нее.

– Оливка! Я рад, что ты пришла! Ты выглядишь просто невероятно! Как прекрасная принцесса из сказки. Конечно, пока не начала называть людей своими веселыми прозвищами… – мило добавил он, обаятельно подмигнув и положив локти на барную стойку, и спросил:

– Как прошел ужин?

– Non hai idea di che questo vecchio asino ha deciso di fare per me! – громко воскликнула Лив, от злости перейдя на родной итальянский язык. («Ты не представляешь, что этот старый осел решил со мной сделать!» – с итал.)

Джонни горячо улыбнулся.

– Рiù! Аdoro quando parli in italiano! – игриво прошептал он, обжигая своим огненным зеленым взглядом («Продолжай! Обожаю, когда ты говоришь по-итальянски!» – с итал.), но в этот момент он вдруг опомнился и, оглядевшись, нахмурился, вмиг посерьезнев. – Стоп! Оливка! А где Джесси? И твоя охрана? Почему ты одна?

Лив нетерпеливо махнула рукой.

– Я приехала на такси. Мне не нужны няньки.

Джонни сурово посмотрел на нее, понизив голос и жестко проговорив:

– Малышка Лив! Это же не шутка! Пойми, что для тебя передвигаться без охраны может быть…

– Ой, да перестань, зануда Джонни! – рассерженно воскликнула она. – За двадцать минут в салоне такси я как-то не заметила никого, кто хотел бы меня убить!

В этот момент у нее в сумочке зазвонил телефон. Лив недовольно взглянула на экран.

– Джессика. – угрюмо проговорила она и сняла трубку. – Да, Джесс.

– Ты… Лив, о чем ты думала??? Где ты??? Почему не дождалась меня??? Почему не села в «Кадиллак» ??? – кричал в трубку разъяренный голос сестры, Лив, нахмурившись, слушала, а Джонни триумфально, с видом «я же тебе говорил», улыбался, делая какой-то незамысловатый коктейльчик.

– Джесс, не ори ты так, я в «Аквамарине», жива и здорова, мне нужно было срочно уйти, чтобы не плюнуть этому старому сморчку в рожу…

– Рiccolo sciocco! Non andare via, io ora farò! – гневно крикнула Джесси и отключилась. («Маленькая дурочка! Никуда не уходи, я сейчас буду!» – с итал.)

Лив хмыкнула, пожав плечами, и вновь гневно посмотрела на Джонни. Тот поставил перед ней коктейль и сияюще улыбнулся:

– О, ваша первая ссора! Жду с нетерпением! Ну так что там придумал старый осел?

Лив глотнула коктейль и поморщилась: почти одно виски, как она и хотела. Ну откуда он мог знать?..

– Он требует, чтобы я вышла замуж за этого дегенеративного извращенца Блейка Уолша! Хочет объединить наши семьи, крокодил прожорливый, все ему мало! – гневно и отчаянно возмущалась Лив.

Джонни вытаращил глаза и ухмыльнулся.

– За сыночка Генри Уолша??? Да, он редкостная мразь. Даже увидев издалека, как он обращается с женщинами, можно было бы отрубить ему руки.

Лив задумчиво посмотрела на Джонни.

– А это идея. Давай так и сделаем.

Джонни улыбнулся.

– И что ты ответила?

Лив злорадно ухмыльнулась.

– Кому? Папаше Уолшу я сказала, чтобы он обломился, а младшему ушлепку – что завяжу в крепкий узелок его ручки и ножки, если он попробует приблизиться ко мне.

Джонни весело расхохотался.

– Молодец, малышка Лив! Теперь я понимаю, почему ты уехала оттуда одна. – тут он посерьезнел и наклонился близко-близко к Лив. Она засмотрелась в его обжигающие, игривые зеленые глаза, забыв обо всем, но Джонни тихо проговорил:

– А если серьезно, Оливка, что ты собираешься делать?

Лив сжала зубы и опустила глаза в бокал с коктейлем.

– Ты же знаешь, что я не могу пойти против семьи. Против отца. Теперь я вынуждена делать то, что он хочет, раз вернулась в Нью-Йорк. Но этот мерзавец Блейк… Меня тошнит от одного только его вида! – прошипела Лив, снова вскипев. – Мне придется выйти за него… Но я его убью. Это факт.

Джонни грустно улыбнулся.

– Только не забудь подстроить это как несчастный случай, иначе наступит война между семьями. Мне на самом деле очень жаль, малышка Лив. Ты заслуживаешь большего… Хотя бы того, кто будет невероятно шикарен в постели! – хитро подмигнув, игриво улыбнулся он, и Лив внутренне стыдливо вздрогнула. Была затронута самая неудобная для нее тема, и она ощутила, как смущение захватывает ее и щеки начинают краснеть. Лив постаралась беспечно ухмыльнуться, как будто понимала, о чем идет речь, и тут же снова посмотрела в бокал, избегая такого откровенного и притягательного взгляда Джонни.

В этот момент дверь бара распахнулась, и влетела разъяренная Джесси, спасая Лив из неловкого положения. За ней по пятам с виноватыми лицами семенили Бобби и Ларри, но держались поодаль, чтобы не попасть под горячую руку Джесс.

– Оливия! – громыхнула Джесс, совсем как отец, плюхнувшись рядом с сестрой за стойку. – О чем ты только думала??? Ну зачем ты уехала одна?!? Ты разве не понимаешь… – Джессика набрала в грудь побольше воздуха и с новой силой затараторила:

– Ты разве не понимаешь, что членам семьи Мартинес опасно передвигаться в одиночку! Тебя могли похитить ради выкупа, могли изнасиловать и бросить где-нибудь в подворотне, могли убить сотней изощренных способов! Влияние отца так велико, что у него много мелких врагов, готовых каждую минуту устроить какую-нибудь пакость! Не говоря уже о враждебных могущественных кланах из Чикаго… Да что тебе об этом говорить, ты же упертая, как…

Джесси остановилась, чтобы выпить бокал шампанского, появившегося перед ней по мановению волшебной руки Джонни, но тут же девушка очнулась и хмуро глянула на жениха:

– Шампанское, Джонни? Почему шампанское?

Джонни мило и обаятельно улыбнулся, пожав плечами.

– Отмечаем вашу первую ссору. Со стороны смотрится очень круто: одна кипит, как чайник, а другая с безразличным видом смотрит в одну точку, явно не воспринимая ни слова из того, что…

Джессика резко развернулась к Лив и заметила, что та действительно ее не слушает, болтая трубочкой в остатках коктейля в своем бокале.

– Лив! – возмущенно воскликнула она.

Лив вдруг отчетливо поняла, что после слов «ты разве не понимаешь…» действительно ушла в свои мысли и абсолютно не знала, о чем разорялась ее сестра. Угрюмо выдохнув, она посмотрела на Джесси, подняв брови.

– Что? Прости, Джесс, у меня аллергия на повышенные голоса… Сразу отключаюсь! Ты что-то говорила? – она мило надула губки и быстро добавила, видя, как сестричка снова заводится, готовая оседлать своего конька:

– Ах да. В следующий раз, когда я соберусь куда-нибудь слинять, кину тебе адрес смс-кой.

Джессика покачала головой.

– Ты ведешь себя, как маленькая, Лив. Ладно, проехали. Но как ты могла так унизить отца на ужине?? Ты хоть понимаешь, что подорвала его авторитет у очень влиятельных людей? Теперь ему придется вновь завоевать доверие и беспрекословную власть, чтобы его боялись, как и прежде! Ты знаешь, что подчинение основано на страхе, и…

– Ну вот, опять. – пожала плечами Лив. – Сестричка, я отключаюсь, когда закончишь – просто хлопни меня по спине. – и Лив перегнулась через стойку, за которой хохочущий Джонни так опрометчиво оставил бутылку шампанского и, налив себе бокал, погрузилась в свои мрачные мысли, опять полностью игнорируя крики Джессики.

Оливия думала о том, что не может избежать исполнения воли отца. Да, ей придется выйти за этого ублюдка Уолша… Но об этой проблеме она подумает через полтора месяца. А сейчас ей необходимо во что бы то ни стало уменьшить свою зависимость от отца. У нее были свои сбережения, которые она копила всю жизнь в пансионате, но в переводе на доллары этого было недостаточно. Тогда Лив вспомнила о своем трастовом фонде. Родители открыли его сразу после ее рождения, и с тех пор сумма на счете регулярно пополнялась. Оливия знала, что это будет неправильно, но ей необходимо было с чего-то начать… Она не будет зависеть от него, и ей плевать на его охрану, дорогие особняки и машины. Она почти всю жизнь жила в минимальных удобствах, и ее это устраивало. Лив не собирается пользоваться благами отца, не будет влезать в его бизнес. Она начнет собственную жизнь, и чем меньше ей придется пересекаться с Эйденом, тем лучше для нее… и для него.

Звук включился. Лив заметила, что выпила почти всю бутылку и что Джессика угрюмо молчит, сложив руки на груди, обиженно отвернувшись. Джонни рядом не было, и Оливия вдруг ощутила укол вины за то, что так обошлась с сестрой. Она вздохнула и проговорила:

– Прости, Джесс, что не смогла сохранить самообладание и прикинуться пай-девочкой в глазах этих уголовников! Поверь, дочка-психопатка не очень помешает тридцатилетнему стажу железного короля в устрашающей мантии. – Оливия налила себе еще бокал и услышала, как Джесси хмыкнула. Посмотрев на ее лицо, Лив заметила мелькнувшую улыбку и серьезно выпалила:

– Сестра, я съезжаю из «Пантеона».

– Что-о-о??? – завопила Джесси. – Исключено! Лив, ты там в безопасности, ты…

– Джесси. – жестко проговорила Лив. – Я не буду жить в его отеле! Я позабочусь о себе сама.

– Ты чокнутая. – услышала Лив веселый голос Джонни, непонятно как оказавшегося рядом с ними. Он огненно смотрел на Лив, чуть прищурившись, но в его тоне не было осуждения. Его проницательные глаза внимательно вглядывались в ее лицо, и Лив тихонько вздохнула. Кажется, он слишком хорошо понимал ее, и от этого ей было немного странно, но и чертовски приятно. – Ладно. Мы переедем. Но придется взять дополнительную охрану, думаю, Бобби и Ларри одни не справятся, да и мои ребята уже немолоды…

Лив удивленно уставилась на него.

– У тебя что, тоже есть охрана??

– Я же сын Оливера О-Коннела, ты забыла, Оливка? – спокойно, без какой-либо гордости или заносчивости напомнил он.

Но тут Лив сообразила:

– «Мы» ??? Что еще за «мы» ?? Я переезжаю одна, и это не обсуждается!! Даже не думайте, что я горю желанием тащить за собой целый полк!

Джессика и Джонни переглянулись, и Джесс устало проговорила:

– Как это ни прискорбно, малышка Лив, но вынуждена признать, что этот выскочка прав. Тебе нельзя одной. Ты подвергнешь себя смертельной опасности, а я не хочу терять тебя снова.

Лив злилась из-за их чрезмерной опеки, ее раздражало, что они указывают ей, что делать и как жить, но… она всю жизнь была одна, мечтая о семье. И вот теперь у нее есть семья… И куча сопутствующих проблем. Но она вдруг испытала внутри себя невероятное новое чувство, замещающее постоянный гнев и раздражение… Это была тихая радость… Радость, что есть люди, которым она небезразлична, которые заботятся о ней… И ей было так приятно… Но…

– Нет, нет и еще раз нет! – холодно и властно проговорила она. Все-таки они слишком тесно соединяли ее с отцом и его мафиозной жизнью и деятельностью. А она привыкла самой о себе заботиться.

Джесси нахмурилась, а Джонни ярко и притягательно улыбнулся, продемонстрировав потрясающие ямочки, сияя веселым, но мужественным обаянием, как будто вместо фразы Лив он услышал: «Да, да и еще раз да!».


Глава 6

Прошла неделя.

Лив влезла в свой трастовый фонд, как и планировала. И сняла простую двухкомнатную квартиру в бедной части нижнего Ист-Сайда, обыкновенную, скромную, но зато расположенную подальше от логова отца и его личных притонов. А еще теперь у нее была своя машина. На одном из авторынков Лив купила «Понтиак Файерберд» 1969 года выпуска, потрясного фиолетового цвета с белым кожаным салоном. Эта машина была прекрасной и относительно недорогой, но когда Лив затормозила на ней около своего пятиэтажного многоквартирного дома, Джонни рассмеялся и заявил:

– Эта старушка прослужит тебе еще полчаса, после чего, Оливка, тебе придется толкать ее на свалку истории… О, нет-нет, сначала на выставку ретро-автомобилей, а уж потом – на свалку.

За это Лив пнула его по коленке и четко указала путь, по которому советовала ему пойти.

И да, Джонни и Джессика жили в одной из комнат ее «огромной» двухкомнатной квартиры. Отвязаться от них она так и не смогла. В начале недели отец все время трезвонил по телефону, требуя, чтобы Лив вернулась в отель, пытаясь убедить ее, что это необходимо для ее блага, и отчаянно ругая за то, что девушка растрясла трастовый фонд, когда у нее есть золотая карта с неограниченным лимитом. Однако вскоре Эйден, видимо, понял, что Лив все равно сделает все по-своему, и перестал звонить ей, теперь обо всем узнавая от Джессики и приставив к их квартире усиленную охрану.

Оливия намеревалась найти себе работу и жить, как миллионы обычных ньюйоркцев, но ее мечтам не суждено было сбыться.

Первая проблема обнаружилась прямо у нее под носом.

Через неделю после переезда девушка вдруг услышала странный разговор Джессики и Джонни.

Был поздний вечер, и Лив расстилала постель, готовясь ложиться спать. Она уже переоделась в милую голубую пижамку, состоящую из маечки с белыми кругами и коротеньких шортиков, и собиралась попробовать расчесать свои длинные, непослушные и ужасно густые локоны, как вдруг за дверью раздались тихие, но гневные голоса.

Лив догадалась, что Джесси и Джонни спорят, но ссоры – неотъемлемая часть любых отношений, и она не обращала внимания, стараясь не слушать… Как вдруг мелькнуло ее имя.

Лив нахмурилась и, сама того не замечая, приблизилась к двери, как загипнотизированная, и слегка ее приоткрыла. Джесси и Джонни стояли друг напротив друга с разгневанными лицами. Джесси была уже в ночной сорочке, а Джонни – все еще в футболке и джинсах. Сложив руки на груди, он пристально смотрел на Джесс, очевидно сильно злясь. Лив еще никогда его таким не видела и поразилась, но… она ведь не знала, каким он может быть, особенно выполняя поручения отца.

– …да как ты можешь отрицать это, Джонни??? – стараясь говорить тише, кричала Джесси. – Ты повсюду таскаешься за ней! Ты уделяешь ей больше внимания, чем мне! Ты вечно балуешь ее, стараешься ей угодить! Скажи честно, Джонни, – выдохнула Джесси со страдальческим лицом. – Лив тебе нравится?

Лив замерла на месте, дико покраснев от шока и смущения. Она посмотрела на Джонни. Тот всплеснул руками и раздраженно воскликнул:

– Да что за чушь, Джесси?? Ты просто ревнуешь, но это же смешно! Она твоя сестра, и если о ней в ее жизни хоть кто-то заботится, то это не означает, что между нами что-то есть!

Джесси вдруг начала плакать.

– Но ты так на нее смотришь… Джонни, мы были бы вместе, если бы мой отец не заключил с твоим сделку на этот брак?

Джонни покачал головой и усмехнулся.

– Милая, перестань, прекрати. Ты так думаешь только из-за ревности, но для нее нет оснований. Как бы я ни смотрел на Оливку, это еще совершенно ничего не значит. Я люблю тебя, и ты знаешь это.

Лив вздрогнула, и ей стало немножко горько… Но она тряхнула головой и очнулась. Что творится с ее сестрой? Она причиняет ей боль?

Джесси плакала, опустившись на кровать, и, гневно посмотрев на Джонни сверкающими от боли глазами, шепотом проговорила:

– Ты врешь, и мы оба это знаем…

Лив не выдержала и вошла в комнату, не дав Джонни разразиться гневной тирадой. Ее сердце гулко билось, когда она смотрела в удивленные, но все еще злые глаза ребят, и она, с трудом взяв себя под контроль, жестко проговорила:

– Джесси, можно с тобой поговорить?

Джонни внимательно посмотрел на Лив, чуть прищурившись, затем молча схватил куртку и вышел из квартиры.

Джесси попыталась вытереть слезы и смотрела в пол, когда Лив присела рядом с ней на край кровати.

– Джесс, прости, что подслушала. – начала Лив, все больше и больше приобретая уверенность с каждой фразой. – Но ты зря поругалась с Джонни из-за меня. Он всегда был и будет твоим, а твои обвинения… Возможно, ты права, и он проводит со мной слишком много времени, но это только из любопытства, поверь! Ему интересно узнать, какой я выросла, он помнил меня только маленькой девочкой.

Лив не умела говорить таких речей и ужасно замялась, совершенно не зная, как положено утешать в таких ситуациях, тем более, что дело касалось отношений, и она совсем не понимала, как далеко может заходить. Джесси перестала плакать и мрачно уставилась на нее.

– Ну хочешь, я буду разговаривать с ним раз в неделю и только в твоем присутствии, чтобы ты поняла, что мы с этим эгоистичным и самовлюбленным засранцем только хорошие знакомые, даже не друзья, ведь друзья иногда тепло общаются, ну а у нас будут вежливые и прохладные отно…

– Лив. – остановила ее Джесси и вдруг взяла за руку. Лив была так растеряна этим разговором, что даже не попыталась отнять ее. – Нет, конечно, я не хочу, чтобы ты перестала с ним общаться! Ты тут ни при чем, это он не умеет себя контролировать… Вот всегда он так! – Джесси снова начала злиться. – Любая симпатичная женщина для него, как катализатор, он сразу включает все свое обаяние, чтобы очаровать, влюбить в себя… Наверное, мне просто не хватает уверенности в себе, раз я ревную его так сильно…

Лив вздохнула, искренне желая помочь, но совершенно не зная, что ей еще сказать. Задумавшись, она осторожно начала:

– Джесси, ты просто… сильно любишь его и это нормально… наверное. Я совершенно ничего не смыслю в отношениях, если только это не ссоры с соседкой по комнате о том, какие обои нужно наклеить следующими, но… Мне кажется, что он бы не женился на тебе, если бы не любил. И если бы ему хотелось променять тебя на кого-то другого, то он вряд ли пытался бы сохранить ваши отношения…

Джесс вдруг улыбнулась и вытерла слезы.

– Ты права, сестричка. Я люблю создать проблему там, где ее нет и просто… позавидовала, что он так легко общается с тобой и ему это нравится. Но он прав. Тебе, а не мне, нужна поддержка. Ты всю жизнь была одна… Ты не знала горькой правды о маме… Тебя хотят выдать замуж за прославленного сексуального маньяка… Так что…

– Мне не нужна помощь, Джесси. – спокойно и уверенно заявила Лив. – Я привыкла справляться сама со всем идиотизмом, который случается в моей жизни. Я была одна – и привыкла к этому, я узнала правду о маме… Что ж, наконец-то мне открыли глаза на то, почему ее убили, но от этого любить ее меньше или скучать по ней я не стала. А что касается маньяка… Это в его жизни начнется кромешный ад, так что пожалей лучше его. Так что бросай распускать сопли и позвони Джонни.

Джесси рассмеялась и глубоко вздохнула. Лив увидела, как в ее глазах мелькнуло облегчение и даже радость, и выдохнула.

– Малышка Лив, прости, что подозревала вас, я такая глупая! – воскликнула она. – Можно я тебя обниму?

Лив ухмыльнулась и, сложив руки на груди, отодвинулась:

– Ни за что на свете! Ты знаешь правила.

– Ну Лив…

– Нет, все, перестань! Позвони своему жениху и обними лучше его, а я… – Лив вдруг подумала, что совершенно не хочет спать. А я поеду в «Аквамарин». Не буду мешать вам мириться! – бодро заявила она и умчалась переодеваться в свою комнату.

Через полчаса ее волосы, наконец, были причесаны и пышными локонами падали ей на спину и грудь, на лице красовался вечерний макияж, а маленькую, стройную фигурку украшал удлиненный, закрывающий попу, свободный топ, завязывающийся на шее, и обтягивающие ее стройные ноги декоративно драные джинсы. Завершали образ черные замшевые туфли на высоком каблуке.

Выйдя из комнаты, Лив увидела Джесси, сидящую в той же, что и полчаса назад, позе на кровати и отчаянно и даже как-то обреченно смотрящую на свой мобильник.

– Джесс? – спросила с удивлением Лив.

– Не могу до него дозвониться… С ним же ничего не случилось?.. Или он просто не хочет со мной говорить…

Лив выдохнула.

– Ты опять? Прекрати или я тебе врежу, честное слово! Не паникуй, если через пару часов не объявится, позвони папаше, он ради тебя шею себе свернет. – проговорила она жестким, непререкаемым тоном и добавила:

– Хочешь поехать со мной?

– Нет, Оливка… Только возьми охрану, хорошо? – рассеяно проговорила Джесси, и когда Лив выходила, то слышала, как она снова набирает его номер.

Через 15 минут «Кадиллак» с неизменными Бобби и Ларри подъехал на многолюдную стоянку перед баром. Народу, как всегда, было много, и Лив, в сопровождении жутко раздражающей охраны, зашла внутрь.

От удивления ее глаза расширились: этот чокнутый брюнетик Джонни уже спокойно носился за барной стойкой в своей традиционной одежде бармена и как ни в чем не бывало окружал своим невероятным обаянием и огнем кучкующихся девушек, прилипших к стойке, как лента скотча.

Вспыхнув от ярости, Лив уверенно прошагала на высоченных каблуках к стойке и, грубо спихнув какую-то млеющую от милой улыбки красавчика бармена брюнетку, воскликнула, потихоньку ощущая, как уровень гнева в ней растет:

– Черт бы меня побрал, Джонни, я надеюсь, у меня галлюцинации, и ты не стоишь здесь прямо передо мной весь такой напыщенный, как бирюзовый индюк, в своей барменской одежде, потому что в противном случае я перелезу через эту стойку, воткну свой невообразимо высокий каблук в твою пятую точку и лично вытащу тебя за шкирку из этого заведения, отправив домой к свихнувшейся от осознания отсутствия тебя Джесси!!!

Пока Лив толкала свою речь, Джонни постепенно справился с удивлением, охватившим его, когда он увидел Лив в баре, и теперь огненно улыбался, оглядывая девушку страстным взглядом с головы до ног, сияя ярче рождественской гирлянды.

– Я бы с удовольствием позволил тебе, Оливка, сделать со мой все это, но, к сожалению, я останусь здесь до утра, потому что Тони, другой бармен, уже ушел и, наверное, видит десятый сон… А что ты здесь делаешь? Насколько я помню, на тебе была такая сексуальная голубая пижамка, когда я уходил… – он снова огненно прошелся по телу Лив ласкающим взглядом, явно представляя ту самую пижамку, и Лив, снова почувствовав жуткое неудобство, быстро проговорила:

– Вот поэтому Джесс злится на тебя, кретин! Ты что, не можешь без этого, да?

Джонни ухмыльнулся и, наклонившись к Лив и обдав ее ароматом своего потрясающего одеколона, горячо шепнул ей так, будто она не понимала очевидного:

– Ну конечно не могу, малышка Лив! Ты же такая сладкая, я не могу устоять перед тобой…

Лив разозлилась так, что шкала в ее гневомометре прыгнула далеко за отметку 12 баллов. Она бросилась животом на стойку, схватив хохочущего Джонни за руку и гневно проговорив:

– Беги, Джонни, ох как я тебе сейчас отвешаю…

Джонни смеялся невероятно весело и, перехватив Лив поперек туловища, он легко, словно какую-то пушинку, посадил ее обратно на стул со словами:

– Я пошутил, Оливка, не сердись! Ой, какая ты грозная… – протянул он, заглянув в глаза девушки своими игривыми зелеными глазами. Лив действительно разрывало от желания убить его, а он мило и виновато улыбался. – Ну прости! Смотри, что у меня есть…

Он порылся в кармане и достал горсть клубничных леденцов, высыпав их на стойку перед удивленной и мгновенно остывшей Лив.

– Одними конфетками не отделаешься, придурок. Налей мне бурбон и оставь бутылку.

Джонни весело улыбался.

– Для тебя все, что угодно, малышка Лив!

Он поставил перед ней большой бокал на короткой, тонкой ножке и, налив в него напиток, оставил рядом бутылку. Лив глотнула и, сморщившись, тут же сунула в рот конфетку. Так оказалось вкуснее.

– Ты хоть понимаешь, что Джесси думает, будто тебя расчленили и бросили гнить в канаве? Ответь ей немедленно! – жестко приказала Лив властным голосом, и Джонни игриво улыбнулся:

– Она в самом деле так думает? Ладно, напишу ей смс.

Он достал телефон и, набирая текст, нахмурился. Лив догадалась, о чем он думает.

– Я обещала ей не общаться с тобой, а теперь она узнает, что мы оба в «Аквамарине»! Accidenti! Abbiamo appena le cose si avviano… («Черт! У нас только стало все налаживаться…» – с итал.)

Джонни, против обыкновения, не обратил внимания на ее итальянский, а нахмурено и возмущенно воскликнул:

– Что ты ей пообещала??? Оливка, это наши отношения, и я их улажу, она не имеет права требовать от тебя каких-то жертв!

– Это не она, а я так решила. – отпивая из бокала, заявила Лив. Джонни закатил глаза.

– Ну конечно. Она бы так не поступила, я знаю. Я хотел тебе намекнуть, что взрослые люди решают свои проблемы сами, не требуя вмешательства со стороны кого бы то ни было… Ты понимаешь, о чем я?

Лив ухмыльнулась.

– Нет, я совсем безмозглая. Но все-таки ты зря ушел. Ты ей нужен.

Джонни пожал плечами.

– Я вернусь утром. К этому времени она устанет думать и будет снова милой Джесси, которую я люблю.

Лив ухмыльнулась, и Джонни отошел к другим клиентам.

Последующие сорок минут Лив ждала потрясающий торт от «любимого» шефа под названием «Эстерхази» (когда Эндрю «пончик» узнал, что она здесь, он бросил все свои дела, чтобы лично приготовить ей десерт с надписью: «Для мисс Оливии – моей дорогой конфеточки!») и десять минут с наслаждением уплетала шедевр, пока…

Двери отворились, и Лив физически ощутила что-то неладное… У барной стойки стало как-то пусто, все девушки испарились, а в зале вдруг как будто кто-то убавил звук: посетители стали говорить тихо или шепотом.

– Так-так… Кто тут у нас? Моя чудесная невеста… Я знал, что ты здесь. – услышала Лив ненавистный голос позади себя и обернулась.

Блейк Уолш собственной белобрысой персоной стоял над ней, сунув руки в карманы дорогих брюк, в великолепной футболке и черном пиджаке. На его руке блестел золотой «Ролекс», а на ногах красовались дорогие туфли фирмы «GY». Лив знала, что это сеть фирменных бутиков обуви его отца (и это понятно из названия), которые прикрывают незаконное производство амфетамина, но сейчас этот хорошо одетый маньяк стоял слишком близко и слишком плотоядно оглядывал Лив горящим взглядом ледяных, надменных глаз, чуть искривив рот в презрительной усмешке.

Позади него стояла его охрана в дорогих серых костюмах и ботинках с гравировкой «GY» на подошвах, возвышаясь над ним и придавая ему некое устрашение.

Но Лив почувствовала себя в своей стихии и язвительно улыбнулась, испепеляюще глядя на Блейка:

– А, ушлепок Блейк! Вот так сюрприз! Как поживает старый хрыч? Это он подослал тебя спросить, как у меня дела? Потому что ты выглядишь настолько неполовозрелым, что вряд ли твоя головушка сама сообразила за мной проследить.

Блейк еще шире улыбнулся и, наклонив голову, подошел еще ближе к Лив, совсем сокращая дистанцию. В его глазах заплясали искры гнева и какой-то ненормальной, страстной похоти.

– Скажешь мне это, когда будешь лежать в моей постели, детка… А в принципе… я могу доказать тебе свою зрелость прямо сейчас, на этой барной стойке… – он так близко наклонился к ней, что Лив чувствовала тонкий запах его одеколона и невероятную дрожь омерзения, охватившую ее. Но она держала взгляд, не позволяя ему усомниться в ее храбрости. – А впрочем… У тебя такой грязный язычок… Можно было бы сначала попросить моих ребят раздеть тебя догола и, продемонстрировав посетителям твои великолепные формы, позволить каждому расписаться на тебе моим фамильным ножичком, прежде чем я окончательно завладею тобой…

Лив ощутила опасность и, увидев блеск безумия в его глазах, поняла, что он действительно может это сделать. На помощь девушке пришел ее гнев и невероятная злость, что кто-то угрожает ей…

– О, да из какой психиатрической больницы ты сбежал, ушлепок? Надо туда позвонить, а то они, наверное, волнуются, как же, никто вот уже несколько дней не расчленял лягушек у них на заднем дворе! А теперь отойди от меня на метр, грязный извращенец, и не смей даже говорить со мной, а лучше просто проваливай, пока я не унизила твое и без того мизерное достоинство! – жестко и гневно, но с милой, торжествующей улыбкой проговорила Лив и отвернулась к бару, взявшись за свой бокал.

Его взгляд обжигал своей сокрушительной злостью, Лив ощущала, как вибрирует его задетое эго, и понимала, что он реально опасен и безумен… Но она не собиралась бояться его.

Дыхание обожгло ей шею, и его рука легла на стойку рядом с ее локтем. Блейк стоял прямо позади нее и, наклонившись, яростно, но тихо проговорил:

– Позволь, я тебе кое-что объясню, тупая шлюшка: я всегда получаю то, что хочу, и если я хочу тебя прямо сейчас, то мне плевать на то, сколько здесь народу и как это будет выглядеть, потому что из-за страха к моему папаше они не проронят ни слова… А если ты будешь сопротивляться, то мне придется применить силу, но ты ведь этого не хочешь, правда?

Лив чувствовала тошноту и дикую, удушающую злобу, внутри нее все кипело, и мозг постепенно стало срывать с тормозов. Она открыла рот, чтобы отправить этого ублюдка куда подальше, но ее опередил Джонни, откуда ни возьмись, моментально появившись перед Лив. Девушка еще никогда не видела его таким злым и серьезным, он пристально, по-мужски, смотрел на Блейка испепеляющим взглядом и угрожающе проговорил, сложив руки на груди:

– Отойди от нее, Блейк. Сейчас же.

Блейк перевел бешеный взгляд на Джонни и презрительно скривился, облизав губы.

– О, да это же Джонни О-Коннел собственной персоной! Малыш, если ты сейчас уберешь отсюда свою задницу, то я, может быть, не скажу твоему папочке Оливеру, как ты отмываешь ворованные из банков деньги через его рестораны.

Джонни чуть прищурился и весело расхохотался.

– Да неужели?! Ты такой всезнайка, Блейк, а Генри Уолш такой же? Ты унаследовал эту черту от него? Или он в курсе, что именно ты делаешь с девочками из его (да и не только его) борделей и куда они потом исчезают? Мне даже не придется тратить деньги на телефонный звонок! – Джонни торжествующе улыбался, а затем серьезно добавил, с нотками холодного превосходства в голосе:

– А теперь отвали от нее. Бобби, Ларри – пока не нужно. – сказал он поверх плеча Лив и девушка, обернувшись, обнаружила, что они наставили пистолеты в спину Блейку, а его охрана, в свою очередь, держала на мушке их.

Блейк безумно хохотнул и сверкнул на Джонни глазами:

– Полегче, О-Коннел. Ты же не хочешь начать войну между кланами? Вендетта – такое утомительное занятие…

Джонни хотел ответить, но Лив его остановила:

– Все в порядке, Джонни, я справлюсь. С моей семьей он войну не начнет, так что можешь не защищать меня.

– Глупышка Лив. – тихо, с усмешкой проговорил Джонни, но остался стоять на том же месте.

Рука Блейка приблизилась к локтю Лив, и он прошептал ей на ухо:

– Ты так сексуально пахнешь… Хочу обнюхать тебя везде…

– Последнее предупреждение, Блейк! – прошипела Лив. – Отвали!

Но Блейк вдруг резко и больно схватил ее за запястье и попытался развернуть к себе лицом, и в эту минуту Лив полностью отключила адекватность, ощущая только бешеный, горящий во всем ее теле, гнев. Она резко схватила бокал и, размахнувшись, ударила им об барную стойку. Бокал разлетелся вдребезги, а в руке девушки осталась лишь его стеклянная ножка. Лив с силой сбросила руку опешившего от нападения Блейка и, схватив ее, мощно прижав ладонь к барной стойке, со всего размаху всадила осколок ножки бокала в тыльную сторону его ладони.

Блейк закричал и отшатнулся к руке, но Лив еще находилась в своем сумасшедшем безумии. Она в ту же секунду легко спрыгнула со своего стула и, схватив его, раскрутила вокруг себя и обрушила прямо на голову совсем ошарашенному Блейку, послав его в шикарный тайм-аут.

Увидев распростертое на полу тело мерзкого блондинчика, стонущего и извергающего проклятья и, заодно, прижимающего кровавые ладони к голове, Лив испытала триумф и резко остыла.

Она наклонилась к нему с милой улыбкой и услышала сзади дикий хохот Джонни и его обаятельный голос:

– Оливка, ты в порядке? Это было шикарно!!!Ха-ха-ха…

Блейк с трудом отнял руки от головы, на которой уже расплывалась гематома от удара, занимая макушку и половину лица своим фиолетовым окрасом, и, посмотрев на свою кровавую руку с обломком бокала, торчащим из нее, прошелестел:

– Я тебе это так не оставлю… Я превращу твою жизнь в ад, мерзкая шалава… Ты будешь умолять меня не делать с тобой то, что я собираюсь сделать…

Лив расхохоталась и проговорила:

– Ой-ой, уже страшно! Кажется, Блейк, ты тут где-то выронил остатки мозгов после падения… – она выпрямилась и посмотрела на его охранников, которые стояли в опасной близости от нее, ожидая указаний Блейка, а Бобби и Ларри держали их на мушке. – Эй вы, баобабы! Не поможете найти? Они должны быть где-то здесь… – Лив театрально оглядела пол и вдруг услышала невероятно брутальный и немного насмешливый мужской голос:

– Не напрягай свои чудесные глазки, белоснежка, без лупы их тут все равно не найти.

Лив подняла глаза… и, кажется, ее сердце остановилось. Перед ней стоял высокий юноша, от которого просто невозможно было отвести глаз… Лив никогда в жизни не испытывала ничего подобного, и что вытворяло ее сердце!

Он был невероятно красив. На нем был черный модный костюм и белая рубашка, расстегнутая на верхние пуговицы, ослабленный темно-синий галстук и потрясающие дорогие туфли с символом «GY» на шнуровке. Но его великолепную фигуру идеального сложения не смог бы скрыть даже толстый и отвратительный заячий тулуп. У него были черные, как ночь, чуть волнистые волосы, спускающиеся на затылок по шее, темные брови и невероятные синие глаза, которые излучали одновременно и мужество, и уверенность, и фантастическую, притягивающую сексуальность и обаяние. Лив ощущала волну невероятной страсти, исходившую от него, но в отличие от Джонни, чья аура сияла веселой легкостью и горячим притяжением, энергия этого парня была до ужаса самоуверенной и наглой, раскованной и брутальной, как будто кто-то пытался создать прекрасный магнит для женщин.

Оглядывая Лив с ног до головы своим откровенным, обжигающим взглядом, юноша красиво и невероятно притягательно улыбнулся и проговорил, сунув руки в карманы брюк:

– Потрясный удар! А с виду такая хрупкая и нежная…

Блейк медленно пытался встать, все еще бормоча с лютой ненавистью:

– Я тебя убью, уничтожу, растопчу… Ты будешь умолять на коленях…

Но Лив уже усаживалась на соседний стул, отвернувшись от всех и с совершенно непроницаемым и невозмутимым видом разворачивая фантик с конфеткой. На самом деле она должна была успокоиться от всего, что произошло за последние пять минут, но даже сумасшедший удар сына мафиозной семьи не сумел затмить впечатление, произведенное на нее этим юношей… Ей вдруг стало ужасно не по себе, и она поспешила сунуть в рот леденец и тихонько вздохнуть.

Юноша, между тем, весело улыбаясь, продолжал, глядя на Блейка:

– Блейк, Блейк, Блейк… Наконец-то нашлась девушка, которая не побоялась надрать тебе задницу… Это что, осколок бокала в твоей руке?

– Исчезни, Макс… Или моя охрана тебя выставит… – прошипел, пыхтя от гнева, Блейк.

Лив не удержалась и снова посмотрела на юношу. Он чертовски притягивал ее, и она хотела это прекратить, но… Макс… Красивое имя! Черт, черт!

А Макс, там временем, насмехаясь над Блейком, спокойно и развязно уселся за барную стойку и уже здоровался за руку с Джонни, который бросал на Блейка ненавистный взгляд и изредка встревоженно поглядывал на Лив.

Макс скептически усмехнулся и покачал головой:

– Ты прекрасно знаешь, что они этого не сделают. Тем более… – он повернулся и посмотрел на охранников, пышущих злобой, но все еще не позволяющих Бобби и Ларри приблизиться к Блейку ни на сантиметр. – Они сейчас немного заняты.

Лив обернулась и махнула рукой:

– Эй, громилы! Идите уже за свой столик, а то выбросы тестостерона портят воздух. И публика вон как напряглась.

Лив окинула взглядом притихших и расползшихся по углам посетителей и снова с нажимом посмотрела на Бобби и Ларри.

– Вы уверены, мисс…

– Черт возьми! – прервала Бобби Лив и те, опустив оружие, ушли, куда сказано.

Блейк наклонился к Лив, опустив около нее руку с кровоточащей раной, и, уставившись на девушку сумасшедшим, заплывающим от синяка, глазом, процедил:

– Мы еще не закончили, девка…

Лив, прищурившись, с вызовом посмотрела на него:

– О, это точно, ушлепок!

Блейк стиснул зубы от сверкающего гнева и, бросив испепеляющий взгляд на Макса, с интересом и озорным огоньком разглядывающего Лив, прошипел своим людям:

– Уходим. – и, гордо подняв ушибленную голову, удалился.

В баре тут же возобновился шум, люди стали оживленно обсуждать случившееся, и Лив обрывочно слышала, как одни восторгались ею, а другие считали, что она больше не жилец на этом свете. Но ей было безразлично. Она посмотрела на Джонни, переглядывающегося с Максом и смотрящего на нее с вопросительной, ошеломленной улыбкой, и спокойно проговорила:

– Извини за бокал и стул, Джонни. Если я за все заплачу, ты же не занесешь меня в черный список, правда?

Джонни расхохотался.

– Оливка, если ты каждый раз будешь устраивать такие представления, то клянусь, я разрешу тебе громить всю мебель в этом баре до тех пор, пока Эндрю меня не уволит.

Лив улыбнулась и попросила новый бокал.

Макс сел рядом с ней и она физически ощущала его горячий, ласкающий тело, взгляд на себе. Стараясь оставаться собой, она раздраженно посмотрела на него, сражаясь его притягательной мужской энергетикой и ясными синими глазами, и проговорила:

– Дай мне время передохнуть, Франкенштейн. На создание плана по уничтожению тебя мне потребуется хотя бы пять минут.

Макс расхохотался и посмотрел на Джонни, который с улыбкой ставил перед ним бутылку виски, и очаровательно проговорил:

– Франкенштейн? Джонни, дружище, она мне нравится! Думаешь, она согласится пойти со мной на свидание?

Лив фыркнула, а Джонни горячо рассмеялся:

– Макс, оставь ее, это не твоя песня. Она тебе не по зубам, а даже если бы и была, ты все равно никогда ее не получишь.

Макс же, проигнорировав слова Джонни, снова уставился на Лив своим жгучим взглядом и притягательно улыбнулся:

– А почему Франкенштейн? Я что, пугаю тебя? – горячо прошептал он, наклонившись к плечу Лив, и та ощутила, как ее кровь быстрее понеслась по телу. Сохраняя самообладание, она посмотрела на него язвительным взглядом и усмехнулась:

– Ну да, ты гораздо страшнее этого омерзительного ушлепка Блейка Уолша! Да потому что ты здоровый, дубина, так что не обольщайся.

Джонни снова захохотал, а Макс мило улыбнулся, подняв брови:

– Я не здоровый, это ты маленькая, такая милая малышка… Так ты согласна на свидание?

– O dio! Cosa devo fare per questo deficiente di evaporare? – шепотом произнесла Лив и посмотрела на Джонни. («Боже! Что мне сделать, чтобы этот придурок испарился?» – с итал.)

Джонни сочувствующе улыбнулся и игриво подмигнул ей:

– Не хочу тебя огорчать, Оливка, но этот придурок тебя понимает.

Лив шокировано посмотрела на красавца Макса, который с веселым задором смотрел на нее, попивая виски. Он улыбнулся и, горячо оглядев Лив, проговорил:

– Ты чертовски сексуально говоришь по-итальянски! А можешь послать меня еще раз?

И они с Джонни ударили по рукам. Лив раздраженно промолчала, и Джонни проговорил:

– Макс, еще раз предупреждаю, тормози! Эту девочку зовут Оливия Мартинес, она – младшая дочка Эйдена Мартинеса и по совместительству – невеста этого ублюдка Блейка.

Макс удивленно вытаращил свои красивые синие глаза на Лив и проговорил:

– Черт бы меня побрал, в самом деле? Так это о тебе грезил Блейк день и ночь всю неделю, после того, как вернулся с той сходки?

Теперь был черед Лив удивляться.

– А ты откуда знаешь о той сходке?? Это закрытая информация! Джонни растрепал, да?

Макс рассмеялся.

– Позволь представиться – Макс Вератти, американец итальянского происхождения и консильери Генри Уолша.

Лив ошарашено уставилась на него.

– Ты, павлин, личный советник мафиозного главаря? А ты не слишком молод для этого? Или хорошо сохранился?

Макс снова обаятельно расхохотался и игриво и очень страстно подмигнул Лив:

– А ты милая! Просто чудо. Обсудим это на нашем свидании? Обещаю, что не буду подходить к тебе сзади и хватать за руки.

Лив закатила глаза, но внутри нее происходило что-то катастрофически ужасное… то есть невероятно приятное, чего она ой как не хотела допускать…

– Ты что, оглох, франкенштейн? Даже не мечтай! – язвительно ответила она и сунула в рот очередную конфетку, запив ее бурбоном.

Джонни и Макс одинаково удивленно посмотрели на это ее действо, но промолчали, правда уже через секунду Джонни проговорил:

– Макс, ты мой лучший друг, но я вынужден спросить: ты сошел с ума? Она невеста Блейка… и это как бы взаправду! – как будто глупому маленькому мальчишке объяснил Джонни.

Макс беспечно усмехнулся и пожал плечами.

– Можно, конечно, предупредить Блейка, что я собираюсь увести его девушку, но вообще-то, если честно, я не собирался ему говорить. А ты? – хитро и весело спросил он, посмотрев на Лив.

Лив смерила его презрительным взглядом и поморщилась.

– Джонни, этот павлин мне надоел, мы не можем его выставить отсюда?

Джонни сияюще улыбнулся и сокрушительно покачал головой:

– К сожалению, нет, Оливка, он мой лучший друг, да и к тому же еще ничего не выкинул… Не считая дурацких слов, вылетевших из его рта.

Макс весело расхохотался и, совершенно не обидевшись, ответил:

– Ты мне льстишь, приятель. Мои слова – они не просто дурацкие, они супер-пупер-экстра-мега-гига-дурацкие!

Лив зевнула (демонстративно) и встала:

– Так все, я еду домой. Джонни, дай-ка мне еще бурбон… и мартини пару бутылок для Джесси. Думаю, она перестанет убиваться по тебе, когда я расскажу ей, что со мной сегодня было.

Макс тоже встал, возвышаясь над Лив на добрых полторы головы, и, излучая невероятную мужскую брутальность, оглядел девушку своим горячим, желанным взглядом. Лив взяла бутылки и грозно посмотрела на него, заметив, что он собирается что-то сказать:

– Только попробуй увязаться за мной, франкенштейн, иначе я поставлю тебе парочку таких шикарных фингалов под глазки, что очки на какое-то время станут не нужны.

Макс триумфально и горячо улыбнулся и. наклонившись к Лив, страстно прошептал ей на ушко:

– Ты можешь делать со мной все, что угодно, белоснежка.

Лив почувствовала, как ее кровь бешено помчалась по телу, а пульс подскочил до двухсот ударов в минуту… Но она нашла в себе силы с раздражением и вызовом посмотреть на него и спокойно проговорить:

– Пока, Джонни. Увидимся дома.

Джонни ухмыльнулся и весело ответил все еще глядящей на Макса Лив:

– Пока, малышка Лив!

И Лив двинулась к дверям, ощущая, как они оба прожигают ее фигуру оценивающими взглядами. Уже у дверей Лив обернулась и, триумфально посмотрев на Макса, позвенела ключами от машины, неизвестно как взявшимися в ее руке.

– Эй, павлин, твои ключики? – она кинула их ему через все помещение, и Макс легко поймал, ухмыляясь. – Говорила же, не подходи близко!

И, посмотрев в его игривые синие глаза, сияющие восторгом, удивлением и весельем, она удалилась, чувствуя, как сильно бьется ее сердце.


Глава 7

С того вечера прошло два дня. Все это время Лив была сама не своя, сходя с ума от того, что не могла забыть этого сексуального красавца Макса и навсегда выкинуть его из головы. Кроме того, Макс сам не давал забыть о себе, раздобыв номер ее телефона и атакуя смс-ками либо пикантного характера, заставляющие Лив густо краснеть и чаще дышать, либо с приглашениями на свидания. Оливию так и подмывало согласиться, сердце кричало: «Да! Да!», а разум закрывался, предупредительно размахивая руками и напоминая, что ей не нужны серьезные отношения, да и несерьезные тоже. А Лив была уверена, что она всего лишь очередная игрушка в его коробке, тем более наслушавшись рассказов о его похождениях от хихикающей Джесси.

Это был обыкновенный вечер. Джесси и Лив вяло ползали по квартире, собираясь ложиться спать. Джонни был на смене в баре, так что девушки спокойно расхаживали в ночных сорочках: на Джесс была черная шелковая сорочка с кружевной отделкой и разрезом на бедре, а на Лив – красная полупрозрачная комбинация с расшитым кружевным лифом сверху и аккуратно отделанным рюшечками низом, достаточно короткая, чтобы открывать ее милые, стройные ножки, и довольно прозрачная, чтобы при желании можно было бы увидеть еще и белье.

Джесси стелила постель, а Лив пыталась причесать свою шикарную белокурую гриву, стоя перед зеркалом. Телефон на ее тумбочке замигал. Лив довольно улыбнулась и поскорее открыла смс:

«Если ты пойдешь со мной на свидание, обещаю сохранять дистанцию в метр, как ты мечтаешь!»

Лив покраснела и улыбнулась.

«А еще я мечтаю, чтобы ты на меня не пялился. Сможешь выполнить, франкенштейн?»

Телефон незамедлительно мигнул.

«Это вряд ли. Но я знаю, что тебе это нравится. Так зачем лишать себя удовольствия?»

Лив разозлилась. Неужели этот парень видит ее насквозь?

«В сотый раз говорю – отвянь, павлин!»

«Я прямо вижу, как ты это говоришь… Чертовски сексуально! В сотый раз отвечаю – идем на свидание и я отвяну… Только ты этого сама не захочешь!»

Лив прищурилась и раздраженно написала:

«Мне кажется, эгоистичный, самовлюбленный прилипала, что тебе нужно сходить на свидание с самим собой. Из вас бы получилась отличная пара! И не пиши мне больше, я сплю!»

Но телефон снова мигнул:

«И все-таки я тебе нравлюсь, Оливия Мартинес… Ты скоро сломаешься, обещаю! Спокойной ночи, белоснежка, целую твои прекрасные ножки!»

Лив разгневалась, но понимала, что этот парень действительно прочно засел в ее мозгах и чувствах… Вон как кровь кипит, а сердце долбит прямо в уши, а ведь это только смс…

Лив не заметила, как прижала телефон к груди, замечтавшись и улетев в свои мысли…

Как вдруг в подъезде послышались крики и стрельба. Лив швырнула телефон и вылетела из комнаты. В прихожей, перед входной дверью, она столкнулась с Джессикой. Ее глаза были расширены от удивления и испуга. Лив понадеялась, что она сама выглядит не так растерянно и уязвимо.

– Что происходит, Джесс? – крикнула она, заглушая шум стрельбы и крики за дверью.

Джесс покачала головой, завороженно глядя на дверь, но тут же очнулась и схватила Лив за плечи:

– Нужно бежать, Лив! Сейчас!

И в этот момент дверь с грохотом отлетела, и на пороге возникли четверо мужчин в кожаных куртках с капюшонами, джинсах и ботинках. Их лица были закрыты масками, а в руках сверкали револьверы. Они одинаково осклабились, и один из них проговорил:

– Ну привет, милашки… Развлечемся?

И они бросились к девушкам. Лив и Джессика одновременно кинулись в комнату, и Лив бросилась к окну, думая сбежать по пожарной лестнице, которая, как она предполагала, должна находится рядом с их оконным проемом, но тут услышала крик сзади: Джесс бежала за ней и упала, споткнувшись о ножку стула. Двое мужчин набросились на нее, ударяя ее по лицу и зажимая ей рот, чтобы она не кричала, а один из них полез к ней под сорочку. Джесс брыкалась, и из ее глаз покатились слезы. Лив ощутила волну бешеного гнева внутри себя, при этом замечая, как двое других окружают ее с двух сторон, но ее глаза были прикованы только к сестре…

Джесс с трудом посмотрела на нее и из последних сил прохрипела:

– Беги, Лив… Спасайся…

– Ну уж нет. – гневно прошипела Лив и, схватив торшер, стоящий около трюмо рядом с ней, размахнулась и врезала им со всей силы по голове одному из приблизившихся к ней амбалов, тот шатнулся от удара и упал, явно не ожидая нападения.

– Ах ты… – начал было второй, схватив Лив за руку и больно дернув к себе, вжимая пистолет ей в лоб, но Лив не могла позволить себе сейчас бояться… Так она не спасет сестру и себя… Она рванулась от него и упала рядом с мужчиной, которого только что повалила и который, держась за кровоточащую голову, пытался вставать. Лив увидела пистолет, который он выронил при падении, и резко схватила его, наведя на второго, наступающего на нее, ублюдка. В ее ушах стоял крик сестры, кровь била в голову, и во всем теле разливалась болезненная пульсация. Мужчина на миг замер, увидев пистолет, и в эту секунду Лив услышала новый надрывный крик и, не глядя, выстрелила, тут же кинув пистолет куда-то в другой конец комнаты и бросившись к сестре.

Краем глаза она увидела, как шатнулся получивший пулю, и услышала громкие и очень нецензурные выражения в свой адрес, но Джесси занимала все ее внимание… Она видела, как один держал ее руки и иногда бил по лицу, ругаясь и крича, чтобы она заткнулась, а второй, с мерзкой ухмылкой сквозь прорезь в маске для рта, рвал на ней сорочку, собираясь совершить самое гадкое преступление против женщины…

Лив бросилась к ней, спотыкаясь об какие-то вещи, и, схватив первый попавшийся стул, швырнула в мерзавца, бьющего Джесси, но он только отмахнулся, и в этот момент две сильные и грубые руки обхватили Лив поперек туловища и, крепко и больно сжимая, зажали ей рот. Лив забыла о том, кого огрела торшером. Он оклемался.

– Привееет, подружка… Блонди, за то, что ты сделала, я разрешу тебе смотреть, как насилуют твою сестру, а потом ты сможешь лечь рядом, не спеши… – омерзительно прошептал голос ей на ухо, и Лив передернуло от отвращения. Она стала брыкаться сильнее, но на помощь ее мучителю подоспел второй, и Лив с триумфальным злорадством увидела, что он стискивает зубы и держится за кровоточащую ключицу, правда этой же слабой рукой он навел ей в голову пистолет и грязно выругался:

– Держи ее крепче, номер два, она должна как следует помучиться… Шалава мелкая…

Лив бросила на него разъяренный взгляд, однако в ее голове все-таки осело странное прозвище маньяка, удерживающего ее…

И в этот миг произошло что-то страшное.

Джесси изловчилась и, собрав последние силы, лягнула мразь, пытающуюся ее изнасиловать, ногой в лицо. Капюшон слетел с его головы, обнажив массивную темно-рыжую шевелюру, и он на мгновение завис… Зависла и Джесси… Она смотрела в его глаза, и Лив видела в ее лице выражение непонимания, отвращения и растерянности… О, да. Она его узнала. Вне всяких сомнений. Лив попыталась прокричать ей что-то, но ее рот был очень грубо зажат, и получился только бессвязный звук, а Джесси, перестав плакать, дрожащим голосом выдавила:

– Ты…?? Но…

Больше она ничего не сказала. Раненный рядом с Лив вдруг резко прогремел гневным и жестким голосом:

– Кончай ее, номер три.

Рыжий как-то растеряно посмотрел на него и тихо сказал:

– Но… Нам не давали указаний убивать…

– Кончай ее!!! – заорал тип рядом с Лив, и девушка вдруг поняла, что сейчас будет…

Мир как будто заполнила белая вата. Беззвучная, тугая, головокружительная… Сердце гулко забилось в ушах, и каждую клеточку ее тела пронзила адская боль…

Лицо Джесси, медленно покрывающееся синяками и отеками, дико побледнело… В ее глазах мелькнул невероятный ужас и обреченность, когда она увидела твердый ствол пистолета, нацеленный ей в голову. Она замотала головой, отчаянно зашептав:

– Нет, пожалуйста, пожалуйста, умоляю…

И в эту секунду раздался выстрел. Самый громкий из всех, что слышала Лив в своей жизни…

Джесси безвольно лежала на полу. Из ее головы разливалась лужица крови. Она была мертва.

Лив закричала так, что если бы на других планетах была жизнь, то они бы услышали этот, раздирающий душу, беспомощный крик боли…

Державший ее номер два резко оттолкнул от себя с гневным возмущением:

– Да заткнись ты уже, блонди! Сейчас и до тебя дойдет…

Лив пролетела полкомнаты и упала рядом с телом Джесси. Ее била ужасающая дрожь. Раненный подошел к Джесси и уставился на нее злобным взглядом:

– Надо здесь закончить… Номер два – грохни вторую девку. Она – свидетель, придется и ее убрать.

Номер два немного замешкался.

– Но… номер один… мы и так…

– Ты слышал меня? – рявкнул номер один, держась за раненную ключицу. – Пристрели эту мелкую дрянь, да поживее! Номер три и четыре – помогите с этой девчонкой.

Что они делали с телом Джесс, Лив не видела. На нее надвигался номер два, подняв по дороге свой пистолет, который Лив ранее так непредусмотрительно выбросила.

Девушка подскочила и бросилась на кухню. Сзади послышались выстрелы и ругательства, и Лив инстинктивно пригнулась. Пули просвистели прямо над ней, и она с трудом выдохнула, но бросилась за обеденный стол, повалив его и пытаясь добраться до столешницы, где находился потрясающий набор ножей.

Видимо, номер два понял, что задумала Лив, потому что в три прыжка нагнал ее и сильным ударом в спину повалил на столешницу. Лив ударилась об нее и упала на пол, увидев, как набор ножей качнулся и, перевернувшись, тоже свалился вниз. Ножи рассыпались по полу. Лив увидела в десяти сантиметрах от себя один из них и резко потянулась, чтобы схватить его, но номер два одной ногой наступил на ее руку, а другой отпихнул ножик куда подальше и, дико разозлившись, со всей силы пнул Лив в живот и, пока девушка сгибалась пополам от невыносимой боли, вцепился ей в волосы и гнусно ухмыльнулся:

– Думала прирезать меня ножичком, блонди? Такая маленькая и такая храбрая… Или просто тупая… – он вдруг гнусно осклабился, разглядывая ее тело под полупрозрачной сорочкой, и Лив ощутила подступившую к горлу тошноту. – Но это не важно… Меня заводят самоотверженные цыпы… Давай скорее покончим с этим, малышка.

Лив попятилась назад, и этот подонок налетел на нее, срывая с нее сорочку и хватая Лив за руки и ноги, которыми девушка отчаянно брыкалась. Он порвал одну лямку на ее комбинации, и та стала неумолимо сползать, а номер два все тянул и тянул вниз ее сорочку…

– Отвали, ублюдок! Я прикончу тебя! – кричала Лив и, неожиданно изловчившись, пнула его ногой в лицо.

Он отлетел и упал, спиной ударившись о столешницу.

Лив бросилась к большому мясному ножу, который валялся в полуметре от нее, но мужчина успел неожиданно схватить и дернуть ее за ногу, и она упала на живот, резко вскрикнув.

– Ах ты… – дальше шел набор ругани, которую просто невозможно воспроизвести вслух приличному человеку.

Он развернул ее и с силой снова и снова стал пинать то в грудь, то в живот и в лицо… Лив захрипела, перед глазами повисла плотная пелена, а боль во всем теле лишала ее рассудка. Она не могла это терпеть, не могла… Скорее бы он убил ее… А он все пинал и пинал, ругая ее самыми гнусными выражениями… Лив постепенно слабела и ощутила, как отключается. Ее хрип становился все тише… И тут он остановился.

Лив с трудом открыла глаза, почти не дыша от боли. Он тяжело дышал, а в его руках был пистолет.

Лив не могла шевелиться. От боли ее тело парализовало. Номер два ухмыльнулся.

– Прощай, блонди. Теперь ты не такая красивая, поэтому убить тебя будет еще проще.

Лив с ненавистью ухмыльнулась, ощутив боль в щеке и прошептала:

– Надеюсь, отец разорвет тебя на мелкие кусочки. Чего ты ждешь? Стреляй, трусливая скотина…

Номер два снял предохранитель, как вдруг из комнаты послышался голос номера один:

– Номер два, ты закончил? Пора уходить.

И номер два совершил роковую ошибку. Он повернулся и посмотрел в сторону комнаты.

В голове Лив за долю секунды зажглась лампочка жизни. Преодолевая смертельную боль, она схватила тот самый нож для мяса и, вскочив, со всего размаху всадила его в грудь номера два. Тот замер и расширенными глазами удивленно посмотрел на Лив, затем на рукоять ножа, торчащую из его груди, и упал замертво лицом вниз.

Лив тяжело вздохнула и, открыв окно на кухне, выглянула вниз. Хм. Третий этаж. Но дом старый, и потому в метре от окна она заметила ржавую пожарную лестницу. Из комнаты снова послышался голос номера один, и Лив, собрав последние остатки сил, прыгнула, до боли вцепившись в ржавое железо, и, поймав равновесие, быстро слезла вниз.

Улица была пустынна, и Лив увидела убитых охранников в машине у подъезда… И ее разбитый «Понтиак». Не теряя времени, она бросилась бежать, пока ее не увидели. Петляя из двора во двор, Лив неслась босиком, в разорванной, полусползшей комбинации, со страшным синяком во всю левую половину лица, гематомой на груди и животе, синяками и ссадинами на руках и ногах…

Выскочив на одну из широких улиц, Лив бросилась к неспешно ползущей мимо такси и, на ходу запрыгнув на заднее сиденье, крикнула ошалелому от ее вида водителю:

– В бар «Аквамарин»! Поживее, дубина, или можешь везти меня сразу в морг.

– Л-леди, вы… с вами все в порядке? – срывающимся голосом спросил таксист.

Лив дрожала от боли и гнева… Она не могла дышать… Не могла думать… Не могла жить… Перед глазами стояла только одна картина – Джесси в луже собственной крови, ее последние слова и номер два с ножом в груди… Но Джесси, Джесси…

Лив истерично захохотала, ощутив, как слезы ручьями полились из ее глаз, и она не могла это остановить…

– Рули, мальчик, и поверь – ты не хочешь этого знать! – хохоча, рыдала она.

Через двадцать минут они подъехали к бару. Было уже около двенадцати часов ночи и бар был полон.

Лив с трудом взяла себя в руки и сказала водителю:

– Спасибо, мальчик. У меня нет денег, но ты подожди пару минут, мой друг бармен сейчас заплатит…

– Не надо. – вдруг тихо и поспешно сказал водитель. – Идите. И… удачи, леди!

Лив снова ощутила поток слез и с трудом улыбнулась. Она ввалилась в бар, закрывая лицо руками, но на нее смотрели все… Джонни улыбался какой-то девушке и беспечно готовил коктейль… Когда воцарилась тишина, прерываемая шепотом, он тоже с удивлением посмотрел на дверь и увидел Лив… Его лицо невероятно побледнело, а глаза расширились от ужаса…

Он перемахнул через стойку и в два счета оказался рядом с Лив, обняв ее за плечи и стремительно уводя в подсобные помещения.

– Тони, подмени меня! – крикнул он кому-то, снова с дикой тревогой посмотрев на рыдающую Лив. – Оливка… Оливка… Боже, что с тобой случилось? Кто это сделал?

Он завел ее на кухню, а затем толкнул дверь в комнату персонала и запер ее изнутри. Снова оглядев девушку невероятно тревожным и жгуче огненным взглядом, наполняющимся злобой, он схватил свою куртку и накинул на нее, прикрыв ее полуголый изорванный и избитый вид. Лив, почувствовав себя в безопасности, опустила локти на колени и, спрятав лицо в ладони, истерично зарыдала…

Она плакала в первый раз после того, как отец бросил ее одну. Джонни схватил стул и импульсивно плюхнулся напротив, пытаясь оторвать руки Лив от лица и одновременно откидывая спутавшиеся пряди волос.

– Оливка, успокойся, успокойся, все прошло, ты в безопасности… Пожалуйста, Лив, расскажи, что с тобой произошло? Лив, пожалуйста… О, Боже, твое лицо… Лив, кто это сделал и где Джесси? Лив! – крикнул он ей строго, и Лив замерла, посмотрев на него глазами, полными слез.

Он хмурился и от него исходила дикая тревога, стремление что-то сделать, чтобы помочь…

Лив ощутила боль в груди: это болело ее сердце. Как сказать ему о ней? Как произнести это вслух? Как это пережить?.. Слезы снова покатились и она с трудом проговорила:

– Джонни… Джонни, я пыталась спасти ее… Я бежала к ней, но этот проклятый ублюдок поймал меня и я…

– Лив. – выдохнул Джонни, невероятно бледнея. – Что с ней?

Лив зарыдала в голос и крикнула:

– Она мертва, Джонни! Он пристрелил ее! Она…

Лив больше не могла говорить, рыдания душили ее, и она снова скрыла лицо в ладонях…

Джонни побледнел, как полотно, и рассеянно уставился в пространство, как-то потерянно обмякнув на стуле. Его глаза становились краснее, а тело била мелкая дрожь…

Лив вдруг поняла, каково ему сейчас. Он любил ее, он был ее женихом и, в отличие от нее, он знал ее всю жизнь… Оберегал, защищал и не защитил…

Она резко подняла голову и посмотрела на него. Он не мог принять эту мысль, не хотел в это верить… Но он не плакал. Лив упала перед ним на свои ободранные коленки и взяла его за ледяные руки.

– Джонни, прости меня, это я виновата! Если бы не эти двое подонков, я бы успела, я бы придумала, как вырвать ее из рук остальных… Но я не смогла… Джонни, они… я…

Джонни вдруг строго, но взволнованно посмотрел на нее и взял ее за плечи, нежно заглянув ей в глаза:

– Лив, о чем ты говоришь? Двое подонков… из рук остальных… Как ты вообще осталась жива? Что там произошло? Почему Бобби и Ларри пропустили их? Рассказывай, и пожалуйста, не говори, что ты виновата, это не правда.

Лив судорожно вздохнула и резко поникла:

– Бобби и Ларри… Черт… – она только что вспомнила о них и с болью проговорила:

– Эти четверо подонков убили их.

Джонни выругался и, не имея сил сидеть, вскочил на ноги, стремительно выхаживая взад-вперед, сложив руки на груди и хмуро и гневно слушая рассказ Лив о том, что было в их квартире. Лив говорила тяжело, с трудом переводя дух, терпя жуткую боль в животе и грудной клетке, а также в лице, но старалась не показывать виду. Когда она рассказывала сцену о том, что Джесси узнала рыжего и за это он пустил пулю ей в лоб, она еле сдерживалась от нового приступа рыданий, а Джонни схватил журнальный столик и с разбегу швырнул его в стену, тяжело дыша и ужасно страдая…

Но он смог переключиться, особенно после рассказа Лив о ее борьбе с номером два и о том, как она чудом осталась жива, благодаря неожиданной заминке.

– …И я всадила ему в грудь нож… для мяса. – закончила Лив, потихоньку пытаясь вздохнуть. – А после убежала через кухонное окно по пожарной лестнице… Они даже «Файерберд» разбили… – шепотом добавила она, сокрушаясь.

Джонни сел около нее и долго-долго смотрел ей в глаза, затем сказал:

– Черт возьми, Лив! Откуда ты такая?.. Никто бы не выжил против четырех здоровенных мужиков, положивших всю охрану! И как тебе только удается… – тут он заметил, как она тайком вздохнула, и строго и жутко встревоженно добавил:

– Проклятье, о чем я только думаю? Тебе же больно! Лив, едем ко врачу. У Эйдена есть личный доктор, он осмотрит тебя… А пока давай я посмотрю, вдруг что-то сломано? Я помогу тебе, малышка Лив.

Лив вдруг осознала, что практически голая. На ней была рваная комбинация, через которую отлично просвечивало нижнее белье, и ей стало стыдно. Она запахнулась в куртку, сморщившись от боли, и резко воскликнула:

– Нет! Джонни, на мне же только… комбинация… Ты в своем уме, кретин?

Джонни ухмыльнулся, но глаза его светили грустью и заботой.

– Лив, глупышка, мы же друзья. Клянусь, я не буду смотреть как…

– Идиот?

– Как мужчина. Но зато смогу оказать первую помощь. – с легкой улыбкой добавил он.

– Ни за что!

– Так я и знал. – выдохнул он. – Ладно, едем к доктору.

Лив замотала головой.

– Джонни! Я не поеду к доктору! У меня дела! Я должна выяснить, кто убил мою сестру, и совершить устрашающую месть! Я сотру в порошок каждого, кто хоть как-то причастен к этой ночи…

Джонни покачал головой, нахмурился и взял Лив за руку, спокойно, но жестко заявив:

– Тогда едем к твоему отцу. Он должен все узнать первым.

Лив вздохнула. Она хотела ехать к нему меньше всего, потому что верила, что он и был причиной того, что на них с сестрой напали, но Джонни прав. Это Джессика. Его старшая дочь. Настоящая и преданная…

– Ладно. Поехали.

На великолепной черной «Инфинити» с толстенной броней и тонированными окнами охранники Джонни довезли его и все еще всхлипывающую и кутающуюся в его куртку Лив к ночному клубу «Иль чьело стелато» и ребята спокойно прошли в святое логово короля мафии Нью-Йорка.

Эйден сидел за массивным дубовым столом, курил сигару и копался в груде бумаг, переговариваясь с Брайаном, который расселся на кожаном диване в своем коричневом костюме и, тоже проглядывая какие-то записи, слушал указания босса.

– … и через неделю нужно собрать дань с владельцев по району. Если Келдонс опять не заплатит, придется натравить копов на его зоомагазин… – задумчиво говорил Эйден, глядя в отчеты.

Брайан кивнул и спокойно ответил:

– Да, но его зоомагазин – это отличное прикрытие для распространения амфетамина и марихуаны, и Келдонс связан с нашими поставщи…

– Тогда просто проучи его, Брайан. Я не спущу ему непослушание. – жестко ответил Эйден и в этот момент дверь распахнулась, и влетели Джонни и Лив.

– Джон? – удивленно проговорил Эйден, всегда относясь к нему как к родному сыну, и перевел взгляд на Лив. – Оливия? Что вы здесь… О, Господи, Оливия, ЧТО С ТОБОЙ??? – закричал он, кинувшись к дочери и усаживая ее на диван рядом с собой. Лив снова начала истерично плакать, не имея сил произнести это еще раз.

– Отец… отец… Я… Джесси… она…

– Лив! – громыхнул отец, сходя с ума от волнения и тревоги. – Успокойся! Что произошло? Твое лицо… и грудь… Боже, тот кто это сделал, отправится в ад ближайшим рейсом!!!

Оливия вдруг сдавленно всхлипнула и проговорила, ощущая ужасную дрожь:

– Он уже там, отец. Я всадила ему нож в грудь. Отец… Джесси… На нас напали и… – Лив зажмурилась, но тут на помощь пришел Джонни. Невероятно больным голосом он тихо, но отчетливо проговорил:

– Мистер Мартинес. На Лив и Джесси напали четверо ублюдков в масках. Они перебили всю вашу охрану… Джесси погибла. Один из этих… мразей выстрелил ей в голову.

Эйден медленно, с расширенными глазами посмотрел на Джонни, так же, как и сам Джонни, не имея сил поверить в эти слова… Брайан в ужасе замер, глядя на Лив парализованным взглядом…

И в этот момент Эйден заплакал.

– Нет… Джесси… моя дочь… только не она!!! Только не это!!! Почему?! – он рыдал, закрыв лицо широкими ладонями, и Лив понимала, что после жены его любимица – дочь – это самая большая потеря в жизни…

Брайан тоже плакал, отвернувшись к спинке дивана, и Джонни тоже нервно, с болью теребил свои руки, погрузившись в свое горе.

Лив всхлипнула и вытерла слезы. Она вдруг неожиданно для себя положила руку отцу на плечо и тихо сказала:

– Прости, отец. На ее месте должна быть я… Но я не смогла ее спасти, и…

Отец вдруг резко поднял голову и заплаканными глазами посмотрел на нее:

– Не говори так, Лив! Ты бы не спасла ее… И это чудо, что ты жива, Господь дал тебе несокрушимую силу воли… Я буду молиться ему до конца своих дней за то, что он оставил мою младшую дочь вживых… Лив… – он попытался обнять ее, но Лив отстранилась.

Лицо Эйдена окаменело, но он тут же понятливо кивнул:

– Прости. Рассказывай. И, пожалуйста, как можно больше подробностей.

И снова Лив, как и полчаса назад, переживала нападение этих мерзавцев…Снова слезы в тот момент, когда убивают Джесси… Злость и гнев в те мгновения, когда Лив говорила о побоях и попытке изнасилования со стороны номера два…

Эйден рвал и метал. Он кричал, ругался, швырялся вещами… Он плакал и снова выплескивал гнев, переворачивая мебель… А Брайан думал, замерев в одной напряженной позе.

Наконец, Эйден смог поддерживать продуктивный диалог.

– Значит маски и капюшоны… – задумчиво проговорил он, закуривая.

– Да. И Джесси узнала одного, что с рыжими волосами. – сказал Джонни. – Я понятия не имею, кто бы это мог быть…

Эйден кивнул.

– Я тоже. Но Джесс общается… общалась с множеством моих клиентов и соучастников… Она знала о моих врагах и друзьях гораздо больше, чем я сам. – Эйден вздохнул.

– Они убили всю охрану. – проговорил Брайан. – Это работа профессионалов… Чисто и без зацепок. Когда просто припугнуть не получилось, и ситуация вышла из-под контроля, им пришлось принять решение убрать девочек. Но Лив выжила.

– Выжила и найдет их всех. – злобно процедила Лив, сложив руки на больной груди и с трудом продохнув от боли.

Эйден снова задумался, заходив туда-сюда.

– Они называли друг друга номерами. Неоригинально. Половина преступников города пользуется этой фишкой. Нужно что-то еще, какая-то зацепка… Лив, милая, попробуй вспомнить… Хоть что-нибудь! Запах, акцент, глаза… Что-то, что сузит круг поиска.

Лив болезненно нахмурилась.

– Я же уже… – и вдруг ей в голову пришла яркая картина… Она на полу, умирает от боли, а этот ублюдок наносит ей удар за ударом, еще и еще… Эти ботинки… – Чтоб мне провалиться на этом месте!!! У них у всех были ботинки фирмы «GY»!

Она резко вскочила от своей догадки, тут же скорчившись пополам, но плюнув на боль, закричала:

– Я так и знала! Так и знала, что это сволочной дегенерат Уолш! Я убью его, убью, разорву этого урода своими руками… я…

– Оливка, Оливка! – прикрикнул на нее Джонни. – Успокойся.

– Дочка, дорогая, ты уверена? – встревоженно проговорил отец. – Мы должны знать сто процентов, потому что когда выдвинем против них оружие, это должно быть справедливо. Так ты совершенно уверена? Тебе не показалось? В такой ситуации…

Лив злобно всплеснула руками, закричав:

– Отец! Ты что, думаешь, я из ума выжила? Этот дьявольский ботинок несколько раз прилетал мне в лицо и грудь, я уже не говорю о животе! С такого расстояния только слепой может не разглядеть!

Эйден вдруг резко поник и тут же подошел к Лив, положив руки ей на плечи:

– Прости, милая, я совсем забыл, что тебе больно! Брайан, позвони доктору Калебу, он сегодня же должен осмотреть ее!

– Да, босс. – гробовым голосом ответил Брайан.

Эйден плюхнулся на диван и закурил:

– Если это Генри… Тогда возникает вопрос – почему? Он никогда не пытался пойти против меня, мои силы всегда были больше, и я могу стереть его в порошок… Зачем? Где мотив? Мы собирались объединиться… Лив, может ты все-таки ошиблась?

Лив сложила руки на груди и жестко покачала головой.

– Отец, как ты можешь во мне сомневаться? И кстати, если ты не забыл, одного из ублюдков я убила, и он все еще там, у нас дома.

Эйден и Джонни переглянулись.

– Черт возьми, она права! И Джесс тоже там… – с болью добавил Джонни, но тут же строго посмотрел на отца Лив. – Мы должны поехать туда и увидеть своими глазами.

Эйден кивнул, решительно вставая.

– Проклятье, почему мы сразу до этого не додумались? Брайан, звони в полицию, сообщи о том, что произошло, и замни это дело. Дэйв, Мэтью! – крикнул он за дверь и на пороге через секунду возникли двое охранников. – Готовьте кортеж, мы выезжаем через три минуты.

Все кругом тут же засуетились, и ровно через три минуты кортеж из шести машин на улице был готов и полон вооруженными людьми Мартинеса. Лив, Джонни и Эйден сели на заднее сиденье великолепной черной, бронированной «Ауди», и всю дорогу отец уговаривал дочь поехать сразу к доктору, на что Лив упрямо отвечала угрюмым молчанием. В конце концов, Эйден сдался и задумался о своем, глядя через слой черной тонировки на темную улицу.

Вокруг дома, в котором жила Лив, Джесси и Джонни, уже стояли несколько полицейских машин с включенными мигалками и одна карета «скорой помощи».

Лив снова почувствовала дрожь и дикую боль в душе.

Она боялась взглянуть на сестру, не верила, что та больше не улыбнется ей, не подбодрит, не прочитает нотацию… Больше не будет ее красивого смеха, теплого голоса, доброго взгляда… Лив чувствовала в душе неописуемую радость, когда снова обрела семью в лице родной сестры, и теперь она потеряла и ее… И снова дикое чувство невероятной потери и боли от оторванной частички ее души поглотили ее.

Она видела подавленные горем лица отца и Джонни и представляла, что им в тысячу раз хуже. У них с Джесси есть общие воспоминания. А воспоминания делают горе невыносимым.

В квартире их встретил старший лейтенант полиции Льюис Бэнг. Он осмотрел своих снующих туда-сюда коллег и немного испуганно склонил голову перед Эйденом, начав:

– Мистер Мартинес, приносим искренние соболезнования по поводу дочери… Мы скорбим вместе с вами и пусть земля ей…

– Где она? – дрожащим голосом прорычал отец, и коп вздрогнул, показав на комнату Джесси:

– Там, сэр. Может быть… может вам что-то нужно…

Но Эйден и Джонни уже ворвались туда, парализовано глядя на распростертое на полу тело Джесси. Суетившиеся вокруг полицейские как-то разом отступили, ожидая дальнейших указаний с некоторым испугом. Эйден бросился к дочери, подняв ее голову и прижав к себе. Он плакал и шептал ей что-то на ушко, и был совершенно безутешен. Джонни тоже опустился рядом с Джесс на колени и взял ее холодную руку. В его лице была отстраненная решимость, ярость и жажда мести… Но одинокая слеза все же скатилась по его щеке.

Лив не подходила к ним, молча наблюдая из дверного проема, прислонившись к нему плечом и сложив руки на груди. Она плакала, и каждую клеточку ее тела наполнял горячий, сводящий с ума, гнев. Она отомстит за сестру. За единственную родственную душу во всем мире. И она не боится смерти.

Через какое-то время лейтенант Бэнг тихо вмешался:

– Мистер Мартинес… Один из преступников мертв. Он на кухне. Из первичного осмотра можно предположить, что он относился к афро-американскому преступному синдикату «Острый нож» …

Лив резко очнулась и с невероятным гневом заорала:

– Что за бред ты несешь, чучело??? Какой еще «Острый нож» ?? Я лично…

И в этот момент рядом с ней вихрем возник Джонни и так сильно схватил ее за руку, что Лив опешила, вытаращившись на него, но затем вырвала руку и рванула на кухню.

Тело лежало на том же месте, лицом вниз. Только это был явно совсем другой человек. Лив не верила глазам. Она медленно подошла к нему, потеряв дар речи. Рядом с ней вдруг внезапно оказалась толпа полицейских, отец, Джонни, и лейтенант Бэнг спокойно проговорил:

– Труп мужчины, заколот ножом прямо в сердце, смерть наступила где-то между одиннадцатью и двенадцатью часами ночи, практически сразу после убийства вашей дочери. Видимо в квартире находился еще кто-то… – и тут он посмотрел на Лив. – Судя по побоям и вашему внешнему виду, это были вы, мисс Мартинес. Соседи подтвердили, что вы никуда не выходили весь день и были с сестрой одни, когда произошло нападение. Вероятно, вы и закололи одного из нападавших, и теперь я прошу опознать его тело.

Лейтенант развернул труп лицом вверх, и Лив увидела маску номера два на его голове, а веки и губы, обнаженные через круглые прорези, принадлежали черному мужчине…

Лив истерично захохотала.

– Да, фараон-умник, признаюсь, я заколола одного из подонков кухонным ножом… Можете меня арестовать. Но этого жмурика я впервые вижу! Это же негр! – Лив закрыла лицо руками и снова залилась хохотом. – Когда я сбежала, они были еще в квартире! Это они подменили труп, чтобы замести следы! Чертовы ублюдки!

– Лив. – взял ее за плечо отец. – Ты же видишь – это не человек Генри. Тебе показалось… Смотри, обыкновенные ботинки… Ты была в панике и ужасе и просто…

– Обозналась?!? – закричала Лив, схватившись за голову. – Отец, говорю тебе, они подменили труп, а номера два унесли с собой!!! Почему ты мне не веришь, дурья твоя башка??? А в общем – к черту! – Лив махнула на него рукой и понеслась к себе в комнату. – Мне плевать на твое мнение, плевать, веришь ты мне или нет! Надеюсь, ты сдохнешь не в одиночестве! Прощай, осел!

И она, залетев в свою комнату, стала рьяно собирать вещи, заперев замок изнутри и не реагируя на интенсивный стук и крики снаружи. Она быстро переоделась в нормальную одежду, схватила телефон, сунула его в карман и кинулась собирать одежду, кидая ее в раскрытый чемодан. Когда вещи были надежно смяты и заперты в чемодане, Лив резко подхватила его, и вдруг молниеносная невыносимая боль пронзила ее грудь и живот, и в голове как будто что-то вспыхнуло белым огнем… Лив упала на пол без сознания.


Глава 8

Первое, что она услышала, медленно приходя в себя, это тонкое пиканье: пик, пик, пик… Лив с огромным трудом разлепила горячие, как будто полные песка, глаза и резко зажмурилась. В помещении, где она лежала, были яркие лампы и белоснежные кафельные стены. Медленно, постепенно привыкая к яркому свету, Лив снова подняла веки и осмотрелась: небольшая белая комната, посередине – кровать, на которой она лежала, рядом тумбочка и капельница, а с правой стороны – монитор, демонстрировавший удары ее сердца и пикающий в такт.

Лив с трудом опустила глаза, почувствовав резкую боль в голове, и увидела на одной руке иглу капельницы, а на другой – какие-то датчики, видимо, от того самого компьютера. Она была укрыта одеялом, переодета в какую-то сорочку и все это как-то совсем не вязалось с ее планами…

Лив нахмурилась. Она все вспомнила. Сестра. Ее убили. Отец. Он ей не верит. Она должна сама найти остальных троих и заказчика и самолично убить их… И она собиралась уехать из квартиры и начать слежку, как вдруг…

Дверь в комнату отворилась, и в проеме показалась густая борода, толстые стекла очков и очень густые брови в белом колпаке. Обладатель всего роскошества улыбнулся и вошел внутрь.

– Как вы себя чувствуете, мисс Мартинес?

Лив нахмурилась, гневно оглядев мужчину в белом халате, с озорными карими глазами, ухмыляющегося ей через свою кустистую бороду, и с трудом произнесла:

– Кто вы такой? Где я? Что со мной было?

Мужчина ухмыльнулся и, подойдя к компьютеру, стал что-то проверять на мониторе, одновременно глядя в какие-то записи.

– Меня зовут Калеб Солден, я – личный доктор мистера Эйдена Мартинеса, вы находитесь в моей подпольной клинике, над нами сувенирная лавка «Go, go, New-York» в качестве прикрытия и у вас был разрыв селезенки. Не волнуйтесь, мисс Оливия, – тут же поднял руки доктор, увидев, как Лив вытаращила на него глаза. – У нас самое современное оборудование, и мне ассистировали лучшие хирурги города. Операция прошла успешно. Я пришлю медсестру обработать шов, а пока давайте измерим температуру…

Он вставил подмышку Лив градусник, а сам начал делать записи в карте, присев рядом на стул. Лив нахмурилась:

– Спасибо, конечно, доктор Солден…

– Можно просто Калеб.

– Спасибо, доктор Калеб, но теперь скажите, во сколько меня выпишут? Мне нужно идти. Думаю, уже давно утро, не знаю, сколько я провалялась тут…

Доктор Калеб весело рассмеялся и посмотрел на Лив.

– Милая, вы немножко не в курсе. Когда вы сюда поступили, у вас было внутреннее кровотечение, сломано два ребра и разорвана селезенка. Еще бы минут двадцать – и вас было бы уже не спасти. Операция длилась восемь часов. После нее вы были без сознания четыре дня. Но чтобы вы сильно не расстраивались, скажу, что вас постоянно навещал Брайан Клаусон, его посылал отец, он, к сожалению, сам не мог приехать, был слишком занят…

– Ну естественно. – язвительно вставила Лив, закатив глаза.

– Похоронами мисс Джессики. – добавил доктор, и Лив мгновенно сникла, почувствовав укол вины. – Так же приходил сын Оливера О-Коннела, кстати, он снаружи, сейчас я его позову.

Доктор Калеб встал. Лив раздраженно посмотрела на него.

– Черт! Четыре дня впустую! Так, доктор, вы не ответили, я могу уйти, м-м-м… скажем, завтра утром?

Доктор нетерпеливо вздохнул и сказал:

– Вы слишком слабы, мисс Оливия, кроме того, перенесли тяжелую операцию. Вы сможете уйти не раньше, чем через три недели.

– Что??? Да ты в своем уме, придурок?!? – завопила Лив.

– … а пока, – доктор достал из кармана пузырек с таблетками. – Это омнопон. Сильное обезболивающее. Принимать каждые три часа по одной таблетке. Я приглашу Джона. Отдыхайте.

– Эй, эй! Стойте! – крикнула Лив, но Калеб уже скрылся за дверью. Через секунду в комнату влетел Джонни, и Лив, не смотря на злость, испытала тепло внутри при виде этих сияющих радостью зеленых глаз, горящих заботливым беспокойством и неизменной игривостью. Джонни улыбался своей красивой, веселой улыбкой, обнажив потрясающие ямочки, на нем была белая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами и закатанная до локтей на руках, черные брюки и туфли. В руках у него было две коробки, и он тут же подлетел к постели Лив, пристроив их на столик возле кровати и окружив девушку своей неимоверно горячей и притягательной мужской аурой.

– Оливка! Наконец-то ты проснулась! Я все ждал и ждал, но врач говорил, что нет и нет… Как ты себя чувствуешь? Шикарно выглядишь! Больно? Я кое-что тебе принес! – тараторил он беззаботно, чмокнув Лив в щеку и развязно плюхнувшись на стул около нее, закинув щиколотку одной ноги на колено другой и уставившись на девушку сияющими, огненными глазами.

Лив серьезно прищурилась.

– Когда были похороны? – спокойно и грустно спросила она.

Джонни резко сник, и Лив увидела в его глазах боль, которую он с диким трудом глушил в себе… И снова она вспомнила, что ему гораздо тяжелее, чем ей. Лив опять ощутила стыд. Уже во второй раз.

– Закончились час назад. – тихо и грустно сказал Джонни.

– Я тоже хотела с ней попрощаться… – прошептала Лив и почувствовала, как заболела ее голова и защипало в глазах.

Джонни наклонился и взял ее за руку.

– Я понимаю. Но ты бы все равно не смогла. На тебя открыта охота, ты же знаешь… Здесь ты в безопасности, они тебя не найдут, а потом, когда выздоровеешь, мы найдем тебе новое убежище, до тех пор, пока мы с твоим отцом не вычислим каждого, кто причастен к ее смерти…

Лив раздраженно хмыкнула.

– То есть пока папаша истребляет афроамериканскую расу, я должна отсиживаться в норке?? Джонни, он ищет не тех людей! В любом случае, я не собираюсь прятаться, и завтра, когда я отсюда выйду, я отправлюсь на поиски настоящих говнюков под номерами один, три и четыре, а еще их главаря, из-за которого погибла моя сестра, и лично расчленю их тела, пока ты и ослина отец будете прессинговать не тех плохих мальчиков!

Джонни удивленно вытаращил глаза:

– Завтра?!? Оливка, прости, но, может, ты еще не поняла: четверо суток назад ты пережила сложную операцию! Врачи боролись за твою жизнь. Так что завтра ты, скорее всего, даже на ноги подняться не сможешь, не то, что выслеживать кого-либо. И, кстати, «ослина отец» с ума сходил, пока твоя жизнь висела на волоске. Он ужасно боялся тебя потерять.

Лив язвительно усмехнулась.

– Поэтому он вместо себя присылал своего попугая?

Джонни улыбнулся:

– Он не мог приехать, потому что за ним, скорее всего, уже следят.

– А за тобой – нет?

– Я не такая важная персона. – спокойно и весело заявил Джонни. – И вот еще что: я верю тебе, Лив. Я знаю, что тело подменили. Ни один афроамериканец в здравом уме никогда бы не сунулся к дочерям Эйдена Мартинеса. И я узнаю, кто ее убил. – добавил он неожиданно ледяным и жестким голосом, которого Лив еще никогда не слышала.

Она посмотрела в его больные глаза и смягчилась. Он был ее другом, он как-то умел понимать и чувствовать ее с полуслова, и у нее не было причин не доверять ему. Поэтому она должна прогнать его и держаться от него подальше… Она не могла потерять третьего значимого человека в ее жизни.

– Проваливай, Джонни. – поморщившись, сказала она, испытывая боль в душе от этих слов.

Джонни удивленно посмотрел на нее, затем прищурился и какое-то время молча и проницательно изучал ее глаза. Затем он встал и спокойно проговорил, открывая коробки на тумбочке:

– Ты только посмотри, что я тебе принес, Оливка! М-м-м! Вelissimo! Твоя любимая пицца, глянь на эти симпатичные жареные колбаски! И еще… – он открыл вторую коробку. Лив увидела совершенно шикарный, высоченный, свежий кусок торта. – «Наполеон» от знаменитого мастера десертов шефа Эндрю! Он тут тебе традиционно кремом написал: «Поправляйся скорее, моя конфеточка!» Попробуй, ты будешь в восторге!

Лив чувствовала, как ее разрывало от тепла и благодарности к нему, но лучше разорвать, пока болит, чем позже рвать совсем по живому… И она, мельком глянув на невероятную вкуснотищу, сделала наплевательский вид и раздраженно проговорила:

– Спасибо, Джонни, проваливай!

Джонни улыбнулся и, сунув руку в карман, достал горсть клубничных леденцов и осторожно всыпал их в ладонь Лив, покоящуюся на кровати.

– Я уйду. Ненадолго. – он подмигнул ей и, улыбнувшись самой обаятельной и красивой улыбкой, на которую только был способен, стремительно вышел, видимо, ничуть не обидевшись, осторожно притворив за собой дверь.

Лив осталась в пустой комнате, чувствуя слезы на глазах и сжимая в руке конфеты, как будто ощущая от них еле заметное тепло руки Джонни.


Глава 9

На следующее утро Лив проснулась ни свет ни заря. Доктор еще не приходил, и Лив, морщась от боли, которая все усиливалась, потому что действие омнопона заканчивалось, дотянулась до остатков еды, принесенной Джонни, и медленно проглотила их. Дышать было больно из-за повязки и сломанных ребер, а в животе все горело адским огнем.

Лив выдохнула и проглотила обезболивающее. Подождав десять минут, она ощутила, как боль начала отступать, и медленно выдернула из руки капельницу и сняла все датчики. Скинув одеяло, она с огромным трудом села, ощутив режущую боль где-то на животе сбоку, это, видимо, был шов после операции, и, переждав неожиданно накатившее головокружение и тошноту, Лив попробовала встать.

И чуть не упала. Все тело ныло и болело так, что у девушки плясали круги перед глазами, и она чувствовала, что сейчас громко закричит, тем более слабость была такая, что ноги предательски дрожали и она не могла ступить и шаг.

– Черт… черт, черт. – шепотом выругалась Лив и прислонилась к стене, дрожа от боли и бессилия.

Правда через двадцать минут голова прояснилась и перестала крутиться, а боль чуть утихла. Видимо, организм смирился с острым желанием своего хозяина покинуть больницу. Вспомнив, что она должна сделать, Лив с трудом оторвалась от стены и, отдуваясь, сделала пару нетвердых шагов к тумбочке, открыв ее.

Ура. Ее сумка с вещами была здесь. И мобильник тоже. Лив с трудом плюхнулась на коленки, снова чувствуя сильное головокружение, и открыла сумку, перерывая вещи.

Вскоре она уже мучительно натягивала на себя черную майку, черные, с серыми полосками, спортивные штаны и в тон им черную с серым толстовку с капюшоном. Боль затмевала ей зрение, на повязке в районе живота выступили пятна крови, но Лив решила подумать об этом позже. Передохнув, девушка сунула ноги в серые фирменные кроссовки и, немного переждав, с трудом завязала шнурки – голова снова кружилась и добавился шум в ушах. Сердце колотилось, дрожь била больное тело, но Оливия вспоминала о Джесси и холодная ярость придавала ей решительности.

Изучив содержимое тумбочки с лекарствами, Лив нашла антисептик, бинт и еще одну баночку омнопона. На первое время ей, наверное, хватит… А там она решит по ситуации. Подхватив свою нереально тяжелую сумку, проглотив еще таблетку и переждав неописуемую боль, Лив, с трудом шевеля ногами и ужасно шатаясь из стороны в сторону, тихонько отворила дверь и вышла в коридор, держась за стены.

В коридоре было всего пять дверей: две слева, две справа и одна – прямо наверх по ступенькам. Преодолевая ужасную тошноту и двигаясь раздражающе медленно, Лив поползла вперед по крутящемуся вокруг ее головы коридору и натыкаясь на стены то слева, то справа от себя. К счастью для нее, никто не вышел ни из одной комнаты, и Лив добралась по ступеням вверх, нажав на ручку.

За дверью находилась какая-то подсобка с огромным количеством коробок, наваленных чуть ли не до потолка. С трудом дыша и чувствуя пульсацию крови во всех органах, Лив пересекла подсобку и открыла другую дверь, попав в небольшое помещение со стеклянными стеллажами, на которых теснились кучи и кучи безделушек с изображениями архитектуры и мест Нью-Йорка. Лив догадалась, что это и была сувенирная лавка, и еле успела прикрыть дверь, чтобы ее не заметил толстый, черноволосый мужчина, крутившийся у кассы. Видимо, это был продавец. Лив переждала, пока он повозится у прилавка и уйдет с тряпкой в другой конец лавки и, осторожно выдохнув, шагнула в зал.

Выждав момент, когда продавец развернется к ней своей широченной спиной, Лив, что есть силы, рванула к двери и, на ее счастье, она уже оказалась открыта. Девушка выскочила на прохладную и пустынную в столь раннее утро улицу. Завернув за угол, чтобы ее не было видно из лавки, Лив прислонилась к стене и закрыла глаза, тяжело дыша и закусывая губу от разрывающей внутренности боли и тошноты. Голова кружилась дико, а колени предательски подкашивались, но Лив боролась. Она не хотела расслабляться.

Через полчаса девушка оторвалась от стены и, накинув на голову черный капюшон, скрывающий ей половину лица, она, шатаясь, побрела в соседний квартал. Ей нужна была машина.

Лавка находилась недалеко от центрального района, но рядом были жилые кварталы, и в одном из них Лив остановилась, разглядывая припаркованные автомобили. Среди машин она вдруг заметила старенький «Форд Бронко», занимавший собой почти два парковочных места.

Лив осторожно оглянулась и заодно проверила окна и балконы вокруг: никого. Слишком рано, все еще спят. Она подтащилась к «Бронко» и дернула за дверь. Как и ожидалось, сигнализации не было. Тогда Лив достала из кармана свою шпильку для волос и, изогнув ее так, как она прочитала накануне в интернете, девушка принялась крутить ею в замке. Наконец, что-то щелкнуло, и Лив сияюще распахнула дверь и с облегчением села, чувствуя, как пот стекает по ее лицу со лба.

Сунув ту же шпильку в замок зажигания, Лив потратила еще пару минут, пока не услышала спасительный кашель мотора и равномерный гул. Засмеявшись от своей маленькой победы, Оливия нажала на газ и как можно скорее уехала, пока ее не заметили.

Поколесив по пустому городу и уехав в район Нижнего Ист-Сайда, подчиняющегося семье О-Коннела, Лив затормозила у одного небольшого ресторанчика под названием «Шесть огней», который открывался только через три часа и достала мобильный. Пора начинать свою игру.

Лив открыла список контактов и нашла номер Макса Вератти. Внутри нее зажегся огонь смешанных чувств, от раздражения до какого-то странного смущения, но, покраснев и преодолев себя, Лив вспомнила, зачем он ей нужен. Он – консильери Уолша. Значит должен знать о его решениях все… и о его сыночке тоже… Ощутив предательское учащение пульса, Лив нажала на кнопку вызова.

Не смотря на половину седьмого утра, через два гудка Лив услышала чертовски обаятельный и невероятно сексуальный мужской голос, который весело и игриво проговорил:

– Белоснежка! Надеюсь, ты не перепутала и действительно звонишь мне, потому что просто так я не дам тебе положить трубку. Как ты себя чувствуешь? – заботливо добавил он.

Лив слышала этот голос, и ее сердце выбивало чечетку, она еще никогда так не волновалась в разговорах с мужчинами.

– Привет, франкенштейн. Рада, что ты уже не спишь, а мое здоровье тебя не касается. Мы должны встретиться и поговорить. Приезжай в кафе… «Шесть огней» … Что за идиот придумывал название?.. В одиннадцать. Сможешь?

Голос на том конце стал удивленней некуда.

– Погоди, постой-ка, белоснежка… Ты что, хочешь мне сказать, что ты сама после такой операции приедешь в кафе??? Да ты от койки оторваться не сможешь, милая! И, тем более, ты вообще сейчас должна быть под воздействием морфия или чего-нибудь в этом роде…

– Омнопона. Но это не важно. – раздраженно подсказала Лив.

– В любом случае, если только ты не нашла какого-нибудь умника, который прикатит в ресторан твою койку, то я совершенно не представляю, как мы можем там встретиться.

Лив раздраженно закатила глаза.

– Это все, что ты хотел сказать, павлин? У меня голова раскалывается от твоих монологов. Мне нужно с тобой поговорить, понимаешь меня? Так ты приедешь или нет?

В трубке послышался притворный вздох.

– Что ж делать… Придется… – и тут же голос стал веселым, и Макс расхохотался. – Да ты что, ни за что не пропущу наше первое свидание! Правда, я представлял его себе как-то при более веселых обстоятельствах…

– Это не свидание, черепушка ты безмозглая, даже не мечтай! – взорвалась гневом Лив, тут же сжавшись от приступа боли. – И кстати: скажешь хоть слово Джонни – и я натяну твою задницу тебе на голову, усек, франкенштейн?

Макс расхохотался.

– И все-таки ты не изменилась, даже с трудом избежав смерти и потеряв близкого… Вот же черт возьми! Я приеду, белоснежка. – серьезно добавил он и положил трубку.

Лив бросила телефон на соседнее сиденье и, немного успокоившись, перешла назад и, аккуратно устроившись так, чтобы все ее внутренности болели как можно меньше, завела будильник на мобильнике и провалилась в сон.

Без пяти одиннадцать Лив проснулась от противного звонка будильника и ужасающей боли в животе, ребрах, груди и, конечно, в голове. С трудом поднявшись, она еле отдышалась и выпила таблетку, скрипя зубами и моля Всевышние силы, чтобы боль скорее утихла. Дождавшись, когда голова перестанет тошнотворно кружиться, Лив вышла из машины и, накинув капюшон, зашаталась к кафе.

В ресторанчике уже завтракали первые посетители, которые косо посмотрели на еле идущую Лив, видимо подумав, что она пьяна. Оливия нашла укромный столик с двумя диванчиками у окна, находящийся немного в стороне от остальных мест в зале, и с выдохом облегчения села, протянув под столом ноги.

Ровно в одиннадцать Лив заметила подъехавший черный «Крайслер», который сопровождали две «Тойоты», и сердце Лив пустилось вскачь.

Макс развязной и уверенной походкой вошел в кафе, излучая мужество, превосходство, брутальность и невероятную страсть и огонь. Он обаятельно ухмылялся, покорив всех представительниц женского пола своими горячими синими глазами, потрясной внешностью и классной одеждой. На нем была черная, обтягивающая его идеальное тело, футболка, синяя кожаная куртка с засученными рукавами до локтей и стоячим воротником, джинсы и "найковские" черные, с красными галочками, кроссовки, прямо как у Джонни, только другого цвета.

Лив не хотела волноваться, не хотела замечать его притягательности, ей было очень неловко понимать, что он чертовски красив и сексуален, и она резко взяла себя в руки, вспомнив, какой он самовлюбленный, эгоистичный, наглый приставала.

Макс подмигнул паре девушек за стойкой, горячо улыбнулся женщине за одним из столиков, явно взбесив ее мужа, сидящего рядом, и, обведя глазами зал, увидел Лив. Он подошел к ней и плюхнулся напротив, игриво улыбаясь, и, сияющими огнем и мужским притяжением, глазами внимательно принялся ее разглядывать.

Лив слегка опустила голову, чтобы он не заметил отвратительный желтый синяк в половину ее лица, который уже начал проходить и от этого выглядел еще более устрашающим, но Макс вдруг наклонился к ней через стол и мягко стянул капюшон с ее головы. Пышная грива блестящих, белокурых волос рассыпалась по ее плечам, локонами упав ей на лицо, спину и грудь и Лив возмущенно воскликнула:

– Зачем ты это сделал, павлин?

Макс слегка улыбнулся и внимательно посмотрел на синяк на ее лице. В его глазах зажглось сопереживание и жалость, и он ободряюще, но спокойно проговорил:

– Не волнуйся из-за синяка, белоснежка. Он тебя совсем не портит. Лучше объясни – как ты вообще сюда добралась? Ты что, умеешь колдовать? Или у тебя какое-то уникальное, супер-заживающее тело?

Лив закатила глаза.

– Надо было – и добралась. Какое тебе дело? Давай приступим к нашему разговору.

– Так ты сбежала из больницы? Твой отец будет в ярости. – спокойно сказал он. Лив открыла было рот, чтобы как следует ему ответить, как тут ее мобильный на столике рядом с ней завибрировал. Лив увидела номер Джонни на дисплее и сбросила вызов. Макс вдруг серьезно посмотрел на нее, облокотившись локтями на стол:

– Белоснежка. Мне очень жаль, что ты потеряла сестру и что с тобой сделали все это…

Лив гневно наклонилась вперед, поморщившись от резкой боли и головокружения, и прошипела:

– Не смей меня жалеть, франкенштейн, а то я прямо здесь начищу до блеска твою сияющую морду! Я в порядке! А теперь к делу. – мобильный снова зажужжал, и Лив снова его отключила. – Все люди Уолша ходят в ботинках фирмы «GY», верно?

Макс кивнул.

– Да. И еще полгорода в том числе.

– Ты в курсе обо всех решениях и приказах Генри Уолша?

– Без исключения.

– Пять дней назад он посылал четверых ублюдков в наш дом?

Макс серьезно и внимательно посмотрел на нее, затем откинулся на спинку дивана и сложил руки на груди.

– Джонни уже спрашивал меня об этом. Нет. Такого распоряжения не было. В тот день мы были на заводе по переработке вторсырья… по работе. Белоснежка, я знаю, что ты подозреваешь в нападении Уолша, потому что эти четверо были профессионалами и положили всю вашу охрану, потому что они не собирались вас убивать, но ситуация вышла из-под контроля, потому что они были в ботинках от «GY», точнее один из них, которого ты зарезала ножом. Плюс ко всему – труп подменили, чтобы замести следы… Пойми, доказательств, что это Уолш, очень мало. Точнее, их вообще нет.

Лив гневно посмотрела на него и жестко проговорила:

– Пока нет. Но я найду их. – снова жужжание, и Лив захотелось швырнуть телефон в стенку, но Макс улыбнулся и триумфально проговорил:

– Кажется, Джонни узнал, что ты сбежала из больницы. Может поговоришь с ним, белоснежка? Он ведь не отстанет.

Лив снова поморщилась от боли и взяла звонивший телефон в руку.

– Это я знаю, черт бы его побрал! – и она сняла трубку. – Ну что ты прилип, Джонни, как старая жвачка?

– Лив! – громыхнул до ужаса злой голос Джонни в трубке. – Ты что, сбежала из больницы??? Черт возьми, как ты это сделала??? Где ты сейчас?? Немедленно возвращайся, Оливка, это опасно для здоровья – такие нагрузки, и тем более тебя все ищут! Быстро вернись к доктору Калебу!!!

Лив раздраженно выслушала и быстро затараторила, еле переводя дыхание:

– Джонни, тупица, я не собираюсь никуда возвращаться, где я сейчас, тебе знать не обязательно, и вообще – оставь меня в покое, я сама о себе позабочусь, можно уже не водить за ручку! Отвали!

– Оливка, ты что, совсем глупая?? Да что ты будешь без меня делать-то одна? И кстати, где моя кредитка? Девочка, я знаю, это ты ее свистнула!

Лив закусила губу и нахмурилась. Макс с веселой улыбкой наблюдал за ней, и она, послав ему испепеляющий взгляд, более спокойно продолжила:

– Твоя кредитка? Ах да, это я ее стащила, прости, Джонни, но отец закрыл мне доступ к трастовому фонду, а у меня еще много дел… – она сморщила нос. – Заблокируешь, да?

Джонни вздохнул в трубку.

– Пользуйся, но в следующий раз просто попроси, я красивым девушкам никогда не отказываю.

Лив истерично хмыкнула.

– Красивым… Смешно. Короче, Джонни. Не ищи меня, не звони мне и забудь меня, как страшный сон. Живи своей жизнью, а за меня не волнуйся, ты же знаешь, я могу за себя постоять. Я отключу номер и поменяю сим-карту. Все, пока.

– Оливка! Не смей, слышишь??? Ты не справишься одна, ты…

Но Лив уже повесила трубку. Ей было ужасно больно. До слез. Болело ее сердце. Но этот шаг ей казался единственно правильным.

– Значит, любительница одиночества и надирания мужских задниц решила отправить единственного человека, который о ней заботится, куда подальше. Зачем ты так поступила с ним, белоснежка?

Лив задумчиво смотрела в стол и машинально ответила:

– Он из другой мафиозной семьи. Если он поможет мне совершить вендетту над людьми из другого клана, его семья попадет под удар, а я не хочу подставлять ни его, ни его отца. Тем более я не хочу, чтобы его убили…

Макс наклонился к ней, оглядев ее горячим и очень притягательным взглядом, и усмехнулся:

– Позволь кое-что объяснить тебе, самостоятельная девочка. Хоть у тебя и есть дар чудом выпутываться из неприятностей, в которые ты постоянно влипаешь, но Джонни – большой и взрослый мужчина, почти совсем как ты, поэтому он в состоянии сам решить, будет он и его семья влезать в это дело или нет. Джессика была его невестой. Он любил ее.

Лив вздрогнула и посмотрела на Макса серьезным взглядом. Господи, как же мало она понимала в жизни! Как мало разбиралась в людях! Чертов пансионат… Она как будто жила замурованной в стене все эти годы.

– Перейдем к делу. – гневно процедила она. – Ты в курсе, чем занимается Блейк Уолш?

Макс задумался и ответил:

– Поверхностно. Я знаю, какие дела он ведет, но о его распоряжениях я не осведомлен.

Лив нахмурилась.

– Значит он мог послать своих людей к нам домой без твоего ведома и без ведома отца?

Макс улыбнулся.

– О да, он много чего так делает.

– И у него есть свои личные солдаты, не подчиняющиеся никому, кроме него?

– Конечно.

Лив триумфально улыбнулась, но тут же сморщила нос: живот резануло ужасной болью, когда она откинулась на спинку дивана.

– Отлично! Ты поможешь мне найти доказательства того, что это Блейк послал тех ублюдков к нам домой, и я порву его и оставшихся троих на мелкие кусочки!

Макс расхохотался, с насмешкой глядя на Лив. Та ощутила прилив злости.

– И как ты хочешь, чтобы я об этом узнал? Спросил у него, что ли?

– Нет, придурок, ты войдешь к нему в доверие и узнаешь об этом случайно, как бы невзначай! – раздраженно пояснила Лив.

– Да ну? И зачем мне это делать? – весело спросил Макс.

Лив выдохнула. Он заставлял ее ужасно нервничать и смущаться и сказать это будет ох как непросто…

– Взамен я могу сделать что-то для тебя. Любое твое желание. – тихо проговорила она.

Макс наклонился к ней и Лив ощутила тонкий и прекрасный аромат парфюма, невероятно брутальную энергию и сводящую с ума страсть. Его синие глаза блестели озорным огнем.

– То есть ты хочешь, чтобы я шпионил против своей же мафиозной семьи ради одного-единственного желания, которое ты можешь для меня исполнить, белоснежка? А у тебя шикарное чувство юмора, девочка!

Лив закатила глаза.

– Перестань, франкенштейн, я тоже из мафиозной семьи и прекрасно понимаю цену того, о чем прошу тебя! Я сделаю взамен все, что ты захочешь, клянусь, но я должна знать, кто ее убил! Если ты мне не поможешь, я постараюсь найти доказательства сама, но на это уйдет гораздо больше времени. – жестко и непререкаемо проговорила она.

Макс какое-то время изучал ее злые, уверенные глаза, затем проговорил:

– Хорошо, белоснежка. Я помогу тебе. Но ты вообще понимаешь, что можешь развязать очень серьезную войну? Пострадаешь не только ты, но и твой отец и множество других людей… Ты же знаешь, что такое вендетта?

– Кровь за кровь. Что ты меня учишь, павлин щипанный? – взорвалась Лив. – У меня есть план, так что оставь свои умные мыслишки при себе, я все равно сделаю то, что задумала.

Макс захохотал.

– Вот упертая белоснежка! И где только воспитывают такие воинствующие характеры? Неужели в пансионате для девочек?

– Ну воровать же я там научилась. – резонно заметила Лив. – И еще кое-что: ты узнаешь заведения, в которых ведет дела Блейк. Я должна знать все адреса.

– Блондиночка, ради твоего желания – все, что угодно! – обаятельно проговорил он, подмигнув.

Лив испепелила его злым взглядом и проговорила:

– Разговор окончен, можешь свистеть отсюда.

Макс встал, улыбаясь, и шутливо надул губки:

– О-о, ты сама нежность. Проводить тебя до… На чем ты приехала? – поинтересовался он.

Лив не хотела вставать при нем, тем более что чувствовала все возрастающую боль и с трудом с ней боролась. Она не хотела зашататься в его присутствии и упасть, не хотела показывать свою слабость и беспомощность, не хотела его жалости…

– Я приехала вон на том «Бронко», он в десяти метрах от входа, так что мне не нужна собака-поводырь, чтобы его найти. Ты все еще здесь?

Макс удивленно посмотрел в окно на большой старый «Форд» и ухмыльнулся:

– Где ты его взяла, белоснежка? Неужто…

– Да, я его угнала. – раздраженно проговорила она. – Можешь вызвать полицию! Ты не поверишь, франкенштейн, сколько в интернете обучающих роликов под названием «как открыть машину без ключа». Ну что ты стоишь? Иди уже!

Макс поцокал языком и хитро улыбнулся.

– Какая же ты плохая девочка! Только после вас. – он жестом показал, что никуда не пойдет, пока Лив не встанет.

Лив сжала зубы. Черт, черт, черт! Но уступать она не собиралась. Она спокойно поднялась с диванчика, ощутив ужасную, разрывающую внутренности, боль и чуть не упала: ее голова закружилась бешеной каруселью. Лив слегка согнулась пополам и, схватившись за столик рукой, секунду терпела, затем гордо подняла голову и, с трудом сфокусировав проход, неровным шагом двинулась к выходу. Первые пару шагов были очень удачными, а потом Лив стало носить по проходу, и она с трудом схватилась за стенку, вдруг ощутив с другой стороны горячую и сильную мужскую руку в своей ладони. Она попыталась вырвать ее, ощутив, как жар бросается ей в лицо, но тут он очень притягательно и горячо шепнул ей на ушко:

– Мне нравятся сильные девочки, но в твоей ситуации геройствовать чертовски глупо. Я провожу тебя, у тебя открылось кровотечение.

Лив открыла рот и с трудом посмотрела на свежие пятна крови на своей толстовке, но снова попыталась оттолкнуть Макса, тяжело двигаясь вперед и дрожа от слабости и боли всем телом.

– Отстань! Мне не нужна твоя помощь! Я в порядке!

Макс язвительно ухмыльнулся:

– О, еще как нужна! Идем, и прекрати вырывать руку! Я все равно тебя сильней. И к тому же, у тебя такая горячая рука… И ты сама такая горячая…

Лив возмущенно толкнула его, но Макс засмеялся и снова страстно шепнул на ушко девушке:

– У тебя температура, дурочка, тебе нужно в больницу.

– Никуда я не поеду…

– Поедешь…

Шепотом пререкаясь, они добрались до «Бронко», и Лив с облегчением залезла на заднее сиденье, дрожа и стискивая зубы от боли. К ее немалому удивлению, Макс залез следом и жестко проговорил:

– У тебя есть чистый бинт? Тебе нужно обработать рану и сменить повязку.

– И зачем я вообще с тобой встретилась? – проклинала Лив себя, одновременно поднимая толстовку и майку и разглядывая пропитанные кровью бинты. – Надо было все обсудить по телефону.

Макс красиво улыбнулся и игриво подмигнул, спокойно влезая к Оливии в сумку и роясь там, как у себя дома, в поисках бинтов.

– Да уж, я представлял себе наше свидание немного по-другому… Но ты все равно очаровательно выглядишь. – поспешно добавил он, хитро улыбнувшись.

Лив злобно посмотрела на него, аккуратно развязывая бинты.

– Это было не свидание, идиотина! Я бы ни за что не согласилась, только, может, если бы к нашей земле мчался огромный метеорит на бешеной скорости, тогда…

Она уставилась на отвратительный шрам на своем милом плоском животике… Мерзкий, зашитый, кровоточащий разрез, уродующий ее тело… Внутри нее все перевернулось и к горлу подступила тошнота.

Макс тоже посмотрел на шрам, затем на Лив, и в его глазах что-то мелькнуло. Он тепло улыбнулся.

– Не волнуйся ты так, белоснежка. Когда он заживет, останется только тонкий белый след, ничего больше. Давая я обработаю…

– Не трогай меня, предупреждаю, или сломаю тебе обе руки, павлин! – угрожающе произнесла Лив, даже думать боясь о том, что случится с ее сердцем, если его сильные руки прикоснутся к ней.

Макс ухмыльнулся и отдал ей антисептик и вату.

– Как скажешь, прекрасная леди! Но боюсь, ты слишком слаба для этого.

Лив промывала рану ужасающе жгучим антисептиком и молчала, пытаясь не закричать. На ее глаза навернулись слезы, а боль пульсировала так, что она была близка к потере сознания. Макс снова порылся в ее сумке и достал таблетки, протянув их Лив.

– Терпи, милая, молодец… Сейчас все пройдет… – он выхватил антисептик из рук ничего не понимающей Лив и быстро, ловким движением обработал рану, затем наложил повязку и принялся забинтовывать так, будто всю жизнь только этим и занимался.

Лив почувствовала себя лучше и расслабленно опустилась на сиденье, с трудом дыша через боль в ребрах.

– Черт, еще эти сломанные ребра! – еле слышно шепнула она, но Макс ее услышал.

Он вдруг взял ее за руку и, глядя в глаза своими искрящимися синими глазами, проговорил:

– Тот подонок заслужил свою смерть, после того, что сделал с тобой. Я явно не смогу отговорить тебя от того, что ты задумала, но позволь Джонни помочь тебе. Ты одна не справишься, а он – твой друг. Не отталкивай его из-за страха потерять. Так глупо терять того, кто еще жив.

Лив выдернула руку и слабо пнула Макса ногой, с усилием проговорив:

– Мой третий психотерапевт говорил что-то подобное… Но потом начал приставать ко мне, и я сломала ему нос.

Макс захохотал.

– А сколько всего было психотерапевтов?

Лив припомнила слова Джессики, сказанные ею в первый день их встречи, и грустно ответила:

– О таком, вообще-то, не спрашивают. И почему ты до сих пор здесь? У меня нет времени на разговоры, нужно еще съездить в пару мест, так что спасибо за помощь и проваливай, франкенштейн.

Лив принялась собирать остатки бинта, вату и антисептик и скидывать все обратно в чемодан. Макс удивленно и насмешливо смотрел на нее:

– Девочка, эти таблетки плохо на тебя влияют… Или твой IQ действительно на таком низком уровне? – шутливо спросил он, наткнувшись на жутко злой взгляд Лив. – Ты понимаешь, что тебе удалили селезенку? Ты понимаешь, что если нормально не восстановишься и не отлежишься, то могут быть очень серьезные осложнения? Ты понимаешь, что любая инфекция может тебя убить?

Лив, прищурившись, посмотрела на него.

– А ты понимаешь, что если сейчас не уберешься отсюда, то серьезные осложнения будут у тебя, и умрешь ты отнюдь не от инфекции?

Макс покачал головой, с неодобрением глядя на девушку.

– Ладно, белоснежка. Но я расскажу Джонни о нашей встрече и о твоем состоянии… И еще кое-что. – добавил он, собираясь выходить. – Омнопон – это наркотик. Тебе его не продадут ни в одной аптеке без рецепта, а судя по тому, как ты глушишь таблеточки, хватит тебе их ненадолго. – Он нахмурился. – В Бронксе есть сеть аптек «9 жизней», они находятся под контролем Уолша. Когда понадобится лекарство, я достану тебе рецепт. – серьезно добавил он.

Лив ощутила внутри себя облегчение, так как понимала, что лекарство такого типа ей просто так не заполучить, но вместо этого ее скверный характер произнес:

– Ты просто блещешь медицинскими познаниями, котяра облезлый! Но на меня это не действует, и я со своими проблемами разберусь как-нибудь сама, так что давай, павлин, ноги в руки и плыви отсюда.

– Вот же упертая дурочка. – проговорил ласково Макс и, подмигнув Лив и послав на прощание огненный взгляд, вышел из машины.

Лив наконец-то осталась одна. Ее раздражало то, что Макс видел ее такой слабой и беспомощной, то, что он жалел ее и хотел помочь. Она жутко бесилась из-за этого… Как же ей хотелось скорее выздороветь, чтобы снова быть независимой и сильной, гордой и самостоятельной… Но, ощущая боль в животе и груди, чувствуя, как жар разливается по ее телу и как таблетки делают из нее бессвязный овощ, Лив отъехала за несколько кварталов от кафе и легла на заднее сиденье, дрожа от усталости и головокружения. Перед тем, как провалиться в сон, она почему-то вспомнила тонкий запах дорогого парфюма, исходивший от Макса, и его горячий взгляд… Ее сердце сильно дрогнуло, и она уснула.


Глава 10

Когда Лив открыла глаза, на улице уже вечерело.

– Черт возьми. – выругалась она, с трудом поднимаясь из неудобной позы, чувствуя, как сильно затекли ее конечности, и дикую, горячую пульсацию в животе и груди. Ее затошнило от боли и от так сильно надоевшего ей головокружения, что она снова дико разозлилась на себя.

Пересев за руль, Лив посмотрела на экран мобильного: 63 пропущенных вызова от отца, Джонни, Брайана и Макса… Она нахмурилась и, достав сим-карту, выбросила ее из окна. Она знала, что их номера сохранились в телефоне, но не собиралась ими пользоваться… кроме номера Макса. Он должен помочь ей.

Заведя мотор, Лив медленно двинулась в неизвестном направлении, понимая, что ей нужно найти временное и достаточно неприметное жилье. Исколесив полгорода и порядком устав и ослабев, Оливия вдруг заметила на одном из почтовых ящиков около пятиэтажного многоквартирного дома в Даун-тауне объявление, написанное от руки каллиграфическим почерком: «Сдам три комнаты с туалетом и кухней спокойной, воспитанной девушке за небольшую плату. Проживание совместно с хозяйкой, забота и чай с пирожными гарантированы! Квартира А-21. Грейс Амелия Портер».

Лив затормозила и, пристроив кое-как свой объемный пикап, медленно, стараясь не шататься и не делать резких движений, прошла в подъезд. Квартира находилась на последнем, пятом этаже – старая, обшарпанная дверь с покосившейся медной табличкой «А-21».

Лив тихо вдохнула и выдохнула, встав как можно крепче, и, уняв головокружение и справившись с болью, постучала.

Дверь отворила низенькая, еще ниже Лив, старушонка, с короткими, кудрявыми волосами, подкрашенными в ярко-рыжий цвет, маленькими серыми глазками и веселыми морщинками вокруг рта, говорящими о том, что она много улыбается. На ней был темно-зеленый свитер, шерстяная черная юбка, плотные колготы и мягкие махровые тапочки, а образ добродушной хозяйки довершал цветастый фартук, повязанный на шею и вокруг талии.

Старушонка окинула Лив немного удивленным взглядом (и еще бы, блондинка с синяком на лице, спутанными волосами и в спортивной одежде, к тому же пропитанной подсохшими пятнами крови – не очень внушает доверие, правда?), но вполне добродушно спросила:

– Чем могу помочь, милая?

Голос ее был медленным и скрипучим, но таким же теплым, как ее внешность и улыбка. Лив вдруг почувствовала смертельную усталость и поняла, что отказа этой милой бабули она не выдержит, но то, как она выглядит и что еле стоит явно не вяжется с образом «спокойной и воспитанной девушки», так что Оливия решила выложить все по-честному:

– Добрый вечер, миссис Портер. Я увидела ваше объявление и готова снять комнаты прямо сейчас за любые деньги, потому что только косяк вашей двери спасает меня от того, чтобы не упасть лицом в вашу прекрасную прихожую. Я понимаю, что выгляжу нездорово и в высшей мере подозрительно, – продолжала тараторить Лив, не дав пожилой женщине, у которой все больше и больше раскрывались глаза от удивления, вставить ни звука. – Но это все потому, что на меня напали, избили, а потом я очутилась в больнице с разрывом селезенки и сломанными ребрами. У меня нет назойливых родственников, готовых навещать меня толпой, я остерегаюсь мужчин, потому что не доверяю им и потому не имею с ними дел, а значит буду проживать абсолютно одна… И еще – я обожаю пирожные! Это всегда было моей слабостью и единственной радостью в том закрытом пансионате для девочек, в котором я провела последние 16 лет… Прошу, скажите, что вы согласны! А то меня начинает мутить от мысли, что придется спать на заднем сиденье этого проклятого «Бронко» …

Старушка несколько секунд ошарашено молчала, пытаясь переварить все вышесказанное Оливией, а затем вдруг нахмурилась и улыбнулась, скрипуче проговорив:

– Так как, ты говоришь, тебя зовут, милая?

Лив, чувствуя, что жар в теле усиливается, а перед глазами все прыгает, с трудом улыбнулась:

– Оливия… Абрамс.

Миссис Портер посторонилась:

– Проходи, Оливия. Тебе нужно отдохнуть и как следует поесть. Как давно была твоя операция?

– Пять дней назад. Врачам пришлось удалить селезенку. – шатаясь, проговорила Лив, скидывая кеды в прихожей.

– Пять дней??? Милая, да как тебя вообще посмели выпустить из больницы в таком состоянии?? – охнула старушка, проходя на кухню и ведя под руку обессилевшую девушку.

– Э-э-э… – Лив задумалась. – М-м-м, страховка закончилась. – соврала она. – Пришлось уйти.

– Ай-яй-яй, да что же это такое… – дальше последовала негодующая тирада по поводу коррумпированной медицины и врачей-остолопов, которые ломают жизнь и здоровье молодых девушек и т.д. и т.п. Лив слушала вполуха, чувствуя, как большая и плотная вата заполняет ее горящий мозг и как боль стучит в каждой клеточке ее тела, но она улыбалась и вежливо кивала головой, глядя, как миссис Портер наливает ей чай и ставит на стол тарелку с пирожными.

Честно говоря, испытывая дикую боль в животе, Лив есть не хотела, но все же из благодарности к милой старушонке, которую не напугал ее побитый, кровавый вид, она с трудом откусила одно – и это было просто блаженство.

– Ваши пирожные – это рай внеземной цивилизации! – искренне проговорила Лив, ощущая одновременно и удовольствие, и дикую слабость.

Старушка тепло улыбнулась:

– Спасибо, милая. Жаль, что ты попала в эту передрягу… И что за подлец напал на тебя? Это был грабитель?

Лив кивнула и рассказала миссис Портер немного вымышленную историю о том, как в темном переулке на нее напал мужчина в капюшоне и пытался вырвать сумку, но Оливия боролась, и тогда он сильно избил ее, после чего скрылся в неизвестном направлении. Старушка поохала, сказала пару ругательств, затем несколько фраз поддержки и, наконец, долгожданное:

– Ну все, идем, милая, тебе нужно как следует отдохнуть. Я покажу тебе твои комнаты.

Лив благословила Господа за эту мысль, потому что ей давно хотелось закинуть в себя таблетку и скорее лечь спать, поэтому она с трудом поднялась и, поддерживаемая добродушной пожилой леди, пошла туда, куда ее ведут.

Миссис Портер вывела Лив на площадку и, к ее большому удивлению, открыла ключом соседнюю дверь с табличкой «А-20».

Квартирка была такой же уютной, как и та, в которой проживала сама Грейс Портер: светло-зеленые обои в белый цветочек, нежно-бежевая деревянная мебель, многочисленные полосатые подушечки, украшенные кружевами, небрежно лежащие на диване в гостиной с персиковыми шторами, на трех мягких креслах и даже на белоснежном пушистом коврике на полу перед телевизором, – все это создавало неповторимый домашний уют… Лив никогда не жила в таком доме, где чувствовалась бы женская рука, поэтому она испытала колоссальный восторг.

Миссис Портер показала ей две просторные спальни, одна из которых была отделана в розово-бордовых тонах с балдахином из вельветовой ткани над кроватью, а другая – в сине-голубых, более строгая и явно мужская, потому что мебели в ней было немного, только самое необходимое: кровать, шкаф, тумбочка с зеркалом, рабочий стол. Затем была маленькая кухня с темно-кофейной плиткой на полу и молочного цвета гарнитуром, ярко красными шторами и обеденным столом, накрытом скатертью с бело-красными полосками.

Лив на секунду забыла о своей боли, разглядывая все вокруг с неописуемой радостью, а затем проговорила:

– Миссис Портер, я заплачу любые деньги за эту квартиру, даже если мне придется год разгружать вагоны двухкилометрового товарного поезда!

Старушка снова тепло улыбнулась и мягко и нежно погладила Лив по спине… Никто еще так к ней не прикасался… После мамы… Сердце защемило, но Лив взяла себя в руки.

– Дорогая, вот этим ты мне и понравилась. – проговорила женщина. – Ты искренняя и честная, это чувствуется в каждом твоем слове. – Лив покраснела, вспомнив, что вообще все, что она ей говорила, было враньем… Но это для ее же блага… – И многие не хотели бы жить по соседству с хозяйкой пенсионного возраста за стенкой, поэтому за квартиру я буду брать 75 долларов в месяц. Ты сможешь потянуть такую сумму, детка?

Лив рассмеялась с облегчением. Это была одна из самых низких цен во всем городе, если не в стране.

– Ну конечно, миссис Портер! А то, что вы за стенкой… Вы не будете возражать, если я буду петь в душе?

Миссис Портер рассмеялась.

– Оливия, ты – чудесная девушка! Ладно, располагайся, и главное – отдыхай и набирайся сил! После такой операции тебе нельзя долго оставаться на ногах! Если что нужно – стучи.

И она засеменила своими мягкими махровыми тапочками и скрылась за дверью.

Лив, чувствуя, что сейчас треснет от боли, зашаталась в розовую спальню и, скинув толстовку и штаны и сунув в рот таблетку, упала на чудесную мягкую кровать с ароматом горных цветов от стирального порошка, и забылась крепким сном.


Глава 11

Когда она очнулась на следующий день, то было уже три часа пополудни. Оливия с трудом разлепила глаза и оглядела свою новую уютную спальню. Да, у нее были очень опасные планы, но если она наведет неприятности на эту квартиру и на ее чудесную хозяйку – то самолично выстрелит себе в голову.

С большим усилием поднявшись с кровати, Лив медленно поползла в ванную комнату, чувствуя, что головокружение еще было, но уже не такое сильное, а вот шов на животе и все внутренности, включая поломанные ребра, ныли ужасно, но Оливия уже начала привыкать к этой боли. Проглотив омнопон и приняв душ, Лив натянула свои любимые цветастые трикотажные штаны и черный топ, под которым выпирал гипс на ребрах и повязка на животе (девушка даже ухитрилась сама обработать рану и как следует намотать бинт), распустила еще мокрые после душа пышные белокурые локоны и, всунув ноги в легкие сандалии на тонких ремешках без каблука, поплелась на улицу.

Есть ей все еще не хотелось, поэтому вместо маленького ресторанчика «Козерог» на противоположной стороне дороги, Лив пошла в компьютерный магазин. Воспользовавшись кредиткой Джонни, девушка купила себе новую сим-карту в телефон и недорогой, но функциональный планшетный компьютер. Интернет ей еще пригодится, подумала она.

Вернувшись в квартиру, Лив обнаружила на кухне еще горячий омлет и тосты с сыром. Улыбнувшись, Лив мысленно поблагодарила миссис Портер и, умирая от нового приступа слабости и боли в животе, плюхнулась за стол, набросившись на еду. Аппетита не было, но омлет и тосты были такими потрясающими, что Лив готова была смолотить еще десяток таких порций.

Налив себе кофе, девушка вставила новую сим-карту в телефон и набрала номер Макса.

После третьего гудка послышался его брутальный и невероятно обаятельный голос:

– Если это не сногсшибательная красотка, то я кладу трубку.

Лив прыснула и язвительно проговорила:

– О да, я сногсшибательная, чудила, могу уложить тебя на лопатки одним ударом.

– Да это же белоснежка! Милая, я знал, что ты быстро по мне соскучишься. – самодовольно и нагло проговорил Макс. – Как самочувствие, железная леди?

Лив ощущала внутреннее волнение от его голоса, но то, что она не видела его глаз, облегчало ей задачу. Она быстро справилась с собой и насмешливо и раздраженно проговорила:

– Не волнуйся, франкенштейн, в ближайшее время на тот свет я не собираюсь. Ты выяснил для меня что-нибудь?

Послышался шутливый вздох, и Макс горячо, но с веселой грустью, проговорил:

– А я то думал, ты звонишь, чтобы обсудить подробности нашего предстоящего свидания… – и не дав Лив начать злобно кричать, он добавил:

– Подружиться с Блейком я не смогу – он меня терпеть не может, думаю, ты заметила тогда, в баре. Но я могу выяснить о нем много чего от его отца. Генри знает обо всех делишках сына, он же главный Дон… И достать имена и фото людей, работающих на Блейка, можно через него. И да, насчет мест, где он заправляет, белоснежка… Это сеть борделей по городу, под названием «Кабриолет», ресторан «Студия вкуса», пять магазинов сантехники «Радуга», три бутика «GY» возле стадиона «Янки» и завод по переработке вторсырья на юго-западе города.

Лив задумалась. Макс терпеливо ждал, потом нарушил тишину, хитро спросив:

– Белоснежка, если ты потеряла сознание, то…

– Замолкни, павлин. – задумчиво проговорила Лив. – Странный наборчик… Хотя… Если знать, что это всего лишь прикрытие… Слушай, а какой из борделей самый крутой? Где он бывает чаще всего?

– Думаю, на Пятой улице, недалеко от Тайм-сквер. Там самый шикарный «Кабриолет», и Блейк лично отбирал девочек для него.

Лив поморщилась от омерзения.

– Не сомневаюсь. Ладно, павлин, достань мне имена и фото всех людей Блейка и можешь быть свободен.

– Блондиночка, не глупи, я вовсе не хочу быть свободным от тебя! Ты же знаешь, у нас будет свидание и ты должна мне желание… – горячо и притягательно проговорил он в трубку так, что Лив ощутила, как ее бросило в жар.

– А у тебя нигде не треснет, бабуин? Желание я исполню, свои обещания я держу, а вот свидание тебе не обломится, так что прекрати впустую фантазировать, только зря время тратишь.

– Это мы еще посмотрим, девочка. – уверенно заявил Макс. – Ладно, прости, но мне пора. Целую твой милый шрамик, пока, железная леди!

И прежде, чем Лив попыталась посоветовать ему сунуть кое-куда свой длинный язык, он отключился. Пылая от ярости и еще каких-то невероятно смущающих ее чувств, Лив быстро набрала ему смс:

«Скажешь Джонни мой новый номер – завяжу гланды в узелок!!!»

В ответ ей пришло ужасно развратное:

«Дочка Эйдена, ты просто прелесть! Интересно, какая ты на вкус?»

И Лив, снова густо краснея и ощущая, как ее кровь вскипает в жилах, в ужасной злости швырнула телефон, ничего не отвечая Максу. Ее смущение достигало своего предела, и она проклинала себя и свою неопытность в отношениях с мужчинами… Если бы она только могла легко парировать в ответ на эти навязчивые, сексуальные приставания!

Почувствовав, как возвращается боль, Лив поморщилась и, преодолевая головокружение и тошноту, встала. Подхватив телефон и ключи от машины, она вышла из квартиры, черкнув миссис Портер записку: «Завтрак был волшебным, миссис Портер, я ваша должница. Возможно, я пару ночей буду отсутствовать, не теряйте меня! О. Абрамс».

Сев в «Бронко», Лив заехала по дороге в авто Макдоналдс и, набрав огромную сумку бургеров и картошки фри, поехала на Пятую улицу.

Поставив машину на небольшой парковке на противоположной стороне улицы, Оливия откинула сиденье и устроилась поудобнее, глядя на клуб «Кабриолет», служивший по совместительству публичным домом. Ее «Форд» стоял в тени раскидистого дуба, росшего у обочины дороги, и девушка знала, что из-за его тени ее, скорее всего, не видно от клуба.

Через несколько часов стало темнеть и парковка у клуба заполнялась дорогими автомобилями и мужчинами в представительных костюмах, улизнувших от жен и приехавших расслабиться. Лив жевала картошку и внимательно наблюдала за каждой подъехавшей машиной. Она готова была просидеть хоть сколько времени, лишь бы узнать, на чем ездит этот ублюдок, сколько с ним людей и как часто бывает в клубе.

Час шел за часом, наступила ночь, из клуба слышалась громкая музыка и смех, но «скотины Блейка так и не было», – подумала про себя Лив. Все ее тело затекло, и она смертельно хотела спать, но усиленно боролась с собой, глотая шестой стакан уже порядком остывшего кофе.

Наступило утро. Народ из клуба пьяной походкой расходился по тачкам и медленно, неуверенно руля, разъезжался по домам. Вскоре Лив заметила, что и персонал начал уходить: парами-тройками вызывающе одетые и размалеванные боевым окрасом женщины тоже потихоньку покидали «Кабриолет».

Лив мрачно заметила, как табличку на двери поменяли на «Закрыто», и в тысячный раз зевнула. Как же ей хотелось вернуться к миссис Портер и лечь в свою мягкую кроватку, забыв обо всем! Но она останется здесь и на следующую ночь… И на все остальные, пока не увидит этого ублюдка.

Сходив в близлежащую забегаловку за кофе, Лив вдруг встала, как вкопанная, около своего «Бронко»: возле входа в клуб суетился охранник, наклеивая на занавешенное изнутри окно какую-то бумажку.

– Вот же я идиотка тупая! – воскликнула Лив, понимая, что по части слежки и выуживания информации она – полный профан.

Поставив кофе на крышу авто, Лив двинулась к клубу, на ходу растрепывая волосы, чтобы казались попышнее и прикрывали ту часть лица, на которой все еще желтел синяк. Забыв про боль в животе и головокружение, Лив сосредоточилась на той роли, которую намеревалась сыграть.

Подойдя к объявлению, которое наклеивал охранник, Лив сосредоточенно и внимательно стала его разглядывать, но не прошло и секунды, как из дверей высунулась широкая лысая морда и грубым голосом рыкнула:

– Чего надо?

Лив презрительно посмотрела на него, придумав тысячу вариантов ответов в менее лестной форме, но вовремя спохватилась и, придав своему голосу милый оттенок, проговорила:

– Да вот… Работу ищу. В этом клубе девочка не нужна? – она хитро улыбнулась и даже с усилием подмигнула, чувствуя, как отвращение подкатывает к горлу.

Охранник с мерзкой усмешкой оценивающе осмотрел ее с ног до головы и проговорил:

– Может и нужна, только вот здесь работают самые лучшие, отборные… Хозяин сам отбирает. А ты какая-то помятая…

Лив безразлично хмыкнула, отбросив волосы за плечи.

– Я и есть лучшая, дубина. А синяк… Один из клиентов замуж позвал, вот и получил по заслугам. Жаль, что второй рукой он все-таки достал до моего лица.

Охранник хмыкнул и пошло оглядел Лив взглядом голодного волка.

– А ты мне нравишься, курва, хоть и выглядишь так себе… Хозяин будет вечером, после десяти. Могу замолвить за тебя словечко, если ты тоже в долгу не оста…

– Спасибо, лысенький, но мне официальный представитель не нужен, я как-нибудь сама. Чао, голубчик! – и Лив, звонко рассмеявшись самой себе и радуясь успеху, забрала кофе с крыши «Форда» и, счастливо улыбаясь, не замечая все усиливающуюся боль и повышение температуры, поехала домой.


Глава 12

В десять вечера выспавшаяся, принявшая обезболивающее и снова одетая в свои цветастые штаны и черный топ Оливия уже сидела у клуба, закинув ноги на широкую, пыльную панель «Бронко».

«Кабриолет», как и вчера, заполнялся мужчинами, приехавшими на дорогих авто. Лив терпеливо ждала, как вдруг ее мобильный начал жужжать, оповещая о входящем звонке. Увидев на экране номер Джонни, Лив рассвирепела, но взяла трубку:

– Макс, кретин, я убью его. – раздраженно проговорила она.

– Олиииивка…! – протянул в трубке горячий и до ужаса веселый и сияющий голос Джонни. Лив почему-то сразу представила его огненные зеленые глаза и ощутила неимоверное легкое тепло, обаяние и притяжение этого красавчика. – Не надо, милая, я его пытал, ему и так плохо. Как ты себя чувствуешь, малышка Лив? Чем занимаешься? Может, я приеду, посидим, погово…

– Джонни, я занята, мне некогда с тобой болтать, так что пока! – разозленно протараторила Лив, тем более, что на парковку подъехал черный, тонированный «Астон Мартин», и из него в потрясающем темно-синем костюме вылез Блейк собственной персоной и, приказав паре охранников следовать за ним, вальяжно вошел в клуб. – Так-так… – тихо проговорила она, уже собираясь положить трубку, но Джонни снова заговорил:

– Эй, Оливка, постой, постой, чем это ты таким занята, что даже не найдешь пару минут на лучшего друга? Тебе бы в постельке лежать, а то Макс сказал, что у тебя вид – как у фарша после мясорубки… Слушай, может скажешь, где ты живешь, я приеду и поухаживаю за тобой?.. И что за «так-так»?

Лив раздраженно посмотрела на экран телефона, хотя в глубине души ей было приятно его беспокойство.

– Слушай ты, болтливая курица! Фарш после мясорубки скоро отойдет сам и поэтому не нуждается ни в чьей заправке, более того, он не хочет, чтобы его нашли всякие упертые приставалы, потому что ему и одному хорошо и тем более он ужасно занят – у него есть одно неоконченное дело.

– Да брось, Оливка! Признайся, фарш скучает по острому перчику! Может ты позволишь ему войти в твою команду? Он о-о-очень полезен и может помочь…

– От острого у меня постоянная изжога! Сделай милость – оставь меня в покое, перчик! – не удержалась от смешка Лив.

– Ладно, Оливка, я хотел по-хорошему… – шутливо грустно проговорил Джонни. – Но ты не оставляешь мне выбора… Придется найти тебя своими средствами.

Лив аж подпрыгнула от негодования.

– Да что это такое??? Джонни, объясни, что тебе от меня нужно?

Джонни вздохнул, и его голос посерьезнел.

– Малышка Лив, ты – моя подруга детства. Я помню тебя совсем маленькой и примерно понимаю твой характер. Ты не остановишься, тебя ничто не напугает. Но Джессика была моей невестой. Неужели ты думаешь, что я оставлю просто так то, что у меня и у тебя ее отняли??? Я просто хочу объединить усилия и, заодно, присмотреть за тобой.

Лив понимала это. Она знала, что он тянется к ней из-за сестры, она – это та нить, которая связывала их вместе, а не только какая-то детская дружба, которой Лив почти не помнила. И еще был факт, что Джонни ей нравился. Она боялась, что из-за нее у него могут быть проблемы, не хотела, чтобы с ним что-то случилось… И хотя он единственный, чье общество она могла выносить, но терять его Лив не хотела, поэтому единственно верное, на ее взгляд, решение – это оттолкнуть его.

– Ancora una volta ripeto, lasciami in pace, o io ti edificherò una brutta sorpresa, che finirà molto triste, hai sentito? – прошипела в трубку Лив на родном языке, незаметно выйдя из машины и подкравшись поближе к Астону, чтобы разглядеть его номер. («Еще раз повторяю, оставь меня в покое, или я устрою тебе неприятный сюрприз, который закончится очень печально, ты слышишь?» – с итал.)

– Oh, aspetterò con ansia, la mia ragazza… – горячо прошептал в ответ Джонни, даже через телефонную трубку сражая своим обаянием и заставляя Лив краснеть. («О, буду ждать с нетерпением, моя девочка…» – с итал.)

Лив, прищурившись, разглядывала номер «Астона», пытаясь сосредоточиться и одновременно злясь на Джонни, который никак не отстанет, да еще и говорит глупости… И в этот момент новый прилив боли в животе и ребрах заставил ее вспыхнуть от гнева и громко шикнуть в трубку:

– Иди к черту, Джонни! Отвали! – и она бросила трубку.

«APV1331» – наконец, прочитала Лив и со спокойной совестью вернулась в машину. Теперь осталось только узнать, во сколько Блейк покидает клуб… Она точно знала, что будет делать.


Глава 13

Через два дня Лив почувствовала себя гораздо лучше. Во-первых, головокружения прошли и шрам на животе перестал кровоточить и взрываться болью при каждом движении. Оливия старалась пить меньше обезболивающих, тем более, что второй пузырек омнопона неумолимо приближался к концу, и девушка не представляла, как достать еще. Кроме того, она вдруг поняла, что эти таблетки вызвали у нее привыкание, и ей все время казалось, что если она не выпьет их прямо сейчас, то боль сожрет ее. Но пока она решила отложить решение этой проблемы.

Лив знала, что каждую среду Блейк Уолш приезжает в «Кабриолет» около половины одиннадцатого вечера и уезжает около трех часов утра. Также она запомнила марку его машины и номерной знак, по которому тоже можно было многое узнать.

Теперь можно начинать действовать.

Натянув на себя черные спортивные штаны, черную толстовку с капюшоном, скрывающую ее бинты на животе, и обув супер-удобные модные «найковские» кроссовки, которые Лив благополучно приобрела в одном из фирменных магазинов за 600 баксов (черные, с белой галочкой сбоку), Лив вышла из своей, уже до невозможности полюбившейся, квартиры, предварительно, как всегда, написав записку миссис Портер о времени ее отсутствия, села в «Бронко» и двинулась в «Аквамарин».

Она знала, что Джонни сегодня не работает, потому что предварительно позвонила и уточнила у администратора, а значит шансы встретиться с ним были близки к нулю. Лив чувствовала, что соскучилась по его веселому голосу, игривым зеленым глазам, сводящему с ума обаянию, его потрясной внешности и красивой улыбке с ямочками… А еще по его надоедливому, но такому теплому и ласковому приставанию, его заботе о ней…

Чувствуя, что подступает хандра, Лив постаралась быстро переключиться и сосредоточиться на деле. У нее не было знакомых в Нью-Йорке, кроме отца, Джонни, Макса и Уолшей, но Лив отчаянно нужно было получить информацию не от них…

Поэтому она ехала к единственному знакомому, не связанному с мафиозными семьями и не заинтересованному занимать чью-либо сторону… Она ехала к повару Эндрю.

Накинув на голову капюшон, Лив вошла в шумный, переполненный бар и незаметно шмыгнула за стойку, пока бармен Тони, сменщик Джонни, готовил коктейль для какого-то верзилы в кожаной куртке.

На кухне все кипело, шипело, жарилось, варилось и тушилось. Среди плотного дыма от открытых кастрюль, Лив разглядела широкую спину в белом халате и колпаке шефа.

Эндрю мастерил шедевр молекулярной кухни, выдавливая шпинат через тоненькую трубочку. Лив небрежно толкнула его локтем и с хитрой улыбкой проговорила:

– Привет, пончик!

Эндрю вздрогнул и повернулся к Лив. Глаза его сияли удивлением и радостным детским восторгом, он низко поклонился и любезнейшим тоном изрек:

– О, мисс Мартинес! Счастлив видеть вас! Чем обязан столь приятному визиту?

Лив хмыкнула и поморщилась от его слов:

– Фу, как сладенько получилось! Теперь неделю есть пирожные не буду. Поговорить надо. С глазу на глаз.

Эндрю закивал и, крикнув высокому, усатому повару Перри, чтобы тот доделал его заказ, повел Лив в комнату для персонала, где девушка уже была однажды… В тот самый день.

Закрыв дверь, Эндрю уселся напротив Лив на мягкое кресло, а Лив раскинулась на диване, слегка поглаживая ноющий живот.

– О чем вы хотели поговорить, мисс Мартинес? – любезно спросил он, окидывая девушку блестящими, радостными глазами.

Лив наклонилась к нему и жестко посмотрела ему в глаза.

– Пончик, обещай, что этот разговор останется между нами. Ты ничего не скажешь Джонни.

Эндрю довольно улыбнулся и поднял руки.

– Я клянусь, мисс Оливия, не узнает ни единая живая душа! Шеф Эндрю умеет хранить секреты.

– Посмотрим. – сомнительно проговорила Лив. – Эндрю, мне нужно достать взрывчатку. Срочно.

Эндрю вытаращил глаза, испуганно и шокировано тряся жирным подбородком.

– Мисс Оливия?!? О чем вы… Взрывчатка?!? Но зачем…

Лив раздраженно наклонилась к нему.

– Пончик, я не собираюсь отчитываться перед тобой в своих действиях! Так ты можешь указать мне на человека, который торгует взрывчаткой?

Эндрю с трудом взял себя в руки и недоуменно проговорил:

– Но мисс Оливия… Ваш отец наверняка…

– Думаешь, если бы я хотела, чтобы он знал, я бы пришла к тебе? – вспылила Лив, вскакивая на ноги слишком резво, отчего живот и ребра полоснуло болью. – Так да?? Или нет??

Эндрю успокаивающе протянул к ней руки, тоже неуклюже поднимаясь.

– Но… Я же всего лишь повар… Почему вы пришли ко мне?

– Потому что в твоем баре вечно крутится всякая шушера! Ты наверняка их всех знаешь. – уверенно заявила Лив, надеясь в душе, что это так, потому что искать человека, в тайне торгующего взрывчаткой, самой – дело нелегкое и отнюдь не быстрое.

Эндрю вздохнул и улыбнулся.

– Вы, как всегда, правы, моя конфе… мисс Оливия. Я знаю кое-кого. Его зовут Чейз Коллинс, он посредник: закупает оружие и взрывчатку в Саудовской Аравии по просьбе… вашего отца и продает Аль-Каиде. Бизнес очень прибыльный… Только вот… он работает на мистера Мартинеса.

Лив заходила туда-сюда по комнате, напряженно соображая. Услышав имя нужного человека, она подняла искрящийся триумфом взгляд на Эндрю и, широко улыбнувшись, мило протянула:

– Э-Э-Эндрю… Я твоя должница! Где мне найти этого Чейза Коллинса?

Эндрю радостно улыбнулся, счастливо глядя на довольную Лив, и спокойно проговорил:

– Да прямо здесь. Он сейчас в зале. Здоровенный верзила в кожаной куртке, лысый, с татуировкой дракона на полголовы, заказал жаренного цыпленка с кровью…

Лив не поверила своему счастью, весело расхохотавшись.

– Отлично! Пончик – ты классный парень! Но если проговоришься Джонни или кому-нибудь из отцовского окружения – поджарю твой скальп здесь же, на твоей собственной кухне! – грозно добавила она в конце.

Эндрю так сиял, что свет в комнате можно было бы выключить.

– Я вас не подведу, никогда в жизни, моя конфеточ…

– Ладно, можно и «конфеточка», я уже привыкла. – небрежно бросила Лив, выходя из комнаты.

Чейза Коллинса Лив обнаружила сразу: он сидел один за столиком, пожирал гигантского цыпленка, явно смахивающего на петуха в полном расцвете сил, и пил пиво.

Лив уверенно прошла к его столику и, плюхнувшись напротив, скинула капюшон, растрепав свою белокурую гриву по плечам.

– Ты – Чейз Коллинс? – спросила она.

Чейз замер над тарелкой, разглядывая миниатюрную, раза в три меньше себя, блондинку с яркими бирюзовыми глазами, но очень уверенную в себе и держащуюся развязно и грубовато.

– Может быть. А ты кто такая, черт возьми?

– Аляска. Или Аризона. Как тебе больше нравится. – раздраженно ответила Лив. – Так ты Чейз? Или большие деньги ищут кого-то другого?

Чейз прищурился, сделав изрядный глоток пива.

– Я – Чейз. А вот тебя не может так звать… Это названия штатов! – изрек он умную мысль с глуповатым видом.

Лив закатила глаза.

– Да какая разница? Мне нужна взрывчатка. Килограмм так… м-м-м… – Лив задумалась. – Двадцать. Продашь?

Чейз вытаращил глаза и пробубнил:

– Малышка, зачем тебе столько? Что ты будешь с ней делать?

Лив ощутила, как на нее накатывает приступ гнева. Все эти бездарные разговоры только жутко злили ее. Она наклонилась вперед, уложив локти на стол.

– А об этом, мячик для гольфа, ты узнаешь из сводки новостей. Так какова цена? Могу заплатить много, но в пределах разумного.

Чейз ухмыльнулся и плотоядно оглядел Лив, гневно и выжидательно прожигающую его взглядом.

– А ты мне нравишься, малышка… Ладно. Четыре тысячи за килограмм.

Лив вытаращила глаза, в голове гадая, мало это или много. Но судя по его довольной роже, он явно завысил цену.

– Чего-о-о, лысая морда??? Четыре тысячи?? – она наклонилась к нему. – А у тебя нигде не треснет? Плачу тысячу и точка.

Чейз расхохотался. Затем его омерзительный, похабный взгляд снова скользнул по девушке.

– Детка, если ты заплатишь натурой, отдам все двадцать килограмм бесплатно… Только тебе!

Лив злобно зыркнула на него, сложив руки на груди. Триумфально улыбнувшись, она проговорила:

– Меня мальчики не интересуют. Ну так что, милый? Договорились? Двадцати штук тебе за глаза.

Услышав о нетрадиционной ориентации Лив, Чейз отпрянул назад с видом глубочайшего отвращения, затем он вдруг глупо улыбнулся и с мерзким подмигиванием спросил:

– Мальчики не интересуют… Черт! Слушай, мне всегда было интересно, а как вы…

– Еще один вопрос не по теме, мозжечок, и я заплачу только пятьсот, усек? – гневно прошипела Оливия, чувствуя острое желание воткнуть остатки кровавого цыпленка в эту жирную рожу.

Чейз тоже сложил руки на груди, и его лицо приобрело уперто-злобное выражение.

– Четыре тысячи, блонди. Это мое последнее слово. Или катись.

Лив полыхнуло огнем где-то внутри. Ее личный гневомометр подползал к отметке в 10 баллов. Она язвительно улыбнулась.

– О. ну хорошо, сдаюсь. Поехали к тебе. Только учти, что завтра в полицейском участке будет лежать мое заявление о грубом изнасиловании с твоими подробными приметами. А память у меня очень хорошая. – весело закончила она.

Чейз густо покраснел от переполнявшей его злобы.

– Тогда я тебе башку оторву, стерва проклятая… – прошипел он.

Лив пожала плечами.

– Попробуй. Ты ведь ничего обо мне не знаешь… А вдруг за мной кто-то стоит?.. Кто-то влиятельный… – мило проговорила Лив, красиво улыбнувшись. – И, кстати, как поживает Эйден Мартинес? Клянусь Богом, ему не очень понравится, если он узнает, сколько бабок ты от него зажимаешь…

Лив сказала наугад, желая напугать Чейза, спровоцировать его, и, кажется, попала в точку. Краснота на его лице мигом сменилась жуткой бледностью, и он испуганно уставился на нее:

– О-о-откуда ты… Да как ты узнала… Ты не скажешь… – шепотом проговорил он.

Лив победно рассмеялась и кивнула.

– Не скажу. Тысяча за килограмм. Ни центом больше.

Чейз заскрипел зубами.

– Ладно… Завтра в семь вечера приезжай в Южный порт, найди док под номером А-1-48. Не забудь бабки наличными. И только попробуй выкинуть какой-нибудь фокус… – проскрежетал он. Лив ухмыльнулась и вскочила из-за стола:

– До завтра, мячик для гольфа!

И уверенной походкой она вышла из бара. Чейз угрюмо и до ужаса пожирающе смотрел ей вслед.


Глава 14

На следующий день Лив в предвкушении пригнала в Южный порт, опоздав всего на двадцать минут, зато довольно быстро отыскав нужный док.

Выпрыгнув из «Бронко» и поморщившись от боли в ребрах, девушка громко постучала в железную гаражную дверь. Через полминуты дверь подняли изнутри, и Чейз, в той же черной кожаной куртке, что и вчера, и еще двое таких же здоровенных верзил, только не лысых, а вполне себе волосатых, принялись разглядывать маленькую, но очень храбрую девушку пошлыми взглядами.

Лив встала напротив, подняв бровь и сложив руки на груди. Сегодня на ней был удлиненный топ, завязывающийся на шее, свободный, превосходного, в тон глазам, аквамаринового цвета, черные, обтягивающие ее стройные ноги капри чуть ниже колена и черные замшевые туфли на высоком каблуке. Она откинула свои длинные белокурые локоны за плечи, сдув с лица непослушную волнистую прядку, и язвительно проговорила:

– Ну что? Будем пялиться или делать дело? Лысый, это что, твои братья?

Чейз хмыкнул, а один из мужчин пошло осклабился:

– Да, дружище. Она такая, как ты и говорил… Милашка, как тебя зовут?

– Где моя взрывчатка? – проигнорировала Лив, испепеляюще глядя на Чейза.

Тот хмыкнул и выдвинул из-за угла пять не очень больших, но объемных ящиков.

– С-4. В каждом ящике по 4 килограмма. Ты хоть обращаться-то с ней умеешь, блонди? – с усмешкой спросил Чейз.

Лив подошла к ящикам.

– Ну раз даже ты, обезьяна, научился, то я тем более смогу, во мне тестостерон просто зашкаливает. – язвительно проговорила она и подняла с пола одну коробку. Живот взорвало болью, но девушка даже не поморщилась. – Открой. Я должна посмотреть.

Один из дружков Чейза нахмурено вышел вперед и гневно уставился на Лив, дыша чем-то зловонным прямо ей в макушку.

– Эй, малышка, ты что, нам не доверяешь? Так дела не делаются, плати бабки, забирай коробки и проваливай отсюда… Если, конечно, ты не хочешь остаться… – пошло намекнул он.

Лив ощутила резкую вспышку гнева и тошноту. Ну почему опять эти вечные грязные намеки??? Она ужасно устала от этого. Подняв голову и смело глянув ему в глаза, Лив проговорила:

– Я доверяю только самой себе, мальчик. А ты больше тратишь времени на разговоры. Я могла уйти отсюда еще минуту назад. – она повернулась к Чейзу. – Открывай!

Чейз зарычал от ярости, но взрезал коробку, и Лив увидела четыре бруска по килограмму каждый, с электронными чипами и одним детонатором.

– Ты сможешь активировать заряд с расстояния не более пятидесяти метров от цели, иначе сигнал пропадет. С-4 взрывается сразу, образуя две волны…

Лив закрыла коробку и, сунув руку в задний карман, достала пачку пятитысячных купюр.

– Ладно, ладно, мяч для гольфа, все, что нужно, я найду в Google, пересчитывать будете? – с ухмылкой добавила она и вдруг почувствовала, как двое других верзил окружают ее с двух сторон.

– Чейз… Как ты думаешь, что нам мешает пристрелить эту стерву прямо сейчас, оставить себе товар и забрать ее деньги? А перед этим мы могли бы неплохо позабавиться с ней… Что скажешь? – вкрадчиво проговорил один из мужчин, поигрывая неизвестно откуда взявшимся револьвером в руке.

Лив хмыкнула и закатила глаза. Уж этих недоделков она не боялась. Кишка у них тонка… Она повернулась к Чейзу и вопросительно посмотрела на него:

– Да, Чейз? Почему? Может вы просто боитесь, что я раскатаю ваш док своим «Бронко»? О, и кстати, это же не мой «Бронко»! Никто даже не узнает, что это сделала я!

Чейз зарычал от злости и бессилия.

– Не трогай ее, Тим. Она в курсе наших дел с Мартинесом.

– Чего??? – закричал другой мужчина. – Но откуда…

Лив потеряла всякое терпение. Подхватив сразу три коробки, она двинулась к машине, на ходу толкнув плечом нависшего над ней Тима и проговорив:

– Я бы охотно послушала ваши умные догадки насчет себя, но у меня еще куча дел, так что не стойте на дороге… Лысенький, подай-ка те две коробочки… Ага, спасибо! Ну пока, мальчики! – и Лив, весело помахав угрюмой троице, скрипнув тормозами, быстро укатила.


Глава 15

Через день она уже была готова… по крайней мере, ей так казалось. Лив изучила в интернете свойства и применение С-4, разобралась с электронным детонатором и, скачав себе на планшет виртуальную карту Нью-Йорка, осмотрела здание, в котором располагался «Кабриолет», примерно продумав план попадания внутрь и отступления наружу.

Она совершенно ничего не понимала в взрывчатке. Она знала одно – Блейк должен понять, что нельзя просто так убить невинного человека, тем более, что этот человек из мафиозной семьи. Блейк знает, что такое вендетта. И он ощутит ее на своей шкуре.

Совершенно не представляя, как закрепляют С-4, Лив нашла в квартире миссис Портер двусторонний скотч и наклеила широкие ленты на каждый брусок.

Собрав пять брусков взрывчатки в большую спортивную сумку, Лив одела черный облегающий топ, предусмотрительно сменив под ним повязки на животе и выпив последнюю таблетку омнопона, черные облегающие капри, сапожки из нежной черной замши до колена на высоком каблуке и черную кожаную куртку с капюшоном. Волосы девушка заколола на затылке в несуразный, растрепанный пучок, но ее это не интересовало, главное, чтобы она была незаметной.

Поставив телефон на беззвучный режим, Лив прыгнула в «Бронко» и двинулась в «Кабриолет».

Время подходило к десяти часам. Лив бросила машину в двух кварталах от клуба и, пройдя по дворам, оставаясь в тени, подкралась к зданию с правой стороны.

Прячась от света близстоящего фонаря, Лив осторожно выглянула из-за угла и, поправив тяжелую сумку на плече, приготовилась следить за входом.

Около половины одиннадцатого подъехал уже знакомый девушке «Астон Мартин», и Лив чуть не подпрыгнула от счастья: она не знала, приедет Блейк сегодня или нет. Увидев его белобрысую шевелюру и дорогой серый костюм, Лив злобно прищурилась и шепнула:

– Вот мы и повеселимся сегодня, ушлепок! – как вдруг чья-то рука аккуратно взяла ее за плечо и энергично развернула к себе.

– Привет, Оливка! Что же ты меня не позвала на свое веселье? Я, может, тоже хочу повеселиться с Блейком… – весело проговорил Джонни собственной персоной, стоящий рядом с девушкой в небрежной позе, облокотившись плечом о холодную стену здания.

Он был как всегда весел, обаятелен и до неприличия красив: на его стройном теле красовалась черная толстовка с капюшоном, который сейчас, как и у Лив, был накинут на голову, джинсы и неизменные синие «найковские» кеды. В темноте Лив смогла лишь разглядеть его горящие игривым и страстным огнем зеленые глаза и сияющую улыбку, погружающую девушку в такую знакомую ауру тепла и защищенности, мужества и притяжения.

Услышав его голос, Лив от неожиданности чуть не выронила сумку, вытаращив удивленный взгляд на Джонни:

– Тише ты, придурок!!! Какого черта ты здесь делаешь, дубина?!? Как ты меня нашел??? – гневно прошептала Лив, пихнув Джонни в плечо.

Джонни безразлично пожал плечами.

– Выследил сигнал твоего сотового. Я же говорил, Оливка, что найду тебя! – подмигнул он. – А вот что ТЫ здесь делаешь? А что у нас в сумочке??? – не спрашивая разрешения, Джонни скинул сумку с плеча Лив на землю и, присев около нее на корточки, расстегнул молнию. – Так-так… С-4. – он вопросительно посмотрел на девушку. – И ты думала, что сможешь в одиночку, незаметно пробраться в клуб и обложить его взрывчаткой, не привлекая внимания ни одного из сотни охранников?

Лив прищурилась, обиженно слушая его скептический тон. Джонни снова опустил глаза на пять брусков с детонатором и вдруг захохотал, стараясь делать это как можно тише.

– А это что такое? – смеясь, прошептал он, указывая на полоски двустороннего скотча на взрывчатке.

Лив присела и раздраженно застегнула сумку, злобно прошептав:

– Это чтобы не упала. – она схватила все еще ржущего Джонни за капюшон и приблизила к своему лицу с грубой силой. – Ну так что, кретин? Будешь дальше ржать, как конь, или поможешь мне припугнуть мерзавца??

Джонни с трудом просмеялся и, игриво посмотрев Лив в глаза, проговорил:

– Ты чокнутая. Конечно, я помогу тебе, зачем я еще по-твоему пришел? Как мы попадем внутрь?

Лив указала за угол и тихонько, вдоль стены, двинулась туда, стараясь держаться в тени. Джонни пошел следом, на ходу невозмутимо чем-то шурша, и когда Лив гневно развернулась, чтобы «попросить» его прекратить шуметь, он мило подмигнул ей и обаятельно улыбнулся:

– Расслабься, Оливка! Конфетку хочешь?

В его руке неожиданно возник любимый клубничный леденец, и Лив, схватив конфетку, шлепнула его ею по голове:

– Ты, придурок, сейчас не время… Конечно, хочу!

Так, посасывая вкусные конфеты, Джонни и Лив добрались до заднего двора клуба «Кабриолет», и девушка указала на маленькое окошко, в котором была открыта только форточка.

– Это туалет. – шепнула она Джонни. – Подсади меня…

– Ну уж нет! Я пойду первым! – весело шепнул Джонни и, ловко подпрыгнув, вцепился руками в карниз под окном, подтянулся и, схватившись за проходящую рядом водосточную трубу, аккуратно заглянул в окошко.

– Что там… – начала было Лив, но Джонни жестом показал ей сохранять молчание.

Туалет оказался мужской, и там курили двое посетителей, что-то обсуждая с глупыми улыбками. Джонни терпеливо висел на трубе, ожидая, когда они уйдут, и после этого сунул руку в форточку и открыл окно изнутри, спрыгнув вовнутрь, на грязный кафельный пол.

Протянув Оливии руку, он прошептал:

– Давай скорее, Лив!

И девушка, ухватившись за его руку, испытывая дикую боль в ребрах и шве на животе, была втянута в открытое окно.

Встав рядом с Джонни, она тут же согнулась от боли, стиснув зубы, пытаясь переждать приступ. Джонни тут же схватил ее за плечи, взволнованно заглянув ей в глаза:

– Что, Лив? Больно? Где…

– Я в порядке, Джонни. – с трудом проговорила Лив и, сунув руку в сумку, достала один брусок. – Одну заложим здесь.

Они прикрепили С-4 в одной из кабинок за унитазом и, накинув капюшоны на головы, вышли в зал. Шум музыки и разговоров чуть не оглушил их. Лив и Джонни медленно осмотрели помещение: темно, тонкие белые лучи разрывают мрак, столики с диванчиками, огромное количество практически голых женщин, сидящих с мужчинами, танцующих в специальных клетках и все на тех же мужчинах… Лив поморщилась. Ничего особенного. В голливудских фильмах она видела примерно то же самое, только вживую это смотрелось еще более мерзко и развратно.

– Нужно разместить две слева и две справа, тогда волна накроет все помещение! – крикнул ей в ухо Джонни, но Лив все же с трудом из-за громкой музыки его услышала и кивнула.

Они двинулись по левой стороне, и вскоре Лив и Джонни одновременно заметили на себе пристальный взгляд охраны.

– Надо разделиться! – крикнула другу Лив. – Если что, я прикрою, у меня есть план.

Джонни улыбнулся, кивнул, забрал у нее сумку, вручив ей лишь один брусок С-4 и немедленно исчез в толпе.

Пряча брусок под курткой, Лив озиралась в поисках нужного места… И, наконец, она его нашла: у стены стоял один из укромных столиков с квадратным, огибающим его вокруг, диваном, на котором тусовалась какая-то шумная компания, уже изрядно пьяная, зато при девушках. Они ничего не замечали вокруг, и Лив, пробравшись сквозь толпы танцующих людей, тихонько присела и в два счета прилепила взрывчатку под диван, мысленно попрощавшись с компанией, как в этот самый момент тяжелая, грубая рука схватила ее за плечо и с силой поставила на ноги. Лив увидела перед собой толстое лицо и разъяренные глаза охранника, здоровенного мужчины лет сорока, с коротким «ежиком» на голове, в черном костюме, жующего жвачку. Сердце ее замерло, но она уже знала, что будет делать.

– Ты чего там забыла, девка? – грубо спросил охранник, заглядывая ей через плечо в то место, где Лив установила взрывчатку. В этот момент девушка ухитрилась и, незаметно сунув руку в карман его брюк, вытащила оттуда его сотовый и, гордо оттолкнув от себя, проговорила, помахав телефоном у него перед лицом:

– Да вот, телефончик чей-то нашла… Случайно не твой, поросячьи глазки?

Охранник тупо уставился на свой мобильный, но через секунду отмер и, грубо выхватив телефон из рук Лив, с силой схватил ее под руку, рыкнув прямо в лицо:

– Случайно мой… А ты где его взяла, стерва паршивая??? Ты когда успела меня обчистить?? Да я тебя сейчас к хозяину-то отведу, вот он тебе применение найдет… курва…

Лив вырвала локоть из его цепкой хватки и ухмыльнулась, гневно проговорив:

– Ты глухой, жирдяй? Говорю же, нашла телефон под диваном. А насчет хозяина… Веди, я тоже могу найти ему замечательное применение…

Охранник покачал головой и, схватив Лив снова за локоть, потащил куда-то через весь зал, бормоча:

– Вот сейчас ты свое получишь, дрянь… Хозяин любит таких девочек… Можешь попрощаться с мамочкой и папочкой, киска…

Лив злорадно хмыкнула. Вот сейчас-то она обеспечит Джонни отличное прикрытие! Все складывается как нельзя удачно.

Охранник приволок Лив к ВИП-столику недалеко от лучших танцовщиц в клетках, и девушка увидела Блейка, развалившегося на диване в пиджаке и расстегнутой рубашке, блаженно курящего и обнимающего двух шлюх, припавших губами к его животу, уже наполовину голых. С ним за столом сидели еще двое мужчин, тоже наслаждавшихся своими распутными женщинами, на столе были видны дорожки белого порошка и изрядное количество спиртного, а довершали картину четыре личных охранника, стоявшие у Блейка за спиной.

Охранник прочистил горло и виновато и испуганно начал:

– Мистер Уолш… Я тут девчонку привел… Она воровала в вашем клубе… Какие будут ваши распоряжения относительно нее?

И он толкнул Лив вперед. Блейк с трудом открыл балдеющие в неге глаза и посмотрел на Лив.

Оливия триумфально скинула капюшон с головы, ощущая, как злость и лютая ненависть набирают обороты в ее душе. Увидев, как расширяются в удивлении глаза Блейка, она гневно ухмыльнулась и проговорила:

– Да, ушлепок? Какие будут дальнейшие распоряжения? Убьешь меня прямо здесь? Или, как трус, снова пошлешь к нам домой своих людей? Учти, гаденыш, я припасла для твоих песиков ножи побольше…

Блейк прищурился, и его взгляд загорелся злостью и похотью одновременно. Он оттолкнул девушек, обнимавших и целовавших его живот, и встал, нетвердой походкой приблизившись к Лив:

– О, да это же моя любимая невеста! Оливия, куда ты пропала? Твой папочка даже подумал, что ты сбежала со мной, чтобы тайно выйти замуж на зло ему…

Охранник чуть шатнулся, услышав про «невесту», и с огромным испугом вытаращился на Лив. Та же испепеляла взглядом Блейка, ненавидя его все больше с каждой секундой.

– Мой папочка по-прежнему наивный идиот, как и ты, Блейк. Думаешь, я прощу тебе убийство Джессики?

Блейк злобно прищурился и улыбнулся.

– Ты думаешь, я ее убил? У тебя нет доказательств, девочка… Но если ты считаешь, что можешь напасть на меня и унизить в глазах общества и людей моего отца, и при этом не поплатиться… Ты сильно ошибаешься… – он вдруг снова гнусно оглядел ее. – Хотя… Ты можешь избежать серьезного наказания и отделаться легкими увечьями… если сможешь доставить мне райское удово…

Он схватил Лив за локоть, но не договорил. В этот момент за его спиной щелкнул предохранитель пистолета и гневный и властный голос Джонни, с трудом сохраняя самообладание, громыхнул:

– Даю пять секунд, Блейк! Если не уберешь от нее руку, я отстрелю твою больную голову!

Блейк гневно ощерился и, больно стиснув руку Лив напоследок, все же отпустил, поворачиваясь к Джонни, наткнувшись на дуло пистолета и его железный взгляд, метающий зеленые, ледяные искры.

– О-Коннел, ты, видимо, совсем идиот. Мои люди сотрут тебя в порошок, если ты только попытаешься выстрелить. И думаешь, у тебя есть шансы при раскладе 1 к 4?

Джонни сощурился и спокойно проговорил:

– С чего ты решил, что я один, Уолш? Ты разве забыл, что я тоже сын мафиози?

– Сынок, который, пытаясь защитить свою глупую и заносчивую подружку, не боится развязать войну между кланами?

Джонни пожал плечами.

– Отец меня поймет. Он давно знает, что ты дерьмо.

Уолш попытался что-то ответить, но Лив нетерпеливо подошла и встала между ними, опустив пистолет Джонни своей рукой.

– Я знаю, что это ты напал на нас с сестрой, ушлепок. – пылая гневом, проговорила она. – И когда я найду доказательства, я разорву тебя на мелкие-мелкие кусочки, тебя и всех твоих людей, причастных к ее убийству. Ты не знаешь, с кем связался, мозгляк.

Уолш стиснул зубы, еле удерживаясь от того, чтобы напасть на Лив.

– Ты не докажешь, тупая ослица. Я уничтожу тебя раньше… И поверь, твой папочка будет недоумевать, почему его дочка покончила жизнь самоубийством.

– Идем, Лив. – серьезно сказал Джонни, взяв девушку за руку и с трудом оттаскивая от Блейка в тот момент, когда она чуть было не размахнулась и не врезала ему в его наглое, мерзкое лицо. Уводя Оливию из зала, Джонни быстро проговорил:

– Уходим скорее, Оливка, если Блейк не полный идиот, то он, скорее всего, пошлет за нами слежку.

Они быстрым шагом вышли на улицу, наспех оглянувшись.

– Сюда! – шепнул Джонни и рванул вихрем на парковку, потянув за собой Лив.

Среди машин в первом ряду стоял чей-то огромный «Крайслер» и ребята в долю секунды оказались прямо под ним, лежа на тротуаре.

Из «Кабриолета» действительно выскочили двое мужчин, которых Лив видела ранее за спиной Блейка в зале. Они беспокойно заозирались, и Джонни приложил палец к губам, прося Лив соблюдать тишину.

– Они должны быть где-то здесь… За минуту никто не мог так далеко ускакать… – проговорил один, а второй сурово кивнул, заглядывая в соседний проулок.

– Да, думаю они на паркинге. Пойдем, прочешем все тачки.

И оба двинулись прямо к лежащим под днищем «Крайслера» ребятам. Лив затаила дыхание, ощущая все больше и больше усиливающуюся боль в ребрах и шраме, на которых пришлось лежать, когда огромная пара ботинок с явно выделяющейся надписью «GY» прошествовала мимо.

Лив узнала эти ботинки, и ей стало невыносимо дурно: события той ночи хлынули в ее голову и она в отчаянии посмотрела на Джонни, сконцентрировавшего внимание на движении людей Уолша между машин. Когда оба оказались на приличном расстоянии, Джонни жестом приказал Лив следовать за ним и выкатился из-под машины.

Согнувшись в три погибели, ребята медленно, перебежками пробирались к последним на парковке автомобилям, за которыми начинался соседний проулок, где Лив оставила свой «Бронко».

Джонни проследил за мужчинами, находившимися в десяти машинах от них и грязно ругавшимися от того, что провалили задание босса, и, что-то достав из кармана, быстро пошурудил в замке служащего их прикрытием серебристого «Рэнж Ровера». Через три секунды замок щелкнул, и ребята скользнули на кожаное заднее сиденье автомобиля, опустившись на коврики.

Когда Лив услышала злые восклицания совсем рядом с машиной, в которой они сидели, о том, что «эти гниды куда-то исчезли, черт возьми, босс будет в ярости!», Джонни обнял ее за плечи, наклонив ее голову как можно ниже, и приказал не дышать.

Злобные возгласы стали отдаляться, и ребята решились поднять головы, только когда звуки их голосов совсем пропали. Лив облегченно вздохнула, увидев, как две массивные спины вошли обратно в клуб.

– Фу! Чуть не влипли! – весело хмыкнула она, ощутив, как дико в припадке адреналина бьется ее сердце. Джонни улыбнулся:

– Ну и какого черта тебя к нему понесло? Ты хочешь открыто объявить, что начала охоту на него? Хочешь массовых кровопролитий? Войны?

Лив угрюмо отмахнулась.

– Отстань, Джонни. Я вообще не думала, что он может послать за нами кого-то…

– Без меня ты бы крупно прокололась, Оливка! – гордо и жутко самодовольно объявил Джонни, сверкая игривыми глазами.

Лив сморщила нос, не желая признавать поражение.

– Без тебя я бы просто оставила всю взрывчатку в туалете и вылезла бы обратно через то окно. Давай ждать, когда выйдет Блейк.

Джонни ухмыльнулся и приготовил детонатор.

Блейк выполз из клуба в половину четвертого утра. Лив дождалась, пока он отойдет на приличное расстояние, но еще не успеет сесть в машину, и вскрикнула:

– Пора! Взрывай, Джонни!

Джонни повиновался и нажал на кнопку. Через секунду послышалась волна громких взрывов и окна клуба вышибло сильнейшей огненной волной, разносящей дым и осколки на полкилометра вокруг себя. Шум был нереальный, Лив со смехом увидела, как охранник Блейка накрыл его своей спиной, повалив на асфальт, и как щепки и стекла врезались в идеальный кузов его «Астон Мартина», покрывая его царапинами и слоем черной пыли.

– Красотища… – одновременно завороженно проговорили Лив и Джонни и рассмеялись друг другу.

Блейк подскочил и заорал на всю улицу:

– Маленькая шалава! Я найду и разорву тебя! Дрянь! Стерва! Она сдохнет…

Лив довольно улыбнулась. Да, она не сомневалась, что эти «комплименты» адресованы ей, но было так приятно начать мстить ему за бедную сестру, за разрушенные жизни ее и Джонни, и отца… Вдали послышался звук сирен «скорой помощи» и полиции.

Джонни схватил Лив за руку и весело проговорил:

– Сматываемся, красотка!

Они вихрем вылетели из машины, юркнув в соседний проулок, а через минуту «Бронко» уже летел совсем по другой улице, подальше от пострадавшего «Кабриолета».


Глава 16

– Мне нужно оружие. – серьезно и задумчиво проговорила Лив, выруливая на Бизнес-стрит.

– Ты хотела сказать «нам» нужно оружие. – поправил ее Джонни веселым тоном, озорными глазами глядя на нее.

Лив стиснула зубы, не глядя на него.

– Я высажу тебя на следующем перекрестке.

Джонни обаятельно рассмеялся.

– Не высадишь, малышка Лив. Я никуда не пойду! Без меня ты не справишься, я же такой умный и классный! Да ты бы уже сегодня…

Лив резко затормозила у автобусной остановки и, гневно сложив руки на груди, посмотрела на Джонни:

– Дать денег на билет? – язвительно спросила она.

Джонни покачал головой, невозмутимо продолжая сидеть как ни в чем не бывало.

– А что, на моей кредитке еще что-то осталось? – с сарказмом спросил он, а потом наклонился к Лив и, горячо глядя ей в глаза, проговорил:

– Смирись, Оливка, я никуда не денусь. Тем более, что мне мешает выследить тебя еще раз?

– Я выброшу телефон.

– Я подключу своих людей к слежке и прослежу по камерам видеонаблюдения, куда поехал «Бронко» от этого перекрестка.

Лив выдохнула, ощущая жуткую тяжесть в душе, но настроение ее, независимо от этого, вдруг резко улучшилось. Ей действительно чертовски приятно было находиться в его обществе, и на самом деле одна она, скорее всего, не справится… Но все равно посвящать его во все свои планы она не будет. Возможно, так ей удастся обезопасить его от гибели…

– Джонни, ты как ржавый гвоздь, тебя ничем не выскоблишь! – ругнулась Лив, но завела мотор и поехала дальше.

Джонни ликующе улыбнулся.

– Я знал, что ты сдашься под моим природным обаянием и умением влиять на людей, в особенности – на женщин…

– Джонни, предупреждаю, замолчи сам, иначе я помогу тебе, у меня еще остался двусторонний скотч…

– Молчу-молчу! Не сердись, Оливка, а то ты становишься такой притягательной… Могу не удержаться и поцеловать…

– А я тебе глаз проткну.

– Мииилая… А куда мы едем? – вдруг спохватился Джонни, шутливо приняв серьезное выражение.

Лив сосредоточенно прищурилась, пытаясь вернуться мыслями от невероятно притягательного, сияющего теплом и надежностью, красавчика к делу.

– К моему другу.

– Куда??? – ошарашено воскликнул Джонни, прекрасно зная, что у Лив не может быть друзей, тем более мужчин. Но девушка не ответила, сосредоточившись на дороге.

Около половины пятого, когда было еще совсем темно, Лив и Джонни заехали в доки. Быстро сориентировавшись, девушка нашла нужный гараж, а Джонни удивленно таращился на нее.

Громкий стук прорезал тишину Южного порта, и Лив вскоре услышала ворчание изнутри и скрежет подъемного механизма.

– Наконец-то… Мы уж думали, придется ехать, вас искать… – ворчал Чейз, но вдруг резко замолчал, разглядывая довольно улыбающуюся Лив и юношу в капюшоне позади нее.

– Привет, мяч для гольфа! Скучал по мне? – язвительно проговорила Лив, а челюсть Чейза отвисла до грудной клетки.

– Опять ты! Нет… Что тебе нужно в пять утра, Аляска? Тим, Джордж – к нам снова пожаловала чокнутая баба! – крикнул он внутрь гаража, и только сейчас Лив заметила, что он без футболки, в одних джинсах и резиновых шлепанцах, ужасно замызганных и потрепанных, а в глубине гаража, вдоль ящиков, наставленных один на другой, была оборудована комната с тремя раскладушками, с которых в данную секунду поднимались двое других мужчин, накидывая рубашки и натягивая джинсы.

– О, да вы здесь живете? – проговорила Лив. – А я думала, ты хорошо зарабатываешь, лысина.

Чейз скривился.

– Мы ждем поставщиков. Какого черта тебе снова надо, дьяволица? Неужели все двадцать килограмм уже оприходовала?

Лив пожала плечами.

– А что, по новостям еще не передали?.. Ладно. Ближе к делу. Нам нужно оружие. – и Лив достала пачку долларов из внутреннего кармана куртки.

Джонни все это время с интересом наблюдал за диалогом и действующими лицами, а когда увидел деньги в руке Лив, ухмыльнулся, памятуя о том, что на кредитных картах банка, обслуживающего его семью, стоит запрет на обналичивание средств.

– А как ты умудрилась снять деньги с кредитной карты… Аляска? Что за волшебный трюк?

Лив лишь недовольно посмотрела на него. Ей лень было рассказывать, что она ничего ниоткуда не снимала, а просто нашла эти деньги в бардачке «Бронко».

– Отвянь, Джонни. Ну так что? – требовательно посмотрела девушка на Чейза и двух его дружков, подошедших к нему и снова мерзко разглядывающих ее. Чейз ухмыльнулся:

– Смотрит-ка. Она и из своего дружка веревки вьет. Моя цена прежняя, детка. Расплачивайся телом – и выбирай, что душе угодно.

Лив открыла было рот, как тут вперед стремительно вышел Джонни и, встав между Лив и тремя мужчинами, скинул капюшон, испепеляя жестким, огненным взглядом:

– Чейз, как тебе не стыдно предлагать такое даме! Ты же джентльмен, а джентльмены стараются сделать все, что хочет леди! Или общение с террористами Аль-Каиды не пошло тебе на пользу? В любом случае – еще раз услышу хоть один полунамек в адрес этой женщины – и твои потроха полетят по ветру.

Разглядев Джонни, Чейз испуганно расширил глаза, как и его друзья, и они синхронно отступили вглубь гаража, вскинув руки.

– М-мистер О-Коннел… Я не узнал вас… П-простите, простите, я… – залепетал Чейз, а Лив удивленно посмотрела на Джонни.

– Ты что, его знаешь? Хотя… глупый вопрос. Твой отец же держит оружейные магазины… И он ошивается в твоем баре.

Джонни, не отрывая злобного взгляда от Чейза проговорил, заходя в гараж:

– Поправочка, Оли… Аляска. Это я держу оружейные магазины. Так что, Чейз? Показывай, что у тебя есть.

– Да, да, мистер О-Коннел, конечно… – засуетился Чейз, открывая коробки. – Я не знал, что она ваша… я бы никогда…

– Эй! – хотела возразить Лив, но Джонни дернул ее за руку и проговорил:

– Хватит болтать. «Ремингтон 870» есть?

Чейз закивал, пытаясь угодить. Глядя на его суетливую услужливость, Лив чуть не расхохоталась.

– Конечно, мистер О-Коннел! 28-ой калибр, ружье только прошло границу! – он выложил на ящик два «Ремингтона» и патроны, а затем открыл другую коробку. – А здесь у нас «Бушмастер» … Для дев… леди – самое то! Слабая отдача, магазин на 30 патронов, легкая – не более трех килограмм! Полуавтомат.

Джонни серьезно осмотрел винтовку и проговорил:

– Нет, давай М16. «Бушмастер» слишком заметен.

Чейз согласно закивал.

Лив слушала их разговор и в очередной раз порадовалась, что Джонни рядом с ней. Она ничего не понимала в оружии, и хитрый Чейз наверняка подсунул бы ей что-нибудь плохое по высокой цене… Ей иногда казалось, что все будет легко, когда в голове есть план, но это оказалось неправдой: подводных камней было куда больше… Но она верила, что сможет справиться.

Взяв два «Ремингтона», две М16 и четыре «Кольта» калибра 38, Джонни задумчиво нависал над пистолетом, который назывался, как разъяснил Чейз, «Глок».

Но додумать ему не дали. В этот момент на дверь гаража обрушился шквал выстрелов, и послышался визг тормозов. Джонни схватил Лив за руку и в считанные секунды спрятал за близстоящий железный контейнер, укрывая ее от летящих пуль. Чейз и его дружки бросились на землю, ползком добравшись до оружия, и, схватив по винтовке, стали отстреливаться.

– Какого черта!!! – заорал Чейз, в ответ снаружи взревел грубый, мужской голос:

– Чейз!!! Ты – сволочной ублюдок!!! Я размажу тебя, мразь!..

Лив и Джонни удивленно переглянулись, обрадовавшись, что это покушение не по их души.

Чейз несколько раз выстрелил в сторону обидчика, еле увернулся от пули, вошедшей в железную балку в сантиметре от его головы, и заорал в ответ:

– Диего! Прекрати палить, урод, здесь взрывчатка! Чего тебе надо, подонок???

Снова шквал выстрелов, и Диего прорычал:

– Промокший порох, говнюк! Ты продал мне дерьмо за чертовы небесные пятьсот тысяч!!! Я сотру тебя в порошок!..

– Сваливаем. – весело подмигнул девушке Джонни, и Лив, не успев опомниться, уже стремительно неслась за ним, согнувшись под градом пуль, разрезающих воздух над ее головой, увлекаемая Джонни за руку со скоростью света.

Нападавшие стреляли откуда-то из-за соседних гаражей слева, и Джонни, все еще держа своей крепкой, горячей рукой Лив, второй рукой навел на нежданных гостей ружье, одно из тех, что они купили у Чейза, и, открыв огонь, быстро повел девушку к машине, обеспечивая ей прикрытие.

Они залетели в «Бронко», и Лив нажала на газ. Старая машинешка взревела, но рванула с места, осыпаемая пулями, звонко бьющими по ее кузову.

Через несколько секунд док Чейза скрылся за поворотом, и Лив с Джонни, весело обсуждая то, что произошло, поехали домой.

Когда «Бронко» затормозил возле пятиэтажного дома в Даун-Тауне, Лив почувствовала, как ее организм резко сдался. Все ощущения, притупленные адреналином, стрессом, активными действиями и опасными событиями, как будто снова включились. Желудок взорвало болью, равно как и ребра, отчего девушке показалось, что у нее перед глазами кто-то запустил салют. Боль стучала в висках, голову ломило от жара, а тело дрожало от невероятной слабости.

Лив так устала, что опустила голову на руль, не имея сил даже пошевелиться.

– Эх, Оливка! – грустно, но легко и заботливо проговорил Джонни и вылетел из машины.

Через секунду его сильные, мускулистые руки уже легко достали девушку из авто и понесли к дому, прижимая к крепкому, горячему телу.

– Джонни, поставь, я сама. – с трудом проговорила Лив, еле дыша от боли, но услышала только смешок:

– Что сама? Ляжешь посередине тротуара? Не сомневаюсь, глупышка. Какая квартира?

Лив назвала номер и обессиленно положила голову ему на плечо, обняв Джонни за шею руками. Она чувствовала, что от жара ее мозг начал отключаться, но теперь она не боялась этого. С ним она ощущала абсолютную безопасность, спокойствие и тихую радость.

Она чувствовала твердую, горячую сталь его груди, рукой ощущала мягкость его чуть волнистых волос на шее и вдыхала запах потрясающего парфюма… Что-то легкое и манящее, как свежий морской воздух…

Джонни занес ее в квартиру и чуть не запнулся о коробки с С-4, стоящие в коридоре:

– Черт… Оливка… Взрывчатка в прихожей… я не удивлен, но в следующий раз предупреждай, если будешь хранить пистолет рядом с мороженым в холодильнике. А здесь мило! Так по-домашнему уютно… О, спаленка!

И через секунду девушка ощутила, как ее бережно опускают спиной на кровать, и открыла глаза. Перед глазами плясали круги от боли, она зажмурилась и, дрожа всем телом от озноба, повернулась на бок, обхватив живот руками и подобрав к себе колени.

– Спасибо, Джонни, я полежу, ты иди. – прошептала она, но в этот момент ощутила мягкое и такое нежное прикосновение его холодных, как ей показалось, губ к ее лбу.

– Проклятье… – выругался он. – Малышка Лив, ты, конечно, горячая, но когда настолько – это уже опасно. У тебя еще есть омнопон?

Лив с трудом покачала головой.

Джонни резко встал.

– Только веди себя тихо. Хозяйка… миссис Портер… живет в соседней квартире… я обещала ей, что не буду водить всяких проходимцев… – еле слышно проговорила Лив, проваливаясь в горячую бездну боли, успев только услышать:

– Конечно, малышка, ни один проходимец сюда и шага не сделает! Я лично об этом позабочусь… Не спи, я сейчас вернусь, буквально на минуточку выйду…

И наступила звенящая тишина.


Глава 17

Когда Оливия открыла глаза, на часах уже было одиннадцать утра, а из ее квартиры раздавались звуки тихой, но драйвовой музыки, шуршание и бренчание столовыми приборами и уверенные шаги туда-сюда.

Лив резко села в постели, обнаружив себя в той же одежде, в которой была вчера, за исключением сапог и куртки, рядом с кроватью покоился тазик с водой и марлевой тряпкой, а ее волосы на лбу были отчего-то влажными. События прошлой ночи резко хлынули в ее разум потоком. Она взорвала «Кабриолет» … Неужели она правда это сделала? Но у нее ничего бы не вышло без Джонни. Лив улыбнулась. Ей не хватало его горячего безумства, стремительности и такого теплого обаяния… Но так не хотелось его втягивать, хоть она и понимала, что он любил Джесс и сам желает отомстить…

Медленно девушка встала. Ее голова, на удивление, была легкой и совсем не кружилась, а в животе не вспыхнул вулкан боли. Она чувствовала себя более-менее здоровой. Удивленно подняв брови, зевая и потягиваясь, Лив вышла из комнаты и, почувствовав потрясающий запах кофе, пошла на него.

Джонни летал по кухне, слушая музыку, доносившуюся из небольшого старого приемника, и поджаривал тосты. Лив остановилась в дверях, разглядывая его. На нем была белая рубашка, расстегнутая, обнажающая идеальное тело, мускулистый пресс и парочку неизвестного происхождения шрамов, черные брюки и… носки, видимо, он тоже, как и Лив, не мог войти в эту квартиру в обуви, потому что топтать эти мягкие и чистые ковры было бы кощунственно и неуважительно по отношению к миссис Портер. Лив смотрела на его широкую спину, мускулистые руки, темные, волнистые волосы и слегка видела его неприлично красивый профиль: правильный нос, небольшую щетину на щеках, губы…

Она не могла оторвать глаз ровно до того момента, как Джонни улыбнулся и весело проговорил:

– Ну и как? Я тебе нравлюсь?

Лив вздрогнула, а он повернулся и посмотрел на Лив своими зелеными огненными глазами, в которых плясали игривые огоньки. Джонни обаятельно улыбнулся, продемонстрировав эти свои чертовы ямочки, и чуть наклонил голову, тоже в ответ разглядывая Лив с ног до головы откровенным и горячим взглядом, от которого девушка вспыхнула еще больше, почувствовав свое глупое стеснение перед ним.

– Конечно, дружище. А как же иначе? – ухмыльнувшись, с сарказмом ответила Лив и села за столик, откинув упавшие на лицо непослушные пряди.

Джонни нагло и триумфально улыбнулся и, схватив кофейник и кружку, развязно оседлал стул рядом с Лив и налил ей кофе.

– Я так и знал! Кстати, не смотря на пару синяков и ссадин, твои ножки по-прежнему хороши…

– Спасибо за кофе, дубина. – раздраженно проговорила Лив и, подхватив кружку, побрела в гостиную, проклиная свое идиотское смущение.

Джонни расхохотался и побрел следом, Лив физически чувствовала его горячий, сияющий взгляд на себе.

Девушка уселась на диван и включила телевизор, щелкая каналы в поисках новостей. Джонни же слонялся по комнате и весело вещал:

– Кстати, твоя хозяйка, миссис Портер, – шикарная леди! Я сказал ей, что тебе плохо, так она сразу бросилась мне помогать, пока я был в аптеке, она делала тебе компрессы и потом помогла мне разбудить тебя, чтобы ты приняла жаропонижающее и обезболивающее, и, между прочим, Оливка, для человека без селезенки тебе следовало бы одеваться потеплее, тебя может продуть от любого сквозняка, и миссис Портер со мной согласилась, а вообще…

Вот так Лив и узнала, почему ей вдруг стало так хорошо и легко внутри. Попав на «NY-C», телеканал Нью-Йорка, Лив тут же увидела на экране обожженное и залитое водой здание клуба «Кабриолет» и, шикнув на Джонни: «Закрой варежку, трещотка!», сделала погромче. Джонни сзади легко перемахнул через спинку дивана и, приземлившись рядом с Лив, тоже с интересом стал слушать:

– «Вчера, предположительно, около половины четвертого утра, в ночном клубе «Кабриолет», расположенном на первом этаже трехэтажного здания по адресу Пятая улица, дом 23, прогремел взрыв», – вещала женщина-репортер, стоя напротив руин бывшего клуба. – «Полиция и «скорая помощь» прибыли на место практически сразу и тут же приступили к оказанию первой помощи пострадавшим посетителям. По информации, полученной от пожарной бригады, внутри здания располагалось не менее пяти килограмм взрывчатого вещества, размещенного в разных концах клуба для достижения наибольшего поражающего эффекта. В результате взрыва из двухсот тридцати восьми посетителей и работников заведения с ожогами разной степени тяжести были госпитализированы 112 человек, девять человек погибло на месте, остальные отделались легкими повреждениями. Напомним, что хозяин ночного клуба «Кабриолет», известный бизнесмен Блейк Уолш, так же присутствовал в эту ночь в клубе, но покинул его незадолго до взрыва. Мистер Уолш никак не комментирует ситуацию. Полиция продолжает расследование по данному преступлению, но предположительная версия – террористический акт, подстроенный одним из преступных синдикатов. Репортаж с места происшествия вела Дарси Меган».

Лив выключила телевизор и уставилась в одну точку.

Внутри нее все перевернулось и тяжелым грузом давило на сердце. Погибли девять человек! Погибли ни в чем не повинные люди… И как Лив могла быть такой беспечной? В своей мести она не постояла ни перед чем, и за единственную жизнь ее сестры поплатились просто оказавшиеся не в нужном месте люди. Как же она глупа и наивна! Как смешно то, что она затеяла! И чем теперь она отличается от того же мерзавца Уолша, которому не понравилось, как она начистила ему рыло в баре, и который решил подослать своих людей к ним домой? Ничем. Глупая. Аморальная. Бесчувственная. Безжалостная.

Лив подтянула колени к груди и обняла их, задумавшись и угрюмо глядя в одну точку. В груди все сдавливало до тошноты. Видимо, так чувство вины заставляет нас задумываться над нашими поступками.

Джонни внимательно посмотрел на Лив и мягко улыбнулся, потрепав ее по волосам дружеским, игривым жестом.

– Оливка, не переживай! В этом баре ошивались одни подонки и наркоманы, включая и самого владельца заведения. Я понимаю, что ты чувствуешь… – звонок его мобильного не дал ему договорить. Он достал телефон из кармана и недовольно уставился на экран. Но в этот момент его лицо повеселело и он бодро взял трубку, продолжая с участием смотреть на Лив:

– Макс, дружище! Ну, рассказывай! Наши с Оливкой лица уже наколоты на мишень дартс у Уолша в кабинете?

Лив внутренне вздрогнула и покраснела, услышав имя Макса. Все внутри нее загорелось, и она с трудом выдохнула, взволнованно прислушиваясь к разговору. Почему-то ей ужасно хотелось, чтобы он спросил о ней…

– Джонни, я тут случайно узнал, что кто-то взорвал «Кабриолет» прошлой ночью! Только не говори, что это сделал ты…

– Это сделала наша девочка! – гордо и весело проговорил Джонни, подскочив с дивана и, снова двинувшись по комнате, собираясь на ходу. – Я даже представить себе не мог, что Оливка додумается до такого! Без меня, она, конечно, бы не справилась, особенно после того, как ее взрывной и чокнутый характер потащил ее к размазанному по дивану кайфом Уолшу, и как она решила поддразнить его веселую натуру угрозами о скорой расправе, но я вмешался и успел спасти ее, так что теперь я ее герой навеки! Запомни это, дружище, особенно когда решишь снова ее завоевать.

Лив недовольно и гневно вспыхнув, швырнула в болтающего Джонни подушкой и проговорила:

– Ты все сказал, трещотка? Герой навеки, ты, кажется, куда-то собирался?

Она услышала, как Макс расхохотался в трубке и проговорил:

– Кстати насчет этого… Дай-ка ей трубочку!

Джонни игриво улыбнулся Лив и кинул ей в руки свой телефон, умчавшись на кухню. Сердце Лив остановилось, и она, с трудом сохраняя холодно-саркастичный тон, проговорила:

– Привет, франкенштейн. Какие новости?

– Белоснежка! Рад слышать твой бодрый голос! Как там мой любимый шрам поживает? – ответил ей ужасно притягательный мужской голос, лучащийся брутальностью и наглой самоуверенностью.

Лив хмыкнула, внутри себя сгорая от восторга и других смешанных, волнующих ее чувств.

– Ищет нового хозяина. А твоя селезенка, случайно, не рвется наружу, павлин?

Макс захохотал веселым, игривым смехом.

– Твой нездоровый сарказм и больная фантазия привлекают меня все больше, моя девочка! А какое белье на тебе надето?..

Сердце Лив взорвалось горячей волной и, ужасно стесняясь, она злобно прошипела:

– Ты хотел о чем-то поговорить, идиотина?

Макс вдруг посерьезнел.

– Вообще-то да. Милая, ты взорвала лучший бордель в городе. Может, отчасти, ты и молодец, только вот Блейк теперь прекрасно знает, что это сделала ты, и уже успел шепнуть об этом папочке, конечно же умолчав о том, что ты мстишь ему за смерть сестры. Не могу описать словами, как разозлился Генри, ведь он планировал соединить нашу семью с твоей, а тут такой удар в спину… Ну и в порыве гнева Генри, кажется, позвонил твоему отцу и рассказал Эйдену о том, чем занимается его дочь, только что оторвавшаяся от больничной койки после серьезной операции. В общем, – подытожил Макс, продолжая говорить серьезно, но легко и непринужденно, как будто рассказывал о том, как правильно укладывать тротуарную плитку, – теперь тебя ищут люди Эйдена, люди Блейка и на десерт – люди Генри, без которых можно было бы вполне себе обойтись. А если Оливер О-Коннел узнает о том, что ты втянула во все это его единственного сына, то, боюсь, ты вообще не сможешь выходить из своего нового убежища… ближайшие лет тридцать.

Лив гневно и удрученно слушала речь Макса и злилась на себя все больше и больше… А сейчас и на него, за то, что он так легко об этом говорит.

– Спасибо за то, что держишь меня в курсе, франкенштейн, но это мои проблемы и я их как-нибудь решу. Скажи, ты достал для меня информацию по людям Блейка?

– Белоснежка, ты что, вообще не слышала то, о чем я тебе говорил? Тормози, пока не поздно! Уже погибли девять невинных людей, а если ты настроишь кланы друг против друга, то это число увеличится в сто раз! Хватит играть крутую девочку. – серьезно, как никогда, с жесткими и повелительными нотками проговорил Макс.

Лив стиснула зубы. Ее душа болела, но она не могла остановиться…

– Франкенштейн, повторяю вопрос: ты достал для меня информацию по людям Блейка?

– Ты чокнутая… – вздохнул Макс. – Я вышлю тебе на почту все, что у меня есть. И теперь ты должна мне о-о-очень крутое свидание, моя девочка!

Лив закатила глаза.

– Я обещала желание, маразматик! А свидание будет после дождичка в четверг… Хотя… – Лив улыбнулась, ощущая бешеный ритм сердца и желание поиграть с ним, чего у нее еще не было. – Если там есть что-то полезное…

– Я заеду в семь. – заявил наглый и самодовольный голос.

– Эй, потише, коняга! Какое «заеду»? Узнай мне, каким образом Блейк завозит наркотики для своих клубов, и тогда хоть в три часа ночи. – довольно заявила Лив, сжимая до боли телефонную трубку и еле дыша от волнения.

– М-м-м, и все? Теперь ты точно моя, блондиночка! – горячо прошептал в трубку Макс и отключился.

– Между прочим, – послышался сзади игривый и веселый голос Джонни, выводя Лив из пузыря ее грез и фантазий, – вовсе не обязательно было так просто сдаваться, Оливка. – Джонни положил локти на спинку дивана позади Лив, присев на корточки, и проницательно заглядывая ей в глаза своими блестящими зелеными. – Если бы ты попросила меня, я бы за пару дней узнал все, что нужно, совершенно бесплатно. – сделав хитрое ударение на последнем слове, он довольно улыбнулся сияющей улыбкой.

Лив резко развернулась к нему, чувствуя, как к горлу подступает стыд и безумный гнев, непослушная прядь волос снова упала ей на лицо, и Джонни беззастенчиво и очень горячим, таким близким жестом осторожно откинул ее. Внутри Лив все вспыхнуло, и она больше не могла выносить ту бурю, что разрывала все ее внутренности и сжимала сердце в тугой комок.

Пылая от гнева, она проговорила:

– Джонни, это всего лишь означает, что именно ты, а не он, достанешь для меня эту информацию, а значит мне не придется идти с ним на свидание!

Джонни сияюще улыбнулся и подскочил на ноги, снова заносившись по комнате.

– Я узнаю то, о чем ты просишь, Оливка, но на свидание с ним ты все равно пойдешь. – он горячо подмигнул ей. – Потому что сама этого ужасно хочешь.

Лив вытаращила на него глаза и покраснела, чувствуя себя полной дурой и дешевкой. Даже чувства свои скрыть не может, что уж говорить о том, чтобы цеплять Макса – мужчину, которого любой встречный ветер сносит к другой! Она запустила в Джонни очередной подушкой и проговорила:

– Я же сказала, что пойду с ним на свидание только после грандиозного апокалипсиса! Не беси меня, Джонни!

Джонни застегнул рубашку и, завязывая галстук, легко и непринужденно пожал плечами:

– Ладно, Оливка, но как твой лучший друг…

– Ты не мой лучший друг.

Джонни проигнорировал выпад.

– … как твой лучший друг, я обязан предупредить, что если ты, как и миллионы до тебя, потеряешь из-за Макса голову, то останется лишь уповать на то, что в тебе окажется нечто особенное, что превратит охотничий азарт этого красавчика в ответные чувства.

Лив разозлилась и швырнула в Джонни оставшуюся на диване подушку, гневно воскликнув:

– Я сейчас тебе продемонстрирую нечто очень особенное, придурок…

– Охотно бы посмотрел, но мне пора: отец требует, чтобы я срочно занялся отмыванием оттягивающих ему карман грязных денег. Увы, это занудство – тоже моя работа! – развел руками Джонни, притворно вздохнув и полетев в коридор. Обуваясь, он ответил на главный немой вопрос Лив. – Оливка, я заказал тебе четыре порции пасты, два шоколадных пудинга и яблочный штрудель, это чтобы ты не скучала и не слишком злилась на меня! – прокричал он из прихожей и добавил:

– Ах да. Не смей никуда выходить из квартиры! Тебя ищут по всему городу, и полиция тоже привлечена в это дело, так что наслаждайся едой и уютной квартиркой, я вернусь вечером, целую!

Джонни, обаятельно послав Лив воздушный поцелуй, игриво подмигнул ей и скрылся за дверью. Теплый и очень притягательный пузырь, окружавший девушку, исчез, вместе с едва заметным свежим ароматом морского воздуха.

Лив встала с дивана и угрюмо поплелась в душ. Сидя в горячей воде, она смотрела в одну точку, думая о Джессике, Джонни, Максе, отце и Блейке…

Не из-за отца. Из-за нее убили Джессику. Из-за того, что она унизила Блейка тогда в баре. Лив закрыла глаза, чувствуя, что слезы душат ее горло. Если бы она только научилась держать себя в руках, а не вела бы себя со всеми, как неуравновешенная девчонка-подросток! Джессика была бы жива… Лив всхлипнула, вдруг явно вспомнив страх и обреченность в ее глазах, когда она услышала злобное «Кончай ее!!!» и увидела дуло пистолета, направленное ей в голову… Она просила, умоляла этого не делать… Но они были безжалостны.

Вспомнив эту картину, Лив умылась и глубоко вздохнула. Она взорвала его клуб. Там погибли люди. Девушка остро чувствовала вину, но теперь знала, что больше не допустит этого. Страдать будет только Блейк и его люди. Только он. Бирюзовые глаза Лив наполнились решимостью и жаждой мести. Уж она постарается испортить ему жизнь!..

Переодевшись в удлиненную черную тунику с широким вырезом на шее, в котором показывалось то одно плечико, то другое, облегающие рваные джинсы и кеды, Лив села за планшет, просматривая свою почту и параллельно набивая рот превосходной пастой, которую, как и обещал Джонни, в скором времени доставил курьер.

Одно из сообщений пришло от Макса, и Лив с огромным вниманием и сосредоточенностью стала вглядываться в фотографии с именами и кратким описанием деятельности в семье.

Все лица, по мнению девушки, были очень похожи: крупные, толстые, с мускулистыми шеями, зачастую покрытыми татуировками и шрамами, в пустых, холодных глазах наблюдалось явное отсутствие интеллекта, и кое у кого Лив даже могла различить зависимость от наркотиков.

Просмотрев около сорока кратких досье и фотографий и ощутив раздражение от того, что по глазам и губам всех этих мужчин Лив не удалось вычислить номера один, три и четыре, а также злясь на подходящую к концу четвертую порцию пасты, девушка вдруг наткнулась на одну рожу… И замерла, чувствуя дрожь во всем теле.

С экрана на нее смотрел мужчина с густыми темно-рыжими волосами… Он был относительно молод, с удлиненным, немного костлявым лицом, впалыми щеками, полными губами и темно-карими глазами, излучавшими презрение и самоуверенность… Лив открыла рот, глядя на него с гулко бьющимся сердцем… И снова картина той ночи неумолимо всплыла, Лив видела эти карие глаза, вытаращено глядящие на Джесси, когда она пнула его и случайно скинула с его головы капюшон… Она точно помнила эти губы, кривившиеся сквозь прорезь в маске, когда он выстрелил в нее, и, конечно, эти волосы темно-медного оттенка…

Злость и ненависть заполнили душу Лив, она бросила планшет прямо в шоколадный пудинг и, подхватив ключи от «Бронко», кипя, вылетела за дверь.

Конечно она забыла о том, что Джонни просил ее сидеть дома и никуда не выходить.

Лив завела мотор и резко нажала на газ, поехав к кладбищу Грин-Вуд. Там находился мавзолей ее семьи.

Как по заказу для посещения подобного рода мест на улице шел проливной дождь, но ничто сейчас не могло остановить впавшую в депрессивно-тоскующее состояние Лив. И вот, через пелену дождя показались величественные, старинные башенки и арки главных ворот этого древнего и престижного кладбища. Въехав на его территорию, Лив оставила «Бронко» и решила пойти пешком, прячась от дождя под раскидистыми кронами огромных, старых деревьев.

Семейный склеп Мартинесов располагался на берегу одного из небольших водоемов: это было невысокое, но шикарное строение из резного белого камня с треугольной крышей и небольшим крылечком на двух узорчатых каменных башнях. Лив быстро забежала внутрь, переведя дыхание и откинув прилипшие от дождя пряди светлых волос с лица. Она промокла до нитки и ее била еле заметная дрожь, но не только от холода.

В склепе было несколько каменных гробниц, когда Оливия последний раз была здесь, то хоронили ее маму… Она с огромной тоской посмотрела на белый, каменный гроб, над которым на стене была вырезана надпись: «Сара Джейн Мартинес, 1971-1999 гг., «любовь в наших сердцах не умрет никогда»». Теперь, когда она была так близко к ней, Лив чувствовала сильнейшую грусть, она скучала по ней все эти годы, ей так не хватало мамы… Мамы, которая бы любила ее и обнимала каждый день и каждую минуту, мамы, которая защитила бы ее от всего-всего в этом мире, мамы, которая дарила бы ей свою заботу, ласку и тепло.

Слезы лились по уже итак мокрому лицу девушки, которая остро ощущала свое одиночество и обреченность, которой так нужны были те, кто сейчас мирно лежал в этих ужасно холодных белых гробницах!

Лив провела по материнской гробнице рукой, не желая прощать могильной плите ее холод, и повернулась к совсем новой, из темно-серого камня, плите, над которой на стене чернела гравировка: «Джессика Эйден Мартинес, 1989-2015, «ты наша навеки: любимая дочь, сестра, невеста…»»

Лив присела на край мраморного стола, на котором покоилась гробница Джессики, и, положив руки на ее плиту, горько заплакала, желая провалиться на этом месте, раскрутить земной шар в обратную сторону, лишь бы предотвратить, успеть спасти, умереть самой за нее! Ведь это она, она должна быть на ее месте! Лив плакала, погрязая в тягучую ненависть к себе и злость, которая уже давно взорвала ее внутренний гневомометр, снимая ее с тормозов и унося в пучину самоуничижения и страдания…

– Прости, Джесси… – шепнула Лив, глотая потоки слез, и подумала о Джонни… Она не простит себе, если по ее милости с ним что-то случится…

Пока Лив беззаветно предавалась глубоким страданиям, на кладбище заехали три черных внедорожника «Ниссан» и три мотоцикла «Хонда», на которых восседали крепкие, подтянутые мужчины в черной, в тон мотоциклам, экипировке. Лив не знала, что они тихо окружали ее со всех сторон, блокируя залитые дождем асфальтовые дорожки, дожидаясь, когда она выйдет из фамильного склепа, и приготовив пистолеты, чтобы снять возможность сопротивления с ее стороны.

Лив услышала отдаленный рык мотоцикла и резко подняла голову, ощутив странное беспокойство: кажется, инстинкт самосохранения внутри нее все-таки был.

Она вскочила на ноги и, подбежав к двери, осторожно выглянула наружу: среди многочисленных толстых стволов деревьев и мраморных могильных плит Лив увидела слева и справа от себя внедорожники «Ниссан», тихо поджидающие ее на дорожках, ведущих к склепу.

Стиснув зубы, девушка выдохнула. Нужно бежать. Выждав пару секунд, она резко вылетела из склепа и метнулась влево, туда, где на расстоянии около двухсот метров от нее находилась часовня.

Из автомобилей тут же выскочили люди в черных костюмах и открыли огонь из пистолетов. Пули засвистели в воздухе, громко попадая в холодные надгробные плиты, мокрую кору деревьев, грозя зацепить Лив голову.

– Да черт бы вас побрал! – ругнулась Лив, резко пригнувшись и укрывшись за одной из могил, затем, вскочив, рванула дальше, воздавая хвалу дождю, который ухудшал видимость.

– Эй, стоять! Стоять, кому говорят! – кричали сзади грубые мужские голоса, но Лив слышала только выстрелы и гнала вперед, не ощущая ни боли, ни холода, ни усталости, а только бешеное гудение адреналина во всем теле и дикий стук сердца.

Выстрел. Снова и снова, крики, топот позади… Лив спряталась за широким дубом, тяжело дыша и быстро оглянувшись. Слева от нее разливался водоем, а справа находилась часовня, но за ней начинались плотные ряды могил и больше ничего… Ничего, кроме высокого резного забора, ограждающего кладбище от остальной части города. Перемахнуть через трехметровый забор с земли было для Лив фантастикой… А вот часовня находилась примерно в полутора метрах от него…

Лив решила рискнуть.

Она кинулась к часовне, поскользнувшись на мокрой траве и свалившись лицом в грязную, мокрую землю, услышав совсем рядом с головой пролетевшую пулю и истерично усмехнувшись своей удаче, но тут же подскочила и побежала дальше, пригнувшись и закрыв голову руками.

Выстрелы, крики, шаги приближались, и, уже на полном ходу подлетая к часовне, Лив заметила четверых громил, быстро сокращающих дистанцию в погоне за ней. Она дернула старую деревянную дверь и влетела внутрь.

Помещение изнутри было маленьким, с одним алтарем, тремя скамьями и небольшой кабинкой для исповедей, поэтому лестницу на чердак, прикрытую простой серой дверью, Лив обнаружила сразу.

Взлетев по винтовой старой лестнице наверх и услышав шаги и крики с угрозами позади, Лив оказалась на чердаке, в отчаянии оглянувшись: одно маленькое окошко было в дальнем ее конце и, пробираясь через какие-то коробки, Лив бросилась к нему.

– Попалась, малышка! А ты шустрая! – услышала Лив сзади гнусный голос и резко обернулась, замерев в полуметре от оконного проема. Здоровенный детина, в промокшем черном костюме и черных очках, тяжело дыша от бега, медленно приближался к ней, довольно улыбаясь. – Иди к папочке…

– Что-то ты не сильно похож на моего отца, громила! – язвительно и гневно хмыкнула она. – Извини, папуля, но у меня другие планы!

И, резко распахнув небольшое окошко, Лив, не долго думая, с разбегу выпрыгнула в него, вытянувшись вперед в воздухе и упав животом прямо на верхнюю часть мокрой и шершавой старинной каменной стены, не веря в свое счастье, что долетела до нее. Спасибо художественной гимнастике! Лив вцепилась в стену мертвой хваткой, подталкивая свое тело вперед, чтобы не упасть обратно на территорию кладбища. Со стороны окна послышались злобные восклицания:

– Куда!??! Ах ты… – и затем поток нецензурной брани.

Лив в последний раз взглянула на окно часовни, в котором растерянно топтался грузный силуэт, и, резко перекинув ногу через стену, вывалилась наружу.

Полет с трехметровой высоты был недолгим и окончился болезненным и ужасно неприятным падением в размякший от дождя газон, на мокрую траву. За газоном Оливии открылась шумная автострада с восьмиполосным движением, по четыре направления в каждую сторону, где на больших скоростях в шумном потоке двигались автомобили.

Примерно метрах в трехстах от девушки виднелся пешеходный мост, но Лив вдруг заметила три «Ниссана», выехавших с территории кладбища и приближающиеся к ней.

Лив глубоко вздохнула, чувствуя, как сердце выбивает дробь в груди, и посмотрела на автостраду. Единственный шанс скрыться от них…

– Ну, если собьют, умру мгновенно и без мучений. – философски изрекла девушка и, выждав небольшой просвет, ринулась через дорогу.

Шум поднялся невообразимый: водители злобно сигналили, объезжая промокшую, испачканную в грязи сумасшедшую, стоящую посреди широченного шоссе и ждущую возможности пересечь остальные полосы…

На самом деле стояла-то она не больше двух-трех секунд, но для нее это показалось вечностью… Четыре полосы позади, Лив еле успела увернуться от шумно гудящего грузовика, выскользнув из-под него в последнюю секунду и вцепившись холодными от пота и дождя руками в разделительный барьер. Девушка еле перевела дух…

В этот момент в отдалении заурчал мотоцикл, и Лив, покрутив головой, увидела, как один из ее преследователей несется по пешеходному мосту, чтобы успеть встретить ее на той стороне улицы… Сзади послышались выстрелы, и Лив в ужасе увидела несущиеся по шоссе «Ниссаны», приближавшиеся с ужасающей быстротой. Окна машин были опущены, и из них девушка увидела торчащие стволы, палящие, судя по всему, по ней…

Это придало ей какого-то безумного, невидимого пинка, и Лив, не разбирая дороги, ринулась под колеса летящих во встречном направлении автомобилей. Снова раздраженные сигналы, Лив позади себя услышала звук серьезного столкновения, крики водителей, ругань, но ей казалось это все как во сне. Инстинкт самосохранения гнал ее вперед, видимо пытаясь убить, а не спасти, но какое-то чудо все-таки есть в нашем мире…

Выпрыгнув из-под колес какого-то внедорожника на очередной мокрый газон, Лив, дрожа всем телом, выдохнула и бросилась вперед, в узкий и грязный проулок между двумя старыми жилыми домами…

Она неслась, оскальзываясь и падая в лужи, но не замечая ни холода, ни боли, подгоняемая только гулким стуком в сердце и желанием бежать как можно скорее… Рев двигателя мотоцикла заставил ее резко затормозить. Она обернулась.

У входа в проулок, загораживая путь, стоял один из преследователей, наведя на нее пистолет. Лив шатнулась к стене и посмотрела вперед: ее сердце резко оборвалось. Впереди ее ждал второй мотоциклист. Она была в ловушке.

Прижавшись спиной к серой, исписанной граффити, грязной и мокрой стене дома, Лив переводила взгляд с одного мужчины на другого, пытаясь сообразить, что делать дальше.

Мотоциклист с пистолетом тихо заехал в проулок и, не спеша, двинулся к Лив, не сводя с нее дула пистолета. Лив зажмурилась, проклиная свою пустую голову, которая никак не хотела ничего придумывать, и постаралась успокоится. Убивать ее они, скорее всего, не собираются, иначе уже давно пристрелили бы еще там, на кладбище… А значит, можно было рискнуть и… Лив вдруг услышала визг колес и быстро посмотрела в сторону выхода. Черная «Инфинити» на большой скорости сбила мотоциклиста, преграждавшего Лив путь из проулка, и резко затормозила. Лив видела отброшенный ударом мотоцикл и, метров через двадцать, распростертое тело его хозяина, и, не веря своим глазам и открыв рот от изумления, снова уставилась на внедорожник.

Переднее стекло опустилось, и девушка увидела сначала длинное дуло ружья, твердой рукой наведенное на второго мотоциклиста, затем услышала выстрел и вытаращила глаза на упавшего замертво второго преследователя, а потом снова перевела взгляд на неожиданного спасителя… И это был Джонни.

С другой стороны проулка послышался гул несущихся машин, и Джонни, сияя уверенностью, сосредоточенностью и холодным огнем, крикнул Лив:

– Чего ты ждешь, Оливка? Садись скорей! Другой кареты скорой помощи не будет!

Лив наконец-то оторвалась от стены и бросилась к машине. Сзади раздался визг тормозов, гул двигателей и снова выстрелы. Девушка открыла заднюю дверь и прыгнула в машину. Джонни прикрывал ее, отстреливаясь, и, не мешкая, нажал на газ.

Они помчались по дорогам, то вливаясь в общие потоки автомобилей, то сворачивая на пустынные улицы, пытаясь оторваться от трех «Ниссанов», висевших у них на хвосте.

Лив перелезла вперед и вытаращила свои огромные глаза на Джонни, уверенно ведущего машину и поглядывающего в зеркало заднего вида.

– Джонни! Но как, как???… Что ты здесь делаешь??? Как ты…

– Оливка, я же говорил тебе сидеть дома, почему ты никогда не слушаешься? – с укором проговорил он. – То, что я здесь, это заслуга Макса.

– Макса??? – еще больше вытаращила глаза Лив, совсем ничего не понимая. Джонни горячо посмотрел на нее и ухмыльнулся.

– Ну конечно. Он случайно услышал разговор Блейка со своими людьми, которые, кстати говоря, пасли тебя на кладбище, – Блейк предугадал то, что ты рано или поздно туда явишься, – в общем, он услышал, что ты появилась у фамильного склепа семьи Мартинес и как Блейк приказал им схватить тебя и притащить к нему, даже можно не совсем целой и невредимой…

Лив вздрогнула и опустила глаза.

– Проклятье.

Джонни резко крутанул руль, выезжая на центральную улицу и заметив в зеркале, что три авто повторили его маневр и еще больше приблизились к ним. Он гневно прищурился, явно раздумывая, что делать дальше.

– Ты хоть понимаешь, чем могла для тебя обернуться твоя одиночная вылазка? И когда ты научишься посвящать меня в свои планы? Блейк бы не оставил тебя вживых, но сначала как следует бы поиздевался… – гневно возмущался Джонни, не глядя на притихшую Лив, которая вдруг ощутила, помимо раздирающей боли в животе, жуткого холода от промокшей и грязной одежды и дикой усталости, отвратительное, вернувшееся к ней снова пожирающее чувство вины и ненависти к себе…

Ну как она могла снова поддаться порыву своего безрассудного характера и глупой, маленькой головы? Как могла в очередной раз подставить Джонни, когда обещала только что на могиле Джесси, что постарается уберечь его от всех бед? Стиснув горящий болью живот и ребра, не замечая кровавые пятна, проступившие на одежде в районе шрама, Лив тихо и виновато проговорила:

– Прости, Джонни. Я хотела повидать ее и… Ты не понимаешь.

Джонни нахмурился и блеснул глазами в ее сторону:

– Поговорим об этом дома, Оливка. А сейчас нужно сбросить этих говнюков с хвоста. – он достал мобильный и набрал номер. – Брикс. Через десять минут я буду на Сан-Диего роад, за мой едут три черных внедорожника «Ниссан», возьми людей и организуй перехват.

Лив слышала, как серьезный мужской голос что-то ответил ему и отключился. Джонни выполнил свое обещание, и через десять минут «Инфинити» на полной скорости свернула на Сан-Диего роад. Лив, к своему огромному удивлению, увидела три джипа, преграждающих дорогу, и людей с автоматами и противотанковыми орудиями в полной боевой готовности. «Ниссаны» не отставали и, заметно сокращая расстояние, тоже с визгом выскочили на эту улицу. Как только «Инфинити» проскочило мимо этого кордона, Лив услышала громкие выстрелы и резко обернулась посмотреть. Три точных выстрела повлекли за собой три взрыва, в результате которых горящие «Ниссаны», потеряв управление, разлетелись кто куда на большой скорости: одна машина, перевернувшись несколько раз, врезалась в небольшой ювелирный магазинчик с правой стороны улицы, другая со всей скорости влетела в столб и раздался оглушительный взрыв, от которого отскочила третья машина, упав на крышу и тихо остановившись на левой стороне дороги.

– Уау! – восторженно шепнула Лив, почувствовав себя героиней какого-то супернового боевика, и покосилась на Джонни, который даже бровью не повел, но явно повеселел и расслабился.

Домой они доехали молча, и Лив, ощущая исходящее от Джонни негодование и возмущение, пристыженно молчала, не желая с ним ссориться. Когда они вошли в квартиру, девушка тихо шмыгнула в свою комнату, собираясь переодеться во все чистое и сухое и принять душ.

Джонни же пошел сразу в гостиную, и через секунду девушка услышала негодующее и раздраженное восклицание:

– Лив!!!

Почуяв неладное, Лив поплелась в гостиную и увидела, как Джонни достает из шоколадного пудинга планшет, возмущенно и вопросительно посмотрев на девушку.

Лив состроила милую грусть на лице и протянула, надув губу:

– О, мой любимый шоколадный пудинг… Бедняжка…

Джонни пристально посмотрел на нее искрящимися зелеными глазами, и в этот момент экран планшета включился и оба увидели то самое лицо с рыжими волосами, чье досье последним проглядывала Лив.

Джонни нахмурился и стал внимательно разглядывать фотографию, задумчиво прочитав надпись под ней:

– Билли Глоус, солдат Блейка, подчиняется уличному боссу Федерико Кареро. 33 года, семьи нет, в качестве прикрытия работает в Министерстве финансов и сливает информацию Блейку и его отцу… – взгляд Джонни заледенел, и Лив увидела в нем мелькнувшую боль и отчаянную тоску.

– Это был он. – жестко и грустно проговорила Лив. – Он убил ее. И это его она узнала…

Джонни с горечью ухмыльнулся.

– Ну конечно, Оливка. Билли Глоус выиграл «Порш Кайен» в тот день, когда ты впервые встречалась с отцом. Это была негласная договоренность Эйдена и Генри, что Билли получит тачку в качестве платы за кое-какую информацию. – Джонни бросил планшет обратно в пудинг, на что Лив открыла было рот, чтобы осудить, но не могла и слова выдавить: Джонни уставился на нее ярким, сияющим гневом, взглядом зеленых глаз и, сложив руки на груди, возмущенно спросил:

– И из-за этой фотки тебя понесло на кладбище Грин-Вуд??? Оливка, ну почему ты не могла дождаться меня и попросить отвезти туда?

Лив тоже начала злиться и гневно ответила, тоже сложив руки на груди:

– А что, ты бы отвез меня? Согласился бы? Да ты наверняка начал бы махать руками и кричать, как это опасно, и бла-бла-бла! А мне это нужно было, слышишь, придурок? Я должна была сказать ей… – Лив осеклась и угрюмо замолчала, кипя гневом.

Джонни стремительно подлетел к ней, и она ощутила, как ее окутал его горячий энергетический пузырь, только вместо привычного тепла и обаяния, Джонни сейчас лучился брутально-мужским гневом и превосходством. Его зеленые глаза проницательно заглянули в бирюзовые большие глаза Лив, и девушка замерла от их серьезного и напористого сияния и силы.

– Почему ты так говоришь? Ты что, мне не доверяешь? – с нажимом спросил Джонни, нетерпеливо ожидая ответа.

– Джонни, я… – и Лив осеклась. Она не могла это сказать. Не могла проговорить вслух, ведь это значило бы еще более тесную связь с ним, привязанность к нему, усилило бы его ответственность перед ней… Лив так боялась сближения, тем более, что Джонни каким-то непостижимым образом мог заглядывать в ее душу, читать ее мысли и желания, предугадывать поступки, и ей это так сильно нравилось, что своими бедами она боялась подвести его под удар и потерять навсегда…

Джонни горько ухмыльнулся. Лив видела, какой обидой засияли его зеленые глаза, и он холодно, совсем не свойственным ему тоном, проговорил:

– Знаешь, Оливия, тебе вовсе не обязательно верить мне, чтобы совершить возмездие над этим подонком Блейком. Люди, работающие вместе ради достижения общей цели, не всегда проникаются друг к другу большой любовью или симпатией. Я прекрасно понимаю, зачем ты поехала на кладбище: ты винишь себя в смерти Джессики. Но это неправда. Этот мерзавец приставал к тебе, и ты дала ему достойный отпор. Взамен он решил проучить тебя, а, заодно, и ее… Ты не могла поступить иначе и не сделала ничего плохого. Но Джессика была твоей сестрой, и ты впервые за много лет позволила себе привязаться к кому-то и потеряла ее. А я потерял девушку, которую знал всю жизнь, знал также хорошо, как себя, и, поверь, чтобы отправить эту мразь Уолша в ад мне и тебе вовсе не обязательно дружить. – Джонни внимательно посмотрел на злящуюся Лив и добавил:

– Может, когда-нибудь ты сможешь избежать одиночества, если перестанешь отталкивать от себя людей, готовых терпеть твой неуравновешенный и незрелый характер.

И, сунув руки в карманы, Джонни уверенной и развязной походкой вышел из квартиры, а Лив села на диван и заплакала. Ну сколько еще проколов ожидают ее впереди из-за ее незнания жизни и настоящих человеческих взаимоотношений? Она же могла просто сказать ему, что доверилась бы, даже если бы он завязал ей глаза и повел по канату над пропастью, но из-за ее страха проявить слабость, стать уязвимой от признания того, что кто-то в этом мире ей небезразличен, она обидела его и теперь ей казалось, что он больше не вернется в эту квартиру.

Страх сковал ей горло, а чувство вины и осознания возможной третьей потери в ее жизни не давало слезам остановиться. Твердо решив, что она все исправит, Лив пошла в душ, смыв с себя остатки уличной грязи и дождя, переоделась в уютную и милую домашнюю розовую пижамку, состоящую из маечки на кружевных лямках и коротеньких шортиков, тоже отделанных кружевами, а также нацепив мягкие белые носочки, Лив, как могла, причесала свои растрепанные, непослушные кудри и вернулась в гостиную, приготовившись ждать столько, сколько придется.

Шрам на животе, который начал кровоточить после ее прыжка на каменную стену кладбища, Лив обработала и выпила обезболивающее, почувствовав себя гораздо лучше.

Достав из пудинга планшет, она решила посмотреть фильмы, чтобы скоротать время. Но то ли смертельная усталость, то ли стресс и глубокая хандра так сильно вымотали ее, что девушка, просопротивлявшись до половины пятого утра, уснула крепким, беспробудным сном.

Когда она очнулась, фильм шел на том же месте, только уже в четвертый раз с того момента, как она отключилась. В доме царила тишина, и Лив, с трудом повернув затекшую шею, посмотрела на часы: одиннадцать утра.

Тоскливо выдохнув и ощущая болезненный узел в груди, Лив, зевая и растирая онемевшие от неудобной позы руки, поплелась на кухню, в голове уже прокручивая план розыска пропавшего Джонни. Но все ее мысли растворились в небытие, когда она увидела на кухонном столе шесть огромных бирюзовых коробок с пиццей и лейблом «Аквамарин» на крышках.

Сердце Лив подпрыгнуло от счастья, и она бегом бросилась в комнату Джонни, не утруждая себя стуком в дверь.

Джонни спал, лежа на животе и расслабленно разбросав конечности по кровати. Лив улыбнулась, чувствуя себя невероятно радостной и в то же время ужасно виноватой. Тихонько войдя в его спальню, Лив аккуратно присела рядом с ним на кровать, не имея сил прекратить разглядывать его лицо и идеальную мускулистую спину, руки…

Ей так дико захотелось прикоснуться к его мощным плечам, провести рукой по спине и, наклонившись, вдохнуть тонкий морской запах его одеколона… Резко покраснев от своих дурных мыслей, Лив тряхнула головой и вспомнила, зачем пришла.

Нежно взяв Джонни за запястье, она с усилием потрясла его руку и тихо позвала:

– Джонни, Джонни.

Его брови нахмурились, он глубоко вздохнул и, с трудом продрав один глаз, сфокусировал время на своих наручных часах «Ролекс» на широком золотом ремешке.

– Оливка, если ты не собираешься составить мне компанию, приходи часиков через пять, я только лег…

И он снова закрыл глаза, приготовившись спать дальше. Лив не могла ждать. Она хотела поговорить сейчас, все объяснить ему, преодолеть свои комплексы и исправить то, что натворила. Обойдя кровать с другой стороны, Лив легла рядом с Джонни на бок лицом к нему, мило и очень по-детски поджав колени к животу и обняв их руками, и стала пристально смотреть на него, сгорая от желания сказать ему все.

Джонни так удивился этому действию, что тут же продрав оба глаза, недоуменно уставился на девушку, игриво улыбаясь и оглядывая ее прожигающим страстным взглядом зеленых глаз.

– Малышка Лив, это точно ты? Для нормальных людей десять сантиметров – это, конечно, не расстояние, а ты уверена, что сейчас не спишь? Может, ты лунатик? И кстати – пижамка на тебе смотрится очень сексуально…

Лив покраснела, с огромным удовольствием слушая его болтовню, которой, как она боялась, больше не будет, и, с трудом скрывая ликование, слегка улыбнулась и проговорила:

– Это ты лунатик, бегемот! Не успел проснуться, а уже строчишь, как печатная машинка… – она тут же посерьезнела и придвинулась к нему еще ближе, не замечая сама, что делает, и расширенными глазами посмотрела в его сияющие внутренним притяжением зеленые глаза. – Джонни. Где ты был? Я ждала тебя всю ночь, но чертов мозг отключился… Я, конечно, знаю про твои любимые фишки уходить в момент ссоры, но мне стало страшно, что ты не вернешься… – Лив с трудом перевела дух, ощущая, как гулко бьется сердце. А Джонни с такой страстью смотрит на нее, ласкающе оглядывая ее глаза, нос, губы… – Короче, я доверяю тебе, прости, что не сказала раньше, только хорошенько запомни, красавчик, второй раз я это больше никогда в своей жизни не повторю… Ты вообще слышал, что я сказала? Чего пялишься? – возмущенно добавила Лив, заметив, что Джонни ничуть не поменял своего выражения лица, все так же огненно и очень желанно оглядывая девушку восторженным, притягательным взглядом, нежно лаская каждый дюйм ее кожи… Лив поспешно отодвинулась от него и, стараясь скрыть тот огненный вулкан, что вспыхнул в ее животе, раздраженно схватила подушку и шлепнула ею Джонни по спине. Тот весело и по-прежнему тепло расхохотался и тоже сел, демонстрируя свой потрясающий, подкаченный торс.

– Прости, прости, Оливка, просто когда ты так смотришь, у любого мужчины рядом с тобой начисто отключаются все мысли, кроме одной… Не злись, мы же друзья! – с хохотом воскликнул Джонни, получив еще один удар подушкой. Затем он посерьезнел и добавил:

– Это ты меня прости, малышка Лив. Я и сам прекрасно знаю, что ты мне доверяешь, не нужно было заставлять тебя говорить это вслух, тем более оскорблять твой характер…

Лив нахмурилась, злясь на себя.

– Нет, ты был прав насчет меня. Ты слишком хорошо меня понимаешь… дружочек. Гамадрил. – не удержавшись, добавила она.

Джонни снова тепло и притягательно рассмеялся и хитро подмигнул, бросив на девушку очередной притягательный взгляд.

– Раз мы такие хорошие и близкие друзья, может тогда введем в этой квартире правило?

– Не есть друг у друга с тарелки?

– Ходить только в нижнем белье…

– А если я тебе степлером веки сцеплю, придурок? –разозлилась Лив и, бросив хохочущего Джонни в комнате, двинулась на кухню, чувствуя, что теперь между ними все точно в норме.

Джонни натянул черные спортивные штаны и серую, облегающую его превосходную фигуру футболку и полетел следом за девушкой на кухню.

– А все-таки у нас классная команда, Оливка! – улыбнулся он и открыл верхнюю коробку с пиццей. Внутри Лив увидела улыбающуюся рожицу из салями и, рассмеявшись, сунула «нос» рожицы себе в рот.

– Отвянь, прилипала! Пора обедать! – весело заявила Лив, и оба с шумом принялись хозяйничать на кухне, как будто всю жизнь так оно и было.


Глава 18

Последующие пару дней Лив решила послушать здравый смысл, который в ее голове говорил очень и очень тихо, и отсидеться в своем «убежище», а точнее – в квартире миссис Портер. Джонни по-прежнему то исчезал на несколько часов, то появлялся, но Лив больше не чувствовала себя заложницей обстоятельств. Теперь, когда у нее есть доказательства вины Блейка, она сможет четко и планомерно разрушить его жизнь.

С Джонни ей жилось легко и весело. Он приносил много вкусной еды, смешил Лив своими шутками и постоянно заигрывал с ней, но девушка научилась понимать, что это несерьезно. Они вместе смотрели дурацкие фильмы, пили девчачье розовое вино, вместе готовили завтраки и вместе продумывали план наступления. Наконец-то Лив смогла ощутить это странное чувство, когда у тебя есть кто-то, кто позаботится о тебе и в любой момент подставит плечо, кто-то, с кем можно разделить все трудности и кому она небезразлична. И тем более этот обаятельный красавчик так хорошо ее понимал, что она могла не говорить вслух, что ее беспокоит. Лив как будто нашла свою родственную душу, потерянную в далеком детстве…

Она просмотрела все фотографии, присланные Максом, и сохранила себе на планшет только Билли Глоуса и его босса Федерико Кареро, который явно тоже там был в ту ночь и скрывался под маской номера один. И, кстати, о Максе… Этот брюнетик тоже не давал ей покоя все эти дни. Он писал ей смс разного пикантного характера, без конца приглашал на свидание и делал комплименты, и Лив бесконечно таяла, читая его сообщения и проклиная себя за так быстро ломающееся сопротивление. Но ее сердце билось как бешеное от каждого его слова, в груди и животе все горело, вспыхивало и переливалось, а по ночам ей снился его уверенный и страстный, откровенный и сильный взгляд синих глаз… Желая остановиться, пока не поздно, пока она не успела окончательно влюбиться в этого ветреного красавчика и стать брошенной жертвой номер один миллион сто пятьдесят тысяч черт знает сколько раз, Лив пыталась демонстрировать холод и отсутствие интереса, общаясь с ним как с любым случайным прохожим.

И вот так, пытаясь очистить голову от мыслей о Максе, Лив скучала в одиночестве дома, жуя клубничные леденцы, оставленные для нее Джонни, и снова просматривая досье на людей Блейка, но в этот момент раздался звонок ее мобильник. Лив глянула на него и ее сердце предательски затрепетало… Чертов Макс, да как же освободиться от тебя, пиявка ты паршивая?!?

– Франкенштейн! Что-то давно ты меня не доставал: два часа уже как ничего не пишешь! – язвительно воскликнула Лив в трубку и услышала его веселый и такой притягательный смех.

– Белоснежка… Я хотел дать тебе время собраться с мыслями и понять, насколько сильно ты меня любишь! – проговорил брутальный и очень горячий голос Макса, буквально излучающий обаяние и жар прямо в трубку телефона Лив. Девушка ощутила, как ее кровь внезапно закипела и туманит ей разум, поэтому поспешила саркастично ухмыльнуться:

– Если ты хотел узнать, как далеко и надолго тебе пойти, вовсе не обязательно было звонить, достаточно еще одного дебильного смс.

Макс снова захохотал.

– Милая, ты как всегда прекрасна! На самом деле я хотел узнать, видела ли ты фотографии людей Блейка, которые я тебе послал?

– Видела. – спокойно ответила Лив. – Спутника жизни себе не нашла. Все красавчики уже женаты!

Макс ухмыльнулся.

– Я всегда для тебя свободен, моя девочка! – игриво шепнул он, и Лив с трудом вздохнула. – А если серьезно? Ты нашла их?

– Да. Одного точно. Билли Глоус. Это он убил Джесс… – ощущая, как внутри поднимается ненависть, проговорила Лив.

– Проклятье! Значит теперь ты точно устроишь дегенеративному мальчишке веселую жизнь! – проговорил Макс. – Ну что ж. Давно пора поставить на место этого зазнавшегося мерзавца.

Лив прищурилась.

– Ты узнал то, о чем я тебя просила?

Макс ухмыльнулся.

– А как же! Мы с Джонни вместе это сделали! Ты не поверишь, белоснежка, этот кретин завозит героин из Мексики в экскурсионном автобусе, перевозящем мексиканских детишек из Мехико в Диснейленд! Наркота упаковывается в непроницаемую фольгу и вшивается под кожаные сиденья. Как только автобус проходит границу, недалеко от Орландо, в тихом поселке под названием Кингсвилл, его встречают люди Блейка и аккуратно изымают товар, а затем, на больших грузовиках под различной маскировкой доставляют в Нью-Йорк… Вот такая веселая история. – закончил свой увлекательный рассказ Макс.

Лив поморщилась и воскликнула:

– Только неандерталец Блейк мог впутать в свои грязные делишки бедных детей! И вообще, автобусы, сиденья… У него что, совсем нет фантазии?

– Такой, как у тебя, точно нет! – раздался со стороны дверей веселый голос Джонни, и Лив обернулась, посмотрев на только что вошедшего юношу.

Джонни был одет в черную толстовку с капюшоном и серые спортивные штаны, подчеркивающие его атлетическую фигуру, и он как всегда сиял теплой и обаятельной улыбкой. Залетев вихрем в комнату и окружив Лив таким приятным энергетическим пузырем тепла, надежности и огня, он плюхнулся рядом с ней на диван, перепрыгнув через его спинку, и, легко потрепав девушку и взлохматив и так непослушные волосы Лив еще больше, он огненно и игриво осмотрел ее откровенным взглядом с ног до головы, как будто впервые видя ее розовую пижамку, и весело проговорил, подмигнув:

– Привет, Оливка! – он наклонился к ее телефону, который девушка зажимала плечом и также весело поздоровался:

– Привет, Макс! Ты уже рассказал ей?

Макс рассмеялся и весело ответил:

– Привет, дружище! Я рассказал, а ты можешь показать… Только не выходи за рамки приличия, тебе все равно ничего с ней не светит!

Пока Макс это говорил, Джонни приложил ухо к телефону Лив с другой стороны и весело улыбнулся, чтобы ответить, но Лив тихонько толкнула его от себя и раздраженно проговорила:

– Эй, болван, может ты не заметил, но это я сейчас с ним разговариваю! И ты, павлин, прекрати кудахтать не по делу! – добавила Лив уже в трубку. – Как часто приезжает этот автобус?

– Каждую пятницу, около 13:00, автобус проходит досмотр на границе. Это занимает около двадцати минут. Затем, около 15:00, автобус тормозит на обед в Кингсвилле, и, пока детишки беззаботно жуют гамбургеры и пьют колу, героин спокойненько изымается из сидений и перекладывается в грузовики.

Лив задумалась, и в ее голове медленно стал созревать план действий. Она прищурилась и довольно улыбнулась:

– Спасибо за помощь, франкенштейн, не звони ближайшие пару недель, все, пока!

И она хотела было положить трубку, как услышала возмущенный возглас Макса:

– Эй, белоснежка, а ну-ка подожди!

– Ну чего тебе? Я опаздываю. – раздраженно воскликнула Лив, подскакивая с дивана.

– Ты обещала мне свидание, помнишь? E tu ora non può rifiutare, la mia ragazza… («И теперь ты не откажешь, моя девочка…» – с итал.)

Лив вытаращила свои большие бирюзовые глаза, забыв о том, что Макс ее не видит, и возмущенно воскликнула:

– Qual è per te un appuntamento, tacchino? Hai promesso di entrare in possesso di me, e lui ha colto l'aiuto di Johnny! – затараторила она с бешеной скоростью, хотя чувствовала, что еще немного – и она согласится на что угодно. («Какое тебе свидание, индюк? Ты обещал достать мне информацию, а сам воспользовался помощью Джонни!» – с итал.)

Джонни, все еще сидя на диване и уже попивая неизвестно откуда взявшийся у него в руке бурбон прямо из бутылки, горячо посмотрел на Лив и рассмеялся.

– Малышка Лив, соглашайся уже, я практически не помогал ему, клянусь! – и хитро подмигнув, Джонни шепнул:

– Odio guardare come hai soffrire. («Ненавижу смотреть, как ты мучаешься» – с итал.)

Лив вспыхнула от гнева и жгучего стыда и, еле сдерживаясь, прошипела:

– Ладно, павлин ты доставучий, свидание? Нет проблем. Как только закончу все свои дела и состарюсь – я в твоем распоряжении! А ты, Джонни… – Лив прищурилась и испепелила весело улыбающегося непринужденной улыбкой парня на диване. – Не беси меня, иначе я испорчу тебе существование и начну прямо сейчас!

Макс и Джонни одновременно расхохотались, и Макс брутально проговорил:

– Моя девочка, неужели ты думаешь, что когда станешь старенькой, тебе со мной, таким вечно молодым и красивым, будет интересно? Боюсь, радикулит не позволит тебе…

– О, да что же это за проклятье на мою голову! – гневно воскликнула Лив, ощущая, как сильно закипели ее внутренности. – Франкенштейн, если ты не перестанешь говорить, я выдерну затычки для мозгов из твоей головы и засуну тебе…

Куда именно, ни Макс, ни Джонни уже не слышали, взорвавшись таким громким хохотом, что раздраженная и взвинченная Лив со злостью сбросила вызов и, швырнув телефон в голову Джонни, который ловко увернулся, умчалась в свою комнату, заперевшись и бросившись судорожно одеваться.

Через секунду послышался громкий стук в дверь и еле сдерживающийся от смеха голос, хоть и подкрепленный едва заметным чувством вины, проговорил:

– Ну прости, прости, Оливка! Мы же только шутили! Не обижайся, открой дверь! Оливка? Ты слышишь?

И Джонни снова с грохотом забарабанил по двери с той стороны. Лив, кипя от гнева, подлетела к двери и распахнула ее, прошипев:

– Мне некогда с тобой языком трепать, дятел! Я опаздываю, так что иди, займись чем-нибудь…

Джонни удивленно посмотрел в ее большие, пылающие нетерпением, бирюзовые глаза, и перевел взгляд на ее кровать, где уже валялись в беспорядке драные джинсы, кофта и пара туфель, небрежно скинутых для быстроты прямо на одеяло. Его зеленые глаза зажглись любопытством и все той же невероятной игривостью и он спросил:

– А куда это ты без меня собралась?

Лив раздраженно закатила глаза и воскликнула:

– Как куда?? Сегодня же четверг!

– Ну?

– Если я выеду прямо сейчас, – Лив бросила мимолетный взгляд на часы, – то завтра смогу быть на границе в то время, когда поедет его автобус! Я должна видеть все своими глазами! Цвет автобуса, номерной знак, сколько людей и в какой форме его обслуживают, кто водитель, как проходит досмотр… Ну короче все: от начала и до конца, до момента изъятия наркоты в Кингсвилле! Так что отвали от двери, Джонни, не мешай…

Джонни вдруг весело засмеялся.

– Оливка, ну когда, наконец, ты научишься сообщать мне о своих планах заранее, а не в кабине мчащегося на скорости 200 миль в час «Бронко» или не на выходе из квартиры??? Тебе не нужно никуда ехать, у меня есть вся необходимая информация! – и он, сияюще улыбнувшись и хитро сверкнув своими зелеными глазами, достал из кармана флэш-карту и помахал ею перед лицом удивленной Лив.

– Есть информация??? – удивленно спросила она. – Что на флешке?

Джонни таинственно и небрежно пожал плечами и проговорил:

– Видео… фото… Много чего. Но, конечно, если тебе хочется лично…

Лив уже подхватила флешку из его рук и направилась в гостиную, бросив через плечо:

– Захвати остатки шоколадного торта из холодильника. И пару сэндвичей… – Лив легко, так же, как Джонни, перепрыгнула через спинку дивана и, приземлившись на его сиденье, параллельно схватив свой планшет и пристраивая туда флешку, весело посмотрела на Джонни, ловко несущего всю перечисленную еду, и подмигнула:

– Себе, кстати, тоже можешь чего-нибудь взять.

И оба расхохотались.

Жуя сэндвичи и закусывая их шоколадным тортом, который испекла для Лив миссис Портер и который был невероятно волшебным на вкус и просто таял во рту, ребята просмотрели все материалы, которые были на флешке, изредка комментируя и перекидываясь оценивающими фразами, не слишком понятными из-за полностью набитых ртов, после чего замолчали и задумались.

– У меня есть план. – хитро улыбнувшись, проговорил Джонни и они склонили головы друг к другу.


Глава 19

– Автобус готов! – весло заявил только что вошедший в квартиру Джонни, сразу заполняя прихожую своим теплым сиянием, обаятельной улыбкой и огненным, мужским притяжением.

Они столкнулись, когда Лив намеревалась выйти из квартиры и натягивала свои сандалии на тонких ремешках без каблука, стоя спиной к двери и наклонившись к ногам, чтобы застегнуть застежки. Она почувствовала, как Джонни остановился в полуметре от нее и замолчал. Ощущение его горячих и притягательных глаз буквально обожгло Лив пятую точку, прокатилось сверху вниз и обратно по ее ногам и теплым дыханием прошло от спины к ее белокурым густым волосам, свесившимся вниз и закрывшим ее лицо. В груди и животе Лив что-то вспыхнуло, и она, испытывая невероятное стеснение от того, что буквально физически чувствовала на себе брутальный и ласкающий страстью взгляд, поспешно выпрямилась и повернулась к Джонни лицом, откинув непослушные кудрявые локоны за спину.

Джонни выглядел потрясающе в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами и расстегнутыми верхними пуговицами, черных брюках и туфлях. Сунув руки в карманы, он сияющим взглядом зеленых глаз нежно и горячо, медленно прошелся по шее Лив, спустившись на ее грудь, затем на живот и снова к ногам, оценивая «вид спереди», и, наконец, вернулся к ее лицу с милой и невероятно обаятельной, демонстрирующей его чертовы ямочки, улыбкой, внимательно заглядывая в ее большие аквамариновые глаза, которые в данный момент светились недовольством, но и озорным огоньком.

Лив, конечно, ужасно нравился тот эффект, что она производила на своего хоть и друга, но все же невероятно красивого и стройного молодого мужчину Джонни. Она с вызовом и бесстрашием смотрела на него снизу вверх, зная, что ее маленький рост и аккуратная стройная фигурка только выигрывают на фоне его развитой мускулатуры, высокого роста и широченных плеч… Но избавиться от смущения и внутреннего стеснения она никак не могла.

Стоя перед ним в облегающем черном топе на широких лямках, поднимающем ее красивую, округлую грудь, цветастой легкой юбке на широкой резинке, достаточно короткой и открывающей вид на ее стройные ножки, Лив собралась и, сложив руки на груди, раздраженно спросила:

– Ну? Осмотр окончен? Или еще полчасика постоим, попялимся друг на друга…

Джонни тепло расхохотался и, взяв обеими руками Лив за голову, нежно поцеловал ее в лоб, продолжая смеяться:

– Ладно, согласен еще на полчаса! Но учти, Оливка, тебе придется вернуться в ту же позу, в которой я тебя увидел, когда вошел! Это было потрясающе! – его зеленые глаза игриво искрились, и Лив снова ощутила стеснение. Ее щеки вспыхнули, и она поспешила оттолкнуться от Джонни, проходя мимо него к двери и прошипев, гневно угрожая ему пальцем:

– Как же ты мне надоел, маньяк-домовой! И нигде от тебя не укрыться, хорошо, что щеколда в душе имеется!

– Да, жалко… – со вздохом шутливо грустно протянул Джонни и снова расхохотался.

– Ладно, я – в ателье. Скоро приду! – махнула ему рукой Лив и легко побежала вниз по ступенькам, а Джонни, улыбаясь, смотрел ей в след, до последнего окутывая своим теплым сиянием.

Им пришлось выехать около двух часов ночи, чтобы успеть приехать на границу с Мексикой к утру. Джонни раздобыл где-то черный тонированный «Линкольн Навигатор» и теперь восседал за рулем, весело насвистывая в такт музыке, доносившейся из радиоприемника. Лив ехала на соседнем сиденье, скрестив ноги в позе «лотоса» и беззаботно жуя сэндвич. Можно было подумать, что они ехали не проворачивать опасную операцию, а собирались в развлекательный круиз.

Лив перевела взгляд с темной пустынной дороги на Джонни, снова против своей воли отметив внутри себя, как же он красив, и спросила:

– А как автобус окажется на границе? Он прибудет туда вовремя? А он точно похож на тот самый?

Джонни игриво подмигнул Лив.

– Не волнуйся, Оливка, тебе вредно, вдруг ты аппетит потеряешь, чем я тебя тогда задабривать буду? Автобус уже выехал, его пригонит один мой приятель, его зовут Фред Доусен, он мне кое-что должен. Все будет отлично, малышка Лив, не забивай ерундой свою чудесную головку.

Лив расслабилась, и дальше они уже переговаривались на совершенно нейтральные темы.

Около шести часов утра пейзаж за окном в который раз уже поменялся, повсюду были сухие степи, выжженные поля и кое-где торчали низенькие корявые кустарники, абсолютно неподвижные в тихой жаркой погоде. Граница с Мексикой представляла собой два больших, серых двухэтажных здания, справа от которых был ангар для досмотра проезжающих автомобилей, грузовиков и другого транспорта, а посередине выделялась большая арка, через которую, с разрешения работников, автомобили просачивались на территорию США.

Сейчас около арки со скучающим видом бродили двое мужчин, лениво переговариваясь и выжидая желающих проехать в ту или иную сторону. Было достаточно пустынно, но это и не удивительно – в такой-то ранний час.

Джонни остановил «Линкольн» метрах в восьмистах от таможни, чтобы не привлекать внимания.

– Подождем новую смену. – сказал он, внимательно следя за небольшой парковкой для машин работников КПП. Лив смотрела туда же, молча кивнув.

Около половины восьмого мимо «Линкольна» проехал старый «Бьюик» и свернул на вышеупомянутую парковку. Из машины вышел пожилой мужчина в сером костюме. Джонни сморщил нос и отрицательно покачал головой. Лив пожала плечами, и они стали ждать дальше.

Скоро народу значительно поприбавилось, через границу то и дело сновали грузовики и легковые автомобили, а мимо ребят проехало еще несколько машин сотрудников. Парковка постепенно заполнялась.

– Идем. – сказала Лив, и Джонни кивнул. Подхватив черную спортивную сумку, ребята пешком дошли до парковки и, все время поглядывая на здание контрольно-пропускного пункта, спрятались за старенькой, но блестяще отмытой «Тойотой». Наконец, случилось то, чего они ждали: на парковку подъехал маленький «Ниссан» желтого цвета и из него вылезла женщина. Она была средних лет, с темно-каштановыми до плеч волосами, немного полноватой фигурой и чуть вытянутым вперед лицом. На ней красовалась темно-синяя форма работника таможни: рубашка из жесткой ткани с длинным рукавом и юбка из той же ткани с тонкими красными полосками по бокам до колена. Образ завершали старомодные остроносые туфли с серебряными пряжками.

Джонни подмигнул Лив и, достав из сумки марлевую тряпку, пропитанную хлороформом, быстро и тихо двинулся за ни о чем не подозревавшей женщиной. Быстро догнав ее, пригибаясь и прячась между автомобилями, Джонни аккуратно обхватил женщину поперек туловища и Лив увидела, что она испуганно дернулась и попыталась закричать, но Джонни быстро заткнул ей рот и нос тряпкой и женщина тут же обмякла, повиснув на его руках всем телом. Джонни быстро закинул ее на плечо и, притащив к «Тойоте», за которой сидела Лив, положил позади авто. Через секунд тридцать, покопавшись в замке пассажирской дверцы, Джонни открыл ее и они с Лив молча загрузили тело женщины, которую звали Карла Беннингтон из штата Южная Каролина, 38-ми лет от роду (Лив быстро нашла ее бейдж и паспорт в сумке, чтобы выяснить эту информацию), на заднее сиденье автомобиля.

– А она ничего. – шепнул Джонни, разглядывая мягкие, волнистые каштановые волосы, аккуратный нос и минимум косметики на лице. Лив с сомнением посмотрела на Джонни и, ощутив тонюсенький укол ревности в груди, фыркнула:

– Ну вот еще! Не отвлекайся давай!

Выждав еще десять минут, испытывая нервное волнение, ребята, наконец, увидели заехавший новенький «Субару» – пикап, огромное белое чудище, из которого доносилась рэп-музыка. Из кабины выпрыгнул парень в серой рабочей одежде – это был один из тех, кто занимался осмотром технического состояния автомобилей, проезжающих через границу. Именно его-то Лив и Джонни ждали…

Равно как и с Карлой Беннингтон, Джонни осторожно и быстро подкрался сзади к открывшему багажник и копошащемуся внутри парню и легонько похлопал его о плечу. Когда юноша удивленно обернулся, Джонни с сияющей и безмятежной улыбкой размахнулся и точным, сильным ударом в лицо послал его в глубокий нокаут. От сильного удара парня развернуло и отбросило на свою же машину, после чего его безжизненное тело сползло на тротуар.

Лив была и в шоке и в восторге одновременно. Сколько еще скрытых талантов, помимо «шикарной соображаловки», «чертовского обаяния» и «умения вовремя скумекать, что с ней» девушка в нем обнаружит? А пока она думала, восхищенно глядя на своего дружка-красавчика, плод ее раздумий быстро приложил тряпку с хлороформом к лицу блондина и, оглянувшись на соседнюю подъезжающую машину, в темпе схватил его подмышки и поволок его тело к «Тойоте».

– И обязательно было выпендриваться? – старательно скрыв восхищение за раздражением, спросила Лив, глядя, как лицо потерявшего сознание юноши наливается здоровенным фингалом.

Джонни с трудом закинул его тело в «Тойоту», грубо, не церемонясь, уложив на коврики около заднего сиденья, и при этом игриво подмигнул Лив:

– Прости, малышка Лив, но если бы я сразу приложил к его носу хлороформ, он бы легко успел оттолкнуть меня и навалять первым… Так что я решил не рисковать. – весело закончил он, обшаривая карманы белобрысого. – Так-так… Дерек Стивенс, Техас, 32 года… Старичок!

Лив хмыкнула и открыла сумку, которую они принесли с собой: там оказалось два отлично сшитых комплекта униформы работников границы, один женский – темно-синий, как у Карлы Беннингтон, а другой серый – рабочий комбинезон, как у Дерека Стивенса. Не глядя друг на друга и все еще скрываясь между машинами, Оливия и Джонни переоделись и придирчиво осмотрели друг друга.

– Отлично выглядишь! – обаятельно подмигнул Джонни, оглядывая хорошо сидящую рубашку по силуэту, юбку-карандаш до колена и черные замшевые туфли на высоченной шпильке… Впрочем, Лив все равно с трудом доходила Джонни до плеча. Она довольно улыбнулась и подмигнула ему в ответ, оглядывая ответным одобряющим взглядом его серый комбинезон, который только подчеркнул его спортивную фигуру и выделил цвет зеленых глаз.

– Ты тоже ничего, идем?

Джонни кивнул и, подхватив спортивную сумку, в которой было еще кое-что важное, чему предстояло сыграть одну из решающих ролей, двинулся в сторону здания КПП, весело насвистывая и нисколько не волнуясь. Лив передалось его спокойствие и уверенность, и она, грациозно зацокав каблуками по старому асфальту, двинулась за ним, ощущая только азарт и адреналин, разгоняющие кровь.

Войдя в здание и кивнув как ни в чем не бывало охранникам на входе, Лив и Джонни должны были расстаться: коридор, ведущий влево, к комнате ожидания для всех, проезжающих границу, и стойки администрации, увлек за собой Лив, бросившую последний взгляд на Джонни, уходящего вправо, где находился выход к ангару для досмотра автотранспорта, и наткнувшуюся на его сильный, горячий взгляд и притягательные ямочки… В следующую секунду он беззвучно, одними губами произнес:

– Оливка, я всегда рядом… – дальше был жест, намекающий, что в случае чего, она должна только написать ему смс. Лив махнула ему и вошла в комнату для посетителей.

Она была довольно просторной и похожей на вокзал: несколько рядов белых пластиковых стульев, на которых уже восседал здоровенный патлатый мужик в черной кожаной косухе, с шлемом в руках и в мотоциклетных перчатках и здоровых кожаных бутсах; семейная пара, устало положившая головы друг другу на плечи, молодая девушка в милом, голубом платьице, совсем не мило жующая жвачку, и, наконец, за длинной стойкой администратора, подперев щеку рукой, сидела усталая девушка, тоже блондинка, только с короткими прямыми волосами, и что-то смотрела в своем компьютере.

Лив уверенно прошествовала к стойке и, навалившись на нее локтями, быстро и безразлично сказала:

– Привет! Карла заболела, и таможенная служба прислала меня ее подменить.

Блондинка подняла на Лив усталый от длинной, бессонной ночи взгляд и, смерив ее оценивающим выражением недоверия, сменившегося небольшой завистью, медленно проговорила:

– Да мне, вообще-то, по барабану… Я наконец-то могу свалить домой. Сама тут разберешься? – махнула она на компьютер рукой, явно даже не желая знать ответа на свой вопрос.

Лив приподняла бровь и прошествовала за стойку. Ухмыльнувшись, она проговорила:

– О, думаю, разберусь. Не зря же в школе информатику изучала.

Девушка почувствовала отпор и, хмыкнув, удалилась, прихватив свою сумочку и куртку.

Лив уселась на ее место и взглянула в огромное, во всю стену, окно, занавешенное прозрачной голубой шторкой. Там, вдали, она разглядела ангар, и, сделав вид, что работает, девушка стала ждать.

Тем временем Джонни развязной походкой «своего парня», все с той же милой и немного нахальной улыбкой прошествовал в ангар. Остановившись у входа, он неспешно оглянулся вокруг: один мотоцикл «Хонда», явно байкерский, который изучал мужчина в такой же, как на Джонни, униформе, серебристый «Мерседес» – минивен чуть подальше и слева от заваленной всякими запчастями стены – красный маленький «Форд». Вокруг «Форда» с фонариками суетились двое молодых парней, один из которых разглядывал содержимое багажника, а другой смотрел куда-то под капот.

Джонни снова засвистел веселую мелодию и неспешно подошел к парням:

– Здорово, мужики! Меня прислали из таможенной службы вместо этого… как его… – Джонни изобразил туповатую простоту на лице, чтобы не сверкать своими умственными способностями и не выделяться среди местных парней наличием высшего образования. – О, вспомнил! Дерека Стивенсона… Стивенса… Он, кажется, того… Заболел?

По мере его «умной» речи, парни явно проникались симпатией к простому, миловидному парню, который общается, судя по всему, также, как они, не выказывая превосходства или презрения к их низкооплачиваемой рабочей касте.

Один из них, явно постарше, улыбнулся в ответ и лениво протянул руку:

– Понятно, чувак. Ну, я Майк. Бригадир. А это Сид. – он указал на тоненького парнишку, который уже перетряхивал коврики в «Форде» в поисках запрещенных предметов. – Вот тот минивен видишь? – Майк вяло и покровительственно, как у себя в царстве, махнул рукой на серебристый «Мерседес».

Джонни кивнул, закуривая.

– Займись им. Проверь техническое состояние и прошерсти его вдоль и поперек… В таких, обычно, марихуану провозят.

Джонни весело засучил рукава и принялся за работу.

Около двенадцати часов работники ангара пошли в небольшую комнатку с длинным и старым деревянным столом, маленьким телевизором и холодильником. Джонни не пошел обедать, сославшись на то, что, наверное, поест после часу: видите ли там, в таможне, они обедают именно в это время и желудок якобы привык. Майк, ничего не заподозрив, пожал плечами и не стал вдаваться в расспросы.

И вот, около 13:00 послышался тяжелый гул мощного двигателя. И Лив в комнате ожидания, и Джонни в ангаре одновременно посмотрели на дорогу: большой, ярко-красный с белыми продольными полосками, автобус двигался, рассекая пыльный воздух, по шоссе из Мехико, приближаясь к границе. «Началось», – подумала Лив и слегка улыбнулась.

– О, Сантьяго едет! – воскликнул весело Майк. – Это наш постоянный клиент! – пояснил он Джонни. – Каждую пятницу возит этих чертовых детишек в этот чертов Диснейленд… Эх, да если бы у меня была такая работа, я бы уже забил себя насмерть вот тем чертовым домкратом! – хохотнул он, радуясь, как ему показалось, удачной шутке.

Джонни усмехнулся и внимательно посмотрел на автобус. Все, пока что, шло по плану. Автобус тот же, что и всегда. Тем временем, красно-белый гигант неспешно заехал в ангар, и он увидел за рулем темнокожего мексиканца средних лет, с жестким и довольно безразличным, но блуждающим по гаражу взглядом, темно-зеленой клетчатой рубашке и с растрепанными черными волосами. Уже издалека был слышен гомон детских радостных голосов, старающихся перекричать друг друга, и через кабину Джонни заметил силуэты, готовые вырваться на волю.

– Майк, ты не против, если я им займусь? – безмятежно спросил Джонни, закуривая. – Я неплохо разбираюсь в такого рода автобусах, когда-то, было дело, приходилось подрабатывать на них…

Видимо, его слова прозвучали убедительно, потому что Майк пожал плечами и важно бросил:

– Не вопрос, чувак. У нас, наоборот, никто не хочет возиться с этим монстром.

И развернувшись, он скрылся в комнате для персонала вслед за остальными работниками ангара.

Тем временем, Сантьяго ловко выпрыгнул из кабины и все также серьезно смотрел на приближающегося к нему Джонни, подозрительно окидывая его взглядом. Дети же, мальчики и девочки лет десяти-одиннадцати, выскочили из автобуса и бросились врассыпную по ангару, оглашая его дикими криками и испанскими наречиями.

– Привет. Сегодня я осмотрю ваш автобус… Сантьяго, кажется? – легко обратился Джонни, не обращая внимания на то, что тот недоверчиво испепеляет его взглядом, стиснув зубы.

– Обычно автобус досматривает Сид. – наконец, соизволил выговорить он с большим испанским акцентом, делая ударения не на тех слогах.

Джонни пожал плечами, выдерживая взгляд и так же легко улыбаясь, как и в начале.

– Ну и что. Сегодня я гляну твой корабль, не волнуйся, брат, все будет по высшему разряду! – и Джонни, фамильярно хлопнув раздувшегося от такой наглости Сантьяго по плечу, развязной походкой направился в автобус.

Еще какое-то время Сантьяго пристально следил за силуэтом Джонни в салоне автобуса, но, видимо не заметив ничего подозрительного, крикнул на испанском детей и неровным строем повел их в здание КПП.

В это время Лив, которая внимательно следила за ангаром, внутри себя пришла в полную боевую готовность. Наспех разобравшись с другими проезжающими границу и по максимуму освободив комнату ожидания, она приготовилась встречать Сантьяго и двадцать неугомонных ребятишек.

Когда они вошли, то дети, видимо, с облегчением освободившись от необходимости идти куда-то скучным и ровным строем, разбежались по всей комнате, громко вереща и играя в догонялки.

Лив встала, чтобы поприветствовать Сантьяго. Ее роль была простой – удержать этого типа здесь как можно дольше. Она знала, что автобус отправляется всегда в 13:20, поэтому любая задержка для человека, перевозящего пять тонн героина через границу, моментально вызовет подозрение.

Сантьяго хмуро подошел к стойке и пристально осмотрел улыбающуюся приветливой улыбкой Лив, затем с сильным испанским акцентом проговорил:

– А ты еще кто такая?

Лив удивленно подняла брови, сделав озадаченный вид:

– Добрый день, мистер. Я – администратор, меня зовут Джилл. Будьте добры, назовите номер вашего транспортного средства и цель поездки в США.

Сантьяго молчал еще с полминуты, но Лив уже деловито уселась за компьютер, ожидая его ответа и внутри себя начиная потихоньку закипать.

– Какого черта… – процедил он, явно не на шутку злясь. – Здесь должна сидеть Карла! Здесь ВСЕГДА сидит Карла. – проговорил Сантьяго, сделав особый упор на слово «всегда».

Лив ощутила просто волну гнева, проносящуюся у нее внутри тела по всем органам, и, натянуто улыбнувшись, но все же сверкнув ледяным взглядом на Сантьяго, она процедила:

– Карла заболела. Я ее подменяю. Назовите номер транспортного средства и цель поездки. – холодно проговорила Лив, удержавшись от того, чтобы добавить: «Или я твой автобус по запчастям разберу, горилла ты немытая».

Сантьяго открыл было рот, но тут вопли детей поднялись до невозможных децибел, и он развернулся и властно им что-то прокричал по-испански, указав на пластиковые стулья. Дети немного успокоились и расселись по местам, продолжая шуршать и хихикать. Сантьяго посмотрел на Лив и проговорил:

– Экскурсионный автобус номер «DZL-14-93» компании «Orion Bus Industries», следуем по маршруту Мехико-Орландо, цель поездки – Диснейленд.

Лив удовлетворительно кивнула, печатая все, что сказал Сантьяго, но краем глаза все-таки следя за ангаром.

– Спасибо, мистер…

– Джеваро.

– Спасибо, мистер Джеваро. Присаживайтесь. Сейчас мы проведем досмотр вашего автобуса. Это не займет много времени. – улыбнулась ему Лив, внутри себя грозно зашипев: «Чтоб ты сдох, наркодиллер хренов! Диснейленд! Гребаный ублюдок Блейк совсем того!».

Дети, хоть и сидели на местах, но галдели так, что скоро мозг Лив застучал как отбойный молоток. Сантьяго занял крайнее место, иногда бросая на Лив пристальный и очень недоверчивый ледяной взгляд, и, видимо привыкнув к балагану детских фальцетов, не обращал на ор никакого внимания.

Лив встала и вышла из-за стойки, сунув руки в карманы рубашки, которые она предусмотрительно набила клубничными леденцами. Вытащив горсть конфет, она крикнула детям:

– Эй, народ! Кто будет конфетку?

На секунду воцарилась тишина. Десятки глаз сумрачно уставились на Лив и разноцветные фантики у нее в руках, но дети не двинулись с места. Лив совершенно не разбиралась в психологии детей, но их насупившиеся физиономии привели ее в замешательство. Вдруг один ребенок из дальнего ряда кресел что-то обиженно прокричал на родном языке, глядя на Лив.

Лив удивленно подняла бровь и посмотрела на Сантьяго:

– Чего это он?

Сантьяго выдавил ледяную ухмылку и проговорил:

– Он сказал, что они уже не маленькие, чтобы есть конфетки.

Лив захохотала, теперь сообразив, в чем дело. Видимо в возрасте одиннадцати лет начинаешь чувствовать ту черту, за которой находится переход во взрослую жизнь, такой желанный и далекий…

Она пожала плечами, сделав безразличный вид, и сунула конфеты обратно, достав одну и демонстративно ее разворачивая.

– Ну не хотите, как хотите. Мне больше достанется… – с хитрой ухмылкой протянула она, запихивая конфету в рот, и в этот момент к ней подскочила девчушка, протянув к ее карману свою маленькую ручонку. Уловка сработала, и через секунду Лив уже окружила толпа снова радостно и громко верещащих детей, толкающихся и дерущихся ради того, чтобы получить конфетку первым.

На тот момент, пока они с удовольствием сосали, стало вдруг тихо, и Лив облегченно уселась на свое место… заметив краем глаза стремительное движение: это Сантьяго подлетел к стойке и, гневно сопя, проговорил:

– Почему так долго? Мы в это время обычно уже выезжаем! – он указал на часы на стене, показывающие 13:22. – Мы не должны выбиваться из графика! – гневно воскликнул он, и Лив буквально ощутила волну напряжения и страха, исходившие от него.

Она натянула дежурную улыбку и сняла трубку местного многоканального телефона.

– Успокойтесь, мистер Джеваро. Я сейчас позвоню в ангар и все уточню.

Лив спокойно стала набирать номер на небольшом черном аппарате.

В это время Джонни делал вид, что занимается осмотром автобуса: он заглядывал под сиденья, на полки для сумок, изучил кабину водителя и бардачок в панели приборов… И он ждал, когда на него перестанут глазеть из комнаты отдыха другие работники ангара. Когда, наконец, все парни занялись разговорами и потеряли к новичку всяческий интерес, Джонни выпрыгнул из салона и залез под капот автобуса. Наскоро изучив содержимое, Джонни определил бачок с тормозной жидкостью, прикрепленный к главному тормозному цилиндру, и четыре толстых и довольно прочных на вид тормозных шланга, уходящих под днище автобуса. Бросив быстрый взгляд на занятых болтовней работников ангара, Джонни схватил кусачки, лежащие у стены в груде других инструментов, по размеру напоминающие гигантские ножницы из комедийных сериалов, и в мгновение ока надрезал один из шлангов в нескольких местах.

После этого, выбросив кусачки, он быстро переместился под автобус, якобы изучая его там. В эту минуту послышались шаги и Джонни увидел потрепанные белые кеды и услышал голос Майка:

– Эй, чувак, ты скоро? Звонили из комнаты посетителей, Сантьяго уже психует…

Джонни выкатился из-под автобуса и встал.

– Я обнаружил проблемы с тормозами, Майк. Иди, покажу… – и он подвел Майка к капоту автобуса. Указав на треснутый в нескольких местах шланг, Джонни развел руками:

– Тормозная жидкость не течет, но нужно проверить, выдержит ли шланг нагрузку. Я могу выехать вон на эту площадку, прокатиться и посмотреть, что будет со шлангом… – протянул безразлично Джонни, как бы давая понять, что эта инициатива – вынужденная мера, а сам он вовсе не горит желанием возиться с автобусом весь день.

Майк нахмурился и покачал головой.

– Да… Дела… Такого еще не было, он всегда приезжал как огурчик… – Майк вздохнул и махнул рукой. – Ладно, прокатись. Я поговорю с Сантьяго. Это же все-таки чертовы дети…

И Майк пошаркал обратно в комнату персонала к телефону. Джонни в этот момент украдкой бросил взгляд на свою спортивную сумку: она покоилась у дальней стены, среди груды покрышек и мешков с мусором. Отличное место… И никого не должно зацепить…

Он улыбнулся своей триумфальной улыбкой и, легко запрыгнув в кабину, завел двигатель и вывел автобус из гаража. Отъехав метров на сорок от ангара, Джонни сунул руку в карман и нащупал маленький пульт дистанционного управления.

– Ну что ж, начинаем с конца… с фейерверка. – весело проговорил он и нажал на кнопку.

Оглушительный взрыв был виден и слышен повсюду, включая и комнату для ожидания. Дети, Лив и Сантьяго сначала секунду ошарашено смотрели на огромный огненный шар, расцветший в задней части ангара, а затем мальчишки и девчонки с криком бросились к окну, восторженно вереща и буквально впечатывая носы в грязное стекло. Лив тоже изобразила панику, схватилась за голову и кинулась было в коридор, но там неслась огромная толпа работников, часть из которых, как было видно из окна, уже бежала по площадке к ангару.

– Что это такое? Что случилось??? – для приличия крикнула Лив, но по степени ужаса и возмущения ей было очень далеко до Сантьяго…

– Что здесь, черт бы вас побрал, происходит??? – заорал он так, что дети примолкли и с удивлением уставились на него. Сантьяго подлетел к Лив и вцепился ей в локоть, заглядывая в лицо красными и выпученными от гнева глазами. – Я вас спрашиваю, паршивая…

В эту секунду Лив ощутила вибрацию мобильника. Это сигнал от Джонни. Они договорились, что пока Лив будет вести водителя и детей к месту событий по коридорам, он успеет проскочить опустевшую арку, отделяющую Мексиканскую землю от Американской, и подменить автобус… Десять минут. Время пошло.

Лив вцепилась в руку Сантьяго и изобразив шок, крикнула с обидой в голосе:

– Откуда же я знаю, сэр?? Я и сама тут первый день… Вы что, думаете, это я там что-то взорвала??? Господи Боже, да идемте же, посмотрим, нужно убедиться, что никто не пострадал!

Сантьяго зарычал.

– Да мне плевать на вас, ваши взрывы и ваших криворуких работников! Верните мне МОЙ АВТОБУС СРОЧНО!!! – заорал он, переходя на визг, и Лив еле удержалась, чтобы не захохотать над ним.

– ХОРОШО, ИДЕМТЕ!!! – также громко крикнула она, постаравшись говорить обычным голосом, чтобы не превратить диалог в шоу пародий. – Дети!

И она повела пылающего яростью Сантьяго и щебечущих в неописуемом восторге детей по длинным коридорам, план которых она запоминала последние три дня. Ошибиться дверью или лестницей нельзя, иначе можно серьезно подставиться…

Пока Лив, Сантьяго и ребятня петляли по серым, облупившимся коридорам здания таможни, Джонни, воспользовавшись переполохом, вызванным взрывом, дождался той секунды, когда все стекутся к месту происшествия, оставив на некоторое время свои посты. Подъехав к арке, Джонни выглянул и, убедившись, что никто за ним не наблюдает, поддал газу и въехал на территорию США. Время на часах показывало 13:28. Джонни переключил скорость и погнал вперед по дороге. Где-то через триста метров от здания КПП дорога резко вздымалась наверх, на небольшой холм, за которым его уже невозможно было увидеть со стороны границы.

Две минуты – и Джонни уже затормозил у обочины, останавливаясь в паре метров от точно такого же красного с белым автобуса, с тем же номерным знаком и той же небольшой вмятиной на левом борте.

Возле автобуса-двойника стояли пара мужчин. Один был высок и очень худ, в штанах цвета хаки с накладными карманами и темно-зеленой футболке, а второй вполне мог сойти за красавчика с светлыми, волнистыми волосами, локонами спадавшими ему на лоб и затылок, с приятной подтянутой фигурой, на которой красовалась белая футболка, джинсы и модные кеды и с какой-то замысловатой татуировкой на левой руке.

Джонни торопливо выскочил из автобуса и, подбежав к парням и быстро пожав им руки, скороговоркой протараторил:

– Привет, Стив, Фред, у нас не больше трех минут. Начнем?

– Как скажешь, Джонни. – ухмыльнулся высокий парень по имени Стив, и вся троица на предельной скорости замелькала из автобуса в автобус, перекладывая багаж и детские вещи на те же места, на которых они находились.

Через три минуты Джонни уже сидел в кабине водителя, где на зеркале заднего вида красовались какие-то брелоки в виде змеек (которые не забыл захватить Джонни, понимая, что в первую очередь Сантьяго заметит пропажу своих вещей, а тогда и станет понятно, что автобус совсем не тот, который был в начале), и давил на газ, со всей скорости пересекая холм и спеша обратно к контрольно-пропускному пункту.

Приближаясь к арке, он увидел вереницу оставленных то там, то здесь автомобилей, а проезд так и оставался открытым. Звук пожарных сирен, догоняющий Джонни сзади, оповестил о том, что, видимо, все ушли туда, где был взрыв, и возможно кто-то пострадал. На большой скорости проскочив через арку, Джонни вылетел на площадку перед ангаром и, затормозив как можно тише, вышел из автобуса, глядя на большую дыру в задней стене ангара, языки пламени, распространяющиеся от покрышек к утеплителю в старых, железобетонных стенах, и толпу народа, суетящегося туда-сюда по ангару.

В эту же секунду сзади к нему подошел Сантьяго и туча детей, показывающих на ангар пальцами и галдящая, как стая сорок, а за ними Лив, еле сдерживающая, судя по искрящимся большим глазам, дикий гнев.

– Какого черта тут творится??? Что взорвалось??? Автобус готов?? – заорал Сантьяго, переминаясь с ноги на ногу и сжимая кулаки.

Джонни обаятельно улыбнулся и подмигнул.

– Классно бабахнуло, правда? Кажется, это газовый баллон в одной из старых тачек хренакнул! Слава Богу, никого рядом не было, а то… Ну ладно, приятель, в порядке твой корабль, можешь загружать выводок и ехать…

Лив поразилась, как легко Джонни общается и даже умудряется сохранять свой магнетизм и тепло в условиях такого явного давления со стороны. А главное, Сантьяго действительно не нашелся, что ответить на такое благодушие, и, крикнув своим детям по-испански, открыл дверь в салон и через десять минут, когда все гиперактивные детки, наконец, заняли свои места, разогнался и, явно спеша, порулил на территорию США.

Джонни и Лив переглянулись и, взявшись за руки, быстро побежали через арку, пока их не заметили. Подобрав свои вещи, которые так и валялись около «Тойоты», где по-прежнему мирно спали Карла Беннингтон и Дерек Стивенс, они уже более спокойно пошли по трассе в сторону холма.

– А где «Навигатор»? – спросила Лив, удивленно глядя на то место, где они его оставили, когда приехали сюда.

Джонни игриво улыбнулся и подмигнул.

– Я попросил своих друзей забрать его. А мы поедем на достоянии «Orion Bus Industries». И вообще, Оливка, крутым парням и девчонкам не пристало ездить все время на одном и том же…

– А ты что, тоже крутой, лещ мелкозерный? – захохотала Лив, легко шлепнув Джонни по плечу.

– Конечно! – самодовольно сияя, улыбался Джонни. – Ты разве не видела, как я вырубил того парня?

– Какого еще?.. Ах, того…

Солнце уже давно село и наступила ночь. Автобус стоял на высоченном холме, густо поросшим травой, с которого открывался вид на маленький городок Хейгерстаун, в пятидесяти километрах от Нью-Йорка. В салоне и кабине автобуса был включен свет, а из раскрытых дверей на холм вытекала рок-музыка, звучавшая на одном из местных радио.

Но свет в ночи создавался не только электрическими лампочками автобуса. Джонни и Лив сидели на холме, весело переговариваясь и жуя гамбургеры, а перед ними пылал здоровенный костер, от которого, правда, пахло не приятным запахом горящего полена, а противной синтетической вонью. Так горел героин, освещая собой тьму метров на тридцать вокруг.

– Интересно, что сделает Блейк, когда узнает, что пять тонн наркоты пропали? – весело спросила Лив, посмотрев на свои стройные ноги в тех же сандалиях, в которых она была утром. Они с Джонни уже успели переодеться и сейчас их «наряды» служащих КПП горели вместе с героином в одном братском костре.

Джонни лежал на спине, закинув одну руку под голову, а во второй держа гамбургер, и, глядя на звезды, безмятежно проговорил:

– Не знаю. Я бы для начала свернул шею этому мерзкому типу Сантьяго. Но, думаю, Блейк этим не ограничится.

Лив нахмурилась и посмотрела на Джонни. В отблеске костра его глаза, казалось, полыхали зеленым пламенем ярче, чем обычно. Она нежно осмотрела его темные, волнистые волосы, необычайно красивый профиль, мускулистую грудь, проглядывающую через наполовину расстегнутую рубашку и длинные сильные ноги в черных брюках и туфлях. Она снова поймала себя на мысли, что он как будто притягивает ее взгляд, не дает оторвать от себя глаз и заставляет восхищаться собой, но как-то невольно, как будто неосознанно для себя…

– Думаешь, он догадается, что это сделали мы?

Джонни посмотрел на Лив игривыми глазами, тепло улыбнувшись.

– Не «мы», а ты. Обо мне он, пока что, не догадывается. Иначе мой отец уже давно попытался бы перекрыть мне крышу. – весело проговорил он.

Лив хотела было сказать, что и лучше, если он вообще никогда не узнает об участии Джонни во всей этой истории, но в этот момент мобильник в кармане брюк парня громко затрезвонил. Джонни, не торопясь, достал его, скучающе глянул на экран и ответил, включив громкую связь:

– Макс, мой дорогой друг! А я все думал, как скоро ты позвонишь.

Лив ощутила резкую, горячую волну, нахлынувшую ей на лицо и с раздражением к себе заметила, как затряслись ее руки… Как же ей хотелось слышать его голос постоянно, видеть его синие глаза, почувствовать силу его рук… Ну вот что за дура!

– Джонни, куда, черт возьми, подевались пять тонн героина из автобуса Блейка??? – озорно и весело воскликнул Макс брутальным и обаятельным голосом.

Джонни улыбнулся и довольно переглянулся с робко улыбающейся Лив.

– Ну… как тебе сказать… Они горят в аду. – проговорил он, посмотрев на костер. – А что такое, Максик? Уже началась ломка?

– Да, я как раз собирался занюхать пару килограммчиков, а тут такое… – с сарказмом ответил Макс. – Но и это отходит на второй план! Главный вопрос – КАК???

– О, да это было легко, франкенштейн! – язвительно воскликнула Лив и продолжила голосом профессиональной сказочницы:

– Мы с Джонни случайно познакомились с одной милой старушкой, так вот, бабуся оказалась настоящей колдуньей! Ты только представь: стоит пожилая женщина с прямыми, седыми, как паутина, волосами посреди холма над городком Хейгерстаун, что в пятидесяти километрах от Нью-Йорка, и возводит руки к звездному небу! А перед ней костер горит, да такой сильный, что пламя вздымается выше ее самой! Вот эта самая бабуля и наколдовала, чтобы чертов наркотик исчез из салона автобуса с милыми мексиканскими детишками и попал прямо в ее дьявольское пламя! И все это, главное, по такой смешной цене – голова брюнетика с синими глазами…

Джонни слушал всплеск фантазии, еле сдерживая дикий хохот, рвущийся наружу, а Макс не утруждал себя – хохотал громко и от души. Переключив голос в режим родной тональности, Лив сатирически проговорила:

– И вообще, павлин, ты хоть знаешь, что с такими, как ты, любопытными делают на базаре и что конкретно им отрывают?

Все, взрыв хохота слышно было, наверное, в самом далеком уголке Хейгерстауна. Смеясь, Макс проговорил:

– Снежная королева… Насчет оторванных частей тела не знаю, но вот бабуська из твоего рассказа как-то уж очень смахивает на тебя по описанию… Джонни, ты не находишь?

И снова дикий ржач, во время которого Лив постепенно чувствовала, что ей никогда не перехитрить этого зарвавшегося, наглого и самоуверенного красавчика, что неимоверно бесило ее, потому что она хотела быть сильнее. Бросив на Джонни гневный и укоряющий взгляд, Лив тряхнула своими пышными волосами, откинув их за спину, и беззвучно показала другу кулак.

Просмеявшись, Джонни весело проговорил, наклонившись к трубке:

– Макс, не буди в ней зверя, мне с ней еще до дома целых пятьдесят километров ехать! И, кстати говоря, я с ней еще и живу.

– Меня это не удивляет, дружище, ты уже давненько испортился. – легкомысленным, шутливым тоном заявил Макс. – Но все-таки интересно, как вы это провернули? Блейк чуть все волосы вместе с кожей головы на себе не оторвал, пока орал на Сантьяго и других своих людей, причастных к этому… Его голос через два этажа чуть не оглушил Генри, который, кстати, малость глуховат стал с возрастом… – помолчав, Макс все также легко добавил:

– Ну и догадайся, белоснежка, что повлекло за собой данное происшествие?

Лив язвительно и холодно хмыкнула.

– Дай угадаю: Блейк хочет поцеловать меня в задницу?

Макс поцокал языком.

– Ай-яй-яй, плохая девочка! Давно пора уяснить, что это не Блейк, а я хочу поцело…

– Максик, не отходи от темы. – со смехом проговорил Джонни, глядя на Лив и явно замечая, как ее щеки заливает румянец.

– Извините. Так вот, Блейк увеличил количество людей, направленных на твои поиски и да… Он ненавидит тебя всей своей мелкой, уродливой душонкой, но я скорее склоняюсь к мнению, что он без ума от тебя и его аж подбрасывает от восхитительной мысли о том, что именно он сделает с тобой, когда ему удастся тебя укротить. Так что, белоснежка, ты в смертельной опасности. – весело и беспечно закончил он.

Лив прищурилась, глядя на догорающий костер и пытаясь умерить свой гнев, который, при упоминании о Блейке и его мотивах, вспыхивал в ней россыпью обжигающих искр в груди.

– Пусть не расслабляется ушлепок, это я только разминаюсь. – с мстительным удовольствием проговорила Лив, а Джонни ухмыльнулся.

– Джонни, кто вживил этой девочке мозги упрямого мужика? – шутливо спросил Макс. – Она наверняка опять не захочет слышать, так что передай ей, то если она не остановится, Блейк подключит Генри к своей проблеме, а Генри не будет мелочиться и попрет напрямую против Эйдена, ну а у нашего великого короля всея Нью-Йорка хватит сил, чтобы стереть в порошок не только всю многочисленную армию Уолшей, но и вообще всех носителей этой фамилии по всему миру… И кстати, не хотелось бы напоминать, но я тоже вхожу в семью Уолшей и занимаю далеко не последнее в ней место… Так что, белоснежка, пора идти со мной на свидание! Через пару недель от меня, скорее всего, уже ничего не останется, так что жалеть об этом будешь недолго… – хитро, но очень горячо и невозможно обаятельно вдруг проговорил Макс, как всегда переведя стрелки в интересующую его плоскость.

Лив ухмыльнулась, хотя Макс заставлял ее ужасно нервничать, а главное, ее сердце просто мечтало пойти с ним хоть на край света… Она так давно его не видела…

– А если я через пару недель приду к тебе на могилку, заезженная ты пластинка, это считается?

– Я боюсь, у нас могут возникнуть трудности с… общением. – со смехом проговорил Макс.

Лив пожала плечами.

– А по-моему, это было бы великолепно: ты молчишь, я… хм… ладно, тоже молчу – идеальное свидание!

Макс горячо ухмыльнулся и игриво добавил:

– А как же секс?

Лив ощутила, как гнев волной резко накрывает ее чувство самоконтроля и бушует только сильнее от того, что эта тема очень деликатна для нее… Да, короче, больная тема, делающая ее жалкой, неопытной маленькой девочкой… или старой девой, что еще хуже.

– Какой тебе, к черту, секс, горилла??? Еще раз подкатишь ко мне с таким предложением, и я…

Она не договорила, Джонни взял телефон, переключил его в обычный режим и, приложив к уху, весело сказал:

– Если желаете узнать, что с вами сделают за такие слова – нажмите один. Если хотите уточнить, куда вам следовало бы пойти – нажмите два… Ну а если хочешь схлопотать по роже от лучшего друга, нажми три… Я серьезно, Макс, завязывай со своими недвусмысленными предложениями! – пауза, Джонни хмуро слушал, а затем добавил:

– Макс, ну не дури ты, конечно пойдет, куда она денется…

Лив, которая только что с благодарностью любовалась Джонни, заступившемуся за нее в этой словесной перепалке, вспыхнула, готовая открутить своему другу голову. Ну как он мог такое сказать??? Как мог дать Максу понять, что он ей небезразличен??? Она так сильно пытается скрыть это чувство, что внутри нее все болит, а он?..

– Джонни… – прошипела Лив, вскакивая на ноги. – Это я тебя сейчас кое-куда дену!..

Джонни быстро поднялся и, отступая от Лив задом, глядя на нее задорными, огненными зелеными глазами, быстро протараторил в трубку:

– Извини, дружище, мне пора, не поминай лихом! Все, пока! – и Джонни со смехом бросился бежать вокруг автобуса, а Лив неслась следом и кричала:

– Ну вот какого дьявола ты ему это сказал??? Он ведь будет думать, что я ломаюсь ради того, чтобы набить себе цену, ну а на самом-то деле я без ума от него!!! Да стой ты, придурок… Ох… – Лив затормозила, уперев ладони в коленки и пытаясь отдышаться. Джонни быстро бегал и сейчас уже выглядывал с другой стороны автобуса. Посмотрев на подругу и оценив по ее виду, что она больше не представляет опасности, он вышел и осторожно подошел к ней, тепло улыбаясь.

– На самом деле он ничего такого не думает, Оливка. Твои отказы только стимулируют в нем азарт и мужское желание получить то, что не дается, любым путем. Ну и, наконец, даже если он и поймет, что нравится тебе, что в этом плохого, Оливка? В мире взрослых людей это нормально: встречаться, ходить на свидания, нравиться друг другу и заниматься сексом.

Лив густо покраснела и отвернулась от этих ясных и таких проницательных зеленых глаз Джонни. Он как всегда прав, а она как всегда маленькая дура… В груди что-то болезненно сжалось, и она, обхватив себя руками и желая бросить вызов самой себе, сделала усилие и храбро и уверенно посмотрела на Джонни:

– Может домой поедем? Два часа ночи уже. Или ты хочешь еще пару часов поговорить о взаимоотношениях полов?

Джонни улыбнулся и взял Лив за руку, заглядывая ей в глаза и, кажется, прочитав все ее эмоции.

– Идем, Оливка. Поедем на автобусе. – и он потащил ее в темноту, к дороге.

– Эй! Вот же автобус! – удивленно махнула Лив на того гиганта с белыми полосками, на котором они приехали.

– Вообще-то, Блейк именно его и ищет. Предлагаешь заявиться на нем в Нью-Йорк? Ну и, в принципе, можем тогда сразу к Блейку поехать, зачем оттягивать удовольствие…

– Замолкни ты уже, трещотка Джонни.

– Ладно-ладно… – шутливо обиженный тон, а через секунду…

– А ты знала, что в этих местах водятся дикие кабаны?? Говорят, они едят людей…

Так в веселой болтовне и шутливых препирательствах Лив и Джонни шли по темной трассе в сторону Хейгерстауна и вскоре набрели на одну из остановок в пригороде.

За три часа с двумя пересадками ребята, наконец, доехали до старого, правда не совсем доброго, Нью-Йорка и, взяв такси, поехали в Даун-Таун. Остановившись за пять кварталов от дома, они решили пройтись пешком, чтобы не привлекать внимание к подъехавшему в спальный район посреди ночи такси.

Лив еле волочила ноги и безостановочно зевала. Всю дорогу она безмятежно спала у Джонни на плече, который, благодаря своей работе в баре, научился не хотеть спать всю ночь, но все равно ощущала дикую усталость.

Улица была пустынна, не считая двух пьянчуг на той стороне дороги и изредка проезжающих автомобилей. В свете фар одной из них мелькнул фонарный столб, мимо которого лежал их путь, и Лив ощутила, как Джонни резко остановился.

– Джонни, ты чего… – зевая, спросила девушка, заметив, что тот с огромным вниманием разглядывает какую-то бумажку на столбе.

Джонни горько ухмыльнулся и, сорвав объявление, протянул его Лив.

– А я все думал, когда же твой папаша, наконец, предпримет активные действия? Вот он и полицию подключил.

Лив удивленно посмотрела на полицейскую распечатку и увидела свою фотографию крупным планом, кстати говоря, не самую худшую. С листочка на нее смотрела девушка с непослушными, пышными, светлыми волосами, россыпью кудрей покрывавших ее плечи, большими, красивыми глазами, аккуратным носиком и пухлыми губками. Фото было черно-белым, так что Лив с трудом разглядела на себе аккуратную блузку и сразу вспомнила ее: бежевая блузка с красивой, украшенной стразами пуговицей на шее, с рукавом в три четверти и слегка свободным силуэтом… Нежный шелк… Она сразу узнала это фото – в ее личном деле из пансионата было такое же. Она презрительно хмыкнула и прочитала вслух текст под фотографией:

– Внимание разыскивается девушка Оливия Абрамс 1993 г.р. особые приметы рост 153 см маленькая стройная волосы белокурые пышные глаза голубые пропала две недели назад из района Верхнего Ист-Сайда просьба всех кто ее видел позвонить по телефону 531-42-38… – речитативом пробубнила она и ухмыльнулась. – Надо же! Папочка ради этого даже удосужился заглянуть в мое личное дело! Только он забыл добавить: «Осторожно! Девочка злая и очень кусается». Не зря же у меня было восемь психотерапевтов.

Лив скомкала бумажку и бросила ее в урну. Джонни спокойно проговорил:

– Эйден в любом случае тебя найдет. Если нужно, он заставит все американские спутники работать с этой целью, тут вопрос времени. Так что теперь любой, кого ты встретишь на своем пути, может сразу позвонить Брайану и…

– Так это телефон Брайана? – хохотнула Лив.

– И… – Джонни не договорил. На улицу, по которой они шли, свернула полицейская патрульная машина, мелькая маячками и двигаясь неспешно, вырывая куски пейзажа спального района из темноты.

Джонни быстро схватил Лив за руку и дернул к темному крыльцу ближайшего подъезда. Пригнувшись за обшарпанные кирпичные перила и спрятавшись в густую тень, ребята дождались, пока машина полиции не скроется из виду, и тогда вышли из своего укрытия.

– Ну вот этого еще не хватало, старый осел совсем охренел! – вспылила Лив. – Теперь от каждой собаки на улице прятаться! Погоди, папуля, я и с этим разберусь, вот увидишь! – шипела Лив, обхватив себя руками и стремительно шагая к дому.

– Интересно, Оливка, как же ты собралась… Да черт возьми! – Джонни снова схватил Лив и стремительно дернул ее в темный проулок между домами.

По улице также неспешно, как полицейский патруль, ехал черный, тонированный «Кадиллак». Лив и Джонни прижались к стене, стараясь не шевелиться, и девушка отчетливо увидела номер автомобиля… О да, ошибки быть не может. «Кадиллак» точно принадлежал людям ее отца. Подождав, пока он уедет, Джонни с видом «я же тебе говорил» посмотрел на Лив:

– Как ты думаешь, Оливка, сколько таких еще разъезжает по городу и ищет одну чокнутую девицу, которая решила повоевать с крупным мафиози без ведома ее папочки? А теперь добавь ко всем этим машинам и полиции тачки Генри и Блейка и еще твои милые фотографии на каждом столбе…

Лив раздраженно всплеснула руками.

– Короче, Джонни, что ты хочешь сказать?

Джонни схватил ее за руку и потащил по улице, на ходу срывая объявления с ее фотографией со столбов и остановок.

– Я хочу сказать, что тебе нужно позвонить отцу и все с ним уладить, гораздо проще будет действовать сообща, чем бороться еще и с его огромным давлением.

Лив вытаращила на него глаза.

– Да ты тоже совсем охренел, Джонни! Нет, нет, нет, нет, нет! Папаша не верит мне, ты слышал, как он недавно устроил обстрел ниггеров в Гарлеме??

Лив была права. Последние пару недель сводки новостей пестрели заголовками о мафиозных разборках с различными афроамериканскими группировками, при чем Эйден не ограничивался одиночными убийствами, а нападал с фантазией и даже особым изяществом: обстрелы из двигающихся автомобилей, поджоги, грабежи и прочее, прочее… В общем, Эйден был поглощен войной с афроамериканской расой, которая в его ситуацию попала совершенно случайно, зато теперь их враждебному отношению к боссу Нью-Йоркской мафии не было предела.

– Оливка…

– Нет, Джонни!

– Но…

–Нет!

Тихо препираясь, они вошли в подъезд и поднялись на свой этаж. Время приближалось к пяти утра, и Лив, доставая ключи от квартиры, старалась действовать как можно тише, чтобы не разбудить…

Впрочем, в ту секунду, когда Лив тихо проворачивала ключ в замке квартиры А-20, дверь квартиры А-21 с шумом распахнулась и на площадку вышла миссис Портер в домашнем зеленом цветастом платье, теплой, пушистой белой шали на плечах, шерстяных носках и мягких махровых тапочках. Ее ярко красные волосы блеснули в тусклом свете грязной лампы над их головами, а серые глаза сияли ужасным волнением. В руке она сжимала какую-то бумагу.

– Оливия! Джон! Где вы были?? – с беспокойством спросила миссис Портер.

Лив виновато опустила глаза и пробубнила:

– Простите, миссис Портер, мы вас разбудили, видите ли…

Но миссис Портер не дослушала и затрясла бумагой у нее перед носом.

– Оливия! Что это означает?? Ты… пропала?? Кто тебя ищет?? Да как такое может быть???

Лив и Джонни увидели сорванное объявление с фотографией Лив и одновременно вздохнули. Прибитая усталостью, желанием спать и опустошением от сознания того, что по улицам разъезжают десятки «Кадиллаков», пасущих ее, как овечку на лугу, девушка грустно повернулась и, скинув сандалии, прошла в гостиную. Джонни последовал за ней, а миссис Портер прикрыла дверь и посеменила, размахивая объявлением, за ними.

– Оливия, как это понимать??? Милая… – проскрипела миссис Портер, сложив руки в упросительном жесте.

Джонни развернулся к ней и взял ее за плечи, проникновенно и успокаивающе заглядывая ей в глаза:

– Миссис Портер, понимаете… Лив ищет ее отец. Он очень страшный и влиятельный человек… И ей пришлось уйти… – Джонни задумался, и тут голос подала Лив:

– Мне пришлось уйти, потому что он ненавидит меня. Он думает, что это из-за меня умерла моя старшая сестра, но я здесь ни при чем. – Лив вздохнула и подошла к миссис Портер, которая в ужасе и жалости смотрела на нее. – Мой отец – чудовище. Он избивал меня, и я сбежала… Миссис Портер, прошу вас, не выдавайте нас! Никто не должен знать, что мы здесь… Эта квартира… Она стала мне роднее, чем мой собственный дом за двадцать два года. Пожалуйста. – выдохнула Лив.

Миссис Портер какое-то время смотрела в глаза Лив, как будто пытаясь найти подтверждение ее словам, и, наконец, вздохнула:

– Даже не знаю, в праве ли я… Ну ладно. – с тяжелым вздохом согласилась она. – Ребята, вы хоть видите, что именно вы едите? Одна пицца – это же вредно! – и миссис Портер направилась к выходу из квартиры. – Я вам котлет нажарила и сделала картофельное пюре – оно в холодильнике. – остановившись у двери, она повернулась и снова тепло, как на родную дочь, посмотрела на Лив. – Там на верхней полке пирожные… Джон, проследи пожалуйста, чтобы Оливия не съела все сразу – это вредно для желудка! И не гуляйте так поздно – на улице много бандитов, уж ты-то, дорогая, должна помнить… – заботливо проговорила миссис Портер, бросив выразительный взгляд на живот Лив, в том месте, где у нее была повязка.

Лив и Джонни одинаково благодарно улыбнулись и хором ответили:

– Спасибо, миссис Портер!

– Спокойной ночи, ребятки. – проскрежетала старушка с улыбкой и ушла к себе.

– Фу. Наконец-то. – Лив, как зомби, двинулась к себе в комнату и, не раздеваясь и все еще думая о том, какая же шикарная женщина миссис Портер, упала на кровать лицом в подушку и приготовилась забыться глубоким сном… Но ее мечте не суждено было сбыться.

В гостиной она услышала трезвон мобильника Джонни, затем его удивленный голос:

– Да, отец? Что случилось? – пауза. Затем уже с ухмылочкой в голосе:

– Доброй ночи, мистер Мартинес! Как дела?

Лив аж подскочила на кровати. Ее сердце бешено долбилось, а в голове вспыхивало то беспокойство, то гнев, то раздражение, то шокированное недоумение. Отец?!?

В эту секунду Джонни вихрем залетел в ее спальню и, плюхнувшись на кровать, с довольной, предвкушающей улыбкой проговорил:

– Да, она здесь… Сейчас передам. – он протянул Лив трубку и подмигнул.

Еле сдерживая злость, Лив схватила его телефон и язвительно воскликнула:

– Отец! Да ты хоть представляешь себе, который час?!?

– Оливия!!! – прогремело в трубке так громко, что Лив чуть не оглохла. – Какого черта, дочь??? Что происходит? Ты где?!? Немедленно приезжай в «Иль чьело стелато» !!!

Лив закатила глаза и гневно проговорила:

– Ага, сейчас, только дождусь, когда метро откроют! Что, папуля, уже успел стереть всю афроамериканскую нацию с лица земли?

– Между прочим, – все так же гневно и строго громыхал отец, – я мщу за смерть твоей сестры! А вот ты чем занимаешься, Лив? Зачем ты нападаешь на семью Уолшей? Ты хоть понимаешь, каких трудов мне стоит сдерживать между нашими кланами перемирие? И это после того, как ты… что ты там сделала? Воткнула в руку Блейку нож и ударила стулом по голове в «Аквамарине»?

– Ну вообще-то не нож, а всего лишь осколок бокала. – поправила спокойно Лив.

– Осколок?? – взревел отец. – Да какая разница?? Это ты взорвала клуб «Кабриолет»? А что там за история с исчезнувшими сегодня пятью тоннами героина из мексиканского автобуса??? Генри уже просветил меня, сколько миллионов долларов он потерял по твоей милости! Оливия, остановись немедленно! Я приказываю тебе! Ты не можешь меня ослушаться, я – босс мафии и твой отец!! Предупреждаю, мои люди ищут тебя по всему городу, и когда я тебя найду…

– О, да брось, отец! – разъяренно воскликнула Лив. – Мы прекрасно знаем, что это я, я, а не ты, мщу за смерть Джессики, а ты просто испугался пойти против этого старого хрыча, потому что сотрудничать с ним тебе гораздо выгоднее, чем вести войну! А свалить всю вину на ниггеров проще простого! Они же по природе своей преступники и убийцы, да и кроме того, ты давно искал момента подчинить себе их группировки! Так что, хочешь ты того, или нет, а я порву этого неандертальца Блейка и тех троих, что сделали с нами все это! И кстати, на твоих ищеек я тоже управу найду, так что не надейся, старый выпендрежник, что я так просто дам тебе снова упрятать меня в очередную изящную тюрьму!!!

От ее крика звенели стены, и Лив услышала стук через стену: это миссис Портер так просила ее быть потише, и Джонни уже с полминуты дергал ее за подол юбки, явно призывая остыть и прекратить злить собственного отца.

– Оливия, перестань орать и послушай меня! – жестким и властным тоном проговорил Эйден. – И в кого у тебя такой упертый и сумасбродный характер, ума не приложу? Почему ты так ХОЧЕШЬ, чтобы убийцей Джесс оказался именно человек Уолша? Ты же сама видела, там в квартире, что это был чернокожий парень! Я понимаю, ты не хочешь выходить за Блейка замуж, но это не повод рушить его бизнес и убивать его людей! Оливия, дочка, приезжай ко мне в клуб, мы сможем все спокойно обсудить и прийти к общему решению… Прекрати от меня скрываться и вести войну за моей спиной – это контрпродуктивно и ставит мое влияние под большое сомнение! Я, конечно, понимаю, что тебе безразличны мои дела и ты ненавидишь меня за то, что я сделал твою жизнь сплошной чередой несчастий и одиночества, но будь благоразумна, дочь! Я твой отец, хочешь ты этого или нет, и я волнуюсь за тебя! Ты хоть понимаешь, что я испытал, когда ты сбежала от доктора Калеба? Да в таком состоянии даже на ноги вставать вредно, а не то, что плести интриги и готовить взрывы публичных домов! Приезжай, дочь, я волнуюсь!

Лив нахмурилась и мгновенно остыла. Отец говорил таким взволнованным голосом, что девушке на миг почудилось, что она для него действительно много значит… Но только на миг. Лив была реалисткой и понимала, что она – отрезанный ломоть. Отец не видел ее 16 лет, не воспитывал, не переживал с ней все ее трудности и кризисные моменты в жизни, а значит, не может испытывать к ней настоящей отцовской привязанности и любви. Он просто хочет контролировать ее, знать о ее действиях заранее и влиять на них, направляя в удобное для себя и для своего бизнеса русло. Но, как это ни странно, Лив не злилась на него за это. Она понимала, действительно понимала его отношение к себе. Он – не мама. Для матерей нет сроков давности, даже потеряв ребенка и обретя его снова через сорок или пятьдесят лет, они будут любить его и страдать о нем, как прежде… Это и есть незыблемая материнская любовь, которой Лив так не хватало в ее дурацкой и никчемной жизни.

Она посмотрела на Джонни. Он лежал на ее кровати на боку, подперев ладонью щеку, и с теплой и заботливой улыбкой смотрел на нее своими ясными зелеными глазами. Она чувствовала тот энергетический шар, тот пузырь спокойствия, игривой нежности и теплого сияния, что исходил от него и обволакивал ее с ног до головы. Только этот пузырь, только его обладатель давали ей в жизни то, чего у нее никогда не было, чего не мог дать ей отец, просто потому что не знал, что ей это нужно – спасение от одиночества.

Она слегка улыбнулась Джонни и сказала в трубку тихим голосом:

– Прости, папаша. Я не могу быть благоразумной, потому что я не такая, так что можешь снарядить целую поисковую экспедицию, но я не скажу тебе, где живу, и тем более не стану посвящать в свои планы… По крайней мере до того момента, как ты, наконец, не включишь голову и не признаешь тот факт, что Блейк убил твою старшую дочь. Ну а я, если хорошенько подумать, твоя младшая дочь, и ты должен был поверить мне, хочешь ты этого или нет. – повторила Лив его слова, чувствуя, как обида снова поднимает в ней свою змеиную голову. – Ну а раз у нас с тобой отношения сугубо деловые, то я официально заявляю – я продолжу выполнять свою задачу, так что можешь отречься от меня еще раз, тебе не привыкать, да и мне тоже. Если это все, что ты хотел мне сказать, то с твоего позволения, я пойду спать, передавай привет мистеру О-Коннелу. И больше не звони.

– Оливия! Не смей вешать трубку! Слышишь? Не смей вешать… – закричал Эйден, но связь уже оборвалась – Лив нажала на отбой и, сунув телефон все еще внимательно глядящему на нее Джонни, отвернулась и снова упала в подушки, с облегчением закрыв глаза. Чувствуя, что тело Джонни продолжает давить на ее кровать, она пихнула его ногой в живот и пробубнила в подушку:

– Ты что, здесь спать собираешься, идиотина?

– А что, можно? – ответил ей игривый и обаятельный голос.

– Придется подождать, пока я умру. Тогда можно все. – также глухо пробубнила Лив. Джонни тихо хохотнул.

– Ты в порядке? – вдруг серьезно спросил он, и Лив почувствовала, что он понимает то, что творится в ее душе, но ей так не хотелось показывать слабость.

– В полном. А вот если ты не перестанешь меня жалеть, кое-какие органы у тебя будут не в порядке. Иди уже, Джонни. – недовольно проговорила она.

Джонни улыбнулся ей в спину, встал и, бросив на нее последний нежный взгляд, вышел из спальни.


Глава 20

На следующий день Лив проснулась поздно. Учитывая то, что уснула она в пять утра, открыть глаза в два часа дня – это еще рано, подумалось ей. Резко сев, она ощутила, как ее внутренности наполняются азартом, удовлетворением и веселой решимостью: она точно знала, что будет делать дальше.

Спеша как можно скорее поделиться с Джонни, Лив, даже не думая переодеваться, как и была во вчерашней одежде и с нечесаными спутанными волосами, вылетела из своей комнаты.

Судя по шуму, Джонни уже встал и хозяйничал на кухне. Оливия занеслась туда и плюхнулась на стул, поджав под себя ногу, таинственно и хитро улыбаясь.

Джонни стремительно летал по кухне, жуя сэндвичи, запивая их кофе и одновременно пытаясь посмотреть сводку новостей по маленькому телевизору на холодильнике. На нем уже была превосходная белая футболка, обтягивающая его великолепное тело, модные, идеально сидящие джинсы и как всегда носки – кеды фирмы «Найк» валялись в прихожей у входной двери.

Увидев Лив, Джонни тепло и обаятельно улыбнулся, продемонстрировав ямочки и подмигнув игривым ярко-зеленым глазом:

– Оливка, ты, конечно, всегда красивая и все такое, но ходить по улице и спать нужно в разной одежде, а для тебя было бы неплохо вообще спать без одежды…

Лив не обратила на его слова внимания, а быстро протараторила, сияя триумфом и азартом:

– Джонни! Я все придумала! Мой план – просто сверхклассный и абсолютно беспроигрышный!

Джонни удивленно поднял брови, глядя на нее:

– Правда? А мне казалось, ты спала… Или может тебе приснилось, что ты что-то придумала, а на самом деле…

Лив раздраженно полыхнула на него своими бирюзовыми глазами:

– Чего ты мелешь, швея-мотористка?? Лучше замолкни хоть на пару секунд и послушай свою гениальную подругу!

Джонни облокотился о столешницу, суну одну руку в карман джинсов, а второй подхватив кружку с кофе, и слегка наклонил голову на бок, шутливо вздохнув:

– Похоже, ты не оставляешь мне выбора. Остается только рассчитывать хоть на минимальный здравый смысл…– он не договорил.

– Мы украдем Макса и потребуем Генри выдать нам в обмен на него тех троих, что приходили тогда к нам в квартиру! – выпалила Лив, захлопав в ладоши от радости и собственной гениальности.

Джонни от неожиданности поперхнулся кофе и, вытаращив глаза, шокировано воскликнул:

– Мы ЧТО СДЕЛАЕМ??? Украдем… Макса??? Оливка, скажи, что мне это послышалось!!! Ты хочешь украсть консильери Генри Уолша в обмен на троих рядовых солдат его семьи??? Да ты хоть понимаешь, что именно Генри с тобой за это сделает??? Макс – слишком важный для него человек, и если ты подставишь его под удар, он от тебя и твоей семьи даже пыли не оставит!!! – прокричавшись, Джонни перевел дух и уже более спокойно добавил:

– И кроме всего прочего, Макс мой лучший друг! Ты хочешь, чтобы я взял в заложники друга и требовал за него выкуп??

Лив знала, как отреагирует на ее слова Джонни, поэтому спокойно слушала его ор, с безмятежным видом жуя печенье, найденное в вазочке на столе, и ожидая, когда ее друг выпустит пар.

– А что тут такого? – спокойно спросила она. – Мы будем хорошо с ним обращаться, а он поживет с нами денька три, пока старый хрыч Уолш не созреет для того, чтобы отдать мне трех мерзавцев! Мы же не будем истязать его или привязывать веревкой к батарее, у него, считай, будет что-то типа… курорта.

Джонни еще более удивленно посмотрел на Лив и, поставив кружку с кофе на стол, двинулся в коридор.

– Так, Лив, мне нужно в бар, и когда я вернусь, то надеюсь, вместо чокнутой растрепанной блондинки в мятой одежде с невероятно гениальными идеями в голове, будет сидеть моя грубая, но по-своему милая подружка Оливка с полной перезагрузкой своей полевой формы организации работы головного мозга! Все, пока!

Обувшись, Джонни подхватил черную, кожаную куртку и, послав Лив воздушный поцелуй и горячий взгляд, вылетел из дома.

Лив триумфально улыбнулась и кивнула на дверь. Ничего. Ему нужно время, чтобы смириться с этой мыслью.

Когда ее единственный друг вернулся, Лив уже успела принять душ, переодеться в легкую голубую майку и домашние цветастые легинсы до колен, выспаться и наесться до отвала картофеля и котлет, приготовленных волшебными руками миссис Портер. Сейчас она лежала в гостиной на диване, закинув ноги в белых махровых носочках на его спинку и, наполовину свесившись, смотрела какой-то мультик по планшету, жуя пирожные и запивая их бутылкой шампанского, которое нашлось в холодильнике и уже порядком выдохлось, потому что открытое простояло несколько дней.

Джонни весело подлетел к ней и схватил руками за ноги в носочках:

– Олииииивка! – протянул он шутливо с негодованием. – Это что, поза-поза-поза-поза… позавчерашнее шампанское?? И пирожные, малышка, ну а мне-то ты оставила хоть… парочку? Кстати, как твои мозги? Перезарядились? Выглядишь шикарно! – и он игриво и медленно оглядел Лив горячим, желанным взглядом, задержавшись на ее ножках и груди, и с игривым притяжением посмотрел ей в глаза, обаятельно улыбнувшись.

Лив молча дожевала пирожное, снова глотнула из бутылки и, чувствуя, как слегка кружится голова, тоже мило улыбнулась. Взгляд Джонни в сочетании с выпитым просроченным алкоголем разбудили в ней взрыв огня, и жар тут же отразился румянцем на ее щеках, а внизу живота сладко заныло, но она поспешила сбросить наваждение.

– Наоборот, красавчик, я разрядилась! – оповестила его Лив, и резво, однако шатнувшись и еле удержав равновесие, она вскочила на диван на коленки и заглянула в сияющие зеленые глаза Джонни, наслаждаясь окутавшим ее теплом и спокойствием. – Ты готов? Тогда поехали!

Лив нашарила рукой валяющийся на диване сотовый и, практически не ощущая волнения, а только пьяную легкость и возбужденное веселье, набрала номер Макса. Время приближалось к одиннадцати часам ночи, но Лив это нисколько не останавливало.

Джонни поднял брови и, недовольно сложив руки на груди и покачав головой, обреченно проговорил:

– Ну черт бы тебя побрал, сумасшедшая глупышка…

Лив весело улыбнулась, слушая гудки и полностью игнорируя выпады со стороны Джонни. Наконец, Макс ответил. В трубке тут же раздался такой брутальный и притягательный, такой волнующий и страстный голос:

– Белоснежка, только не говори, что ошиблась номером, ни за что не поверю! – весело сказал Макс и Лив тут же резко ощутила, как краска залила ее лицо, а все тело пронзила мелкая дрожь от невероятного волнения. Вот ведь чертов Макс!

– Привет, франкенштейн, как жизнь? – весело сказала она и тут же язвительно добавила:

– Ой, прости, можешь не отвечать, забыла предупредить, что меня это ужасно мало волнует. – Лив посмотрела на хмурящегося и все равно остающегося красивым Джонни и довольно подмигнула ему. – Знаешь, паразит, я тут подумала насчет нашего свидания…

– Над чем ты подумала? – удивленно воскликнул Макс. – И это после которого бокала, белоснежка?

Лив махнула рукой и нахмурилась.

– Какая разница? Ты что, уже сдаешь назад? Короче, павлин, я согласна на свидание. Завтра вечером. Или никогда. Как тебе предложение? Ну?

Макс секунду помолчал, а затем с подозрением спросил:

– Признайся, девочка, тебе от меня что-то нужно? Информация? Детали? Подробности? Или ты, может быть, хочешь заказать мне убийство моего босса или его сынка-недомерка? Или опять нужно втереться в доверие к какому-нибудь таракану? Давай выкладывай, ради чего все это??

Лив разозлилась и прошипела в трубку, переходя на возмущенный крик:

– Да за кого ты меня принимаешь, петух ты драный? Я что, по-твоему, общаюсь с людьми только ради того, чтобы ими пользоваться??? Так вот теперь слушай сюда и запоминай, потому что дважды я повторять это больше не собираюсь: ты звал меня на свидание несколько хреновых недель, но я была немножко занята некоторыми делами, которые требовали моего всецелого внимания, теперь же, когда я только решила согласиться, ты говоришь… Короче! Я пе-ре-ду-ма-ла! – гневно по слогам проговорила Лив. – Катись к черту, франкенштейн, и если ты еще хоть раз заикнешься на эту тему или просто произнесешь при мне слово «свидание», я…

– Прекрати истерику, девочка! – вдруг резко, приказным жестким тоном и абсолютно по-мужски беспрекословно проговорил Макс, так что Лив осеклась на полуслове. – Завтра в семь, ресторан «Император». И попробуй только не приехать, белоснежка, я тебя из-под земли достану и силой притащу в этот ресторан! – угрожающе холодно и жестко проговорил Макс. – До завтра, девочка моя.

И он отключился. Лив от удивления даже остыла. Переведя растерянный взгляд на ухмыляющегося Джонни, она вопросительно уставилась на него, совсем не понимая, почему Макс так говорил с ней.

Джонни рассмеялся и, легко потрепав Лив по щеке, весело проговорил:

– А что ты хотела, Оливка? Да, девочка, тебе еще предстоит узнать, что мужчина – это не тряпка для твоих прекрасных ножек и не тренажёр для упражнений в красноречии. Если это не какой-нибудь пугливый мозгляк, он в два счета докажет тебе, что из вас двоих маленькая, слабая девочка в его руках – это ты. – Джонни направился в свою комнату, тихо продолжив:

– И как ты до сих пор это не поняла, после истории с Блейком? Ума не приложу…

Он ушел, а Лив вдруг резко все поняла… Опустившись на диван, она зажмурилась, признавая для себя ужасную мысль – ей до боли хочется пойти с Максом на свидание, хочется зацепить его, заставить влюбиться в нее, завоевать его душу… Как же ей хотелось видеть его восхищенный взгляд на себе, ощутить его страсть по отношению к ней… почувствовать ее… Но вместо этого она продолжала оскорблять его мужское эго и, возможно, уже порядком надоела ему, поэтому он и согласился на свидание – чтобы отделаться от нее. Да. Так оно, несомненно, и есть… Лив с горечью закусила губу, понимая, что на ее усиленные эмоции влияет алкоголь… Но все же… Она наверняка раздражает его, это факт.

Погруженная в свои невеселые раздумья и вконец несчастная Лив поплелась в свою комнату и, на удивление, быстро вырубилась, хотя дурацкие мысли жестким натиском атаковали ее мозг.


Глава 20

Около половины седьмого черный «Линкольн Навигатор» уже занял одно из парковочных мест возле шикарного и очень дорогого ресторана «Император», и Лив, которая выпросила у Джонни позволения сесть за руль (это так она называет то, что поставила его перед фактом, ловко сперев у него ключи из кармана прямо под носом), невольно с горечью вздохнула. На ней была ее черная толстовка с капюшоном, черные спортивные штаны и «найковские» кроссовки в тон «наряду». Да, к огромному сожалению, она не пойдет с Максом в это восхитительное место, куда мужчины и женщины заходили в изящных вечерних платьях и дорогих смокингах, привлекая замысловатыми прическами, вечерним макияжем и дорогими сигаретами…

Лив с тоской посмотрела на Джонни, который все еще злился на нее из-за ее затеи и сидел, сложа руки на груди, нахмурено глядя на подъезжающие на парковку шикарные авто. На нем была модная серая куртка со стоячим воротником, белая футболка, драные джинсы и все прежние залихватские синие «найковские» кеды, одним из которых он нервно постукивал по блестяще чистому резиновому коврику «Навигатора».

– Поверить не могу, что я на это согласился! – воскликнул Джонни, раздраженно глядя на Лив. – Пойти на похищение с целью обмена! Да еще кого! Моего лучшего друга Макса Вератти! Оливка, имей ввиду, я иду на это только по той причине, что дело действительно имеет слабый шанс выгореть… Ну и из-за Джесси, конечно, в первую очередь. Но учти, разбираться с ним будешь сама! – пригрозил он ей.

Лив виновато вздохнула. Она ужасно не хотела подставлять Джонни, а уж тем более окончательно настраивать против себя этого чертового красавца Макса… Но, как выразился Джонни, дело действительно может выгореть… Черт… А счастье было так близко! Хоть на один вечер Лив мечтала почувствовать себя нормальной, не одинокой, адекватной… в общем, обычной девушкой! Но нет, не судьба.

– Думаешь, я могла бы ему понравиться… ну, знаешь, по-настоящему? – вдруг тихо, сама поражаясь своей откровенности, спросила Лив.

Джонни удивленно посмотрел на нее, даже забыв о том, что сердится. Затем он ухмыльнулся и проговорил:

– Не глупи, Оливка. Ты ему уже нравишься. «По-настоящему», как ты говоришь. А как же иначе? ТЫ же настоящая. – просто и серьезно сказал Джонни.

– Но я могу все испортить.

– Несомненно.

– Черт.

– Лучше откажись от своей бредовой идеи и иди с ним в ресторан…

– Ну уж нет.

– Тогда ты сильно рискуешь. – вздохнул Джонни. – Сама знаешь, чем.

Лив тоже грустно выдохнула:

– Я должна… – и она замолчала, в ожидании уставившись на шоссе.

Около семи часов Лив и Джонни заметили черный «Крайслер» Макса на шоссе, только теперь, как отметила Лив, его не сопровождали две «Тойоты». Лив снова тяжело вздохнула и сосредоточилась.

«Крайслер» затормозил через пять машин от «Линкольна», и Макс открыл дверь, но не вышел. Лив видела, что он в потрясающем дорогом черном костюме, только подчеркивающим его темные волосы, в модных и самых стильных туфлях «GY» и в белой рубашке, расстегнутой на верхние пуговицы, в связи с чем галстук был ослаблен, небрежно и свободно болтаясь на шее.

Джонни и Лив тихонько выскользнули из «Линкольна», откуда Лив, в тайне от Джонни, захватила толстый, металлический гаечный ключ…

Они неслышно подкрались к Максу, который смотрел в свой телефон, расслабленно развалившись за рулем своей шикарной машины, и Джонни слегка кивнул Лив.

Лив с сожалением посмотрела на Макса и грустно окликнула его:

– Привет, франкенштейн!

Макс улыбнулся и повернулся к Лив… И в эту секунду девушка спокойно проговорила:

–Извини. – и, размахнувшись, она врезала ключом ему по голове. На секунду блеснули удивленные синие глаза, и вот прекрасный принц из сказки Лив уже лежал без сознания в собственном автомобиле.

– Ты… ты что делаешь?? – закричал на нее Джонни, выхватив у нее ключ. Он был вне себя от гнева, его зеленые глаза пылали, и Оливия ощутила холод, исходящий от него. – Совсем уже??? Мы же договорились, ты должна была только отвлечь! Зачем ты врезала ему?? Ладно, хоть не убила, но сотряс ему точно обеспечен… – Джонни всплеснул руками и, наклонившись к Максу и убедившись, что тот дышит, все же слегка поднес к его носу ту самую тряпку с хлороформом, которой они усыпляли работников на границе. Затем, оглянувшись, он схватил его безжизненное тело и, взвалив себе на спину, быстро понес в сторону «Линкольна», не забыв ногой захлопнуть дверь «Крайслера».

Лив виновато поспешила за ним, хотя в глубине души была довольна – один удар – и Макс в отключке! Вот это круто!!! Хотя… После такого она вряд ли сможет на что-то рассчитывать с его стороны…

Лив плюхнулась за руль, слушая ворчания Джонни, свалившего своего лучшего друга на заднее сиденье и занявшего переднее пассажирское сиденье, и думала, думала…

– Поверить не могу, что ты это сделала! – тихо бубнил Джонни, энергично размахивая руками. – И как вообще в твоей маленькой, красивой головке рождаются такие зверские идеи? Если Макс продолжит клеить тебя после всего этого, то значит твой удар сделал из него полного идиота…

Лив же думала о том, чего у нее не было. У нее не было никаких отношений с Максом, кроме игры в «пойду-не пойду на свидание» и рабочих моментов, связанных с Генри Уолшем. Возможно, она могла бы быть счастлива с ним… Это несомненно. Лив мельком глянула на его потрясающее правильное лицо, нос, губы, вспомнила его обворожительную улыбку и эти горячие синие глаза… Но это могло быть. Ключевое слово «могло». А вот Джесси… Джесси по-настоящему была, родная сестра, о которой так часто вспоминала Лив маленькой девочкой и о которой мечтала все свои одинокие серые годы в пансионате. Видимо, ей придется заплатить цену своей мечты в обмен на завершение собственной миссии. Она должна отомстить за Джесси и не собирается останавливаться на полпути.

Лив помогла Джонни тихо внести Макса к ним домой и оставить его на кровати в спальне Джонни. Джонни все еще был зол и, неодобрительно покачав головой, глядя на прекрасное, но безжизненное тело Макса, шепотом проговорил:

– Я за тебя заступаться не буду, Оливка, так что тебе остается надеяться, что он не будет слишком зол и не захочет прибить тебя на этом самом месте.

Лив спокойно посмотрела на Джонни и язвительно и холодно хмыкнула:

– Уж с этим я как-нибудь разберусь, не нуди, Джонни. Не боюсь я этого павлина! Идем на кухню, так есть охота!

– Ты троглодит, Оливка. – усмехнулся Джонни, сверкнув вдруг неожиданно появившимся весельем. – В твоем животе бермудский треугольник, что ли?

Так расслабившись и иногда хихикая, Лив и Джонни просидели на кухне несколько часов, ожидая, когда проснется Макс, и вот, наконец, из спальни послышался шум.

Лив подскочила и направилась туда. Остановившись в дверях, она нехотя, впилась взглядом в Макса. Как же она соскучилась по нему, а ведь они не виделись всего пару недель… Макс сидел на кровати, облокотившись локтями на колени и потирая ушибленную шею. Лив невольно заметила его потрясающую фигуру, широкие плечи, мощные руки…

Он поднял голову, и Лив встретилась взглядом с его горящими синими глазами, ощутив его мужество, брутальность, силу и уверенность… И все тот же игривый огонь, страсть, притяжение… Он вдруг захохотал, глядя на Лив, и, покачав головой, весело проговорил:

– Белоснеееежка… Значит ты решила устроить мне свидание с… битой?.. кувалдой?.. Прости, не разглядел, что там у тебя в руках было. – он подмигнул ей, все также потирая ушибленную шею и затылок. – Отлично бьешь, раз я был без сознания… М-м-м… – он с трудом сфокусировал время на наручных золотых часах «Ролекс» на кожаном ремешке и вопросительно посмотрел на Джонни, угрюмо стоявшего позади Лив, сложа руки на груди и облокотившись о дверной косяк.

– Пять часов. – хмуро подсказал Джонни. – Но это не из-за ее удара, Макс, так что, Оливка, не обольщайся. Я дал тебе понюхать хлороформ. Прости, друг. Удар гаечным ключом был полностью ее инициативой, я об этом ничего не знал.

Лив жевала клубничный леденец и слушала их разговор с нетерпением и раздражением. Закатив глаза, она холодно ухмыльнулась и проговорила:

– Прости, павлин, ничего личного! Сильно болит? – с любопытством, а не из жалости спросила Лив, поглядывая на то, как Макс потирает затылок.

Макс наклонил голову и ухмыльнулся.

– Я, конечно, переживу, но почему нельзя было просто усыпить меня хлороформом? А еще лучше – по-дружески попросить самому сюда приехать?.. Кстати, где я и что здесь делаю? – вдруг опомнился Макс.

Лив нетерпеливо вошла в спальню и подошла к Максу, спокойно вещая:

– О, этому трюку я научилась у Джонни! Он говорит, что сначала здоровенного амбала нужно отключить, когда понимаешь, что у тебя не будет шансов физически побороть его для того, чтобы заставить вдохнуть хлороформ…

Джонни всплеснул руками, еле сдерживая досаду на себя и на Лив, и процедил:

– Вот же глупая девчонка! Ну что за дурочка??? Черт бы меня побрал!!!

Макс же расхохотался от души, сияющими синими глазами глядя снизу вверх на Лив, которая под этим откровенным взглядом начала сдавать свои железные позиции и захотела тут же убежать куда-нибудь подальше, чтобы только скрыться от него.

– …так что благодари за этот эффектный трюк его. – закончила Лив. – Сейчас ты находишься у нас дома, и тебе придется пожить здесь три дня, франкенштейн, потому что мы тебя украли. А теперь… гони-ка мне свой телефончик.

Макс вытаращил глаза на Лив, которая уже требовательно подставила ему свою маленькую ладошку, затем посмотрел на все еще хмурого Джонни и со смехом проговорил:

– Вы… что сделали??? Украли меня??? Ха-ха-ха…

Джонни ухмыльнулся и весело проговорил:

– Добро пожаловать в мою личную головную боль, Максик! Ты, кажется, хотел заполучить эту девчонку? У тебя есть все шансы, пока она будет держать тебя связанным в этой комнате и кормить с ложечки…

Макс все еще хохотал, и Лив, начиная раздражаться все больше и больше, пихнула его в плечо и нетерпеливо проговорила:

– Хватит ржать, конь ты ушибленный! Давай телефон, живо! Я жду!

Макс лег на кровать спиной, сунув руку в карман брюк и, все еще смеясь, достал свой мобильник и вложил его в маленькую ручку Лив. Та деловито залезла в телефонную книгу и махнула Максу и Джонни:

– Сделайте одолжение, заткнитесь на ближайшие пять минут, и если услышу хоть один звук – замотаю вас в один дружеский кокон вон этим одеялом. – она указала на кровать Джонни и, найдя номер Генри Уолша, нажала кнопку «вызов».

Через два гудка послышался тот самый холодный и надменный голос, который Лив прекрасно помнила еще со времен их первой и единственной встречи, прошелестевший в трубку:

– Надеюсь, это срочно, Макс. Я опаздываю. Как ты помнишь, сегодня ночью у меня важная встреча.

Лив властно и язвительно ухмыльнулась и проговорила:

– О, это очень важно, даже не сомневайся, старый хрыч! Но не волнуйся, я не отниму у тебя много времени.

Джонни, услышав ее слова, предостерегающе замахал на Лив руками, вытаращив глаза и угрожая ей кулаком, а Макс чуть не прыснул со смеху, повалившись на кровать и сложив руки под голову в расслабленном жесте, с любопытством выжидающе глядя на Лив.

– Постой-ка… – прошипел в трубку злобный голос, с каждой минутой распаляясь все сильнее. – Этот голос… Да ты же та самая девчонка!.. Маленькая паршивка, дочка Мартинеса! Это ты пытаешься расстроить мой бизнес своими жалкими, трусливыми, детскими попытками! Ну, ну, маленькая дрянь… Я слушаю тебя… Пока ты еще можешь говорить. Когда мои люди найдут тебя, а это будет очень скоро, в первую очередь, я отрежу тебе твой грязный язычок и скормлю его своему…

– Сыну. – дополнила Лив веселым голосом.

– …тарантулу. – услышав издевку Лив, Генри еще больше разозлился и громко заскрипел:

– Не испытывай мое терпение, маленькая шлюшка, говори, где Макс и почему звонишь с его телефона!

Лив спокойно выслушала этот приказ, ощущая поднимающуюся в ней ненависть и гнев.

– Значит так, старикан, Макс у меня, и я отдам его тебе только в обмен на ту святую троицу, которая по приказу твоего больного на всю голову сыночка напала на нас с сестрой две недели назад и убила ее! Даю тебе три дня, дед Мороз, иначе я оторву твоему любимому консильери голову и спущу ее в унитаз, а тело… – Лив злобно и мстительно посмотрела в потолок, а затем немного весело на Макса. – А тело, пожалуй, оставлю себе, оно у него очень даже ничего.

Макс на эти слова огненно улыбнулся и притягательно подмигнул, показав Лив большой палец.

– Ты… – выдохнул Уолш, с трудом подбирая слова от распирающей его злобы… И в этот миг он заорал, треща, как плохо работающий телевизор. – Ты грязная, мелкая… – дальше шли непечатные выражения и ругательства, которые очень насмешили Лив, потому что она впервые слышала такие крепкие словечки. Через весь этот поток брани иногда пробивались знакомые слова:

– Да я тебя… и твоего отца… Ты еще пожалеешь, потаскуха сраная… На кого поперла! Да ты хоть представляешь, что я за человек?.. Овца… стерва… гнида… – и так далее, бла-бла-бла.

Лив в нетерпении присела на кровать рядом с Максом и скучающе слушала весь нецензурный ор, который звучал так громко, что даже Джонни с Максом слышали каждое слово.

В какой-то момент Уолш выдохся. Видимо, на двадцать первый способ расправы фантазии уже не хватило, и в образовавшуюся паузу Лив язвительно проговорила:

– Фу, дедуля, какой же ты все-таки извращенец! Теперь-то я понимаю, в кого это Блейк такой недоразвитый. Ты, кажется, упоминал в начале разговора, что спешишь на встречу? Это было около десяти минут назад, если не ошибаюсь. Короче, – раздраженно проговорила Лив, – меняю твоего советника на людей Блейка и точка. Даю тебе три дня, дедуля, после чего Макс отправится на тот свет, а за ним и твой ненаглядный сынуля, классная идея, правда??

– Я тебя размажу, тварь мелкая, ты пожалеешь… Ты и все, кто хоть как-то с тобой связаны, твой отец, друзья, семья… Всем конец… И только попробуй тронуть Макса, девка, тогда ты узнаешь, что такое настоящая боль!!! – орал Генри.

Лив ухмыльнулась в трубку.

– И все-таки тебе нужно показаться психиатру, дедок, у тебя с головкой явные проблемы. – спокойно и совершенно невозмутимо сказала Лив. – Ты что, еще так и не понял? Я тебя НЕ БОЮСЬ, так что успокойся и займись своими делами… А через три дня увидимся. Все, пока, передавай привет ушлеп… Блейку!

– Да как ты сме… – но Лив уже бросила трубку, под пристальными взглядами парней, хранившими удивленное молчание, достала из телефона Макса сим-карту, сломала ее пополам и выбросила в форточку. Вернув Максу телефон, она посмотрела на них обоих и спокойно, с чувством выполненного долга, спросила:

– Закажем пиццу? Я буду с анчоусами.

Макс с Джонни переглянулись, и Макс, осторожно, с восхищенной улыбкой, проговорил:

– Джонни, а твоя подруга вообще в курсе, что она подписала себе смертный приговор?

Джонни ухмыльнулся.

– Думаю, она это поняла еще тогда, когда тот гад молотил ее ногами по животу.

Лив раздраженно вздохнула.

– Да бросьте вы, ради Бога! Ну неужели я должна так бояться умереть, что откажусь от мести тому говнюку ради продолжения своей дурацкой жизни?? Что мне еще терять? Память о шестнадцати годах забвения в пансионате? О том, что я не должна была появиться на свет, потому что мой отец хотел мальчика? О том, что из-за моей глупой выходки убили Джесси? Да ладно вам, мне совершенно, абсолютно, стопроцентно нечего терять! – она посмотрела на взволнованные лица Макса и Джонни и снова спросила:

– Значит, не будете пиццу? Ладно, тогда я закажу себе все четыре… И пудинг! – весело улыбнувшись, Лив направилась к двери.

Вдруг на секунду задумавшись, она повернулась и посмотрела на Макса, все еще изучающего ее горячим взглядом синих глаз, проговорив:

– Да, кстати, забыла сказать: чувствуй себя как дома, франкенштейн, потому что тебе нельзя покидать пределы этой квартиры ближайшие три дня. И вот еще что. – подумав, добавила она. – Веди себя тихо, павлин, за стенкой живет миссис Портер, хозяйка квартиры, и если она увидит тебя здесь, боюсь, меня ожидает очень строгий допрос с пристрастием, а потом улица, чемоданы и вокзал. – увидев удивленный взгляд Макса, девушка пояснила:

– Я сказала ей, что ненавижу мужчин. И это отчасти правда. Только вот я забыла добавить, что это только часть общей ненависти ко всему земному шару, но ведь это могло ее отпугнуть! А тут Джонни… – она махнула рукой на весело улыбающегося друга и, развернувшись, ушла на кухню.


Глава 21

Шум отлетающей двери, стремительные шаги – и Лив сквозь сон почувствовала, как на кровать рядом с ней с размаху приземлилось около восьмидесяти килограмм наглого и самодовольного весу, а затем почувствовала, как кто-то наклонился к ее уху и зашептал, горячим дыханием обдавая ее спутанные волосы и заставляя ее сердце взволнованно дернуться:

– Эй, Оливка! Просыпайся, я такое придумал, тебе понравится! Оли-и-и-ивка…

Лив лежала на животе, ее лица не было видно из-за пышных светлых локонов, беспорядочно разбросавшихся по подушке, одна лямка белоснежной полупрозрачной комбинации сползла с ее плеча, но девушку это не волновало. Она знала, что большая часть ее тела, за исключением одной стройной ножки, прикрыта одеялом, а значит волноваться было нечего…

– Джонни… – сонно протянула она. – Пошел вон из моей комнаты…

Джонни якобы обиженно цокнул языком, но не ушел, а снова наклонился к ее уху и заговорил, обдавая ее своим теплым, игривым сиянием, обаянием и тонким, свежим запахом морского воздуха:

– Ну, Оливка! Ты что, даже не хочешь посмотреть, что я такого супер-классного придумал? Давай, просыпайся, Лив, Лив! Я не уйду, даже не рассчитывай!

– Ну и черт с тобой… – тихо проговорила Лив, готовясь снова погрузиться в царство Морфея. Но Джонни избрал другую тактику. Хитро улыбаясь, он снова наклонился к ней, зашептав огненно и страстно, слегка дернув ее за лямку комбинации:

– Малышка Лив, а ты вообще в курсе, что трусики такого цвета не совсем подходят под белоснежную комбинацию…

– Что-о-о??? – воскликнула Лив и, подпрыгнув в кровати, быстро развернулась, глядя на себя и натягивая одеяло себе на грудь.

Джонни триумфально захохотал, откинувшись на подушку и сунув одну ладонь под голову. Его зеленые глаза сияли игривым обаянием, теплом и невероятным весельем: еще бы! Ведь хитрость удалась, Лив не только продрала оба глаза за секунду, так еще и села в постели, теперь то она точно не уснет!

Лив смерила гневным взглядом Джонни, который посмел так жестоко над ней пошутить, и толкнула его в плечо, возмущенно воскликнув:

– Ну ты, идиотина, что тебе вообще от меня понадобилось в… – она посмотрела на будильник на тумбочке и поморщилась. – в десять утра?

«Идиотина» сияюще смотрел на помятое, злое лицо Лив с пышной, всклокоченной шевелюрой и снова захохотал. Сам-то, судя по свеженькой черной футболочке, шикарно подчеркивающей его тело, серых спортивных штанах и отдохнувшей веселой физиономии, он встал уже давно, и теперь в наглой, расслабленной позе с планшетом в руке, Джонни считал своим истинным долгом поделиться с Лив каким-то своим озарением. Более того, из ванной слышался шум душа – значит и Макс уже встал… Вот же черт! Лив незаметно вздохнула. Этот синеглазый провокатор теперь будет безвылазно ошиваться здесь, в ее квартире… В начале, когда Лив придумала план с похищением парня, кипятящего ее кровь одним своим видом, ей это представлялось в таких радужных тонах, а вот сейчас… Неудобство из-за своих чувств к нему, стеснение от его откровенных взглядов и неумение быть нормальной девушкой, общаться с мужчинами так, как нужно, а не с колокольни маленькой, неопытной стервочки просто загоняли ее в несчастный, самоненавистный тупик… Но об этом потом. Она откинулась на подушку, облокотив голову о стену спальни, и вопросительно посмотрела на изучающего ее откровенным взглядом Джонни:

– Ну? – недовольно буркнула она.

Джонни сияюще улыбнулся и взял планшет.

– Оливка, как ты смотришь на то, чтобы сделать татуировку?

Лив так удивилась, что аж раскрыла рот.

– Чего сделать???

– Татуировку. – спокойно повторил Джонни и показал ей картинку на планшете: черно-белая кобра, закручивающаяся кольцами и готовая напасть – с открытым ртом и раздвоенным языком, изящная, но в меру агрессивная.

Лив секунду изучала картинку, а затем оживленно спросила:

– А почему кобра?

– Кобра – символ возрождения и бессмертия. – пояснил Джонни. – Ну так что? Левое или правое плечо?

Лив вдруг игриво улыбнулась. Идея, с ее точки зрения, была просто невероятно шикарной и от своей неожиданности казалась еще круче. Девушка уже давно хотела наколоть себе что-нибудь, но подходящего момента все не было, а тут…

– Давай я на левом, а ты на правом? – хитро подбила его Лив, озорно улыбаясь.

Джонни захохотал.

– Отлично! Едем!

Вот за это Лив и восхищалась им: он легко принимал серьезные решения и никогда не напрягался по этому поводу. Набросив поверх комбинации легкий шелковый халатик, зевая и потягиваясь, Лив вышла из комнаты вслед за Джонни и направилась в ванную.

Только когда она столкнулась с ним у двери ванной комнаты, Лив поняла, что у нее ужасно всклокоченные, как воронье гнездо, волосы, лицо без макияжа и домашний шелковый халат розового цвета с крупными васильками. Макс возвышался над ней, с огнем и невероятным притяжением оглядывая ее откровенно оценивающим, сияющим взглядом с головы до ножек, чуть наклонив голову и таинственно улыбаясь.

Лив так и приросла к месту, глядя в его бездонные синие глаза, чувствуя, как ее сердце перестало биться, а в лицо бросилась краска. «Ну и чучело же я, он наверно так и думает сейчас!» – с ужасом пронеслась мысль в голове Лив и исчезла, потому что ее взгляд упал на его великолепный, мускулистый торс, широкие плечи, сильные руки… Стоит ли говорить, что Макс был в одних спортивных штанах, принадлежащих Джонни, но сидящих на нем не менее привлекательно оттого, что они были примерно одной комплекции, его волосы черными прядками беспорядочно спадали ему на лоб и затылок и были мокрыми после душа… И от него так приятно пахло, какой-то тонкий, но дорогой аромат…

Увидев, что Лив неотрывно смотрит на его тело, Макс поднял бровь и победно улыбнулся:

– Белоснежка, я ждал тебя еще пятнадцать минут назад, где ты была? – шутливо усмехнулся он, и Лив, кажется, очнулась, хотя сердце все еще билось с явными перебоями.

Взяв себя в руки, она прищурилась и раздраженно проговорила:

– Постой-ка… Ты слышишь? Слышишь это звук? Кажется это… твои зубы стучат от страха, потому что раньше тебя догадались, что я собираюсь проделать брешь в их ровном ряду! – она посуровела и добавила:

– А теперь, заложник, убери свою голую спину от двери в ванную комнату и оденься, будь приличным мальчиком! – и Лив попыталась обойти его, но Макс только обаятельно наклонился к ней и шепнул, так горячо и сексуально, что Лив снова замерла, не в силах пошевелиться:

– Моя девочка, ты так изощренно ругаешься, жду не дождусь, когда узнаю, в чем ты еще такая находчивая…

Лив ощутила внутри прямо-таки болезненное смущение и, кипя от злости, молча отпихнула Макса и скрылась в ванной, громко хлопнув дверью.

Через час уже успокоившаяся Лив сидела на кухонном стуле, поджав под себя одну ногу, и пила чай, болтая с Джонни и стараясь игнорировать горячие взгляды Макса на себе.

Сейчас ее волосы красивыми белокурыми локонами ниспадали на ее спину, плечи и округлую, соблазнительную грудь, пара непослушных прядок все время свисали на личико с аккуратным, подчеркивающим ее аквамариновый взгляд, макияжем, а на теле Лив красовался белый обтягивающий топ, поверх которого была надета розовая туника с рукавом в три четверти, с продольными декоративными разрезами, через которые и виднелась ее грудь и топ, а стройные ножки девушки были обтянуты стильными, залихватскими джинсами.

Джонни сидел на столешнице, переодетый в черную футболку (или это та же, что и была с утра?), драные джинсы и модную кожаную куртку со стоячим воротником и засученными до локтей рукавами. Они с Максом решили не утруждаться с завтраком и поэтому распивали «бурбон», принесенный Джонни из бара, из больших стаканов. Макс же сидел в развязной позе по другую сторону стола и, по просьбе Лив, натянул серую футболку, явно тоже принадлежащую Джонни, поэтому, что и говорить, Лив по-прежнему могла лицезреть его великолепное тело воочию.

– Как думаешь, – вдруг посмотрела Лив на Джонни. – Мы можем его здесь оставить? А если он сбежит, пока нас не будет?

Джонни весело посмотрел на Макса и шутливо спросил:

– Дружок, ты собираешься сбегать? А ну, говори честно!

Макс ухмыльнулся и посмотрел на Лив своими игривыми, ласкающими глазами:

– Ты что, белоснежка, думаешь я начисто лишен здравого смысла? За каким хреном я тогда сливал тебе информацию о своей мафиозной семье, которая за это со мной сделает, сама знаешь, что, чтобы взять и подставить тебя и своего лучшего друга в момент, когда вы так близки к своей цели? Не бойся, моя девочка, я никуда не уйду. Тем более ты должна мне, помнишь?

Лив закатила глаза, но внутри нее все вспыхнуло от удовольствия… Он все еще хочет свидания с ней! Значит у нее есть шанс ему понравиться…

– Да уж, павлин, ты не дашь забыть, как же. – язвительно проговорила Лив, а Джонни игриво улыбнулся:

– Максик, только будь осторожен – одно неверное слово или движение, и она обеспечит тебе постельный режим, только вряд ли тот, о котором ты мечтаешь.

Они расхохотались, ударив по рукам, а Лив удрученно покачала головой и, вскочив на ноги, нетерпеливо воскликнула:

– Ну, мы едем или нет, придурок?

Джонни кивнул и легко спрыгнул со столешницы. Макс достал из кармана ключи и кинул их Джонни:

– Сделай одолжение, Джонни, привези мне какие-нибудь вещи из моего дома, а то заложнику придется затаскивать все твои, идет?

– Без проблем, Макс. – легко ответил Джонни и двинулся на выход из кухни, по дороге прихватив Оливию, которая опять засмотрелась на красавца Макса и замерла в дверях.

Через три часа мучений и боли, изможденные, но довольные Джонни и Лив стояли возле широкого зеркала в тату-салоне и смотрели на свои плечи в отражении, повернувшись спиной к спине: на их руках, тонкой, но крепкой и изящной ручке Лив и широком, мускулистом бицепсе Джонни красовалась та самая черная кобра, которую татуировщик перенес с картинки, закачанной с планшета на телефон Джонни.

– Это просто шикарно… – выдохнула Лив, глядя на свое плечо и напрягая мышцу, согнув руку в локте.

– Да… полный улет! – подтвердил Джонни с горящими глазами. Лив рассмеялась и облокотилась затылком на его широкую спину, а Джонни, сияя улыбкой, проговорил:

– Теперь мы настоящая команда, Оливка! Дай пять!

И они со смехом ударили по рукам. Татуировщик, мускулистый панк с жвачно-розовым ирокезом на гладко выбритой голове, сам весь покрытый рисунками, которые можно было разглядеть на его шее, руках, груди и спине благодаря черной майке, открывающей глазам его торс, ухмыльнулся, глядя на них, и проговорил:

– Вы типа… того, классная пара! Давно женаты?

Лив и Джонни с удивлением вытаращились на него и снова в голос расхохотались.

– Да ты что, парниша? – весело воскликнула Лив. – Мы не женаты! Просто живем вместе, и он ворует мою еду! – тыкнула Лив пальцем в Джонни, а тот перехватил ее за этот пальчик и с милой улыбкой проговорил:

– Ну перестань, малышка Лив, всего-то пару раз было… Я по доброй душе помогал тебе не лопнуть!

– Четыре раза, Джонни!

– И ты, приятель, думаешь, мы могли бы пожениться?? – с веселым удивлением развел руками Джонни и, подхватив Лив за руку, потащил к дверям, махнув ошарашено наблюдавшему за ними татуировщику:

– Пока, приятель, мы, может, еще как-нибудь зайдем!

И они вылетели из салона.

По просьбе Макса Джонни и Лив заехали к нему домой – в шикарный трехэтажный коттедж в Бронксе, и через полчаса Джонни уже выходил оттуда с небольшой спортивной сумкой через плечо. Лив увидела мощный забор под напряжением, охранные блокпосты, сигнализацию на дверях, мерцающую красным глазком в опускающихся на город сумерках, и невольно подумала, сколько же человек круглосуточно охраняют Макса и как он сумел улизнуть от своей охраны, чтобы пойти с ней на свидание?.. Свидание… От этой мысли сердце Лив судорожно забилось, а в груди что-то больно стянуло, как будто ее собственные жилы захотели вмиг задушить ее.

Джонни плюхнулся за руль черного внедорожника «Ниссан», в котором они с Лив сегодня передвигались, и вырулил на оживленную улицу, с любопытством поглядывая на Лив, которая ушла в свои мысли, угрюмо замолчав.

Когда «Ниссан» остановился у дома в Даун-Тауне, солнце уже почти село, окрашивая дома и деревья в ярко-красный цвет. Лив вдруг с ужасом подумала, что вот сейчас они зайдут, а Макс ушел и телефон будет недоступен…

Тихо переговариваясь, они вошли в квартиру и… Лив с облегчением услышала звуки какого-то фильма, раздававшиеся из гостиной. Видимо, она все-таки слишком громко вздохнула, потому что Джонни легко потрепал ее по светлым волосам и тепло улыбнулся:

– Я же говорил! Волноваться нечего.

Они прошли в гостиную. Макс развязно возлежал на мягком, уютном диване, подсунув под голову подушку и держа в руке планшет Лив, по которому явно шел какой-то крутой экшен, судя по парням, бегающим, стреляющим и взрывающим, сами не зная, что. Он все еще был в серой футболке и черных спортивных штанах Джонни, и Лив невольно смутилась, заметив свой взгляд на его потрясающих, мускулистых руках и прессе, выгодно подчеркнутом обтягивающей футболкой.

Макс оторвался от экрана и, сияюще улыбаясь, сразу посмотрел на Лив, окинув ее горящим синим взглядом, излучая силу, мужество и невероятную страсть.

– Белоснежка! Я уж боялся, что тебя посадили в тюрьму за убийство татуировщика, который случайно сделал тебе больно!

Лив ощутила себя в своей стихии и триумфально улыбнулась:

– Нет, он был очень мил, сказал, что мы с Джонни просто созданы друг для друга!

Макс перевел взгляд на Джонни, который с победной улыбкой уже усаживался на ковер рядом с ним и заглядывал в экран планшета. Чувствуя пронзительный взгляд на себе, он невозмутимо улыбнулся и игриво подмигнул, зная, что Лив просто решила пробудить в Максе ревность:

– Это правда. Что смотришь, приятель?

Макс пожал плечами.

– Да какую-то мелодраму… Очень похоже на вашу с белоснежкой жизнь… – с сарказмом проговорил он, действительно зевнув от скуки, глядя, как два популярных актера орудуют молотками, пытаясь в «честной борьбе» убить друг друга.

Лив с удовольствием плюхнулась рядом с Джонни, стягивая с себя розовую тунику и оставаясь в одной белой майке. Макс игриво прошелся откровенным взглядом по ее телу, буквально прожигая кожу девушки огнем, и остановился на татуировке… Затем удивленно посмотрел на плечо Джонни, который уже углубился в просмотр фильма и явно не замечал, что творится вокруг. И захохотал. Лив и Джонни одинаково удивленно посмотрели на него.

– Вы что… сделали ОДИНАКОВЫЕ татуировки?? – изумленно спросил он.

Джонни пожал плечами и обыденным голосом сказал:

– Ну да. Мы же друзья.

Макс как-то странно ухмыльнулся и посмотрел на Лив, которая старалась сохранить хладнокровие, но в душе просто плясала и танцевала от счастья: он так смотрит! Он таким голосом это спросил! Неужели… ревнует?..

Робкая мысль заставила Лив покраснеть, и она придвинула к себе поближе планшет и недовольно проговорила:

– Джонни, обезьяна, я тоже посмотреть хочу! Тебя что, делиться не учили?

– Нет. – вдруг жестко сказал Макс, вставая с дивана и протягивая ей руку. – Ты не будешь смотреть.

Лив вытаращила глаза от такой неслыханной дерзости и посмотрела на Макса, сияющего уверенностью, силой и мужским превосходством.

– Франкенштейн, тебе что, жить надоело??? – гневно процедила она, а Джонни зашикал на нее:

– Оливка, тише ты, я же смотрю! Тут как раз Брайан собирается навалять тому придурку из ФБР…

Лив проигнорировала это, в прочем, как и всегда, не сводя злобных глаз с Макса. Тот вдруг обаятельно улыбнулся и проговорил:

– Ты должна мне свидание. Помнишь? Ну! Вставай!

Лив медленно покачала головой и, облокотившись о диван спиной, немного съехала вниз по ковру, схватив свою розовую тунику и накинув ее себе на лицо.

– Опять ты за свое, приставала? Не пойду я с тобой ни на какое свидание, еще чего не хватало, ты уже совсем…

Она не договорила. Две сильные руки легко подхватили ее, как пушинку, и Лив в два счета была закинута на широкое плечо Макса, чувствуя, как он несет ее в свою, то есть в спальню Джонни.

– Еще как пойдешь, девочка! – весело проговорил Макс. – И твои угрозы не помогут скрыть, как сильно ты этого хочешь…

Джонни, хохоча, подскочил и из любопытства двинулся следом, весело тараторя:

– Максик, ты только пригласи ее куда-нибудь в Чайна-таун, а то весь остальной город достаточно хорошо знает английский, для того чтобы сличить ее милое личико с фоткой, понаклеенной на каждом столбе, и позвонить в полицию! И да, – подумав, добавил Джонни, – у нее аллергия на сыр с плесенью!

Лив же молотила кулаками Макса по спине и гневно кричала, чувствуя, что сейчас просто взорвется:

– А ну верни меня на место, болван переросший, петух облезлый, кому говорю, живо!!!

Макс только рассмеялся и занес ее в спальню Джонни. Опустив девушку, он развернул ее лицом вглубь комнаты и… Лив замерла и потеряла дар речи.

Раскладной дубовый стол освещали четыре свечи, а на самом столе еле поместились разные блюда, десерты, напитки в таких количествах, что хватило бы накормить десятерых… Лив медленно подошла к столу, с огромным восхищением глядя на все эти яства, от которых текли слюнки… Гаспачо, паста, фарфалле, фетуччини, пицца, закуски из морепродуктов, десерты из фруктов и взбитых сливок, и… шоколадный пудинг!!!

– Ого! – воскликнул Джонни, подходя ближе. – Бурбон и креветочки! А можно мне с вами?

Макс ухмыльнулся.

– Даже не мечтай, Джонни. Но, может, твоя маленькая подружка тебе что-нибудь оставит…

– Ага, как же. – хмыкнул Джонни, и Лив, наконец, смогла говорить. Перекрывая стук звонко бьющегося от восторга и какого-то невероятного трепета сердца, она посмотрела на Макса расширенными и такими невероятно большими бирюзовыми глазами и спросила:

– Где ты все это взял??? В каком ресторане???

Макс улыбнулся.

– Я сам готовил. – гордо заявил он и уже более скромно добавил:

– Правда, мне помогала твоя хозяйка, миссис Портер. Слушай, она просто потрясающе готовит гаспачо! А какие десерты! С ней ни один шеф-повар ресторана не сравнится!

Лив в ужасе вытаращила глаза:

– Что-о-о??? Миссис Портер?? Я же тебе говорила не попадаться ей на глаза!! Что она теперь обо мне подумает?? Снимала квартиру одна, а тут еще двое отмороженных откуда-то взялись! Вот черт! – Лив схватилась за голову, а Макс плюхнулся на кровать, пригрозив кулаком Джонни, попытавшегося стащить канапе из превосходного вяленого мяса, сыра и помидорки.

– Расслабься, снежная королева! Я сказал ей, что Джонни – твой двоюродный брат, а я – твой жених, так что она не будет к тебе слишком строга…

– Что-о-о??? – воскликнули вместе Лив и Джонни. – Да я тебе сейчас мозги начну вкручивать на место, только сначала выкручу каждую косточку твоего тела, пока ты задом наперед смотреть не начнешь… – это продолжила уже Лив, надвигаясь на Макса и готовая привести свой приговор в исполнение, но тут ее остановил Джонни и сказал:

– Не надо, Оливка, он нам еще нужен!

Лив остыла и сложила руки на груди, гневно глядя на Макса. Тот резко сел и вдруг посмотрел на Лив такими большими, синими, щенячьими глазами, что девушка невольно вздохнула, а ее кровь тут же вскипела от такого взгляда.

– Ну так что, прекрасная леди? Ты согласна, согласна??? – умоляющим взглядом Макс заглянул ей прямо в глаза. Сердце Лив дрогнуло и она выдохнула:

– Ладно. Но если это свидание, значит я должна отрыть в шкафу платье за двадцать тысяч долларов, туфли, начесать крутую прическу и сделать другой макияж? – с неохотой спросила она.

Макс рассмеялся и помотал головой.

– Ты можешь прийти в чем угодно. Даже в пижаме. Это не имеет значения. Хотя… если придешь голой, то…

– Угу. – с сарказмом сказала Лив. – Подожди, только сейчас тело блестками посыплю. – парни рассмеялись. – Значит могу в чем угодно прийти? Отлично. И… Во-сколько у нас свидание?

Макс посмотрел на свой «Ролекс» и задумчиво произнес:

– Через… десять минут.

Лив кивнула и молча ушла в свою комнату.

«Значит могу в пижаме? Будет тебе пижама!» – подумала она, скидывая джинсы и топ и натягивая голубые, коротенькие шортики, отделанные кружевом по нижней кромке, с миловидными белыми горошинами спереди и сзади, и такой же голубой, с белыми горошинами, топ, отделанный кружевом в зоне декольте и в районе лямок. Натянув белые мягкие носочки и зачесав свои пышные волосы на один бок, так, что они соблазнительно прикрывали один глаз, Лив дрожащей от волнения рукой подправила макияж и нанесла розовый блеск на губы со вкусом клубники.

Ее сердце выпрыгивало из груди от неописуемого счастья, а по телу гуляла мелкая дрожь. Как же она счастлива, как же ей хотелось петь и танцевать! Свидание! И он готовил все ради нее… Столько стараний ради… нее… Не вериться даже… Лив испытывала такое головокружительное чувство впервые… Но не время дрожать, пора идти. Девушка взяла себя в руки и вышла из комнаты.

Джонни был уже в гостиной, развалившись на диване с бутылкой в одной руке и планшетом в другой. Оглядев Лив с ног до головы горящим зеленым взглядом, он игриво улыбнулся и показал большой палец.

Лив улыбнулась в ответ и вошла в комнату Макса.

Макс уже сидел за столом, на нем была потрясная белая рубашка, наполовину расстегнутая и с рукавами, закатанными до локтей, классные черные брюки и шикарный кожаный ремень с серебряной пряжкой. Он встал и подошел к ней, медленно, ласкающе пройдя взглядом по ее округлой груди, тонкой талии, стройным ножкам… Взгляд поднялся к шее, волосам и, наконец, заглянул ей в глаза… Лив оцепенела, ощущая себя маленькой, неопытной девочкой, чувствуя его колоссальное превосходство над ней, его безграничную власть и силу… Она ощущала жар, исходивший от него, не такое мягкое и комфортное тепло, как от Джонни, а обжигающий огонь, темперамент, бешеную энергию…

И Лив совсем растерялась. Макс улыбнулся.

– Отлично выглядишь. – сказал он тихо, почти откровенным шепотом, заставляя Лив еще больше вспыхнуть огнем изнутри. Она видела, как игриво блеснули его синие глаза и, заставив себя перестать так нервничать, ухмыльнулась:

– Судя по всему, мне все-таки стоило одеть то платье за двадцать штук?

Макс ухмыльнулся и хотел взять ее за руку, но Лив качнула головой и грозно прошипела:

– Только попробуй, павлин.

Макс рассмеялся и пригласил Лив к столу.

Оказавшись перед всеми этими восхитительными блюдами, Лив уселась на стул, поудобнее поджав под себя ножки, и решила вести себя как обычно, представив, что она с Джонни.

Сунув в рот креветку, Лив взглянула на Макса, который, развязно откинувшись на спинку стула, чуть наклонив голову и сложив руки на груди, с явным восхищением наблюдал за ней. Его взгляд ужасно сбивал с толку, но Лив собрала все силы и обычным голосом спросила:

– О чем мы будем говорить? Мне придется рассказывать дурацкую историю своей дурацкой жизни, а потом слушать такую же дурацкую историю от тебя?

Макс поднял брови и огненно рассмеялся.

– Нет, белоснежка. Мы не будем говорить.

Лив удивленно нахмурилась.

– Это как?

Макс наклонился к столу, проницательно заглядывая ей в глаза.

– Вот так. Мы будем молчать. Все свидание. Помнишь, ты как-то упоминала, что это было бы идеальным для тебя? Так вот. Никто ничего не будет рассказывать. А когда тебе надоест молчать, думаю, ты дашь мне об этом знать… если не разучишься разговаривать.

Лив рассмеялась и взволнованно вздохнула.

– Ты серьезно, франкенштейн? Свидание без твоих идиотских комментариев? Отлично! Начнем?

– Угу. – кивнул Макс.

Это было самое волнительное свидание из всех, на которых была (ой, она же никогда не была ни на одном свидании!) или о которых слышала Лив. В начале ей казалось, что молчать будет легко. Она с огромным удовольствием уплетала вкуснейшие блюда, пила розовое вино, заедала все это восхитительным десертом… Но буквально минут через пятнадцать после начала, она поняла, зачем люди разговаривают на свиданиях: чтобы скрыть волнение и свои реальные чувства и желания.

В тишине, нарушаемой только треском свечей и звоном вилок (ну и звуком боевика, который Джонни смотрел в гостиной) Лив осталась один на один с его страстным, пронизывающим ее насквозь, обжигающим взглядом, который, казалось, видит ее всю, как без одежды, смущая ярко выраженным мужским желанием, которое горячило кровь Лив все сильнее и сильнее… В какой-то момент она подумала, что больше не может ощущать это сексуальное напряжение, которое тянуло е к этому черноволосому и синеглазому красавцу с превосходным телом с ужасающей силой, и открыла рот, чтобы попросить его перестать так на нее пялиться, но Макс покачал головой, продолжая ласкать ее шею, плечи и грудь огненным взглядом, и Лив сдалась.

Когда желудок переполнился до самого горла, а голова немного расслабилась из-за вина, прошло уже полтора часа молчания и Лив не выдержала:

– Да как тебе не стыдно, павлин, скотина, прекрати уже пялиться на меня! – возмущенно воскликнула Лив, а Макс лишь улыбнулся и, наклонившись, горячо и желанно посмотрел на ее губы:

– Нет, белоснежка, даже не надейся. Значит, захотелось поговорить?

Лив нахмурилась и горько ухмыльнулась.

– Ну… мы же ничего друг о друге не знаем.

Макс поднял бровь и отпил из бокала коньяк.

– Неправда. Мы знаем друг о друге все. Ты знаешь, что меня зовут Макс Вератти, я вхожу в мафиозную семью Уолшей, и так мне в жизни повезло, что я стал в ней неприкасаемым и вроде как самым близким человеком боссу – Генри Уолшу. Ты знаешь, что я не останавливаюсь на полпути и всегда добиваюсь своего, что ради правды я могу занять сторону врага, помогая ему ценой своей жизни, которую, кстати, как и ты, не считаю слишком высокой, и ты в курсе, что я никогда никого не предаю. Это, кстати, касается и моего босса тоже. – серьезно сказал Макс.

– Да, еще ты разбираешься в медицине и занимаешься профессиональным склеиванием женщин. – добавила Лив с сарказмом, и Макс рассмеялся.

– Вот видишь! Ты знаешь обо мне предостаточно, для того, чтобы…

– Закатай губу, кретин. – гневно проговорила Лив. – А что ты знаешь обо мне?

– Я знаю, что ты грубая, неуправляемая, упертая и сумасшедшая, что ты сначала делаешь, а потом думаешь, хотя, когда ты думаешь, твои действия приобретают более… изощренный характер. Я знаю, что ты почти всю жизнь прожила в женском пансионате, что ты привыкла к одиночеству и злишься из-за него на весь белый свет. Твоя злость управляет тобой, а свои желания и мечты ты глушишь в себе, боясь новой боли. Ты потеряла всех, с кем была близка, и теперь не впускаешь в свою жизнь никого, в страхе, что не выдержишь расставания. Это касается всех, за исключением Джонни. Ты позволила ему вступить в твою жизнь и привязалась к нему всем сердцем, теперь ты каждый раз боишься, что из-за тебя с ним может что-нибудь случиться. Ты доверяешь ему. – сказал Макс, сделав акцент на слове «доверяешь».

Лив в удивлении уставилась на него. Как же часто он говорил слова «страх», «боишься», «боишься», «боишься» … Неужели она и в правду такая трусиха? Неужели все ее чертовы недостатки так заметны? Она прищурилась и спросила:

– Почему ты думаешь, что я доверяю ему? То, что мы живем в одной квартире…

– Дело не в этом. – сказал Макс. – Он знает о тебе все. Он может шутить над тобой, и ты не обижаешься. Ты рассказываешь ему о своих чувствах и… ты зовешь его по имени.

Лив подняла брови.

– По имени? Ну и что. У него тоже много всяких прозвищ…

Макс покачал головой.

– Нет, это все ерунда. Ты зовешь его по имени, потому что ты позволила ему проникнуть в твою душу, а вот всем остальным, в том числе и мне, ты даешь прозвища. Потому что если назовешь по имени, то это станет тем нежелательным сближением для тебя.

Лив ошарашено смотрела на него, убитая информацией, о которой никогда не задумывалась.

– Но ты ведь тоже не называешь меня по имени! – воскликнула она. Макс кивнул.

– Конечно. Я играю по твоим правилам, белоснежка.

Лив прищурилась, глядя на него и думая, думая… Значит она действительно проста и предсказуема, закомплексована и заносчива, жестока и озлоблена… Да, она знала о себе все это, но надеялась, что выглядит со стороны совсем не так! Ей хотелось быть неуязвимой, храброй и гордой! А что в результате? Она просто жалкая трусиха, которая боится людей…

Лив вдруг ужасно разозлилась сама на себя, разозлилась до умопомрачения и ощутила такой прилив ненависти и раздражения к себе, что снова начала терять контроль.

Макс внимательно смотрел ей в глаза, и в его взгляде промелькнула тревога. Лив с трудом посмотрела на него, не в силах выносить больше свою ненависть к себе, и тихо проговорила:

– Ты ошибаешься. Я не сближаюсь с людьми вовсе не потому, что боюсь их потерять. А потому, что я НЕНАВИЖУ      людей, и мне хочется порвать их в клочки, когда они приближаются ко мне или заговаривают со мной. Я люблю одиночество. – прошептала она, разрываясь от боли. Вскочив на ноги, она бросила нахмуренному Максу:

– Свидание окончено. – и быстрым шагом, почти убегая, бросилась к двери.

Но Макс ее нагнал и, схватив за руку, развернул к себе. Лив трясло от злости, но его глаза оказались так близко, они так сияли, заставляя ее просто прилипнуть к тому месту, на котором она стояла, а их огонь и отчаяние прожигали ей сердце. Он вдруг улыбнулся игривой и теплой улыбкой и проговорил:

– Перестань. Ты не любишь одиночество и ты не ненавидишь людей…

– Почему это? – еле сдерживая слезы, проговорила Лив.

– Потому что ты – нормальная девушка. Обычный человек. – спокойно сказал Макс и усмехнулся. – И это не слабость. Ты – не слабая, Лив. – сказал он строго и с такой силой, что Лив мигом остыла, растеряно глядя на него и чувствуя дрожь от звука своего имени, которое Макс произнес, ломая невидимую стену, искусственно созданную ею.

– Наоборот. – продолжил он. – Ты и сама прекрасно знаешь, что никто никогда не сравнится с тобой по внутренней силе, храбрости, выдержке и стойкости. Ты рискуешь жизнью ради близких тебе людей, ты отвечаешь на брошенный вызов даже прекрасно осознавая, что выступаешь в одиночку против целой армии, и ты игнорируешь болезнь ради достижения поставленных целей! – Макс улыбнулся. – И ты чертовски красивая, ты знала об этом? – он снова огненно прошелся взглядом по ее телу, и Лив волновалась все больше и больше, не имея сил пошевелиться или даже просто выдернуть руку из его сильной ладони. Она просто смотрела и смотрела в его горящие, бездонные, синие глаза, ощущая его превосходство, его брутальность, его внутреннюю энергию, исходящую от него.

– И что дальше? – вдруг очнулась она, произнося слова с глухо бьющимся сердцем в груди и ушах, чувствуя боязливую и взволнованную дрожь в коленках. – Ты, придурок, еще часа три будешь обсуждать мою противоречивую персону? А когда же, наконец, твой охотничий инстинкт будет удовлетворен? – с сарказмом проговорила она, заметив, как странно он улыбнулся… какое непонятное выражение возникло в его чуть прищурившихся глазах… как он снова посмотрел на ее губы, и его синие глаза стали вдруг почти черными… – Что, думаешь, проанализировал мои недостатки, сделал пару комплиментов и я должна умереть от люби к тебе? Так вот, черта с два, даже не думай, что со мной такая чушь прокатит, я…

Она не успела договорить, Макс вдруг дернул ее к себе в объятия и поцеловал…

О, что это был за момент! Лив впервые в жизни испытала такое волшебное, невероятное, сказочное ощущение…

Он целовал ее! Так грубо, но нежно, так горячо и жадно, как будто хотел воды и не мог напиться, как будто мечтал об этом с той самой секунды, как они познакомились в баре… Лив испытала невероятное головокружение и дикий, безрассудный жар во всем теле, ее сердце так дико билось, что, наверное, Макс мог ощущать его удары своим телом… Лив не хотела, чтобы этот миг прекращался, она прижималась к нему, ощущая жар, исходивший от него, сталь его мускулов… Его руки… Они прожигали тонкую ткань ее пижамы и просто опаляли ее кожу на талии, они поднимались то выше, то ниже, нежно, но грубо лаская ее и сводя с ума своим огнем… Лив, сама того не замечая, одной рукой провела по его шее под воротником рубашки и вцепилась в его густые волосы на затылке… И почувствовала, как он с трудом вздохнул… Невероятное напряжение возрастало, они прижимались друг к другу все сильнее, Лив задыхалась от его рук, которые уже нежно ласкали и сжимали ее спину под майкой, задыхалась от невероятного желания… Но… но… Нет, она должна остановиться, должна остановиться, она не готова, не готова, не готова…

Лив с огромным трудом оторвалась от Макса, тяжело дыша и расширенными, умоляющими глазами глядя на него… Она видела, как тяжело дышит и он, как горят желанием и страстью его потемневшие, синие глаза, ощущала руками его горящее тело… Девушка вдруг испугалась, испугалась, что он поймет, какая она маленькая и неопытная, какой же стыд, а он-то – взрослый мужчина… Боже, Боже, а ведь ей так хотелось продолжить и довериться ему, он так дико ей нравится…

Но нет, нет. Нужно уйти, нужно что-то сделать… И Лив вдруг размахнулась и отвесила Максу звонкую пощечину. Отстранившись от него и глядя все такими же расширенными глазами, Лив тихо прошептала:

– Зачем ты это сделал?

Макс не удивился ни пощечине, ни, казалось, вопросу тоже. Он внимательно заглянул в ее глаза, наклонив голову сначала на один бок, затем на другой, и просто и серьезно сказал, не выпуская ее из своих объятий, хотя Лив тянула себя в противоположную сторону:

– Ты мне нравишься.

Лив вздрогнула. Она? Ему? Нравится? Такая??? Не может быть… Ее кровь еще сильнее закипела в жилах, и она вдруг поняла, что мечтала услышать это, мечтала зацепить его, и она так хотела, чтобы он… Но нет, нет, слишком рано, она не может так просто отдаться ему…

– Отпусти… меня… – с мольбой прошептала она, но Макс вдруг горячо и нежно провел рукой по ее щеке, шее, зарывшись в ее волосы, отчего у Лив побежали мурашки по всему телу, и все также серьезно, но по-прежнему темными, как взбесившийся океан, глазами ласкающе осмотрел ее лицо, нос, шею и остановился на губах… Лив замерла, не дыша… Макс просто вздохнул и сказал:

– Нет. Прости, Лив. Клубника… Вкусно.

И он снова поцеловал ее, и снова взрыв эмоций, желания, жара, карусель чувств, Лив отдалась порыву и обхватила его руками за шею, зарывшись пальцами в его волосы. Макс легко поднял ее на руки, и девушка, поддавшись инстинкту, крепко обняла его ногами, чувствуя его силу, его мужской огонь, дикую, безудержную страсть, эйфорию…

Макс нежно положил ее спиной на прохладное покрывало кровати и стал покрывать горячими, ласкающими поцелуями ее шею, спускаясь ниже, к зоне декольте, но затем снова возвращаясь к губам, как бы играя с ней, с ее чувствами… Лив чувствовала обжигающий вулкан внизу живота от его прикосновений, от его руки, грубо, но так страстно сжавшей ее бедро, от его губ, пробуждавших в ней невероятные ощущения и дрожь во всем теле… Его глаза, его действия просто сносили девушку, как лавиной, мозг отключался, о нет, нет…

– Макс… – прошептала она так слабо и неуверенно, что он только на секунду замер, глядя в ее глаза, но затем более медленно и нежно снова поцеловал ее в губы, как будто понимая ее страхи, уменьшив напор… – Макс… – снова еле слышно шепнула она ему в губы, и снова эти горящие желанием и нетерпением, огнем и страстью обжигающие темно-синие, почти черные, глаза… О, да что это с ней, она не хотела останавливаться, не хотела выпускать его ни на секунду, она всю жизнь мечтала, чтобы хоть один мужчина хоть один раз посмотрел на нее такими глазами… И, выдохнув, она сама поцеловала его.

Но поцелуй оказался коротким. Дверь в спальню вдруг резко распахнулась, и Лив испуганно села, отстранив от себя Макса и судорожно поправив свою задравшуюся майку.

В дверях стоял Джонни, сложив руки на груди. Он не улыбался, и Лив увидела в его глазах не тот игривый и теплый блеск, к которому она привыкла и который так в нем любила, а странный угрожающий и испепеляющий холод. Его зеленые глаза просто прожигали Макса, который также вызывающе спокойно смотрел на него.

Лив вдруг, непонятно отчего, ощутила чувство вины перед Джонни… Она слегка покраснела и не сразу обратила внимание, что Макс и Джонни смотрят друг на друга не как друзья… Напряжение возрастало с каждой секундой, и Лив не могла понять, почему…

– Как настроение, Оливка? – не сводя холодных и жестких глаз с Макса, проговорил Джонни.

– Джонни, ты что, услышал женский плач? Зачем пришел? – не менее холодно и жестко проговорил Макс, сидя на кровати в расслабленной позе.

– Я пришел за малышкой Лив, ей давно пора спать. – чуть более угрожающим тоном ответил Джонни.

– Вообще-то она уже большая девочка и сама сможет найти дорогу в свою спальню. – Также повышая тон, сказал Макс и встал, как и Джонни, сложив руки на груди.

Лив с удивлением и непониманием смотрела то на одного, то на другого, пытаясь сообразить, что с ними такое происходит, и одно она знала точно – нужно вмешаться, пока не поздно.

– Джонни! – гневно прошипела она, подскакивая на ноги и вставая между ними. – Ты что творишь??? Все нормально, незачем было… – «врываться», хотела сказать она, но отчего-то не смогла. Это чувство вины перед Джонни…

Джонни не смотрел на нее, не прерывая ледяного и вызывающего зрительного контакта с Максом. Лив перевела взгляд с одного на другого, затем разозлилась и пихнула по очереди обоих в плечо, воскликнув:

– Да что с вами такое, придурки??? Так, все, я иду спать, Джонни, вали к себе в гостиную, ну же! – она схватила его за локоть и попыталась тащить за собой, но тот слегка ухмыльнулся, не двинувшись с места:

– Иди, Оливка, а мне надо перекинуться парой слов с другом.

Лив вытаращила на него глаза, а затем также удивленно посмотрела на Макса. Тот бросил на нее ласковый взгляд и улыбнулся:

– Все хорошо, Лив. Иди спать.

Лив уперла руки в бока и строго посмотрела на них.

– Я никуда не пойду, пока не узнаю, какого черта…

Джонни вдруг резко развернулся, подхватил Лив поперек туловища, легко поднял, как пушинку, и вынес за дверь, игриво подмигнув:

– Лив, иди уже, не мешай взрослым дяденькам вести непринужденную беседу! Спокойной ночи!

И он громко захлопнул дверь прямо у нее перед носом. Лив гневно уставилась на дверь и забарабанила что есть мочи:

– Эй! Эй, Джонни, Макс, открывайте, или я вас там на всю жизнь замурую, идиотов! Вот же индюки надутые! Только выйдите, я вам тут такое устрою!

Кипя от гнева, Лив последний раз ударила кулаком в дверь и, развернувшись, сползла спиной по стене на пол, обессиленно облокотив голову о стену. В этот момент она вдруг явно услышала тихие голоса из комнаты и невольно прислушалась:

– Ну и что это было, Джонни? Какого черта ты лезешь не в свое дело? – недовольно, тихо спросил Макс.

– Ты знаешь, Макс, я бы не стал вмешиваться, но… Лив! Я не могу позволить тебе играть с ней, я в ответе за нее! Она мне доверяет. – серьезно и тихо проговорил Джонни. – Если бы я не знал тебя и твое отношение к женщинам…

Лив вдруг удивленно уставилась на дверь. А ведь ей и в голову ни разу не приходило, что он может просто играть с ней, как с очередной новой игрушкой, чтобы получить свое, а потом потерять к ней интерес и забыть за ненадобностью… Лив крепко обхватила себя за плечи, стиснув зубы. Ну что за глупая, наивная дура? Верит в то, что можно зацепить такого красавчика и влюбить в себя навечно, а на самом деле… Стоп. Что он там отвечает? Лив напряженно прислушалась, приложив ухо к стене.

– Джонни, не будь идиотом! Ты что, действительно думаешь, что ради одного или двух свиданий и парочки ночей с «очередной» девочкой я готов рисковать жизнью, сливая информацию о своей мафиозной семье, хранить ее секреты от своей же семьи и подыгрывать в смертельно опасных затеях? Ты может не заметил, но она мне нравится!

Лив ощутила, как ее душа раскрывает крылья и летит, летит куда-то вперед… Она вдруг заметила, что счастливо улыбается, мечтательно глядя в пространство и почти не слушая, о чем они говорят дальше… Она ему нравится! Нравится! О Боже мой, Пресвятая Дева Мария, неужели это происходит с ней??

– Ты серьезно? – спросил Джонни.

– Джонни. Можешь не волноваться за нее. Я никогда ее не обижу. – жестко и серьезно проговорил Макс. Лив улыбалась и тихо и незаметно, сидя, танцевала… Ей хотелось бегать по квартире и кричать, но она с трудом сдерживала себя.

– Имей ввиду, Макс. Я обещал ей, что сделаю ее жизнь лучше, и если ты только попробуешь сделать ей больно, я сотру тебя в порошок. – угрожающе проговорил Джонни, и Лив снова тепло заулыбалась уже от прилива нежности и благодарности к нему.

– Договорились. Но Джонни. – пауза. – Это моя женщина. – вдруг с нажимом произнес Макс, и Лив обхватила голову руками, чтобы сдержать восторженный писк. Правда… тут вопрос… Зачем он это говорит? Ведь разве и так не понятно?..

– Я знаю. – спокойно ответил Джонни.

– А она знает? – вдруг спросил Макс, и Лив непонятливо уставилась на дверь.

– О чем?

– О том, как ты к ней… – голос Макса вдруг прервался на самом интересном месте, потому что Лив, весело дрыгая ногами, вдруг устроила мини-катастрофу, случайно задев ногой один из пуфов, который резко завалился на бок с глухим стуком и упал прямо на стоящую около него полупустую бутылку бурбона, эффектно завалившуюся на небольшой клочок старого паркетного пола, на который, видимо, не хватило ковра, сопровождая все это громким звоном.

– Черт подери! – тихо выругалась Лив и в этот момент дверь спальни отворилась и две пары коварных, прищуренных, но улыбающихся, красивых глаз уставились на нее сверху вниз.

– Я так и знал! – с улыбкой проговорил Джонни. – Тебя в пансионате не учили, что подслушивать нехорошо, Оливка?

Лив сделала наивное лицо, но счастливую улыбку с ее лица стереть никто не мог. Она подняла большие, искренние аквамариновые глаза на Джонни и Макса (что касается последнего, то он смотрел на нее с ухмылкой), и, гордо откинув волосы за спину, невозмутимо сказала:

– Я ничего не слышала! Мне вообще показалось, что вы там уснули… Ну ладно, я спать, всем пока! – и Лив подскочила, избегая смотреть на Макса, и как можно скорее скрылась в своей комнате, услышав вслед:

– Ага, не слушала она, как же. Ну теперь, Макс, это не только моя головная боль…


Глава 22

На следующий день Лив проснулась поздно, время уже подбиралось к обеду. Полночи она лежала, сгорая от своих новых невероятных чувств и эмоций… Она вспоминала их поцелуй и вздыхала, жалея, что ей так скоро пришлось уйти. С другой стороны, она пока не могла согласиться на большее. Как Макс воспримет то, что у нее никогда никого не было? Понравится ли ему с ней? А самое главное – захочет ли он ее, зная, что она еще… Нет, Лив не могла даже в своей голове произнести это слово. Ей недавно исполнилось двадцать три года. В это время многие девушки уже выходят замуж и рожают детей. А она… Такая сильная и смелая, но боится такой ерунды… Ко всему прочему, бесконечно динамить его она тоже не сможет, да и не хочет этого… Мучаясь в своих противоречивых мыслях, Лив уснула только под утро и теперь с трудом разлепила глаза, слыша, как кто-то барабанит в дверь.

Поморщившись от громкого звука, она встала и, накинув поверх изящной, коротенькой комбинации халатик и с трудом запахнувшись в него, открыла дверь, тут же дико покраснев, вспомнив, как ужасно она сейчас выглядит.

Перед ней, развязно и самоуверенно облокотившись о косяк локтем, стоял Макс собственной персоной в серой, обтягивающей футболке и дорогих фирменных спортивных штанах, сунув другую руку в карман. Но даже не его горящие игривым и страстным огнем синие глаза привлекли взгляд девушки, а темно-красная шикарная роза на длинной ножке, которую он держал в зубах. Лив шокировано уставилась на него, с трудом подавив зевок, а Макс сияюще и очень притягательно улыбнулся и, достав цветок изо рта и протянув девушке, весело проговорил:

– Доброе утро, моя белоснежка!

Лив не смогла сдержать улыбку, учитывая, что ее сердце рвалось на части от радости и простого женского счастья, но нужно быть самой собой, иначе она может ему разонравиться. Усмехнувшись, Лив взяла розу и, вдохнув ее аромат, проговорила:

– Повадки заправского бабника. Очень романтично. – и она развернулась и захлопнула за собой дверь прямо перед носом Макса, который тут же поскребся и шутливо обиженно спросил:

– Эй, милая, а как же поцелуй?

– Перебьешься, франкенштейн! – весело воскликнула Лив, зная, что теперь это прозвище уже не прикрытие для нее, а просто шутка.

Вздох и шаги, Макс ушел.

Одевшись с большим усердием, чем обычно, и причесав свои роскошные длинные волосы, блестевшие в свете утреннего солнца, Лив наскоро наложила макияж и придирчиво осмотрела себя в зеркале: на ее стройном теле красовалась нежно-розовая, удлиненная блузка с небольшим вырезом на груди, пикантно демонстрирующем только ее часть, и белые обтягивающие джинсы, которые Лив собственноручно порвала на коленях и еще в паре мест на бедрах, сделав из них экстравагантный наряд вместо стильно-подиумного, как изначально было задумано. Белый цвет шел к ее роскошным волосам, а розовый выгодно оттенял бирюзовый оттенок ее глаз, так что Лив осталась довольна. Кроме того, рубашка без рукавов только открывала ее крутую новую татуировку, на которую Лив не переставала восторженно любоваться.

Макс и Джонни были на кухне и, судя по запаху, кажется, пытались сделать тосты, не переставая при этом хохотать.

Когда вошла Лив, парни на секунду отвлеклись от своего занятия, одинаково оценивающе осмотрев ее с ног до головы игривыми глазами. Ощутив стеснение, Лив подошла к ним, распихав их, чтобы посмотреть, что они там делали.

– Колбаса в тостере? Совсем спятили, придурки? – воскликнула Лив возмущенно, пытаясь выковырять из тостера остатки пригоревшей индейки.

– А что? – наивно спросил Джонни. – Так быстрее, чем на сковороде.

– Ну да. Тем более, что сковорода занята. – добавил Макс. – Мы жарили на ней хлеб.

Лив грозно посмотрела на того и на другого, но глядя в их милые, состроенные глазки, просто не могла долго сердиться.

Они позавтракали, весело что-то обсуждая и болтая ни о чем, потом сели в гостиной смотреть очередной боевик по планшету Лив. Около трех часов дня, Джонни вдруг вскочил и, как метеор, куда-то засобирался.

Сначала Лив не обратила внимания, продолжая жевать конфеты и смотреть фильм, развалившись на диване рядом с Максом, но вдруг до нее дошло, что он сейчас уйдет и она останется с ним один на один.

Джонни вихрем кружил по гостиной, натянув свои драные джинсы, белую футболку и синюю толстовку с капюшоном и, бросив ребятам быстрое:

– Ладно, я по делам и потом еще в бар, всем пока! – он усвистал в коридор и поминай как звали.

Лив чуть ли не бегом бросилась за ним. Джонни сидел на корточках, завязывая шнурки. Лив упала возле него на колени с гулко бьющимся сердцем и с ужасным отчаянием и злостью прошептала:

– Джонни, Джонни, ты не можешь уйти!

Джонни удивленно посмотрел на нее своими теплыми зелеными глазами и чертовски обаятельно улыбнулся, демонстрируя ямочки:

– Это еще почему, малышка Лив? Ты опять свистнула мои ключи?

– Джонни, не уходи, прошу тебя, не оставляй меня здесь одну с Максом! Умоляю, скажи, что ты вернешься через час!

Джонни вытаращил на нее глаза и рассмеялся, тихо прошептав:

– Это что, шутка, Лив? Ты боишься оставаться с ним наедине?!? А вчера мне так совсем не показалось, когда вы в спальне…

– Черт возьми, Джонни! – с отчаянием и мольбой в огромных глазах прошептала Лив.

Джонни проницательно взглянул ей в глаза, а затем посерьезнел и поднялся, потянув Лив за собой за руки. Внимательно глядя на нее, он проговорил:

– Эй, все будет в порядке, слышишь? Макс никогда не сделает того, чего ты не хочешь, так что не беспокойся, Оливка. Ты же гроза мужчин, храбрая и сильная! Ты забыла, что ли? У меня сегодня смена в баре, так что…

– Джонни если ты не вернешься вечером домой я сбегу даю слово. – речитативом произнесла Лив на одном дыхании. Джонни вздохнул. Затем игриво улыбнулся.

– Ладно, глупышка, я подменюсь. Но запомни – вечно торчать около тебя я не смогу, так что…

– Спасибо, пока! – Лив потрепала его по волосам и, счастливая, вернулась в комнату, а Джонни покачал головой и вышел из квартиры.

Макс сидел на диване все в той же расслабленной позе, и Лив постаралась как можно более невозмутимо и легко плюхнуться рядом, мило поджав под себя ноги.

Действительно, смотреть с ним фильм оказалось очень даже легко, и он не предпринимал никаких попыток пристать к ней и даже не прикасался, чему сначала Лив обрадовалась, совершенно не зная, что делать, если вдруг все станет «как вчера», а потом вдруг обиделась на это и заволновалась: а может, она разонравилась ему? А может, ему не нравится, как она выглядит? Или ее духи? Или… или…

Лив ужасно погрустнела и, когда фильм закончился, попросила Макса показать ей на карте Нью-Йорка места, в которых еще бывает Блейк, или которыми он управляет. Они сидели над планшетом, склонив головы, и волосы Лив постоянно спадали ей на лицо, но она немного успокоилась и отвлеклась от постоянно мучивших ее сомнений и невероятного жара от его близости.

– Вот эти склады в Бруклине, там он продает ворованные тачки, его люди угоняют их прямо с перевозчиков… – рассказывал Макс, а Лив украдкой смотрела на его красивый, мужественный профиль, на его серьезные, сосредоточенные синие глаза, любовалась его густыми волосами, черными, как ночь, небольшими волнистыми прядками спадающие ему на лоб и затылок… Ей так ужасно хотелось прикоснуться к его сильному плечу, так хотелось, чтобы он посмотрел на нее, как вчера… Поцеловал, как вчера…

Он что-то рассказывал, но Лив уже не слушала, вдруг сама того не замечая, она поддалась своему невероятному порыву и положила свою маленькую ладошку на его предплечье, такое сильное и крепкое, такое мужественное… Макс замолчал, посмотрев на ее руку на своей руке, и поднял свои синие глаза, проницательно заглядывая в ее большие бирюзовые.

Лив не знала, что смотрит отчаянно, ужасно желая заметить в нем признаки того, что она все еще ему нравится… Его синие глаза были совсем рядом, они сияли небольшим удивлением и желанием понять, что делать дальше… Лив опустила глаза, в ужасе от самой себя и от того, что она так глупо и неумело делает, и, снова поддавшись какому-то бешеному инстинкту, другой рукой нежно и очень ласково коснулась его щеки… Результат был мгновенным: она с огромной радостью и гулким стуком сердца заметила, как вспыхнул огонь страсти в этих бездонных глазах, как Макс, чуть прищурившись, перевел взгляд на ее губы, и она заметила в них блеск желания, а синий вдруг превратился в почти черный…

– Для того, кто час назад умолял Джонни остаться, лишь бы не быть со мной наедине, ты поступаешь очень опрометчиво, Лив. – с ухмылкой тихо проговорил он, с жаром, нежно осмотрев тело Лив с ног до головы и снова взглянув ей в глаза.

Кровь кипела, в животе горел вулкан, голова кружилась… Лив ничего не слышала, упиваясь эффектом, который на него производила… Она нежно провела по его щеке своей горячей рукой, затем по шее и опустила руку ему на грудь, слушая стук сердца…Быстрый, такой быстрый стук… О Боже, да у нее самой пульс под двести зашкаливает! Что она делает? Что она делает??

– Как ты узнал? – как в тумане слыша свой голос, проговорила Лив. Макс горячо ухмыльнулся и невозмутимо заявил:

– Элементарно. Просто подслушал. – она видела только его глаза, только глаза, такие черные, сияющие, она физически ощущала возрастающее напряжение между ними, он так притягательно смотрит…

– Поцелуй меня. Немедленно. – тихо, но жестко приказала Лив, и Макс не заставил себя долго ждать.

Вспышка! И он уже страстно и огненно целует ее, так быстро и жадно, но так по-мужски… Лив сгорала от любви, от любви?!? Да, с ее головкой явно наметились большие проблемки… Вспышка! И он грубо и сильно прижимает ее к себе, передавая свое невероятное желание, сексуальную, необузданную энергию и чувство собственного превосходства над ней… Вспышка! И вот Макс легко и ловко пересаживает ее к себе на колени так, что Лив оказалась на нем верхом, и вот она уже сходит с ума от его ласк, жестких, но страстных, от его обжигающих прикосновений, ей стало так трудно дышать, она неожиданно слегка откинулась назад в его руках и ощутила его жадные губы на своей шее, зоне декольте и, о, мой Бог, уже пара верхних пуговиц блузки была расстегнута! Нет, нет, она снова хочет его губы и, да, он снова целует ее, а она кипит от жара во всем теле… Вспышка! И его руки сжимают ее бедра, плавно переходя к пятой точке, но, не задержавшись, снова бедра… Лив не могла дышать, вцепившись в его мощную шею… Ее руки тоже нежно ходили туда-сюда по его плечам, груди, шее… Вспышка! Она ощутила жаркое прикосновение к своему животу под рубашкой и инстинктивно сжала бедрами его ноги… Его горячее дыхание обдало ее шею… Вспышка, вспышка, вспышка!!! Руки все выше, о нет, нет, пора тормозить, пора остановиться, стоп, стоп, стоп… Лив вдруг ощутила дикий страх. Она не знает, что делать дальше! И… она все еще боится ему сказать… его руки… его губы… Так, нет, стоп!

– Макс… – прошептала она. – Макс!

–М-м? – все еще продолжая целовать ее, спросил он.

– Тормози. – с болью и отчаянием проговорила Лив, и он замер, взволновано заглядывая ей в глаза, тяжело дыша. Его глаза были так близко, и, о, Господи, как же ей хотелось этого и как было страшно!..

– Почему? – спокойно спросил он, пытаясь, видимо, прийти в себя, и глубоко вздохнув.

Лив с огромной горечью и болью в сердце спрыгнула с его колен и, закусив губу, отчаянно и нервно проговорила, ненавидя саму себя за все это:

– Этого никогда, никогда, никогда, никогда, никогда… Никогда НЕ БУДЕТ! – и, еле сдерживая слезы, она полетела в свою комнату, бросив на ходу:

– Найди себе другую, Макс!

Секунда – и громкий хлопок, оповестивший, что Лив с размаху захлопнула за собой дверь. Оказавшись в своей комнате, Лив упала на кровать и беззвучно заплакала в подушку. Ну почему, почему она такая??? Почему не может быть нормальной, обычной девчонкой? Почему ей проще отказаться от своей любви (о, да, в ее мозгу явно звучало именно это слово), лишь бы только не разочаровать его, не увидеть насмешку в его глазах, когда он узнает… или недовольство. Да как вообще обычно мужчины встречают такие новости? Совершеннолетняя, двадцати трех лет молодая девушка впервые поцеловалась с мужчиной вчера вечером! О нет, это будет кто угодно, только не Макс, только не человек, вызывающий в ней столько чувств!

– Лив, Лив, впусти меня, пожалуйста. – услышала она взволнованный, но от этого не менее повелительный голос Макса.

Он подождал и попробовал снова:

– Лив! – более требовательно попросил Макс. – Давай поговорим! Как это, черт возьми, «найди другую»?

– Вот так. – пробубнила Лив. – Уйди от двери, Макс, уйди!

Слезы так и лились из ее глаз, и теперь она вообще не представляла себе, как выйдет из комнаты и посмотрит ему в глаза после того, что сделала… и сказала…

Так, в рыданиях и тягостных раздумьях пролетел день и наступил вечер. Лив успокоилась и теперь сидела на кровати, сгорая от стыда, но не решаясь выходить. Снаружи было тихо.

Отворилась входная дверь, и Лив услышала легкие и стремительные шаги Джонни. В ее сердце резко что-то отпустило, и она вздохнула с облегчением. Теперь действительно можно ничего не объяснять Максу и успешно избегать его, общаясь только с Джонни. Она услышала шорох около двери и замерла в удивлении, услышав голос Джонни совсем рядом за стеной:

– Макс? Ты чего тут сидишь? Охраняешь темницу прекрасной принцессы?

Лив прислушалась, но услышала лишь энергичное и явно эмоционально шушуканье, а затем тихое восклицание Джонни:

– Шесть раз повторила «никогда» ??? Дружище, неужели ты действительно так ужасен???

– Не смеши меня, Джонни. – насмешливо ответил Макс. – А еще она посоветовала мне найти другую.

Джонни тихо рассмеялся и снова спросил:

– Ну и сколько она уже там сидит?

– Пять с половиной часов, если быть точным. – шепотом ответил Макс.

– Отлично! Значит она стопроцентно скоро выйдет! В туалет же она не будет там ходить! – весело сообщил Джонни, и Лив угрюмо посмотрела на дверь, желая прибить своего друга на месте… Тем более, что она действительно ужасно хотела в туалет.

Снова какое-то шушуканье, затем тихо голос Джонни:

– Ладно, я с ней поговорю. Оливка! – стук в дверь. – Выходи! Я принес пиццу!

Лив усмехнулась, зная, что это уловка. Когда он вошел, она не слышала шума вносимых коробок. Он пытается выманить ее. Лив встала, и твердо приказав себе вернуться в свое разумное, обычное состояние, посмотрела на себя в зеркало: лицо покрывал легкий румянец, а глаза все еще блестели после плача, но, в целом, выглядела она более менее прилично и не совсем побито и удрученно. Подправляя макияж, Лив услышала:

– Оливка! Ты же знаешь, что мне понадобиться не более тридцати секунд, чтобы вскрыть замок, и не более пяти секунд, чтобы вышибить эту дверь плечом, так что открой сама, к чему лишние действия?

Лив закатила глаза, представляя сияющее гордостью и триумфом лицо Джонни в тот момент, когда он произносит эту фразу, и, преодолевая дрожь от жгучего стыда, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, твердой походкой подошла и открыла дверь. Макс сидел на полу, прислонившись спиной к стене, согнув колени и сложив на них локти, он внимательно и пристально посмотрел в глаза Лив, пытаясь понять ее, прочитать ее мысли… Но Лив быстро перевела взгляд на стоящего напротив Джонни, сложившего руки на груди и с теплой улыбкой смотрящего на нее.

– Оливка, ай-яй-яй, что ты делаешь с бедным Максом? И откуда в тебе такая жестокость? – шутливо укоряюще проговорил он, для солидности покачав головой из стороны в сторону.

Лив прищурилась, гневно посмотрев на друга, и язвительно проговорила:

– А ты, блюститель порядка и чистоты нравов, не сильно много на себя берешь? Ты что, думаешь, я стану отчитываться перед тобой за свое поведение? – она перевела взгляд на Макса, который горящими силой и невероятным внутренним притяжением глазами обжигающе смотрел на нее снизу вверх, и проговорила, протянув руку:

– А ты, ябеда, давай сюда телефон. Я должна сделать два очень важных звонка.

Макс и Джонни многозначительно переглянулись, затем вдруг прыснули со смеху и через секунду уже хохотали на весь дом.

– Гиены безмозглые. – прошипела Лив, но телефон Макса все-таки получила, и, вконец оправившись от собственных дурных мыслей и переключив мозг совсем в иную плоскость, она набрала номер Генри Уолша, который подсмотрела в телефоне Макса, и позвонила ему со своего мобильного.

Через три гудка трубку снял злой, трескучий и безошибочно узнаваемый голос Генри:

– Алло?

– Добрый вечер, мистер Уолш! – весело воскликнула Лив, и Макс с Джонни ошарашено переглянулись, слушая ее. – Как ваше здоровье? Не соскучились еще по своему родному советничку?

– Ты!!! – выдохнул Уолш, начиная закипать в геометрической прогрессии. – Как ты смеешь мне названивать?!? Шалава мелкая, да я тебя, как муху, прихлопну, попадись мне только, стерва!.. Где Макс? Что с ним?

Лив, чуть прищурившись, задумчиво посмотрела на Макса и саркастично протянула:

– Что с ним? Ну, даже не знаю. Может, расстройство желудка? Последние пять часов он провел в одной и той же позе… О, дядюшка Генри, вы не знаете, что это может быть?

Макс чуть прищурился, ухмыльнувшись, глядя на Лив мстительным, но шутливым взглядом, а Джонни уперся ладонями в колени, чтобы не захохотать во весь голос.

– Ты… ты что, гадина, отравила его??? – заорал Уолш. – Да я знаешь что с тобой…

– Тихо, дедуля, я что, по-твоему, совсем больная? Мне нужны люди твоего сыночка, номера один, три и четыре, зачем же я буду травить твоего ненаглядного Максика? Ну так что, старый хрыч, ты созрел на обмен? – с явной издевкой невозмутимо говорила Лив, расслабившись на диване в гостиной и жуя клубничные леденцы, которые обнаружила здесь же, забытые еще днем.

– Завтра, в девять вечера, трасса Е-51, на пятом километре от Нью-Йорка есть своротка на небольшую проселочную дорогу, по ней поедешь вдоль леса около трех километров, увидишь заброшенные склады. Возле входа состоится обмен. Но учти, мерзавка, если притащишь копов или своих людей – пеняй на себя. Только ты и Макс. Поняла?

Лив триумфально улыбнулась.

– Тогда и ты, дедок, своих шавок оставишь дома. Все должно быть справедливо, подберезовик старый. Увижу хоть одного снайпера – и из машины вынесу тебе только мозги. Надеюсь, и ты ПОНЯЛ? – с нажимом угрожающе проговорила она.

– Ты у меня еще помучаешься, девка… Никто никогда не смел идти против семьи Уолшей и остаться безнаказанным… Самая страшная смерть ждет тебя, дочка Эйдена Мартинеса… Это война! – прошипел он, еле сдерживая гнев, и отключился.

– Как всегда очень мил. – с сарказмом проговорила Лив, набирая второй номер.

– Кому ты звонишь? – удивленно спросил Джонни, а Макс возмущенно развел руками:

– Вынесешь только мозги? Мои мозги?? Я поверить не могу!!!

Лив фыркнула, посмотрев сначала на одного, потом на другого, и триумфально проговорила:

– Я хочу пригласить еще кое-кого на нашу вечеринку… Думаю, старый хрыч оценит по достоинству.

Два, три гудка, затем знакомый грозный голос раздраженно громыхнул в трубку:

– Алло? Кто это?!?

Лив искрометно улыбнулась и игривым голосом затараторила:

– Papà, spero di non averti svegliato? Non voleva interrompere il tuo dolce sogno, ma io semplicemente l'obbligo di avvisare te sulla nostra riunione di domani! – с милым сарказмом проговорила Лив. («Папочка, надеюсь, я тебя не разбудила? Очень не хотелось прерывать твой сладкий сон, но я просто обязана заранее предупредить тебя о нашей завтрашней встрече!» – с итал.)

Макс и Джонни удивленно переглянулись и одновременно шепотом воскликнули:

– Папочка?!?

– Оливка, кажется, замкнутое пространство плохо на тебя влияет. – с усмешкой проговорил Джонни, указав на ее комнату, в которой она провела последние пять часов.

– Да, и это достаточно негативно сказывается на взаимоотношениях с людьми. – добавил Макс, сложив руки на груди и присев на ручку дивана, примерно в метре от Лив.

Оливия махнула им, приказывая жестом замолчать, слушая в трубку. А вот в ней звучал совсем не такой дружелюбный и спокойный голос:

– O Signore dio mio, dio mio, la santa madre di dio, Оливия! – воскликнул отец, и Лив рассмеялась. («О Господи Боже мой, Пресвятая Богородица, Оливия!» – с итал.) – Что опять происходит? Ты собираешься приехать? Отвечай, дочь! – потребовал отец совсем в его духе, грозным тоном.

– Расслабься, старикашка, генеральную уборку в своей пещере сделаешь как-нибудь потом, например, на мои похороны. – спокойно и весело проговорила Лив, разворачивая фантик с конфеткой. – Это, что касается меня. А теперь, что касается Джессики… – Лив вздохнула. – Завтра в девять вечера, трасса Е-51, на пятом километре своротка к заброшенным складам, встретимся там, папуля! И да, кстати, – чуть не забыла добавить Лив. – захвати побольше… м-м-м… своих друзей. Думаю, они нам пригодятся.

– Черт возьми, Оливия! – громыхнул злой голос отца. – Что мы забыли на этих складах??? И как это связано с Джесси?? Клянусь, если ты снова за моей спиной объявила кому-то войну, то я куплю самый шикарный дом в Нью-Йорке и забетонирую тебя внутри, чтобы ты прекратила, наконец, заниматься самодеятельностью и дала возможность боссу своей мафиозной семьи разобраться с этой проблемой раз и навсегда!

Лив невозмутимо жевала конфетку, слушая рев отца в трубке, и когда он сделал паузу, чтобы перевести дух, она деловито осведомилась:

– Так я что-то не поняла… Ты приедешь??

– Лив!!! – крик из трубки эхом разнесся по квартире, и Джонни с Максом еле сдерживались, чтобы не захохотать. – Я никуда не поеду, пока ты не объяснишь мне, зачем…

Лив притворно вздохнула.

– Ну ладно, мистер Мартинес. Я действительно погорячилась. На этой встрече мне понадобятся люди с железобетонными нервами, а не старые дядьки, визжащие, как поросята. Спокойной ночи, король боссов, спи дальше. – язвительно и гневно проговорила Лив и бросила трубку, тут же достав сим-карту и разломав ее пополам.

Подняв глаза, она обнаружила, что Джонни и Макс одинаково шокировано таращили на нее глаза и, не удержавшись, хмыкнула:

– Что уставились, как парочка лемуров? Он приедет, это я вам гарантирую. Ну что еще? – раздраженно спросила она, видя, что парни как-то странно переглянулись, продолжая пялиться на нее.

– Как ты разговариваешь со старшими?!? – укоризненно спросил Макс. – Никакого уважения. Ладно, мистер Уолш может быть и подонок, но ему, вообще-то, всего лишь пятьдесят два. Он не старый хрыч и не… что ты там говорила?.. Не Санта Клаус и не старый пердун.

– Да, а что насчет твоего отца? – подхватил тем же укоризненным и проникновенным тоном Джонни. – «Старикашка»? Или это: «старые дядьки, которые визжат, как поросята» ??? Он за такие слова уже любого бы на твоем месте раздавил, как клопа! Лив, он все-таки самый влиятельный босс мафии, как-никак! Ай-яй-яй…

И парни принялись осуждающе качать головами и цокать языками, и Лив не сразу поняла, что они просто шутят над ней. Вскочив с дивана, она возмущенно воскликнула, указав на них пальцем:

– А не пойти бы вам, знаете куда… Старый пердун? – вдруг удивленно посмотрела Лив на Макса. – Я никогда не называла Генри Уолша старым пердуном! Опять ты все перепутал, павлин, это высказывание относилось к тебе! А ты, фонарь под глазом… – начала было Лив, переведя гневный взгляд на Джонни. – Я, кажется, когда-то предлагала тебе забыть, как меня зовут? Вот сейчас самое время!

И она улетела на кухню, кипя от гнева, как вдруг услышала сзади невероятный хохот, и эти двое ржущих коней уже развязной походкой входили за ней на кухню.

– Оливка, ну не злись, мы пошутили! – хохотал Джонни. – И, кстати, почему это я фонарь под глазом?

Лив только сейчас поняла, что они действительно шутили над ней, и еще больше разозлилась. Джонни присел около нее на корточки, игриво и невозможно обаятельно улыбаясь, сияя своими зелеными глазами. Он был невероятно красив, и Лив действительно не могла на него злиться, поэтому просто пнула его по коленке, уронив друга назад и вылетела из кухни, на ходу толкнув Макса в плечо и проговорив:

– Я ошиблась, ты синяк на коленке, Джонни! И не ходите за мной! – крикнула она, уже скрываясь в своей комнате.

Макс и Джонни переглянулись и снова захохотали.

– Эй, эй, подожди, белоснежка, мы же еще не поговорили о том, что значит «никогда… никогда…» ну и так далее! – крикнул ей вдогонку Макс, все-таки идя за ней через гостиную к ее двери.

Лив с болью сжала зубы. Какая же она трусиха, все-таки! Но она пока не может, нет, не может поговорить об этом…

– Отвали, Макс, мы ни о чем говорить не будем, это все! – воскликнула она через дверь. – Между нами ничего не было и не будет! И я, как девушка, имею право отказывать без объяснения причин! – снова громко заявила она и шепотом добавила:

– Наверное…

– Хорошо. Как хочешь. – вдруг безразлично ответил Макс, и Лив как будто оглушили… Раздались шаги и негромкий хлопок: Макс ушел в свою спальню.

Лив схватилась за голову и снова упала на кровать, не сдерживая слез. Ну вот и все. Из-за своей глупости она его потеряла. Навсегда. Теперь больше не будет этого взгляда, поцелуев, его горячих рук… Ничего не будет из-за ее дурацкого страха признаться ему в своей невинности. Да и пусть бы рассмеялся! Или сделал удивленные глаза! Или даже сказал бы какую-нибудь обидную шутку! Но остался бы с ней, как бы ни был плох этот первый раз… И может даже после этого у нее был бы шанс, что он захочет снова с ней встретиться… А теперь все, отношения разорваны окончательно и он устал добиваться ее так долго… Это действительно кому угодно надоест.

И так, утопая в слезах самобичевания и страданий от разбитого сердца, Лив, наконец, смогла уснуть.


Глава 23

На заднем сиденье автомобиля лежала груда оружия, сваленного в кучу. Там были и «Ремингтоны», парочка «Бушмастеров», четыре «Кольта» и всеми любимые М16. И все это лежало слева от сидящего посередине Макса, в великолепном костюме, гармонирующим с его черными волосами, в белой рубашке и черных туфлях. Он безмятежно улыбался, хотя его руки были заведены за спину и туго связаны скотчем, а глаза горели предвкушением адреналина, огнем и диким азартом. Ну а в остальном, он явно не волновался.

Лив сидела впереди, сжимая маленькими ручками в черных кожаных перчатках руль потрясающего и тоже черного, бронированного «Кадиллака Эскалэйд», открыто демонстрируя свою принадлежность к фамилии Мартинес, и тоже, в общем-то, мало волновалась по поводу того, как все пройдет. Ее больше всего беспокоило то, как к ней теперь относится Макс и что он о ней думает.

Весь день он практически не разговаривал с ней, не считая рабочих вопросов и проработки плана, в целом, он вел себя как ее дальний знакомый, не более того. Лив так сильно злилась на себя и на него за это, что почти не понимала ничего из того, о чем они втроем пытались договориться. И сейчас, взглянув на огненно сияющего в предвкушении хорошей разборки Макса в зеркало заднего вида, она испытала тупую, ноющую боль в сердце и отчаянно желала, чтобы он посмотрел на нее… Посмотрел, как тогда, впервые в баре, и потом, у нее дома… И вдруг он как будто почувствовал ее взгляд и она увидела, как он медленно и страстно оценивает ее своими синими глазами с ног до головы. На Лив были замшевые, черные туфли на высоком каблуке, черные плотные капри, обтягивающие ее стройные ножки снизу до верху и декоративно разрезанные на коленях и бедрах в нескольких местах, и просторная футболка из тонкой белой ткани с большим вырезом от плеча до плеча, в который эти плечи, то одно, то другой, периодически и показывались, а так же с милым принтом спереди, изображавшим котика, который, однако, не смог скрыть виднеющийся под тонкой тканью ярко-розовый ажурный лифчик, поднимающий ее красивую, округлую грудь. Волосы Лив были распущены и в беспорядке локонами рассыпались по ее плечам и спине, доставая до талии, а несколько непослушных, волнистых, белокурых прядок свешивались ей на лицо, то и дело скрывая один глаз и заставляя Лив вечно откидывать их назад. В довершении странного, однако, все же сексуального образа, подчеркивающего ее стройное, подтянутое тело, Лив наложила нежный макияж, подчеркивающий ее аквамариновые глаза, тонкие, темные брови и розовые губки.

Макс нежно и внимательно, откровенным взглядом изучил Лив, чуть наклонив голову набок, затем игриво посмотрел на ее волосы и переключился в зеркало заднего вида. Их глаза встретились, и внутри Лив все закипело, она не могла отвести взгляд… Вспышка, вспышка, вспышка…

В машину на переднее сиденье легко заскочил Джонни, внося в салон автомобиля свою теплую и невероятно задорную энергию, сияя красивой улыбкой с ямочками и игриво подмигнув ребятам. Он вывалил на заднее сиденье справа от Макса коробки с патронами и мешок с гранатами. Джонни выглядел просто великолепно и очень мужественно и притягательно в дорогом черном костюме, почти таком же, как и у Макса, белой рубашке, расстегнутой на верхние пуговицы, и шикарных туфлях, которые, в отличие от туфлей Макса, были вовсе не фирмы «GY», но при этом не менее щегольскими.

– Ну все, напарник, можем ехать. – весело заявил он Лив, и та очнулась, резко отвернувшись от таких желанных синих глаз в зеркале.

– Ты из машины выходить не будешь. – жестко сказала ему Лив, выруливая на шоссе. Джонни ухмыльнулся.

– Брось, Оливка! Когда они увидят рядом с тобой такого красавчика, как я, то у тебя будет больше шансов выжить в этой скотобойне! Кстати, – он игриво и не менее нагло и огненно тоже прошелся по телу Лив сияющими зелеными глазами. – симпатичные лосинки на тебе! И футболочка… как раз для крутой мафиозной сходки! О, это что, ажурное белье?.. – игриво наклонился он к ней, страстно заглядывая прямо через футболку ей на грудь.

Лив пихнула его локтем, но краем глаза все же заметила, как Макс бросил на Джонни недовольный взгляд… Или ей показалось?..

– Джонни, последнее предупреждение! Будешь пялиться, и я тебя высажу на ближайшей остановке! И кстати, если ты не расслышал, я сказала «ты из машины выходить не будешь»!!!

Джонни мило и очень обаятельно улыбнулся и невозмутимо проговорил:

– Так вот, когда они заметят такого классного меня, то даже забудут, сколько зла ты им сделала, и пока они будут стрелять по мне, ты сможешь…

Лив гневно прищурилась, глядя на него.

– Болтай, болтай. Не зря я захватила скотч с собой. Примотаю тебя к этому сиденью, а чтобы не трещал, как сорока, заклею тебе еще и рот… Стоп, стоп, подожди-ка… Как ты сказал?? Симпатичные «лосинки» ??? – вдруг вспомнила Лив с возмущением. – Это вообще, что? Одежда мушкетеров из диснеевских мультфильмов??

– Ну а как еще называются эти штаниш… – со смехом начал Джонни, беззастенчиво пощекотав бедро Лив в одной из декоративных прорезей, за что получил звонкий шлепок по этой самой руке.

– Чтоб ты знал… – начала было Лив, но тут ее прервал Макс:

– Белоснежка, ты вообще догадываешься, что Генри Уолш, он же старый хрыч, он же Дед Мороз и так далее, вовсе не собирается тебя отпускать живой с этих заброшенных складов? – легко, как он всегда делал, озвучил Макс весть о ее возможном убийстве.

Лив ухмыльнулась, с ледяной решимостью посмотрев в его синие глаза через зеркало заднего вида.

– Ошибаешься, франкенштейн. Это Я не собираюсь его отпускать живым. Ни его, ни ушлепка Блейка.

Макс усмехнулся и покачал головой.

– Глупышка, да тебя там ждет засада из ста вооруженных мужиков, каждый из которых втрое больше тебя! Что ты можешь им противопоставить?

Лив все также холодно и решительно улыбалась, глядя на дорогу и игнорируя сияющий тревогой взгляд Макса. Ну конечно она понимала это! Она знала, что ее сегодня спасет только удача… И частью этой удачи будет своевременный приезд отца со своим выводком убийц… Лив много думала об этом. Она не боялась умереть ни тогда, ни сейчас, хотя сейчас ее шансы отправиться на тот свет равны 99 процентам. Она боялась того, что ее смерть будет преждевременной, и она не успеет расквитаться с ублюдками, убившими ее сестру, и с мразью Блейком. Лишь бы успеть уничтожить их… Вот о чем она просила.

– Ну… Ты сам слышал. У меня есть красавчик Джонни. – с сарказмом проговорила она.

Джонни притворно вздохнул и шутливо, задумчивым голосом проговорил:

– Знаешь, Оливка, а ты, пожалуй, права, мне наверно следует остаться в тачке, Максик говорит, у тебя нет шансов, а вот «Эскалэйд» бронированный, так что…

Лив закатила глаза, а Джонни и Макс переглянулись и расхохотались.

– Знала же, что могу доверять только себе. – злобно прошептала Лив, а парни захохотали еще громче, как будто этот «Кадиллак» вез их не на верные похороны, как чертов грозный катафалк, а в круиз по Атлантическому океану.

Когда Лив свернула на старую, песчаную дорогу вдоль леса, ведущую к складам, солнце уже садилось за горизонт и сумерки сгущались с каждой минутой. Время подходило к девяти вечера.

Склады снаружи были ограждены сетчатым, уже кое-где покосившимся забором, но ворота (широкие, из толстых и ржавых железных балок) были раскрыты нараспашку, как будто приглашая «Кадиллак» заехать внутрь. Лив сжала руль и, снизив скорость, медленно проехала на зеленую, порядком обросшую, но довольно просторную лужайку прямоугольной формы, посреди которой старая дорога множилась на семь или восемь дорожек поменьше, ведущих в ряды между серыми, квадратными, железными коробками с поднимающимися снизу вверх дверьми.

Лив затормозила на перекрестке, глядя на разруху и запустение, царившее в этом месте. Густые кусты сорняков торчали то там, то здесь вдоль забора, а также живописно обрамляли стены некоторых складов; слева от себя Лив заметила будку с заколоченной дверью и выбитым стеклом в маленьком смотровом окошке: очевидно, она предназначалась для контроля над всеми въезжающими и выезжающими автомобилями, возможно даже у арендующих гаражи было что-то вроде пропусков, которые они предъявляли перед этой будкой… С правой стороны прямо на газоне были брошены несколько бетонных плит, видимо, обозначая начало какого-то очередного, заброшенного строительства. Они были довольно толстыми, и Лив подумала, что за ними очень удобно прятаться… Если это будет необходимо. А так, за исключением прохладного ветерка, завывающего в узких проездах между складами и шуршащего в листве кустов и густых деревьев, насаженных справа от складов, здесь стояла абсолютная, напряженная тишина…

Лив озиралась, и вдруг поняла, что Джонни и Макс о чем-то говорят, но она не слышала их.

– …везде засада. Вон там хорошее место, выступ на крыше достаточно высокий и легко скроет пару человек. – тихо говорил Макс, указывая на один из ближайших складов, а Джонни сосредоточенно кивал.

– Они могут быть где угодно, в любом из гаражей. – сказал Джонни, и в этот момент раздался шум мотора и Лив увидела два черных «Астон Мартина», выруливших из дальнего просвета между складами и, не спеша, подъехавших к «Кадиллаку». Автомобили остановились метрах в двадцати, и Лив с этого расстояния смогла различить номер на одной из них. В ее сердце резко поднялся гнев и жгучая ненависть.

– Отлично. И ушлепок здесь. – мрачно, но довольно констатировала Лив.

Макс наклонился вперед, серьезно и нахмурено глядя на «Астоны», из которых пока тоже никто не спешил выходить.

– Лив, просто произведи обмен, потом садитесь и уезжайте! Не провоцируй его, не хами ему, он может стать неуправляемым! Здесь везде засада, ты ЭТО понимаешь?

Лив ухмыльнулась.

– Я никуда не уеду, пока не прикончу дегенеративного отпрыска. И Макс. – она посмотрела на него сияющим решимостью взором. – Я его не боюсь.

И в этот момент дверь «Астона» отворилась и из нее неспешно и очень эффектно выбрался Генри Уолш, блистая своей густой седой шевелюрой и щеголяя дорогим коричневым костюмом и лакированными ботинками. Его ясные голубые глаза с холодной, презрительной усмешкой вперились в «Кадиллак», и Лив физически ощутила холод и безрассудство, исходящие от него. С левой стороны, со стороны водителя, дверь тоже отворилась, и глазам Лив предстал высокий и очень плотный и мускулистый мужчина, держащий одну руку под пиджаком и тоже испепелявший «Кадиллак» грозным взглядом.

Лив открыла дверь и легко спрыгнула из «Кадиллака» на песчаную землю, в последний момент увидев тревожные зеленые глаза, предостерегающе глядящие на нее.

Генри Уолш медленно окинул Лив и ее экстравагантный наряд насмешливым взглядом и проговорил:

– А вот и маленькая глупая блошка, посмевшая бросить мне вызов! Ты только глянь на эту оборванку, Эдди! – обратился он со злой усмешкой к здоровенному амбалу, который тут же угодливо захихикал.

Лив с омерзением посмотрела на него, чувствуя презрение всей душой, и перевела гневный взгляд на Уолша:

– Мистер Уолш! Кажется, мы договаривались, что совершим обмен без посторонних… элементов! Приятно осознавать, что вы не очень-то придерживаетесь своих же правил. – с сарказмом, холодно проговорила Лив. – И на каком же комбикорме откармливают столь жирных боровов?

Амбалу явно не понравилось то, что она сказала, и он глубже засунул руку под пиджак и оскалился звериным оскалом. Уолш скрипуче рассмеялся и тихо прошелестел, явно начиная злиться все больше:

– А ты что, думала, я приеду без своего личного телохранителя? Считай Эдди моей тенью, а раз так – то я ничего не нарушил. Человек ведь не может ускользнуть от собственной тени… Ну ладно, мы отвлеклись, а время идет… Я ужа слышу, как в аду щелкают зажигалкой, пытаясь развести для тебя огонь погорячее. – Уолш сухо ухмыльнулся, довольный своей шуткой. – Где Макс Вератти?

Лив сложила руки на груди, выдерживая его холодный и требовательный взгляд, и, не менее жестко, сказала:

– Не смеши меня, старый хрыч. Сначала ты отдашь мне ту троицу, по которой я так давно скучаю, а затем, так уж и быть, получишь своего обожаемого Макса. Я, в отличие от тебя, дедуля, своих решений не меняю.

Лив буквально почувствовала, как озверел Уолш, услышав в свой адрес такие оскорбительные слова, как от неудержимого гнева его верхняя губа обнажила верхние зубы, как его глаза прищурились настолько, что их голубого цвета уже невозможно было различить.

– Поговори, поговори, девка. Это последнее, что тебе осталось. Посмотрим, где будет твоя чертова храбрость, когда я начну раскладывать кусочки твоего тела вокруг твоей же головы… но это будет чуть позже, тебе придется сначала пройти через некоторые формальности… – Уолш посмотрел на вторую машину, и ее двери, как по заказу, отворились, и на свет вылезли трое мужчин, один из которых был медно-рыжим… Лив сразу узнала Билли Глоуса в синей спортивной куртке и тертых джинсах, Федерико Кареро в черной кожанке и немного помятых брюках и туфлях, темноволосого, с холодным, безразличным взглядом безжалостного убийцы, и третьего мужчину, очевидно, номер четыре, невысокого, но плотного шатена с грубым лицом, пустым, совершенно ничего не отражающим взглядом, в черной футболке, джинсах и каких-то модных кедах.

Все трое встали перед «Астоном», сложив руки на груди, и с каким-то угрюмым вызовом уставились на Лив. Девушка ощутила, как в ней все сильнее и сильнее закипает злость и ненависть к ним… Они чертовы убийцы! Безжалостно и хладнокровно они убили Джесси, не зная, какой чудесной и доброй она была, какой могла бы быть нежной женой, заботливой матерью, решительной бизнес-вумен… Она не заслуживала этой участи, она не должна была умереть… Лив стиснула зубы и сжала руки в кулаки, сдерживая свой невообразимый гнев, но это было еще не все.

С водительской стороны медленно и невероятно важно выплыл Блейк собственной персоной, сверкая белобрысой шевелюрой не хуже папаши и в дорогом сером костюме с иголочки. Увидев Лив, он плотоядно, в своем мерзком стиле, оглядел ее с ног до головы и презрительно ухмыльнулся:

– Отец, неужели ты позволишь какой-то молодой девке мешать тебя с грязью? Будь то дочка Мартинеса или любого другого босса… – он снова пошло оглядел Лив и добавил:

– Можешь разбираться с Эйденом, а эту стерву предоставь мне… Уж я найду способ заставить ее заплатить…

Лив закатила глаза и ледяным голосом проговорила:

– Ушлепок! И ты здесь? Надо же, а я то думала, что твоя кишка настолько тонкая, что ты даже из машины не выйдешь. Признайся, дебил, тебе со мной не справиться. Фантазии не хватит.

Блейк что-то хотел ответить, но Уолш поднял руку и влиятельно проговорил:

– Сначала обмен! Разборки потом, сын. Где Макс?!?

Лив обошла «Кадиллак» и открыла пассажирскую дверь. На секунду, только на одну секунду она не удержалась и взглянула в глаза Максу, увидев там напряженную тревогу, но сейчас ей было не до этого. Она схватила его под локоть и вывела из машины.

Пока она перерезала скотч, которым были замотаны руки Макса, тот, как ни в чем не бывало, безмятежно улыбнулся и весело проговорил:

– Всем привет.

Генри внимательно осмотрел его и серьезно спросил:

– Ты в порядке, Макс?

Тот еще обворожительнее улыбнулся и проговорил:

– Да, мистер Уолш, все тип-топ. Я скучал по вам! – и тут он перевел взгляд на Блейка и с заметным сарказмом воскликнул:

– Блейк! А я ведь предупреждал тебя, говорил, что нельзя безнаказанно врываться к людям в дом!.. И что это за костюм?!? Просто кошмар! Надеюсь, ты не собираешься в нем ехать в клуб, в противном случае…

– Заткнись, ублюдок… – прошипел Блейк, испепеляя Макса ненавистным взглядом. – Что, всю информацию о нашей семье успел слить? Или времени не хватило?

Лив перерезала последнюю путу, охватывающую его запястья, и Макс спокойно потер их, как бы разминая затекшие руки. Ухмыльнувшись, он ответил:

– Прости, я так быстро, как ты, не умею. У меня другие таланты.

– Ты… да я тебя… – Блейк выхватил пушку и навел ее на Макса, в этот момент Генри снова поднял руку и грозно крикнул:

– Довольно! Блейк! Прекрати немедленно. Макс – иди сюда. А вы трое, – он махнул рукой Билли Глоусу, Кареро и третьему мужчине, – переходите в распоряжение этой девки… И вас спасет только тот факт, что я оторву ей башку раньше, чем она вам…

И Уолш омерзительно засмеялся, противно заскрипев.

Лив чуть не зарычала от злости и нетерпения.

– Хватит сыпать пустыми угрозами, старикан! Может уже перейдешь к делу? Или пустая болтовня и ген морального уродства передаются у вас в роду по мужской линии?

– Ну все, блондинка, ты попала… – прошипел Блейк, наставив на Лив свой пистолет и сделав к ней несколько шагов.

В этот момент из машины позади Лив стремительно выскочил Джонни, и с двумя «Ремингтонами» в руках он молниеносно оказался перед девушкой, сверля Блейка ледяным, безжалостным и вызывающим взглядом, держа его на мушке.

– Сделаешь еще один шаг – и я раскидаю твои мозги по всей лужайке. – спокойно, но грозно сказал он.

– О-Коннел… – проговорил Уолш и сделал какой-то знак рукой. В этот момент со всех сторон послышались взводимые курки и Лив увидела… дула… повсюду… Люди Уолша выглядывали из кустарников с автоматами наперевес, из-за складских помещений, она увидела около двух десятков снайперов на крыше… Видела телохранителя Генри, наставившего сразу два «Кольта» ей в лицо, несколько человек показалось из-за «Астона» Блейка… Она не могла сосчитать их количество… И все они могли в любую секунду отправить ее и Джонни на тот свет…

А Уолш, тем временем, продолжил:

– О-Коннел… Мы с твоим отцом не враждуем… Зачем тебе это, сынок? У меня нет причин убивать тебя, если, конечно, только ты не строил козни против меня вместе с этой маленькой проституткой… Я даю тебе шанс уехать отсюда невредимым… И, – он притворно вдохнул, – так уж и быть, я ничего не скажу Оливеру о том, что сегодня ты здесь был. Думаю, ему ни к чему война с таким врагом, как я. Давай, сынок… – Уолш коварно улыбнулся, и Лив, стоящая позади Джонни, отчаянно возжелала, чтобы он уехал… Как же она боялась, что он умрет!

– Джонни!.. – шепнула она ему в спину с болезненной мольбой и отчаянием в голосе. – Уезжай, прошу тебя! Пожалуйста!!!

Джонни, конечно, как она и предполагала, не пошевелился. Более того, он ухмыльнулся и нацелил один ствол на Генри, холодно проговорив:

– Ваши люди убили мою невесту, мистер Уолш. Она была частью моей семьи. Так что войны с О-Коннелами вам не избежать. Я никуда не уйду. И не позволю причинить боль Оливии.

– Идиот! – отчаянно, сквозь зубы шепнула Лив, но не смогла сдержать мимолетной улыбки: тепло от его слов и невероятное чувство нежности к нему разлилось волной по ее телу и придало ей чувство решительности и то самое ощущение безопасности, которое она всегда ощущала с ним.

– Тогда… – Уолш оскалился в победной улыбке. – Мне немножко будет жаль, но… Ребята! – громко приказал он и послышался шорох, как мимолетный ветерок, пронесшийся вихрем от многочисленной толпы, нацеливающих оружие на них… Сердце Лив рухнуло вниз, она выбежала вперед и загородила собой Джонни, вырвав у него одну винтовку и пытаясь взять на мушку хоть кого-нибудь… Лишь бы только не дать убить его… не дать им убить…

– Лив! – напряженный голос Джонни позади нее…

Но вдруг, как жужжание назойливой мухи, тишину прорезал гул автомобильных моторов. Лив и все, кто был на складах, замерли…

– А это еще что такое, черт возьми?!… – удивленно проговорил Уолш, указывая куда-то за спину Лив.

Девушка обернулась, и ее сердце сделало тройное сальто. К ним стремительно приближалась колонна из десяти «Кадиллаков», трех «Линкольнов» и двух «Ниссанов», рассекая пыль проселочной дороги. Это отец ехал ей на подмогу.

– О, я, кажется, забыла предупредить… – язвительно, с триумфом произнесла Лив. – Я пригласила папочку на нашу встречу! Надеюсь, вы не против, мистер Уолш?? Что с вашим лицом?

Лицо Уолша действительно перекосило от ярости и откровенного ужаса. Открыв рот, он смотрел, как вереница автомобилей с визгом тормозит около «Кадиллака» Лив и из нее высыпаются люди в одинаковых черных или темно-синих костюмах с всевозможными видами оружия в руках, которое тут же было нацелено на всех, находящихся в зоне видимости, людей Уолша. Из первого «Кадиллака» вылез Эйден, захватив из машины ружье, и, сияя гневом и безжалостной решимостью, вышел вперед, сопровождаемый Брайаном и еще несколькими своими людьми:

– Генри!!! Что тут, черт возьми, творится??? – громыхнул он, вне себя от злости. Он возвышался над Уолшем на добрых полторы головы и, будучи ненамного моложе, выглядел на фоне седого соперника гораздо крепче и сильнее… В прочем, с таким влиянием, как у него, это не удивительно. – Почему твои люди держат на мушке мою дочь??? И какого дьявола ты прешь против моей семьи, а я ничего об этом не знаю?!?

Генри злобно ухмыльнулся, но уже стал немного приходить в себя.

– Какого дьявола?? Эйден, твоя дев… дочь взорвала мой клуб! Она похитила мою контрабандную наркоту! И взяла в заложники моего консильери!!! – вопил он, тыкая при этом пальцем в сторону Лив, которая закатила глаза, слушая его. – Так что это твоя семья наезжает на мою, а я просто восстанавливаю справедливость!

Эйден удивленно посмотрел на Лив, затем на Макса, который уже находился на стороне Генри, но в отличие от всех остальных, только держал невесть откуда взявшееся ружье на своем плече, ни на кого его не направляя.

– Взяла в заложники?!? Макса?!?

Макс обаятельно и до ужаса искрометно улыбнулся ему и проговорил:

– Добрый вечер, мистер Мартинес! Ваша дочь обращалась со мной предельно вежливо, насколько… – он бросил искрящийся взгляд на Лив. – …сама это умеет.

Эйден резко развернулся и возмущенным взглядом уставился на дочь, гневно воскликнув:

– Оливия!!! Что это значит??? Зачем ты это сделала???

– Просто у вашей дочери неуравновешенный характер и болезненная, неустойчивая психика, поэтому… – вклинился Блейк с презрительной улыбкой, и тут Лив не выдержала. Личный гневомометр просто сорвало с петель внутри нее шквалом ярости и ненависти, она вылетела вперед, громко прошипев:

– Неустойчивая психика??? Да это ты, ушлепок – больной извращенец!! – она повернулась к отцу. – Ты хочешь объяснений, папочка? Да без проблем! – она подошла к Билли Глоусу, который все еще стоял рядом с другими двумя людьми Блейка, и испепеляюще заглянула в его безжизненные, холодные глаза, которые надменно и презрительно усмехались ей в лицо. – Я украла Макса, потому что мне нужны были убийцы Джессики, и мы с твоим старым, в полном смысле этого слова, другом Уолшем договорились на обмен: он получит Макса обратно, но только если отдаст мне этих троих!!! – Лив с ненавистью ткнула рукой Билли Глоуса в грудь. Тот даже не пошевелился, по-прежнему улыбаясь. Эйден нахмурено и шокировано слушал, не отрывая глаз от дочери. Лив злобно улыбнулась и повернулась вокруг себя. – Так что познакомься, папуля: это, – она дернула Глоуса за ворот куртки, – номер три, Билли Глоус, тот самый, что выстрелил моей старшей сестре в голову, а перед этим пытался ее изнасиловать, пока она не узнала его по великолепной, рекламной шевелюре… – Лив распирало от гнева, она не контролировала себя. Медленно подойдя к Федерико, она взяла его за щетинистую скулу, глядя на него снизу вверх, и с такой же ненавистью, но веселой и победной, воскликнула:

– А это, отец, номер один, тот самый, который приказал своей рыжей марионетке спустить курок, и зовут его Федерико Кареро… – они с Федерико обменялись ледяными взглядами, и Лив перешла к третьему, шатену в черной футболке. Подойдя к нему близко-близко, она заглянула в его глаза и проговорила:

– А этот, исходя из логической цепочки, номер четыре… Прости, не знаю, как тебя зовут?..

– Твой ночной кошмар, детка. – сплюнув перед Лив на землю, процедил он с грязной ухмылкой.

– Ты себя переоцениваешь. – язвительно проговорила Лив, и повернулась к отцу. – Как видишь, отец, это не бедные афроамериканцы из Гарлема, которых ты постепенно выкашиваешь своими налетами, а очень даже белые, да и к тому же… – она развернулась и медленным шагом подошла к Блейку, который не улыбался, но злобно поигрывал пистолетами в своих руках. – Угадай-ка, босс, кто заказал этим неудачникам напасть на нас с Джессикой?? – она заглянула ледяными глазами в серые, холодные и насмешливо-презрительные глаза Блейка и ухмыльнулась. – Да это же мой экс-женишок Блейк Уолш!!! Какая неожиданность от такого… как ты там говорил? Делового и серьезного молодого человека?.. Хм. – Лив обернулась и подола к отцу, провожаемая ненавистными взглядами. – Видел бы ты его тогда в «Кабриолете». Так что вот тебе объяснение, господин Нью-Йоркский король. – она ухмыльнулась. – Теперь, они твои. Делай с ними, что хочешь.

Эйден секунду внимательно смотрел на дочь, затем его глаза засверкали болью и невероятной, бесконтрольной, сумасшедшей яростью… Он сделал какой-то знак рукой, и все его люди навели оружие только на этих троих и Блейка, но Эйден пристально посмотрел на Генри и проговорил:

– Прежде, чем мы начнем… У меня один вопрос: зачем?

Генри посмотрел на Блейка, а тот вылетел вперед и, не контролируя себя, заорал, срываясь на фальцет:

– Зачем??? Да твоя мелкая засранка унизила меня перед людьми!!! Она совсем чокнутая, держи ее в психушке, Эйден!

Лив ухмыльнулась и тоже вылетела вперед:

– Унизила??? – она посмотрела на отца. – Да я всего лишь врезала ему стулом по его тупой, белобрысой башке…

– И воткнула ножку бокала мне в руку! – взвизгнул Блейк, тыча пальцем в шрам на тыльной стороне ладони.

Эйден гневно посмотрел на девушку:

– Лив!!! Я до сих пор не понимаю, какого черта тебе понадобилось…

Лив со всей силы размахнулась и врезала Блейку по лицу прикладом винтовки, которая до сих пор была у нее в руке, и Блейк сильно шатнулся, но не упал.

– Ах ты… – непечатные слова вырвались из его окровавленного рта, послышался шум, и Лив увидела, как Генри сдерживает своих солдат, не давая им открыть по ней огонь, а Блейк бросился к ней, но ему помешал Джонни, снова, как и всегда, выросший между ними и наставивший ему в голову «Ремингтон».

– Даже не думай. – жестко, но спокойно проговорил он, испепеляя Блейка зелеными глазами.

– Лив, да что ты творишь??? – крикнул отец, схватив Лив за руку, как маленькую, и недовольно дернул, а Лив расхохоталась:

– Этот ублюдок забыл добавить, что перед тем, как я вмазала ему, он приставал ко мне в грубой форме, на глазах все тех же людей! Или это, отец, ты считаешь нормальным???

– Она врет!!! Врет!!! Она больная, ты же видишь, Эйден!!! – заорал Блейк, и в его голосе послышались нотки страха.

Генри недовольно посмотрел на сына и презрительно процедил:

– Говорил же тебе, сын, не лезь к ней до свадьбы! А ты говорил «обычная, трусливая девчонка» …

– Она врет!!!

– ОНА НЕ ВРЕТ. – громыхнул Джонни. – Если у тебя плоховато с памятью, то я тоже там был, вообще-то, Блейк.

Блейк вцепился в волосы и злобно зарычал.

– Ты не докажешь… – прошелестел Блейк, а Генри вдруг подошел к нему и неожиданно схватил за ухо.

– Все, хватит! Не позорь меня, трус! Сядь в машину, Блейк. – повелительно проговорил он.

– Но… отец… – слабо попытался сопротивляться Блейк, сразу как-то сникнув и съежившись.

– Я сказал: сядь в машину!!! – более громко отчеканил Генри, и Блейк послушно отошел к своему «Астону».

Эйден уничижительным взглядом посмотрел на Генри.

– Значит, ты все знал… Ты знал, что Блейк пристает к моей дочери! И что его люди убили…

– Эйден! – остановил его Генри. – Да, я знал, что Блейк не сможет отказать себе в удовольствии пообжиматься с твоей малышкой до свадьбы! Но то, что он отправит своих ребят к ней домой – для меня это полная неожиданность… Но сейчас это уже не важно. Наши семьи столкнулись, и я обязан защитить своего сына и совершить вендетту над твоей дочерью…

– Я уничтожу тебя… Ты посмел отобрать у меня самое дорогое в моей жизни… И я отберу у тебя все… – прошипел Эйден и вдруг крикнул:

– Джонни! Уводи Лив!!! Ребята, огонь!

Через секунду Лив перестала понимать, что происходит. Начался шквальный обстрел, грохот, крики… Она успела увидеть горящие сосредоточенной решимостью глаза Джонни, прежде, чем он схватил ее за руку, пригнул ее голову и утащил за ближайший, припаркованный к ним, «Кадиллак».

Лив чувствовала запах дыма и крови, слышала пулеметные очереди и крики раненных и вдруг обнаружила в своей руке тот самый «Ремингтон», который все еще крепко сжимала.

– Оставайся здесь! – крикнул ей Джонни и бросился куда-то, в то место, где находился ее отец.

– Нет, Джонни! – в ужасе крикнула она, с трудом выдохнув, когда несколько пуль пронеслись прямо над его головой, и тоже аккуратно выглянула из-за автомобиля, тут же услышав, как пули забарабанили по его корпусу: значит за ней наблюдали…

– Черт! – ругнулась Лив, в панике пытаясь сообразить, что делать. Джонни исчез из виду, так же, как и отец, так что она совершенно не знала, что с ними и живы ли они в этой бойне… И Макс… Сердце Лив чуть не остановилось от ужасной мысли, что с ним могли сделать за эту минуту, что она сидит здесь…

В любом случае, медлить нельзя. Она должна помочь Джонни и вытащить его отсюда и… по возможности разделаться с мерзавцем Блейком. Ради этого она здесь.

Лив посмотрела на свою винтовку и решительно проползла вдоль кузова «Кадиллака», выглянув с другой стороны. Посередине уже валялись множества человеческих тел, как людей из ее семьи, так и из семьи Уолша. Сам Уолш прятался за своим «Астоном», отступая в гаражи и прикрываясь четырьмя здоровенными мужиками, которые нещадно из пулеметов обстреливали заброшенную будку. Лив посмотрела туда: там был Джонни и еще пара мужчин, они пытались зацепить Уолша, но каждый раз им приходилось прятаться обратно, потому что с крыши велся прицельный огонь из снайперской винтовки… Выстрел… И Лив увидела, как пуля задела руку Джонни… В ее висках застучало, и в голове созрел план.

Она бросилась к «Кадиллаку», на котором они приехали, пригибаясь и спотыкаясь об камни, выстрелы были прямо рядом с ее головой, но она как-то ухитрялась уклоняться от пуль…

– Куда спешишь, девочка? – вдруг услышала она сзади хриплый мужской голос и резко почувствовала, как ее схватили за волосы и резко дернули назад. От боли на глаза навернулись слезы, но Лив стремительно развернулась и увидела одного из людей Уолша, который грязно улыбался, прижимая к виску Лив свой «Кольт».

– Да вот, в кино решила сгонять. – язвительно ответила Лив. – Хочешь со мной?

И пока верзила удивленно соображал, что она имела ввиду, Лив изловчилась и, резко наклонившись, как можно сильнее толкнула его плечом в живот. Мужчина оказался ужасно тяжелым, но его растерянность не сыграла ему на руку. Он закачался и отшатнулся назад, и в этот момент Лив выстрелила в него из своей винтовки, от отдачи чуть не потеряв равновесие.

Не мешкая ни секунды, девушка побежала дальше, падая и царапая колени и ладони, но не замечая ничего, кроме заветной цели, подгоняемая страхом перед смертью близкого ей человека.

Кажется, кто-то окликнул ее по имени? Она не оглянулась, и вот, заветный «Кадиллак» – она бросилась к нему и прижалась мокрой от холодного пота спиной к его крепкой, бронированной дверце.

Лив аккуратно выглянула и посмотрела в сторону будки: Джонни еще был там, с досадой заглянув в магазины своих винтовок. Оба человека Эйдена уже были мертвы, лежа в раскидистых позах лицом вниз. С облегчением выдохнув, Лив отперла дверцу автомобиля и схватила две М16, коробку патронов для «Ремингтона» и мешок с гранатами.

Запрыгнув в салон, Лив достала одну из гранат и посмотрела в эпицентр событий: на перекрестке шла ожесточенная бойня, крики, мужчины дрались, наступая на трупы своих же, пуская в ход и холодное оружие. Она внимательно присмотрелась: Блейк был у «Астона», отстреливался от засады, созданной за накиданными на лужайке каменными блоками, за которыми Лив различила фигуру отца и еще нескольких человек, в том числе и Брайана.

Группа людей Мартинеса бежала в сторону складских помещений, и по дыму и звону внутри одного из боксов можно было догадаться, что там тоже шла война. Макса нигде не было видно, и Лив стиснула зубы, ощутив дрожь в руках… Но она не позволила себе расклеиться. Ей нужно помочь Джонни и добраться до Блейка.

Она выдернула чеку и, зажмурив один глаз, изо всех сил швырнула гранату прямо в центр перекрестка. Через четыре секунды раздался оглушительный взрыв, и сквозь высоченный дым и пыль Лив увидела, как во все стороны разлетелись человеческие тела, оторванные руки и ноги… Ее резко затошнило, но она тут же посмотрела на крышу. Снайпер, что стрелял по Джонни, удивленно замер, глядя на взрыв, и Лив воспользовалась возможностью. Она взяла М16 и, наведя на него объектив, спустила курок, в общем-то не рассчитывая на попадание с тридцати метров…

Но он вдруг упал.

– Да! Ха-ха! – завизжала Лив и радостно, под общий шумок, бросилась к будке, за которой находился Джонни, ведя борьбу уже с засадой из кустов вдоль гаражного бокса. Плюхнувшись рядом с ним, она дернула его за рукав и триумфально улыбнулась. Джонни в ужасе вытаращил на нее глаза и схватил за плечи:

– Оливка!!! Ты что здесь делаешь??? Ты должна быть за чертовым бронированным танком твоего отца!!! Ты в порядке?? Как ты сюда попала?

Сквозь шум Лив весело засмеялась и крикнула:

– Я убрала того, кто по тебе стрелял с крыши! И еще принесла тебе немножко… – Лив открыла мешок и протянула его ему. – Гранат и патронов! Слушай, Джонни, мне надо идти, прикрой меня, а? – вдруг сказала она и стала пониматься на ноги.

– Что-о-о??? Оливка, стой, стой! Ты в своем уме??? Они охотятся на тебя! Куда ты собралась?? И кстати, это ты шмальнула гранатой? Было круто!! – тут же восхищенно улыбнулся он.

Лив выглянула из-за будки и увидела, как Блейк пытается сесть в свой «Астон». Ее забила мелкая дрожь.

– Он уходит! Джонни, помоги мне! – крикнула Лив и, не дожидаясь его ответа, бросилась наперерез всем, стараясь не наступать на кровавые тела, укрывавшие землю повсюду.

Свист пуль над головой и вдруг резко – удар: когда Лив бежала вдоль «Астона», на котором приехал Генри, за одной из дверей резко вырос его телохранитель по имени Эдди и, раскрыв дверь, ударил ею Лив прямо в живот и грудь.

От силы удара Лив отлетела и упала на спину, а Эдди навис над ней как огромный, ядовитый плющ, и с довольной ухмылкой протянул:

– Попалась, детка!

И его огромный кулак обрушился Лив на лицо. Дикая, слепящая боль – и рот наполнил кровавый привкус, голова замигала внутри и Лив повернулась на бок, с трудом выдохнув. Изображение гуляло вокруг и страшно, до тошноты, сотрясалось, совсем как тогда… Эдди снова занес кулак…

Но ударить не успел. Лив видела, как кто-то налетел на него и отшвырнул на автомобиль… Сильный удар – и Эдди откинуло назад.

– Эй… ты чего??? – удивленный голос телохранителя, и Лив с трудом села, выплюнув полный рот крови. Сквозь скачущее изображение и дикую боль в голове, она различила Макса. Он был в ярости.

– Не смей так обращаться с женщиной! – громыхнул он, и снова его кулак опустился на лицо Эдди… Но тот вдруг очухался и бросился на него. Они повалились в пыль, мутузя друг друга на чем свет стоит.

– Макс, Макс! – кричала Лив, шатаясь и опираясь на кузов «Астона», пытаясь встать.

В этот момент подоспел Джонни. Когда Эдди был сверху на Максе, он схватил его и резко отбросил, затем жестко навел на него винтовку и, не мешкая, выстрелил точно в лоб.

– Дружиииище! – благодарно протянул Макс, поднимаясь, и оба бросились к Лив.

– Ты как? – спросили они хором, и Лив в нетерпении махнула рукой:

– Нормально, спасибо за помощь, мне пора! – воскликнула она, шатаясь, и бросилась дальше, превозмогая боль.

В этот момент в небе послышался громкий рокот и битва как будто на секунду остановилась: вертолеты. Лив удивленно оглянулась, но ни Макса, ни Джонни рядом не было… Чьи это вертолеты? Кому они спешат на подмогу??

Четыре вертолета подлетели ближе и закружили над складами, разгоняя воздух. Лив увидела вооруженных людей… И вдруг резкие выстрелы прямо по ней и по другим людям Эйдена заставили ее метнуться вновь к «Астону» Уолша и закатиться ему под колеса.

– Черт! Черт! Черт! Черт! – отчаянно заругалась Лив, чувствуя, что вот это как раз и может быть конец… Силы неравны. Спрятаться негде… Она огляделась, видя, как падают вокруг солдаты ее семьи, и с огромным, всепоглощающим ужасом пыталась увидеть Джонни… И Макса… Где же они??? Хоть бы только они успели скрыться…

Вдруг она увидела, как совсем недалеко от нее пробежали знакомые дорогие серые туфли «GY» … Блейк под общий шум снова решил по-тихому слинять с поля боя…

Лив собралась с силами и бросилась из-под машины, на ходу схватив какой-то булыжник. Блейк открыл дверь своего «Астона», и Лив изловчилась и швырнула в него камень, угодив ему прямо по лопаткам. Блейк ругнулся и обернулся.

– Что, сматываешь удочки, ушлепок? – злорадно проговорила Лив, подлетев к нему, и, замахнувшись, она снова врезала ему… Но он увернулся, и ее кулак лишь слегка задел его колючую от щетины скулу.

– Ну уж нет, мерзавка, второй раз эта фишка не прокатит… – ухмыльнулся он, и со всего размаху отвесил Лив ужасно болезненную и звонкую пощечину. Лив шатнулась, но в этот момент из вертолета снова открыли стрельбу прямо по ней и она бросилась в салон «Астона». Блейк схватил «Кольт» и с сумасшедшей улыбкой кинулся за ней на заднее сиденье.

– Куда ты, милая? Мы же еще не повеселились! Что, хочешь умереть, так и не узнав, что такое ночь с потрясающим мужчиной? – услышала Лив сзади, но ей нужно было выбраться… Найти оружие… И куда она дела «Ремингтон», с которым так долго носилась???

Она отперла другую пассажирскую дверь, но в этот момент сильная рука поймала ее за ногу и грубо дернула к себе… Лив брыкнулась, ударив Блейка каблуком по колену, и тот взвыл от боли.

– Стерва!!!

Он снова схватил ее, теперь уже поперек туловища, и снова втащил в автомобиль, развернув к себе лицом и гнусно прошипев:

– Ты будешь умирать медленно, чувствуя меня каждой клеточкой своего тела…

– Это как будто в бочке со слизнями? – бросила ему с издевкой Лив в лицо. – Фу, гадость какая.

И, резко толкнув его от себя руками и ногами, она снова попыталась вырваться и выскочить, но Блейк успел в последний момент перехватить ее, злобно зарычав:

– Не торопись, милая! Веселье только начинается! – мерзко прошептал он, наклонившись к ней, и грубо и больно развернул ее к себе, одной рукой вцепившись в ее вырывающиеся запястья мертвой хваткой и заведя их ей за спину, а второй рукой начал рвать на ней футболку. Лив отчаянно, из последних сил, пыталась сопротивляться, но Блейк навалился на нее всем весом, не давая ей даже вздохнуть.

– Только прикоснись ко мне, ушлепок, и я убью, убью, убью тебя и спляшу на твоей могиле!!! – прошипела девушка в напряженное лицо Блейка, срывающего с нее уже порядком разорванную футболку, и, изловчившись, плюнула на него.

Блейк замер, безумными от бешенства глазами глядя на нее, затем оттер слюну и, размахнувшись, отвесил ей очередную пощечину.

– Тварь… Прикоснусь… Еще как прикоснусь! Ты никогда не забу…

Послышался выстрел, и Блейка отбросило назад. Лив с удивлением увидела, как он держится за левый бок, а на его пиджаке разливается кровавое пятно. Кровь так и хлещет… Знакомые руки подхватили девушку и легко вытащили из машины, со словами:

– Размечтался, урод. – ох, как Лив соскучилась по этому веселому тону! Джонни быстро, но с тревогой и заботой посмотрел на нее, и она вдруг невероятно сильно захотела броситься ему на шею с криком облегчения, но удержалась.

– Ты как? – быстро спросил он.

– В норме.

– Тогда бежим! – и он потащил ее через поле боя, которое уже чуть ли не в два слоя было завалено трупами мафиози, к одной из машин отца – «Линкольну». Как оказалось, Эйден, его охрана, и Брайан сидели за ней. Отец сжимал кровоточащее плечо, но в целом был в порядке. Они обстреливали вертолет, и последний выстрел Брайана оказался точным: из одного из вертолетов выпал подбитый стрелок.

– Лив!!! – с облегчением выдохнул отец, окинув ее тревожным взглядом. – Как ты?? Что с тобой было?? Кто это сделал? – указал он на разорванную футболку, через которую почти полностью виднелся ажурный розовый лифчик.

Лив махнула рукой.

– Никто. Ерунда. Что с рукой?? – она указала на рану, которую зажимал отец.

– Подстрелили. Тоже ничего серьезного. – Эйден сунул руку в карман и достал ключи от своего «Кадиллака», протянув их Джонни. – Они, скорее всего, поедут за вами. Будьте осторожны! Береги ее! – с нажимом крикнул Эйден. – Встретимся в убежище!!!

Джонни кивнул и схватил Лив за руку, потащив за собой и прикрывая им путь из М16, поливая свинцом всех, кто пытался их убить.

Они добежали до автомобиля отца, и Джонни открыл пассажирскую заднюю дверь и впихнул туда Лив, со словами:

– Живее, Оливка! – а сам прыгнул за руль и с визгом сорвался с места.

Лив перелезла на переднее сиденье, только-только почувствовав себя более-менее в безопасности, находясь в бронированном автомобиле и слыша треск пуль, стучащих по крыше и багажнику «Эскалэйда», и облегченно вздохнула, как вдруг от сильного удара сзади ее бросило на панель авто.

– Проклятье! – выругался Джонни и глянул в зеркало заднего вида: за ними гнал на полной скорости один из «Астон Мартинов» Уолша, но, судя по номерам, это была не машина Блейка.

Лив тоже обернулась и с досадой проговорила:

– Ну вот. Начинается очередная увлекательная поездка. Гони, Джонни!

Джонни ухмыльнулся и нажал на газ. «Астон» чуть подотстал, но тут же набрал скорость и снова врезался в заднюю часть «Эскалэйда», толкнув его вперед. Джонни вильнул и, наконец, они выскочили на шоссе, по которому сновали туда-сюда самые обыкновенные легковые или грузовые автомобили. «Астон» повторил резкий поворот на шоссе следом за «Кадиллаком» и попытался поравняться с ним, чтобы столкнуть с трассы. Лив увидела двоих людей Уолша, которые смотрели на их окно, не видя их из-за тонировки, но по их лицам она прочитала решимость перевернуть их во что бы то ни стало…

– Держись, Лив! – предупредил Джонни, тоже поглядев на них, и в этот момент «Астон» резко вильнул влево, врезавшись в правую часть «Эскалэйда» с таким грохотом, что Лив показалось, будто авто сейчас треснет, но укрепленное железо машины выдержало, и Джонни, изо всех сил вцепившийся в руль, удержал машину на трассе.

– А-а!!! Черт, черт, черт!!! – закричала Лив, заметив, как «Астон» собирается повторить маневр, но Джонни резко дал по тормозам, и машина противника чуть не улетела в кювет, вильнув в пустоту, но с огромным трудом удержалась.

– Ах ты, дьявол… – ругнулся на него Джонни и снова выжал газ, объехав «Астон» и рванув вперед, обгоняя ползущие, с точки зрения Лив, как черепахи, автомобили.

И снова два тычка под зад… В этот момент телефон Джонни зазвонил, и он, быстро вытащив его из кармана и бросив на приборную панель, врубил громкую связь:

– Привет, мистер Мартинес. – спокойно, как будто за ними не охотилась пара психов на дорогой машине, проговорил он.

– Джонни!! – послышался громкий и властный голос Эйдена сквозь шум выстрелов и крики на заднем фоне. – Вы в порядке??? Как Лив???

Лив раздраженно закатила глаза, обернувшись и глядя на снова приближающийся к ним «Астон», и сказала:

– Отец! Очень мило с твоей стороны, что ты решил позвонить, но мы сейчас немного заняты, пытаемся сбросить одно приставучее дерьмо с хвоста! Так что перезвони чуть позже, идет???

– Судя по всему, Лив в норме. – угрюмо пробубнил Эйден. – Джонни! Кто там за вами едет? Помощь нужна? Могу прислать пару «Хаммеров», оборудованных гранатометами.

Джонни ухмыльнулся чему-то, глядя вперед.

– Нет, мистер Мартинес, думаю, мы сами справимся. Есть идея. Увидимся на месте.

– Если что – только скажи. – серьезно проговорил Эйден и отключился.

Лив удивленно и непонятливо посмотрела на Джонни.

– Есть идея? И какая? И что за место? Мы что, домой не едем?

Джонни улыбнулся, прищурившись и вглядываясь вперед, в темноту, сгустившуюся над шоссе и приближающимся Нью-Йорком, и весело проговорил:

– Должно сработать… Нет, малышка Лив, мы не поедем домой… По крайней мере, не сразу. Пристегнись, девочка. Давай!

Лив удивленно секунду таращилась на него, затем послушно пристегнулась и посмотрела вперед… И обо всем догадалась.

Впереди, метрах в трехстах от несущегося на скорости 180 миль в час «Кадиллака», ползли неспешно две длинных и здоровенных фуры, одна из которых явно решила выехать вперед и обогнать вторую, видимо, водителю надоело вдыхать бензиновые пары своего напарника.

Шоссе, по которому неслись «Кадиллак» и «Астон Мартин», было двух полосным, с односторонним движением. Джонни дождался, когда грузовики поравняются друг с другом, и нажал на газ, зная, что водители его, скорее всего, не видят…

– Ты что делаешь??? Тот, что синий, сейчас будет обгонять красного!! – воскликнула Лив в полнейшем шоке. – Да они нас размажут и даже не затормозят, чтобы отчистить наши кишки с их громадных бочин! Джонни, идиотина, придумай другой план, быстрее!!! – гневно зашипела на него Лив, но Джонни безмятежно улыбнулся и игриво подмигнул девушке, обволакивая ее своей теплой энергетикой безопасности и горячительного адреналина:

– Расслабься, Лив! Все будет отлично! Ты что, смерти испугалась? Ни за что не поверю!

И он газанул снова, ускоряя тачку до двухсот миль в час.

– Джонни, если мы проскочим, я сама лично урою тебя в этом же бронепоезде, усек??? – прошипела Лив, вцепившись в панель, но на самом деле ощущая только безумный выброс адреналина и азартное веселье.

Джонни подмигнул ей и пристроился между фурами. «Астон» снова пихнул его в зад, «Кадиллак» чуть потерял скорость, но удержался на трассе… Просвет между грузовиками медленно сокращался, грузовик с синей полосой из левого ряда постепенно вырывался вперед, начиная обгон грузовика с красной полосой.

Секунда – и Джонни врубил последнюю скорость, вжав педаль газа внедорожника в пол. «Кадиллак» рванул и оказался в ужасно узком просвете между грузовиками, которые стремительно сближались…

Лив глянула в зеркало заднего вида и увидела, что «Астон» не отстает, тоже въехав в промежуток между фурами… Еще секунда – и грузовики сблизились настолько, что «Кадиллак» оказался вплотную зажат между ними…

Лив услышала скрежет металла и увидела, как медленно заминаются бока автомобиля и выгибается крыша… Но выход был близко… Только бы хватило мощности…

Джонни сбросил скорость и снова рванул. Полный привод оказался что надо, и «Кадиллак», с жутким скрипом обдирая бока об фургоны, стал рваться вперед.

– Джонни, придурок, черт тебя дери, вытаскивай нас отсюда!!! Я еще не все закончила на этом свете, гиббон ты простуженный!!! – закричала в гневе Лив, а Джонни снова улыбнулся, как будто неспешно вел свой минивен по центру города.

– Сейчас, сейчас, Оливка… Он подъедет ближе и тогда… Ну же! – шепнул он в зеркало заднего вида, и вот, в тот момент, когда грохот сминаемого «Кадиллака» стал невероятно оглушительным, «Астон» все же приблизился настолько, что угодил в уготованную Джонни ловушку.

– Вперед! – воскликнул он и автомобиль рванул. С диким треском «Кадиллак» выскочил из железных тисков прямо перед движущемуся по правой полосе грузовику, водитель которого отчаянно засигналил, увидев, что машина мешает его напарнику закончить маневр, и Джонни поспешно прыгнул в левый ряд. Грузовик с синей полосой продолжил перестраиваться в правый ряд, и в какой-то момент раздался оглушительный взрыв, и Лив с Джонни увидели сноп пламени, вырвавшийся из промежутка между фурами.

– Да!!! – триумфально закричала Лив, глядя, как грузовики медленно сбрасывают ход и их задние части начинают воспламеняться от сгоревшей между ними машины.

– Шикарный фейерверк! Оливка, я же говорил! Все будет в лучшем виде! Дай пять! – весело хохотал Джонни, и они ударили по рукам.

Радостно смеясь, они въехали в городские джунгли Нью-Йорка. Свет неоновых вывесок и фонари вдоль улиц осветили салон, и Лив вдруг вспомнила, что на ней разорванная в нескольких местах футболка… Опять… Она опустила глаза, раздраженно и категорично разглядывая себя. Да… Грудь и лифчик практически наружу, виднеются через огромную, рваную дыру… Неудобство и стеснение вдруг охватили ее, и она постаралась поплотнее запахнуться в просторную футболку, чтобы хоть немного прикрыть свое тело.

Джонни внимательно посмотрел на нее и с игривым огоньком в глазах усмехнулся, откровенно и совершенно нагло изучив своим горячим взглядом ее грудь. Лив вспыхнула.

– Вот скажи мне, идиот, почему, когда меня пытаются изнасиловать, ты всегда оказываешься рядом? – недовольно воскликнула она.

Джонни расхохотался и подмигнул ей.

– Потому что я – твой рыцарь, Оливка! А ты мне скажи, почему, когда к тебе кто-то пристает, на тебе всегда оказывается сексуальное кружевное белье?

Лив смутилась еще больше и поспешила разозлиться, чтобы скрыть смущение.

– Я сидела безвылазно в пансионате и одежду заказывала через интернет. Это белье от «Мари Де Анжелис», популярного итальянского дизайнера, у меня другого нет… – раздраженно проговорила она, и вдруг возмущенно посмотрела на Джонни. – А ты что, рыцарь, хочешь сказать, что я нарочно утром одеваюсь поэротичнее, с расчетом на то, что ко мне опять будет приставать очередной мерзавец??? У тебя что, припадки тупости, мой мальчик? Надо срочно проверить головушку, дружок!

Джонни снова захохотал и проговорил:

– Все, все, не ругайся, моя принцесса! Я пошутил! Но знай – твой рыцарь на… – он на миг задумался. – …на черном коне всегда готов прийти на помощь и с удовольствием в очередной раз заценит твою шикарную грудь…

Лив толкнула его кулаком в плечо, но и сама уже улыбалась. Глядя на сияющего Джонни, она просто не могла на него сердиться… Тем более, он в очередной раз спас ее.

– Помолчи уже, рыцарь на черном, изрядно помятом коне! И уж не знаю, что ты уразумел под словом «шикарную» … – Лив удивленно глянула на свой второй размер и хмыкнула. – Поверить не могу, что мы все еще живы! Черт возьми! – вдруг счастливо улыбнувшись, воскликнула она.

– «Шикарная» – это значит… – начал было Джонни с веселым видом знатока, но Лив пригрозила ему кулаком:

– Остановись, пока не поздно, Джонни! Бью без предупреждения!

– Ладно, ладно, Оливка, у тебя, кстати, классный удар! – шутливо подмигнул Джонни с улыбкой.

Лив вдруг вздрогнула всем телом и резко развернулась к нему, вцепившись в его локоть и сжав его непроизвольно с большой силой:

– Джонни! Позвони Максу! Позвони, пожалуйста, позвони, позвони… – в отчаянии запричитала Лив, дергая руку парня.

Джонни улыбнулся и достал телефон.

– Хорошо, хорошо, хорошо!!! Лив, ты мне руку оторвешь! А знаешь ли, правая рука мне еще в жизни очень даже…

– Звони!!!

– Хорошо, хорошо! – засмеялся Джонни и набрал номер Макса.

Лив с замиранием сердца ждала, один гудок, второй, третий… Ее внутренности перекрутило от ужаса, а в мозгу стучало только одно слово: «Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!» Наконец, после пятого гудка:

– Джонни! Ты где??? Ты в порядке, дружище?? – воскликнул знакомый обаятельный и брутальный, но довольно уставший голос.

– Максик! – воскликнул Джонни, и Лив от облегчения выдохнула и сползла по сиденью, чувствуя какую-то идиотскую дрожь во всем теле. – Мы в порядке, уже в Нью-Йорке, едем в безопасное место. Ты сам-то цел?

Макс рассмеялся.

– Жить буду. Люди Мартинеса – мазилы…

– Эй! Полегче! – возмущенно воскликнула Лив. – Люди твоего ненаглядного Уолша всей толпой стреляли по мне, а даже царапины не оставили! Не зарывайся, франкенштейн!

Хоть она и делала вид, что злилась, но ее сердце долбилось так звонко, что она с трудом выговаривала слова.

– Белоснежка! Ты в порядке? Как твоя губа? Эдди всегда бьет, как бык…

Лив вздрогнула и только сейчас осознала, что у нее действительно болит губа и кровоточит рана, что голова просто раскалывается и ее подташнивает, а все ее внутренности стонут, как будто в нее всадили миллион щепок…

– Да ты что? Я не особо обратила внимание… – легким и безразличным тоном проговорила Лив. – Ну, теперь ему этот навык вряд ли понадобится…

– Опять играешь в супервумен? – игриво, с нотками тепла в голосе проговорил Макс. – Джонни, как она?

Джонни ухмыльнулся и проговорил с неудержимым огнем в голосе:

– У нее, скорее всего, сотрясение, разодрана майка, ссадины на руках и ногах… В общем, привычная для человека, который лезет на рожон, картина. Что там Уолш?

– Жив. И Блейк тоже. Потеряли много людей, но Мартинес потерял больше, он оказался не готов воевать на чужой территории. Не обижайся, белоснежка, это констатация факта. – добавил он для Лив, но та лишь устало пожала плечами. – А так… Он собирает экстренную сходку, будет продумывать план действий. На время вам лучше не высовываться. Я постараюсь запутать след и указать чужой адрес, по которому вы меня якобы держали… Но этого хватит ненадолго. Мне пора! Будь на связи, дружище! – и Макс отключился.

– Ну, вот видишь! Макс живее всех живых. И для человека, который пытался порвать с ним отношения, ты как-то чересчур беспокоишься… – хитро улыбнулся Джонни.

Лив посмотрела на него, как удав на кролика, и, бросив: «Ты слишком много анализируешь, Джонни, твоими анализами можно заполнить все пять этажей Центральной городской больницы», – отвернулась к окну, чтобы скрыть свое волнение от только что звучавшего в машине голоса Макса.

Петляя по улицам Нью-Йорка, помятый и искореженный «Эскалэйд» подъехал к дверям клуба «Иль чьело Стелато», где в самом разгаре было все веселье ночи.

– Ну и зачем ты меня сюда привез? – раздосадовано спросила Лив. Джонни снял пиджак и накинул девушке на плечи, окутав ее тонким и таким знакомым ароматом морского бриза, и спокойно проговорил:

– Потому что мы договаривались с твоим отцом, Оливка. Идем.

– Я домой хочу… – протянула Лив, чувствуя неимоверную усталость и головокружение.

Джонни успокоил ее, что это ненадолго, и она беспрепятственно вошли в клуб. Охрана на входе и у двери в берлогу Эйдена лишь молча кивнула и посторонилась, и через несколько минут они уже входили в просторное и пустое помещение с таким знакомым дубовым столом и кожаными диванами.

Лив плюхнулась на один из диванов, накинув пиджак Джонни на себя, как одеяло, и задрав ноги в пыльных и грязных замшевых туфлях на его спинку. Джонни спросил, не хочет ли она есть, и Лив с удовольствием приказала ему сгонять за картошкой фри. Парень лишь тепло улыбнулся и следом приказал сгонять за картошкой одного из охранников у двери.

Через полчаса в помещение ввалился отец, гневно громыхнув:

– Ублюдок!!! Вертолеты!!! Да я его уделаю так, что его кишки от мусорного контейнера отскоблить не смогут!!! Тридцать восемь человек! Моих человек полегло, Брайан!!! Я его размажу… Он… – отец немного приутих, заметив умиротворенно лежащую с задранными ногами Лив с тарелкой картошки у себя на груди и весело о чем-то болтающую с Джонни, в развязной позе развалившимся на кресле позади нее, и облегченно выдохнул:

– Оливия… Дочь, ты в порядке? Боже мой, я так волновался! – он держался за руку, но Лив видела и другое ранение у него в левом боку, но отец, похоже, не хотел замечать его или демонстрировать слабость. Резко бросившись к ней, он присел на край дивана около нее, и его строгие глаза действительно светились облегчением.

– Мистер Мартинес! Осторожнее! Вы ранены! – услышала Лив знакомый голос и заметила семенящего следом за отцом доктора Калеба и Брайана, который, однако, прошел за его стол и сел, тут же зарывшись в какие-то бумаги, как будто не вернулся пять минут назад с битвы века.

– Да брось, Калеб! Я в порядке! – отмахнулся отец. – Лив, ты цела? Как вы оторвались от преследователей??

– О, это был просто у… – начала было Лив, но на слове «улет» ее прервал Джонни.

– Мы просто уехали, мистер Мартинес, просто уехали. Наш «Кадиллак» оказался быстрее. – он бросил грозный, предупредительный взгляд на девушку, и только сейчас до Лив дошло, что отцу, наверное, не очень понравится история, в которой его единственную дочь чуть не размазало живьем между двумя тягачами. Лив кивнула.

Отец выдохнул и посмотрел на Джонни:

– Спасибо, сынок. Ты не представляешь, что это для меня значит…

Лив, тем временем, с любопытством уставилась на доктора Калеба, который дружелюбно ухмылялся в бороду, глядя на нее.

– Да это же наша беглянка! Так-так… Улизнуть из койки через пять дней после операции на селезенке! Невероятно, просто невероятно!! Хотя… я не удивлен. Вы – дочь своего отца. Мистер Мартинес, сядьте, наконец, на стул, я должен поработать с вашими ранами! – возмущенно обратился доктор к Эйдену и Лив хмыкнула.

Эйден тяжело вздохнул и вскочил, показав пальцем на Лив:

– Калеб, все, что угодно, но сначала осмотри ее и Джонни.

Лив и Джонни в голос запротестовали:

– Нет, я в порядке, ничего не нужно, отец, не будь занудой! – последнее добавила, конечно, Лив, скинув ноги на пол и продолжая набивать рот картофелем.

Но Эйден был непреклонен, и под негодующие ругательства доктор Калеб все же осмотрел лицо Лив, заглянул ей в глаза фонариком, за что получил картофелиной, брошенной ему в бороду, и, наконец, ощупал внутренние органы девушки, которая сгорала от стыда перед Джонни, отцом и Брайаном, с интересом следящими за действиями Калеба.

Наконец, доктор оставил ее в покое, констатировав сотрясение мозга, ушибы и ссадины, не считая разбитой губы, и переключился на Джонни. Вскоре и юноша уже сидел с довольной физиономией супергероя с забинтованной рукой в районе плеча, куда угодила пуля, и даже сам Эйден сломался перед его напором и сел на стул, скинув рубашку и обнажая свои кровавые раны и крепкое, не по годам подтянутое тело.

Закурив, он завел разговор с Джонни и Брайаном, а Лив снова легла на спину, уложив голову на ручку дивана и установив себе на живот тарелку с картошкой, почти не вникая в их серьезный, перемежающийся ругательствами, треп.

– Как он вообще посмел??? – громыхал Эйден, метая искры своим яростным взглядом. – Вызвал мою дочь, сказал явиться одной, а сам устроил засаду из полсотни подготовленных солдат! И вертолеты! Вер-то-ле-ты!!! Да если бы Оливия мне не позвонила, вы были бы уже мертвы!

Эйден зарычал и грохнул кулаком по столу.

– Тише, тише, мистер Мартинес! – приговаривал Калеб, обрабатывая его раны.

Джонни кивнул и вскочил с кресла, стремительно зашагав из угла в угол.

– С другой стороны, – начал он, – если бы Уолш был уверен, что Лив приедет одна, он бы не собрал целую армию… Значит он думал, что за всем этим стоите вы…

Эйден нахмурился.

– Похоже на то… Но почему? Мы же собирались соединить семьи? Его сын мог получить мою… Не хочу даже думать об этом… Зачем он пошел против меня?

Джонни остановился.

– Может быть, он не верил в соединение? Может, он подумал, что вы готовите подставу, потому что Лив дала отпор этому треклятому… Блейку, и он решил, что это ваш план? Уничтожить его изнутри, усыпив бдительность?

– Он же сказал, что не знал о намерениях сына отправить четверых убийц к Лив и Джессике домой! – гневно воскликнул Эйден.

Лив вдруг ухмыльнулась и с полным ртом заявила:

– Отец, ты всегда веришь не тому, кому нужно! Как ты вообще заделался президентом преступного мира этого города???

Джонни выразительно посмотрел на Лив, но отец не обиделся, а только с горечью вздохнул.

– Лив. Я так жалею, что не поверил тебе сразу! Прости меня, я надеялся, что когда мы снова будем вместе, я компенсирую тебе несчастные годы одиночества, но… только сделал все хуже. Прошу тебя. Дай мне еще один шанс. Шанс все исправить! – с невообразимой болью в голосе проговорил он.

Лив удивленно таращилась на него, забыв даже прожевать. Это несокрушимый крестный отец Эйден Мартинес сейчас с таким подавленным лицом сидит перед ней? А может ее отец действительно раскаивается??? Лив вздохнула и проговорила:

– Отец. Я злюсь на тебя, как тысяча собак. Но ты не сможешь исправить то, что шестнадцать лет стерли в тебе отцовские чувства по отношению ко мне. Мы не сможем это исправить. От того, что ты будешь потакать моим капризам, ты не сделаешь мою жизнь счастливой. Я одинока – и это факт. Но ты можешь изменить будущее. Просто доверяй мне. Совсем не обязательно вечно дышать мне в затылок. Может, тогда я перестану злиться и обзывать тебя старым ослом. Да, вермишелька? – с ухмылкой спросила она Брайана, который хмуро слушал его монолог.

Брайан закатил глаза и проговорил:

– Боюсь, обзываться ты никогда не перестанешь, мисс Оливия.

Отец вздохнул и вдруг устало улыбнулся.

– Я сделаю все, что в моих силах, дочь. Итак. Что мы имеем?

– Генри Уолш будет собирать союзников. – сказал Джонни, присев на ручку кресла. – И у него их довольно много. Преступные группировки латиноамериканцев на юго-западе города, Чайна-таун, представители японских мафиозных семей…

– Нам нужно сделать то же самое. – кивнул Эйден, затягиваясь. – На нашей стороне Бруклин, Манхеттен, Деловой квартал, районы полуострова… Но этого мало. Нужен Оливер. – жестко проговорил он, и Джонни кивнул.

– Я возьму разговор с отцом на себя. Думаю, он не откажет старому другу в помощи, чтобы расквитаться за свою невестку…

Лив вздрогнула. Она почти забыла, что Джонни любил Джесс и собирался жениться на ней… Почему-то в последнее время она привыкла считать его СВОИМ защитником, а не блюстителем собственных интересов и внутренних мотивов поквитаться с Блейком.

– Отлично. – кивнул Эйден. – Если что-то пойдет не так, сообщи мне, я подключусь к переговорам. Остается банда Райана Миллса на севере… Брайан, займись. – отец глянул на своего советника и тот кивнул, не отрываясь от бумаг. – Группировка ливийцев на юго-востоке… Это я сам… Террористы Исламского государства, осевшие на северо-западе города… Брайан, сообщи Дейву, пусть переговорит. – Брайан снова кивнул. – И… Гарлем. – отец вздохнул.

В Гарлеме обитали самые свирепые группировки афроамериканцев «Острый нож» и «Красные», а также многие другие, которые так старательно выкашивал Эйден последние несколько недель.

– Проклятье. – ругнулся Джонни. – Они ни за что не согласятся, после того, как вы…

– Почти истребили их великую и столь ущемленную в правах чертовой Америкой расу. – язвительно закончила Лив. – Я поговорю с ними, отец.

– Что-о-о??? – закричали одновременно Эйден, Джонни, Брайан и даже доктор Калеб, и Лив вопросительно подняла брови.

– А что такого-то?

– Дочь, да ты хоть понимаешь, что если белый человек, а тем более девушка, заходит в Гарлем, то живой ей уже оттуда не выйти??? Они убивают всех, кто ступает на их территорию, они – потомственные убийцы! – вскричал отец. – А если они вдруг прознают, что ты – моя дочь!.. Нет, нет, ни за что!!! Это исключено!!!

– Отец прав, Оливка. – кивнул Джонни. – Они даже спрашивать не станут, что ты там забыла. Просто стреляют и выбрасывают твое тело где-нибудь в ближайший мусорный бак. Ты туда точно не пойдешь.

Лив раздраженно посмотрела на них.

– Да вот еще! Стану я бояться этих нигге… – отец покачал головой, не давая Лив закончить ругательство. – Этих афроамериканцев! Ничего они мне не сделают.

– Нет! – хором крикнули Эйден, Джонни и Брайан, и Лив насупилась, с упреком посмотрев на последнего:

– И ты туда же, шпала…

– Ладно. С ними потом решим. – вздохнул Эйден. – Лив. Тебе лучше остаться здесь на несколько…

– Да ты что, с пожарного крана свалился, отец?! – воскликнула гневно Лив. – Стану я отсиживаться в твоей золотой дыре! Джонни, если вы закончили свой лепет, может поедем, наконец, домой? – перевела она недовольный взгляд на Джонни и встала, направившись к двери. – Или если ты снова прогнулся под моего папулю, я возьму такси, увидимся позже!!

И с этими словами Лив взялась за ручку двери, на мгновение замерев.

Джонни захохотал и двинулся следом.

– Брось, Оливка, ты и дня без меня не можешь! Подожди, поедем вместе.

– Встретимся завтра, Джонни. – жестко и влиятельно бросил отец и более мягко добавил:

– Береги ее, сынок.

Джонни улыбнулся ему и открыл перед Лив дверь, приглашая на выход с обаятельной и галантной рожей. Лив триумфально задрала нос и вышла в клуб.

По дороге домой Джонни и Лив заехали в «Аквамарин», и Джонни вынес оттуда три здоровенные пиццы и шоколадный чиз-кейк от Эндрю, специально для Лив, а также не забыв захватить четыре бутылки яблочного «Мартини», из-за которых Лив всю дорогу до дома хохотала над Джонни, обвиняя его в любви к женским напиткам.

Когда они очутились дома, время уже подходило к трем часам ночи. Лив наконец-то переоделась в свою голубую пижаму, которая теперь выглядела гораздо приличнее, чем ее рваная футболка, и они устроились в гостиной на мягком ковре с пушистым ворсом, весело болтая ни о чем, что-то разглядывая в интернете и набивая желудки едой.

После третьей бутылки, выпитой на двоих с Джонни, Лив вдруг ощутила такое невероятное расслабление и дикую усталость, что постепенно съехала на пол, раскинувшись на уютном ковре миссис Портер. Джонни улегся рядом, закинув руку под голову и продолжая о чем-то весело болтать.

Лив повернула голову, чувствуя, как тепло от его присутствия разливается по ее телу и, улыбаясь, вдруг сама от себя не ожидая, спросила:

– Джонни… Почему ты тогда зашел?

– Я всегда прихожу. – с готовностью ответил Джонни, повернув голову и глядя на Лив своими сияющими зелеными глазами, такими красивыми и такими искрящимися и горячими… И его плечо… Лив ощущала его своим плечом… Оно такое горячее… Голова как в тумане, спать хотелось все больше, но она не могла оторваться от этих притягивающих ее, как магнит, глаз…

– Да нет же… Тогда… Когда мы с Максом были в комнате… – с трудом проговорила Лив, покраснев от нахлынувших воспоминаний.

Джонни игриво улыбнулся и посмотрел в потолок.

– Я не знал, как он к тебе относится, и не мог позволить ему сыграть на твоих чувствах.

Лив тоже посмотрела в потолок. Голова такая тяжелая, а тело такое теплое… И эта его энергетика… Она как будто видела его теплое свечение вокруг них…

– А как он ко мне относится?

Джонни ухмыльнулся.

– Ты сама прекрасно знаешь, Оливка. Вопрос в другом: почему ты его отталкиваешь? Он тебе нравится, это за километр видно, и ты не можешь не хотеть…

Лив с болью снова повернула голову и расширенными глазами посмотрела на Джонни. Она плыла в тумане расслабленности и спокойствия, и он… единственный, кому она могла сказать о том, что так сильно грызет ее изнутри… Он точно не будет издеваться над ней или насмешливо давить ее уже и без того раздавленное эго… И она вдруг (эх, алкоголь, алкоголь, что ты делаешь с любительницами самобичевания!!) решилась.

– Я хочу… но дело не в этом.

– А в чем? – Джонни тоже посмотрел на нее своими проницательными глазами. – Не нравится запах его одеколона? Не любишь длинные прелюдии? Сходишь с ума по другому мужчине? – хитро подмигнул он и огненно улыбнулся.

Лив вяло шлепнула его по руке.

– Не болтай ерунды. Просто… понимаешь… – ее мозг куда-то ехал, сердце стучало… Голова в тумане и тепло… тепло… – Я никогда не… – она запнулась и выдохнула. – Никогда ни с кем не спала.

Воцарилась тишина. Джонни приподнялся на локте, с удивлением глядя на Лив, которой от стыда захотелось слиться с этим ковром навеки. Она посмотрела в потолок, ожидая приговора.

– Серьезно??? – тихо, но без улыбки спросил Джонни. – И-и?? Ты переживаешь, что тебе будет больно? Правда, на тебя это не похоже… Ты не доверяешь Максу? Ты еще не гото…

– Джонни, не будь идиотом, мне двадцать три! – остановила его Лив злобным шепотом. – Просто я не должна быть такой! Как ты не понимаешь? Я должна быть сильной, опытной и взрослой в его глазах! А не робкой мышью, думающей только о том, что делать дальше! Он будет разочарован и больше никогда не захочет… меня! Я не могу ему признаться! Это катастрофа!..

Джонни тепло рассмеялся и лег обратно рядом с ней, с нежностью глядя на нее.

– Да ты что, Оливка? Разочарован?? Да любой настоящий мужчина, который испытывает чувства, мечтает заполучить такую женщину! Чистую, невинную, это же прекрасно! Да если бы ему нужна была такая, которая спала до него непонятно с кем и непонятно со сколькими мужчинами, то он просто пошел бы в ближайший кабак, как всегда, между прочим, и делал, а не крутился бы вокруг тебя столько времени, рискуя собственной шкурой! Лив, глупышка… – тихо проговорил Джонни, глядя на нее. – Если ты правда ему так нравишься, то он никогда не бросит тебя после первой ночи, зная, что именно ты ему отдала…

– И не рассмеется? – тихо спросила Лив, все больше и больше успокаиваясь и позволяя легкости и слабости снова охватить ее тело… Она как будто сбросила триста тонн с души. Джонни вернул ей веру в то, что она может быть с ним, может узнать, каково это: быть любимой тем, кто одним взглядом сводит ее с ума…

– Я бы ни за что не рассмеялся. – просто сказал Джонни.

Лив улыбнулась ему, испытывая новый прилив тепла и благодарности, проваливаясь в мягкие волны тонкого морского аромата его одеколона, глядя в его глубокие и такие красивые, сияющие, зеленые глаза… Они так близко, Лив тонула в какой-то нежной легкости и ощутила, как ее глаза закрываются… Но она все еще чувствовала его горячее дыхание, его теплое плечо и эту страстную, отчего-то все больше и больше обжигающую энергетику.

– Спасибо… – шепнула она. – Ты всегда там, где мне нужен. – невнятно, еле слышно проговорила она, лежа с закрытыми глазами…

Она почувствовала его взгляд, как всегда это делала… В нем было что-то новое…

– Только не бей меня, Оливка, за то, что я сейчас сделаю. – тихо, но так притягательно по-мужски прозвучал его голос…

Лив все равно не могла пошевелиться. Организм тонул в теплой пучине и вдруг… Его губы нежно коснулись ее губ… Только легкое касание на один миг, но Лив всем телом ощутила прострел электрического тока, взорвавшего ее изнутри… но только на секунду… Поцелуй был едва заметным, мимолетным и… Лив точно ощущала его горячие, слегка влажные губы, как будто он все еще целовал ее… Вспышка… Секунда… И так горячо и приятно в груди… тепло, тепло, тепло… Она улыбнулась, неожиданно осознав, что испытывает счастье и трепет, и уснула, так и не открывая глаз, но чувствуя нежный мужской аромат морского воздуха…


Глава 24

Проснулась Лив от ноющей боли. В шее. Она пошевелилась и открыла глаза: белый, выкрашенный свежей краской потолок был там же, что и вчера, а значит она все еще лежала на ковре… С трудом подняв руку, Лив глубоко вздохнула и потерла ноющую от неудобной позы шею… Как вдруг она резко все вспомнила.

«Господи Боже мой, небесный Иисус, пресвятая Дева Мария, нет, нет, только не это, нет, этого не может быть!» – заверещал голос в ее голове, и Лив резко подскочила и села, упершись спиной в диван и тут же пожалев о своих поспешных действиях: к горлу подкатила тошнота, практически до неудержимого рвотного рефлекса от выпитого вчера и от сотрясения мозга, а в голову как будто дубасили здоровенной кувалдой, звон от боли бил по вискам и раздавался в ушах, а изображение комнаты завертелось вокруг нее вихрем. Лив сморщила нос и схватилась за голову.

– Проклятье… Вот дерьмо! – гневно прошипела она, пытаясь подавить рвотный рефлекс и переждать приступ яростного головокружения.

Несмотря на это, девушка, однако, ощущала растерянность, подавленность и злость. Джонни! Он вчера… да как он мог? Она посмотрела на него: Джонни лежал на том же месте, что и вчера, только уже на животе, и сладко спал, даже не подозревая о том, что его сейчас ждет. Лив против воли снова заметила его великолепную фигуру, ровную широкую спину, узкую талию, мускулистые руки; она перевела взгляд на его необыкновенно красивое, но так по-мужски красивое лицо: темные брови, пушистые темные ресницы, правильный нос, волнистые волосы, взлохмаченные в изящном и немного озорном беспорядке, спадая локонами ему на лоб и затылок, и губы…

Лив так и уставилась на них, чувствуя, как все внутри нее сжалось в странный горячий комок где-то в животе. Она точно помнила эти губы… Его горячее дыхание. Так мимолетно, но Лив не могла выкинуть из головы этот нежный, но по-своему обжигающий поцелуй. Она вспомнила свои ощущения и ужаснулась. Джонни – ее друг! А она любит… любит???… Макса! Ей не должно было это понравиться, не должно было быть так тепло внутри!

Разозлившись еще больше, Лив принялась пинать ногами мирно спавшего друга и гневно зашипела:

– Джонни! Джонни, черт возьми, просыпайся немедленно! Слышишь? Джонни!!! – пинок, пинок, пинок. – Я убью тебя, скотина, ты что сделал, кретин??? Джонни, дурья твоя голова, если ты сейчас же не откроешь глаза…

Наконец, Джонни пошевелился и, с трудом открыв один глаз, посмотрел сначала на Лив, затем на циферблат своих наручных часов и снова положил голову на ковер, сонно проговорив:

– Оливка, прекрати драться! Еще только два часа дня. Что я успел натворить, пока спал???

Лив шлепнула его по спине и гневно прошипела, наклонившись к нему и закачавшись от нового приступа головокружения:

– Пока спал??? Придурок ты, Джонни! Зачем ты вчера поцеловал меня??? Кто тебе разрешил??? Кто тебя просил?? Я убью тебя, клянусь своей селезенкой!!! Что это, черт возьми, означало???

Джонни, наконец, глубоко вздохнул и перекатился на спину, открыв глаза и посмотрев на Лив игривым, зеленым взглядом:

– Тебе понравилось? Можем повторить…

– Джонни!!!

– Ладно, ладно, малышка Лив, да не кричи ты так! – засмеялся Джонни, уворачиваясь от очередных ударов и пинков разъяренной девушки. – Ничего это не значило! Ничего абсолютно! Оли-и-ивка, ну перестань! – он снова захохотал, блокируя ее несильные, но многочисленные удары. – Это был дружеский поцелуй! Дружеский! Слышишь?

Лив остановилась, испытывая тошноту и смятение.

– Дружеский? – немного остыв, переспросила она, удивленно глядя на Джонни.

Тот сел и тепло улыбнулся.

– Ну конечно! Мы же друзья! Тем более, ты тащишься от Макса. Забей, подруга, ничего не было! – Джонни игриво подмигнул и как всегда легко и задорно потрепал Лив по волосам.

Лив несколько секунд внимательно пилила Джонни взглядом, затем, испытав сильное облегчение, выдохнула.

– Отлично! – она с трудом поднялась на ноги и, шатаясь, побрела в ванную комнату. – Я в душ!

Джонни посмотрел ей вслед:

– Может, тебе помочь? Я мог бы покараулить у ванной, вдруг ты потеряешь равновесие во время душа и упадешь?

– Иди к черту, дурилка! – бросила через спину Лив, с трудом угодив в дверной проем ванной и хлопнув за собой дверью.

После душа Лив почувствовала себя гораздо лучше. Тошнота начала проходить, а головокружение стало заметно меньше. Вот если бы еще вырвать из сердца тот момент, который так сильно обескураживал и смущал ее… То и дело в ее мозгу всполохом молнии резко возникал этот едва заметный, мимолетный поцелуй, от которого она чувствовала жжение где-то в районе живота, а сердце сдавливало трепетом в груди.

Черт возьми, ну зачем, зачем, зачем??? Кричало сознание Лив, но разум выдавал другое: почему она так сильно реагирует на это? Поцелуй был дружеским, дружеским, они – друзья, а вот она и Макс… Лив вспомнила «настоящий» поцелуй с Максом, и это помогло. Из ванной она уже вышла, почти совсем успокоившись.

Около шести вечера Джонни вдруг резко засобирался, нацепив свои драные джинсы, синюю, обтягивающую футболку и черную толстовку с капюшоном.

– Оливка, мне пора на встречу с твоим отцом, а потом у меня смена в баре, так что, пожалуйста, постарайся пережить этот вечер без приключений! – весело проговорил он, завязывая шнурки своих «найков» в коридоре.

Лив перегнулась через спинку дивана в гостиной и посмотрела на него с ухмылкой:

– Ну я даже не знаю, папочка… Только если мое собственное одеяло не начнет меня душить… – с сарказмом проговорила она, а Джонни улыбнулся и огненно подмигнул.

– В холодильнике осталось ризотто и…

Его прервал стук в дверь. Лив легко перемахнула через спинку дивана и в мгновение ока оказалась у двери, но Джонни ее опередил. Без всякой опаски и мер предосторожности он распахнул дверь, и Лив замерла, чувствуя, что ее ноги от волнения стали ватными и совсем приросли к голубому коврику в прихожей.

На пороге, в развязной позе облокотившись локтем о косяк двери, стоял Макс. На нем была белая рубашка, расстегнутая на несколько верхних пуговиц, потрясающий пиджак с небрежно засученными до локтей рукавами, черные брюки и туфли.

Его синие глаза светились невероятным, решительным огнем, дикой страстью, безумной энергией и обаянием, он был просто прекрасен, как показалось девушке. Нет, ну нельзя, нельзя быть таким сексуальным красавчиком! Нельзя так сильно сиять своей мужской брутальностью, нельзя быть таким самоуверенным и наглым… И так обжигать ее взглядом…

– О, дружище! Ты как раз во время. – весело воскликнул Джонни, пожимая ему руку.

– Что ты здесь делаешь, франкенштейн? – как можно более холодно проговорила Лив, скрывая дикую дрожь и бешеный стук сердца.

Макс обаятельно и очень притягательно улыбнулся:

– Нам нужно поговорить, и я не уйду, пока ты мне все не объяснишь. – жестко и беспрекословно проговорил он.

Лив вытаращила на него глаза и перевела взгляд на хитро улыбающегося Джонни, который пытался по-тихому улизнуть, просачиваясь Максу за спину.

– Я тебя не приглашала, а без приглашения приходить невежливо. – проговорила Лив язвительным тоном, с подозрением сверля Джонни взглядом.

– Меня Джонни пригласил. – просто ответил Макс, пожав плечами. – Он сказал, что ты боишься темноты и…

– Чего я боюсь??? – возмущенно воскликнула Лив, гневно посмотрев на друга, который мило улыбался своими красивыми ямочками. – А ну, картонная извилина, иди-ка сюда…

И Лив попыталась поймать Джонни за толстовку, чтобы хорошенько ему накостылять, но он ловко увернулся и захохотал:

– Оливка, не благодари меня, еще рано! Хорошего вечера! – и он умчался, перепрыгивая через три ступеньки сразу.

Макс вошел и, захлопнув дверь за собой, остановился, глядя на Лив. Лив не могла передать словами то, что она видела в этих глазах и то, что ее организм как будто отделился от слегка кружащейся головы, не реагируя на ее команды… Надо отойти, не стой, как вкопанная, скажи что-нибудь! Раздраженно, как в тумане, призывал ее внутренний голос, но Лив просто тонула в этих синих, почти черных глазах, так горячо и страстно смотревших на нее…

Секунда – и он стремительно подлетел к ней, жадно поцеловав ее… Лив как будто провалилась куда-то, она не чувствовала ничего, кроме его горячих, страстных губ, его сильного тела, его грубых, но в то же время нежных рук… Она сходила с ума, сгорая от невероятных ощущений, и сама не заметила, с каким самозабвением, с какой страстью отвечала на его поцелуй, как тесно прижалась к нему, обхватив его за шею и зарывшись пальцами в его густые, черные волосы…

Вспышка, вспышка, вспышка!.. Макс подхватил ее на руки, и Лив, как по инерции, обвила его ногами, сходя с ума от его губ, рук, от того, как же долго она хотела этого и ждала…

Вспышка. Он грубо прижал ее к стене, и Лив чуть не застонала от жара, окутавшего ее… Она слышала, как тяжело он дышит, чувствовала его ускоренное сердцебиение и теряла контроль…

Вспышка. Его руки снова под ее майкой, обжигая ее тело, заставляя ее выгнуться навстречу ему…

Вспышка. Руки… Бедра… Поцелуи…

Лив вдруг опомнилась, когда Макс целовал ее шею невероятно страстными и нежными поцелуями…

– Макс, Макс, Макс… – шепотом, с трудом шевеля губами, проговорила Лив. Ей было так трудно дышать от фейерверков и извержений огненных вулканов в животе, что она говорила почти не слышно. – Стой, подожди, я…

Макс перестал целовать ее и взглянул в ее глаза… Лив видела в них сумасшедшее желание, видела, как они потемнели, что он полностью в ее власти…

– Лив. – с трудом выдохнул он, и в его взгляде вдруг появилась мольба. – Ты меня с ума сводишь. Ты что, не понимаешь, что ты со мной делаешь??? Объясни мне, прошу тебя! Я не нравлюсь тебе? – он вдруг внимательно всмотрелся в ее глаза. – Нет, этого не может быть. Тогда что?

Лив вздохнула, ощущая себя потерянной и испуганной, как маленькая девочка. Вот он. Решающий момент. Он так смотрит на нее… И она ему небезразлична! Расширенными глазами она вдруг отчаянно посмотрела на него:

– Макс. Я… никогда не спала с… ни с кем. – с трудом проговорила она, потупив глаза и ужасно покраснев.

Вырвавшись из его объятий, Лив хотела исчезнуть в своей комнате, но Макс поймал ее и развернул к себе. В его глазах не было насмешки, которой так боялась Лив, а было удивление и какой-то… странный… восторг…

– Правда? Лив, прости меня, пожалуйста, если ты не готова, я…

Лив вдруг расхохоталась. Все оказалось не так, как она себе представляла! Он не просто не смеется, но и готов ждать сколько угодно, ставя ее интересы на первый план и относясь не с издевкой, а с деликатностью… Да, это совсем не то, чего она ожидала от ловеласа-красавчика… Лив хохотала, уперев руки в колени, а Макс терпеливо ждал, возведя глаза в потолок и сложив руки на груди.

– Да ты что, придурок, совсем спятил?!? – сквозь смех проговорила Лив. – Не гото…ха-ха…ва??? Ты хоть знаешь, сколько мне лет?

Макс взял ее за плечи и слегка встряхнул, требовательно заглянув ей в глаза:

– Тогда почему ты меня отталкивала? Почему сразу не сказала??? Да прекрати уже смеяться! – снова легонько встряхнув ее, приказал он.

Лив перевела дух и немного успокоилась.

– Да потому что это обычно не то, чего ждут мужчины от таких, как я! – выпалила она. – Я думала, ты будешь смеяться надо мной, разочаруешься во мне и мы больше никогда не встретимся, потому что я, черт возьми, на самом деле вовсе не смелая, не классная и не опытная, и со мной наверняка будет не так круто, как бы ты того хотел! Тем более, конечно, на тебя же не угодишь, ты же чертов красавчик-искуситель, в твоей жизни было побольше, чем в моей, но я просто не смогу ничем удивить тебя, поэтому найди себе другую и иди домой, Макс, проваливай, проваливай, проваливай!!! – раздраженно и устало протараторила Лив и попыталась уйти в свою комнату, чтобы там спокойно признать свое поражение и сгореть от стыда, но Макс снова поймал ее за руку и вдруг тепло и нежно рассмеялся, притянув ее к себе и заглянув в глаза. Их синее сияние заставило Лив снова замереть и снова взбеситься самой на себя, но она молчала, глядя на него.

– Глупая девочка. – нежно сказал Макс. – Да откуда ты вообще взяла, что меня надо чем-то удивлять? Кстати говоря, ты меня давно уже удивляешь, тебе даже стараться не нужно. И почему ты решила, что с тобой не будет круто?? Ты нравишься мне, дурочка, я не могу ни о чем думать, кроме тебя! Твой образ мне житья не дает, как чертово наваждение, я не могу спокойно спать, не могу работать! Да с тобой будет не просто круто, а сказочно… – он горячо поцеловал ее в лоб и вздохнул, снова посмотрев в ее умирающие от любви глаза. – И ты смелая, классная и очень опытная, раз сумела два раза довести меня до коматозного состояния и бросить умирать без твоей любви. Со мной такого еще никогда не случалось. – Он горько ухмыльнулся. – Другое дело, если ты сама не хочешь…

Лив, которая думала, что растает от его слов, как снеговик от печки, горя не просто всем телом, а уже фактически догорая дотла, вдруг снова возмущенно посмотрела на него и гневно прошипела, шлепнув его по плечу:

– Да ты совсем идиот, что ли, павлин??? Так умно рассуждал, а у самого мозгов – как у инфузории-туфельки! Или ты правда ничего не заме… – Макс улыбнулся и горячо поцеловал ее, прервав гневный монолог, который грозился быть бесконечным.

Все дальнейшее происходило как в волшебном тумане горячей, безумной страсти… Лив сходила с ума от вспышек в своей голове, не замечая, как они добрались до спальни, целуя и лаская друг друга, как упали на ее кровать… Как Макс стянул с нее майку, покрывая кипящими огнем поцелуями ее грудь, немного попялившись на кружевное белье восторженным мальчишеским взором, затем ее живот… Лив вдруг смущенно прикрыла рукой отвратительный, еще не совсем заживший, криво зашитый шрам на верхней левой части живота, оставшийся, как напоминание от операции, и уродовавший ее гладкую, бархатистую кожу… Но Макс осторожно убрал ее руку и с игривой улыбкой нежно поцеловал ее шрам, со словами:

– А вот и мой любимый шрамик давно я его не видел очень красивый. – быстро прошептал он, а Лив тихо ухмыльнулась и сказала:

– Ты совсем того, Макс, тебя что, по головушке все детство били?..

Макс ухмыльнулся и желанно посмотрел на нее взглядом, от которого у Лив перехватило дыхание.

– Нет, кроме тебя, моя девочка, меня никто по головушке не бил. – огненно ухмыльнувшись, шепнул он ей на ушко и снова продолжил начатое занятие.

Утро уже давно наступило, но Лив и Макс, казалось, не замечали, как солнце заглянуло через мягкие бордовые шторы, падая лучами на пушистый, бежевый ковер и складки постельного белья. Лив сидела верхом на Максе, больше не стесняясь того, что она голая. Ее наготу отчасти прикрывали ее длинные, непослушные, завитые локоны, а отчасти его руки, нежно ласкающие ее поясницу и спину. Они целовались, и Лив казалось это всем, целой вселенной, которую он создал для нее за эту потрясающую ночь.

Лив улыбнулась, оторвавшись и посмотрев на Макса. Перед ее глазами встали события прошедшей ночи и сердце снова пустилось в бешеный скач. Макс горел от страсти, отдаваясь целиком и даря ей бесконечное море нежности, ласки и помогая ей преодолевать свои комплексы, окунуться в свои ощущения и отвечать ему с той же силой, тем же огнем, тем же вихрем желания и других эмоций. Он восхищался ею, наслаждаясь каждой секундой, проведенной с ней, каждым ее действием, жестом, даря неземные поцелуи и потрясающие новые ощущения и… чувства.

И сейчас Лив смотрела на него, понимая, что она впустила его в свою душу слишком глубоко, что теперь ей будет в сто тысяч раз больнее расстаться с ним, что она никому в жизни не доверяла так, как ему… И она надеялась, что то чувство, которое заполняет ее изнутри, то, которое заставляет ее сейчас улыбаться от счастья, оно взаимно… Лив вспомнила все те горячие и нежные слова, что он шептал ей, и с трудом тихонько выдохнула.

Макс смотрел на нее снизу вверх, любовно лаская ее восхищенным взглядом страстных синих глаз, вновь сияющих желанием и неукротимым мужским притяжением. Заглянув в ее аквамариновые глаза, он чуть прищурился:

– Ты так смотришь… – тихо проговорил он и Лив, кажется, догадалась, что он имеет ввиду. Она обречена.

– Ты тоже так смотришь. – утвердительно проговорила она, и Макс кивнул.

– Да. Моя девочка. – шепнул он, сделав особый упор на слове «моя».

Лив слегка покраснела от удовольствия и провела рукой по его густым черным волосам.

– Я люблю тебя, Макс. – вдруг сказала она и подняла глаза к потолку, сознавая то, что сейчас сделала. Отдала ему свою душу. Стала уязвимой и слабой. Отдалась в чужие руки. – И это просто катастрофа.

Макс рассмеялся и тепло притянул ее к себе, нежно поцеловав.

– Это, конечно, кошмар, но я тоже люблю тебя, Лив. Белоснежка… – игриво шепнул он ей на ухо, и сердце Лив чуть не лопнуло от счастья.

В этот момент они услышали, как хлопнула входная дверь и веселый голос провозгласил:

– Лив? Макс? Вы где? Если вы голые в гостиной, то я сделаю вид, что ничего не вижу…

Лив вдруг снова, как и в тот первый раз, ощутила прилив жгучего стыда и чувства вины перед Джонни. Почему-то у нее задрожали руки, и она с ужасом посмотрела на дверь, молясь, чтобы он не вошел по привычке и не увидел ее голой с Максом… Хотя это так глупо, они – взрослые люди, но все равно…

– Джонни пришел. Одевайся. – скомандовала Лив и стала спешно разыскивать свое белье и пижаму, раскиданные где-то по комнате.

Макс подчинился, но как-то странно посмотрел на Лив, как будто заглянув внутрь нее, и ухмыльнулся:

– Так-так. Значит, Джонни. Об этом мы поговорим позже.

Лив вдруг на секунду замерла, глядя на его потрясающий мускулистый торс, сильные руки и то, как он натягивает рубашку… И до нее вдруг дошло. Она подошла к нему и снизу вверх заглянула в его немного злые синие глаза.

– Макс… Ты что, ревнуешь??? – с изумлением проговорила она.

Макс внимательно посмотрел на нее и обаятельно ухмыльнулся.

– Ты даже не представляешь, как.

Лив улыбнулась, и в этот момент дверь в комнату отлетела и, как вихрь, вплыл сначала энергетический импульс тепла, стремительного, игривого обаяния и веселья, а уж за ним вплыл и сам обладатель искрящихся зеленых глаз и супер-притягательной шикарной улыбки с ямочками – Джонни.

– Всем привет! Оливка, я-то думал, ты еще разочек ему откажешь, видела бы ты его в прошлый раз! Отпад! – весело протараторил Джонни, а Макс улыбнулся.

– Это ты меня не видел в этот раз. Вот это был отпад. И кстати, Джонни, научись стучаться, она теперь моя женщина. – жестко сказал он, и Лив вдруг увидела снова странное напряжение в их взглядах… Как будто они бросают друг другу вызов, как будто борются за что-то… Их взгляды обледенели… Лив удивленно уставилась на них, снова ничего не понимая. Теперь-то какая кошка между ними пробежала?

– Это я заметил еще в прошлый раз, дружище. – не уступая в жесткости, сказал Джонни. – Но она – моя подруга. Под-ру-га. И мы вместе живем. Поэтому я буду стучаться, только если ОНА попросит.

– Это ненадолго. – холодно проговорил Макс, а Лив, тряхнув волосами и сбросив оцепенение, подлетела к ним.

– Да что опять такое с вами? Джонни, не лезь в мою комнату без спроса, Макс, не лезь к Джонни, мы действительно друзья! – на этих словах в голове Лив вдруг звякнул непрошенный колокольчик, напоминая ту ночь и мимолетный поцелуй, обжигающий внутренности и заставивший ее сладко трепетать, окунувшись в тепло и счастье… счастье… Но она гневно отбросила назойливую мысль и снова посмотрела на Макса, стараясь не глядеть на Джонни, ощутив чувство вины и стыд, стыд… – У вас еще какие-то проблемы? Может сразу все решим, чтобы вы больше не пялились друг на друга, как парочка баранов?

– Все в порядке, малышка Лив. – вдруг весело, как ни в чем не бывало, улыбнулся Джонни и подмигнул. – Я тебе кое-что принес от Эндрю…

Лив весело улыбнулась.

– О, пончик еще помнит обо мне? Шикарно! Идем скорей на кухню!

– Почему он называет тебя «малышка Лив»? – спокойно, так же как Джонни, как будто ничего не было, спросил Макс.

Лив улыбнулась.

– Это мое детское прозвище. Я же младшая дочка… Была ею. – серьезно и горько проговорила Лив. – Меня так называла мама… И Джесси… Джонни просто вспомнил.

Они уже были на кухне, и Джонни кивнул, разворачивая коробку с десертом.

– Все верно, Оливка. Я еще втихаря называл тебя колотилка Лив. Ты все время меня дубасила! – со смехом добавил он.

– Потому что ты был дурацким приставалой! – воскликнула она в ответ, сунув палец в брусничный тарт с надписью: «Моему сахарному облачку, сладкой вафельке от Эндрю».

Макс весело хохотнул, увидев надпись, и проговорил:

– Кажется, шеф-повар «Аквамарина» питает к тебе какие-то… сладкие чувства?

Лив пожала плечами.

– Он просто не боится, что я запеку ему задницу в его же духовке.

В этот момент у Джонни зазвонил мобильник. Набив рот сэндвичем, он невозмутимо ответил на звонок:

– Фрифет, фап. – пауза. Джонни прожевал, слушая речь отца. Лив тоже настороженно следила за поведением Джонни. Эйдену очень нужен такой союзник, как он, в борьбе с Уолшем… – Да, Эйдену нужны союзники, все верно… Отец, нужно обговорить это при личной встрече… Оливия? – Джонни удивленно уставился на Лив. – Зачем? Нет, я хотел приехать один… – пауза. – Она стала противной, вредной девчонкой! – со смехом проговорил Джонни, и Лив обиженно запустила в него куском тарта. – Ну ладно, привезу ее, но учти – ты сам напросился! Если она отвесит тебе какой-нибудь антикомплимент, то разбираться будешь лично… – опять смех, и Лив обиженно надулась, запрыгнув на столешницу рядом с Максом, который с любопытством слушал разговор. – Передавай привет маме, до вечера!

Он положил трубку.

– Эй! Ты чего ему наговорил?? – возмущенно воскликнула Лив. – По-твоему выходит, что я какая-то бешеная драная кошка! После такого мистер О-Коннел точно не захочет помогать отцу в борьбе с… – она вдруг посмотрела на Макса, который невозмутимо жевал десерт и с удивлением поднял на нее глаза, закончив ее мысль:

– Старым хрычом Уолшем, все в порядке, можешь называть вещи своими именами. – спокойно проговорил он и подмигнул Лив. – Только идиот не догадается, что и Эйден, и Генри будут сейчас заниматься переманиванием разных криминальных синдикатов на свою сторону… – он вдруг посмотрел на часы и добавил с огоньком в глазах:

– У меня, кстати, через час важные переговоры, так что мне пора.

Он наклонился и очень нежно и горячо поцеловал Лив, отчего та испытала жгучий трепет и невероятное смущение перед Джонни, который, не стесняясь, откровенно смотрел, как они целуются, с веселой улыбкой.

Лив посмотрела на Макса влюбленными глазами и спросила:

– Ты вернешься?

Макс игриво подмигнул ей и улыбнулся.

– Когда-нибудь – точно. – и развязной походкой вышел из квартиры, перед этим попрощавшись с Джонни.

– Ну так что, Оливка? Ты едешь? – весело спросил Джонни, запивая сэндвич доброй порцией виски.

Лив встрепенулась и слетела со стойки.

– Теперь-то уж, точно, дубина! Кто-то же должен тебя подвезти! – язвительно ухмыльнулась она, посмотрев на стакан с виски и бегом умчалась в комнату одеваться.

Через час старательных сборов, из которых последние полчаса Джонни нетерпеливо стучался в дверь и язвил на тему, что «к завтрашнему дню хотелось бы уже заручиться поддержкой отца», и бросая тому подобные фразочки, Лив фактически была готова. Она понимала, что должна произвести на Оливера О-Коннела самое положительное впечатление, поэтому, порывшись в своем гардеробе, Лив нашла единственное вечернее платье, которое она покупала для Осеннего бала в пансионате. Платье было из белой ткани и идеально обтягивало ее стройную фигуру, подчеркивая тонкую талию, плоский животик и нежную, округлую грудь. Сверху зону декольте закрывал дорогой гипюр, витиеватый и узорчатый, а на спине он расходился в сексуальном V-образном вырезе, демонстрируя ровную спину девушки. Платье было достаточно коротким, и его подол завершался такими же витиеватыми кружевами, открывая стройные, красивые ножки.

Лив осталась довольна выбором: скромно и элегантно, но в то же время все достоинства ее фигуры заметны. Расчесав свои длинные, густые, белокурые волосы и снова откинув непослушную, волнистую прядку, спадавшую на лицо, Лив нанесла нежный макияж, состоящий из небесно-голубых теней, подчеркнувших ее сияющие большие глаза, светло-розового блеска для губ и черной туши, удлиняющей и без того длинные ресницы.

– Оливка, ну пожалуйста, скажи, что ты там жива и мы все еще собираемся к моему отцу, потому что если… – начал было причитать Джонни за дверью, но Лив подлетела к двери и распахнула ее, стремительно умчавшись в коридор со словами:

– Ну ты идешь, Джонни, или еще часок поболтаем? Мистер О-Коннел ждет!

И она открыла коробку с обувью, принявшись рыться в ней в поисках нужных туфель. Через полминуты она заметила, что Джонни просто стоит над ней и молча смотрит сверху вниз, горящими зелеными глазами оглядывая ее с весьма заметным притяжением. Лив слегка покраснела от смущения и рассердилась, бросив на пол белоснежные, в тон платью, босоножки на высоченной шпильке с закрытым круглым носом и тонким ремешком через пятку.

– Ну чего ты замер? Я неправильно оделась? Слишком… претенциозно? – вдруг с испугом проговорила она, снова оглядев себя в зеркале с ног до головы, кружась босиком в прихожей.

Джонни игриво улыбнулся. Его глаза блеснули какой-то невероятной, обжигающей искрой, восхищением, желанием и он ухмыльнулся, сунув руки в карманы.

– Только не говори, что побежишь переодеваться! Оливка, ты выглядишь потрясно, очень красивая, а ты не боишься, что отец, увидев тебя, бросит маму и расстроит нашу семью??

Лив закатила глаза и кинулась в спешке обувать туфли.

– Ну ты и идиотина, Джонни! Скажешь ему, что я уже занята другим мафиози, из семьи Капулетти.

Они рассмеялись, и только сейчас Лив заметила, что Джонни тоже невероятно красив в своем дорогом, черном костюме, белой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами и черных модных туфлях. Костюм только подчеркивал его прекрасную, атлетическую фигуру, густые темные волосы небрежно спадали на лоб и затылок красивыми волнистыми прядками, и эти большие и невероятно игривые и притягательные зеленые глаза просто смущали своей откровенностью и страстью… Лив выпрямилась и внимательно посмотрела на него, ощущая всем телом эту теплую и невозможно притягательную энергию, которая окутывала ее всегда, когда он был рядом, и резонно заметила:

– Ты тоже ничего так. Нормально. Выглядишь.

Джонни весело рассмеялся и страстно подмигнул:

– Милая, да я просто шикарен! Ты не можешь этого не замечать!

Лив закатила глаза и первая вышла из квартиры.

Они ехали в «Кадиллаке», который прислал для Лив отец взамен того искореженного. Лив напряженно впивалась в руль, молча разглядывая окрестности пригорода, в который они только что въехали. Джонни же лучился спокойствием и безмятежностью, сидя на пассажирском сиденье в расслабленной позе и попивая виски, который он предусмотрительно захватил с собой.

Лив помнила Оливера О-Коннела еще маленькой девочкой. Их семья жила по соседству, в таком же огромном, охраняемом десятками мафиози, особняке, как и семья Мартинесов. Он был невысок, немножко полноват, с густой, вьющейся каштановой шевелюрой, крупным подбородком и на редкость большими и ясными глазами. Лив нравилось, когда он и его жена Трейси приходили к ним. Оливер всегда улыбался Лив и играл с нею, как будто чем-то выделяя ее. Она чувствовала себя его любимицей. А Трейси всегда была немого заносчивой, но мама Оливии с легкостью находила и с ней общий язык, умело сглаживая все колкости этой яркой и очень эффектной стройной брюнетки с длинными прямыми волосами и холодными, но очень яркими зелеными глазами, которые Джонни явно унаследовал от нее.

– А почему твой отец хочет вести переговоры именно со мной? – нервно спросила Лив, объезжая ухабину на узкой дороге.

Джонни улыбнулся.

– Не волнуйся, Оливка. Он в любом случае согласится, Эйден Мартинес его лучший друг. Ему просто интересно узнать, за что предстоит бороться. К тому же, его съедает любопытство. – подмигнул он.

Лив вздохнула, но немного успокоилась. Да, она сама поступила бы точно так же.

Поместье О-Коннелов за высоченной кирпичной стеной с колючей проволокой располагалось в самом конце деревушки Эстер-Вилладж и предстало перед Лив во всем великолепии, когда они проехали через усиленно охраняемые титановые ворота.

Шикарный яблоневый сад, шикарный трехэтажный особняк из белого камня, кусты роз вдоль мощеной дорожки из булыжников и цветочные клумбы, не говоря уже об обвитом виноградником крыльце, производили неизгладимое впечатление.

Пока Джонни вел Лив к дому в сопровождении трех мощных громил в черных кожаных куртках, она с восхищением таращилась на эту роскошь, в которой никогда не жила и даже не представляла себе своей жизни.

Изнутри дом был еще шикарнее: резные деревянные перила, лестницы, покрытые мягкими коврами, средневековые люстры с сотнями маленьких лампочек и картины, картины, картины… Пока Лив пожирала глазами предметы живописи и искусства, Джонни прошел в гостиную и весело крикнул:

– Отец! Мы дома! Ты где?

Позади Лив, со стороны широкого входа в обставленную в средневековом стиле гостиную, послышался низкий и добродушный громкий голос:

– Джон! Ну наконец-то! Так-так… Где ж она? Оливия! – громыхнул мистер О-Коннел, и Лив резко обернулась. К ней спешил все тот же низенький, но уже гораздо более полный мужчина с веселой улыбкой, тройным подбородком и все теми же яркими и живыми большими глазами. Глядя на него, ни один человек в мире не мог бы подумать, что этот веселый толстопуз в синем, вязаном свитере, черном пиджаке, черных брюках и синих, в тон свитеру, домашних тапочках, – крестный отец одной из мощнейших мафиозных семей.

Он подбежал к Лив и взял ее за плечи, с любопытством оглядывая сверху вниз:

– Ну и ну! Ты и девчонкой была хорошенькой, но сейчас… просто настоящая красавица! Этакая милая малышка! – хохотнул Оливер, и Лив не удержалась и тоже прыснула.

– Не торопитесь с выводами, мистер О-Коннел, красавица – ну это еще куда ни шло, а вот МИЛАЯ?? Подождите, я же еще рот не открыла!

Джонни с ухмылкой смотрел на нее, сложив руки на груди, а мистер О-Коннел удивленно перевел на него взгляд, потом – на Лив и… Громко рассмеялся. В этот момент Лив поняла, что характером Джонни явно пошел в отца.

– Ай да дочка Эйдена! Я ведь говорил этому идиоту, не нужно было тебя прятать, ты и в шесть лет могла прекрасно за себя постоять, а сейчас-то и подавно! Ладно, ребята, идемте в гостиную, Трейс уже ждет.

И он повел Лив и Джонни, приобняв их за лопатки, в ту самую шикарную гостиную. В одном из мягких, белых кресел важно сидела Трейси О-Коннел, мать Джонни. Лив внимательно посмотрела на нее и получила ответный взгляд… куда менее радостный, чем взгляд Оливера… Трейси перекрасилась в пепельную блондинку, но длину волос сохранила и по сей день. Она была все также стройна, в великолепном, легком, длинном в пол, синем платье на тонких лямках и домашних туфлях на небольшом каблучке. В руках у нее были какие-то бумаги, но она их небрежно опустила на колени, оценивающе, пристально оглядывая Лив с ног до головы. Лив сразу ощутила не просто холодок, а какое-то раздражение с ее стороны… Ее глаза, зеленые, яркие, те самые, что у Джонни всегда сияли теплом и игривым цветом, смотрели на нее надменно, пронзительно и даже… Лив не хотела думать об этом и не могла понять причины, но на ум просилось только одно слово: «ненавистно».

– Добрый вечер, миссис О-Коннел. – спокойно и с достоинством уверенно проговорила Лив.

– Добрый вечер, Оливия. – сухо и холодно проговорила Трейс. – Ты очень изменилась. Привет, сын. – сказала она Джонни, и Лив поразилась, насколько сильно потеплели ее глаза и голос, когда она посмотрела на сына и позволила ему быстро чмокнуть себя в щечку – такой контраст, по сравнению с обращением к ней! Но почему, почему??

– Привет, мам. Опять считаешь убытки отца? – весело проговорил Джонни, плюхнувшись рядом с ней на диван и игриво заглянув в документы у матери на коленях.

– Это все его казино! – недовольно всплеснула руками мать. – Разрешает отмывать там свои грязные деньги всяким прохо…

– Хватит, Трейс, они нам нужны, ты же знаешь! – с улыбкой, весело, как и сын, проговорил Оливер, усаживаясь рядом с Джонни на диван и закуривая сигарету. Он посмотрел на Лив и указал на свободное кресло:

– Присаживайся, мисс Мартинес! Выпьешь чего-нибудь?

Лив осторожно присела, сложив ногу на ногу, что не укрылось от игривых глаз Джонни и недовольных – Трейси, и покачала головой.

– Нет, спасибо.

– Ты не пьешь? – надменно, с холодной усмешкой спросила Трейс. – Странно. Что же ты тогда делала несколько раз в баре у Джона? Мне казалось, приличные люди не ходят по таким заведениям.

– Мама. – с нажимом проговорил Джонни, а Лив в ответ мягко улыбнулась и сказала:

– Я не говорила, что не пью, миссис О-Коннел. Я просто за рулем. А насчет приличных людей… Ваш сын – бармен, если я не ошибаюсь?

Трейси просто заледенела от такого ответа, а Оливер захохотал, хлопнув Джонни по коленке:

– Да, сын, с этой девчонкой надо быть поосторожнее! Она – просто огонь! Джессика была совсем другой. – он вдруг помрачнел и, грустно взглянув на Лив, добавил:

– Соболезную насчет нее. Она не заслуживала смерти… До сих пор не вериться, что ее нет! Черт, она была нашей невесткой! – Оливер побагровел и снова стукнул ладонью, только теперь уже со злости и по дивану.

Трейси тоже сжала губы.

– Да, Джессика была идеальной, прекрасной невесткой и замечательной девушкой! – проговорила она жестким голосом, сделав особые ударения на прилагательных словах. – И она сейчас была бы жива, если бы некоторые… если бы некоторые люди с более агрессивным поведением не спровоцировали бы этот конфликт!

– Мама, прекрати немедленно! – жестко и разозленно проговорил Джонни, и Оливер тоже согласно кивнул:

– Да, Трейси. Твои слова могут обидеть Оливию, зачем ты так?

Лив вздохнула. Теперь она понимала одну из причин, по которой Трейси О-Коннел ее не любит.

– Все в порядке, я не обижаюсь. – проговорила Лив, с вызовом глядя на Трейси. – Значит, вы считаете, что всему виной мое агрессивное поведение?

– Ну это же ты напала на Блейка Уолша и избила его в баре! – ледяным тоном провозгласила Трейси. – Пока ты не появилась в этом городе, у моего сына была счастливая жизнь, невеста, любовь! А теперь он, как привязанный, таскается за тобой под предлогом…

– Трейси!!! – жестко, совсем в разрез со своей добродушной внешностью прикрикнул Оливер. – Мы приглашали Оливию не для этого…

– Мама, перестань! Мы тысячу раз это обсуждали! – также жестко, как отец, проговорил Джонни.

Лив горько ухмыльнулась.

– Вы думаете, что только вам приходила в голову эта прекрасная мысль, что если бы я не вернулась в Нью-Йорк, не было бы этой кровопролитной войны и моя сестра была бы жива? Да я тысячу раз проклинала себя за то, что случилось! Я не могла даже представить себе, во что выльется моя выходка в ту ночь в «Аквамарине»! Значит, я должна была позволить этому ушлепку Уолшу себя изнасиловать, и знаете, сейчас я бы сделала что угодно, лишь бы вернуть ее! Я хотела семью, я хотела перестать быть так глубоко одинокой. – Лив прищурилась, глядя, как Трейси потихоньку бледнеет, а ее глаза расширяются от удивления и смятения. – А насчет вашего сына… Да он просто чертов скотч! Я пыталась скрываться от него так долго, сколько могла, но этот идиот все равно меня нашел! Если вы хотите, чтобы он оставил меня в покое и не лез в эту бойню – поговорите с ним! – Лив жестом указала на Джонни, который с теплой тревогой в глазах смотрел на нее. – Я с удовольствием продолжу бороться одна, потому что, как и вы, не хочу, чтобы он пострадал.

Трейси молчала, глядя на нее, и Лив ощутила, что агрессии в ней заметно поубавилось, но нелюбовь все равно сквозила, как холодный ветер.

Оливер глубоко вздохнул и улыбнулся Лив.

– Эйден – мой очень старый друг. Он выручал меня тысячу раз, и я ни за что не оставлю его в войне против Уолша. Оливия. – вдруг тихо и проникновенно проговорил мистер О-Коннел, наклонившись к Лив. – Не вини себя в том, что произошло, и не слушай Трейси. Она просто на эмоциях, но и она понимает, что смерть Джесси – это ужасное недоразумение, роковая случайность. Ты правильно сделала, что дала отпор Уолшу, он – редкостный мерзавец, все это знают, даже его папочка. Никто не мог предположить, что его человека узнает Джесс и что придется ее убрать, лишь бы не спровоцировать войну между кланами. Но ты выжила, и это чудесно! Я попросил Джонни позвать тебя сюда, потому что подивился твоей смелости и силе, в открытую выступить одной против мощной мафиозной семьи – это просто невероятно! И я лично хотел посмотреть на тебя и понять, насколько ты отличаешься от других девушек. И ты – дочка Эйдена, у тебя его характер, его сила воли, его мощь! Хоть ты и жила всю жизнь отдельно. Я понимаю, почему Джонни решился пойти на смертельный риск и остаться с тобой: ты этого стоишь.

Лив покраснела, никогда не слышав ничего подобного в свой адрес, и скромно потупила газа, смутившись. Зато Трейси прервала молчание недовольным и пренебрежительным тоном:

– Ну, Оли, ты и загнул! Столько дифирамбов девушке, разрушившей жизнь твоему сыну! Может она и не хотела, может и не специально, но все же…

– Идемте ужинать! – весело прервал ее Оливер и вскочил с дивана, приказав всем двигаться за ним в столовую.

Ужин прошел более или менее спокойно. Мистер О-Коннел расспрашивал Лив о ее жизни в пансионате, и Лив, не стесняясь быть самой собой, рассказывала о себе все как есть, чем вызывала веселую, одобрительную улыбку Джонни, сидящего рядом с ней, и резкие, язвительные высказывания со стороны Трейси, все так же с неодобрением оглядывающую ее. Когда, наконец, все закончилось, Оливер вышел на крыльцо, проводить Лив и Джонни, и улыбнулся, глядя на Лив:

– Твой отец всегда может на меня рассчитывать, маленькая Оливия, и ты тоже. Мы сотрем этого мерзавца Блейка и его подлюгу отца Генри в порошок! На нашей стороне – правда.

– Спасибо, мистер О-Коннел! – искренне улыбнулась Лив. – Думаю, для отца это много значит… Но если честно, я бы не хотела впутывать вашу семью в это дело.

Оливер кивнул.

– Я знаю. Я вижу это по тебе, маленькая мисс Мартинес. Но не забывай – Джесси была невестой Джонни, а значит частью нашей семьи, так что мы изначально были впутаны в эту историю. – он вздохнул и посмотрел на Джонни. – Присматривай за ней, сын! Она всегда была моей любимицей!

И, приобняв Джонни, Оливер, совсем как сын, потрепал ее по волосам и скрылся за массивной дубовой дверью.

Половину дороги до дома Лив молчала, чувствуя себя отвратительно. И дело было не только в Трейси… Хотя в ней, да, в ней. Она помнила ее с детства, помнила, как маму задиристого мальчишки, что вечно ошивался около них с Джесси, маму ее единственного друга… И сейчас он единственный (хотя, если не считать Макса), кому она доверяет, кто так хорошо понимает ее, будто знал всю жизнь, кто всегда спасает ее, появляясь в нужный момент…

Джонни некоторое время наблюдал за Лив, а потом вдруг ободряюще и тепло улыбнулся, проговорив:

– Прости за маму, Оливка, и не бери в голову. Просто она грезила этой нашей с Джесси свадьбой чуть ли не с того самого момента, как Эйден отправил тебя на Сицилию… Она очень любила ее и до сих пор не смирилась, что ее нет. – Джонни посмотрел в окно, задумчиво притихнув, и Лив, мельком глянув на него, увидела еще совсем не пережитую боль в его глазах…

– Нет, Джонни. – покачала она головой. – Тут что-то еще… Еще одна причина, по которой она злится на меня… И это не только из-за Джессики, потому что она действительно понимает, что так сложились обстоятельства.

Джонни, прищурившись, посмотрел на Лив и быстро проговорил:

– Нет больше никаких причин, Оливка, не придумывай.

Лив резко затормозила на светофоре.

– Скажи мне, Джонни, я должна знать! – требовательно и нетерпеливо проговорила Лив.

– Лив! Я же сказал…

– Джонни! – Лив начала раздражаться. – Если ты мне не скажешь, клянусь, я тебя в квартиру не пущу, ты понял меня, лось упертый?

Джонни недовольно вздохнул.

– Оливка, Оливка… Ну да. Есть еще кое-что.

Он замолчал. Лив гневно прошипела:

– Открой рот и говори, дубина, или я за себя не отвечаю!

Джонни посмотрел на нее недовольным взглядом.

– Просто моя мама считает, что ты мне мешаешь жить нормальной, полноценной жизнью…

Лив удивленно посмотрела на него.

– Как это?

– Ну, она думает, что из-за тебя я больше не знакомлюсь с девушками и теряю блестящие шансы жениться в ближайшее время на какой-нибудь тихой и воспитанной девушке из влиятельной семьи. – пожал плечами Джонни, проговорив все это так, будто ни одно слово из его речи абсолютно ничего для него не значило.

Лив как будто ударило током. Она вела мощный «Кадиллак» и практически не видела дороги… Господи, да как же она сама не догадалась??? Джонни, такой красивый и мужественный, такой обаятельный и сильный, всегда был предметом женских грез! А теперь он тратит все свое свободное время на нее, простого друга, теряя реальные шансы повстречаться с кем-нибудь! А у нее-то есть Макс! И как ей не стыдно заводить отношения, когда самый близкий ей человек бросил все, лишь бы защитить ее и помочь ей! Лив ужасно смутилась и ощутила себя еще более подавлено и разбито.

– А ведь она права, Джонни. – с трудом выговорила она, грустно и с болью посмотрев на него. – Ты действительно ни с кем не встречался после смерти моей сестры! Черт, это же ужасно! И я правда мешаю тебе устраивать свою…

– Оливка! – со смехом проговорил Джонни. – Ну что ты такое говоришь? После смерти Джесс прошло всего несколько недель! Я что, должен уже обзавестись новой семьей? Или, может, я с каждым днем становлюсь заметно дряхлее и теряю шансы подцепить какую-нибудь красотку? – шутливо подмигнул Джонни и улыбнулся. – Расслабься, Оливка. Я делаю то, что считаю нужным, и если мне вдруг приспичит жениться, ты и моя мама узнаете об этом без промедления.

Лив почувствовала небольшое облегчение, и вдруг снова, как какое-то наваждение, она вспомнила его мимолетный поцелуй… Трепет в ее животе заставил ее покраснеть и отбросить это воспоминание, странным образом ворвавшееся ей в голову, и она поспешно проговорила:

– Тогда обещай, что когда все закончится, ты себе кого-нибудь найдешь. Мы же не будем жить всю жизнь вместе! – с улыбкой проговорила она и вдруг поймала себя на мысли, что совсем не представляет себе своей жизни без него и даже боится того момента, когда он уйдет и ее квартира опустеет…

Джонни игриво улыбнулся и наклонился к ней, обжигая горящими, зелеными глазами.

– Оливка, признайся, ты в тайне об этом мечтаешь!

– О чем? Чтобы ты нашел себе какую-нибудь лосиху?

Общий хохот.

– Чтобы мы всю жизнь жили вместе! Мы же одна команда! – весело добавил Джонни и игриво прошелся по Лив притягательным взглядом.

Лив фыркнула.

– Думаю, Максу не понравится эта перспектива.

Джонни пожал плечами.

– Ну и что! Мне плевать.

– Он же твой друг! – возмущенно воскликнула Лив.

– Тогда он тем более не будет против! Ты вот тоже мой друг, ведь ты – не против. – резонно заметил Джонни.

– Да… Не зря твое второе имя – прилипала. – проговорила Лив, сворачивая к дому миссис Портер, но все же слегка улыбаясь, как будто тяжесть, сдавившая ей грудь, стала меньше.


Глава 25

Несколько дней прошли спокойно, по крайней мере для Лив и Джонни. На самом деле война шла полным ходом. Люди Уолша подорвали «Кадиллак» Эйдена, ограбили и разгромили сеть продуктовых супермаркетов, принадлежащих Мартинесу, обанкротили несколько казино. В ответ люди Мартинеса тоже совершали налеты на точки, принадлежащие Уолшу, нападали на его людей, отстреливая их, как собак, и всячески старались подчеркнуть свое превосходство над ним.

Макс пропадал целыми днями, приходя к Лив зачастую уже после полуночи и оставаясь у нее на несколько часов, всегда с трудом уходя из поля зрения своей охраны и очень рискуя, из-за чего Лив ждала его каждый раз с замиранием сердца и так боялась, что он не появится, а его телефон будет молчать…

Когда Макс приходил, Лив замечала странные, натянутые отношения между ним и Джонни. Они не были неприязненными… Наоборот. Ребята общались подчеркнуто вежливо, но Лив не замечала больше той дружеской атмосферы, которая всегда была между ними раньше. Лив недоумевала, пытаясь понять, почему так происходит. В конце концов, она решила, что это из-за войны между их семьями… Ведь так сложно сохранять дружеские отношения в условиях всеобщего кровопролития и взаимной ненависти.

В этот день все резко изменилось.

Время подходило к четырем утра. Макс целовал Лив в шею, спускаясь все ниже и ниже, а Лив хихикала, умирая от нежности к нему и от его горячих губ, но ее сил уже ни на что не было, они не спали почти четыре часа.

– Все, все, Макс! – шепотом смеялась Лив. – Перестань, я больше не могу!! Прекращай, или я тебе все кости переломаю, франкенштейн!

Макс тоже тихо расхохотался, посмотрев на нее своими огненными синими глазами, излучая превосходство и брутальность, притяжение и игривое сияние.

– Брось! Я красавчик, ты не можешь этого не признавать! И что ты будешь без меня делать, милая? Только не говори, что Джонни спасет тебя от одиночества!

Лив улыбнулась.

– Нет. Я обещала ему, что когда мы победим этого чертова старого Уолша… извини… то он сможет, наконец, зажить своей жизнью и найти себе кого-нибудь…

Макс снова рассмеялся и перевернулся на спину, посмотрев на девушку очень странным и каким-то насмешливым взглядом.

– Да?? И что он тебе ответил??

Лив присмотрелась к Максу, и ей не очень понравился странный блеск в его глазах.

– У меня такое чувство, что ты и сам знаешь, что он ответил.

Макс ухмыльнулся и посмотрел в потолок.

– Дай угадаю: он предложил нам пожить шведской семьей… ближайшие лет сорок, пока кто-нибудь не откинется. Я прав?

Лив тихо прыснула.

– Ну почти. Он сказал, что ты не будешь против…

– Да, конечно. Всегда мечтал поделиться своей девушкой с другим, к тому же еще и зеленоглазым красавчиком! – он игриво посмотрел на Лив и подмигнул:

– Ты ведь понимаешь, что если ты его не попросишь, он не уйдет?

Лив нахмурилась и удивленно хмыкнула:

– Это почему? Думаешь, ему так нравится торчать около меня?

Макс приподнялся на локте и вдруг ревниво и пристально посмотрел на нее. Секунда… еще секунда… И он неожиданно прищурился и проговорил:

– А ведь ты и правда не замечаешь…

Лив еще больше смутилась и разозлилась.

– Да о чем ты говоришь, дубина?? Чего я не замечаю???

Макс вздохнул и горько улыбнулся.

– Я могу совершить ужасную ошибку, рассказывая тебе об этом… Но Джонни любит тебя.

Лив от неожиданности аж села, глупо уставившись на Макса и с трудом понимая, что он только что сказал. Джонни? Ее? Любит??? Какая-то ерунда… Лив посмотрела в пространство, и картинки замелькали вокруг нее калейдоскопом. Она вспоминала, как он встретил ее в аэропорту, как смотрел на нее в баре, как старался угадывать ее любимые блюда, покупал ее любимые конфеты, как поссорился с Джесси из-за того, что сестра приревновала его к ней, и как всегда выручал ее, появляясь тогда, когда действительно был нужен… Когда все образы пролетели мимо, перед глазами Лив завис один-единственный: тот легкий и нежный поцелуй, вызвавший в ней столько тепла и счастливого трепета, сколько не…Нет, Лив даже думать об этом не могла. Они всегда были только друзьями, и Джонни никогда не пресекал черту… кроме этого «дружеского» поцелуя. И если бы она нравилась ему, как девушка, Лив бы это почувствовала, она же сразу поняла, что нравится Максу.

Повернувшись, она посмотрела на прекрасного мужчину рядом с собой. Макс лежал, спокойно и терпеливо глядя в потолок, видимо догадавшись, что Лив ушла в свои мысли. Она улыбнулась и легла рядом, положив голову ему на плечо, любуясь его красивым профилем.

– Нет, Макс, ты ошибаешься. – уверенно заявила она. – Мы с Джонни – только друзья и тысячу раз проговаривали это. Ты просто ревнуешь.

Макс повернул голову и сияющими синими глазами любовно оглядел ее нежным взглядом.

– Значит, по-твоему, мы с ним общаемся, как обычно?

Лив пожала плечом, не имея сил оторвать взгляда от его глаз. Да, этот момент вызывал в ней противоречивые чувства… Но опять же, еще ни о чем не говорил.

– Нет. Вы как будто… злитесь друг на друга, но тщательно это скрываете. Откуда я знаю? Это все ваша дурацкая мужская дружба. – хмыкнула Лив, а Макс улыбнулся и погладил ее по голове.

– Моя маленькая, глупая девочка! – нежно проговорил он. – Когда между друзьями встает женщина, они переходят в разряд врагов. Но я не отступлюсь от тебя. Ты – моя, белоснежка… – шепнул он, и больше они не разговаривали.

Лив заснула на груди Макса в полной уверенности, что он просто ревнует ее к бесконечному присутствию Джонни в ее жизни, и потому не сразу поняла, что ее сладкий, но недлинный сон прерывается громким звонком ее мобильного.

С трудом открыв глаза, Лив ощутила, что замерзла, и в комнате было темно и пусто: Макса рядом с ней не было. Схватив мобильный, Лив раздраженно нажала на кнопку приема вызова и услышала громкий и очень взволнованный голос отца:

– Оливия!!! Наконец-то! Где ты? С тобой все в порядке???

Лив нахмурилась и посмотрела на время: половина восьмого утра. Она спала не более трех часов…

– Ты чего, отец? Я дома, между прочим, сладко спала… – Лив громко зевнула. – А ты чего орешь? Что случилось-то?

– Была мощная облава, на «Иль чьело стелато» напали люди Уолша, клуб сгорел, мы с Брайаном едем в другое безопасное место… Много наших погибло и людей Оливера тоже… При перестрелке разгромили два переулка… У нас сил явно меньше, чем у этого гада, да еще эти ниггеры… – выругался отец. – Переговоры с ними не дали результатов, они убили всех моих гонцов… Брайан, здесь налево… Ага…

– Черт побери! – воскликнула Лив. – Отец, ты сам-то в порядке? Тебя не ранили?

Эйден хрипло хохотнул, жестко проговорив:

– Я не отправлюсь на тот свет раньше этой мрази… Доктор Калеб подлатает меня, буду как новенький, ничего серьезного. Оливия! Никуда не выходи, дочь! Они не знают, где ты живешь, но рыщут по всему городу в поисках тебя! Сиди дома и жди моих дальнейших указаний, ты слышишь?

Лив возмущенно воскликнула:

– Да ты что, отец, совсем серое вещество растерял в своей перестрелке?? Я не собираюсь отсиживаться, пока ты там воюешь из-за меня! Скажи мне, где ты и какой план! – гневно потребовала она, вскочив на ноги и зашагав по комнате туда-сюда.

– Лив, ты слышала меня, дочь? – громыхнул приказным тоном отец. – Не смей никуда выходить, пока я не разрешу! Я попросил Джонни присмотреть за тобой, так что прошу – не делай глупостей!! Позже я позвоню тебе, все, пока!

И отец отключился. Лив разъяренно уставилась на экран, пылая от гнева, но выплеснуть его она не успела: мобильник в ее руке снова разорвался громкой трелью, и Лив увидела на экране номер Макса.

– Макс! Где ты? Куда исчез??? – крикнула Лив в трубку, испытывая сильнейшее волнение после разговора с отцом.

– Лив, не кричи, милая, меня вызвал на допрос Уолш… – Макс замялся, как бы думая, сказать или не сказать ей… – Он, кажется, догадывается, что это я слил информацию о людях и заведениях Блейка… Не говоря уже о способе провоза героина через границу.

Лив аж затрясло от ужаса, холодный пот резко прошиб ее. Она прекрасно знала, как в мафиозных семьях расправляются с предателями…

– Да что же это за чертово проклятье!!! – гневно выругалась она. – Но как??? Как он мог узнать???

– Блейк. – ответил Макс. – Он видел, как я не дал охраннику Уолша убить тебя, и начал обо всем догадываться… Белоснежка, возможно несколько дней мы не будем видеться, за мной явно установят слежку, о которой я ничего не буду знать, но ты не волнуйся, моя девочка, все будет в порядке, слышишь? – весело и ободряюще проговорил Макс.

Лив обессиленно упала на кровать. Ее сердце просто разрывало в груди от невыносимой боли, она ничего не слышала и не понимала, не хотела верить в то, что, очевидно, случилось бы рано или поздно…

– Макс, идиот, как все будет в порядке, если Уолш развесит твои конечности по телефонным столбам??? Черт бы тебя побрал, Макс, голова ты картонная! – Лив еле сдерживала слезы, но вдруг ее голос изменился, и она жестко и требовательно крикнула в трубку:

– Где ты будешь жить все это время?!? Быстро говори адрес, я приеду сама! Ну же, павлин, я не намерена ждать весь день!

Макс рассмеялся в трубку.

– Ну вот, узнаю ту миниатюрную блондинку-драчунью из бара… Белоснежка, не волнуйся, я буду в безопасном месте, но тебе сюда нельзя, так что, пожалуйста, милая, сиди дома, тем более, что Уолш перешел в наступление и повсюду ищет тебя. И пока ты снова не начала орать, – добавил шутливым голосом Макс, – повторю еще раз – все будет хорошо! Я люблю тебя, Лив. – серьезно добавил он. – Ты изменила всю мою жизнь. Все, мне пора, милая, передавай привет своему симпатичному шрамику!

– Нет, франкенштейн, не смей бросать трубку и никогда не говори со мной таким тоном, или я сама лично закопаю тебя живьем в землю, как в том идиотском фильме!!! – закричала все себя от гнева и боли Лив, чувствуя, что от ощущения близившийся утраты и невероятного ужаса сходит с ума.

– Прости, любимая, мне пора! – проговорил Макс и отключился, не попрощавшись, но Лив успела услышать боль и в его голосе и от невыносимых чувств швырнула телефон в стену. От удара мобильник разлетелся, но девушка ничего не заметила. Она заметалась по комнате, впиваясь руками в волосы и чувствуя, что тонет в том самом ощущении страшной потери, которое в третий раз поднималось из глубин ее искореженной психики.

Боль и отчаяние душили ее, и Лив, наскоро одевшись в свои любимые драные джинсы, черную тонкую тунику с рукавом «летучая мышь» и кое-как накрасившись, быстро рванула к двери. Отворив ее, она натолкнулась на Джонни, стоявшего прямо перед ней, сложив руки на груди, в синей обтягивающей футболке, тоже рваных, как и у Лив, джинсах и в своих неизменных синих «Найках», хотя дома они никогда не носили обувь.

Пристально посмотрев на Лив глазами, сияющими превосходством, мужской внутренней силой и непоколебимостью, уверенностью и жесткостью, он с ухмылкой проговорил:

– Ну и куда это ты собралась, Оливка? Распродажа в Холидей-Инн начнется только через три часа.

Лив попыталась протолкнуться мимо него, но Джонни стоял, как вкопанный.

– Пусти, слоняра, или схлопочешь. – прошипела Лив, не контролируя себя от гнева.

Джонни весело поднял брови и проговорил:

– Интересно, и какой у тебя план на этот раз? Будешь колесить по городу в надежде, что случайно его увидишь? Да ты даже не знаешь, где прячется Уолш, не говоря уже об убежище самого Макса! Их семья наступает, они только и ждут, когда ты появишься, чтобы ударить по самому слабому месту Эйдена Мартинеса! Прости, Оливка, но тебе лучше остаться здесь. – непререкаемым тоном сказал Джонни.

Лив просто разрывалась и кипела от злости.

– Тупица, я все равно его найду, чего бы мне это ни стоило! Уолш убьет его, как ты не понимаешь?!? Я остановлю его, я не дам ему умереть, он не оставит меня в такой момент, когда я… я… – Лив осеклась и снова попыталась пройти, но Джонни схватил ее за плечи и вдруг резко обнял, прижав к себе и окутав своей теплой аурой огня и безопасности, спокойствия и игривого обаяния.

– Успокойся, малышка Лив, ты можешь только все испортить, да ты и сама знаешь это! Сейчас нам остается только ждать вызов на сходку, и Генри Уолш, думаю, слишком сильно занят собой, чтобы убивать своих же и уменьшать собственные ряды. Включай здравый смысл, подруга! Я знаю, ты любишь его, но ты его не потеряешь, ты слышишь? Он не станет третьим человеком, которого ты впустила в свою душу и навсегда лишилась.

Лив прижималась к его сильному, мускулистому телу, поддаваясь влиянию его уверенности и теплу, исходившему от него, и ей совсем не хотелось разжимать этих приятных объятий… Она вдруг поняла, что успокоилась. Правда, остыла. Джонни всегда знал, как можно побороть злую и неудержимую стерву в ней и включить ей разум…

Так, стоп. Она что, все еще обнимается с ним? Лив резко отстранилась от Джонни, шлепнув его по плечу.

– Эй, балаболка, сохраняй дистанцию! Ты что, забыл, что я терпеть не могу, когда ко мне подходят ближе, чем на тридцать сантиметров??? Ладно, бабуин, за то, что успокоил меня, я тебя прощаю! – и Лив безмятежно направилась в ванную комнату. – Так уж и быть! Не буду его искать, уговорил!

И она хлопнула дверью за собой.

Оставшись в ванной одна, Лив посмотрела на себя в зеркало и нахмурилась. Выглядит она, прям скажем, не первый сорт… Для того, что она задумала, явно не подходит.

Лив кинулась к контейнеру с грязным бельем, выбрасывая свою одежду и одежду Джонни на пол. Наконец, она нашла то, что искала: розовый топ на широких лямках и нежно-сиреневого цвета удлиненная туника из полупрозрачной ткани. Она одевала их всего один раз, но не успела еще постирать, а так, вещи выглядели довольно свежими…

Лив быстро скинула с себя черную кофту и натянула вещи из грязного белья, критически осмотрев себя в зеркале: гораздо лучше! Грудь и плоский живот хорошо подчеркнулись топом, а декоративно рваные джинсы обтянули ее стройные ножки и упругую попку. Остался последний штрих. Взлохматив и начесав попышнее свои потрясающие, длинные локоны, Лив нашла на полочке за зеркалом нежно голубые тени в тон ее глазам и тушь, и сделала себе более соблазнительный вечерний макияж.

Теперь все. Последний пункт – улизнуть от Джонни.

Лив неслышно отперла щеколду и тихонько выглянула из ванной: Джонни развалился на диване в гостиной с бутылкой бурбона и планшетом, просматривая какой-то фильм. Она видела его темные, волнистые волосы и широкие плечи… Отлично. Он к ней спиной. Босиком, Лив быстро на цыпочках шмыгнула в коридор, двигаясь, как мышь. Подхватив черные замшевые туфли на высоченной шпильке, она притихла, навострив слух. Звуки стрельбы и криков из планшета и больше ничего…

Тихо-тихо отперев дверь, Лив выскочила в подъезд и, только притворив ее за собой, обула туфли и бросилась вниз. Да. У нее было одно незаконченное дело.

Выскочив из подъезда, Лив подлетела к «Кадиллаку», стоявшему под окнами ее квартиры, и залезла внутрь, предусмотрительно вытащив ключи из куртки Джонни в коридоре.

Переведя дух и не теряя времени, Лив завела мотор и с визгом в колесах рванула с места.

Время подходило к десяти утра, и Лив задумалась: не самое подходящее время для посещения Гарлема. Кроме того, у нее не было оружия, а без него ехать к афроамериканцам было воистину глупо. Поэтому девушка взяла курс в Южный порт, прямиком в гараж Чейза Коллинса.

Чейз, конечно, не обрадовался столь ранней гостье, но когда разглядел в ней Лив, сразу присмирел и угрюмо поинтересовался, чего она хочет, отчаянно пытаясь быть вежливым:

Лив прищурилась, задумчиво глядя на него.

– Мне нужна такая пушка, лысина, которая одним выстрелом подрывает любой внедорожник… или даже грузовик. – весело сказала Лив. – Ты такое заказываешь в своем интернет-магазине для террористов?

Чейз вытаращил глаза.

– Аляска, ты что, имеешь ввиду противотанковый гранатомет??? Да на кой черт тебе… Блондиночка, скажи, что ты пошутила! – с ошарашенным видом воскликнул Чейз.

Лив задумчиво прищурилась, глядя в потолок:

– Гра-на-то-мет… – проговорила она по слогам. – Да, думаю, эта вещица мне подойдет. – она жестко сверкнула на Чейза глазами. – Сколько? Только без глупостей, мячик для гольфа, а то у меня еще осталось немного С-4, могу потратить на тебя…

Чейз покачал головой и открыл один из ящиков, достав здоровенное, почти ростом с Лив, оружие и ухмыльнулся:

– Детка, не обижайся, но ты его даже не удержишь, я уж не говорю об отдаче – когда ты выстрелишь, тебя откинет назад на полкилометра, потому что ты весишь столько же, сколько он!

Лив злобно посмотрела на Чейза и гневно проговорила:

– Спасибо за бесплатную консультацию, обезьяна, но, думаю, что это уже не твои проблемы. Так сколько?

Чейз внимательно посмотрел на нее, как бы прикидывая, знает ли Джонни О-Коннел, что его подруга покупает у него целую пушку, и, придя к определенным выводам, основываясь на том, что девушка даже не знала, как это называется, осторожно проговорил:

– Десять тысяч?..

– Чего-о-о??? – возмутилась Лив. – Десять тысяч канадских долларов, ты, должно быть, имел ввиду???

– Это же гранатомет, Аляска! – попытался оправдаться Чейз, слегка вспотев. – Это запрещенное оружие!

Лив гневно прищурилась, испепелив его взглядом.

– А если я прямо сейчас позвоню сыну Оливера О-Коннела и поинтересуюсь у него, сколько стоит эта штуковина??? И если он назовет меньшую цифру, клянусь, первым, кто испытает на себе его снаряд, будешь ты, лысина!

Чейз шатнулся и глупо заулыбался, вскинув руки.

– Я пошутил, пошутил, Аляска! Не кипятись. Пять тысяч. И это со скидкой!

Лив хмыкнула и достала пачку денег, которую в «Кадиллаке» про запас держал Джонни.

– Ладно, так и быть, скальп, заплачу пять. Но если узнаю, что ты меня надул… – угрожающе начала Лив, а Чейз примирительно улыбнулся:

– Да что ты, детка! Это лучшая цена! А за двести долларов сверху могу рассказать, как им пользоваться… – жадно взглянул Чейз на купюры в руках Лив.

Та хмыкнула и спрятала деньги, подхватив двумя руками чертовски тяжелый гранатомет, и направилась к машине, весело бросив через спину:

– Спасибо, думаю, сама разберусь как-нибудь! В крайнем случае – попрактикуюсь на твоем гараже! Пока, черепушка! – и Лив, закинув гранатомет на заднее сиденье, быстро уехала, взвизгнув тормозами.

Помотавшись по городу, но не выезжая на широкие улицы, а все больше пробираясь по дворам, Лив направилась в Гарлем только с наступлением вечера. В сумерках вероятность натолкнуться на группировку «Острых ножей» или «Красных» только все больше увеличивалась.

Спустившись от Центрального парка и попав в самое сердце Гарлема, Лив немного поколесила по его главным улицам, с интересом озираясь вокруг на дома и архитектуру, которую никоим образом нельзя было назвать трущобами, а затем решила свернуть вглубь района.

Узкие, тесные улицы, грязь, четырехэтажные многоквартирные дома больше соответствовали образу воровского квартала в голове девушки, и тут действительно было очень пустынно, не считая жильцов домов, в основном темнокожих, вышедших на балконы покурить. То там, то здесь Лив попадались небольшие стайки афроамериканцев, которые совершенно не выглядели бандитами, а наоборот, казалось, кучковались ради предосторожности.

И вот, наконец, возле одного из старых ночных клубов с покосившейся неоновой вывеской «Кинг», Лив увидела их.

Их было семь человек. Семь здоровых, неплохо подкачанных парней, практически незаметных в тени дома, на углу которого они стояли, и сумерек, все больше сгущавшихся над городом. На некоторых из них были рэперские кепки, одетые на бок козырьком, либо задом-наперед, двое обладали афроамериканскими косичками, заплетенными по всей голове и болтавшимися на их затылках, но практически все были одеты в удлиненные просторные футболки разных цветов, джинсы и модные кеды. И на всех, без исключения, был зеленый платок, повязанный у кого на плече, у кого прямо на лице, у кого – на запястье. Отличительный знак принадлежности к конкретной банде. Лив сосредоточенно выдохнула: это и были «острые ножи».

Она подрулила к группе бандитов и, легко выпрыгнув из «Эскалэйда», подошла к ним, бесстрашно и холодно глядя на здоровенных и грозных мужчин снизу вверх.

– Эй, малышня! Я ищу банду «острые ножи». Не подскажете, где я могу их найти? – язвительно и бесстрашно проговорила Лив, нетерпеливо сложив руки на груди.

Парни обернулись и секунду ошалело разглядывали маленькую, дерзкую блондинку, подъехавшую на крутой тачке, и, наконец, оцепенение спало.

– Что ты сказала, шлюха белозадая? Как ты нас назвала??? – угрожающе громыхнул стоящий ближе всех афроамериканец с дредами на голове, обнажив передние золотые зубы и злобно придвинувшись к Лив. –Да я тебе сейчас за такие слова брюхо выпотрошу, дрянь маленькая…

В его руке блеснул нож, но Лив даже с места не сдвинулась, издевательски хмыкнув.

– Да-да, я поняла, мистер «белоснежная улыбка». Так где я могу найти «острых ножей» ?? Ты по-английски понимаешь, или в школе совсем не учился?

– Во дает, маленькая белая девка! Совсем страх потеряла! – сказал другой негр, стоящий неподалеку. – Мы и есть «острые ножи», так что зря ты нас искала. Крис, кончай ее.

Негр с золотыми зубами и кровожадной ухмылкой двинулся на Лив, и та угрюмо вздохнула:

– Так и знала, что конструктивного диалога не получится… – и она спокойно подошла к своему «Кадиллаку», открыла заднюю дверь и вытащила оттуда тяжелющий гранатомет. Взгромоздив его себе на плечо и качнувшись под его весом, Лив развернулась, глядя на ошарашенные лица вдруг резко потерявших всю крутость и отступивших назад парней, и триумфально улыбнулась:

– Классная штучка, правда? А я из него даже стрелять могу, представляете? – она холодно ухмыльнулась, глядя в вытаращенные на нее глаза и слыша испуганное шушуканье. – Ну вот теперь мы в равных условиях, шпана. А то семеро громил на одну маленькую девушку… как-то слишком просто и неинтересно, правда???

– Черт, да кто ты такая, подстилка гребанная? – злобно бросил один из негров.

– На крутой тачке приехала с гранатометом в наш район и думаешь, что сможешь живой отсюда выбраться? – хмыкнул другой. – Ты не знаешь, что мы можем с тобой сделать за это…

– Чего тебе от нас надо, девка? – спросил третий. – Отвечай, пока мы тебя в узелок не связали и не использовали по назначению…

Лив прищурилась, увидев, что парни немного отошли и уже достали пушки, направив их на нее все разом. В их глазах снова всплыла решимость и жажда расправы, и она поспешила снова продолжить общение.

– Ну вот, слышу разговор по делу, а не тупое щебетание. – злобно проговорила она. – А теперь скажите мне, малышня, кто в вашей песочнице самый главный задира?

Негры тупо переглянулись, и один, агрессивно ткнув в Лив пистолетом, крикнул:

– Что еще за на хрен?!? Говори нормально, или я из тебя прямо сейчас дерьмо вышибу, стерва!

Лив закатила глаза.

– Я спрашиваю, кто у вас самый главный??? Мне надо с ним поговорить, идиоты!! – гневно прошипела Лив.

– Так тебе Трейшоун Джонс нужен? – проговорил негр с золотыми зубами. – Он с кем попало не разговаривает, так что…

– Так что я сейчас выстрелю по вам из своей милой пушечки, а потом поеду по району и буду стрелять до тех пор, пока во всем Гарлеме не останется ни одного заведения, которое бы не было охвачено огнем! – гневно воскликнула Лив, теряя терпение. – Поэтому давайте мне сюда вашего Трейшоуна, да поживее, а то я могу быстро заскучать, и можете передать ему, что «кто попало» ждет его здесь, у «Кадиллака Эскалэйд» с гранатометом на плече. Ну же!

Негры переглянулись, и тот, что с золотыми зубами, видимо, их негласный лидер группы, сплюнул на асфальт и глухо проговорил кому-то сзади:

– Майк. Сбегай.

– Черт, Трэвис! Ты что, будешь слушать эту девку? Да ей мозги надо, на хрен, вышибить…

– Майк! – более грозно проговорил «белоснежная улыбка» Трэвис, и негр в синей бейсболке, которого Лив не могла разглядеть, что-то выругался и ушел в клуб «Кинг», возле которого они стояли.

Лив и остальные шестеро остались ждать, не опуская оружия и не сводя друг с друга злых, вызывающих глаз. Вдруг позади Лив из «Кадиллака» раздался веселый голос:

– Эй, Трэвис! Глянь-ка! Да тут шикарная стереосистема!

Лив удивленно обернулась и увидела в своей машине негра с дредами, весело тыкающего пальцами в кнопки на приборной панели, непонятно когда и каким непостижимым образом просочившегося мимо ее внимания в «Кадиллак».

Лив навела на него гранатомет и прошипела:

– А ну пошел вон из моей машины!

Негр пожал плечами и, как ни в чем не бывало, вырвал магнитолу с сенсорным экраном и DVD и спокойно вышел из машины, обычным взглядом, как будто это его вещь, посмотрев на Лив.

– А если я тебе за это руки оторву? – прошипела, еле сдерживая ярость, Лив, но в этот момент послышался повелительный голос:

– Если ты это сделаешь, мои люди прострелят каждый орган твоего тела, затем отпилят тебе голову бензопилой и отправят посылкой твоим родителям.

Лив сразу догадалась, что это и есть тот самый главарь банды Трейшоун Джонс по кличке «Зверь». Лив много слышала о нем и его преступной группировке и знала, что он безжалостен и беспощаден, и… ненавидит белых лютой ненавистью.

Трейшоун важно вышел из-за спин своих людей и возвысился над Лив на добрых три головы. У него была стрижка «Томагавк», это что-то вроде широкого, квадратного ирокеза посередине головы и выбритые виски, большое, жесткое, но правильное лицо, холодные, надменные, черные, как угольки, глаза и необычайно широкие плечи, не говоря уже о развитой мускулатуре. Трейшоун был в черной, обтягивающей майке, демонстрировавшей его татуировки почти по всему телу, черных джинсах и ботинках, а его кулаки, как показалось Лив, были размером с ее лицо.

С раздражением и злобой в глазах он прошипел, глядя на Лив:

– И как смеешь ты, метелка гребаная, врываться в МОЙ район и угрожать МОИМ людям, да еще и дерьмово высказываться на их счет??? И после этого ты требуешь встречи со мной? – Трейшоун холодно ухмыльнулся и сложил руки на груди. – Давай так, шалава беложопая, даю тебе две минуты. После этого мои люди сыграют с тобой в «русалочку». Две минуты, чтобы объяснить, какого черта тебе от меня надо, и помолиться, потому что живой ты отсюда не уйдешь… – и он расхохотался, а вслед за ним и его приспешники.

Лив поморщилась и с издевкой проговорила:

– Да ты – расист, друг мой! Ладно. Это к делу не относится. – Лив посерьезнела и ледяным тоном продолжила:

– Меня зовут Оливия Мартинес. Я – дочь Эйдена Мартинеса.

Эти слова произвели невероятный фурор. Негры за спиной Трейшоуна стали глухо ругаться разными словами, которые девушка впервые в жизни слышала, защелкали предохранители пистолетов, а Трейшоун гневно оскалился, пылая от ярости:

– Так ты – гонец от этого вонючего червя, от этого куска дерьма Мартинеса! Он давит нас, как тараканов, больше ста моих людей полегло от его рук!.. Я не веду переговоров с этой мразью, и твой разрезанный труп будет тому живым доказательством… Ребята! Убить ее.

– Ты что, глухой, громила? – гневно воскликнула Лив, увидев десяток стволов, направленных ей в лицо. – Я сказала, что я его дочь! А не гонец и не какой-то там посланник! Я действую по своей инициативе, отец даже не знает, что я здесь.

Трейшоун поднял руку, приостанавливая действия своих ребят, и ухмыльнулся:

– Чего ты мне мозги пудришь, куколка? Думаешь, я не знаю, что у вас в мафиозных семьях нет никакой собственной инициативы? У тебя полторы минуты.

Лив прищурилась.

– А ты видишь здесь батальон людей Мартинеса? Короче. Ты вообще в курсе, почему он нападал на вас?

Трейшоун сплюнул на землю.

– Он обвинил нас в каком-то там дерьмовом убийстве! Но мы, черт возьми, не переходили черту! Черт бы его побрал…

Лив кивнула.

– Верно. Он обвинил вашу банду в убийстве моей сестры и его старшей дочери Джессики. Но это сделали не твои люди. Тебя подставили.

Трейшоун прищурился.

– Что ты знаешь, девка? Говори!!! – рыкнул он на нее.

Лив ухмыльнулась.

– Несколько недель назад сын Генри Уолша пытался приставать ко мне. Я дала ему по морде, на что он ужасно обиделся… Этот ушлепок прислал к нам домой четверых людей, чтобы они расправились со мной и Джесси… Но я выжила и более того, убила одного из нападавших. Они были в масках, но я узнала людей Уолша по ботинкам. Они носят "GY". Однако, когда я вернулась в квартиру с отцом, вместо трупа чертового ублюдка, который сломал мне два ребра и обеспечил разрыв селезенки, лежал ваш человек! Эти трое ублюдков замели следы присутствия в квартире и забрали тело своего человека, подкинув случайно оказавшегося на улице в этот час вашего человека, которого они закололи ножом, как это сделала я с их другом, и перевели стрелки на вашу банду.

Трейшоун молча смотрел на нее, затем гневно взревел:

– Откуда мне знать, что ты не брешешь, как чертова дворняга??? Почему ты думаешь, что я тебе поверю???

Лив закатила глаза.

– Да потому что твоих людей уже несколько дней никто не трогает, а мой отец развязал крупную войну против Уолша! Ты разве об этом не слышал? Весь город на ушах!

Трейшоун молча смотрел на Лив, а затем вдруг рыкнул, взмахнув руками в гневе:

– Вот проклятье! Гребанный Уолш! Так значит он убил МОЕГО человека, чтобы спрятать свое дерьмо!!! Вот ублюдок… Ну ничего… Он у меня свое получит… – вне себя от гнева прошипел Трейшоун и посмотрел на Лив:

– Но ты, дочка Мартинеса, имей ввиду – я помогать твоему говнюку-отцу не буду, точка! Так ему и передай…

– Мне не нужно, чтобы ты помогал моему отцу. – сказала Лив. – Я одна бросила вызов Уолшу и пока не добилась того, чтобы он отдал мне оставшихся троих ублюдков, которые убили Джесс, он не верил мне! Здоровяк, я, кажется, пару раз упоминала, что действую сама? Мне не нужно одобрение чертового упертого осла крестного отца, чтобы пойти против мрази Уолша и отмстить ему за сестру! Поэтому я предлагаю помочь мне. А не моему отцу. Ты заинтересован в том, чтобы отомстить за своего человека, а я хочу разбавить свое одиночество.

Трейшоун прищурился:

– И зачем мне нужна ты, девка? Я прекрасно разделаюсь с этим гадом в одиночку.

Лив ухмыльнулась.

– Уолш очень силен. Он собирает целую армию, на его стороне много союзников. Ты не справишься один. А у меня есть Оливер О-Коннел с его мафиози и… мой отец. А у Эйдена великолепная и очень многочисленная семья.

Трейшоун глубоко задумался. Негры позади него тоже молчали. Лив терпеливо ждала. И вдруг позади послышался рев двигателей, и из-за угла выскочили пять «Инфинити» внедорожников. С визгом автомобили затормозили около «Кадиллака» Лив, и из них выпрыгнули люди в потрясных черных костюмах с винтовками наперевес, которые тут же были наставлены на Трейшоуна и его пришедших в боевую готовность парней. Из ближайшего авто вышел Джонни с автоматом в руках. Он вихрем подлетел к Лив, загородив ее спиной и посмотрев на Трейшоуна сияющими холодом и сталью глазами.

– Что здесь, черт возьми, происходит? – жестко спросил он у Трейшоуна. – Ты ей угрожаешь??

– А ты, на хрен, вообще кто такой? – яростно прохрипел Трейшоун. – Убирайся отсюда к чертовой матери, или мои люди накормят тебя и твоих людей вашими же потрохами, и черт знает, какие кому достанутся!

Лив, которая до этого в шоке пялилась на Джонни и его людей, наконец, вновь обрела способность разговаривать и, обойдя Джонни, возмущенно воскликнула:

– Джонни, придурок, ты что, не видишь, мы тут разговариваем!

Джонни еще более удивленно посмотрел на гранатомет в руках девушки и оружие у членов банды «острые ножи» и воскликнул:

– Разговариваете??? Оливка, да как ты вообще решила поехать сюда одна??? Ты разве не знаешь, что они делают с белыми…

– Так, стоп. – воскликнула Лив и посмотрела на Трейшоуна, угрюмо проговорив:

– Извини, это форс-мажор Джонни О-Коннел, не думала, что он притащится… Эй вы! – она повернулась к людям Джонни. – Опустите свои пушки, сейчас же!

Люди О-Коннела не двигались, и Лив гневно шлепнула Джонни по плечу, который все еще мерился силой испепеления взгляда с Трейшоуном, и прошипела:

– Ну давай, дубина, скажи им! Они ведь только тебя слушаются!

Джонни еще помедлил и, наконец, сделал знак своим опустить стволы, сам же еще какое-то время держал на мушке Трейшоуна, но с видимым усилием заставил себя тоже убрать ствол вслед за своими людьми.

Лив посмотрела на Трейшоуна, который не сводил безжалостных глаз с Джонни, и сказала:

– Ну так что, здоровяк? Мы договорились? Или маленький эксцесс в виде посыпавшихся как снег на голову людей О-Коннела во главе с его единственным и горячо любимым сыном несколько попортил впечатление обо мне?

Трейшоун перевел на нее холодные глаза и, чуть прищурившись, проговорил:

– Я подумаю, девочка.

Лив ярко и очень красиво улыбнулась и, сунув руку в карман и откопав пятидолларовую купюру, единственную бумажку, которую смогла найти, написала Трейшоуну свой номер мобильного.

– Отлично! Дай знать, когда что-нибудь надумаешь, черный гигант! – весело сказала она, а Трейшоун странно посмотрел на нее, видимо удивившись такому вольному обращению к себе, и, махнув своим людям, направился в клуб походкой властелина Гарлема.

Джонни открыл для Лив пассажирскую дверь «Кадиллака», и Лив видела, как его глаза метали искры от невероятной ярости:

– Садись! Я поведу. – приказал он, и Лив с ухмылкой села, предугадывая, что будет дальше.

Джонни вырулил на улицу Мартина Лютера Кинга и возмущенно затараторил:

– Оливка, ты вообще с ума сошла??? Да как тебе в голову пришла такая мысль, чтобы улизнуть от меня из дома и одной отправиться не куда-нибудь, а в самый опасный район города??? Ты хоть представляешь себе, что обычно эти… афроамериканцы делают с одинокими белыми девушками, случайно оказавшимися в их районе??? И откуда, черт возьми, взялся гранатомет??? Лив, ты угрожала им? О чем ты говорила с Трейшоуном Джонсом???

Лив расслабленно улыбалась, слушая взволнованную трескотню Джонни, и думала только о том, что она, кажется, победила. Она пришла в Гарлем и ушла живой! Она встречалась с главарем бандитской группировки, и, насколько она видела, он заинтересовался ее предложением… И, ах да, Джонни! Он примчался ей на выручку, взял своих людей, рисковал жизнью и снова ради нее… Лив ощутила прилив тепла и нежности к нему, но тут же спохватилась. Она воспринимала его как друга, а вдруг он это делает, не как друг? Вот же чертов Макс! Испортил ее мысли о Джонни, она теперь и проникнуться к нему благодарностью без задней мысли уже не может… В голове Лив снова встала непрошенная картинка уже однажды исполненной благодарности за свое спасение… Поцелуй, поцелуй, поцелуй… Лив невольно повернула голову и уставилась на красивый мужественный профиль Джонни и эти губы… губы…

Джонни вдруг тоже повернулся и посмотрел на Лив. Его зеленые глаза еще сверкали гневом, но в них светилось и то самое тепло и игривая страсть… Он тоже почему-то посмотрел на губы Лив и поднял брови:

– Ты чего так смотришь?

Лив вздрогнула и очнулась. Она посмотрела ему в глаза и с ухмылкой пожала плечами.

– Не знаю. Ты задал сразу столько вопросов, что я решила прикинуть, с какой стороны начать зашивать тебе рот, чтобы ты скорее перестал стрекотать, кузнечик!

– Оливка! Сколько раз я тебе говорил! Посвящай меня в свои планы! А то мне вечно приходится тратить время и искать тебя, а в обществе таких людей, как Трейшоун Джонс по кличке «Зверь», дорога каждая минута. – уже чуть более спокойно проговорил Джонни, все еще кипятясь.

Лив виновато посмотрела на него.

– Ну не злись, Джонни! Ты бы ни за что не согласился…

– Откуда ты знаешь? – парировал Джонни. – Ты же не спрашивала.

– А как ты вообще догадался, что я здесь? – вдруг изумленно спросила Лив.

Джонни угрюмо хмыкнул.

– Когда я понял, что ты сбежала, я позвонил Эйдену и Максу и попросил их в точности воспроизвести то, о чем они оба с тобой говорили, и Эйден вспомнил, что упомянул о том, что не выходит договориться с афроамериканцами… – Джонни пожал плечами. – Ну а раз ты поняла, что искать Макса бессмысленно, значит ответ один…

– Черт возьми, Джонни! Да ты, оказывается, гений! – весело и все еще ошарашено проговорила Лив.

Джонни триумфально улыбнулся.

– Да, малышка, тебе невероятно повезло со мной! – шутливо проговорил он, обаятельно и игриво подмигнув Лив. – Теперь ты выкладывай. Как тебе удалось остаться живой, и о чем ты договорилась с Джонсом? Ах да, и еще гранатомет… Поверить не могу! – воскликнул Джонни, но уже более азартно и весело, чем возмущенно.

Лив довольно улыбнулась и пожала плечами.

– Гранатомет я взяла у своего друга Чейза, между прочим, он пытался втюхать мне его за десять штук! – возмущенно добавила Лив. – А насчет громилы Трейшоуна…

И девушка рассказала свою историю от начала и до конца, с момента приезда в Гарлем и до того, как появился Джонни и его люди.

Джонни шокировано слушал, но его глаза ярко блестели от восторга, и когда Лив закончила, он весело воскликнул:

– Черт возьми, малышка Лив! И как тебе это удается??? Неужели преимущество женщин в том, что они могут говорить все, что угодно, но при этом оставаться безнаказанными, потому что они – красивые?

Лив захохотала.

– Ну тебе же тоже это удается! – воскликнула она, и Джонни тоже рассмеялся. В этот момент его мобильный зазвонил, и Лив краем глаза заметила номер Макса.

– Джонни, только не говори ему… – предостерегающе начала было Лив, но Джонни проигнорировал ее и весело воскликнул в трубку:

– Макс, дружище! Ты даже себе представить не можешь, что сотворила твоя подружка!

И он принялся бурно, в красках пересказывать приключение Лив, а той оставалось только обиженно насупиться и гадать, посчитает ли Макс ее сумасшедшей в очередной раз. Наконец, разговор перешел в деловое русло:

– …сейчас? Домой едем. Будем на месте минут через десять… Конечно, Максик, зачем спрашиваешь? – удивленно проговорил Джонни и попрощался.

Лив вопросительно смотрела на Джонни, но тот таинственно улыбался и молчал, поэтому девушка решила гордо не расспрашивать.

Когда они отворили дверь своей квартиры, то Лив с изумлением обнаружила в коридоре Макса, развязно сидящего на полу, прислонившись спиной к стене. На нем была черная толстовка с капюшоном, джинсы и модные кеды, и когда он увидел Лив, его синие глаза зажглись восхищенным огнем и он ласкающе осмотрел ее с ног до головы, взбудоражив в ней кровь своим откровенным и обаятельным взглядом. Он улыбнулся и брутально проговорил:

– Привет, королева черного района! Прекрасно выглядишь. – затем он перевел взгляд на Джонни и ухмыльнулся. – А замочек у вас в двери – так себе… Любой форточник вскроет в два счета!

– Ай-яй-яй! И как тебе не стыдно? – шутливо пожурил его Джонни и, разувшись, прошел в гостиную, как обычно перепрыгнув через спинку дивана и, развалившись, схватил планшет.

– Макс. – проговорила Лив и плюхнулась рядом с ним на пол, положив голову ему на плечо. Макс обнял ее и серьезно проговорил:

– У меня мало времени, Лив, я пришел поговорить с тобой.

Сердце Лив ухнуло куда-то вниз в дурном предчувствии, и она расширенными глазами посмотрела на него.

– Что случилось?

Макс ухмыльнулся и заглянул в ее большие бирюзовые глаза своими сияющими синими, в которых отражалась какая-то обреченность.

– Генри знает, что это я сливал тебе информацию о его бизнесе и людях Блейка.

Лив судорожно вздохнула, чувствуя, как кошмар поднимается из глубин ее подсознания в сознательное, а сердце учащенно забилось.

– И что теперь? Он убьет тебя?

Макс вздохнул.

– Он должен это сделать, по законам семьи. Я – предатель. Но он не будет. Я ему как сын, и он предложил мне альтернативный вариант.

– Какой? – прошептала Лив, не чувствуя рук и ног, так они онемели.

– Скоро будет финальная битва с твоим кланом. Я должен участвовать на его стороне, взамен он разрешит мне улететь на Сицилию. Навсегда.

Лив как будто ударили по голове чем-то тяжелым. Она не верила в то, что слышит… Макс! Ее Макс! Ее первый и единственный мужчина, которому она доверила себя и в которого по уши влюбилась… Его не будет рядом с ней!

Лив медленно опустила голову на руки, испытывая колоссальную боль и отчаяние.

– Господи! Это я во всем виновата! – с трудом шевеля языком, прошептала она. – Зачем только я втянула тебя в свою дурацкую игру??? Нужно было найти другой способ получить информацию… Ничего бы не было!

Макс осторожно и нежно поднял лицо Лив, по которому текли и текли непрошенные слезы, и заглянул ей в глаза проницательным и повелительным взглядом.

– Милая, что ты такое говоришь? Да если бы я не хотел сам помочь тебе и пойти против семьи, ты бы ни за что меня не заставила! Блейк должен был получить по заслугам, и я рад, что нам вместе удалось вывести этого подонка на чистую воду… И ты, к тому же, стала моей. – шепнул он ей на ушко так страстно, что слезы из глаз Лив полились с новой силой. Макс нахмурился и вытер ладонью слезы с ее щек, проговорив:

– Не плачь, белоснежка, слышишь? Такие сильные девочки, как ты, которые ломают стулья об головы всяких мерзавцев, подрывают бордели и в одиночку едут в Гарлем с гранатометом через плечо, не плачут! – он вдруг посерьезнел и добавил:

– Лив. Поедешь со мной?

Лив на секунду ошалело посмотрела на него.

– В Италию? Навсегда?

Макс кивнул, с огромной любовью заглядывая ей в глаза.

Лив как будто провалилась в невесомость. Уехать с Максом и жить с ним всю жизнь? Это было бы сказкой… Она любила его и чувствовала, что он также сильно любит ее… Она была счастлива с ним, сгорая в его объятьях, но… Лив не знала, что за невидимая преграда мешает ей открыть рот и согласиться, броситься ему на шею и вдохнуть аромат его одеколона… Что в Нью-Йорке может держать ее? Родной и любимый город стал чужим, отец не питает к ней теплых чувств, а сестру она потеряла…

И в этот момент ее взгляд вдруг самовольно сошел с лица Макса и, скользнув по стене в сторону гостиной, остановился на красивом мужском профиле, темных волосах и дико горящих зеленых глазах, с воодушевлением уставившихся на небольшой экран планшета.

Макс проследил за ее взглядом и тоже посмотрел на Джонни, но в его глазах вспыхнул недобрый огонек, перемежающийся с горечью. Лив, удивленно очнувшись и заметив направление своего взгляда, быстро посмотрела на Макса, ощущая вину за себя и за то, что почему-то до сих пор не может выдавить из себя заветное «да».

Макс посмотрел на нее и тихо проговорил:

– Не отвечай сейчас. У тебя будет время подумать. До последней битвы. Оттуда меня заберет вертолет… Если, конечно, я все еще буду жив. – оптимистично улыбаясь, закончил Макс.

Лив нахмурилась, злясь на себя и не зная, что сказать… Как оправдать свое молчание? Она и сама не понимала…

– Макс… Макс… – зашептала она, глядя в его глаза. Они были так близко, что Лив ощущала на своем лице его горячее дыхание и так хотела вцепиться в него и никуда не отпускать… Ее лицо было серым от боли, которую она, почти как физическую, испытывала в груди. – Как же так… Макс??? Макс… я…

Макс вдруг резко поцеловал ее горячим, жадным поцелуем, и Лив утонула в нем, по-прежнему плача и страдая от того, что она так хочет быть с ним всегда, всегда его губы и руки должны принадлежать ей, всегда она должна обнимать и прижиматься к этому сильному, горячему и красивому телу…

Когда Макс перестал целовать ее, они оба горели от жара, а дыхание их было неровным.

– Лив. Я люблю тебя. И буду любить, не зависимо от того решения, которое ты примешь. Ты единственная во всем мире, кто смог полностью завладеть моим разумом и душой. Я предан тебе, как чертова собака. – он горько ухмыльнулся, поднимаясь на ноги. – Мне пора, моя девочка. За мной следят, и наши встречи могут быть очень опасными. Я буду ждать твоего решения. – он улыбнулся Лив той самой обаятельной и брутальной улыбкой, которую она видела на его губах в тот первый день в «Аквамарине», и ее сердце еще больше облилось кровью.

– Макс… прошу, не уходи… – шепнула она сквозь слезы, но Макс с болью покачал головой и, наклонившись, поцеловал Лив в лоб.

– Не могу, прости. Это опасно. Не плачь, Лив, ради Бога, ты разрываешь мне сердце… – он вздохнул и открыл дверь, бросив на Лив последний взгляд и шепнув:

– Я бы продал душу дьяволу, лишь бы остаться сейчас с тобой.

И он исчез.

Лив не знала, сколько она лила слезы, так и сидя на полу в коридоре, но в какой-то момент ее подняли сильные, теплые и такие родные руки и легко перенесли на диван. Лив ощутила его ауру заботы и тепла, тепла… И почувствовала на себе встревоженный, но такой ясный и игривый взгляд зеленых глаз.

– Оливка, Оливка, посмотри на меня! Оли-и-и-ивка!!! – тепло и мягко настаивал Джонни, и Лив подчинилась, подняв на него заплаканные глаза.

– Он у-у-у…е-е… – рыдала Лив, пытаясь объяснить Джонни причину плача. Джонни кивнул с угрюмым видом.

– Я знаю, малышка. Но это все же лучше, чем смерть, не находишь? – шутливо добавил он, получив в награду гневный, полный слез, взгляд. – Он предложил тебе поехать с ним?

Лив кивнула. Джонни внимательно посмотрел на нее.

– И ты согласилась? У вас же любовь вселенского масштаба, тебе с ним будет хорошо. Сицилия, вообще, удивительное место, – быстро затрещал Джонни. – Олицетворение свободы и неограниченных возможностей. Там тоже есть мафия, но не будет всей этой ерунды с риском для жизни и прочим… Да ты и сама знаешь, зачем мне напоминать тебе… И я смогу навещать вас пару раз в год, наверное… – задумчиво добавил он. – Хотя ты и без моего присмотра не пропадешь, так что…

– Джонни. – вдруг тихо остановила его Лив. – Я еще не дала ему ответ. Уехать навсегда – это очень серьезный шаг, и я должна подумать.

– Подумать?!? – воскликнул Джонни. – Ты же его любишь! Да ты… ты… В общем, ты что, не в себе, девочка? О чем тут…

Лив резко встала и с опустошенным видом посмотрела на него.

– Не бубни, Джонни. Я так устала. Иду спать. Спокойной ночи.

И она двинулась в свою комнату, чувствуя его проницательный взгляд на себе.


Глава 26

На следующий день Лив старалась не выходить из комнаты, впав в тоскливо-болезненное состояние и доводя себя грустными мыслями о предстоящем будущем. Она думала всю ночь и весь день, стараясь не видеть Джонни и не разговаривать с ним, потому что его присутствие как будто задевало ее за невидимые тонкие нити в ее душе.

Не смотря на то, что она всей душой хотела провести с Максом остаток своих дней хоть на необитаемом острове, но почему-то, когда она брала в руки телефон и смотрела на его номер, ее рука никак не могла нажать на кнопку вызова и сказать ему то, чего он от нее так ждет.

Джонни не был весь день дома. Лив слышала, как он уходил и приходил, как говорил по телефону, но девушка не прислушивалась, раздираемая собственными душевными противоречиями, однако один разговор, состоявшийся поздно вечером, все же привлек ее внимание.

– Да, здравствуйте, мистер Мартинес. – взял трубку Джонни. – Какие новости? – пауза. Лив подошла к двери, прислушавшись. – Я понял. Вы уже говорили моему отцу? Нужно сообщить всем и продумать план наступления. – пауза. – Угу. – пауза. – Не говорить ей? – удивленно воскликнул Джонни, понизив голос. – Да как вы сами представляете себе это? Мы же живем вместе! – пауза. – Да нет, мистер Мартинес, не пристаю я к ней… Сейчас не об этом речь! Вы понимаете, что она все равно узнает, и тогда вы не сможете завоевать ее доверие никогда, да еще и, вдобавок, не убережете от беды, когда она в драных джинсах, топике и туфлях на шпильке заявится на эту скотобойню! – пауза. – Простите, Эйден, но вам же будет лучше, если мы ей скажем. И она поедет со мной, и я смогу защитить ее! – пауза. Затем:

– Хорошо. До завтра.

Лив улыбнулась, ощутив прилив тепла к Джонни. Он доверяет ей и не собирается ничего скрывать… Он хочет защищать ее… Чуть-чуть повеселев, Лив открыла дверь, и, опершись об косяк, с ухмылкой уставилась на Джонни, сложив руки на груди:

– Что за пренебрежительный отзыв о моих туфлях на шпильке? – с усмешкой проговорила она. – Чтоб ты знал, дружище, они могут стать отличным орудием убийства, так что проявляй уважение, дуболом!

Джонни весело улыбнулся и искрометно подмигнул Лив, обезоруживая своими ямочками на щеках и игривым сиянием зеленых глаз.

– О, Оливка! А я думал, что мой аленький цветочек завял от тоски! Как поживаешь, красотка?

Лив закатила глаза и нетерпеливо проговорила:

– Давай только без лирических отступлений, мастер слова. Лучше выкладывай, что сказал папаша.

Джонни горячо улыбнулся, страстно оглядев Лив с головы до ног, и обаятельно проговорил:

– Я – мастер не только слова, но и кое-каких дел, не хочешь удостовериться лично, милашка?

Лив слегка покраснела, испытывая одновременно и радость, и неудобство, и разозленно прошла и плюхнулась рядом с ним на диван.

– А если я тебе по репе накостыляю, прилипала? Как тебе такая идея? Джонни, не испытывай мое терпение! Что сказал мой отец?!? – громко и гневно воскликнула она, и Джонни подмигнул и притворно вздохнул:

– Ладно-ладно, уж и пошутить нельзя! Он сказал, что послезавтра вечером, около семи часов, Уолш и его армия будут ждать нас для решающей схватки в здании заброшенной больницы на Эстон-Гарден стрит. Тогда все и решится… И кто-то из них умрет. – спокойно заявил Джонни, хотя его глаза тревожно наблюдали за реакцией девушки.

Лив задумалась, глядя в пол перед собой.

– Это будет Уолш, и ежу понятно… Но тогда встает вопрос… Если Уолш умрет, зачем Максу бежать? Он ведь может…

Джонни вздохнул.

– Не глупи, Лив. Ты из мафиозной семьи и должна знать, что предателей преследуют все члены семьи по омерте, так что помимо Уолша, вживых останется хоть кто-нибудь, кто принадлежит к его клану. Так ты уже решила, что ответить ему? – вдруг спросил Джонни, и Лив вздрогнула, внимательно посмотрев на него. Ей вдруг вспомнились слова Макса: «Возможно, я совершаю ужасную ошибку, говоря тебе об этом… Но Джонни любит тебя».

Джонни выжидательно смотрел на нее, и в его глазах мелькало не просто любопытство… Или ей показалось? Показалось? Он ждал ее ответа, как будто приговор, скрадывая свое напряжение за улыбкой, но Лив почувствовала это… Какой-то иной пузырь тепла, обволакивающий ее, какой-то иной взгляд и иная веселость… Лив вдруг почувствовало, как что-то сдавило ей сердце, какие-то непонятные чувства… Она внимательно и пристально оглядела такое мужественное и такое красивое лицо, эти родные, до боли знакомые ямочки на щеках, обворожительная и притягивающая, как магнит, улыбка, густые, темные волосы, сильная, потрясающая фигура… Лив медленно и очень странно, будто впервые, прошла взглядом по сильным и мощным рукам, задержавшись на выглядывающей из-под рукава сексуально обтягивающей футболки татуировке в виде кобры, по его мощному, стальному торсу, хорошему прессу и раскиданным в развязной позе ногам в черных, идеально сидящих, домашних спортивных штанах и вернулась к лицу, буквально уставившись на его губы… Те самые, чей поцелуй, как гвоздь, засел в ее мозгу, хотя был односекундным и незначительным…

И Лив вдруг ни с того, ни с сего с ужасом ощутила странный жар во всем теле от близости Джонни, и чей-то противный голос в ее голове неожиданно задал вопрос: «А не из-за этого ли парня ты до сих пор не можешь согласиться на предложение Макса???», и еще один: «Думала бы ты так долго, если бы уехать предложил именно Джонни???» Испугавшись своих мыслей и сконфузившись от странного чувства, которое лихорадило ее тело, Лив поспешно посмотрела в его игривые, светящиеся невероятным живым светом глаза и глупо спросила:

– Ты что-то сказал? Я отключилась, прости.

Джонни весело расхохотался таким красивым и таким родным смехом, что Лив снова вздрогнула.

– Это я заметил, Оливка, ты уже пять минут меня разглядываешь так, будто я – экспонат в музее. Я спросил, не ответила ли ты Максу? И еще порассуждал на постороннюю тему.

Лив судорожно выдохнула и, снова почему-то застеснявшись Джонни, проговорила:

– Нет, не ответила. Значит, послезавтра…

И она медленно встала и побрела в свою спальню с отсутствующим видом, погруженная в свои мысли.

Засыпала она в ужасном смятении и с гулко бьющимся сердцем. Почему же так? Джонни же ей просто друг, просто друг, не больше! Она никогда не воспринимала его как… Лив ругнулась на себя в темноту. Да она врет самой себе! Она всегда замечала, как он красив и сексуален, как мужественен и надежен, как силен и обаятелен и как он горит изнутри, горит своим огнем, теплым, манящим, как магнит…

Но она всегда верила, что они – друзья… До этого поцелуя. До слов Макса о чувствах Джонни. Интересно, это правда? И когда Лив погрузилась в сон, она вдруг ощутила любимый морской аромат свежести и как будто увидела игривые зеленые глаза, с теплотой и огненным сиянием глядящие на нее.


Глава 27

Зато проснулась она совсем с другой мыслью и другим настроением. Лив совершенно не знала, что именно чувствует к ней Джонни, и верить словам Макса, возможно основанным на простой ревности, она не собиралась. Однако, она прекрасно знала, что испытывает к Максу и каковы его чувства в отношении ее, поэтому Лив просто не могла отказать ему. Отказать себе в том, чтобы быть счастливой, любимой, чтобы, наконец, перестать быть такой одинокой и больше не терять людей, которые для нее так много значат…

Лив немного успокоилась и села, но чувство тяжести не уходило, взвалив на ее душу как будто килограммов сто. Опять в этой схеме краеугольным камнем становился Джонни. Сделав выбор в пользу Макса, она потеряет его, не важно, друзья ли они или это что-то запутанное… Вот он и висит неподъемной гирей в ее груди, тот самый Джонни, который чувствовал ее больше других, всегда умел поднять настроение и повлиять на нее, всегда был рядом и столько раз спасал ей жизнь!

Лив приняла решение, но мысль о том, что завтра она увидит его в последний раз и дальше будет жить, не оглядываясь на прошлое, болью резала ее сердце и была просто НЕ-ВЫ-НО-СИ-МОЙ.

Лив заставила себя встать с постели и, схватив телефон, девушка поплелась в душ. Джонни не было в квартире: он уехал ни свет ни заря на сходку с ее отцом и остальными боссами, которых им удалось привлечь на свою сторону, но Лив даже и не думала поехать тоже. Завтрашний день ее интересовал двумя событиями: убийство Блейка и его отца и их с Максом отъезд.

Лежа в ванной, Лив набрала Максу смс: «Кажется, я приняла решение», на что в ответ получила незамедлительное: «Я рад, любимая. Надеюсь, ты не разочаруешься в своем выборе». Лив нежно улыбнулась. Он ответил также туманно, как и она написала… Интересно, что Макс чувствует сейчас?..

В этот момент ей неожиданно снова пришло смс. Лив открыла его и с удивлением обнаружила, что оно с незнакомого номера и его содержание было до умопомрачения простым: «Я в деле».

Лив победно улыбнулась. Похоже, не она одна сегодня приняла важное решение. Девушка быстро напечатала ответ: «Отлично, завтра, заброшенная больница на Эстон-Гарден стрит. Начало в семь».

В ответ ей пришло:

«У меня есть условие: ты скажешь папаше, чтобы больше никогда не пытался наезжать на нас».

Лив улыбнулась и написала:

«Думаю, это мне по силам».

Поздно вечером, когда вернулся Джонни, Лив уплетала третью пиццу из пяти, оставленных им же для нее еще утром, на кухонном столе. Девушка сидела на вышеупомянутом столе рядом с коробками и задумчиво жевала, глядя в пространство.

Когда вошел Джонни, Лив ощутила, как больно резануло ее сердце, и она покраснела и поморщилась, ощущая снова чувство вины, как тогда, когда он увидел их с Максом в спальне… Как будто своим решением она предает его, предает, предает, предает…

Джонни выглядел устало и немного сердито, но это не помешало ему искрометно улыбнуться и окружить Лив своим привычным теплом и сиянием. Ну как, как она будет без него?..

– Привет, мой маленький троглодит! – весело воскликнул он, подходя к ней и заглядывая в коробку с пиццей. Лив вздрогнула оттого, что он подошел так близко, и еще больше покраснела, пытаясь унять нервную дрожь. – Ну куда, куда у тебя все это влезает??? Ума не приложу.

– У меня в животе – бермудский треугольник. – вспомнив однажды сказанные им слова, тихо проговорила Лив, не глядя на него.

Джонни повернулся и внимательно уставился на нее. Лив чувствовала горячий и такой ясный взгляд игривых и обаятельных зеленых глаз, оценивающе и очень проницательно изучающий ее.

– Какие новости, Оливка? – тихо спросил он, и Лив поняла, что он имел ввиду. «Что с тобой? Могу я помочь? Я же вижу, тебе плохо!» – вот что, на самом деле, он говорил.

Лив пожала плечами.

– Трейшоун согласился помочь. Он и его люди приедут завтра. – начала Лив с нейтральной темы, все также не глядя на Джонни.

– Шикарно! – спокойно и почти без эмоций сказал Джонни. – Но это ведь хорошая новость, не думаю, что твой траур именно поэтому. Давай, Лив, не стесняйся, я же твой рыцарь, и тем более обещал скрасить все оттенки черного в твоей жизни. – уже более весело и игриво проговорил он, и Лив снова вздрогнула.

С ужасом и болью она подняла на него глаза, мечтая, чтобы это все было просто дурным сном и она не должна была говорить ему, что скоро все закончится…

– Джонни. – тихо произнесла она. – Я сделала выбор. Я уеду с Максом завтра. Просто… – как же ей было тяжело, она с трудом ворочала языком и мечтала провалиться в подвал этого дома, лишь бы его зеленые глаза не смотрели на нее так ясно и так пристально, считывая ее мысли и эмоции. – Я люблю…его… понимаешь?..

Воцарилась тишина. Джонни молча смотрел на нее, и Лив вдруг поняла, что его энергетика больше не обволакивает ее. Он как будто отключился… И эта связь… связь между ними… сердце Лив сдавило от боли… как ужасно тяжело рвать по живому… А он так смотрит… Просто изучает, никакого осуждения… Но как будто она ему чужая…

– Да, понимаю, Лив. – вдруг спокойно, но как-то холодно и отрешенно проговорил он, и девушка вздрогнула от того, что не было привычного «Оливка» … – Значит, завтра мы увидимся в последний раз? Прости, отмечать не будем, я чертовски устал. – Джонни подхватил бутылку бурбона и, развернувшись, ушел, бросив через спину:

– Спокойной ночи, Лив.

Лив, Лив, опять Лив!!! Оливия вцепилась руками в свои волосы и, не замечая слез, градом льющихся по ее щекам, с болью потянула себя за них, пытаясь физической болью заглушить боль душевную, и все глубже и глубже проваливаясь в огромную черную дыру, сминающую ее со всех сторон и вызывающую в ней лишь ненависть к себе и ужасное страдание.


Глава 28

Этот день неумолимо наступил. Лив не спала всю ночь, как будто пытаясь насытиться присутствием Джонни в соседней комнате на много-много лет вперед, и утешала себя мыслью, что, возможно, он когда-нибудь прилетит к ним и они снова посмотрят какой-нибудь фильм и выпьют розового вина.

До вечера Джонни практически не разговаривал с ней, занимаясь подготовкой к важной встрече, проверяя и заряжая оружие и наполняя им заднее сиденье бронированного «Кадиллака».

Лив несколько раз пыталась заговорить с ним, но не решалась.

Дотянув до шести часов, она, наконец, собралась, одев черный, облегающий топ с красивым кружевом в зоне декольте, черную, кожаную куртку, черные, обтягивающие капри и сапоги до колена из элегантной кожи на высоком каблуке. Волосы Лив распустила и наложила на лицо вечерний макияж.

Когда она вошла в комнату, Джонни заряжал винтовку М16 и выглядел потрясающе в черной обтягивающей футболке, декоративно рваных джинсах и неизменных синих «найках». Его лицо было сосредоточено, но от этого не менее красиво, и зеленые глаза сияли предвкушением охоты, азартом и решительностью.

Лив с трудом вздохнула и тихо начала:

– Джонни… я хотела…

Он встал и строго посмотрел на нее. Нет ни тепла. Ни улыбки. Ни игривого взгляда. Только мужское превосходство и ледяная уверенность.

– Нет времени, Лив. Идем.

Лив замолчала. Она молчала половину дороги, иногда глядя на Джонни и мечтая вырвать хоть секундный, хоть мимолетный ответный взгляд… Но, нет. Джонни сосредоточенно вел машину, периодически разговаривая по телефону с Эйденом. И вот обрывок очередного серьезного разговора:

– …люди моего отца объедут сзади и зайдут с черного хода… Вы пойдете по левой стороне? По центру? Угу. Тогда я зайду справа. Угу. – и он отключился.

Лив пылала от боли и разрывалась от желания схватить его и потрясти… А эти слова… «я пойду справа» … «Я» … Значит, он не хочет, чтобы она шла с ним… Не выдержав своей боли и злости, Лив жестко проговорила:

– Тогда я пойду по левой стороне.

Джонни нахмурился и проговорил, глядя на дорогу:

– Ты о чем это? Мы идем вместе.

Лив развернулась к нему всем телом и воскликнула:

– Но я подумала, ты больше не захочешь, чтобы я за тобой таскалась!

Джонни ухмыльнулся.

– Что за глупости, Лив? Я в ЛЮБОМ СЛУЧАЕ ВСЕГДА буду защищать тебя. – с нажимом проговорил он, и Лив снова резануло болью и сокрушительным чувством вины.

– Джонни, пожалуйста, давай поговорим! Я знаю, ты злишься на меня и ты не представляешь, что я сейчас испытываю…

– Я не злюсь на тебя, Лив. – вдруг со вздохом прервал он ее. – И я уже говорил тебе, тут не о чем было думать! Ты любишь его и должна быть с ним. – он спокойно посмотрел на нее. – Я пытаюсь облегчить тебе отъезд, глупая. Если мы будем долго прощаться и лить слезы друг у друга на плече, тебе будет в десятки раз хуже, чем сейчас, поверь.

Лив трясло от сильной дрожи, она впивалась глазами в Джонни с ужасающей жадностью и, превозмогая боль, проговорила:

– Я не смогла найти причину, чтобы остаться, Джонни! Ради чего? Меня здесь никто не ждет и не любит так, как Макс! Или… Джонни. – требовательно посмотрела на него она. – Скажи мне правду!

Джонни на мгновение задумался, потом удивленно посмотрел на Лив:

– Я всегда говорю тебе правду, Лив.

И снова «Лив» !!! Как же ей хотелось закричать, разбить что-нибудь, наброситься на него с кулаками, чтобы «оживить» его, чтобы вернуть все обратно…

– Мы друзья??? – отчаянно спросила она, зная, что он поймет ее, он всегда понимал…

Джонни нахмурился и замолчал. Повисла странная пауза, за которую сердце Лив, казалось, перестало биться.

Он посмотрел на нее… странно… отчаянно… отталкивающе… но не как раньше…

– Да, друзья. И всегда ими будем. – жестко и холодно проговорил он.

Лив разозлилась так, что ее внутренние тормоза отправились гулять далеко и надолго. Все ее внутренности пылали, и она не знала, что сделает, если ей на пути попадутся люди Блейка или Уолша.

– Я тебя ненавижу, придурок, как же сильно я тебя ненавижу!!! – прошептала Лив, зная, что Джонни слышит ее и даже посмотрел на нее… она почувствовала, но не обернулась. Хватит с нее этой боли.

«Кадиллак» подъехал к старому, четырехэтажному, серому зданию с наполовину разваленным крыльцом, выбитыми окнами и граффити на стенах, скрытыми от человеческих глаз заросшим бурьяном и разными кустарниками во дворе. На первый взгляд, все было тихо… Но, нет… Старую больницу огораживал высокий, металлический забор, местами покосившийся, местами упавший, вдоль которого были некогда высажены яблони.

И вот под этими яблонями Лив и увидела их: десятки и десятки затаившихся черных внедорожников разных марок, большей частью бронированные, среди которых девушка различила «Кадиллак» отца.

Джонни тихо подъехал к одному из свободных мест между двумя «Линкольнами», с правой стороны от ржавых, обвисших, железных ворот, и набрал на телефоне номер Эйдена:

– Мы на месте. – тихо и четко проговорил он. Пауза. – Конечно, мистер Мартинес, вы и сами знаете, что я сделаю это.

И он повесил трубку. Лив нетерпеливо посмотрела на него.

– Что дальше?

– Ждем сигнала. – ответил Джонни, и девушка вдруг увидела здоровенную пушку на колесах, которую двое человек из ее клана выкатывали прямо перед воротами. – А вот и он.

Минута – и раздался оглушительный выстрел, после которого в здании послышался грохот, и Лив ошеломленно увидела, как прямо над крыльцом в дыму образовывается здоровенная дыра в стене.

В этот момент все машины разом взревели, в том числе и авто Джонни и Лив, и рванули вперед, проламывая носами хлипкий забор.

С этого времени Лив перестала понимать, что происходит, потому что вокруг раздавалась какофония из выстрелов, взрывов, грохота обрушений и рева двигателей.

Они мчались через двор, и Джонни держал курс направо, когда по их автомобилю начали стрелять из гранатомета. Лив взвизгнула, вцепившись в сиденье и панель «Кадиллака» и шокировано озираясь. Снаряды рвали землю рядом с машиной, но Джонни умудрялся резко вилять, уходя от попаданий.

– Черт, черт, черт! Да хватит уже, ублюдки! – гневно закричала Лив, когда очередной снаряд рванул прямо рядом с ее дверью и машину обдало огнем и закачало.

– Почти приехали! – крикнул Джонни, и Лив увидела впереди гараж, явно предназначавшийся для машин скорой помощи, но в этот момент снаряд разорвался прямо позади них и «Кадиллак» подкинуло в воздух на взрывной волне, его задняя часть подлетела выше передней и нос машины ткнулся в землю.

– Держись, Лив! – воскликнул Джонни, но Лив кричала, видя только высохшую траву перед собой, и ощутила, как она переворачивается верх ногами… Затем заваливается на бок… На ее бок… Звон стекла и скрежет металла, Лив зажмурилась и закрыла лицо руками, и резкая боль… ее ноги сжимает… это конец…

Но «Кадиллак» вдруг остановился, и шум прекратился.

Лив висела на ремнях безопасности или, точнее сказать, лежала на искореженной, в обломках и осколках дверце автомобиля и почти не могла дышать – ремни сдавили ей грудь. Она медленно оторвала руки от лица и, как в тумане, ничего не понимая, осмотрела их – ее ладони до локтей были сплошь изрезаны мелкими и крупными осколками, образуя отвратительные рваные раны…

– Оливка! Оливка! Ты как??? – услышала она взволнованный голос сверху и с трудом, медленно, повернула голову. Джонни выбирался из ремней и с трудом распахнул оказавшуюся теперь в горизонтальном положении дверцу «Кадиллака». Его зеленые глаза сияли невероятным волнением, он тоже получил несколько порезов, но все же был цел.

Лив с трудом проговорила, все еще злясь:

– Ага, когда дело коснулось опасности сдохнуть, я снова стала для тебя Оливкой? Отстегни эти чертовы ремни, Джонни, или они меня задушат, дубина! А потом сам катись к черту!

Джонни рассмеялся, аккуратно подлезая к девушке и с трудом отстегивая ремни, со словами:

– Какая же ты глупая девочка, Оливка! Маленькая дурочка!

Он очень осторожно и аккуратно подхватил Лив поперек туловища и медленно вытащил в дверь «Кадиллака», но Лив не пострадала, поэтому предпочла отпихнуть его и вылезла сама.

Оказалось, они действительно прибыли в пункт назначения: «Кадиллак» закатился прямо в гараж, к которому они так спешили.

Вдруг сзади послышались крики и стрельба: Лив и Джонни резко обернулись и им пришлось спрятаться за автомобиль – к ним приближались несколько человек Уолша, стреляя по ним из автоматов.

– Надо уходить! – крикнул Джонни, резко отворив пассажирскую дверь и, сунувшись туда, вытащил оттуда две винтовки М16 с патронами и «Бушмастер», не забыв прихватить мешок с гранатами.

Вручив Лив в руки «Бушмастер», он подхватил ее под локоть и резво рванул вперед, потащив за собой:

– Бежим, бежим, бежим!!!

Они пробежали к серой, облезлой стене больницы, и Джонни заглянул за угол, крикнув:

– Стреляй по тем, а я пока очищу путь!

И он вихрем исчез за углом, стреляя в кого-то, кого Лив не видела, потому что ошалело таращилась на бегущих к ней пятерых человек, стреляющих из своих оружий. Онемение от резкого включения в боевые действия прошло быстро, и Лив, с трудом прицелившись, спустила курок, стреляя дугой и пытаясь уложить сразу всех.

От ее неточных выстрелов двое упали, и Лив про себя возликовала. Увидев рядом с собой большую бочку, девушка спряталась за ней и снова пустила очередь из своей винтовки, зацепив еще одного… Но двое неумолимо приближались, и расстояние до них сократилось метров до пятидесяти.

– Черт бы их побрал! – в сердцах воскликнула Лив, и в этот момент сильная рука сзади подхватила ее за локоть и снова решительно потащила за собой:

– Давай, Лив, живо!

Два точных выстрела – и Джонни уложил обоих, спешивших к ней мужчин.

– Ты видел? – крикнула Лив, несясь за парнем. – Я уложила троих! Вот класс!

Джонни мимолетно улыбнулся, бросив через плечо:

– Молодчина! Осталось всего 497 человек…

И он завел ее за угол и вдруг внезапно, изловчившись, подпрыгнул и, вцепившись в карниз одного из окон на первом этаже, ловко забрался в него и исчез внутри.

У Лив возникло чувство де жа вю… Все было точно так же, как тогда, в «Кабриолете» Уолша…

– Чего мечтаешь? Давай руку! – весело крикнул Джонни из окна, протянув Лив руку, и девушка не заставила себя долго ждать.

Джонни втащил ее в какую-то прямоугольную комнату, которая, судя по старым, заржавевшим каркасам трех кроватей, разбросанных то тут, то там, служила когда-то палатой больных.

В комнате уже лежало два трупа, и Лив догадалась, о какой «расчистке» говорил Джонни.

Все здание гудело от взрывов, криков, стрельбы и топота.

Джонни открыл дверь в коридор и тут же отпрянул, закрыв спиной Лив и присев на корточки: рядом с дверью раздался оглушительный взрыв разорвавшейся гранаты и Лив, скрытая телом Джонни, увидела только дым, блеск огня в осколках стекла на полу и чью-то оторванную руку, прикатившуюся по полу.

– Фу! – воскликнула Лив, глядя на нее, а Джонни только грустно усмехнулся.

– То ли еще будет! Идем!

И он схватил ее за руку и вытащил в коридор. Там, где был взрыв гранаты, образовалась круглая воронка, вокруг которой в беспорядке лежали мертвые тела. Судя по костюмам, Лив грустно предположила, что это были люди ее отца, но поскорбеть над ними ей было некогда: впереди, метрах в тридцати, спинами к ним отстреливались трое в серых костюмах – люди Уолша, а на них наступали двое мужчин в черных кожаных куртках – люди О-Коннела.

Джонни поднял винтовку и точными выстрелами положил всех троих, весело подмигнув людям из его клана. Те отсалютовали ему и бросились зачищать ближайшую комнату. Коридор до лестницы опустел. Но ненадолго.

– Идем! – шепнул Джонни, а Лив проговорила:

– Нужно найти Макса! И отца! И Блейка… Я должна свернуть ему шею!

Джонни кивнул.

– Давай по порядку.

Они добежали до лестницы, на которой тоже было полно трупов, и Лив перегнулась через перила, посмотрев наверх. Кровопролитная бойня между людьми Мартинеса и Уолша шла на всех остальных трех этажах, и Лив нахмурилась:

– Где их искать? Где мы? И, кстати, Трейшоуна и его супергеройский выводок тоже не видно…

Джонни задумчиво посмотрел наверх, туда же, куда и Лив.

– Я думаю, для начала нужно найти холл. Макс наверняка там. А Эйден должен был пойти по левому крылу. Значит и он окажется в центре. Идем. – он повел ее дальше по коридору, который с первого взгляда казался тупиком, но на деле в конце был резкий поворот направо, из-за которого на Лив и Джонни выскочил кровавый человек Уолша, хромающий и глядящий на мир только одним глазом, потому что на месте второго зияла кровавая рана, и он попытался выстрелить, но Джонни, резко заслонивший собой Лив, молниеносно ударил его прикладом по голове и, когда тот упал, застрелил его.

– Круто! – воскликнула Лив, и Джонни игриво подмигнул ей.

За поворотом был маленький закуток, из которого двойные двери вывели ребят в просторный холл, с полуразрушенными, но широкими колоннами; длинной, ранее наверняка красивой, отделанной стеклом, теперь уже растресканным и разбитым, зоной регистрации, и здесь велось самое ожесточенное сражение.

От входа нападали люди Мартинеса, вперемешку с людьми О-Коннела и представителями содружественных банд, а в глубине, за стойкой регистрации и из-под широкой винтовой лестницы с пандусом, которая возвышалась прямо от того места, где стояла Лив, на второй этаж и проходила параллельно зоне регистрации, а также и сверху, свесившись через перила, – повсюду были люди Уолша… Их было бесчисленное множество, и Лив испугалась, почувствовав впервые в жизни, что кто-то может одолеть или !убить! ее отца…

Джонни сразу же достал винтовки и принялся одного за другим «косить» стрелков на лестнице, а Лив, тем временем, внимательно оглядывалась… И в этот момент за стойкой регистрации мелькнула копна белобрысых волос и серый костюм…

Сердце Лив по-охотничьи вздрогнуло, и она присмотрелась туда… Да. Все верно. Периодически высовываясь и расстреливая из автомата людей ее отца, за стойкой, рядом с десятком парней из своего клана, сидел Блейк.

– Ушлепок! – гневно процедила Лив, и, схватив покрепче свой «Бушмастер», она бросилась к стойке, пригибаясь от пуль, летящих в ее сторону.

– Лив! Стой! – крикнул сзади Джонни, но Лив должна была любой ценой добраться до этого мерзавца, из-за которого она потеряла сестру и ей нужно уехать с любимым, бросив родной город и Джонни…

Стреляли сверху, и Лив, согнувшись в три погибели, нырнула под лестницу… Забыв о том, что там могут быть люди Уолша…

– Привет, куколка! – хохотнул громила в сером костюме и со всего размаху ударил Лив наотмашь по лицу. От жуткого удара и резкой боли девушка шатнулась назад и плюхнулась на попу, вдруг почувствовав, как ее грубо и еще больнее схватили за волосы и куда-то поволокли…

–Эй! – вдруг послышался жесткий голос Джонни, и Лив резко обернулась, увидев, как раз тот момент, когда Джонни наносит сокрушительный удар ее обидчику, и когда тот упал, он выпустил в него несколько пуль. Громила дернулся и затих.

– Оливка, не смей убегать от меня! Слышишь? – повелительным тоном проговорил Джонни, легко подняв Лив на ноги, как пушинку.

– Прости, но там этот ушлепок, я должна… – затараторила Лив, держась за щеку, на которую пришелся удар.

Джонни тряхнул ее за плечи.

– Мы пойдем вместе, малышка Лив, ясно? – с нажимом проговорил он, заглядывая ей в глаза. Лив безропотно кивнула, на секунду отключившись от окружающей баталии и только глядя в эти глаза, утопая в его тепле… Ах, как же приятно, что он снова стал самим собой! Но у них осталось очень мало времени…

Лив ощутила снова резкую боль в груди и откинула на время эту удушающую мысль. Тем более, что по ним снова начали палить, но уже со стороны стойки, и Лив встретилась глазами с победным и презрительным взглядом Блейка, который поливал их свинцом из своего автомата.

– На землю! – крикнул Джонни, и они упали на полуразрушенный паркет. – Ползи вон за ту колонну! Я прикрою!

Лив послушно перебралась за широкую колонну с некогда белой, облупившейся краской и плюхнулась на пол, прислонившись спиной к стене. Быстро оглядев поле боя, Лив почувствовала какую-то тревогу… Ей показалось, что убитых на стороне ее отца гораздо больше, чем со стороны солдат Уолша. И где же Макс? И отец?

Как будто услышав ее внутренний голос, откуда-то со стороны раздалось:

– Лив!

И Лив резко повернулась. За соседней колонной, но с противоположной стороны, так же, как и она, прислонившись спиной к стене, в потрясном черном, но уже запыленном костюме сидел Макс. Его синие глаза светились облегчением и радостью, а в руке он сжимал ружье.

Лив испытала невероятное облегчение и дикий трепет.

– Макс! – крикнула она, рванув к нему, но Макс предостерегающе вскинул руку, останавливая ее, и сзади за шиворот девушку схватила рука Джонни и вернула на место.

– Сиди! Он сам придет! – крикнул на нее Джонни, выглянув из-за колонны и посылая пули в стойку, Блейка и других, стреляющих по ним.

Макс увидел, что его прикрывают, и быстро перебежал к Лив. Девушка бросилась к нему на шею, глубоко вздохнув и посылая хвалу небесам за то, что он еще жив.

– Макс! – воскликнула она, прижавшись к нему и ощущая жар и силу его тела, его мужественность и брутальность. – Я все решила! Я уеду с тобой!

Она ощутила, как он вздохнул и вдруг быстро, но очень страстно поцеловал ее и заглянул ей в глаза… Лив увидела, как он счастлив и как любит ее… и улыбнулась.

– Тогда нужно спешить. – он посмотрел на наручные часы. – Вертолет сядет на крышу через двадцать минут. Нужно успеть подняться…

– И убить Блейка. – добавила Лив, злобно зыркнув на этого ненавистного ублюдка из-за колонны.

Макс и Джонни переглянулись, явно понимая, что утащить отсюда Лив, пока он жив, будет нереально.

Джонни вдруг искрометно улыбнулся и загадочно подмигнул:

– У меня есть план! Ждите здесь, я скоро!

И он стремительно, как умел только он, лавируя и отстреливаясь, выскочил на улицу через главный вход.

Лив удивленно посмотрела на Макса, но тот только пожал плечами, и они подчинились, ожидая возвращения скоростного парня.

В этот миг перед ними вдруг возник один из людей Мартинеса и навел пистолет на Макса. Тот не успел даже поднять ружье, как перед ним выросла Лив, загораживая его от пули, и гневно прошипела:

– Нажмешь на курок – и я втопчу тебя живьем в пол, придурок! Ты меня понял???

Человек ее отца испарился также быстро, как появился, и Макс покачал головой, потянув Лив сесть рядом с ней:

– Ты глупышка, Лив! Никогда не рискуй жизнью ради мужчины, он сам может о себе позаботиться… и о тебе, между прочим, тоже.

Лив подмигнула ему и улыбнулась, но ответить не успела: послышался приближающийся гул и в парадные двери, разворотив их напрочь, влетел «Эскалэйд», немного покореженный и изрешеченный пулями, но довольно целый. «Кадиллак» несся вперед на большой скорости прямо по трупам и по живым, раскидывая их как кегли, и изумленная и восторженная Лив поняла – такое сумасшествие мог вытворить только Джонни.

А Джонни, тем временем, со всего ходу врезался в стеклянную стойку, распугивая сидящих за ней людей Уолша, но целью Джонни был Блейк, который оказался не таким расторопным, как его товарищи. Он прыгнул на капот авто, и Джонни протащил его несколько метров и резко затормозил. От этого действия «Кадиллак» встал, как вкопанный, а Блейка со всего размаху швырнуло в стену. Он упал и застонал, хватаясь за ногу и пытаясь встать.

Джонни выскочил из машины и навел винтовку на Блейка, но выстрелить не успел: по нему начали стрелять откуда-то слева, и Лив с Максом, бегущие к Джонни на подмогу, на ходу одновременно открыли огонь, чтобы дать Джонни время укрыться за кузовом автомобиля и начать отстреливаться.

Наконец, все противники были обезврежены, но эти несколько минут дали Блейку фору, чтобы улизнуть куда-то в коридор, ведущий в левое крыло здания.

– Скорее! – крикнул Макс и, схватив за руку Лив, побежал за ним следом. Джонни не отставал, прикрывая их сзади.

Они бегом заскочили в коридор и наткнулись на двоих людей Уолша, идущих прямо на них. Макс, не целясь, быстро выстрелил, уложив сразу обоих, но тут Лив уловила какое-то движение слева и из одной и комнат выскочил еще один солдат, оскалившись и целясь в Макса.

– Осторожно! – крикнула Лив, схватив Макса за плечо, но в этот момент дверь по правой стороне отворилась и обидчик был уложен одним точным выстрелом в голову.

Лив повернулась и увидела отца. Эйден был весь в пыли и крови, но, кажется, цел. Он подлетел к дочери и быстро обнял ее, с облегчением выдохнув:

– Слава Богу, Лив, слава Богу! Джонни, ты как?

Джонни кивнул, пристально глядя назад и держа наготове винтовку.

– Я в порядке, Эйден, как вы?

– Тоже. – отец перевел взгляд на Макса и вдруг протянул ему руку. – Спасибо, что помог моей дочери, Макс. Я перед тобой в долгу, можешь просить все, что хочешь.

Макс пожал ему руку, грустно ухмыльнувшись:

– Спасибо, мистер Мартинес, но не думаю, что мне что-то понадобится на том свете, когда меня грохнут свои же.

Лив обиженно дернула его за руку, как бы наказывая за такие слова, но ее внимание резко привлек разговор отца и Джонни:

– Какие наши дела, Джонни? – быстро спросил отец, оглядываясь.

Джонни нахмурился и посмотрел на Лив, проговорив:

– Силы не равны. – и он наклонился к его уху и что-то быстро зашептал.

В душу Лив с ужасом пробрался дурной холодок, пока она смотрела на них. Джонни не говорит при ней… Значит, они проигрывают… Значит, отца могут убить… И Джонни… Ее пробрала жуткая дрожь.

– Продолжаем бороться. – строго приказал отец и быстро рванул в сторону холла, крикнув через плечо:

– Берегите ее!

И Макс, Джонни и Лив бросились дальше по коридору, в котором, кроме трупов людей из разных мафиозных семей, к счастью, никого не было. Судя по гулу, основная битва развернулась в правом крыле.

В конце коридора была настежь распахнута дверь, ведущая на лестницу. Макс перегнулся через перила и посмотрел наверх.

– Он, скорее всего, побежал здесь. – сказал Макс, и Джонни кивнул.

– Тогда идем.

Не успели они подняться на один пролет, как в разбитое окно вдруг влетела граната.

– Ложись! – крикнул Джонни, и они все втроем, как по заказу, сбежали вниз и упали на пол, как раз в тот момент, когда послышался оглушительный взрыв и на ребят посыпались камни и песок из развороченного пола.

– Вот черт! – выругалась Лив, кашляя, и все трое встали, слегка отряхиваясь. Лив быстро поднялась наверх и осторожно выглянула в окно.

– Ах ты, ушлепок! Да я тебя!.. – закричала она, пытаясь вылезти в окно, и не без причин, потому что Блейк, как оказалось, выпрыгнул в это же самое окно и сейчас стоял на газоне, нацелив автомат на раскуроченный оконный проем с мерзкой ухмылкой: он поджидал их.

Но вылезти ей, конечно, не дали: снова рука Джонни за шиворот вернула ее обратно, а Макс выглянул с другой стороны и, наведя на Блейка твердой рукой ружье, в ту же секунду выстрелил.

Лив замерла, увидев, как Блейка отбросило на газон от удара пули, как его лицо кривится от боли и крика, и как он удивленно смотрит на свою грудь, где на рубашке, чуть выше сердца, разливалось багровое пятно.

В этот момент сзади послышались крики и Джонни, присев на корточки и заглянув в коридор, из которого они прибежали, вдруг крикнул:

– Бегите! Я их задержу! Ну же!

Лив посмотрела на него расширенными глазами… Они сейчас улетят и что?.. Она не попрощается с Джонни, не поблагодарит его за все, не обнимет? А она так хотела его обнять, просто до слез…

Макс схватил ее за руку, увлекая за собой, но Лив тормозила, не сводя больных глаз с Джонни.

– Лив! Скорее, милая! Джонни побежит сразу за нами! – сказал Макс успокаивающим тоном, но Лив неотрывно смотрела на Джонни… Как же больно рвалась эта тугая нить!

Джонни как будто снова почувствовал, что испытывает Лив, поэтому только улыбнулся и проговорил:

– Я успею, Лив, давай, беги!

И Лив подчинилась. Уже несясь на крышу, она вдруг услышала внизу звуки стрельбы и поняла, что Джонни соврал ей…

Внутри нее все органы свернулись клубком от боли… Как же так? Не должно быть так! Нет, нет, неужели она больше его не увидит?!?

Они выбежали на крышу, и в этот момент из этого же входа за ними выбрался десяток солдат Уолша, во главе с самим Генри. За ними бежали по пятам несколько людей Мартинеса и Джонни, и началась заваруха.

Лив и Макс услышали, как по ним стреляют, и Макс дернул ее за ближайший каменный выступ.

– Сюда!

Они бросились к нему, прислонившись к холодной стене спинами.

– Макс! – заорал сзади трескучий голос, и Лив испуганно вздрогнула.

– А вот и старый хрыч пожаловал. – мрачно констатировал Макс.

– Ты же говорил, он отпускает тебя? – протараторила Лив.

Макс горько ухмыльнулся.

– Судя по всему, он передумал.

– Я передумал насчет тебя! – с издевательским смехом проорал Генри, и Макс посмотрел на Лив с видом: «что и требовалось доказать». – Смерть для тебя будет более правильным решением, учитывая твою вину… Выходи и встреть смерть лицом к лицу, как мужчина!

– Прости, Генри! – крикнул Макс. – У меня другие планы!

И он открыл огонь.

Началась жуткая борьба, стрельба, крики, и в этот момент в воздухе послышался гул. Лив подняла глаза к небу и увидела быстро приближающийся вертолет…

Он подлетел к зданию и стал опускаться, задняя дверь была открыта.

– Бежим! – крикнул Макс и, схватив Лив за руку, которая почему-то пребывала в непонятном тумане, потащил к садящемуся вертолету.

Лив бежала за ним, чувствуя все более и более усиливающуюся тяжесть в ногах… А действительно ли она хотела улететь? Да, она любила Макса, но… Но почему тогда каждый шаг к вертолету отдавался такой болью в сердце, как будто часть ее души остается здесь?..

Макс запрыгнул в вертолет и протянул ей руку… Лив казалось, что все происходит, как в замедленной съемке… Медленно лопасти пропеллера пролетают над ее головой… медленно слышны крики и выстрелы… медленно… Лив остановилась, как будто приклеившись к земле… Она не могла сдвинуться с места… Синие глаза Макса смотрели на нее с мольбой и отчаянием, они горели ярким сиянием, любовью и…

Лив вдруг обернулась. Сзади разворачивалась последняя битва… Осталось всего трое людей Мартинеса и через секунду уже двое… Джонни… Он боролся сразу с четырьмя здоровенными амбалами… Лив неотрывно смотрела на него, и ее сердце как будто взывало к нему, болело за него, рвалось к нему на помощь…

Он упал. Четверо окружили его и стали запинывать со всех сторон… Лив с ужасом поняла, что ее сердце сейчас остановится, нет, только не это… Джонни нашел в себе силы через жуткую боль посмотреть на Лив, и их взгляды встретились. Его зеленые глаза сияли отчаянием и болью, и он тихо проговорил:

– Беги, Оливка, улетай…

Она не могла его слышать, но как будто услышала… И все в ее голове встало на места. Она с ужасной тоской и страданием подняла глаза на Макса и сделала шаг назад, одними губами шепнув:

– Прости… я не могу…

В глазах Макса сверкнула боль, и его рука безвольно опустилась… Он посмотрел на Джонни, но не злобно и не обвиняюще… А как будто предвидев этот расклад… Он снова посмотрел на Лив и кивнул. Вертолет стал подниматься выше, и Лив с ужасающей рваной раной в душе впивалась в такое любимое лицо Макса… Его губы… И в последний момент она увидела, как он проговорил: «Я люблю тебя, белоснежка…»

И его лицо исчезло. Вертолет поднялся слишком высоко.

Лив стояла, чувствуя, как сердце бьется о грудную клетку, но об этой боли потом…

Она резко развернулась и побежала. Четверо мужчин наносили последние удары по еле живому телу Джонни, который был либо без сознания, либо фактически без сознания, потому что больше не защищался и не сопротивлялся, лежа на спине… Лив в ужасе увидела, что все его лицо в крови, футболка порвана в нескольких местах и все тело покрыто кровавыми ранами…

Один из мужчин остановился, тяжело дыша, и достал из кармана пистолет, наведя его на Джонни…

Лив ощутила такой невероятный страх и такую звериную ярость, которая заслонила в ее голове и рассудок, и здравый смысл… Такое с ней было только однажды, в ту ночь, когда убили Джесси.

Она побежала быстрее, на ходу подобрав чье-то ружье, валявшееся рядом с трупом, и, не помня себя от гнева, подлетела к группе истязателей и со всего размаху врезала прикладом по голове того мужчину, который чуть было не добил уже и без того еле живого Джонни. Тот ошалело качнулся и упал, после чего Лив, не тормозя, резко выстрелила ему в грудь. Человек Уолша умер сразу.

Остальные трое удивленно переглянулись и двинулись на Лив, но девушка ничего не боялась больше. Она не допустит, чтобы люди Уолша убили еще одного человека, который ей дорог, как воздух… Она выстрелила снова, и второй мужчина упал, схватившись за живот.

– Ах ты!.. – крикнул один из двоих оставшихся, и они накинулись на Лив, но тут раздались два резких выстрела и Лив увидела, как замерли лица у обоих… и они, как мешки с костями, замертво повалились на землю.

Лив удивленно оглянулась и увидела одного из людей отца, лежащего с ужасной рваной раной живота, но сжимающего дрожащей рукой дымящийся пистолет.

– Спасибо! – выдохнула Лив, и он в ответ слабо улыбнулся.

– Рад послужить, мисс Мартинес… – еле слышно шепнул он.

Лив бросилась к Джонни, схватив его за плечи. Ее колотила ужасающая, бросающая то в жар, то в холод, дрожь.

– Джонни! Джонни! – зашептала Лив, чувствуя, как слезы так и льются рекой. – Джонни, ты слышишь меня? Не умирай! Я… я найду машину, я отвезу тебя к доктору, Джонни!

Джонни с трудом открыл глаза и еле-еле ухмыльнулся.

– Прекрати… меня… так… трясти, Оливка! Ты что… хочешь… ускорить… процесс?

Лив выдохнула и улыбнулась, всхлипывая.

– Только не умирай, Джонни, я…

В этот момент она ощутила сильнейший удар по голове и упала. Картина перед глазами померкла, но она через силу заставила себя не потерять сознание, однако, через секунду ей пришлось бороться с новым приступом смертельной боли: она отчетливо ощутила, как мужская нога в элегантном ботинке со всей силы пнула ее в живот.

– Привет, дрянь… – прошипел над ее лицом ненавистный голос Блейка, и Лив с трудом сфокусировала взгляд. – Давно мечтал с тобой поквитаться… Но сначала ты увидишь, как сдохнет твой друг…

И он грубо и больно поднял Лив за волосы и бросил на пол рядом с Джонни. Лив увидела, как Блейк все время хромал и держался за рану на груди, но его бледное лицо искажала злобная и мстительная улыбка.

– Только попробуй, ушлепок, и я тебя в пыль превращу! – прошипела Лив, тяжело дыша от боли.

Блейк гневно искривился и достал пистолет. Вдруг его глаза злобно зыркнули на Джонни, и он быстро и неожиданно выстрелил ему в ногу. Джонни застонал от боли, но прорычал сквозь зубы:

– Ах ты, ублюдок…

Лив вздрогнула всем телом, как будто выстрелили по ней, и ее мозг судорожно заработал.

– Это тебе за то, что наехал на меня на своем гребанном «Кадиллаке»! Ты сломал мне ногу, дерьмо! – крикнул Уолш и захохотал безумным смехом, наведя пистолет в голову Джонни.

Лив вдруг увидела на ремне у Джонни выглядывающую рукоятку ножа и применила все свои навыки, чтобы незаметно стащить его.

– Мне кажется, ушлепок, ты недооцениваешь своего соперника. – гневно проговорила Лив и изо всех сил бросилась на Уолша, всадив нож прямо в середину его груди… Тот вытаращил глаза, медленно падая назад, и Лив вырвала пистолет из его руки, резко выстрелив ему в голову.

– Больше ты никого не убьешь, ублюдок. – прошептала она, глядя на его безжизненное тело.

В этот момент на крышу ворвалась последняя волна. Лив увидела отца и Брайана, плечом к плечу стоящих еще с несколькими оставшимися вживых союзниками, и целую орду людей Генри, во главе с самим Генри, о котором она совсем забыла.

Силы были явно неравны, и Лив видела, что отец и Брайан будут стоять до последнего… Она схватила пистолет и хотела было броситься им на подмогу, но тут услышала тихий возглас Джонни:

– Лив! Уходи! Уходи немедленно и даже не думай вступать в схватку! Послушай меня хоть раз в жизни, глупышка!

Лив на секунду посмотрела на него, зная, что ни за что без него не уйдет, и тут же услышала рев отца:

– Дочь! Беги! Спасайся! Мы с Брайаном тебя прикроем!

И она разозлилась.

– Да за кого вы все меня принимаете, идиоты? – гневно воскликнула она и с пистолетом бросилась вперед, как тут ее отвлек третий и очень странный фактор: со стороны парадных ворот послышался тяжелый гул, рев и какое-то металлическое стрекотание, и Лив подбежала к краю крыши, чтобы посмотреть.

Ее сердце подпрыгнуло от радости: сминая под собой все на своем пути к больнице двигался целый танк и три десятка военных внедорожников, а в небе возникли пять вертолетов, и вся эта артиллерия состояла сплошь из афроамериканцев.

– Не… могу… поверить… – выдавила Лив, захохотав. Из люка танка показался сам Трейшоун, жестами указывая своим ребятам, куда ехать.

Увидев его, Лив завопила и замахала руками:

– Трейшоун! Эй! Э-э-эй! Трейшоун!!!

Он услышал ее и удивленно поднял голову, посмотрев на крышу.

Лив отчаянно стала показывать позади себя и закричала с новой силой:

– Стреляй сюда!!! Сюда!!! Стреляй сюда!

Трейшоун еще более удивленно посмотрел на нее, но залез в люк, и Лив увидела, как большая черная пушка медленно начала поднимать дуло.

Лив побежала назад.

– Отец! Брайан! Прячьтесь! – закричала она, подбежав к Джонни, который был без сознания, и, применив всю невероятно откуда взявшуюся энергию, схватила его под руки и затащила за каменный выступ, за который нырнул и Эйден.

– Дочь, объясни мне, от чего мы…

В этот момент раздался невероятной силы грохот выстрелившего танка и жуткий взрыв разнес часть крыши и половину верхнего этажа, как раз там, где находились люди Уолша и сам Генри.

– Что за… – начал было Генри, и Лив с отцом мрачно и злорадно смотрели, как его лицо с вытаращенными, гневными глазами поглотило пламя…

– Супер!!! Ха-ха-ха!! – захохотала Лив и посмотрела на отца. – Это Трейшоун Джонс, папа! Я договорилась с ним, и он согласился помочь! При условии, что ты перестанешь уничтожать его людей. – быстро добавила она, вспомнив, что так и не сообщила об этом отцу.

– Трейшоун Джонс?!? – изумленно воскликнул Эйден. – Но как? Как ты с ним догово… Ты что, ездила одна в Гарлем??? Черт возьми… неужели ты – моя дочь? – вдруг с улыбкой и гордостью неожиданно проговорил он.

Лив только улыбнулась.

Внизу уже вовсю шла зачистка оставшихся вживых людей Уолша, но Лив больше не интересовало ничего, кроме Джонни. Трейшоуна она сумеет поблагодарить потом, за вырванную такими тяжкими усилиями победу, но сейчас нужно спешить.

– Это мои вертолеты, Оливия! – крикнул отец. – Нужно срочно доставить Джонни к Калебу, Брайан проследит! Летите! А я здесь все закончу. – сказал он, перезарядив винтовку.

Лив и Брайан погрузили Джонни в вертолет, и Лив в панике закричала на пилота, подгоняя его лететь быстрее пули или она сделает из него «кровавого пилота», на что тот испуганно покивал и взлетел в воздух, взяв курс на небольшую, подпольную больницу доктора Калеба.


Глава 29

Джонни был без сознания, и Лив не отрывала глаз от его побитого лица. В какой-то момент он вдруг закашлял, и из его рта потекла кровь. Лив вскочила, не зная, что делать от ужаса и паники. Она закричала, из ее глаз снова брызнули слезы, и девушка с огромным отчаянием и страхом посмотрела расширенными, обезумевшими от горя глазами на Брайана:

– Что с ним??? Что с ним??? Он умирает??? – истерично заорала она, схватив Джонни за плечи и безостановочно рыдая.

Брайан встал и резко взял ее обеими руками за щеки, заставив посмотреть в его серьезные карие глаза.

– Оливия! Успокойся… У него внутреннее кровотечение. Нужна срочная операция, мы скоро будем на месте. Я позвоню Калебу, он все подготовит. Лив! – снова крикнул он, чтобы осадить ее истерику. – Шансы еще есть!

Лив обессиленно упала на сиденье рядом с Джонни и, взяв его за руку, зарыдала, но уже тише, просто утопая в своей боли и не желая поверить, что он умирает…

Брайан быстро достал телефон и набрал какой-то номер.

– Алло? Калеб. Срочно, готовь операционную. Джону О-Коннелу требуется немедленная операция. – пауза. – У него? – и Брайан нахмурился, встал и вышел в кабину пилотов.

Лив затрясло от дрожи. Брайан не хочет говорить при ней… Значит дело плохо… В этот момент рука Джонни вдруг слегка сжала руку Лив, и девушка изумленно подняла на него заплаканное лицо. Джонни смотрел на нее, затем слабо-слабо улыбнулся и прошептал:

– Оливка… ты… почему… не… – и из его рта снова пошла кровь.

Лив снова заплакала, зашикав на него:

– Тихо, тихо, Джонни, не надо! Не говори ничего, тебе нельзя… – рыдала она и почувствовала, что рядом с ней опустился Брайан, приобняв ее за плечи.

– Держись, Джонни. – серьезно проговорил он.

Джонни снова посмотрел на Лив.

– Почему ты не уле…

– Я же тоже должна хоть раз спасти твою жизнь, дубина. – с улыбкой сквозь слезы проговорила Лив, и Джонни попытался улыбнуться, но закрыл глаза и отключился.

Лив в ужасе уставилась на него, замерев в немом крике.

– Брайан… Брайан… он… он…

– Лив! Лив! – окликнул ее Брайан. – Он еще жив. Снижаемся. – сказал он, глядя в окно.

Дальнейшее происходило, как в тумане. Вот они заносят его в лавку «Go, go, New-York», вот кладут на носилки и спускаются в подпольную «клинику» Калеба, вот и сам Калеб и несколько его человек в белых халатах и резиновых перчатках, вот Джонни катят по коридору и закатывают в одну из белоснежных, хорошо оборудованных комнат… Лив попыталась пойти с ними, но доктор жестко крикнул:

– Будь здесь, беглянка! Наверху есть кофе.

И хлопнул перед ее носом дверью.

Лив осталась метаться по коридору, Брайан был с ней, затем, непонятно через сколько времени, в коридор спустились отец, Оливер и Трейси О-Коннелы, тоже нервно ожидая, когда завершится операция…

Они ничего не говорили, не обвиняли Лив, но только напряженно ждали, спасет ли волшебный доктор их единственного сына…

Лив отошла в конец коридора и рухнула на пол, закрыв глаза. Она все плакала и плакала, но… скоро слезы закончились, а ужасное жжение в груди не проходило.

Теперь она все поняла. Она не могла уехать с Максом, потому что Макс был первым мужчиной, который вел себя, как принц из ее грез, который добивался ее и был настоящим и таким манящим. Она влюбилась, как девчонка, но… не любила его. Потому что она любила Джонни. Все это время. Лив открыла глаза с гулко бьющимся сердцем и посмотрела на белый потолок. Она не знала, в какой момент ее отношение так сильно изменилось. Но теперь все встало на свои места: и то, что она не представляла себе жизни без него, его улыбки, шуток, и то, что он мог так легко подбить ее сделать все, что угодно, и то, что она испытывала чувство вины, когда Джонни видел ее с Максом, и тот поцелуй, который застрял в ее голове, как заноза, и мучал ее потому, что он не был дружеским… И она чувствовала это…

Лив с ужасом посмотрела на свои руки. А что, если он умрет? А она не успеет сказать ему, что любит его больше жизни, что не сможет и дня протянуть без него! Но… самое главное: а если он ее не любит? Или любит, как друга? Что тогда? Лив испуганно откинула эту мысль. Сейчас еще рано об этом думать. И с болью и саднящим страхом потери, Лив снова закрыла глаза, ожидая.

Операция шла много часов. Люди вокруг нее нервно слонялись туда-сюда, кто-то пил кофе, пару раз ее окликал отец, но она не слышала. Ее слух был нацелен только на щелчок замка в двери операционной.

– Лив, может тебе поесть? – спросил Брайан, но Лив даже не шелохнулась.

… И вот наступило утро.

Дверь операционной отворилась, и вышел измученный и уставший доктор Калеб в окровавленном белом халате. Все присутствующие рванули к нему, шумно защебетав, И Лив, на негнущихся ногах тоже подошла и встала позади всех.

Калеб обвел глазами присутствующих и, увидев, как подрагивает Трейси О-Коннел, взял ее за плечо и улыбнулся:

– Операция прошла успешно. Джонни будет жить.

Все вокруг закричали в один голос, обнимая друг друга, а Лив снова прислонилась к стене и, спрятав лицо в ладони, зарыдала от облегчения. В этот момент легкая, но мужская рука легла на ее плечо и доктор Калеб проговорил:

– Эйден сказал, что это ты спасла его. Его человек видел, как ты напала на четверых, избивавших его здоровенных парней и здорово врезала прикладом тому, кто уже хотел пристрелить его!

Лив удивленно подняла голову, заплаканными и опухшими глазами посмотрев на Калеба. Тот улыбался и вокруг стояла тишина. Лив увидела, что О-Коннелы смотрят на нее со смесью удивления, восторга и благодарности, а Эйден и Брайан с одинаковым чувством гордости… Она снова посмотрела на Калеба. Тот слегка хлопнул ее по плечу и сказал:

– Да ты просто героиня, девочка! Кто бы мог подумать? Такая маленькая и хрупкая с виду, но такая мощная и сильная внутри! Джонни поступил как раз вовремя, – сказал Калеб, обратившись ко всем, – у него множество внутренних кровотечений, разрывы мягких тканей, сотрясение, огнестрельное ранение в ногу… Но он оказался крепким парнем, к тому же его физическая подготовка пошла ему на пользу. – Калеб вздохнул. – Месяц постельного режима – и он встанет на ноги! А сейчас – всем отдыхать!

Все бросились благодарить доктора, шумно, радостно, со слезами, а Лив, как завороженная, подошла к двери, за которой лежал Джонни. Она положила руку на дверь и как будто услышала стук его сердца… Ей показались его игривые зеленые глаза, его улыбка и ямочки… и она как будто почувствовала тонкий и такой любимый аромат морского воздуха…

– Сегодня к нему нельзя, Лив. – сказал позади голос отца. – Но доктор Калеб говорит, что через пару дней, возможно, он придет в сознание. – он подошел к ней и взял за плечо. – Дочка. Поехали домой. В наш старый дом… Там твоя комната… Ты, наверно, не помнишь ее, но… Я обустроил ее для твоего удобства… – Лив повернулась и посмотрела на отца. Эйден тревожно и ласково заглянул ей в глаза. – Я не хочу, чтобы ты была одинока… Я так долго не замечал этого, но теперь знаю, чего ты боишься. Поедем, дочка.

Лив безразлично и устало вздохнула и тихо проговорила:

– Я больше не одинока, отец. И у меня уже есть любимый дом. Возможно, когда-нибудь… – она подняла на него глаза. – Но я больше не злюсь на тебя, папа. Думаю, мы сможем жить мирно и даже общаться. И вермишелина твоя – классный мужик! – слабо улыбнулась Лив и посмотрела на Брайана, который тоже вдруг улыбнулся ей. Эйден облегченно вздохнул и тоже заулыбался:

– Я счастлив это слышать, дочь. Тебя подвезти?

– Ага. – зевнула Лив, ощутив вдруг дикую, невыносимую усталость.

Эйден взял ее за плечи и повел к выходу.

– Думаю, ты прекрасно справишься с управлением казино и отмыванием.

– Не наглей, папаша, я не обещала тебе, что взвалю твой идиотский бизнес на свою горбушку…

– Ладно-ладно, поговорим об этом завтра…

– Завтра?!? Да ты что, ополоумел?

И их голоса заглушила захлопнувшаяся дверь «Кадиллака».


Глава 30

Прошел месяц.

Лив продолжала жить в квартире миссис Портер и всячески отрицала просьбы отца переехать в родной дом. Но она была там. Отец уговорил ее съездить на экскурсию, и Лив с изумлением и печальной ностальгией увидела старую песочницу во дворе, в которой они с Джесси и Джонни когда-то играли, ту самую гостиную, в которой убили ее маму, и ее спальню на втором этаже. Отец все изменил, чтобы ничего не напоминало о трагичных событиях и о том, что Лив пришлось уехать, но, глядя на свою комнату, которую она так любила в детстве и украшала наклейками фей и розовых пони, Лив заметила только то, что сейчас она была похожа на шикарную одиночную камеру. Там было все… Но не было мамы, сестры, не было Джонни… А когда Лив возвращалась в свою съемную квартирку в Даун-тауне, с мягкими диванчиками и коврами, с уютной кухонькой и такой любимой спальней, Лив ощущала присутствие Джонни, видела его вещи, небрежно раскиданные то там, то тут, и вспоминала их совместные вечера, как им было весело и хорошо друг с другом… Лив ощущала себя здесь так спокойно и так комфортно, что называла это место своим домом, хоть он ей и не принадлежал.

После долгих уговоров отца Лив все же согласилась взять на себя кое-какие дела из его бизнеса, и далось ей это, на удивление, легко. Она могла организовать людей, могла вовремя заметить обман или ошибку, могла надавить и напугать, при желании, тех, кто не хотел платить. И как ни странно, работа с отцом все больше сближала их и занимала ее свободное время, принося невероятное удовлетворение и отвлекая от мыслей о Джонни.

Лив ждала его со дня на день, и каждый день, приближавший их встречу, волновал ее все сильнее. Она твердо решила, что расскажет ему о своих чувствах, но до ужаса, до паники, до бессонницы боялась его ответа… Тысячу раз она прокручивала момент их встречи в своей голове и представляла, как он говорит ей, что тоже любит ее, а потом снова этот прекрасный поцелуй и может даже большее… Об этом Лив еще стеснялась думать. Но страх, что этой мечте не суждено сбыться и что это было бы слишком хорошо для ее паршивой жизни, заставлял ее звонить доктору Калебу и уточнять, спит ли Джонни, чтобы навещать его только в эти часы.

И вот сейчас Лив в черном, обтягивающем топе и короткой, но пышной, цветастой юбке с шелковой резинкой, развалилась на диване, просматривая какой-то фильм по планшету… Именно «какой-то», потому что девушка давно спала, а планшет лежал у нее на животе.

Лив не слышала, как отворилась дверь, не слышала, как он вошел, как он встал напротив нее, с теплой нежностью оглядывая ее своим горячим взглядом, но зато в ее сон ворвался его веселый возглас:

– Так-так, Оливка! И почему это ты не приходила навещать меня? Ай-яй-яй, я так скучал по тебе, так скучал… – шутливо обиженно проговорил такой родной голос, и Лив резко открыла глаза, вздрогнув всем телом. Перед ней стоял Джонни, сложив руки на груди и слегка наклонив голову, с улыбкой наблюдая за ней. На нем была превосходная белая рубашка, расстегнутая на верхние пуговицы и с закатанными до локтей рукавами, великолепные черные брюки и туфли. Не считая повязки на руке, он выглядел абсолютно здоровым и неотвратимо притягательным.

Лив секунду пялилась на него, как на наваждение, заметив, как он чертовски красив, как игриво светятся его глаза страстным зеленым светом, как обаятельно он улыбается, демонстрируя свои чудесные ямочки, какие у него красивые густые волосы, спускающиеся небольшими, волнистыми прядками ему на лоб и затылок… какая у него горячая фигура…

И она вскочила с дивана, бросившись к нему в объятья, прижимаясь так крепко, как только могла, и впитывая всем сердцем тот энергетический шар тепла и надежности, который окружил ее.

– Джонни! – воскликнула она и посмотрела ему в глаза. – Я приходила, идиот, но ты, как сурок, все время спал…

– Да ну? – с сарказмом проговорил Джонни, глядя на нее сверху вниз своими зелеными, ласкающими глазами. – А доктор Калеб сказал, что ты специально гоняла его каждый раз проверить, сплю я или нет, и приходила только тогда…

Лив виновато опустила глаза и ругнулась.

– Проклятье! Дурацкий доктор! Ну погоди, Калеб – стукач, узнаешь у меня…

Джонни улыбнулся.

– Да Бог с ним, с этим Калебом. Что ты здесь делаешь, Оливка? Отец рассказывал мне, что Эйден хотел перевести тебя в родной дом…

Лив вдруг покраснела, потом побледнела и от стеснения тяжело вздохнула. Ее сердце так гулко билось, что, казалось, сейчас переломает все ребра…

– Я тебя ждала. – сказала она и снова обняла его, прижавшись к нему, чтобы скрыть свое пылающее лицо.

И в этот момент… Что-то невероятное… Она вдруг почувствовала, как одна его рука зарылась ей в волосы… немного грубо, но так страстно, о мой Бог! А вторая скользнула по ее ровной спинке и опустилась на поясницу, обжигая до костей… Лив вдруг задрожала и ощутила, как жар разгорается в ней все сильней, ей стало нечем дышать… Все внутри нее гудело, и она с трудом вздохнула… Как же ей хотелось… О, Боже…

Она почувствовала, что Джонни как будто все понял… Его тело стало еще горячее, и он наклонил к ней голову, страстно прошептав на ухо:

– Лив.

Лив еще больше спрятала лицо в его рубашку, вдыхая этот головокружительный аромат, такой приятный, что хотелось дышать им вечно… Как же горело ее лицо, как же стучало сердце…

– Лив. – вдруг изменившейся и с какой-то иной интонацией проговорил Джонни. – Почему ты не уехала с Максом?

Лив с трудом посмотрела на него, тяжело дыша… Его рука вдруг нежно погладила ее спину, а вторая слегка потянула за волосы, откидывая ее голову и давая возможность заглянуть ей в глаза… Она с ужасом глядела в его зеленые, сияющие игривой страстью, потемневшие глаза… О, она знала это выражение, знала, что оно означает… Ее сердце подпрыгнуло от счастья. Да, это желание. Да! Да! Да!

Лив отчаянно вздохнула и неуклюже начала:

– Почему я… потому что… Джонни! – вдруг воскликнула она, слегка расширив и без того большие глаза. Джонни чуть улыбнулся и в его взгляде пробежала искорка. – Скажи: мы друзья???

Он долго смотрел на нее… Смотрел своими бездонными глазами, и Лив показались вечностью эти секунды…И тут он наклонился и шепнул ей на ухо, так страстно, так желанно, что ей хотелось умереть, потому что жар уже несколько минут душил ее, не переставая:

– А сама ты как думаешь, Оливка?

Лив снова вздохнула и решилась. Вот, сейчас.

– Я не хочу быть твоим другом, дубина! – выпалила она. – Я не полетела с Максом, потому что не могла представить жизни без тебя, ты мне так нужен, идиот! И если бы ты умер, я бы тоже умерла. Ты – все, что у меня есть. И было. – Лив опустила глаза, переведя дыхание и отстраняясь от Джонни. – Я боялась приходить к тебе весь месяц, потому что не знала, как ты отреагируешь на мои слова. И я была не готова услышать, что ты не испытываешь ко мне ничего, кроме дружбы.

Джонни вдруг рассмеялся, и Лив неожиданно вспомнила, что он – это ее родной Джонни, которого она никогда не стеснялась и с которым пережила столько всего за такой короткий срок, что хватило бы на всю оставшуюся жизнь. Она подняла на него испуганные глаза и увидела, как он сияет… Она буквально чувствовала его страсть, его нежность, его ласку…

– А теперь, значит, не боишься? – смеялся он.

Лив разозлилась.

– Больше тебе ни слова не скажу, индюк, ты не заслу…

Она резко замолчала. Джонни вдруг притянул ее к себе и поцеловал… Снова так легко и едва заметно в губы, но как будто отпечатав след в ее душе… Лив замерла, глядя на него, и ей так хотелось настоящего поцелуя… Вспышка, вспышка, вспышка… Она горела от любви к нему и хотела, чтобы он снова и снова целовал ее…

– Малышка Лив. – горячо шепнул он. – Чего ты боялась? Ты же знала, что я люблю тебя, неужели не догадывалась? Разве Макс не говорил тебе как-то ночью?

Лив ошарашено уставилась на него. Джонни хитро подмигнул:

– А что? Стены здесь тонкие, а вы бы еще погромче говорили, а то, мне кажется, еще не все соседи в курсе, как мы тут живем.

Лив нахмурилась и снова выжидающе посмотрела на него.

– Говорил, но я просто подумала, что он ревнует… Мы же, как пришитые друг к другу, везде таскались.

– Он и ревновал. – кивнул Джонни. – Но это не его домыслы. Он ЗНАЛ, что я люблю тебя. Потому что я говорил ему об этом и просил отступиться от тебя. Но он не захотел. Поэтому наши отношения так испортились.

Лив не верила своим ушам. Ее сердце выпрыгивало из груди.

– ЧТО ты просил его сделать??? Но… почему ты раньше не сказал?..

Джонни ухмыльнулся.

– Зачем? Я видел, что ты счастлива с Максом, а меня считаешь только другом, поэтому я не должен был портить ваши отношения и морочить тебе голову своими чувствами. Тем более, пока мы были друзьями, ты всегда была рядом. – он игриво улыбнулся. – И твои потрясающие ножки тоже.

Лив вспыхнула и вдруг, поддавшись внезапному порыву, дотронулась ладонью до его щеки, ощутив небольшую щетину и зачарованно глядя на то, как он вдруг закрыл глаза и нежно прислонился к ее руке, отвечая на ее прикосновение… Лив вздохнула, снова загоревшись огнем любви, и спросила:

– Так ты не шутишь? Правда любишь меня? Не вериться как-то…

Она действительно боялась поверить, что в ее жизни, которую она ненавидела, которую считала пустой и дурацкой, наполненной только злостью и одиночеством, вдруг может быть такое… чувство, которое она сейчас испытывала, и оно может быть даже взаимным…

Джонни открыл глаза и игриво посмотрел на Лив, улыбнувшись. Она тонула в его взгляде, тонула, тонула, тонула…

– Глупышка Лив. Я люблю тебя всю жизнь. Я не знал, вернешься ты когда-нибудь сюда или нет, но все равно ждал тебя. Ни в ком я не видел того, что увидел в твоих глазах тогда, когда тебе было шесть лет и ты качалась на качели во дворе своего дома и смеялась, а Джесси раскачивала тебя все сильнее…

Лив шокировано уставилась на него.

– Ты же сам был ребенком! Тебе было десять лет, идиотина, не пудри мне мозги, какие глаза, какая любовь?!?

Джонни захохотал.

– Ладно. Тогда другой пример. Как называется мой бар?

Лив нахмурилась.

– Ты меня на маразм проверяешь? «Аквамарин», а что…

И тут она сама начала догадываться, и ее душа просто забилась от нестерпимого желания услышать это от него…

– Я назвал его в честь твоих глаз, Оливка. Аквамарин – это твои глаза. – он наклонился к ней близко-близко и посмотрел на ее губы… Лив затрепетала.

– Но… это же не твой бар… Он принадлежит… – она замялась, не зная, кому на самом деле принадлежит «Аквамарин», да и думать ни о чем не хотелось, когда он был так близко.

Джонни вопросительно поднял брови.

– Кому? Нет, девочка, это мой бар. И я придумывал ему название. Вопросы еще будут или, может, перейдем к делу???

Лив улыбнулась и обняла его за шею, по-прежнему глядя на его губы, но чувствуя, как чернеют его глаза, как горячо он смотрит на нее…

– Так значит Джесс была права, когда ревновала тебя… – тихо и задумчиво проговорила она. – Но… ты разве… ты же любил ее!

Джонни кивнул.

– Я действительно любил ее. Мы были, как родные, все эти годы, росли вместе, вместе вели дела и… конечно, я любил ее, она была прекрасной… Но для меня она всегда была другом. Партнером.

Лив на секунду посмотрела в его глаза.

– Вы же собирались пожениться… И она сходила с ума по тебе!

Джонни нахмурился.

– Лив! Ну, конечно, мы собирались пожениться! И мы бы поженились, даже если бы ты приехала и она осталась бы жива… Но она видела, что к тебе я чувствую гораздо больше, чем к ней, и даже в аэропорту ужасно нервничала, как будто понимала, что… – Джонни вдруг подхватил ее на руки, и Лив обняла его ногами, игриво улыбнувшись. – Оливка, давай потом это обсудим!

Лив заглянула в эти теплые, сияющие огнем и желанием игривые глаза, и ее внутренности полыхнуло страстью.

– Ладно, дружище, тогда, может, поцелуешь меня по нормальному? Или ты не умеешь?

Джонни с укором посмотрел на нее и покачал головой.

– Ай-яй-яй, Оливка. Сама напросилась.

И он наконец-то поцеловал ее… Так долгожданно и по настоящему, так желанно и страстно, как может только он, с его энергетикой стремительности, безрассудности, тепла… Вспышка, вспышка… Лив уже не понимала, что твориться вокруг… Весь мир для нее был сейчас он… Сильный, мужественный, грубый, горячий и чертовски красивый, как с картинки в журнале.

Секунда – и ее черный топ полетел на пол, секунда – и она уже лежала на его кровати, стаскивая с него рубашку, обнажая его потрясающее, хоть и испещренное новыми шрамами тело… Секунда – и он целует ее, целует, целует… Лив была так счастлива, что ей хотелось кого-нибудь убить… И вот она уже без одежды и Джонни, горячо лаская ее тело, вдруг шепнул ей на ушко:

– Теперь ты моя девочка, Оливка…

Лив уже ничего не понимала от любви и жара и только закивала головой, прижимаясь к нему все крепче:

– Да, да, да, Джонни, не отвлекайся…

И больше они не разговаривали.

Наступил вечер. Затем ночь. Затем утро.

Лив и Джонни лежали в его постели. Джонни спал, лежа на спине и обнимая Лив, которая положила голову ему на плечо, тоже обняв рукой.

В свете утреннего солнца она различила несколько коробок от пиццы, две коробки из-под китайской лапши, большую, просторную упаковку от пудинга и улыбнулась: как они могли за ночь все это съесть??? Чтобы не отрываться друг от друга, они заказывали еду прямо в квартиру и ели, не выходя из спальни, параллельно болтая, как и раньше, но теперь их разговоры почти все время прерывались на секс и поцелуи.

Лив подняла счастливые глаза на Джонни и улыбнулась, любуясь его умиротворенным лицом. Внутри нее больше не было злости или одиночества. Она вдруг поняла, что он спас ее, что именно он помог ей обрести себя, что это он – стремительный, горячий, заботливый, веселый – он ее рыцарь, ее судьба… Так странно… Она все время искала чего-то, не замечая, что у нее уже все есть. Не зря же она доверилась ему сразу, как только увидела: такое с ней было впервые… Значит и она, где-то в глубине души, любила его всю жизнь и ждала его.

Он для нее, она – для него.

Лив посмотрела на татуировку на своем плече и его плече и улыбнулась еще шире, чуть не засмеявшись. «Давно женаты?» – спросил татуировщик, когда увидел, как весело они общались, разглядывая свое новое «приобретение» в зеркале.

Она подняла на него глаза и, наклонившись к самому уху, прошептала:

– Я очень, очень, очень сильно тебя люблю.

И тихонько выскользнула из-под одеяла.


Глава 31 Хэппи-лог

Наскоро натянув свои цветастые штаны и белую майку, запрыгнув в сандалии на тонких ремешках без каблука, Лив села в «Кадиллак» и поехала на кладбище Грин-вуд.

Было раннее утро, поэтому на стоянке за воротами тихо покоилось всего несколько автомобилей. Ни посетителей, ни туристов, ни экскурсионных автобусов. Зато Лив увидела запыленный, одинокий «Форд Бронко», который она бросила здесь пару месяцев назад… А, казалось, целую вечность. Лив остановилась возле него и, выйдя из «Кадиллака», чуть нахмурившись, погладила «Бронко» рукой. Все началось с этой машины… Эта машина помогла ей в те сложные времена, эта машина служила ей убежищем, спасением и домом… Странно, но ее все еще не нашла полиция и не вернула хозяину…

Лив последний раз взглянула на «Бронко» и, не оборачиваясь, пошла в склеп Мартинесов. Как и в прошлый раз, она провела по гробнице мамы рукой, но прежней страшной тоски и отчаяния не было. Она вылечила один из своих недугов – одиночество, и осталась лишь тихая грусть. Мама нужна всегда.

Лив перевела взгляд на гробницу Джесси и, присев рядом, аккуратно и легко облокотилась об нее, уйдя в свои мысли. Затем, она тихо заговорила:

– Джесси… Я боюсь того, что стала причиной твоей смерти. Я каждый раз просыпаюсь с мыслью, что если бы я была нормальной, обычной девчонкой, я бы не посмела перечить отцу, лезть на рожон, и позволила бы ему защищать меня от Блейка. Нужно было только открыть рот и все рассказать… – Лив вздохнула, по ее щеке скатилась слеза. – Но я этого не сделала. Я должна была умереть, я, а не ты! Я с самого рождения чувствовала свою непригодность, несоответствие этому миру. Что во мне было? Ничего. Только злоба, агрессия, грубость. Но хуже всего то, что я, не зная ничего об этом, забрала у тебя Джонни. – Лив приподнялась и посмотрела на фотографию Джессики, выгравированную в стене над гробницей. Эти мягкие, спокойные глаза, темные, прямые волосы, красивое лицо, светлая улыбка… – Я знаю, ты любила его больше всего на свете, я видела твои глаза, когда ты смотрела на него… И теперь я люблю его так, как ты. Что со мной произошло? Почему это случилось, я не знаю… Но… Ты прости меня за него. Я не хотела забирать его у тебя, но оказалось, что он тоже меня любит. – Лив нежно погладила гробницу, испытывая боль в груди и чувствуя слезы на щеках. – Надеюсь, ты когда-нибудь сможешь меня простить за все, что я причинила тебе… Джессика.

– Я тебя тоже очень, очень, очень сильно люблю, и ты ни в чем не виновата. – услышала она сзади такой теплый и веселый голос и резко обернулась.

В дверях склепа стоял Джонни, облокотившись плечом о дверную раму и сложив руки на груди, глядя на нее с игривой улыбкой. Лив тоже ухмыльнулась, встала и подошла к нему. Он был как всегда прекрасен в черной, обтягивающей футболке, модной синей кожаной куртке с поднятым воротником, джинсах и неизменных, любимых синих кедах. Его зеленые глаза страстно и любовно горели, глядя на нее, и Лив снова ощутила, как ее окружил пузырь тепла, такой родной, такой успокаивающий и самый любимый…

– Так ты что, болтушка, прикидывался спящим? – шутливо пожурила его Лив. Джонни весело улыбнулся.

– Нет. Просто твой свистящий шепот чуть не оглушил меня, какой уж тут сон… – хитро подмигнул он и получил тычок в плечо.

– А здесь-то ты как меня нашел? – с любовью и огромным удовольствием глядя на него, спросила Лив.

Джонни нежно улыбнулся и, взяв Лив за руку, вывел из склепа, держа курс на стоянку.

– Легче легкого, малышка Лив. Еще вчера я чувствовал флюиды угрызения совести и поэтому…

– Вот же идиотина! – шутливо разозлилась Лив, но Джонни вдруг остановил ее и развернул к себе, как-то странно и проникновенно заглядывая в ее глаза своими искрящимися зелеными.

– Лив. – вдруг серьезно сказал он.

– Не пугай меня, Джонни! Или я тебе так врежу…

Но он вдруг горячо поцеловал ее тем самым мимолетным, но таким волшебным поцелуем, который так любила Лив.

– Я думаю, нам надо пожениться. – вдруг серьезно заявил он.

Лив секунду ошарашено смотрела на него снизу вверх, ощущая дикое счастье, поднимающееся внутри нее, от которого хотелось летать… И она громко захохотала. Ее хохот напугал стаю птиц, спокойно сидящих на ближайшем старом дубе, и, отражаясь от могильных плит и ровной глади озера, взлетел вверх. Джонни закатил глаза, а затем схватил ее за плечи и затряс:

– Да тише ты, тише! Всех… м-м… ворон распугаешь!

– Вот дурилка!!! – хохотала Лив. – Ты мне среди древних трупиков предложение делаешь?? О-очень актуально для меня!! Я же не люблю романтику! – и снова хохот.

Джонни схватил ее за руку и поволок к парковке, злясь на нее. Уже около «Кадиллака» Лив, наконец, успокоилась.

– Ладно, ладно, хорошо, Джонни. – переведя дух и улыбаясь сказала Лив. – Так и быть, я согласна. Но моему отцу будешь объяснять все сам, и только попробуй при нем ввернуть свою дебильную историю про любовь десятилетнего мальчишки к шестилетней дурынде, прошедшую сквозь века до наших дней! Я тебя там же на месте урою, слышишь? – пригрозила ему Лив, садясь в «Кадиллак».

Джонни прыгнул за руль и беспечно пожал плечами.

– А что в этом такого? Очень даже роман…

– Эй! Джессика, между прочим, тоже была его дочерью! И, в отличие от меня, любимой. Скажешь ему, что полюбил меня, когда… – Лив задумалась. – Хм… Когда я так круто взорвала тот ночной бордель «Кабриолет».

– Ты взорвала??? Мы вообще-то вместе это сделали, Оливка! – обиженно, но весело воскликнул Джонни, выруливая с кладбища.

– Какая разница? – беспечно отмахнулась Лив. – Мой отец в любом случае будет в шоке… А твоя мама меня вообще ненавидит.

– Не говори ерунды! После той истории, когда ты в одиночку напала на четверых здоровенных мужиков, чтобы спасти меня, твоя фотография висит на стене у нее в комнате.

– Да, а в моем лице, в окружении маленьких, черных дырочек, торчит красный дротик…

– Ну ты и глупышка, Лив! Теперь я тебя буду так звать…

– Ты у меня землю есть будешь, индюк, если еще раз что-то подобное услышу. А на свадьбу пригласим Чейза Коллинса… И С-4 для фейерверка еще осталось…

– С тобой не соскучишься, Оливка… Кстати, в церковь можем приехать на танке, твой новый друг Трейшоун Джонс нам одолжит…

– Боюсь, отец отменит свадьбу. – в шутку угрюмо сказала Лив, с любовью посмотрев на Джонни.

Они хором рассмеялись, и Джонни игриво и успокаивающе подмигнул:

– Боюсь, у него нет выбора. Мы же одна команда.

– Ага. Осталось сообщить ему об этом.

Они снова рассмеялись, и «Кадиллак» утонул в лучах восходящего солнца, ложащихся ярким желтым светом на улицы просыпающегося Нью-Йорка.